Папа Сикст I (в левой части полотна) изображен на полотне ввиду того, что именно он был покровителем клана Юлия, семьи Делла Ровере. Обратите внимание на тиару с венчающим ее желудем под его ногами, служащую своего рода мостом между реальным и живописным пространствами.

Святой Сикст созерцает божественное явление, меж тем, как Святая Варвара обратила взор на двух херувимов, получивших неимоверную популярность в истории живописи. Они, словно исполняя надоевшую им роль, со скучающим видом облокотились на парапет и ждут окончания действа.

Картина, затерявшаяся в одном из многочисленных храмов Пьяченцы, не была широко известна за пределами города вплоть до середины 18 века, когда Август III (1696-1763), курфюрст Саксонии, приобрел полотно и перевез «Сикстинскую мадонну» в Дрезден. В 1855 году холст был размещен в новом королевском музее города (Neues Konigliches Museum) в отдельном выставочном помещении. В 1946 году, после II мировой войны, шедевр Рафаэля около десяти лет хранился в запасниках Пушкинского музея изобразительных искусств в Москве, а затем был возвращен в Германию в 1955 году.

Облака, служащие фоном «Сикстинской Мадонны», последней Мадонны, написанной Рафаэлем, представляют собой многочисленные ангельские лики, подчеркивают торжественность, значимость происходящего.

Сила этой картины кроется не столь в тонком использовании цвета, сколько в сложной, исключительной в своей театральности композиции. Дева Мария, решительно ступает по белоснежному облаку навстречу зрителю, держа в руках младенца.

Три главные фигуры (Богородица, Святой Сикст, Святая Варвара) обитают в воображаемом пространстве, обрамленном тяжелыми темно-зелеными занавесями, которые были открыты, чтобы показать небесную сцену. Расположение фигур исключительно сбалансировано. Объединенные жестами и позами, трио наслаждается совершенно гармоничными живописными отношениями.

 Художник создает глубину через вторжение путти в реальное пространство зрителя, через пирамидальную композиционную структуру расположения фигур. Таким образом, фигура Мадонны выделяется среди прочих, подчеркивается ее значимость.

Все цвета (золотой, красный, синий, белый), использованные живописцем, пребывают в удивительном внутренним диалоге.  Традиционные красно-синее платье Марии перекликается с подолом одежды Сикста, с крыльями ангелочков. Драпировки одежд участников сцены помогают направить взгляд смотрящего, создать ритм – картина наполнена звучанием.

Почему мать и дитя так печальны и напуганы, а Святой Сикст указывает с картины на нас, зрителей? Ответ кроется в предполагаемом расположении хоста. Помещенная за хоровой ширмой «Сикстинская Мадонна» стояла аккурат напротив распятия, прикрепленного к ширме. Таким образом, святым уже известна судьба ребенка.

Джорджо Вазари назвал в своих «Жизнеописаниях» картину «вещью поистине из ряда вон выходящей и единственной в своем роде».