Скорее всего, Ливий происходил из состоятельной семьи. В надписи, которая, возможно, была надгробием историка, упоминается имя его отца — Гай. Тит Ливий, вероятно, получил образование в родном городе, поскольку внутренние конфликты 50-х и гражданские войны 40-х годов до н. э. препятствовали получению образования у лучших риторов в Риме и делали проблематичными учебные путешествия в Грецию. Свидетельств прохождения им военной службы нет. Плутарх упоминает, что живший в Патавии авгур (гадатель по птицам) Гай Корнелий, якобы сообщивший о победе Цезаря в битве при Фарсале до прихода новостей о ней, был знакомым (др.-греч. γνώριμος) Ливия. Скорее всего, Ливий перебрался в Рим вскоре после окончания гражданских войн (впрочем, Г. С. Кнабе полагает, что историк прибыл в столицу уже около 38 года до н. э.). Неизвестно, чем Ливий занимался в Риме: он никогда не занимал никаких должностей, однако мог позволить себе жизнь в столице и заниматься историей. Г. С. Кнабе предполагает, что средства к существованию ему обеспечило унаследованное состояние, которое удалось сохранить от экспроприаций. Рональд Меллор называет его первым профессиональным историком в Риме, поскольку с начала 20-х годов до н. э. он посвятил занятию историей всю жизнь. Славу он снискал ещё при жизни, и на публичных чтениях его сочинений — новинке эпохи Августа — всегда было многолюдно. Плиний Младший упоминает о жителе Гадеса (современный Кадис в Испании), приплывшем в Рим только для того, чтобы посмотреть на историка. «История» не была первым сочинением Тита Ливия: он писал и небольшие работы философского характера (о сочинениях в форме диалогов и трактатов упоминает Сенека), но они не сохранились. Предполагается, что в них Ливий выступал с позиций философов-стоиков, адаптировавших учение Новой Стои к современности.

В столице Ливий познакомился с Октавианом Августом. Вероятно, их знакомство произошло благодаря образованности Ливия: первый император выступал активным покровителем наук и искусств. Тацит даже называет их отношения дружбой. Известно о совете Ливия будущему императору Клавдию заниматься историей. Тот внял его рекомендации, и Светоний рассказывает о довольно крупных по объёму исторических сочинениях императора. Кроме того, в сохранившихся фрагментах речей Клавдия обнаруживаются некоторые черты сходства с «Историей» Ливия. За наставничество над Клавдием Ливия могли вознаградить. Поскольку в годы знакомства Ливия и Августа Клавдий жил в Палатинском дворце, историк наверняка был знаком со всей семьёй императора. Несмотря на близость к императору и популярность, Тит Ливий не был «придворным историографом». Благодаря Тациту известно, что взгляды историка и императора на противостояние Цезаря (приёмного отца Октавиана) и Гнея Помпея не совпадали. Нет и известий о связях Ливия с Меценатом, главным покровителем литературных талантов своего времени и ближайшим другом императора. Отношение Ливия к политике самого Августа неясно.

Всего Ливий работал около 40 лет и не остановился, даже когда прославился на всю империю. ^]. По свидетельству Иеронима Стридонского, Ливий умер в родном Патавии в 17 году н. э. Эта дата является традиционной. Рональд Сайм, предполагая ошибку Иеронима на пять лет, предлагает в качестве даты смерти 12 год н. э. Майкл Грант допускает, что историк мог умереть в 7 году н. э. О семье Ливия известно немного: есть сведения, что двое его сыновей также занимались литературной деятельностью (по другой версии, его старший сын умер ещё в детстве), а дочь вышла замуж за ритора Луция Магия. Квинтилиан упоминает о письме Ливия к сыну, в котором историк советует ориентироваться на стиль Демосфена и Цицерона. В Средние века в Падуе было обнаружено надгробие, которое могло указывать на могилу Ливия. В нём упоминались Тит Ливий, сын Гая, и его жена Кассия Прима, дочь Секста.

В целом, повествование у Ливия порой бывает монотонным, а описания битв (особенно древнейших) нередко похожи. Историк часто использует одни и те же образы. «Плачущие дети, жёны, которые с воплями отчаяния бросаются к своим мужьям и сыновьям, поверженные храмы богов, осквернённые могилы предков» — так суммирует обычные приёмы Ливия С. И. Соболевский. Историк активно вводит драматические элементы в своё произведение, например речи (выступления древнейших деятелей считаются вымышленными). Наиболее яркими из них считаются выступления Камилла против переселения римлян в Вейи, две пары речей Ганнибала и Сципиона, а также пара речей Катона и Луция Валерия при обсуждении закона Оппия. Нередко Ливий прибегает к приёмам «трагической» историографии, стремясь поразить читателя и вызвать в нём сострадание. Регулярно встречаются слова, указывающие на последовательность событий (primo, deinde, tandem — «сначала», «затем», «наконец»). Очень чётко у Ливия прослеживаются переломные моменты повествования. Часто подчёркивается неожиданность развязки или внезапная перемена ситуации. Излюбленное слово историка в таких ситуациях — repente («вдруг», «внезапно»).

Психологические характеристики персонажей, важные для Ливия, выражаются в описании их мыслей и чувств, через речи и реакцию оппонентов. Развёрнутый портрет человека Ливий часто приводит при описании его смерти. Встречаются характеристики при первом упоминании и в важные моменты карьеры, иногда неоднократно: например, самые значительные штрихи к портрету Ганнибала приводятся в книгах 21 и 28, а характеристика Сципиона Африканского складывается из нескольких кратких описаний в книгах 21—22 и развёрнутого портрета в книге 26.

Отступления от основной линии повествования условно делятся на две основные группы — замечания историка о противоречиях в источниках и сухие сообщения о смертях магистратов и жрецов, основании храмов, продигиях, фактах голода и эпидемий^[122]. Иногда Ливий высказывает собственные соображения о важных событиях, которые зачастую носят нравоучительный характер, но не навязывают свою точку зрения читателю.
Ливий достигает выразительности изложения с помощью целого ряда риторических приёмов. Излюбленные тропы Ливия — метафора («totam plebem aere alieno demersam esse» — «плебс утонул в долгах»), гипербола, метонимия. Основные фигуры — хиазм, анафора, асиндетон, аллитерация (например, «…quorum robora ac vires vix sustinere vis ulla possit» — «[нет такой силы], которая могла бы противостоять их мощному напору», в переводе созвучие утеряно).

• Признание Тита Ливия как официального историка Августа обсуждается. Предположительно, это первое десятилетие с начала ведения им записи, примерно 33 г. до н.э. битвы Актум около 27 г. до н.э. Октавиан в них указан условно как император.

• О роли главы римского государства в написании книг говорят рассказы «Похищение Вирджинии» и «О Лукреции».

В предисловии римский историк Тит Ливий предлагает читателю воспринимать историю как пример для подражания:

Он направляет своих читателей для изучения нравов и политики, поддерживает мораль:

Нумидийцев он описывает как самый похотливых: «…выше всех варваров – нумидийцы, которые погрязли в страстях…«

В 35 уцелевших книгах Тита Ливия были точно воспроизведены 407 речей великих политиков, полководцев и граждан. В качестве примера можно привесим речь с народной трибуны Канулея о недопущении браков межджу патрииями и плебеями (книга 4, стр. 2-5), или сенатора Фабия Максима об осуждении плана Корнелия Сципиона (книга 28, стр. 40-42).

Он описывает и религиозные обряды, в том числе традицию жертвоприношения и приводит тексты молитв, которые произносятся священниками. Каждая строка «Основания города» Тита Ливия пронизана патриотизмом и нравственным элементом. Он характеризует римлян на протяжении всей истории как стойкий народ, нетерпящий поражений в войне.