Уилья Оккам "Сумма логики" http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000770/st000.shtml

Философия западноевропейского средневековья (ред. Шмонин)

Средневековая философия, Соколов

Хрестоматийный материал о философии Средневекового Запада

Возможно ли изучение философии без метафизики?

Значения слов, которые не имеют эмпирического подтверждения - бессмыслены (по Рудольфу Карнаппу), тогда исходя из этого утверждения Бога не существует?

Шопенгауэр считает, что основа мира — это иррациональная воля, стремящаяся к жизни, но обречённая на страдание. Если жизнь — проявление бессмысленной воли, может ли смерть восприниматься как освобождение? Как это соотносится с поиском смысла?

Представьте, что человек следует всем своим желаниям, веря, что это и есть "жить по-настоящему". Что сказали бы о таком выборе Августин и Ницше? Один — как мыслитель христианский, другой — как критик христианской морали.

По Августину, воля человека и воля Бога — разные уровни реальности. Может ли человек найти смысл жизни, не подчинив свою волю Божественной? Или смысл всегда лежит за пределами человеческой свободы?

Шеллинг говорит о "тёмном начале" в основе бытия — иррациональной силе воли, порождающей как жизнь, так и зло. Означает ли это, что смысл жизни невозможен без признания внутреннего противоречия и трагичности существования?

Ницше утверждает: "Человек — это канат между зверем и сверхчеловеком". Можно ли считать, что смысл жизни, по Ницше, заключается не в покое, а в преодолении — в волевом самоутверждении перед лицом смерти и абсурда?

Представьте, что вы врач в больнице с пятью умирающими пациентами, каждому из которых нужен пересадочный орган. В коридоре находится здоровый человек, органы которого могут спасти всех пятерых. С этической точки зрения утилитаризма, допустимо ли пожертвовать одного ради спасения пяти?

Может ли утилитаризм оправдать ложь, если она приводит к большей пользе для большинства? Есть ли пределы допустимой манипуляции истиной во имя общего блага?

Как утилитарист должен относиться к меньшинству, чьи интересы регулярно игнорируются ради пользы большинства? Не приводит ли строгий утилитаризм к моральной тирании большинства?

Представьте, что вы разрабатываете алгоритм для беспилотного автомобиля. В случае неизбежной аварии он должен выбрать: сбить одного пешехода или свернуть и рисковать жизнями трёх пассажиров. Какое решение с точки зрения утилитаризма будет правильным?

Считаете ли вы, что моральные действия можно объективно измерить через их последствия? Или есть ценности, которые нельзя оценить количеством счастья или страдания?

Проблема вагонетки (по утилитаризму)

Правда - добро или зло? (по Канту)

Если все наши действия предопределены причинной цепью событий, может ли человек по-настоящему считаться свободным и ответственным за свои поступки? Как классический компатибилизм отвечает на это возражение?

Представьте, что человек украл хлеб, находясь под давлением крайнего голода, но формально его никто не заставлял это делать. Является ли его поступок свободным с точки зрения компатибилизма? Несёт ли он моральную ответственность?

Может ли согласие с собственными желаниями быть достаточным критерием свободы воли? Например, если человек действует в соответствии с желаниями, сформированными в детстве под влиянием авторитарной семьи — свободен ли он?

Классический компатибилизм утверждает, что свобода — это отсутствие внешнего принуждения. Но означает ли это, что внутренние психологические ограничения (страхи, травмы) не нарушают свободу?

Если свобода воли совместима с детерминизмом, значит ли это, что все моральные системы — включая наказания и поощрения — сохраняют свою обоснованность? Или мораль тоже становится лишь частью детерминированной системы?

Гидденс утверждает, что в эпоху поздней модерности история не остановилась, а лишь стала более неопределённой и рискованной. Что это означает в контексте критики идеи "конца истории" Фукуямы? Можно ли сегодня говорить о каком-либо универсальном векторе исторического развития?

Представьте, что общество достигло высокой степени демократизации, технологического развития и индивидуальной свободы. Можно ли считать, что история завершилась? Или, по Гидденсу, новые формы глобальных рисков (экология, терроризм, биотехнологии) порождают совершенно иные исторические повороты?

Гидденс подчёркивает рефлексивность современного общества. Как способность общества и индивида переосмыслять собственные основания влияет на представление о линейной истории и "прогрессе"?

Почему, по мнению Гидденса, современный человек часто чувствует тревогу и неуверенность, несмотря на высокий уровень развития технологий и комфорта? Как это ощущение связано с идеей, что история «не закончилась», а лишь стала более нестабильной?

Как влияет глобализация на наше восприятие истории? Действительно ли она стирает границы локального и универсального исторического нарратива, как считает Гидденс, или формирует новые типы исторической зависимости?

Что означает для Гуссерля "жизненный мир" как основание всех научных конструктов, и почему он считает, что наука утратила связь с этим первичным опытом? Может ли современная социальная наука быть объективной без возвращения к жизненному миру?

Представьте, что два человека смотрят на одну и ту же социальную ситуацию — например, полицейское задержание — но понимают её по-разному. Как феноменология объясняет этот факт? Что означает "конституирование смысла" в межсубъективном восприятии?

Как, согласно Гуссерлю, социальная реальность формируется не "объективно", а через интерсубъективный опыт? Является ли общество «данностью» или оно всегда результат нашего совместного осмысления и восприятия?

Почему Гуссерль видит в кризисе европейской науки не просто теоретическую проблему, а симптом более глубокой утраты смысла? Как это связано с отчуждением человека от собственной субъективности и опыта?

Может ли феноменологическая установка — "эпохе" и редукция — применяться к анализу повседневных социальных практик? Что мы узнаем о социальной реальности, если временно "приостановим" веру в её объективность?

Чем, по мнению Делёза и Гваттари, искусство отличается от философии и науки? Почему они считают, что искусство работает с аффектами и перцептами, а не с понятиями или функциями?

Представьте, что вы смотрите абстрактную картину, в которой нет узнаваемых образов. Что именно "передаёт" вам это произведение с точки зрения Делёза и Гваттари? Можно ли говорить, что оно "мыслит", но не через понятия?

Что означает идея "сохранения аффектов и перцептов" в искусстве? Почему художник, по мнению авторов, — это не тот, кто выражает себя, а тот, кто создаёт блоки восприятия и чувств, переживающие его самого?

Какое место в философии искусства занимает понятие «планов композиции»? Как художник или писатель создаёт не просто объект, а целый мир на собственном плане имманентности?

Можно ли, согласно Делёзу и Гваттари, рассматривать искусство как форму мышления? В каком смысле искусство «мыслящее», если оно не оперирует понятиями, как философия?

Что, по мнению Тейяра де Шардена, делает человека уникальным этапом в эволюции? В чём состоит переход от биологической эволюции к ноосфере — сфере разума и духа?

Представьте, что вы размышляете о будущем человечества в эпоху ИИ и биотехнологий. Как бы Тейяр де Шарден отнёсся к идее "технологической сингулярности"? Является ли она продолжением «феномена человека»?

Что означает "точка Омега" у Тейяра де Шардена? Как она соединяет эволюционный процесс с понятием духовной полноты и конечной цели существования человека?

Какое значение в философии Тейяра имеет любовь, объединение и стремление к общности? Можно ли сказать, что человек реализует свою сущность не в индивидуализме, а в соединении с другими и с Абсолютом?

Можно ли назвать философию Тейяра де Шардена формой оптимистического гуманизма? Или его взгляд на человека всё же более религиозно-телеологичен, чем гуманистичен в светском смысле?

Как вы думаете, можно ли считать религию универсальным ответом на опыт «встречи со священным»?

Является ли переход от политеизма к монотеизму «прогрессом» в религиозной мысли, или это просто смена формы выражения сакрального?

Насколько важен личностный образ Бога для религиозной веры — или возможно верить в безличное начало (как в индуизме, даосизме, буддизме)?

Сохраняют ли современные мировые религии способность передавать опыт священного, или они все больше становятся институциями и моральными системами?

Можно ли говорить об «общем ядре» мировых религий — или различия между ними фундаментальны?