Одна из причин кажущейся ненужности религии в нашу эпоху заключается в том, что мы уже не чувствуем себя в окружении незримого. Научная культура приучила нас обращать внимание прежде всего на физический, материальный мир. Такое мироощущение принесло немало пользы, но одним из его последствий стало то, что исчезло чувство «духовного», или «святого», которое было важнейшей составляющей человеческого восприятия мира в старину и до сих пор пронизывает все сферы жизни в более традиционных культурах. На островах Южных морей эту загадочную силу называют мана; другие ощущают ее как присутствие чего то, дух; иногда она воспринимается как безличная энергия вроде радиации или электричества. Люди верили, что она кроется в вождях племен, камнях, зверях и травах. В священных рощах римляне ощущали присутствие духов, numina; арабы знали, что окружающий мир населен джиннами. Разумеется, человеку хотелось соприкоснуться с этой реальностью и как то ее использовать, но было и просто желание восхищаться ею. Люди наделили эти невидимые силы свойствами индивидуальности: они создали богов, соответствующих ветру, солнцу, морю и звездам и в то же время похожих на человека. Так люди выразили свое ощущение родства с миром незримым и миром окружающим.

Служение Творцу — это смысл жизни для каждого родившегося на этой Земле. Именно поэтому все должны каждый день видеть служение Богу даже в повседневных делах. Человек должен есть, спать и даже выполнять супружеский долг с мыслями о том, что это в первую очередь нужно Богу. Это будет поддерживать баланс, который царит в мире. Даже в туалет сходить без мысли о том, что это нужно высшем Творцу, нельзя. Как это ни смешно звучит.

Иудаизм побуждает каждого читать две священные книги — Тору и Талмуд, чтобы более тонко понимать все законы Божьи. Ведь те, что на Земле, не всегда понимают, что хочет сказать небо. Вот почему нужно жить даже для того, чтобы понять через святое слово смысл существования. Даже в Шолом-Алейхема, в книге о мальчике Мотле практически все главные герои знают, что нужно посещать богослужения и читать Талмуд, быть набожным, честным и справедливым. И еще все знают о том, что Бог делает все, что нужно человеку. Даже тогда, когда человек воспринимает это как бедствие. Умер человек? Это произошло потому, что так было нужно Богу. Значит он захотел забрать этого набожного мужчину или женщину в мир иной. Кто-то заболел? Значит, так захотел Бог.

На раннем этапе еще не было разра­ботанной системы ритуалов и предписаний повседневной жизни, но общие принципы уже были видны. Человек должен быть справедлив, честен, не стяжать богатства нечестным путем, не обманы­вать, не обвешивать, не чинить несправедливость, не притеснять слабого, покровитель­ствовать сиротам и обездоленным. Мухаммад порицал привязан­ность к богатству и земным благам, хотя и не требовал полного отказа от мир­ских благ и полной аскезы. Но отрицал привязанность человека к материаль­ному и стремление к умножению богатства любой ценой. Кроме того, в ранней проповеди Мухаммада важным мотивом была критика властей предержащих. Они изначально в Коране описываются как носители несправед­ливости: «Властители во всех селениях поставлены как преступники». Реальная власть должна принадлежать и на са­мом деле принадлежит только Богу. Поэтому подчиняться тем несправед­ливым преступникам, которые узурпируют у Бога эту власть и пыта­ются представить ее как свою, также является грехом.

Основное содержание Корана — это призывы к вере в единого Бога, то есть вопросы веры. Причем эти вопросы соотносятся с той конкретной истори­че­ской и политической ситуацией, в рамках которой та или иная пропо­ведь звучала. И еще очень важно сказать, что Мухаммад сначала был гонимым проповедником, а в конце жизни — руководителем громадной страны. И, как вы понимаете, в рамках этой эволюции очень многое поменя­лось. Если поначалу звучали призывы о том, что, если хотите спастись, нужно поверить в единого Бога, посмотрите, как мы неправильно живем, то по мере возникно­вения государства необходимо было решать самые баналь­ные, самые простые вопросы: как делить наслед­ство; что делать, если ты раз­велся с женой; когда женщина после развода заново может вступить в брак и т. д. Огромный блок юридических, условно говоря, материалов, и составил основу шариата.

Очень еще важно, что поскольку тексты Корана возникали на протяжении двадцати лет в разной исторической ситуации, то в Коране можно встретить взаимоисключающие положения. Например, в начале, когда пророк считал, что он послан в равной степени и к иудеям, и к христианам, и к своим после­дователям, звучали одни слова, а потом, уже в рамках полемики с иудеями и хри­стианами, звучали другие слова. И со временем у мусуль­ман возник воп­рос: в Коране есть это и это — как надо жить, на основа­нии какого аята 

 

? Так появилась особая наука, связанная с изучением хронологии: что произнесено раньше? И тот аят, который про­из­несен позже, естественным образом отме­няет предыдущий аят. И благодаря этой науке мы каким-то образом можем выстроить коранические тексты в хронологическую цепочку.

Каждая буква, каждое слово Корана считается прямым словом Бога. Поэтому, например, в самых древних рукописях Корана конец одной суры 

 

, начало другой сопровождались просто пустым местом на пергамене. Через какое-то время стали добавлять название суры и количество аятов, чтобы было легче искать нужные места. Хотя они возникли, по существу, едва ли не одновре­мен­но с появлением полного свода коранических текстов, люди все равно боя­лись их добавлять, смешивать сакральное с профанным. Только постепенно страх ушел, и эти названия, иногда причем их может быть несколько для одной суры, стали добавляться в рукописи.

Мы точно знаем, где и когда эта книга возникла. Она возникла между 610 и 632 годом в Аравии. Причем мы точно знаем даже место в Аравии, район: условно — между городами Меккой и Мединой (до пророка он назывался Ясриб).

до того Мухаммад, состоя­тельный купец, проживший к тому време­ни достаточно сложную жизнь, поднялся на гору Хира, где предавался благоче­стивым размышлениям. Его посетили необычные видения, его стал бить озноб, он стал слышать в сознании какие-то слова. Он пришел домой, поведал своей жене Хадидже о том, что он слышал, они пригласили родствен­ника, который знал не понаслышке об иудейских ритуалах, рассказали ему, что произошло. И постепенно Мухам­мад стал чувствовать и понимать, что он общается с Богом.

Поначалу его слушатели были ограни­чены только его семьей. Потом к ним присоединились богатые и бедные, в том числе рабы, — так постепенно стала возникать община. И в ответ на вызовы, которые эта община встречала на про­тяжении своей ранней истории, Мухаммад обращался к Богу за помощью и получал ответ. Собствен­но говоря, эти ответы и содержит текст Корана. 

Особенность Корана состоит в том, что это как бы диалог, но мы слышим только ответы на вопросы. Более того, Коран — это фактически магнито­фонная запись выступления. А вы зна­ете, когда человек выступает на сцене, он может замолчать, показать что-то жестом, может кив­нуть, выразить какие-то слова интонацией. Совер­шенно очевидно, что этот пласт в Коране присутствует — но нам уже его, конечно, не разгадать.

В Коране находят в том числе приблизительно 50 грамматических ошибок. Мусульманские комментаторы объявляли эти речевые сбои особыми оборо­тами красноречия. И для нас эти места как раз и служат свидетельством того, что текст Корана, по существу, дошел до нас неизменным. Потому что в про­тивном случае его бы отполи­ровали, отредактировали. Но в связи с тем, что для мусульман слово Корана, в отличие от, скажем, ново- и ветхоза­ветных текстов, — это прямое слово Аллаха, то было никак невозможно вторгнуться в этот текст.

Всеединая мысль заключает в себе от века безусловное «что» всякого возможного предмета познания и сознания – вот то единственное, что может быть выяснено в пределах гносеологии. Вопрос о том, заключает ли она в себе безусловное для чего всего существующего и могущего быть, входит в задачу иного, онтологического исследования – об отношении всеединого сознания или всеединой мысли к тому реальному содержанию, которое она в себе объемлет. Каково это отношение? Выражается ли оно только в том, что безусловная мысль все в себе держит, все в себе объемлет, все видит; или же сверх того она сообщает всему этому ею содержимому, определяемому, видимому положительную, безусловную цель? Иначе говоря, заключает ли она в себе, сверх смысла логического, еще и реальный, жизненный смысл, или, что то же, – жизненное оправдание содержимой в ней вселенной?

В приведенном выше примере путники на берегу реки задаются вопросом, что такое видимый ими, движущийся издали дымок на горизонте – облако, не имеющее никакого отношения к их цели и стремлению, или та движущая сила, которая приведет их к цели их странствования? Тот же вопрос ставится нами – участниками и зрителями мирового процесса – по отношению ко всему этому процессу в его целом. Есть ли этот процесс – исчезающее и улетучивающееся как дым мимолетное явление безо всякого отношения к нашему пути и цели, к какой бы то ни было цели вообще, или же есть всеединая, безусловная цель, к которой он направлен и которой он достигает?

Вопрос этот неизбежно навязывается нам, потому что вся наша жизнь есть стремление к цели, а стало быть – искание смысла. – Но именно оттого это – вопрос мучительный: первое, в чем проявляется присущее человеку искание смысла-цели жизни, есть жестокое страдание об окружающей нас бессмыслице. – Тот смысл, которого мы ищем, в повседневном опыте нам не дан и нам не явлен; весь этот будничный опыт свидетельствует о противоположном – о бессмыслице. И с этими свидетельствами опыта должно считаться всякое добросовестное решение вопроса о смысле жизни. – Мы должны начать с исследования этих отрицательных инстанций, опровергающих нашу веру в смысл. – Спрашивается, из каких элементов слагается эта гнетущая нас мысль о всеобщей бессмыслице существования и что мы в ней имеем?