Не сделаю этим открытия,

Утверждая, что наша Земля —

Общежитие

И ее населяют,

Согласно законам,

Люди, звери,

Леса с их сияньем зеленым.

Крепнет сила людская,

Растет год от года.

Что ни день —

Умножается знаний запас.

И не мы теперь

Милостей ждем от природы,

А давно уже

Ждет их природа от нас.

А у нас...

Браконьера рука хулиганья

Протянулась к таежной поляне, к реке.

И могучие лоси, качая рогами,

Подгибают колени в предсмертной тоске.

Человек,

Богатырскою силой играючи,

Должен помнить про тихие жалобы заячьи

И притом, своему зная цену величью,

Быть в ответе за каждую песенку птичью!

В предчувствии ль близкой беды 

Я стал ощущать себя частью 

Деревьев, и звезд, и воды.

И вот что случилось однажды: 

Под солнцем, в июльской пыли 

Внезапно я вздрогнул от жажды, 

Почувствовав жажду земли.

Я сбился с ослепших тропинок, 

Бессильной тоской исходя, 

И тысячью хрупких травинок 

Я ждал, задыхаясь, дождя.

Подумав: должно быть, я болен, 

Упал от дорог вдалеке. 

Но был я и лесом, и полем, 

И птицей, летящей к реке.

Я знал, что ни лес и ни птица, 

Не в силах поднять головы,— 

Не птица, а только частица 

И леса, и птиц, и травы.

Какое короткое лето 

Бежит, спотыкаясь, к пруду! ...

Я вышел из этого леса. 

И в этот же лес я уйду.

Но глаза свои прятать не надо 

От холодной, от грязной земли.

Я люблю ее всякую — землю, 

По которой ходить довелось. 

И осеннюю слякоть приемлю,

И метелей бесцельную злость.

Но среди журавлиных рыданий 

Не впервые расслышал я речь:

Мы родные просторы и дали 

И любя не умеем беречь...

И поэтому с чувством укора,

С горькой грустью, не взятой    взаймы,

Вижу я наступление скорой 

И, наверное, лютой зимы.

Будут ночи пустынны и долги, 

И в степи, где метели кричат, 

Будут мчаться последние волки, 

Настигая последних зайчат. 

Так же, как жизнь наша и Журавли, 

 Там, где с обрыва родимые виды: 

Остров, Жургавань и город вдали. 

Наша река нелюдимо-свободной 

Стала с приходом осенних дождей; 

Нас разлюбившей красавицей гордой 

Издали смотрит — судьбы холодней. 

Наша коса и горячая отмель 

Помнят ли нас под высокой водой? 

Бьется тальник, страхом полузатоплен, 

Да осокори чернеют чредой.
Помню: я плавать учился вразмашку, 
Пионерлагерь в деревне стоял, 

Там мне постиранную рубашку 

Прямо с забора теленок сжевал...

Сильной Жургавань себя понимала. 

Были: багры, лесосплав, катера. 

Только деревня бороться устала 

С дачным потюкиванием топора.

Но не устали воздушные виды 

С нашей большой Журавлевской горы; 

Снова тропинкой меж соснами выйди 

И принимай как земные дары. 

Не торопись в иных краях пожить. 

В краях иных душе питаться нечем, 

Душа родной земле принадлежит. 

На той земле не загуби осину, 

Не замути безвестный ручеек, 

Ведь облачко, вот это, в небе синем, 

Оно ведь только кажется — ничье. 

Твое оно. И стоит лишь вглядеться 

 Отсюда вот, с земли, не с высоты, 

И видишь в нем и прожитое детство, 

И матери родимые черты! 

Они прикроют и залечат... 

Они — извечный эталон 

Души заблудшей человечьей. 

Они, как библия Любви, 

Сотворены для нас веками. 

Молись на них.

 И не сорви, 

 Пусть даже детскими руками! 

Тянулись птицы к тополю гнедому, 

А пчелы с клумб снимали никотин 

И шлялись по проспекту, как по дому. 

Июнь людей к воде болтами как 

Прикручивал, и чтобы сделать праздник, 

Спешили в лес мы, где – ботаника

И кислород, не разведенный грязью. 

Вторила музыка желтого города, 

И неуместные красные галстуки 

Люди-художники прятали в бороды. 

Падали птицы на крыши железные, 

Листья ложились на шляпы автобусов, 

Музыка августа музыкой-лезвием 

Брила пространство до лысины глобуса. 

Небо просилось в уютные комнаты 

Из беспросветной своей изоляции, 

И наступали деревья из золота 

На городские коммуникации. 

Лилово-розоватых кандыков 

И трепетных подснежников разливы. 

А там, где речку повернул откос, 

Где жадность родила отвал  ползучий, 

Темнеют пихты в неводах берез, 

И голосит из-под сугроба ключик. 

И сходит жизнь. Не та, где я живу 

Да и не та, что мне по ночам сниться. 

А та, что током полнит тишину, 

Которая должна была случиться.

За то, что видел озеро, зарю, 

За все вокруг, что знаю, слышу, вижу, 

И эти  дали светлые твои, 

Пока мне хватит крови и любви, 

Ни словом, ни поступком не обижу. 

Капельки росы.

Капли-бриллианты

Невиданной красы

Вот капельки-росинки 

Выстроились в ряд,

На листочках розы

Как бусинки висят.

В них небо отражается
И солнца луч блестит
В них радуга качается
А лист, как малахит.

Красивый, праздничный наряд
У неприступной розы,
И бриллианты хороши!
А, может, … это слёзы?

Почему?! Вы взгляните в оконце

И увидите небо вы ясное

Сонных птичек и яркое солнце

Не грустите, что встали вы рано

Улыбнитесь погоде чудесной

И тогда она как ни странно

Вам ответит улыбкой прелестной

Улыбнулись? А теперь вы прислушайтесь!

Вы откройте окошко по шире

И тогда у природы научитесь

Как же просто жить в этом мире

А теперь вам пора прогуляться

Дома незачем, друг мой ,сидеть

Вам с природой пора уж сближаться

Танцевать с ней, общаться и петь