-- Гениальный! -- выкатив ярко-зеленые, с золотым отливом глаза, гаркнул Зилоти.

-- Нет, правда?.. -- Верочка решила, что он, по обыкновению, шутит.

-- Такого пианиста еще не было на Руси! -- с восторженной яростью прорычал Зилоти. -- Разве что Антон Рубинштейн, -- добавил из добросовестности.

-- Так что же, он лучше вас? - наивно спросила Верочка.

-- Будет, - как бы закончил ее фразу Зилоти. - И очень скоро. Вы посмотрите на его руки, когда он играет. Все пианисты бьют по клавишам, а он погружает в них пальцы, будто слоновая кость мягка и податлива. Он окунает руки в клавиатуру.

Но Верочка еще не была убеждена.

-- Александр Ильич, миленький, только не обижайтесь, ну вот вы... как пианист, какой по счету?

-- Второй, -- не раздумывая, ответил Зилоти.

-- А первый кто?

-- Ну, первых много. Лист, братья Рубинштейны... Рахманинов будет первым.

-- А какую музыку он сочиняет?

-- Пока это секрет. Знаю только, что фортепианный Концерт. Но могу вам сказать: что бы Сережа Рахманинов ни делал в музыке, это будет высший класс. Поверьте старому человеку. Он великий музыкант <...>
...Что же было дальше? А то, что всегда бывает: лето сменилось осенью, и опустела сатинская усадьба. Сестры Скалон вернулись в Петербург, Рахманинов и Сатины -- в Москву. Но то, что зажглось в Ивановке, не погасло  <...>
...В память Ивановки и того странного лета, когда запоздало и мощно забродило сиреневое вино, Рахманинов написал свой самый нежный и взволнованный романс "Сирень". Там есть удивительная, щемящая, как взрыд, нота. То промельк Верочкиной души, откупленный любовью у вечности.

^{Полный текст рассказа можно прочесть здесь: https://www.litmir.me/br/?b=66216&p=1}