«Осень в Веве, наконец, настала прекрасная, почти лето. У меня в комна- те сделалось тепло, и я принялся за «мëртвые души», которых было начал в Петербурге. Всë начатое переделал я вновь, обдумал более весь план и теперь веду его спокойно, как летопись». Эти строки из письма Гоголя Жуковскому, передающие впечатления от «швейцарского» периода жизни писателя, одно- временно являются свидетельством рождения великого замысла, воплоще- нию которого Гоголь посвятил свои последние годы. «Если совершу это творе- ние так, как нужно его совершить, то... какой огромный, какой оригинальный сюжет. Какая разнообразная куча. Вся Русь явится в нëм», – писал Гоголь в том же письме от 12 ноября 1836 года. Пятью годами позже увидел свет пер- вый том «Мëртвых душ», до сего времени остающийся блестящим образцом «многоликого» эпоса.

По дошедшим до нас свидетельствам, идея главного гоголевского труда была подсказана автору Пушкиным (речь идёт о сущности афёры с покуп- кой «мëртвых душ» – умерших крестьян, числившихся в помещичьих бумагах живыми вплоть до очередной ревизии). Из этого авантюрного «сюжетного зерна» вырос грандиозный замысел сродни великой «Божественной комедии» Данте, повествующей о загробном царстве и трëх вечных его пространствах – Аде, Чистилище и Рае. Подобный «трëхмирный» принцип изображения Го- голь намеревался соблюсти в своей трëхтомной поэме: ему хотелось показать «преисподнюю» российской жизни, провести героев через духовное очище- ние и, наконец, указать им путь к идеалу. Однако писателю удалось реализо- вать лишь первую часть замысла.

Что имел в виду Гоголь, отнеся своë прозаическое творение к жанру по- эмы? Поначалу он называл эту книгу романом, но затем остановился на поэме – «меньшем роде эпопеи», в котором через малое, локальное явлено большое, значительное. В итоге в оригинальном гоголевском произведении слились жанровые признаки плутовского романа (похождения авантюриста Чичико- ва), сатирической и лирико-исповедальной прозы («Все мои последние сочи- нения – история моей собственной души», – писал Гоголь). Определив жанр произведения, автор решил для себя важнейшие задачи изображения жизни в рамках «малого» эпоса. Прежде всего это выбор героя, «ведущего» читателя по дорогам Руси: Гоголь предпочитает «невидное» лицо – «частного» челове- ка, чьи похождения позволяют заглянуть в укромные уголки русской жизни, познакомиться с представителями различных слоëв общества («И долго ещë определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно несущуюся жизнь...»). Столь масштабный замысел тре- бовал от автора выбора определëнной формы повествования, позволяющей развернуть движущиеся картины русской действительности. Такой формой является путешествие, дающее читателю возможность знакомства с длинной вереницей персонажей, населяющих «сре- динную» Русь: «В дорогу! в дорогу! прочь набежавшая на чело морщина и строгий сумрак лица! Разом и вдруг окунëмся в жизнь со всей еë беззвучной трескотнëй и бубенчиками...»

Не менее важным является само со- отношение автора и героя в общей канве повествования: автор заявляет о себе как о бесстрастном летописце предлагаемых событий и одновременно выступает как некое лирическое «я». Это очевидное про- тиворечие делает гоголевскую поэму не- повторимым образцом соединения эпоса и лирики, внешнего и внутреннего пости- жения великого пространства Руси: «Русь! чего же ты хочешь от меня? Какая непости- жимая связь таится между нами? Что глядишь ты так, и зачем всë, что ни есть в тебе, обратило на меня полные ожидания очи?..»
«Въезд его не произвëл в городе совершенно никакого шума и не был сопровождëн ничем особенным...» Появление в губернском городе NN господина Чичикова даëт скромную завязку «малому» эпосу, герой которого ничем не напоминает персонажей классических поэм, воспевающих «высокие» характеры.

• Как характеризует Коробочку еë рассказ о «сгоревшем изнутри» кузнеце? В чëм для неë заключается печальный смысл произошедшего?

Мир гоголевской поэмы – художественный, т. е. особенный, замкнутый, живущий по своим законам сатиры и гротеска, вызывающий весëлый смех и обнажающий «невидимые миру слëзы», т. е. отмеченную ещë Пушкиным неиз- бывную грусть о несовершенном человеке, показывающий «хотя бы с одного

Из литературы первой половины XIX века

боку», т. е. с определëнной, непри- глядной стороны, всю Русь.

В центре гоголевской книги – скованный деспотизмом, формализ- мом, взяточничеством и «неправдой чëрной» (А.С. Хомяков) Город, во- круг которого разбросаны помещи- чьи усадьбы и деревни с крепостными крестьянами. Ловкий мошенник Павел Иванович Чичиков своей «фантастической» идеей покупки мëртвых душ соединяет этих раз- ных людей и их маленькие обжитые миры в единый образ России в еë нынешнем, духовно «раздроблен- ном» состоянии.

Город, в который наносит визит
Чичиков, пестрит нелепыми вывесками, поражает «несовершенством» дорог и сомнительным комфортом гостиницы для проезжающих.
(«...Гостиница была тоже известного
рода, то есть именно такая, как бывают гостиницы в губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов, и дверью в соседнее помеще- ние...»). Но главная его «достопримечательность» – губернский высший свет, в который спешит попасть оборотистый Чичиков: «Чëрные фраки мелькали и носились врознь и кучами и там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде в пору жаркого июльского лета». Это суетное мельтешение завсег- датаев обедов и вечеринок лишено подлинных жизненных движений, уподо- блено воздушному эскадрону назойливых насекомых. Пустота и пошлость городского бомонда представлены и на «портретном» уровне: губернатор, слывущий «добрым малым» и вышивающий по тюлю, полицеймейстер, опе- кающий мошенников, прокурор с постоянно подмигивающим глазом и почт- мейстер – «остряк и философ». Город NN, как и многие российские города той эпохи, являет собой некое «царство» чиновников, исповедующих единую «религию» – не упустить того, что плывëт в руки (вспомним уроки гоголев- ского «Ревизора»). В этом отношении особенно колоритны фигуры канцеляр- ских служащих, таких, как Иван Антонович по прозвищу «кувшинное рыло», доведший до совершенства методику вымогательства «поощрений» за свои скромные услуги. Описание казëнной палаты, в которую отправляются для оформления купчей Чичиков и Собакевич, по-гоголевски неожиданно соотнесено с «Божественной комедией» Данте: «...Один из священнодействующих <...> приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в своë время кол- лежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Верги- лий прислужился Данте, и провëл их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель».

Вся эта «вертикаль» чиновничьего бытия живëт однообразными, заведёнными ритмами паразитического существования. И лишь ломающее эту при- вычную жизненную схему вторжение Чичикова с его необычной «негоцией» способно всколыхнуть этот призрачный мир «толстых и тонких» любителей обедов и развлечений.

• Почему разоблачëнная афёра Чичикова так взволновала чиновников города? Какие ассоциации вызывают их нелепые предположения относительно личности «антихриста» Чичикова?

• Что означает изображëнная в трагикомическом свете смерть прокурора (10 глава)?

Писатель не жалеет сатирических красок, рисуя портреты своих персонажей. Над ними много смеялись, считали масками, называли уродами и живыми карикатурами. Но ведь сам автор поэмы видел в своих несовершенных героях прежде всего живых людей и жалел их. «И в паденье своём гибнущий грязный человек требует любви к себе... Животный ли инстинкт это? Или слабый крик души, заглушённой тяжëлым гневом подлых страстей, ещë пробивающийся сквозь деревенеющую кору мерзости, ещë вопиющий: ,,Брат, спаси”!» – писал Гоголь в черновиках второго тома «Мëртвых душ». С особой силой этот авторский взгляд на человека выразился в образах помещиков, составивших портретную галерею «безответных, мëртвых обитателей, страшных недвижимым хо-
лодом души своей и бесплодной пустыней
сердца». Само расположение портретов в
этой галерее отнюдь не является случай-
ным. Иерархию следования образов мож-
но рассматривать с разных точек зрения.
Здесь заложен и хозяйственно-бытовой
принцип чередования «расточителей» и
«накопителей», и логика нарастающего
«расчеловечивания» персонажей, и тенденция к возрастанию захватившей чело-
века порочной страсти-«задора», которого
нет у открывающего помещичий список
Манилова. Вместе с тем каждый отдельно
взятый портрет – это сатирический шедевр, свидетельствующий о необыкновенном мастерстве Гоголя-художника.

Первый помещик, к которому приезжает на своей тройке Чичиков, – это Манилов. Его отрицательные черты выявляются сразу, ещë в городе, и всем известны. Но сам Гоголь видел в своëм персонаже иное: «Манилов, по природе добрый, даже благородный, бесплодно прожил в деревне, ни на грош никому не доставил пользы, опошлел, сделался приторным своею добротою...» Манилов не только добр, но и по-своему благороден (не взял с Чичикова деньги за мëртвых крестьян и оплатил совершение сделки), любит жену и детей. Но любовь и доброта эта в деревенской бездеятельности приобретают неис- кренность, слащавую приторность (этот помещик в речах и жизни пользуется худшими штампами ушедшей литературы сентиментализма). Бесхарактерно добродушного Манилова вечно обманывают и обворовывают – и хитрый приказчик, и ленивые крестьяне.

Уже при виде его помещичьего дома, выстроенного как замок на горе и открытого всем ветрам, хилого английского сада с беседкой и серых изб без следа зелени, неубранных комнат, кабинета, где на столе года два назад на четырнадцатой странице открыта книжка и сложен аккуратными горками выкуренный табак, становятся очевидны вопиющая непрактичность и бесплодная мечтательность хозяина. «Планы» Манилова по возведению каменного моста с лавками, как в далëкой Флоренции, и прорытию подземного хода от дома неизвестно куда неисполнимы и нелепы (слово «маниловщина» стало в русском языке нарицательным, как и его витиеватое выражение «именины сердца»). В том же духе воспитываются и скудно образованные сыновья Манилова, а ведь старшего из них родители прочат в послы! Так бесцельно и нелепо протекает мечтательное деревенское «препровождение времени», в которое превратилась человеческая жизнь.

теля соединились черты реализма и романтизма?

2. Какова творческая история поэмы Гоголя «Мëртвые души»? Почему автора не устроил цензурный вариант заглавия поэмы: «Похождения Чичикова, или Мëртвые души»?

*3. В чëм заключается жанровое своеобразие гоголевской поэмы в прозе? Как она соотносится с другими классическими жанрами русской и мировой прозы?

4. Каковы сюжетно-композиционные особенности «Мëртвых душ»? В чëм заключа- ется композиционная «симметрия» частей I тома? Есть ли внутренняя логика в расположении «помещичьих» глав?

5. Как представлена в поэме тема города? Сопоставьте быт и нравы обывателей гу- бернского города NN с картинами «Ревизора», изображением городской жизни в комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» и романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Каково звучание «петербургской» темы в «Повести о капитане Копейкине»?

6. Охарактеризуйте образы помещиков, нарисованные Гоголем в поэме. Что объ- единяет их и в чëм их главное отличие друг от друга? Каков смысл «говорящих» фамилий героев? Кто из них выделяется из общего ряда и по каким признакам?

7. Как изображена в поэме крестьянская Русь? Над чем смеëтся, по какому поводу негодует и чем восхищается автор, изображая народную жизнь?

8. В чëм заключается неоднозначность, неодномерность образа Чичикова? Почему именно он стал «сквозным» героем гоголевского эпоса? Какой закон нарушает Чичиков, осуществляющий свои сделки в согласии с действующим в то время законодательством?

Коробочка оказывается гостеприимной и весьма заботливой: замечательна предложенная гостю кровать с пышными пуховыми перинами, куда усталый, намерзшийся в дороге Чичиков в блаженстве проваливается и мгновенно засыпает. Хозяйство Коробочки поражает невероятным числом домашней птицы, обработанными садами и огородами, ухоженными крестьянскими избами. Церковь местная хотя и небогата, но поддерживалась в порядке, службы в ней отправлялись исправно (об этом сказано в черновиках книги). Таково благоустроенное «царство» Коробочки. А вкуснейшие и свежайшие деревенские кушанья, выставленные ею на стол для гостя, составляют целую кулинарную поэму, возбуждающую аппетит героя и читателя.
С этой крепкой хозяйкой герой и начинает свой странный торг. Тут-то и

выясняется, что практичная Коробочка непроходимо глупа, крайне ограниченна и недоверчива; еë мнительность и губит в конце концов афёру Чичикова. Взамен непонятного ей «товара» она предлагает мëд, сало, пеньку и прочие полезные и качественные продукты своего хозяйства. Хозяйством и исчерпы- вается вся жизнь этой помещицы, одинокой, необразованной и фантастически упрямой («Эк еë, дубинноголовая какая!» – сказал про себя Чичиков...). Непонятно, для кого и для чего она всë это делает, зачем так трудится и старается с утра до вечера в доме и на дворе. Здесь, как и в мечтательной бесхозяй- ственности Манилова, нет плодотворной жизненной цели.

• Как реагирует Манилов на просьбу Чичикова, касающуюся продажи мëртвых душ?

• Какие «ключи» подобрал Чичиков к Манилову и его супруге, стремясь завоевать их симпатии?

Самый «заметный» персонаж в «Мëртвых душах» – помещик Ноздрёв, полный, «лет тридцати, разбитной малый», «черномазый», шумный, всегда весëлый, свежий, с чëрными, как смоль, бакенбардами. Этот легкомысленный гуляка и хвастун пышет здоровьем, от него веет простодушной самовлюблённостью и бесшабашной удалью. Сама фамилия персонажа говорит о природном чутье к картёжной игре, выпивке и скандалу, ярмаркам и балам. Ноздрёв не просто заурядный враль, он вдохновенный «поэт» забавной и очевидной лжи, на ходу импровизирующий свои затейливые армейские выдумки и анекдоты. Он «исторический человек», так как всë время попадает в истории, нередко заканчивающиеся потасовками («один бакенбард был... меньше и не так густ, как другой»). Автор называет его «человек-дрянь», и он подтверждает эту репутацию бесцеремонно хамским обращением с Чичиковым, ежеминутной ложью и готовностью к предательству.

В отличие от «птичницы» Коробочки, Ноздрёв держит в имении псарню, которая является главной его «достопримечательностью». Хвастливые рассказы о природном изобилии поместья и самодовольная демонстрация различных вещей подкрепляются плохим обедом с поддельными винами. Завершается встреча знаменитой сценой игры в шашки и лихим нападением подвыпившего разгневанного хозяина на перепуганного гостя. Потом, как мы помним, именно Ноздрёв вместе с Коробочкой погубит «негоцию» Чичикова своей болтовнëй.