В первом стихе ударения падают на четвертый, шестой и восьмой слоги; во втором – на второй, шестой и восьмой; в третьем – на четвертый и восьмой; в четвертом – на четвертый, шестой и восьмой. Как нетрудно убедиться, ударения в стихе падают только на четные слоги, но не всегда на каждый из этих четных слогов. При этом последнее ударение обязательно падает на восьмой слог – значит, максимальное количество ударений, которое может быть в этомстихе, – четыре. Перед нами четырехстопный ямб, наиболее употребительный размер в русской поэзии. В зависимости от максимально возможного количества ударений в стихе размер может колебаться по стопности. Вот двустопный ямб:

Играй, Адель, 
Не знай печали. 
Хариты, Лель 
Тебя венчали 
И колыбель 
Твою качали. 
(Пушкин).
Примеры ямбического стиха другой длины мы предоставляем студентам найти самостоятельно

Дольник представляет собой размер, в котором так же, как и в классических размерах, закономерно чередуются ударные и безударные слоги, но закономерность этого чередования ослаблена: количество безударных слогов между ударными может свободно колебаться от нуля до двух. При этом расположены они в различных строках неодинаково:

Вхожу я в темные храмы, 

Совершаю бедный обряд. 

Там жду я прекрасной 

Дамы В мерцаньи красных лампад. 

(Блок)

первой строке ударения падают на второй, четвертый и седьмой слоги, во второй – на третий, пятый и восьмой, в третьей – на второй, пятый и седьмой, а в четвертой – на второй, четвертый и седьмой. Как видим, интервалы между ударениями колеблются в пределах 1–2 слогов. Такая свобода в выборе дает поэту дополнительные возможности для создания стиха с нервным, прерывистым ритмом, то ускоряя его движение, то замедляя. Кстати сказать, такая свобода требует от поэта жесткого самоограничения, умения поставить перед собой точные границы, переступить которые он не имеет права, чтобы не разрушить стих. Именно поэтому иногда встречающееся мнение о том, что «дольник слишком облегчает задачу поэта, <...>он не дает самой почвы для тех чудодейственных “побед” над материалом, которые поражают нас в классическом стихе», вряд ли верно. Дольник представляет собой такую же равноправную форму существования русского стиха, как и классический стих, как и другие стихи, с еще более «расшатанным» ритмом. Поэт, в зависимости от своего внутреннего задания, выбирает ту или иную форму стиха. 

Вот то-то-с, моего вы глупого сужденья 

Не жалуете никогда: 

Ан вот беда. 

На что вам лучшего пророка? 

Твердила я: в любви не будет в этой прока 

Ни вó веки веков. 

(Грибоедов)

 Здесь, как мы видим, свободно чередуются шести-, четырех-, трех- и двухстопный ямб. Подобные «перебои» ритма, когда строки не совпадают по своей длине, чередуются свободно и в больших диапазонах, видимо, помогали создавать комический эффект. Обратим внимание, что в патетических монологах.

Чацкого строки укладываются в гораздо меньший диапазон: от четырехстопного до шестистопного ямба. Тот же самый диапазон мы видим в элегиях XIX века: 

Притворной нежности не требуй от меня, 

Я сердца моего не скрою хлад печальный: 

Ты прáва, в нем уж нет прекрасного огня 

Моей любви первоначальной, 

Напрасно я себе на память приводил 

И милый образ твой и прежних лет мечтанье, – 

Безжизненны мои воспоминанья! 

Я клятвы дал, но дал их выше сил.

 (Баратынский)

 В этом отрывке мы видим свободное чередование шести- и пятистопных ямбов. А вот образец такого же элегического чередования четырех- и шестистопных стихов: 

Завыла буря: хлябь морская 

Клокочет и ревет, и черные валы 

Идут, до неба восставая, 

Бьют, гневно пеняся, в прибрежные скалы. 

Чья неприязненная сила, 

Чья своевольная рука 

Сгустила в тучи облака 

И на краю небес ненастье зародила? (Баратынский)

В тех размерах, где цезура является обязательной (или ее сделал обязательной автор – например, когда у него регулярна цезура в пятистопном ямбе), части стиха до цезуры и после нее (полустишия) до известной степени становятся самостоятельными и отчасти могут восприниматься как ритмически равноправные единицы. Поэтому и возникают иногда стихи, очень похожие с первого взгляда на какой-либо из неклассических размеров, но на самом деле являющиеся чистой силлабо-тоникой, где полустишия приобретают «лишние» слоги или лишаются «необходимых» для строгой правильности. Это происходит аналогично тому, как мы воспринимаем безударные слоги, стоящие после последнего ударения: они не влияют на ритмическую инерцию, даже если их много. Очень нагляден пример из чрезвычайно популярного в свое время стихотворения К. Бальмонта: 

Я мечтою ловил уходящие тени, 

Уходящие тени погасавшего дня, 

Я на башню всходил, и дрожали ступени,

 И дрожали ступени под ногой у меня.