Утром доставили ещё одного невменяемого. Правда, с другими симптомами, явными и недвусмысленными. Ну, этого добра у нас всегда хватает, чуть ли не каждый третий на почве страсти какую-то дурь творит: этого Амортенцией напоили до синих пикси, тот сам себе что-нибудь растительным зельем натёр, а бывают и такие, которые сами пытаются всякую приворотную гадость наколотить...
Этот герой-любовник всех переплюнул! Тут не то что одним противоядием не обошлось - он вообще еле пришёл в сознание, причём бредил с такими подробностями, что у портрета Дайлис Дервент уши запылали. С горем пополам откачал, дал проспаться как следует. А он как только оклемался, стал возмущаться, почему на моём месте не оказалась какая-нибудь красотка в жёлтом халате. Зря, что ли, фестралову дозу принял?
Мерлинова селезёнка... Попробовал поговорить с парнем по-мужски. Спросил, как он до жизни такой докатился. А ему, оказывается, просто скучно стало. Он в Лютном переулке работает в слесарной мастерской. Душа жаждет романтики, тело - приключений. А там только и романтики, что ключи в замках, и то хоть бы какая красотка заглянула - одни бородатые мужи обращаются! Решил сам себе устроить мираж с одалисками - под эйфорией и двойной дозой Амортенции.

Среди своих, похоже, тоже осень вовсю гуляет.
В холле на плакате про чистый котёл кто-то переколдовал последний в козла. Зря Верес на меня так подозрительно косится, это точно был не я.
У третьего отделения сегодня временное затишье, а там сплошное дамское царство. Спускаюсь через этаж, а они сидят в кругу и байки травят - про какую-то полоумную старую ведьму, которая всю жизнь до дрожи в коленках обожала своего брата и после смерти забальзамировала его в тайной комнате.
В буфете так пересолили обед, что на слёзы без Конъюнктивуса прошибло. Мёртвое море с доставкой прямо в тарелку. Остались мы с мистером Вересом оба голодные и злые. Верес - вдвойне, у него завтра лекция. Что-то не завидую ни ему, ни стажёрам...

А мисс внезапно оказалась... вернее, ещё вчера действительно была мистером М. Дж., занимала, точнее, занимал высокий пост в Министерстве магии и входил в судейский состав. Ровно до того момента, как сегодня утром мирно позавтракал со своей женой. А в кружке с кофе внезапно оказалась щедрая доза Оборотного зелья. Вот тут-то уважаемый мистер М. Дж. и превратился... в свою же любовницу. Оказывается, супруга на днях разузнала кое-что интересное и старательно подготовилась к мести. Со слов мистера Дж., ему до того могучая ведьма досталась, что проще самоубиться раньше, чем она до тебя доберётся. А зелья если варит, то намертво. Короче говоря, застрял он в теле своей пассии часов так на десять. А у него через полчаса судебное заседание... 

Ух, если бы знал - заранее бы глотнул настоя ипопаточника. Еле собрался в кучку и сочинил ему оправдательный диагноз. Правда, мистер Дж. моего веселья не разделил и всё рвался пожаловаться на меня главе отделения. Я даже отговаривать не стал - если ему всё ещё мало кажется, почему бы и да? 
Рецепт от этого я знаю только один. И направил уважаемого судью в банк Гринготтс. Уже через секунду пожалел, что направил - узнал о себе ещё больше нового и живописного. Еле увернулся от бутылки с настоем мандрагоры - кстати, с воплями любовницы мистера Дж. мандрагоре можно не тягаться. А ещё я в очередной раз убедился, какой неблагодарный народ эти судьи - отправишь их в водопаде искупаться, а они тебя взяточником обзывают! 
Ну что, пришлось оставить его, болезного, отлежаться до вечера. Долго думал, куда его пристроить - в мужскую палату или в женскую... Повезло ему, как раз выписалась скандальная пророчица из одноместной. А главе отделения он всё-таки нажаловался... Ржали уже вместе.

P. S. Вывод дня: не женись, Джеральд, никогда не женись! Сам будешь виноват, если как-нибудь утром после мирного семейного ужина проснёшься Джеральдиной. 

​P. P. S. Флаконов стало на треть меньше. Точнее, сами флаконы я восстановил, а зелья теперь придётся варить до глубокой ночи. И то не все. Завтра Верес опять будет подкалывать и добиваться, где это я так удачно зашёл...

P. S. Отдел травм с таким тоже в первый раз сталкивается. Отдал им самый крепкий безоар подходящего размера - сидят, шлифуют... Стажёры рвутся в бой и обижаются, что им можно только посмотреть на эту историческую операцию.

С одной стороны это, конечно, здорово - нам такое и не снилось. А с другой стороны - ну когда у нас что-то бывает даром и просто так? Тем более, такие щедрости на ровном месте. Теперь всей больницей ломаем голову, чего нам дальше ожидать.
Кое-какой наивный народ думает, что нас ждёт капитальный ремонт и новое оборудование. Ждите, как же... Кое-кто считает, что это пахнет развитием экспериментальной медицины. Я был бы только за всеми конечностями, но по-моему, скорее Министерство пойдёт по миру, чем у нас это допустят. Наши в отделении уверены, что всё благополучно осядет в кармане у главного, а нам для отвода глаз подбросят парочку новых котлов.
Грегори Коттон вообще говорит, что это как-то связано с предстоящим чемпионатом. Я никакой особой связи не вижу, но спорить не стал - он в большом спорте вертится, ему виднее... Политика для меня - полные дебри, и лезть туда не хочется.

А главный всё равно так просто не отделался. Его на следующее утро опять подкараулили и взяли в оцепление.
Пару слов для прессы? Как вы прокомментируете ситуацию? На что пойдут пожертвования? В развитие чего вы планируете вложить деньги? В чём вы видите ближайшую перспективу магической медицины? Какие перемены ждут больницу?
И такой дребедени - миллион вопросов в секунду. Дым стоит, затворы щёлкают, перья мелькают... Опять еле проскочил - впереди меня кому-то повезло меньше, сразу за рукав сцапали.
У главного на прессу, кстати, дикая аллергия. Ему сразу на весь день испортили настроение, хотя от журналистов он всё-таки избавился. В итоге нас всех до единого собрали и предупредили, чтобы ни у кого не возникло соблазна почувствовать себя звездой и начать раздавать интервью налево и направо. А то, как сказал главный, пусти в больницу это прыткопишущее племя - и всё, можно сразу закрываться, потому что уже завтра ни одна нормальная живая душа ни кната в Атриуме не бросит. Так что хватит с них и записок доктора Медузы.
Ну, мне можно было и не говорить - я и так нем как дементор. А некоторым как об стенку плюй-камнями - выболтают со скоростью болтрушайки, даже особого повода не надо. Только не думаю, что это нас спасёт: журналисты - не тот народ, с которым можно договориться. Даже если им не скормишь нужную информацию, они её всё равно придумают. 

И они придумали. Ударили, откуда никто не ждал.
Позавчера Сметвик рвал на себе волосы, когда к нему доставили тяжёлого пациента, якобы укушенного рунеспуром. Тот палочку достать не успел - а пациент уже ожил и вытащил маггловский фотоаппарат. Поделитесь, как за последние три дня изменилась ваша жизнь? Что нового приобрели в отделении? Как вы оцениваете ситуацию? Ваше имя, пожалуйста? Да нет, повернитесь в профиль, а то вашей колдографии читатели испугаются... Сметвик в полуобмороке, рядом сестра позирует, улыбается, подсказывает, как лучше ответить, чтобы завтра на первую полосу попасть.
Вчера уже у нас на этаже красотка с клешнеподовой сыпью объявилась. Сыпь - наколдованная, у красотки - маггловский фотоаппарат. Это они теперь так действуют - без лишнего шума и дыма. Пока не успели раскусить, в чём секрет сыпи, половина отделения попала на плёнку. 
Сегодня всплыла ещё одна - говорят, под отравление тентакулой замаскировалась. Вся фиолетовая - то ли от Колорума, то ли от перевозбуждения. Ещё бы - самого главу отделения выловила! Целых полчаса пытала - не знаю, чего добилась, но он потом ещё долго отходил. Я даже как-то внезапно порадовался, что в другой палате буйного больного от морочащей закваски отпаивал...

Под конец дня главный опять нас собрал. Теперь у нас режим усиленного контроля. Всех больных проверять и осматривать прямо в холле - во всяком случае, на предмет фототехники и перьев. Никого постороннего не впускать, камины держать под особым надзором. Всем молчать, никому не высовываться - звёзды могут сразу отправляться прямо на небеса...

Думаю, что больше им уже и не надо. За ночь слепят из того, что есть, какую-нибудь сенсацию, приправят бурными фантазиями и завтра с утра пораньше выпустят с первыми совами. Главного хватит удар...

А вчера что-то подозрительно притих. И вообще куда-то исчез из отделения. Я лезть не стал - на это есть главный по отделению, а мне ещё и легче, когда настроение не портят. Тем более, оно у меня и так испортилось, когда привезли пожилую ведьму с острым отравлением. Привезли ещё в обед - а провозиться пришлось до вечера. Я очень боялся, что она не выживет - по всем признакам, змеиный яд, ненамного легче яда василиска. Старушка - Мерлинов одуван, вряд ли хоть одну козявку за всю жизнь обидела. А вот ей кто-то щедро отмерил дозу смерти. Очень похоже, что это какая-то дрянь из Шайверетча - и в сотый раз задаюсь вопросом, какого чёрта делает аврорат, если их до сих пор не закрыли. Пока в лаборатории выяснили состав этой дряни, у самого чуть сердце не остановилось. Слава Мерлину, откачали - нашёлся дефицитный флакон капель феникса. Просидел возле неё, пока не убедился, что всё обошлось. 

Смотрю - поздно уже. А я, как всегда, пропустил обед. Сбегал наверх, успел взять пару кусков пирога с мясом - один на месте съел, другой с собой прихватил, и вернулся в отделение. И почему-то ещё на лестнице заподозрил неладное. Списал всё на пережитый стресс, захожу на этаж, возвращаюсь к себе. Присмотрелся - а под кабинетом Верес стоит! И не просто стоит, а ухом к двери приложился. И так застыл, как будто его Петрификусом приложили и к двери приклеили.
Ещё больше подозреваю неладное. На ходу доедаю и подкрадываюсь как можно тише. Верес - ни с места. Вообще ухом не ведёт - тем, что не со стороны двери. Аж самому не по себе стало, что там такое. Подошёл, прислушался. Шагов так с пяти сразу дошло, к чему там Верес приклеился - подозреваю, что эти живописные восторги всю палату за стеной на уши поставили!
Сказать, что я прифигел - это ничего не сказать. Закрыл рот рукой, жду, что будет дальше. Разрываюсь между желанием разогнать незваных гостей к драконьей матери и любопытством узнать, что будет делать Верес. У него, у бедного, аж кончики ушей неродного цвета сделались...
И тут Верес так воровато оборачивается... Мда уж, таким прифигевшим я его сроду не видел - и вряд ли ещё хоть раз увижу! Аж борода дыбом встала. Обернулся - и весь аж шарахнулся, как от акромантула. Дрожит весь, заикается... Ты... ты, говорит, бундимуна подковёрного ты кусок - какого чёрта ты здесь, когда ты...там? А я стою себе - весь такой здесь, пирог дожёвываю. Там, говорю, я уже был - там делать нечего, там уже всё съели и скоро закроются, я остатки выхватить успел...

А там - то есть в кабинете - оказался наш герой-любовник со своей ненаглядной из пятого. Кому пришла в голову гениальная мысль - сразу выяснили со слов: "Ну а что, тебя ж всё равно с обеда где-то черти носили!" Чтоб его, трудягу, хоть пару часов так носило самого.
Верес... ну, в своём любимом репертуаре. Никакого чувства юмора - опять бухтел об утраченных коллекционных экземплярах. Я всё-таки не удержался и напомнил ему об одном дивном шотландском создании в его коллекции - все дружеские советы сразу как рукой сняло!
Сегодня утром поговорил с главным по отделению - без лишних пикантных подробностей, но в убедительной форме. Голубки теперь оба в пятом практикуются. А я больше дверь без Коллопортуса не бросаю, даже когда на пару минут выглядываю.

В понедельник была рунология. Почти ничего непонятно, и вообще похоже на призыв злых сил. Ральф сказал, что я - балбес, что он обязательно будет это изучать и что мне тоже не помешает, потому что руны используют в медицине. Не пойму, на кой мне учить все руны подряд, если я могу выучить только те, что нужны? Наверное, целителям отдельно о них рассказывают.

Во вторник ходили на ИМС. Обязательно будем ходить на следующий год! Никогда не видел, чтобы в огне кто-то жил. А саламандры не просто живут, они от огня балдеют и растут прямо на глазах! И ещё профессор Кеттлбёрн сказал, что кровь саламандры укрепляет силы и лечит от многих болезней. Надо спросить у Слагхорна, что из неё делают, и обязательно попробовать. Он разрешит, он всегда разрешает сделать что-то сложное, если очень хочется и получается. Даже секретных компонентов не жалеет, если надо.

В среду были на нумерологии. Скукотища смертная! Особенно после вторника, когда в ночь на среду ходишь на астрономию. У меня перед глазами двойки лебедями поплыли минут через десять. Через пятнадцать минут я уже спал у Хиллиарда на плече. А ему эта тягомотина так понравилась, что он даже не заметил. Зато профессор Вектор заметила, когда половина класса стала посвистывать и похрапывать.
Короче, желающих - единицы. И Ральф туда же! Заладил как попугай, какая это чертовски полезная штука... Наверное, для тех, кто плохо спит.

В четверг сидели на маггловедении. Профессор Квирелл - совсем молодой, почти мальчишка. Наверное, только недавно выпустился. Нам особенно обрадовался - говорит, что тоже на нашем факультете учился. Так смешно слушать, как он рассказывает о простых вещах - как будто для пещерных людей. Но Флитвик потом сказал, что это нормально - многие волшебники в глаза не видели телевизоров, стиральных машин и духовок, и не представляют, что такое лампочки, калькуляторы и электробритвы. Полукровкам и маглорождённым это кажется смешно, а чистокровные маги на всё смотрят как простецы на садовых гномов. 
А я решил, что буду ходить на маггловедение. Ну и что, если я вырос с магглами и всё это знаю? Интересно же узнать, как это всё работает глазами волшебников. И вообще много интересного и нужного можно упустить, если заниматься только волшебством. Я же всё-таки наполовину маггл - вот и буду совмещать одно с другим. Ещё пригодится!

А вчера было прорицание... Можно было вообще туда не ходить! Добрая половина из наших не пошли и ничего не потеряли. Так нет же, мы попёрлись. Хиллиард уговорил - пойдём, говорит, вдруг понравится. Может, что-то про маму сможешь узнать...
Вообще ничего не узнали. Сначала полчаса страдали фигнёй и пялились в хрустальные шары. Там какие-то туманные знаки нужно было увидеть... Наверное, эти знаки только девчонкам открываются - они сидели и всё время хихикали. Я подумал, что так и окосеть недолго, и плюнул на это гиблое дело. А Ральф сказал, что профессор, наверное, забыла раздать нам веселящее зелье, потому что без него там ничего не увидишь. 
А потом нам рассказывали про всякий бред с ругательным названием хиромантия. И каждому по руке гадали. Профессор (вообще не помню, как её) долго смотрела на мою руку и сказала, что видит в моём будущем блестящую карьеру мракоборца, сильнейшие способности к ментальной магии, дом в каких-то тропиках, травму от мантикоры и троих детей. Хиллиарду напророчила спортивную карьеру, серьёзную рану, сомнительную историю с водяным чёртом, высоченный пост в Министерстве и приговор к поцелую дементора. Сказала, что очень странный набор будущего, и что вообще такой разлинованной ладони ещё отродясь не видела. Ральф потом долго ржал и показывал кусачий бумеранг, который до этого подержал в руке...
Вылезли из башни - плюнули на всю эту дурь и нахохотались до боли в боку. А потом решили, что ну её к лешему, эту лженауку. На ней, наверное, только заливать учат, и то как-то плохо получается...

Поступила сегодня пациентка с острым отравлением. С трудом объяснила, что наглоталась какого-то порошка. Еле разобрались, что к чему - дамочку откачали, порошок отправили в лабораторию на анализ. Как потом выяснилось - ей эту дрянь продали в Лютном под видом порошка ходага. За неслабую такую цену, ясное дело. И пообещали стабильную бодрость на семь суток. 
Порошок оказался такой гремучей смесью, что от одного списка ингредиентов стошнит. Не один день на лечение уйдёт. А больная как только в себя пришла, сразу стала рваться домой и требовать свою сумку. У неё, говорит, сроки поджимают, статья горит, некогда по больничным койкам валяться. Дёргается, нервничает - можно подумать, ей не лечение, а срок в Азкабане грозит. А сама бледная, под глазами круги, как у лунного тельца. Руки даже ложку с лекарством не удержат, чтобы не расплескать. Еле сошлись на том, что будет работать в палате, как только наберётся сил. И то - без фанатизма.
А сумку с вещами она всё равно потребовала. Причём дождалась, пока я уйду из палаты, чтобы её открыть. Я как только понял - сразу убрался, оставил их с сестрой наедине. Тайны женских сумочек - не моего ума дело.

Вечером, пока не ушёл домой, заглянул к ней. Мало ли, вдруг какие осложнения будут... Смотрю - она уже сидит в кровати, что-то читает. На вид вроде ничего, оживает. Как только заметила меня - аж подскочила, бедная. Как будто дементор по её душу пришёл, а не лечащий целитель. Книгу, которую читала, кое-как ткнула под подушку. Глаза - ещё больше, чем были утром. Всё хорошо, говорит, ни на что не жалуюсь, можете не волноваться... А на лбу так и написано - шёл бы ты отсюда, пока у меня сердце не отстегнулось!
И тут её книга из-под подушки упала. Плохо воткнула, наверное. Она за ней сразу дёрнулась - а книга далеко ускользнула, зараза. Рука не достаёт, а палочка у главы отделения лежит до самой выписки. А дамочка уже не бледная, а красная как гриффиндорское знамя. Вцепилась в руку и кричит: не поднимайте, Мерлин с ней, пусть там лежит! 
Я всё-таки поднял. Во-первых, это было бы невежливо - уйти и оставить книгу валяться под кроватью. А во-вторых, любопытство победить сложно. Оно пока не получит удовлетворения, не успокоится. 
Секрет раскрылся прямо на обложке - в виде живописно сплетённой парочки. Не, я постарался вести себя понимающе. Кажется, даже не хмыкнул, хотя это было сложно. Тем более что дамочка с обложки чем-то на саму хозяйку книги здорово смахивает. А может, это мне мельком показалось - больная сразу выхватила своё добро клешнеподовой хваткой. Сунула книгу под одеяло и давай оправдываться: не подумайте, что я такая дура ненормальная, озабоченная... 
Попробовал её успокоить, сказал, что я и не думал такого. Наоборот, хороший признак - болезнь отступает, тело приходит в норму, живой интерес возвращается, все дела... Уже собрался уходить, пока у неё сердце всё-таки не отстегнулось. А она вдруг опустила голову и бубнит так неловко, виновато: какой там интерес, кроме денежного?
Оказывается, она журналистка из "Пророка". Ведёт женскую рубрику. Работает много, а платят плохо. Сколько раз ругалась - ничего доказать не может. Оказывается, сумма зависит от ценности материала, а не от объёма работы. А она себя всегда считала талантливым журналистом, не на помойке Лютного найденным. Вот только никто её талант не ценит. На то, что ей за все старания причитается, особо сыт не будешь.
А тут полгода назад нашлась лазейка для подработки. И теперь она пишет эротические рассказы для какого-то дамского журнала. А чтобы фантазия работала куда надо - за бесценок покупает дешёвую маггловскую писанину. Что-то типа этой, которую так панически прятала от меня. Для неё эти книжонки - золотая жила. То да сё, сменила имена, место действия, цвет волос, там убавила, тут прибавила, приправила магией - и готово. Любительницы "сладкого", говорит, только так расхватывают. Только писать приходится очень много и часто - тяжело на двух фронтах сразу отдуваться. Для того она и покупала этот самый проклятый порошок, из-за которого здесь оказалась. Спать некогда, а сил ни на что не остаётся.

Вот я теперь и думаю, насколько вменяема моя собственная писанина... Вроде бы ничего такого, и то стыдно признаться, что перо чешется. А люди и не такое пишут - и даже умудряются на этом зарабатывать. 

По-царски улёгшись рядом, безразлично зевал большой пушистый кот. На письменном столе бесчисленные бумаги организовывали беспорядочную симфонию на ряду с полупустыми баночками и скляночками. 

С улицы доносились пронзительные гудки клаксонов и немелодичное жужжание автомобилей. Джеральд без особого энтузиазма поднялся и выглянул в окно. Медленно падал снег, покрывая тонкой пеленой грязный асфальт. Городские обыватели куда-то спешили и ему тоже стоило поторапливаться. 

Сегодня его ждал очередной день в стенах Больницы святого Мунго среди несчастных жертв неудачных зелий и неизвестных растений. Неплохая работа, если учитывать количество весёлых происшествий, а таких в Мунго было предостаточно.

Джеральд снова заспано зевнул. Он просто не любил просыпаться по утрам, но чашечка свежесваренного, ароматного кофе немного исправила ситуацию. Лавируя между многочисленными книжными стопками, которые оккупировали небольшую квартиру, он неторопливо приготовился к предстоящему дню. Накинул ежедневную мантию, погладил своего сонного питомца, засунул подальше под кровать чемодан, который бережно скрывал от чужих глаз, и захлопнул входную дверь. 

***

В это время в другой части Лондона, в большой, но неуютной квартире над лавкой “Всё для квиддича” Аллен Доусон не спал. Он в который раз перечитал письмо с печатью банка Гринготтс. Нервно провёл рукой по облысевшей макушке. Подошёл к окну и нетерпеливо забарабанил по раме. Он решился. Это должно случиться сегодня. 

Аллену Доусону было всего 35, но он не выглядел на свой возраст. Большие тёмные круги под глазами и морщинистый лоб намекали, что ему лет так на 10 больше. А может это сверкающая лысина прибавляла ему лет?

Он резко собрал в кучу бумажки на столе, беспокойно покрутил их в руках, а потом снова бросил на стол. Метнулся к шкафу и резким движением достал длинную тёмную мантию. 

- Я знаю… это всё он… - бормотал себе под нос волшебник, пересекая обшарпанное помещение на первом этаже. - Кто же ещё...

Витрины пустовали, на пыльном прилавке стояло несколько коробок, и только звук нервных шагов эхом разносился по комнате. Плотно натянув остроконечную шляпу на блестящую лысину, Аллен вышел на заснеженную улицу. 

***

В больнице святого Мунго жизнь, как всегда, бурлила. Пациенты всё прибывали, превращая вестибюль в настоящий хаос. На каждом этаже работа кипела. У того котёл взорвался, того растопырник покусал, а этот слегка переборщил с алихоцией в зелье смеха. 

- Это легко исправить, - успокаивающе проговорил Джеральд, доставая с полки зелье от истерики под аккомпанемент безудержного смеха, - пару капель и пройдёт.

День действительно выдался не из лёгких. Сначала привезли девочку восьми лет - очень по вкусу ей пришлись ягоды белладонны, сладкие как вишни. Только смертельно опасные, особенно для ребёнка. Потом к нему пожаловала дама преклонного возраста со своим мужем-изобретателем, который решил приготовить авторское бодроперцовое зелье. 

Когда бедняга, который пал жертвой алихоции, покинул приёмную, Джеральд смог передохнуть. Выглянул в окно - снег всё так же медленно ложился на заиндевелое стекло. Тогда он принялся скрупулезно перебирать баночки в шкафу в ожидании следующего пациента. 

***

Неохотно стянув шляпу, которая служила импровизированным прикрытием его блестящей лысины, Аллен зашёл в вестибюль Больницы святого Мунго. Он знал, куда ему идти, и знал, кого ищет. 

Нервно одёргивая мантию, мужчина поднялся вверх по лестнице. Он не хотел, чтобы его заметили, точнее он не хотел, чтобы заметили его лысину. Ему совсем не нравилось, когда кто-то обращал на это внимание, а люди таки обращали на неё внимание. Или ему просто казалось? 

- Простите, мисс, - обратился он к миловидной блондинке, которая посматривала прямо на его лысину. - Мистер О’Хэнлон, мне нужен целитель О’Хэнлон, - чётко проговорил он, избегая взгляда собеседницы, - я его старый друг…

- О, так вы друг Джерри? - Пропела девушка, радостно прихлопнув в ладони. - Вам туда, вон та приёмная, у него сейчас может быть пациент, но вы подождите…

- Да-да, конечно, - поспешно ответил Аллен, всё так же избегая взгляда девушки, - спасибо.

***

В дверь постучали. “Очередной пациент” - подумал Джеральд О’Хэнлон. 

- Войдите!

Дверь отворили. “Попался” - подумал Аллен Доусон. 

- Проходите, - колдомедик жестом пригласил пациента заходить и беззаботно продолжил: - рассказывайте, с чем пожаловали?

Мужчина нервно сглотнул, набираясь храбрости. Стоит признать, храбрости у него всегда было маловато, но в нужный момент набралось достаточно, чтобы направить палочку прямо на колдомедика.

- Целитель Джеральд О’Хэнлон, - он хотел сказать это по-торжественному насмешливо, но получилось слегка нервно, поэтому для верности он грозно добавил: - Целительствуешь? 

- Что, простите? 

Мистер О’Хэнлон предусмотрительно потянулся за собственной палочкой, но эксцентричный посетитель опередил его. Вмиг палочка вырисовала дугу в воздухе и приземлилась в руке мистера Доусона.

- Ещё спрашиваешь, - всё также нервно продолжил он, - как ни в чём не бывало!

- Простите, но я правда не понимаю, о чём вы.

- Не понимаешь, значит? А как тебе это? - Мистер Доусон выразительно похлопал себя по затылку. - Нравится? 

Наступила длительная пауза. Джеральд О’Хэнлон искренне не понимал, что именно ему должно нравится. Аллен Доусон с досадой потирал лысину, ностальгируя по былым, волосатым дням. 

- Уважаемый, я не понимаю, что вы хотите сказать, - очередная попытка обратиться к здравому смыслу. 

- Как это не понимаешь? А вот это ты понимаешь? - Мистер Доусон нервно хохотнул, снова похлопав себя по макушке. - Ни единого волоска, вообще! Ни одного!

- Кхм… - Замялся мистер О’Хэнлон, понимая, что от него ждут ответа. - Я вижу, но не понимаю при чём тут я.

- Ты меня даже не помнишь? Это ты так меня вылечил, не помнишь? - Лихорадочно затараторил мистер Доусон. - Год назад, ты меня так вылечил, что ничего не растёт! Вообще ничего!

- Припоминаю что-то, - соврал мистер О’Хэнлон, чтобы как-то успокоить буйного пациента. - С какой проблемой вы пожаловали тогда? 

- Ну это… - Теперь уже замялся мистер Доусон, залившись предательским румянцем. - Амортенция… 

- Передозировка Амортенцией? - Догадался мистер О’Хэнлон.

- Да, она самая, - смущённо закивал пациент. - Так вот, о чём я... ты меня лечил. Ты виноват, - очередное нервное похлопывание по макушке, - в этом.

- Я виноват в этом? - Недоумевал колдомедик. 

- Ты! - Истерически крикнул пациент. 

Воцарилась очередная, неловкая пауза. Мистер Доусон напряжённо посматривал на мистера О’Хэнлона, словно это должно вмиг вернуть ему шикарную шевелюру. Мистер О’Хэнлон пытался понять, какие именно претензии ему предъявляют. 

- Давайте присядем, - наконец нарушил тишину колдомедик.

- Не хочу я садиться! 

- Хорошо, тогда я всё-таки присяду с вашего позволения, - мистер О’Хэнлон удобно устроился в кресле. - Ваше имя не припомните?

- Аллен Доусон.

- Давайте вы мне расскажете всё по порядку, мистер Доусон. 

- А что тут рассказывать? Год назад ты меня лечил, целитель, и вот результат твоего лечения, - очередной нервный хлопок по макушке. 

- Я вас лечил, понял. У вас была передозировка Амортенцией, правильно? - Пациент раздражённо кивнул. - Хорошо, и теперь вы вините меня в своём... облысении? 

- Так точно, - на полном серьёзе ответил мистер Доусон, на что мистер О’Хэнлон только снисходительно развёл руками. 

- Боюсь вас разочаровать, но передозировка Амортенцией, а тем более антидот не имеют ничего общего с вашей проблемой. 

- Как это не имеют?! Это ты виноват! До этого я… я был… у меня волосы были! Много волос! А теперь, ты посмотри, - ещё один лихорадочный хлопок по блестящей макушке. 

- Мистер Доусон… как квалифицированный колдомедик, могу вас заверить, что вы ошибаетесь. Мы можем спросить любого специалиста в этой больнице и он вам скажет то же самое.

- Никуда мы не пойдём! - Истерически вскрикнул пациент, предупредительно замахав палочкой.  

- Хорошо, без проблем. Мистер Доусон… вы понимаете, что существует много причин облысения? Это может быть генетическая предрасположенность…

- Не может быть! Да мой отец… у него такая шевелюра была! А мой дед… у меня в роду лысых не было! Все волосатые! 

- Тогда, возможно, стресс?

- Стресс… - Мужчина задумчиво почесал затылок. - От меня вот жена ушла, бизнес не идёт… но ты мне зубы не заговаривай! Я знаю, что это ты! Я лысеть начал прямо после тебя, это точно, а до этого у меня были волосы! Ты что не помнишь? А потом всё коту под хвост!

- Мистер Доусон, я не...

- Не отнекивайся, ты. Натворил, теперь расхлёбывай, - пациент выразительно тыкнул в колдомедика палочкой. - Давай, наколоти там что-то, и верни мне мои волосы! Все до единого! 

- Мистер Доусон, успокойтесь, пожалуйста. Давайте попытаемся понять суть вашей проблемы, - уже не так спокойно ответил колдомедик, осознавая, что логические доводы на этого пациента не действуют. - Ровно после передозировки Амортенцией…

- И после твоего лечения!

- Хорошо, и после лечения. Вы облысели, правильно? 

- Именно, начал лысеть и облысел, совсем! - Очередное щедрое похлопывание по макушке. 

- И причина вашего облысения не может крыться в чём-то другом? - Настороженно спросил колдомедик, заставив мистера Доусона задуматься. 

Впервые с начала их разговора пациент не сразу перешёл к обвинениям, а мистер О’Хэнлон сумел повнимательнее рассмотреть его. В руке тот сжимал обшарпанную шляпу и его же палочку. Мантия была новой, хоть и уже немного затёрлась на локтях. Лысина неотразимо сверкала, но мужчина не выглядел в полном здравии - осунувшееся лицо и утяжелённое дыхание выдавали это. 

- Не может, нет… - Уже не так уверенно наконец ответил мистер Доусон. - Я ж даже снадобьем “Простоблеск” мазал, ничего!

- Даже так? - Удивлённо протянул мистер О’Хэнлон.

- Даже так! 

- Хм… а была передозировка Амортенцией? - Пациент кивнул. - А заклинания для роста волос вы пробовали? 

- Конечно! Я ж не дурак, всё время пробовал! Пробовал и пробовал… не растёт! 

- А давайте-ка попробуем это, - мистер О’Хэнлон направился в сторону шкафчика и из глубины достал небольшой пузырёк. - Вот, выпейте.

Он расположил пузырёк на столе перед пациентом, и тот уже потянулся к нему, но резко остановился. 

- Это что такое? Усыпляющее зелье какое-то? - Недоверчиво спросил тот, с интересом посматривая на ёмкость. 

- Нет. Это “Манегро”, широко известное зелье, которое должно отрастить вам шикарную шевелюру. А усыпляющее зелье у нас яркого пурпурного цвета, если вы помните. 

Мужчина засомневался, но зелье взял. 

- Если это какой-то обман, я тебя найду, - он угрожающее замахал палочкой и, ещё раз неоднозначно посмотрев на пузырёк, выпил его содержимое. 

Словно в ожидании чуда мистер Доусон зажмурился, а мистер О’Хэнлон внимательно посмотрел на пациента. Но ничего не изменилось. Прошла ещё минута. Ничего. Ещё одна…

- Шарлатан! Видишь? Я так и знал! - Мужчина ещё решительнее направил палочку на колдомедика. 

- Любопытно… очень любопытно. Мистер Доусон, скажите, а у вас недоброжелателей нет? 

Такой вопрос явно удивил пациента и он задумался. 

- Недоброжелателей? Откуда мне знать? 

Тем временем колдомедик начал выводить какие-то неразборчивые слова на кончике пергамента, что лежал перед ним на столе, попутно бормоча под нос:

- Амортенция… лунный камень… может… - И наконец спросил более разборчиво: - мистер Доусон, а вот Амортенция? Вам её ваша жена дала? 

Пациент нервно почесал затылок и снова покрылся румянцем. 

- Ну… не совсем… другая женщина… вообще бешеная была…

- Мистер Доусон, могу вас заверить - то, что прозвучит в этом кабинете, останется между нами. Так это была другая женщина? Простите, любовница? 

Мужчина напряжённо вытянул шею, словно ему было сложно дышать, и, прокашлявшись, ответил:

- Кхм… да…

Колдомедик радостно хлопнул в ладони и рассмеялся. 

- А жена от вас ушла, когда вы облысели? 

- Да, ушла… 

- Знаете ли, мистер Доусон, женщины умеют очень искусно мстить. Был у меня тут такой один. Жена прознала про любовницу и оборотного зелья ему в утренний кофе сыпанула. Щедро так, бедняга несколько часов в теле той самой любовницы просидел. Ваша жена чем хуже? 

Пациент затих, явно переваривая услышанное. Снова почесал блестящий затылок и снова нервно вытянул шею. 

- Но я ж в своём теле, - наконец выдавил он.

- Конечно! В своём теле, но без волос. О сглазах слышали? 

- Слышал… вы думаете? 

- Есть только один способ это проверить, но мне понадобится моя палочка, - уже более уверенно колдомедик протянул руку, но в ответ получил только недоверчивый взгляд пациента. - Мистер Доусон, я действительно хочу вам помочь, вы можете мне доверять, - как можно спокойнее заверил мистер О’Хэнлон и добавил ещё один аргумент: - зелье я вам ведь правильное дал.

Мужчина засомневался. Посмотрел на свою палочку, затем на чужую. Снова почесал затылок, в этот раз дольше, чем ранее. Мистер О’Хэнлон терпеливо ждал, не опуская руку.

- Хорошо, - изрёк он наконец и нерешительно протянул палочку колдомедику. 

Тот облегчённо выдохнул, получив своё имущество обратно. Поднялся во весь рост и сконцентрировано взмахнул палочкой. 

- Всё.

- Всё? - Удивлённо запротестовал пациент, прощупывая затылок. - Как всё? Ничего ж не растёт! 

- Подождите, уважаемый, - колдомедик передал пациенту пузырёк идентичный тому, который предлагал ему ранее. - Теперь пейте. 

В этот раз зелье подействовало. Как только мистер Доусон выпил содержимое пузырька, густая, роскошная грива накрыла его блестящую лысину. Сам мужчина не ожидал такого эффекта и испуганно подскочил, чем вызвал искренний смех колдомедика. 

- Это… это же… 

Не в силах поверить в случившееся, пациент принялся ощупывать свою непослушную шевелюру, а его глаза искрились от слёз. Казалось, он даже немного помолодел от той радости, которая свалилась ему на голову. 

- Целитель… Друг! - Восторженно пожал он руку мистеру О’Хэнлону. - Я… я… у меня нет слов! Я уже думал вся надежда потеряна! А ты… ты меня спас! 

- Поосторожнее с женщинами, - добродушно улыбнулся колдомедик, припоминая о причинах проишествия. 

- Да, да, конечно! Змея, вот учудила! Ты представляешь? 

- Мистер Доусон, - добавил колдомедик, когда мужчина уже направился к двери, не в себя от счастья, - поднимитесь-ка на пятый этаж, там тоже очень хорошие специалисты, - подмигнул он. 

Рассыпаясь в благодарностях теперь уже волосатый чудак удалился, а Джеральду не оставалось ничего как рассмеяться. Беззаботно и добродушно. Такие истории точно надолго запоминаются. 

***

Минут через десять в дверь снова постучали, но в этот раз за ней появился глава второго отделения Эмиль Верес с заманчивым предложением:

- Джерри, ты уже обедал? Пошли наверх.

- О, Эмиль, я тебе сейчас такое расскажу, - сквозь смех проговорил Джеральд, посмотрев на часы, - пошли пообедаем. 

Он поспешно собрал бумаги, которые оставил на столе, взглянул на календарь рядом и уже было собирался перекинуть страницу, но вспомнил - рано. Завтра. Остался ещё один день, 31 января.