В 1935 году поступил в Архангельский Медицинский институт. За первый год учения закончил два курса. Все время подрабатывал преподаванием.  В 1939 году " с отличием" окончил институт. Хотелось заниматься физиологией, но место в аспирантуре было только по хирургии.

Параллельно с медициной продолжал учение в Заочном институте. В 1940 году дали диплом инженера "с отличием".

       22-го июня 1941 года началась Отечественная война. Работал в комиссии по мобилизации, а через пару дней был назначен ведущим хирургом в Полевой Подвижной Госпиталь ("ППГ-22-66 на конной тяге"). В этом госпитале и в одной должности прослужил всю войну с Германией и с Японией. 

Была очень напряженная работа с тяжелоранеными. Основные проблемы: газовая инфекция (делали ампутации), ранения суставов и переломы бедра - лечили гипсовыми повязками. Было много смертей и тяжелых душевных переживаний. Тогда же разработал свои методы операций, снизившие смертность. Написал первую диссертацию и представил в Московский мединститут. До того ни одной диссертации не видел.
Раненых прошло чуть больше 40 тысяч. Почти половина - тяжелые и средней тяжести: с повреждением костей, проникающими ранениями груди, живота, и черепа. 
1952 год. Киев. Сначала все не нравилось: квартира - одна комната, хирургия бедная, работал в двух местах, больных мало, помощники ленивые. Постепенно проблемы разрешились. В марте 1953 защитил диссертацию. С малым перевесом голосов, но все же выбрали на кафедру в Мединституте. Работа пошла.
1957 год был очень важный: осенью я ездил на конгресс хирургов в Мексику. Там увидел операцию на сердце с АИК (Аппаратом Искусственного Кровообращения) и очень увлекся. Поскольку купить аппарат было невозможно, то разработал собственный проект - его сделали на заводе: наконец, пригодились инженерные знания. 

 С 1962 года началось восхождение моей карьеры сразу по нескольким линиям. Причем без всяких усилий с моей стороны: я свято следовал правилу М.А.Булгакова: "Никогда, ничего не проси".

Летом 1983 года произошло событие: наша клиника отделилась от Тубинститута и превратилась в самостоятельный Институт сердечно- сосудистой хирургии. Меня назначили директором. Не хотелось, но дело важнее - отказаться не смог.

Организация института прошла легко. Поставил сверхзадачу: 4000 операций в год, 2000 - с АИК.
с 1989 года начались проблемы со здоровьем, перенёс несколько операций на сердце... Знаю, что благополучие не стойко, скоро менять стимулятор, а потом, возможно - и клапан. Но смерти не боюсь - помню равнодушие к жизни перед операцией

  

Любовь к дочке была самым сильным чувством в моей жизни. Воспитывал ее по науке: в три года умела читать, рано пристрастилась к книгам, с четырех - английский. Театры, музеи, выставки, поездки в Москву, в Ленинград, даже в Германию. А главное - разговоры и любовь.

Не все шло безоблачно: после первого курса был нервный срыв. Московские психиатры чуть не залечили психотропными средствами. Вмешался, забрал домой, все отменил, взял в клинику операционной сестрой на свои операции. Выправилась, но год потеряла.

Перечислю важное о Кате. Вышла замуж на последнем курсе, закончила с отличием, поступила в аспирантуру по терапии, защитила кандидатскую, потом - в 33 года - докторскую. Родила дочку - Анюту, получила кафедру, написала четыре книжки и много статей, подготовила два десятка диссертантов. Последнее событие - в 2000 году - избрали в член-корреспонденты Медицинской Академии. Муж - профессор хирург. Вот такая получилась дочь. Горжусь.

Публикации:
http://fakty.ua/212386-ekaterina-amosova-ya-sama-poprosila-papu-razreshit-mne-porabotat-u-nego-v-institute-operacionnoj-medsestroj

https://kp.ua/life/286819-ekateryna-amosova-uvazhaet-doktora-khausa-y-ne-zhaluet-ynternov

Хирургия всех равняет — простого врача и академика: покажи, что ты можешь сделать? А степени - это дело второе. 

Эмоции - страшный враг сердца. Даже здорового. 

Есть люди талантливые на доброту и благородство так же, как на поэзию и математику. 

Талант писателя заключается, видимо, в том, что он умеет рассказать о чувствах словами… Нет, наверное, кроме того, нужно уметь чувствовать. 

Нашей клинике завидуют. Народ говорит о чудесах , которые мы будто бы делаем. Всем видна внешняя сторона. И только немногие знают, чего это нам всем стоит. Отдал бы я и славу и степени за очень простую цену - чтобы не умирали больные. 

 

В борьбе, которую ведут хирурги, умирают только больные. Но в тот момент, когда сердце останавливается в твоих руках и жизнь, как вода, утекает между твоими пальцами, сколько раз хотелось все отдать, чтобы ее удержать! Полжизни. Всю жизнь. Но никто не берет в обмен. И больной умирает, а я остаюсь 

Люди хорошие. Хо-ро-ши-е. Нужно говорить это всегда. Иначе трудно жить. 

Все остальные занятия были не столь эффективны. Разве что пропаганда "Режима ограничений и нагрузок" принесла пользу людям. Книга "Раздумья о здоровье" разошлась в нескольких миллионах экземпляров. То же касается и повести "Мысли и сердце", которая была издана на тридцати языках. Наверное, потому, что она тоже замыкалась на хирургию. На страдания.

Кибернетика служила лишь удовлетворению любопытства, если не считать двух десятков подготовленных кандидатов и докторов наук.

Мои статьи и лекции пользовались успехом и льстили тщеславию, а участие в Верховном Совете было скорее вынужденным, служило поддержанию престижа клиники. Вреда людям оно не принесло, и пользы - тоже. Я не кривил душой, не славословил власти, но и против не выступал, хотя и не любил коммунистов - начальников. Однако верил в "социализм с человеческим лицом" пока не убедился, что эта идеология утопична, а строй неэффективен.

В личной жизни я старался быть честным и хорошо относился к людям. Они мне платили тем же. Однако, свои душевные качества не преувеличиваю: не герой и не борец за правду.

Если бы можно начать жить сначала - я выбрал бы то же самое: хирургию и в дополнение - мудрствование над "вечными вопросами" философии: истина, разум, человек, общество, будущее человечества."