# data[].attributes.body
https://cirpp.ru/blog/detskij-i-podrostkovyj-suicid/

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Центр изучения расстройства пищевого поведения

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Коршунова Анна Александровна

# data[].attributes.attachment_link.title
Суицидальное поведение у подростков — попытки суицида у ребенка в подростковом возрасте

# data[].attributes.attachment_link.description
Статья о суицидальном поведении у подростков. Помощь при попытках суицида у ребенка в подростковом возрасте. ✔ Подробная информация на сайте клиники «Центр изучения расстройств пищевого поведения» в Москве

# data[].attributes.headline
Тема проекта:

# data[].attributes.subject
Тема проекта:

# data[].attributes.body
СУИЦИД СРЕДИ МОЛОДЕЖИ

# data[].attributes.attachment_link.description
Verywell Mind’s content is for informational and educational purposes only. Our website is not intended to be a substitute for professional medical advice, diagnosis, or treatment.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Мадия Торебаева, Алма- Ата

# data[].attributes.attachment_link.title
Подростковый суицид: пугающая статистика Казахстана – DW – 03.07.2015

# data[].attributes.attachment_link.description
По данным международных организаций, Казахстан уже 10 лет входит в тройку лидеров среди стран мира по числу суицидов среди подростков. Что заставляет их сводить счеты с жизнью?

# data[].attributes.headline
факторы суицида 

# data[].attributes.subject
факторы суицида 

# data[].attributes.headline
Гипотеза исследования

# data[].attributes.subject
Гипотеза исследования

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Касимова Лала Наримановна

# data[].attributes.attachment_link.title
ВЗАИМОСВЯЗЬ СУИЦИДАЛЬНОГО И АГРЕССИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ У ПОДРОСТКОВ И МОЛОДЁЖИ (ПО ДАННЫМ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ)

# data[].attributes.attachment_link.description
Среди основных причин смерти молодых людей в возрасте 15-29 лет межличностное насилие является третей по частоте, а самоубийство четвёртой причиной смерти. Цель: провести анализ данных зарубежных исследований по оценке связи и факторов риска агрессивного и суицидального поведения молодёжи для прогнозирования вероятности развития этих типов поведения. Материал. Зарубежные публикации последних лет. Поиск литературы проводился по базам данных Scopus, MEDLINE, Psych-INFO, PRISMA, eLIBRARY.RU. Период поиска составил 12 лет. Статья включалась, если в исследовании изучалась связь между агрессивным и суицидальным поведением, и сообщались эмпирические данные по выборке лиц в возрасте до 25 лет. В обзор было включено 126 публикаций. Результаты. Настоящий обзор подтверждает, что агрессивное и аутоагрессивное поведение широко распространены среди молодёжи. Многие эпидемиологические, клинические, ретроспективные, проспективные и семейные исследования выявили прочную связь между агрессией и суицидом. Показано, что агрессия может повышать риск суицидального поведения как у подростков с психическими расстройствами, так и у здоровых. Совместное наличие суицидальных мыслей и агрессии, направленной на себя (способность к самоповреждению), могут предсказывать риск совершения попытки суицида. Также агрессия, направленная на себя, является фактором риска завершённого самоубийства. Импульсивно-агрессивное поведение представляет собой механизм, посредством которого риск суицида повышается в первую очередь среди молодых самоубийц. Импульсивность и агрессия могут являться промежуточными фенотипами суицида преимущественно у лиц более молодого возраста. Гнев и враждебность оказывают прямое влияние на суицидальные мысли, планы и суицидальные попытки. При этом враждебность является более серьёзным фактором риска для молодёжи, чем для взрослых. Исследования, сосредоточенные на «двойном вреде» («dual-harm»), то есть комбинированном проявлении агрессии по отношению к другим и агрессии по отношению к себе, показывают, что молодые люди, причиняющие двойной вред, подвергаются большему суицидальному риску, чем те, кто наносит вред только себе, и те, кто наносит вред только другим. Заключение. Достижение лучшего понимания факторов, лежащих в основе риска суицидального и агрессивного поведения, имеет решающее значение для улучшения стратегий профилактики для борьбы с этим поведением. Приведённые в обзоре данные показывают, что в программы скрининга целесообразно включать агрессивное поведение, чтобы обеспечить более чувствительный подход к выявлению подростков, у которых возникают суицидальные мысли.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
КЛИНИКА ДОКТОРА ИСАЕВА

# data[].attributes.attachment_link.title
ПОДРОСТКОВЫЙ СУИЦИД: как предотвратить суицид, что важно знать родителям и как помочь подростку

# data[].attributes.attachment_link.title
15 признаков суицидального поведения [Psych2Go]

# data[].attributes.body
https://cyberleninka.ru/article/n/suitsidalnoe-povedenie-podrostkov-xxi-veka-mify-i-realnost

# data[].attributes.headline
Обьект исследования

# data[].attributes.subject
Обьект исследования

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Почтарькова Татьяна Петровна

# data[].attributes.attachment_link.title
ПРОБЛЕМА ПОДРОСТКОВОГО СУИЦИДА

# data[].attributes.attachment_link.description
Статья посвящена актуальной проблеме подросткового суицида. Изложена статистика суицида среди подростков, результаты исследования данной проблемы среди студентов колледжа, выявлены причины и высказаны предложения по совершенствованию профилактики детского суицида.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Банников Геннадий Сергеевич

# data[].attributes.attachment_link.title
ПСИХОТЕРАПИЯ СУИЦИДАЛЬНОГО КРИЗИСНОГО СОСТОЯНИЯ У НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ: АНАЛИЗ СОВРЕМЕННЫХ ПОДХОДОВ И МЕТОДОВ

# data[].attributes.attachment_link.description
Настоящее исследование посвящено анализу современных подходов к терапии суицидального кризиса у несовершеннолетних и определению основных условий ее эффективности. Материалы и методы. Проведен поиск научных источников на электронных ресурсах eLibrary, Pubmed, Medline по ключевым словам «суицид, несовершеннолетние», «суицид, подростки», «суицид, психотерапия». После систематизации отобранных статей список публикаций составил 34 источника, которые далее были проанализированы в соответствие с целями исследования. Результаты. Показано, что современные подходы к терапии суицидального кризиса у несовершеннолетних ориентированы на построение терапевтического альянса с юным пациентом и создание условий для переосмысления им поступка суицидальной направленности с последующим выявлением субъективных оснований для продолжения жизни. К терапевтическим интервенциям с экспериментально подтвержденной эффективностью в лечении несовершеннолетних, переживающих суицидальных кризис, на сегодняшний день относят адаптированные к возрастным особенностям детей и подростков варианты когнитивно-поведенческой терапии (CBT), диалектической бихевиоральной терапии (DBT) и терапии, основанной на теории привязанности (ABFT). Значительным терапевтическим потенциалом также обладают такие интервенции, как программа комплексной оценки и управления суицидальностью (CAMS), краткая программа интервенции после попытки суицида (ASSIP) и терапия, основанная на ментализации (MBT). Данные интервенции подтвердили свою эффективность в качестве методов терапии суицидального кризиса у взрослых и в настоящее время апробируются на подростковых выборках. Независимо от теоретической ориентации, все интервенции, показавшие свою эффективность в антисуицидальной терапии несовершеннолетних, уделяют особое внимание разработке системы средств по совладанию с суицидальным кризисом («плану безопасности») и вовлечению родителей юных пациентов в терапевтический процесс. Выводы. Лучшие зарубежные практики могут быть адаптированы к потребностям российского здравоохранения и стать основой для создания модели суицидального поведения несовершеннолетних, включающей в себя как комплекс антикризисных терапевтических интервенций, так и систему мер по диагностике факторов риска и превенции суицида в данной возрастной группе.

# data[].attributes.headline
Предмет исследования

# data[].attributes.subject
Предмет исследования

# data[].attributes.headline
Интерпретация исследования

# data[].attributes.subject
Интерпретация исследования

# data[].attributes.attachment_link.title
Интерпретация исследования

# data[].attributes.headline
"Были ли подростки «сильнее» в СССР? О скрытых аспектах психического здоровья"

# data[].attributes.subject
"Были ли подростки «сильнее» в СССР? О скрытых аспектах психического здоровья"

# data[].attributes.attachment_link.title
дополнение 1

# data[].attributes.headline
отношение студентов к суициду

# data[].attributes.subject
отношение студентов к суициду

# data[].attributes.headline
"Что с нами не так?"

# data[].attributes.subject
"Что с нами не так?"

# data[].attributes.attachment_link.title
дополнение 2

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Клиника Доктор САН

# data[].attributes.attachment_link.title
Суицидальное поведение и мысли: ✅ лечение, признаки и симптомы

# data[].attributes.body
https://cyberleninka.ru/article/n/problema-podrostkovogo-suitsida

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
За нами уже выехали

# data[].attributes.attachment_link.title
Почему Казахстан в лидерах по самоубийствам?

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Портал психологических изданий PsyJournals.ru

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Интерес криминологии к социально-психологическому феномену суицида возник почти с момента формирования первой в конце XIX в. Уже тогда Э. Дюркгейм в работе "Самоубийство" рассматривал суицид в одном ряду с преступностью, обратив внимание на схожесть их природы, общность причин и их существование на протяжении всей истории человеческой цивилизации [Durkheim, 1967]. В этой работе им была описана зависимость ежегодного числа самоубийств от внешних факторов (экономических, психологических, географических, политических, духовных), подтвержденная впоследствии его последователем Р. Мертоном.

В рамках теории аномии Э. Дюркгейма были сделаны выводы о том, что суицид - равно как и гомицид - часто является следствием неспособности людей приспособиться и адаптироваться к резким изменениям общественной жизни, к социальным сдвигам и катаклизмам, переломным и кризисным ситуациям, а ведущей чертой личности суицидента является разрушение идентичности (identité). Произошедшие в России в начале 90-х гг. XX в. общественно-политические потрясения, приведшие к крушению прежних нравственных и духовных идеалов, к состоянию аномии, общественной дезорганизации и всплеску преступности и увеличившие число суицидов, подтвердили идеи Э. Дюркгейма: психологический кризис, личностная дезадаптация, потеря жизненных смыслов, целей и ориентиров, дезорганизация личности в новой и чуждой социально-экономической реальности, имморализм и бездуховность - все это порождало психологические страдания и нравственные переживания, приводило людей к преступлениям, алкоголизму, наркомании и суициду.

Российские криминологи также часто обращались к теме суицида. Например, когда в 1892 г. Судебные власти безосновательно обвинили удмуртских крестьян из села Старый Мултан в религиозном мракобесии, изуверстве и ритуальном убийстве, этот резонансный уголовный процесс был незамедлительно опротестован передовой общественностью. В "Мултанское (Удмуртское) дело" вмешался правовед А.Ф. Кони, который обратил внимание на то, что хотя все несправедливо обвиненные крестьяне-вотяки были оправданы, однако перед этим большинство из них удавилось и ушло из жизни, не выдержав давления и издевательств. При этом он указал на то, что среди чувашей, марийцев и удмуртов существует древний обычай - "сухая беда" (по-чувашски "типшар"): самоубийство, вызванное стечением тяжелых жизненных обстоятельств либо нанесением большой обиды, и сделал вывод, что такие особые этнопсихологические черты и свойства этих финно-угорских этносов - автохтонов поволжских земель, как повышенная психологическая чувствительность и эмоциональная ранимость, требуют от российского государства самого внимательного и бережного к ним отношения .

Причины суицидов А.Ф. Кони связывал с негативными социально-психологическими явлениями, которые названы им в очерке "Самоубийство в законе и жизни". К проблеме суицида обращался и советский криминолог В.Н. Кудрявцев. Так, он, рассматривая явление суицида с позиций классовой теории и утверждая, что в нем немало как "психологического, так и социального", приводил в пример строки из песни о нелегкой рыбацкой доле в буржуазных странах, которая звучит в кинофильме "Человек-амфибия": "Лучше лежать во мгле, в синей прохладной мгле, чем мучиться на суровой, жестокой, проклятой земле. Будет шуметь вода, будут лететь года и в белых туманах скроются черные города..." [Кудрявцев, 1982].

На рубеже XX и XXI вв. исследования суицидального поведения в России усилились; во многом это было связано с появлением возможности работать с общемировыми статистическими данными о суициде и сравнивать его параметры, включая территориальную распространенность. В 2003 г. в Москве Всемирная организация здравоохранения ООН представила доклад под заголовком "Насилие и его влияние на здоровье", согласно которому Россия на тот момент занимала второе место в мире по числу самоубийств на душу населения после Литвы (более 55000 актов в год), а в 2006 г. был обнародован доклад Шведского национального центра по исследованию и профилактике самоубийств при Каролинском университете (NASP), согласно которому по числу самоубийств в возрасте от 15 до 19 лет Россия заняла 1 место в мире (около 2500 актов в год) [Васин, 2015; Васин С.А, 2017]. На этот период приходятся и первые глубокие исследования эвтаназии, называющейся рядом российских авторов (О.С. Ивченко, С.С. Яценко и др.) частным случаем суицида, при котором индивид, желающий уйти из жизни, вынужден искать помощи у врачей для реализации своего замысла [Романовский, 2003].

В последние годы суицид начал пристально изучаться российскими учеными, что связанно с интенсивностью проявления этого явления, особенно среди молодых людей: в частности, согласно данным, приводимым Д.А. Корецким и Е.С. Стешич, "... если в 2015 г. самоубийство совершили 685 подростков, а покушались на свою жизнь 505, то в 2016 г. свели счеты с жизнью 720 детей. За 3 месяца 2018 г. в Ростовской области было совершено 6 суицидов и 12 попыток. За такое же время в 2017 г. их было меньше - 4 и 10" (мировая статистика, обобщаемая Всемирной организацией здравоохранения ООН, также говорит о том, что явление суицида не проявляет тенденций к снижению: ежегодно в мире происходит около 800000 самоубийств и более 20 млн суицидальных попыток) [Корецкий, 2019]. По информации Росстата, в 2018 г. в России в результате суицида погибло 18206 человек - 15079 мужчин и 3127 женщин (число смертей от суицида среди мужчин почти в 6 раз больше, чем среди женщин).

Другими факторами, актуализирующими эту проблематику, являются "сигнальное" свойство (алармистская функция) суицида, на которое обратил внимание еще Э. Дюркгейм: уровень суицида в обществе служит "лакмусовой бумагой", индикатором и барометром социально-психологического благополучия, а также признание психологами и криминологами того, что суицид относится к числу девиантных и наиболее социально вредных, "фоновых" явлений, которые оказывают влияние на преступное поведение и тесно связаны с последним.

Распространенность суицида и его связь с преступностью позволяют характеризовать его как массовое общественно опасное явление, требующее решительных мер реагирования, нацеленных на доведение его до социально приемлемого уровня. Помимо отнятия жизни, имеющей, как известно, абсолютную ценность (как лаконично сказал о ней Н. Островский: "Самое дорогое у человека - это жизнь"), суицид обесценивает ее, подает пагубный, дурной пример, деморализует и отрицательно действует на массовую психологию. Суицид влечет не только сонм негативных - упадочнических (декадентских), депрессивных, унывных и "капитулянтских" - настроений, эмоций, чувств и мыслей, но и, подобно терроризму, порождает и усиливает в обществе страхи, фобии, тревожность, неуверенность в безопасности, а у отдельных людей - сомнения в смысле своего дальнейшего существования.

Указывая на то, что сегодня "имеется потребность в дальнейшей разработке эффективных мер профилактики суицидального поведения", А.Е. Шалагин и А.Д. Идиятуллов определяют последнее как "... аутоагрессивные поступки индивида, сознательно и преднамеренно направленные на лишение себя жизни по причине появления неблагоприятных или трудных жизненных обстоятельств" . На наш взгляд, правильнее определять суицид как одну из общественно опасных форм девиантного поведения, выражающуюся в сознательном отказе человека от жизни и связанную с действиями, направленными на ее прекращение, так как причинами суицида могут быть не только неблагоприятные и трудные жизненные обстоятельства (примером может служить суицид по религиозным мотивам: в частности, в джайнизме самоубийство (саллекхана) путем отказа от пищи считается одним из 8 послушаний, а в 1997 г. в США 39 членов религиозной секты "Heaven's gate" употребили фенобарбитал, одели на головы полиэтиленовые пакеты и скончались).

В криминологии хорошо известно, что для снижения преступности нужно нейтрализовать ее причины и условия: их устранение или уменьшение степени воздействия ведет к спаду криминальной активности. Такой подход распространяется и на явление суицида, которое, как и многогранный феномен преступности, опосредуется как большой группой общих причин, заложенных в социуме, так и с эмоционально-психологическими, волевыми и иными особенностями личности людей, решившихся на суицид (например тех, что привели к суициду Мартина Идена - героя романа Д. Лондона - и формируют "синдром Мартина Идена", предполагающий разочарование, хандру, тоску, сильное нервное истощение и депрессивные переживания после достижения заветной цели).

Среди причин суицидального поведения в криминологии в первую очередь выделяют социальные (поляризация (резкое расслоение) людей по уровню достатка и качеству жизни, пауперизация, люмпенизация и маргинализация населения, порождающие социальные конфликты неравенство в доступе к социальным благам и сословный антагонизм, необеспеченность государством основных потребностей населения (в жилье, в досуге, в творческой деятельности и пр.), социальная инертность и социальная фрустрация, кризис в брачно-семейной сфере (резкий рост разводов и распадов семей, увеличение числа неполных семей и т. д.), пьянство, алкоголизм, наркомания и иные проявления аддиктивного поведения, ксенофобия, национализм, религиозные и расовые предрассудки) и морально-психологические (затяжной духовный кризис, утрата прежних идеалов и ценностей, идеологический вакуум, равнодушие, психологическая несовместимость, упадок системы образования и воспитания детей, невежество, хамство, грубость и низкий уровень грамотности, распространение принципов индивидуализма, эгоцентризма, эскейпизма и невмешательства, синдромы отчуждения и деперсонализации личности, самопротивопоставление людей их социальному окружению и отвержение ими базовых правил поведения, увеличение числа людей с невменяемостью, акцентуациями и отклонениями в психике, общее ухудшение физического здоровья, распространение соматических заболеваний, массовые неврозы).

Среди причин суицида можно выделить группу, тесно связанную с особенностями тех областей жизнедеятельности, в которых наиболее часто проявляет себя это явление. В частности, можно выделить специфические причины самоубийств в подростковой среде, суицида в местах изоляции от общества, суицида в воинской среде и в правоохранительных органах и т. д. Широкое распространение самоубийств в этих сферах привело к выделению отраслей суицидологии - пенитенциарной суицидологии, ювенальной суицидологии и военной суицидологии [2; 11; 30].

Так как Вооруженные силы в России всегда играли заметную роль в общественно-политической жизни, а на армии отражаются, гипертрофируясь и преломляясь в условиях воинской реальности, все социальные проблемы, распространенность суицида среди военнослужащих и сотрудников силовых структур давно обратила на себя внимание ученых. Так, К.В. Харабет выделил следующие причины распространенности суицида в армейской среде: "... трудности военно-служебной адаптации вследствие слабой допризывной подготовки, невысокий психологический настрой и мотивация военнослужащих, обусловленные упущениями в их воспитании, сложившейся бытовой ситуацией в семье, глумления и издевательства со стороны сослуживцев; тяжелый нравственный климат в отдельных воинских коллективах; повышенные физические и психические нагрузки, связанные с неукомплектованностью личным составом воинских подразделений" [Харабет, 2003].

К ним можно добавить: наличие в армии явления "дедовщины" (неуставных отношений); сохраняющуюся распространенность пьянства (на почве употребления спиртных напитков в современной армии совершается около 1/4 от общего числа самоубийств [Казберов, 2013]); тяготы, лишения и ограничения, связанные с прохождением службы; жилищную и бытовую неустроенность; постоянную ротацию кадров, влекущую частые переезды военнослужащих вместе с семьями с одного места службы в другое; конфликты и неурядицы в семье; коррупционные проявления; служебную халатность и грубые нарушения прав военнослужащих со стороны военного руководства.

Совпадающие и во многом схожие с приведенными выше причины толкают на суицид сотрудников правоохранительных органов: хронический стресс и постоянное психологическое напряжение; ненормированное рабочее время; приобретенные в период службы заболевания и инвалидность; алкоголизм и употребление наркотиков; доступ к огнестрельному оружию; тяжелые условия службы и упущения в воспитательно-психологической работе с личным составом. Наибольший процент самоубийц в этих структурах приходится на органы внутренних дел, особенно на такие их подразделения, как ППС, ДПС и уголовный розыск, причем добровольно уходят из жизни в основном молодые сотрудники, прослужившие в полиции не более пяти лет [Ефремов, 2004].

Сложности в профилактике суицида, в выявлении его причин и условий, характерные для армейской действительности, присущи и местам изоляции от общества - исправительным и воспитательным колониям, СИЗО, тюрьмам и ИВС. Эти трудности усиливаются факторами эмоционально-психологического плана, связанными с самим фактом нахождения в изоляции от социума в составе однополого коллектива людей, которые подвержены криминальной субкультуре, и описанными в трудах представителей криминальной психологии - А.Д. Глоточкина и В.Ф. Пирожкова [5-10].

Ввиду усиления мер контроля, а также неуклонного уменьшения численности тюремного контингента, число самоубийств в местах лишения свободы снизилось. Если в 2007 г., согласно данным О.Р. Цоя, в местах лишения свободы было совершено 436 актов суицида [Матвеева, 2007], а в 2013 г. их насчитывалось 461, то в 2017 г., по информации Росстата, было зафиксировано 314 случаев самоубийства и всего 278 случаев - в 2018 г. (в 2018 г. из 479 попыток суицида 201 закончились неудачно и люди были спасены). Эта положительная динамика связана с усилением наблюдения со стороны персонала, своевременной постановкой на профилактический учет лиц, склонных к суициду, активной работой психологов, фасилитаторов и капелланов - священнослужителей, представляющих мировые религии (сегодня в учреждениях ФСИН успешно функционируют 228 православных храмов, 42 мечети, 8 буддийских храмов и 4 костела католической церкви) [Корсаков, 2006; Корсаков, 2015].

В ходе психологических исследований было выявлено, что наиболее восприимчивыми и подверженными явлению суицида и схожим с ним негативным социальным явлениям выступают лица подросткового возраста. Причинами тому являются не только свойственные для этого периода жизни и переходного возраста личностная "незрелость", юношеские максимализм, нонконформизм, демонстративность и импульсивность в поведении, повышенная сенситивность, эмоциональная нестабильность и изменчивость настроения под влиянием внешних факторов (часто - с погружением во внутренний мир собственных переживаний), недостаточная лабильность нервной системы, "суженность" сознания и другие психологические факторы, но и социальные причины - социальные кризисы и конфликты, безработица, бедность, отсутствие жилья и иные тяжелые жизненные условия, депривация, одиночество, общественная изоляция и высокая социальная напряженность, порождающие аффективные реакции на них в первую очередь со стороны более остро, болезненно и интенсивно их переживающих - подростков и молодежи [Куминская, 2017; Радина, 2017; Сафуанов, 2019].

Признаками нахождения подростка в таких кризисных ситуациях являются раздражительность и негативизм, тревожность, нерешительность, безысходность, чувство вины, утрата смысла жизни, перепады настроения, снижение волевых побуждений вплоть до абулии, замкнутость в общении, избирательная общительность, зацикливание на конфликте, фрустрационная напряженность, порождающие агрессию, которая направляется вовне (на окружающих) или внутрь себя (аутоагрессия), выражаясь в саморазрушении, членовредительстве и суициде .

Многие ученые связывают рост ювенального суицида в России с деятельностью "групп (клубов) смерти" - сообществ в Интернете, участники которых получают от анонимных лиц особые задания и проходят своего рода квесты, итогом которых является самоубийство - "самовыпиливание" на языке членов некоторых сообществ (среди них: "Синий кит", "Тихий дом", "Разбуди меня в 4:20", "Красная сова", "Море китов", "Млечный путь", "NaN", "F57", группы Филиппа "Лиса" Будейкина и мн. др.).

Несовершеннолетние, состоящие в таких сообществах, которых сегодня в социальных сетях по всему миру насчитывается несколько тысяч [Шалагин, 2018], активно делятся своими познаниями в суицидальных практиках, обсуждают формы ухода из жизни (в частности, где и как получить сильнодействующие лекарственные средства, ядовитые и отравляющие вещества, с помощью которых можно совершить суицид), ведут поиск людей, интересующихся этой темой, и общаются с ними. Такие сообщества и сетевые клубы для ряда подростков, испытывающих проблемы в социальном общении, адаптации и самоактуализации, замкнутых, эмоционально неуравновешенных, обладающих инфантильным расстройством личности и психопатиями, выступают единственным способом общения со сверстниками и другими людьми, с которыми их объединяют общие проблемы.

Сегодня такие сообщества, площадки, чаты и сайты отслеживаются правоохранительными органами и закрываются; в образовательных учреждениях и досуговых заведениях для детей и подростков педагогами и психологами повсеместно проводятся идейно-просветительские и разъяснительные мероприятия по профилактике склонения к совершению суицида посредством интернет-ресурсов. Однако коренным образом эту проблему решить не удается: закрытие одних ресурсов влечет появление и тиражирование новых, широкий общественный резонанс и освещение темы о "группах смерти" в СМИ на психологическом уровне вызывают любопытство, ажиотаж и интерес к ним со стороны молодых пользователей Интернета, включая тех, которые ранее о них не знали и никогда ими не интересовались; а возможность анонимности и конфиденциальности при общении путем современных интернет-технологий часто не позволяет установить и наказать виновных в склонении к суициду.

Криминология уделяет большое внимание личности преступника и жертвы преступления, анализируя их структуры и параметры, она не обходит вниманием социально-психологические особенности личности суицидентов. Согласно исследованиям, суицид в России наиболее распространен среди мужчин в возрасте от 30 до 45 лет, не состоящих в официальном или гражданском браке и не имеющих высшего образования. Немалая часть из них имеют психические отклонения, не исключающие вменяемость, страдают наркоманией, пьянством и алкоголизмом, которые выступают катализаторами не только криминального, но и суицидального поведения, и подвержены депрессиям и аффективным состояниям. Уровень дохода у этих людей в основном низкий, как правило, они относятся к низшим слоям общества, которые психологически являются более чувствительными к социально-экономическим потрясениям [Антипина, 2005; Сотникова, 2005].

Большая часть из покончивших жизнь самоубийством ранее никогда не совершали покушений на суицид и не выражали намерений уйти из жизни, однако многие из них испытывали тягостные и гнетущие чувства от непонимания со стороны окружающих, изолированности и внутреннего одиночества, имели низкую самооценку, которая мешала им быть критичными, уверенными в себе и самостоятельно находить выходы из трудных жизненных ситуаций [Ермолаева, 2007].

Личность тех, кто предпринимал попытки суицида, не приведшие к смерти, нередко подвергается синдрому "стигматизации" - навешиванию окружением неприглядных ярлыков, хотя еще Э. Дюркгейм настаивал на том, что самоубийцы, как и покушавшиеся на суицид, не должны преследоваться, осуждаться или презираться обществом. В результате эффекта стигматизации эти люди отчуждаются от общества, теряют прежние социальные связи, превращаются в изгоев, что только усиливает вероятность повторения попыток суицида.

Негативное и настороженно-подозрительное отношение со стороны окружающих формирует у этих людей негативное представление о самом себе (negative self-image), которое описано в психологической концепции "зеркального Я" (ее суть выражена в тезисе: "Я - это то, что думают обо мне другие"). В итоге такие личности начинают поступать в соответствии с той ролью (ярлыком, имиджем) ("самоубийцы", "аутсайдера", "неудачника", "неполноценного", "неадекватного", "пропащего", "больного", "лишнего" человека), которую им определило их окружение, провоцирующее и подталкивающее их тем самым на повторение покушений на суицид.

Интересны мысли Р. Гарофало, изложенные в его работе "Критерии опасного состояния", в которой он доказывает, что многие преступления совершаются ввиду формирования у человека особого психологического состояния, предрасполагающего к конфликту с социальными нормативами - "опасного состояния личности". Это состояние сопровождает внутренний кризис личности, сменяемый эмоциональным безразличием и апатией, при которых индивиду, находящемуся нем, часто бывает все равно: покончить жизнь самоубийством или убить кого-либо другого (такую ситуацию в криминальной психологии именуют бифуркационной или флуктуационной).

Резюмируя наш обзор, можно сделать вывод, что суицид, помимо научного анализа, направленного на поиск и выявление его причин, которые лежат в плоскости социального и психологического начал, единство которых составляет личность человека, нуждается в предупреждении посредством формирования эффективно действующей целостной и комплексной системы. Таковой, несмотря на существенные ежегодные социально-экономические потери, морально-психологический вред и демографический урон, наносимые явлением суицида, в России сегодня не создано. В нашей стране не имеется даже единого, общефедерального сервиса "телефона доверия", куда бы могли круглосуточно обращаться люди с суицидальными мыслями (в ряде регионов действуют лишь местные психологические службы, которые оказывают по телефону психологическую помощь). Также в России наблюдается нехватка специализированных служб по профилактике суицида в муниципалитетах, особенно в сельской местности, где эта проблема стоит особенно остро.

Существенная роль в профилактике суицида должна отводиться СМИ, включая интернет-ресурсы; помимо обеспечения контроля за ними с целью исключения либо минимизации влияния негативного контента на психологию и сознание российских граждан, следует нацелить их на решение задач по повышению информированности населения о возможностях системы предупреждения суицида и привлечению внимания общества к вопросу суицидальной смертности в целом.

# data[].attributes.attachment_link.title
Суицид в фокусе криминологической науки // Психология и право - 2020. Том 10. № 3

# data[].attributes.attachment_link.description
В данной обзорной статье рассмотрены подходы к сложному социально-психологическому феномену суицида в криминологии, а также имеющиеся сегодня проблемы и трудности в профилактике самоубийств. Осуществлен обзор разработок, имеющихся в этой междисциплинарной науке, в сфере профилактики суицида....

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 18. СОЦИОЛОГИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ. 2010. № 1

ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ

С.В. Богданов, канд. ист. наук, доц. кафедры философии Губкинского института (филиала) ГОУ ВПО Московского государственного открытого университета*

САМОУБИЙСТВА В СССР И США В 1920-е гг.: ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНЫХ ТРАГЕДИЙ

В статье рассматриваются причины, динамика самоубийств среди населения СССР и США в 1920-е гг. Выявляется взаимосвязь между такими социальными факторами, как преступность, безработица, употребление алкоголя и уровень суицидальной активности в этих странах. Содержатся выводы об особенностях самоубийств в СССР и США в данный исторический период их развития.

Ключевые слова: самоубийство, преступность, алкоголь, безработица, социальные риски.

This article deals with the main reasons and course of suicide among the Soviet and the American population in 1920s. It draws up the relationship between such social factors as crime, unemployment, alcohol consumption as well as the level of suicidal activity in these two countries; analyses the features of suicide in the USSR and the USA during this historical period of development.

Key words: suicide, crime, alcohol, unemployment, social risks.

Самоубийство (суицид) - явление социальное. Практически всегда за трагедией отдельной личности, семьи скрывается целый комплекс проблем, которые множеством нитей соединяли личность добровольно ушедшего из жизни с социальной средой, с которой он или она решили порвать самым крайним способом. Поэтому истоки самоубийств в большинстве своем следует искать в глубинных пластах общественного бытия. В этой связи задача исследователя состоит в том, чтобы попытаться воссоздать внешнюю среду, которая в отдельные периоды исторического прошлого либо создавала множество препятствий на пути развития саморазрушительных тенденций, либо, напротив, превращала некоторые явления жизни общества в тяжело переносимые для отдельных личностей.

Целью настоящей статьи является выявление основных факторов воспроизводства самоубийств в СССР и США в 1920-е гг., сопоставление их динамики, факторов детерминации и национальных особенностей.

В качестве хронологических рамок исследования выбраны 1920-е гг. Выбор данного временного отрезка был продиктован на-

* Богданов Сергей Викторович - [email protected]

личием и полнотой сведений о самоубийствах в СССР в сравнении с другими хронологическими периодами советской истории. Это создает возможность проведения сопоставимого анализа по соответствующим показателям с США.

В начале 1920-х гг. в Советском Союзе начала создаваться система сбора сведений о завершенных фактах и попытках суицида. В 1920-е гг. впервые в отечественной статистике был налажен систематический сбор сведений о самоубийствах через отделы ЗАГСа, в которых фиксировался каждый случай добровольного ухода из жизни. На каждый имевший место случай при регистрации смерти заполнялся листок особой учетной формы. В фонде Центрального статистического управления (ЦСУ) Российского государственного архива экономики (РГАЭ) сохранились материалы по организации суицидального учета1.

Благодаря усилиям М.Н. Гернета при ЦСУ РСФСР был создан отдел моральной статистики, который проделал огромную работу по сбору и систематизации сведений о различных проявлениях социальных аномалий в стране. Детальному анализу были также подвергнуты самоубийства, что нашло свое отражение в двух опубликованных статистических сборниках - "Самоубийства в СССР. 1922-1925 гг." и "Самоубийства в СССР в 1925 и 1926 гг."2.

В них была систематизирована статистика самоубийств по губерниям и крупным городам РСФСР, Украины, Закавказья, которая включала как традиционные для этой проблемы показатели (месяц, время суток, когда произошло самоубийство, способ его совершения, наиболее вероятная причина), так и общее демографические и социальные показатели (возраст суицидента, социальное, семейное положение, профессия, размеры заработка и пр.). Таким образом, самоубийство как одна из социальных патологий развития советского общества 1920-х гг. оказалось под пристальным внимание криминологов, статистов, социологов, психиатров.

К началу 1920-х гг. в США уже сложилась очень мощная школа социальной статистики и был накоплен большой опыт сбора и систематизации сведений о самоубийствах. Начиная с 1890 г. Бюро цензов при Департаменте коммерции США ежегодно начало выпускать сборники под названием "Статистика смертности. Ежегодный отчет" и "Статистическое резюме по Соединенным Штатам". В 1975 г. в США был выпущен довольно объемный труд "Историческая статистика США. От колониальных времен до 1970 г.". В со-

1 Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 1562. Оп. 1. Д. 261. Л. 5, 11, 28.

2 Самоубийства в СССР. 1922-1925 гг. // Труды ЦСУ СССР. Отдел моральной статистики. М., 1927; Самоубийства в СССР в 1925 и 1926 гг. / ЦСУ СССР. Сектор социальной статистики. М., 1929.

ответствующих разделах этих статистических сборников представлены сведения о динамике смертности населения США по классам причин, в том числе и от самоубийств3.

Попытаемся соединить эти два пласта статистических сведений, характеризующих развитие суицидальной активности населения в данных странах в период относительной стабилизации в годы президентства К. Кулиджа в США и перехода к новой экономической политике в России.

НЭП принесла в жизнь советского обывателя множество перемен. Стремительными темпами возрождалось предпринимательство. С октября по декабрь 1921 г. частниками было выбрано 185 тыс. патентов, в первом полугодии 1922 г. - около 450 тыс. и во втором полугодии - 522 тыс. патентов4.

Только за два месяца 1921-го и 11 месяцев 1922 г. было сдано в аренду (по 30 губерниям) 3069 предприятий, а на 1 января 1923 г. - уже 4330 предприятий обрабатывающей промышленности, что составляло 15-16% от всей национализированной промышленности5. Большинство предприятий сдавалось в аренду на короткий срок: до двух дет - 45%, от двух до пяти лет - 38,4%6.

Бурное развитие предпринимательства с начала разрешения частно-хозяйственной деятельности привело к стремительному увеличению числа агентов несоциалистической экономики. К 1923 г. розничная торговля была в руках у государства лишь на 7%, у кооперации - на 10, а у частника на 83%7.

По сведениям известного партийного публициста Ю. Ларина, с 1921 до 1923 г. частные предприниматели увеличили свои средства на 350 млн руб. 8

Переход советской России к НЭПу в начале 1921 г. имел самые серьезные последствия для всех сфер жизнедеятельности общества. Практически в одночасье страна сделала не шаг вперед к обещанному "светлому будущему" без частной собственности, "кулака-мироеда", торговца-спекулянта и социального неравенства, а шаг назад. Неслучайно на протяжении всего периода существования нового экономического курса к нему было отчетливо выраженное негативное отношение самых различных слоев населения.

3 Mortality statistics. Annual report. 1922-1929; Statistical abstract of the United States. 1922-1929.

4 См.: Крон Ц.М. Частная торговля в СССР. М., 1926. С. 10.

5 См.: Романов М. Аренда национализированной промышленности // Экономическое обозрение. 1923. С. 11.

6 См.: Брин И.Д. Государственный капитализм в СССР в переходный период от капитализма социализму. Иркутск, 1959. С. 189.

7 См.: Кондурушкин И.С. Частный капитал перед советским судом. М.; Л., 1927. С. 211.

8 См.: Ларин Ю. Частный капитал в СССР. М., 1924.

Это, как правило, были те группы, которые не получили от НЭПа ощутимой выгоды, а, напротив, были поставлены в условия каждодневной борьбы за выживание.

Жизнь крупных городов стала чрезвычайно разнообразна и богата соблазнами и рисками. На смену аскетизму "военного коммунизма" пришли шумные рестораны, множество притонов с азартными играми, проституция, алкоголь, наркотики. Все это манило представителей самых различных слоев населения своей загадочностью, новизной.

К довольно типичным можно отнести эмоциональное высказывание рядового советского обывателя Сергея Голубятникова, выраженное им в письме к своей сестре: "Утомительная военная жизнь осталась в прошлом, многое было пережито в этой грозной, жестокой жизни, что приходится только сказать: так будь же вы прокляты, кровавые годы!"9

Но наряду с соблазнами советское общество столкнулось и с множеством социальных рисков. В 1920-е гг. опасность стать жертвой грабителей, хулиганов или вовсе быть убитым становилась все более реальной для множества горожан. Еще полтора-два года назад большевистскому режиму удалось решительными мерами загнать уголовную преступность в глубокое подполье. Например, вместо 2223 грабежей, 493 убийств и 26 007 мелких краж в Москве в 1918 г., по неполным данным за первую четверть 1919 г., было зафиксировано только 400 грабежей и 6768 краж, что указывает на значительное снижение тяжких преступлений, прежде всего фактов бандитизма10.

Курс на решительное искоренение преступности способствовал росту авторитета новой власти среди обычных граждан, истосковавшихся за годы затянувшейся социальной смуты по порядку, достатку и безопасности. Большевики, в отличие от их политических противников, не просто составляли планы на бумаге или оглашали их в виде пламенных призывов, а реализовывали их на практике.

Однако с начала 1920-х гг. советские города вновь стали будоражить слухи о дерзких ограблениях банковских учреждений, жестоких убийствах состоятельных горожан, сумевших спрятать свое добро от всевозможных конфискаций в годы Гражданской войны.

В качестве подтверждения серьезной криминализации социальной повседневности в первой стране победившего социализма можно сослаться на структуру контингента осужденных в РСФСР в 1922-1924 гг. Так, серьезные преступления против личности в удельном весе от всего числа осужденных увеличились с 1,8%

9 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 1235. Оп. 56. Д. 22. Л. 487.

10 Власть Советов. 1918. № 10. С. 28.

9 ВМУ, социология и политология, № 1

129

в 1922 г. до 4,9% в 1924 г., более мелкие преступления против личности - с 8% в 1922 г. до 13,2% в 1924 г., хулиганство - с 4,7% в 1922 г. до 7,9% в 1924 г.11

Приметой повседневной жизни советских городов и сельской местности стало широкое распространение хулиганства. Анализируя как опубликованные, так и архивные документы государственных и партийных органов того времени, можно сделать вывод, что волна хулиганства буквально захлестнула страну. В секретном письме секретаря Иркутского губкома ВКП(б) Гриневича в ЦК, в котором был дан обзор политико-экономического развития губернии за 1924-1925 гг., сообщалось: "В деревне и городских поселках наблюдается громадное увеличение хулиганства, доходящего до драк, убийств, поножовщины"12.

4 июня 1926 г. Информационный отдел ОГПУ представил В.М. Мо-лотову докладную записку о росте хулиганства в Сибири. В ней сообщалось, что только за первые месяцы 1926 г. количество преступлений, квалифицируемых как хулиганство, выросло в сибирской деревне по сравнению с последним кварталом 1925 г. более чем на треть. Из общего числа привлеченных к ответственности за хулиганство около 30% составляли комсомольцы и коммунисты13.

Причин для массового распространения хулиганства в нэповской России было достаточно. Это последствия гигантских социально-экономических катаклизмов периода революций и гражданской войны, всеохватывающий морально-этический вакуум, широкое распространение правового нигилизма среди широких слоев населения, массовое распространение беспризорничества.

Социальные страхи советского обывателя 1920-х гг. оказались чрезвычайно устойчивыми и серьезно укоренившимися в глубинных пластах общественной психологии. Об этом свидетельствуют результаты перлюстрации частной корреспонденции, очень масштабно и методично осуществляемой в то время органами ВЧК-ОГПУ. К концу 1924 г. объемы перлюстрации достигли 5 млн писем и 8 млн телеграмм14.

Частная переписка значительного количества горожан, датируемая 1924-1925 гг., свидетельствовала о том, что их пугала безработица, вызывала недовольство крайне низкая заработная плата и неспособность властей справиться с растущей уличной преступностью. Все это привносило нервозность, ощущение нестабильности в духовную атмосферу советского общества.

11 См.: Эстрин А.Я. Развитие советской уголовной политики. М., 1933. С. 227.

12 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 67. Д. 193. Л. 71.

13 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 169. Л. 140-141.

14 РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 188; Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИСПД СПб). Ф. 16. Оп. 5. Д. 5911-5916.

Жизнь крупных городов в 1920-е гг. характеризовалась серьезным усложнением социальных процессов, связанных с дифференциацией населения по уровню доходов, возникновением как слоя состоятельных людей - новой нэповской буржуазии ("совбуры"), - так и с увеличением числа людей социального дна - деклассированных элементов, проституток, беспризорников, безработных, преступных групп. Все это было мало понятно для тех, кто еще совсем недавно с оружием в руках на фронтах Гражданской войны защищал идеалы пролетарской революции, для кого пламенные призывы большевистских лидеров были непререкаемым руководством к действию и ответом на все вопросы жизни. Да и сам В.И. Ленин еще в 1919 г. убежденно заявлял, что "свобода торговли хлебом есть возврат к капитализму, к всевластию помещиков и капиталистов, к бешеной борьбе людей из-за наживы, к свободному обогащению немногих, к нищете масс, к вечной кабале их"15. Хотел того или нет лидер большевиков, но дальнейшее углубление НЭПа в стране развивалось по вышеизложенному им же сценарию.

Такой оказалась диалектика социальной повседневности в СССР в 1920-е гг. Столь причудливое сочетание противоречивых начал способствовало значительному изменению ситуации с суицидальной активностью населения в стране.

Первая мировая война, события февраля и октября 1917 г., Гражданская война привели к мощнейшим сдвигам в области массовой и индивидуальной психологии. По сведениям Н.Б. Лебиной, в 1910 г. в Петербурге было зафиксировано 30,1 случая суицида на 100 тыс. населения столицы империи, а в самый разгар Гражданской войны, в 1919 г., - 23,716.

Естественно, сбор и обработка статистических сведений о покушениях на самоубийства и законченных самоубийствах в 1917- 1920 гг. в России были крайне затруднены. Тем не менее даже из тех эпизодических сведений можно сделать вывод о том, что, как и прежде, в печальном списке добровольных смертей первенство принадлежало крупным столичным центрам - Петрограду и Москве17.

С переходом к мирной жизни ситуация с суицидальной активностью в советском обществе начала стремительно меняться. Сопоставим ситуацию с динамикой зарегистрированных самоубийств в СССР и США в 1923-1926 гг. (табл. 1)18.

15 Ленин В.И. О свободной торговле хлебом / Полн. собр. соч. Т. 39. С. 170.

16 См.: Лебина Н.Б. Теневые стороны жизни советского города 20-30-х годов // Вопросы истории. 1994. № 2. С. 35.

17 Самоубийства в СССР. 1922-1925. С. 13.

18 Таблица составлена на основании работ: Самоубийства в СССР в 1925 и 1926 гг. М., 1929. С. 8; Historical statistics of the United States. Colonial times to 1970. Part 1. Bicentennial edition // Department of Commerce. Bureau of the census. Washington, 1975. P. 58, 414; Mortality statistics. 1923. Twenty-fourth annual report / Department of commerce. Bureau of the census. Washington, 1926. P. 19.

Таблица 1

Самоубийства в СССР и США в 1923-1926 гг.

Показатель СССР США

1923 г. 1924 г. 1925 г. 1926 г. 1923 г. 1924 г. 1925 г. 1926 г.

Всего зарегистрировано самоубийств 4010 4681 5846 5934 11 287 11 846 12 209 13 082

Общий уровень на 100 тыс. населения 4,4 5,1 6,3 6,4 11,6 11,9 12,0 12,6

Из таблицы видно, что ситуация с самоубийствами в СССР в середине 1920-х гг. оказалась менее напряженной, нежели в США. И тем не менее темпы прироста числа законченных самоубийств в СССР в расчете на 100 тыс. населения оказались выше в сравнении с аналогичным показателем в Соединенных Штатах.

В целом на протяжении 1920-х гг. суицидальная активность населения в США характеризовалась относительной "стабильностью". Так, уровень законченных самоубийств на 100 тыс. населения этой страны в 1921 г. составил 12,4 случая, в 1922 г. - 11,7, в 1923 г. - 11,6, в 1924 г. - 11,9, в 1925 г. - 12,0, в 1926 г. - 12,6, в 1927 г. - 13,2, в 1928 г. - 13,519.

Характеризуя уровень самоубийств в США с начала XX столетия, следует обратить внимание на следующую динамику. В 1900 г. в этой стране в пересчете на 100 тыс. населения было совершено 11,5 самоубийства, в 1910 г. - 16, в 1920 г. - 10,220. За исключением реакции на волнообразные кризисные явления в экономике США (1910), показатели смертности от самоубийств на протяжении этих двух десятилетий не имели тенденций ни к значительному снижению, ни к повышению.

Таким образом, число законченных самоубийств, совершенных американцами с 1921 по 1928 г., увеличилось на 10,8%. Примечательно то, что по мере приближения к Великой депрессии количество самоубийств в США начало постепенно увеличиваться. Первый год беспрецедентного экономического шока для Америки был отмечен резким скачком самоубийств. В 1930 г. было зарегистрировано 18 323 смерти от самоубийств, что на 6114 случаев больше, нежели в 1925 г.

19 Historical statistics of the United States. Colonial times to 1970. Part 1. Bicentennial edition. P. 58.

20 Statistical abstract of the United States. 1930. Fifty-second number / U.S. Department of commerce. Bureau of foreign and domestic commerce. Washington, 1930. P. 82.

Наряду с самоубийствами в североамериканских городах наблюдался и постоянный рост преступности. С начала XX столетия полицейские органы США фиксировали постоянное увеличение количества убийств. Так, если в 1900 г. в 31 исследуемом городе в различных штатах было зарегистрировано 609 убийств, в 1910 г. - 1365, то в 1920 г. - 175621. На протяжении 1920-х гг. криминализация жизни американских городов продолжала прогрессировать. Об этом свидетельствовала полицейская статистика. В 1921 г. среди городского населения от убийств погибло 2108 человек, в 1922 г. - 2211, в 1923 г. - 2435, в 1924 г. - 2682, в 1925 г. - 2808, в 1926 г. - 2715, в 1927 г. - 2771, в 1928 г. - 274822.

Итак, и в Советском Союзе, и в США в 1920-е гг. наблюдался рост уголовной преступности. Американские специалисты по проблемам социологии преступности Д. Арчер и Р. Гартнер проанализировали статистические данные об уголовной преступности и убийствах по 110 странам в хронологический отрезок с 1900 г. По их мнению, существует ярко выраженная зависимость между войнами и стремительным ростом насильственной преступности. При этом данная тенденция прослеживается как среди стран-победителей, так и среди побежденных23.

Преступность стала мощным фактором подпитки социальных страхов в обществе. Вряд ли она напрямую провоцировала суицидальную активность и в советском и в американском обществах, но она множеством опосредованных связей делала жизнь простого горожанина некомфортной, отчужденной, а иногда и опасной.

В США на протяжении 1920-х гг. отчетливо прослеживалось преобладание мужских самоубийств над женскими. Так, в 1921 г. из 10 906 добровольно ушедших из жизни 8430 выпало на долю мужчин и 2476 - на долю женщин. В 1922 г. эти показатели составили 8229 мужчин и 2617 женщин; в 1923 г. - здесь и далее соответственно 8344 и 2752; в 1924 г. - 9100 и 2746; в 1925 г. - 9297 и 2912; в 1926 г. - 9894 и 3188; в 1927 г. - 10 831 и 3265; в 1928 г. - 11 905 и 3485; в 1929 г. - 12 305 и 374024.

В СССР мужчин среди суицидентов также оказалось значительно больше, нежели женщин. Например, в Москве и Ленинграде в середине 1920-х гг. практически во всех возрастных группах мужчин-самоубийц оказалось больше, чем женщин, совершивших

21 Statistical abstract of the United States. 1922. Forty-fifth number / U.S. Department of commerce. Bureau of foreign and domestic commerce. Washington, 1923. P. 81.

22 Statistical abstract of the United States. 1930. Fifty-second number / U.S. Department of commerce. Bureau of foreign and domestic commerce. P. 90.

23 Archer D, Gartner R. Violence and crime in cross-national perspective. New Haven, 1984-1987.

24 Historical statistics of the United States. Colonial times to 1970. Part 1. Bicentennial edition / Department of commerce. Bureau of the census. P. 414.

суицид. Исключение составили только возрастные группы 16-17, 18-19 лет и 20-24 года, в которых обнаруживалось преобладание женских самоубийств над мужскими. В большинстве случаев основным мотивом добровольного ухода из жизни у девушек являлась остро переживаемые события романтического характера - безответная влюбленность, внезапный разрыв с объектом любовных отношений.

Итак, и в СССР и в США в 1920-е гг. в общем количестве преждевременно ушедших из жизни по собственной воле мужчин оказалось значительно больше, чем женщин. Такая отчетливо выраженная гендерная асимметрия самоубийств объясняется традиционным распределением социальных ролей мужчин и женщин в обществе. Mужчины острее реагировали на потерю работы и возможность утраты привычного имущественного положения.

Позднее на Западе будут проведены многочисленные исследования о взаимосвязи самоубийств и безработицы, которые выявят большее воздействие факта потери работы на провоцирование суицидальной реакции у отдельных мужчин в сравнении с женщинами, лишившимися работы25.

Проведение сравнительного анализа суицидальной мотивации в двух странах затруднено наличием не совсем полных сведений по СССР и отсутствием таковых по США в данный хронологический период. Отечественный исследователь 1920-х гг. Е. Тарновский указывал на наименьшую достоверность и наименьшую полноту сведений о мотивах из всех статистических данных по суицидам26.

В СССР и США сходной чертой самоубийств стала особая предрасположенность к данной социальной аномалии городского населения. Как и прежде, быстрее росло число самоубийств в столицах. Уровень завершенных самоубийств в Петрограде (Ленинграде) и Mоскве оказался "рекордным" в сравнении с другими городами. Так, в Петрограде (Ленинграде) смертность от самоубийств в пересчете на 100 тыс. населения демонстрировала следующие показатели: в 1923 г. - 32,6 человека, в 1924 г. - 32,1, в 1925 г. - 34,4, в 1926 г. - 35,9. В Mоскве эти показатели составили: в 1923 г. - 23 самоубийства на 100 тыс. жителей города, в 1924 г. - 33,7, в 1925 г. - 17,5, в 1926 г. - 25,827.

25 Blakely T.A., Collings S.C.D., Atkinson J. Unemployment and suicide. Evidence for a causal association? II Epidemiol community health. 2003. N 57. Р. 594-600; Jones S., Forster D., Hassanyeh F. The role of unemployment in parasuicide II Psychol. Med. 1991. N 21. Р. 169-76; Seatrains A., Joyce P., Molder R. Unemployment and serious suicide attempts II Psychol. Med. 1998. N 28. Р. 209-218.

26 См.: Тарновский Е. Сведения о самоубийствах в Западной Европе и в РСФСР за последнее десятилетие II Проблемы преступности. M.; Л., 1926. Вып. 1. С. 209.

27 Самоубийства в СССР. 1922-1925. С. 13; Бруханский Н.П. Самоубийцы. Л., 1927. С. 15; Самоубийства в СССР в 1925 и 1926 гг. С. 8.

В Америке динамика законченных самоубийств среди населения городов, в которых проживало свыше 100 тыс. человек, выглядела следующим образом: в 1923 г. было совершено 3692 самоубийства (15,3 случая на 100 тыс. жителей), в 1924 г. - 3855 (15,7), в 1925 г. - 4000 (16,0), в 1926 г. - 4264 (16,8) соответственно28.

В отношении способов добровольного ухода из жизни в США в 1920-е гг. прослеживались следующие тенденции. Среди основных способов самоубийств статистика зафиксировала четыре вида - отравление, повешение, самоубийства, совершенные при помощи огнестрельного оружия и др. Чаще всего для сведения счетов с жизнью в этот период американцы использовали огнестрельное оружие и взрывчатые вещества. В 1921 г. таким способом ушли из жизни 4015 человек (36,8% от общего количества зарегистрированных самоубийств), в 1922 г. - 3831 (35,1), в 1923 г. - 3825 (34,5), в 1924 г. - 4197 (35,4), в 1925 г. - 4209 (34,4), в 1926 г. - 4469 (34,1), в 1927 г. - 4864 (34,5), в 1928 г. - 5366 (34,8), в 1929 г. - 5565 (34,7%). Следом по числу (и доле среди всех самоубийств) за самоубийствами с помощью огнестрельного оружия идут самоубийства с помощью отравления. На протяжении 1920-х гг. этим способом ушли из жизни от 3045 американцев в 1921 г. до 5074 в 1929 г. Реже американцы заканчивали жизнь самоубийством при помощи повешения29.

В СССР в 1926 г. среди способов добровольного ухода из жизни первое место занимало повешение - 49,7%, далее следовали самоубийства с помощью: огнестрельного оружия - 23,9%, отравления - 14,6, утопления - 4, холодного оружия и путем попадания под транспорт - по 3, падения с высоты - 0,5, иные способы самоубийств - 2%30.

Таким образом, уровень самоубийств в США в 1920-е гг. оказался выше, нежели в СССР, как по общему количеству зарегистрированных случаев добровольного ухода из жизни, так и по общему уровню в расчете на 100 тыс. населения.

В целом развитие ситуации с самоубийствами в СССР не оставляло сомнений в том, что в стране возникла принципиально иная социокультурная среда, характеризовавшаяся множеством новых явлений, воспринять или преодолеть которые для определенного числа граждан оказалось чрезвычайно сложно, а подчас просто невозможно.

28 Statistical abstract of the United States. 1930. Fifty-second number / U.S. Department of commerce. Bureau of foreign and domestic commerce. P. 90.

29 Historical statistics of the United States. Colonial times to 1970. Part 1. Bicentennial edition / Department of commerce. Bureau of the census. P. 414.

30 Самоубийства в СССР в 1925 и 1926 годах. С. 39.

Одним из таких "приобретений" НЭПа стала безработица. В табл. 2 приведены сведения о развитии безработицы в США и России в 1921-1929 гг.31

Таблица 2

Безработица в США и РСФСР-СССР в 1921-1929 гг.

Год Количество зарегистрированных безработных в США, тыс. человек Количество зарегистрированных безработных в РСФСР-СССР, тыс. человек

1921 4918 420,0

1922 5859 641,0

1923 1049 630,0

1924 2190 1240

1925 1453 992,9

1926 801 1070

1927 1519 1310

1928 1982 1352

1929 1550 1616

Процесс развития безработицы в США в 1920-е гг. может быть охарактеризован как волнообразный. За это десятилетие наибольшее количество безработных было зарегистрировано в 1921 г. (4 млн 918 тыс.) и на рубеже 1929-1930 гг. - 4 млн 340 тыс. человек. В течение этого десятилетия также фиксировались периоды спада безработицы - 1923 и 1926 гг. Таким образом, американский рынок труда реагировал на колебания спроса и предложения на рабочую силу в условиях относительной стабилизации экономики страны в довольно прогнозируемых параметрах.

Ситуация с безработицей в СССР в годы НЭПа развивалась по неблагоприятному для властей сценарию. Рост заработной платы в промышленности на протяжении второй половины 1921-го - начала 1922 г. способствовал притоку рабочей силы на городской рынок труда. За короткий промежуток времени былой дефицит рабочей силы сменился ее избытком. Уже к августу 1921 г. количество вакантных рабочих мест вплотную приблизилось к числу ищущих работу. К концу осени 1921 г. и первым месяцам зимы 1922 г.

31 Historical statistics of the United States. Colonial times to 1970. Part 1. Bicentennial edition / Department of commerce. Bureau of the census. P. 185; ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 5. Д. 519. Л. 25; Ледяев Д. Безработица в СССР и борьба с ней (1917-1927 гг.) // Вопросы труда. 1927. № 10. С. 109; ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 1. Д. 169. Л. 113-114; Труд в СССР: Справочник 1926-1930 гг. М., 1930. С. 36.

началось неуклонное снижение потребности предприятий в дополнительных кадрах32.

По данным только 52 губернских городов, количество безработных в течение 1922 г. со 160 тыс. человек в начале года возросло до 641 тыс. человек к концу года33.

К началу 1923 г. в Советском Союзе без работы оказалось 625 тыс. человек, среди них 30% служащих, 19 - чернорабочих, 12% квалифицированных рабочих. На каждые 100 человек, оказавшихся без работы, в среднем приходилось только 29 рабочих мест. Период безработицы составлял около трех месяцев34.

XIII съезд РКП(б), состоявшийся 23-31 мая 1924 г., вынужден был констатировать: "В городе вместе с подъемом госпромышленности развивается безработица, особенно тяжко бьющая по рабочей молодежи"35.

На протяжении всей второй половины 1920-х гг. партийные и государственные органы в своих документах, анализируя социально-экономическое развитие страны, постоянно отмечают рост безработицы: на 1 апреля 1925 г. было зарегистрировано безработных 992,9 тыс. человек, на 1 апреля 1926 г. их было уже 1 182 500 человек. Таким образом, прирост количества безработных составил 19,1%36.

Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) (29 июля - 9 августа 1927 г.) вновь констатировал значительное число безработных, преимущественно среди неквалифицированных рабочих, совторг-служащих. При этом было обращено внимание на возникновение серьезных диспропорций на рынке труда: одновременный рост численности рабочих, занятых в государственном секторе, недостаток целого ряда категорий квалифицированных рабочих по отдельным отраслям промышленности и в то же время возраставшую резервную армию труда, не находившую себе применения в народном хозяйстве 37.

По сведениям НКТ СССР, в 1925-1926 гг. получили работу 1 млн 943 тыс. человек, в 1927-1928 гг. - 4 млн 841 тыс., т.е. за три года потребность советской экономики в рабочей силе возросла почти в 2,5 раза38.

32 ГА РФ. Ф. 382. Оп. 4. Д. 421. Л. 261; Ф. 5451. Оп. 6. Д. 308. Л. 54.

33 См.: Ледяев Д. Указ. соч. С. 109.

34 См.: Заславский И. Занятость и рынок труда при НЭПе // Социалистический труд. 1989. № 10. С. 89.

35 XIII съезд РКП(б). Москва, 23-31 мая 1924 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1970. Т. 3. С. 112.

36 XV конференция ВКП(б). Москва, 26 октября - 3 ноября 1926 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 3. С. 395.

37 Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б). Москва, 29 июля - 9 августа 1927 г. // Правда. 1927. 10, 11 авг.

38 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 15. Д. 39. Л. 51.

Тем не менее на 1 октября 1928 г. на учете бирж труда страны состояло впервые предлагавших труд 341,3 тыс. человек (24,8%), неквалифицированных рабочих 345,6 тыс. (21,5), служащих 228,6 тыс. (16,6), представителей индустриальной группы 209,2 тыс. (15,2), строителей 83,8 тыс. человек (6,1%)39.

Итак, на протяжении всего периода существования НЭПа безработица стала одной из серьезнейших проблем советского общества, порождая множество социальных страхов у советского обывателя. Безработица не только приносила материальные лишения, но и оказывала удручающее воздействие и на морально-психологическое состояние достаточно широких слоев населения. Можно предположить, что рост самоубийств находился в тесной зависимости от количества безработных. Так, например, в Москве число самоубийств в 1922 г. увеличилось по сравнению с 1921 г. на 24%. Неувереннее всего в новой экономической обстановке чувствовали себя мужчины, среди которых число самоубийств за этот же период времени увеличилось на 56%40.

При анализе динамики самоубийств в СССР обращает на себя внимание еще одна особенность. Своеобразный "толчок" к увеличению количества самоубийств был дан в 1924-1925 гг. Если в 1924 г. в СССР было зафиксировано 4681 самоубийство, что на 670 случаев оказалось больше, чем в 1923 г., то в 1925 г. прирост составил 1169 самоубийств по отношению к 1924 г. Безусловно, резкий рост самоубийств был спровоцирован снятием государством ограничений с продажи спиртных напитков крепостью свыше 40 градусов. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 28 августа 1925 г. была введена государственная монополия на изготовление и продажу водки. В продажу выпускались сорокаградусная водка, коньяки и ликеры крепостью до 60 градусов41.

Дальнейшие события показали, что кривая алкоголизации населения в СССР неуклонно ползла вверх. На протяжении 1920-х гг. население СССР вернулось к дореволюционным нормам потребления спиртного. На протяжении всего периода существования НЭПа в результате действия комплекса причин наблюдался постоянно прогрессирующий рост потребления спиртного. Так, если принять расход рабочей семьи на спиртные напитки в 1922 г. за 100%, то в 1923 г. он составил 166,7%, в 1924 г. - 466,7, в 1925 г. - 1222,3, в 1926 г. - 1344,5, а в 1927 г. - 1760,0%42.

39 Там же. Л. 58.

40 Ежемесячный статистический бюллетень по г. Москве и Московской губернии. М., 1921-1922. С. 5-6, 12.

41 Положение о производстве спирта и спиртных напитков и торговле ими. 28 августа 1925 г. // СЗ СССР. 1925. Отд. 1. № 57. С. 795-797.

42 Бюджеты рабочих и служащих. М., 1929. Вып. 1. С. 28.

"Окончился пятилетний отдых работниц, когда они видели своего мужа вполне сознательным. Теперь опять начинается кошмар в семье. Опять началось пьянство", - писала в редакцию "Петроградской правды" группа работниц Московско-Нарвского района43.

Свидетельством серьезной алкоголизации населения в 1920-е гг. являются данные наркологических диспансеров. После снятия ограничений со свободной продажи водки кривая больных алкоголизмом резко поползла вверх. Так, по данным Наркомздрава РСФСР, абсолютное число лечившихся в больницах республики алкоголиков-мужчин увеличилось с 549 в 1922 г. до 9 с лишним тысяч в 1927 г., женщин - более чем в 6 раз. Если в 1924 г. в московские наркодиспансеры обратилось 2124 больных, то в 1928 г. таковых оказалось уже 16 836 человек44. Стремительная алкоголизация населения в СССР с середины 1920-х гг. способствовала активизации суицидальной активности в стране.

Последствия введения и действия "сухого закона" в США (1920- 1933) показали положительную динамику по таким показателям, как снижение уровня преступности, психических заболеваний, смертности от заболеваний, непосредственно связанных с алкоголизмом. Однако эффект от запрета производства спиртных напитков оказался недолговременным. Несмотря на то что начиная с 1920 г. началось значительное снижение потребления алкоголя на душу населения в стране, уже в 1922 г. начинается рост потребления спиртных напитков, а с 1923 г. страна вернется к потреблению алкоголя на уровне "мокрого" 1918 г.45

Однако суицидальная активность американцев не претерпела серьезных изменений ни в сторону резкого роста, ни в сторону значительного снижения. Американское общество в 1920-е гг. столкнулось с тотальным запретом производства алкоголя, в то время как в СССР правящая элита с начала 1920-х гг. начинает постепенно ослаблять свою крайне жесткую позицию в отношении спиртных напитков. Если в США ограничение внутреннего потребления легального алкоголя сокращается, хотя и будет в определенной мере компенсировано нелегальным спиртом, то в СССР наблюдается постоянный рост объемов потребления как государственного алкоголя, так и продукции домашней выгонки - самогона. Если в США динамика потребления алкоголя слабо коррелировала с численностью законченных суицидов, то в нэповской России такая связь была вполне очевидна.

43 Петроградская правда. 1922. 22 сент.

44 См.: Шоломович А.С. Отчет о диспансерной борьбе с наркотизмом в Москве // Вопросы наркологии. 1926. Вып. 1. С. 71-86.

45 Warburton C. The economic results of prohibition. N.Y., 1932. Р. 23-26, 72.

Знаменитый российский психиатр В. Бехтерев в статье "О причинах самоубийств и возможной борьбе с ними", вышедшей в Санкт-Петербурге в 1912 г., выделил следующие условия, способствующие самоубийствам: быстрое изменение привычных условий жизни в худшую сторону; большая миграция населения из сельской местности в города; алкоголизм; разочарование в обществе; доступность орудий суицида; наследственность; душевная болезнь; потери близких; острые противоречия во взглядах и потребностях в семье между супругами, старшими и младшими членами семьи46.

Эти причины роста самоубийств в полной мере можно отнести и к американской действительности 1920-х гг.

Итак, обобщим сказанное выше.

Стремительная ломка традиционного патриархального уклада жизни, осуществлявшаяся в России с начала XX столетия, значительный рост маргинализированных слоев прежде всего среди городского населения привели к увеличению числа самоубийств. Они выступали крайней формой решения жизненных проблем, среди которых определенную роль сыграли неудовлетворенность имущественным положением и собственным социальным статусом, личностная неспособность найти свое место в быстро меняющейся общественной среде.

Общим и для США и для СССР явилось преобладание числа самоубийств в городах над числом самоубийств в сельской местности. Еще одной схожей чертой в обеих странах явилось преобладание числа добровольно ушедших из жизни мужчин над числом добровольно ушедших из жизни женщин.

Еще одним социально-экономическим фактором, способствовавшим активизации суицидальной активности населения в рассмотренных странах, являлась безработица. Безработица и связанные с ней материальная нужда, бытовая неустроенность, неуверенность в завтрашнем дне, неприятие окружающей действительности, разительно отличавшейся от насильственно насаждаемой "уравнительной бедности" времен "военного коммунизма", способствовали резкому всплеску самоубийств в Советском Союзе.

Соединенные Штаты после 1923 г. демонстрировали устойчивый экономический рост, который не был равномерным абсолютно во всех отраслях экономики (к тому же при фактическом невмешательстве государства в нее). Это вызывало эпизодические вспышки безработицы и на протяжении периода экономического процветания. В целом безработица для Америки стала уже институциональным фактором.

46 См.: Бехтерев В. О причинах самоубийств и возможной борьбе с ними // Вестник знаний. 1912. № 2, 3.

Что касается США, то на протяжении 1920-х гг. национальная статистика фиксировала относительную стабильность в том, что касается самоубийств, без резких рывков. При этом нужно брать во внимание, что если в США уровень самоубийств в 1920-е гг. был практически таким же, как 20 и 10 лет назад, то число самоубийств в СССР периода НЭПа значительно выросло по сравнению с дореволюционным периодом. Очевидно, что подобные выводы были неприемлемы для большевистского режима. Здесь следует акцентировать внимание на большом количестве самоубийств среди низовых партийных работников, которые в середине 1920-х гг. в отдельных партийных организациях стали чуть ли не эпидемией. Безусловно, это не было случайным явлением. Рядовые партийцы в условиях серьезных и все более углубляющихся противоречий НЭПа оказались практически один на один с собственными социально-экономическими проблемами, необходимостью выживания. Многие простые коммунисты оказались неспособны преодолеть острый внутренний морально-психологический кризис и смириться с окружающей действительностью.

Эти обстоятельства сыграли свою роль в изменении реакции партийно-государственной элиты СССР на самоубийства. Если в начале 1920-х гг. правящая партия вполне терпимо относилась к самому факту суицида, то уже начиная с середины 1920-х гг. политическое руководство страны стало решительно осуждать добровольный уход из жизни. Более того, самоубийцы стали причисляться к "идейно чуждым элементам", "врагам революции" со всеми вытекающими из этого последствиями для родных и близких суицидента.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бехтерев В. О причинах самоубийств и возможной борьбе с ними // Вестник знаний. 1912. № 2, 3.

Брин И.Д. Государственный капитализм в СССР в переходный период от капитализма социализму. Иркутск, 1959.

Бруханский Н.П. Самоубийцы. Л., 1927.

Бюджеты рабочих и служащих. М., 1929. Вып. 1.

Власть Советов. 1918. № 10.

Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 382. Оп. 4. Д. 421. Л. 261; Ф. 1235. Оп. 56. Д. 22. Л. 487; Ф. 5451. Оп. 5. Д. 519. Л. 25; Оп. 6. Д. 308. Л. 54; Ф. 5515. Оп. 1. Д. 169. Л. 113-114; Оп. 15. Д. 39. Л. 51.

Ежемесячный статистический бюллетень по г. Москве и Московской губернии. М., 1921-1922.

Заславский И. Занятость и рынок труда при НЭПе // Социалистический труд. 1989. № 10.

Кондурушкин И.С. Частный капитал перед советским судом. М.; Л., 1927.

Крон Ц.М. Частная торговля в СССР. М., 1926.

Ларин Ю. Частный капитал в СССР. М., 1924.

Лебина Н.Б. Теневые стороны жизни советского города 20-30-х годов // Вопросы истории. 1994. № 2.

Ледяев Д. Безработица в СССР и борьба с ней (1917-1927 гг.) // Вопросы труда. 1927. № 10.

Ленин В.И. О свободной торговле хлебом // Полн. собр. соч. Т. 39.

Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б). Москва, 29 июля - 9 августа 1927 г. // Правда. 1927. 10, 11 авг.

Петроградская правда. 1922. 22 сент.

Положение о производстве спирта и спиртных напитков и торговле ими. 28 августа 1925 г. // СЗ СССР. 1925. Отд. 1. № 57.

XV конференция ВКП(б). Москва, 26 октября - 3 ноября 1926 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1970. Т. 3.

Романов М. Аренда национализированной промышленности // Экономическое обозрение. 1923.

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 67. Д. 193. Л. 71; Оп. 85. Д. 169. Л. 140-141; Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 188.

Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 1562. Оп. 1. Д. 261. Л. 5, 11, 28.

Самоубийства в СССР. 1922-1925 // Труды ЦСУ СССР. Отдел моральной статистики. М., 1927.

Самоубийства в СССР в 1925 и 1926 гг. / ЦСУ СССР. Сектор социальной статистики. М., 1929.

Тарновский Е. Сведения о самоубийствах в Западной Европе и в РСФСР за последнее десятилетие // Проблемы преступности. М.; Л., 1926. Вып. 1.

XIII съезд РКП(б). Москва, 23-31 мая 1924 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1970. Т. 3.

Труд в СССР. Справочник 1926-1930 гг. М., 1930.

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИСПД СПб). Ф. 16. Оп. 5. Д. 5911-5916.

Шоломович А.С. Отчет о диспансерной борьбе с наркотизмом в Москве // Вопросы наркологии. М., 1926. Вып. 1.

Эстрин А.Я. Развитие советской уголовной политики. М., 1933.

Archer D., Gartner R. Violence and crime in cross-national perspective. New Haven, 1984-1987.

Blakely T.A., Collings S.C.D., Atkinson J. Unemployment and suicide. Evidence for a causal association? // Epidemiol Community Health. 2003. N 57.

Historical statistics of the United States. Colonial times to 1970. Part 1. Bicentennial edition / Department of commerce. Bureau of the census. Washington, 1975.

Jones S., Forster D., Hassanyeh F. The role of unemployment in parasuicide // Psychol. Med. 1991. N 21.

Mortality statistics. 1923. Twenty-fourth Annual Report / Department of commerce. Bureau of the census. Washington, 1926.

Seatrains A., Joyce P., Molder R. Unemployment and serious suicide attempts // Psychol. Med. 1998. N 28.

Statistical abstract of the United States. 1922. Forty-fifth number / U.S. Department of commerce. Bureau of foreign and domestic commerce. Washington, 1923.

Statistical abstract of the United States. 1930. Fifty-second number / U.S. Department of commerce. Bureau of foreign and domestic commerce. Washington, 1930.

Warburton C. The economic results of prohibition. N.Y, 1932.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему самоубийства в ссср и сша в 1920-е гг. : особенности национальных трагедий текст научной работы по истории и археологии из научного журнала вестник московского университета. серия 18. социология и политология. самоубийство

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
преступность

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
социальные риски

# data[].attributes.attachment_link.title
Самоубийства в СССР и США в 1920-е гг. : особенности национальных трагедий

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье рассматриваются причины, динамика самоубийств среди населения СССР и США в 1920-е гг. Выявляется взаимосвязь между такими социальными факторами, как преступность, безработица, употребление алкоголя и уровень суицидальной активности в этих странах. Содержатся выводы об особенностях самоубийств в СССР и США в данный исторический период их развития.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Общество: политика, экономика, право. 2021. № 8. С. 66-70. Society: Politics, Economics, Law. 2021. No. 8. P. 66-70.

Научная статья УДК 347.121.1

https://doi.org/10.24158/pep.2021.8.11

Суицид как деструкция современного общества Юлия Владимировна Бурова1, Лиана Фяритовна Айзятова2

12Средне-Волжский институт (филиал) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), Саранск, Россия [email protected], https://orcid.org/0000-0003-4797-4518 [email protected], https://orcid.org/0000-0002-6442-0456

Аннотация. В статье рассматривается одна из ключевых проблем сегодняшнего общества: деструктивная сущность феномена суицида. Самоубийством является саморазрушительное действие, деструктивный потенциал которого способствует самовырождению нации в условиях современной России. Личностные факторы определяют причины данного поступка, когда психические процессы, возникающие в сознании самоубийцы, делают сложившуюся жизненную ситуацию безвыходной. Следствием этой ситуации становится причинение смерти самому себе. В обозначенном аспекте крайне важно рассмотреть проблему с точки зрения уголовного права во взаимосвязи с криминологией. Такой подход обусловлен тем, что самоубийство представляет собой особо опасное действие в связи с возрастающей статистической тенденцией и воспроизводством подобного действия среди молодежи. Рассматриваемое поведение ставит под угрозу национальную безопасность государства.

Ключевые слова: самоубийство, суицид, молодежь, доведение до самоубийства, преступление, жизнь, право на жизнь, смерть

Для цитирования: Бурова Ю.В., Айзятова Л.Ф. Суицид как деструкция современного общества // Общество: политика, экономика, право. 2021. № 8. С. 66-70. https://doi.org/10.24158/pep.2021.8.11.

Original article

Suicide as a destruction of modern society Yulia V. Burova1, Liana F. Aizyatova2

12Middle Volga Institute (branch) of the All-Russian State University of Justice (RPA of the Russian Ministry of Justice), Saransk, Russia [email protected], https://orcid.org/0000-0003-4797-4518 [email protected], https://orcid.org/0000-0002-6442-0456

Abstract. The paper examines one of the key problems of modern society: the destructive nature of the suicide phenomenon. Suicide is a self-destructive action, the destructive potential of which contributes to the nation's self-degenerescence in the conditions of modern Russia. Personal factors determine the reasons for this act, once mental processes arising in the mind of the self-murderer make the prevailing circumstances hopeless. The consequence of this situation is self-inflicted death. In this aspect, it is extremely important to consider a similar problem from the point of view of criminal law in conjunction with criminology. This approach is due to the fact that suicide is a particularly dangerous act due to the increasing statistical trend towards the reproduction of such acts among young people. The behaviour in question jeopardises the national security of the state.

Keywords: self-destruction, suicide, youth, incitement to suicide, crime, life, right to life, death

For citation: Burova Yu.V., Aizyatova L.F. Suicide as a destruction of modern society // Society: Politics, Economics, Law. 2021. No. 8. P. 66-70. (In Russ.). https://doi.org/10.24158/pep.2021.8.11.

Термины "самоубийство" и "суицид" имеют одну смысловую природу. Суицид становится результатом психического заболевания, характерного для людей, которые имеют явные расстройства психики и склонны к депрессивному состоянию. Суицид всегда обусловлен целью доведения самого себя до смерти, при этом субъекту суицидального действия в большей степени свойственно состояние сильного душевного волнения [1].

Под суицидом обычно понимают поступок, который совершается добровольно, самостоятельно, осознанно и предполагает саморазрушительное действие, нацеленное на лишение себя жизни [2]. Всемирной организацией здравоохранения суицид определяется как результат сознательного акта, совершенного лицом, осознающим или ожидающим летальный исход. Таким образом, изначально суицидальное поведение не предполагает случаи, когда опасность для жизни не связана с осознанием собственной смерти. Косвенным признаком самоубийства становится сознательное лишение себя жизни при том, что человек при абсолютном осознании совершаемых действий идет на этот поступок [3].

По нашему мнению, самоубийством может считаться любой случай наступления смерти, являющийся результатом сознательного поведения потерпевшего, отдающего себе отчет в своих поступках и осознающего возможные последствия такого поведения. Кроме того, необходимо отметить, что самоубийца выступает жертвой обстоятельств, в силу которых воспринимает сложившуюся жизненную ситуацию как безвыходную.

Рассматривая правовую характеристику самоубийства через призму охраны права на жизнь, нельзя не упомянуть, что это право позволяет человеку распоряжаться своей жизнью по собственной воле, при этом определяющим становится добровольное принятие решения о смерти. Право на жизнь с юридической точки зрения закрепляет право на суицид [4]. В данном аспекте он становится допустимым. Именно поэтому исследователи говорят о необходимости нормативного закрепления понятия самоубийства и права на него [5]. Г.Б. Романовский отмечает, что право на жизнь не порождает право на смерть, это нашло неоднократное подтверждение, в том числе в решениях Европейского суда по правам человека, так как в противном случае возможна ситуация, когда государство было бы обязано обеспечить реализацию этого права, что противоречило бы основополагающим началам отечественного и международного права в области защиты прав человека [6, с. 27]. Иначе говоря, право на жизнь предполагает право человека распорядиться самому своей жизнью по собственному усмотрению в законодательных пределах, что не предусматривает права на смерть и обязанности государства по обеспечению его реализации.

В настоящее время в Российской Федерации суицид сам по себе преступлением не считается, если он не стал результатом воздействия на потерпевшего извне. Самоубийство как явление в первую очередь относится к сфере нравственности и, как правило, осуждается [7]. Оно выступает отрицательным феноменом общества, порождаемым социальными противоречиями. При этом суицид как явление исторически присущ каждому социуму [8, с. 540].

В разные периоды в разных странах отношение к самоубийству было различным. В Древнем Риме в качестве добровольного средства ухода из жизни аристократы нередко избирали перерезание лучевой артерии на запястье в горячей ванне. В феодальной Японии ритуальное самоубийство (харакири) считалось привилегией лиц, относящихся к самураям. В то же время на Руси суицид никогда не считался признаком доблести, если не был связан с защитой Отечества, семьи или государственной тайны. В то же время притчей во языцех стала русская рулетка, когда самоубийство осуществлялось по воле случая, а участие в этом процессе считалось признаком особой смелости и доблести.

Исследователи отмечают возможность деления самоубийств на две группы: индивидуальные и ритуальные. Первые предполагают, что человек понимает невозможность дальнейшего существования при определенных жизненных обстоятельствах, которые полностью противоречат принципам, идеалам и убеждениям субъекта действия. В свою очередь, ритуальным становится самоубийство, когда общество регламентирует возможность суицида человека, не имеющего права на дальнейшую жизнь. Способ и отношение индивида к подобному поступку определяются социумом. Э. Дюркгейм выделял предписываемое убийство в интересах древних обществ. Средневековые кодексы чести оговаривают возможность ухода из жизни во имя коллективистских ценностей - коллективные религиозные самоубийства. Сюда следует отнести и суицидальный протест евреев против крещения, и отстаивание свободы вероисповедания протестантами [9, с. 22-23].

Э. Дюркгейм описывает факторы, которые формируют число мировых самоубийств. К таковым относятся психопатические состояния, расовые и наследственные особенности, климат, механизмы подражания, но основными выступают социальные факторы [10, с. 20].

Существует и разделение по социальным группам. Так, современные авторы дают классификацию суицидов в Вооруженных силах РФ, основываясь на способе их совершения. Они выделяют самоубийства через повешение (64,4 %); с применением колюще-режущих предметов (12,6); с помощью огнестрельного оружия (21,0); с помощью медицинских препаратов или иных сильнодействующих препаратов (отравление) (1,1); в результате падения с высотного здания (0,2); путем введения инородных предметов (0,1); иные способы - обморожение, голодание и др. (0,1 %) [11]. Армейские суициды имеют специфику и в соответствии со следующими факторами, влияющими на формирование мотивации военнослужащих к самоубийству.

1. Возрастной фактор, когда призывной возраст становится периодом психической неустойчивости для юношей. Он характеризуется сильными внутренними переживаниями, в результате которых происходит осмысление жизненных ценностей, формируются собственная позиция в обществе, профессиональные устремления и стереотипы взаимоотношений с окружающими.

2. Фактор чрезмерной эмоциональной привязанности, который связан с детско-родитель-скими отношениями, когда резкая смена жизненных стереотипов при вхождении в воинский коллектив предполагает разрыв эмоциональных связей с матерью, что обусловливает дезадаптацию.

3. Фактор опосредованности механизмов саморегуляции: длительное пребывание в воинском коллективе с жесткой внешней регламентированностью образа жизни (распорядком дня) с необходимостью подчинения внутренних переживаний условиям объективной реальности требует зрелости эмоционально-волевой сферы.

4. Фактор некомпетентности, проявляющийся при взаимодействии в негативной групповой динамике. Официальная и неофициальная иерархия предполагает выстраивание отношений в рамках кризиса идентичности суицидента.

5. Фактор включенности в групподинамические процессы, когда патологизация внутренней ситуации затянувшегося и незавершенного кризиса идентичности предполагает решение проблемы самоопределения в социуме [12].

Также существует специфика самоубийств несовершеннолетних. Например, ученые выделяют такие детерминанты подростковых суицидов, как отсутствие оптимальных условий жизни, проблемные отношения со сверстниками, дефицит взаимопонимания с взрослыми, жестокость родителей. При этом возможен и другой аспект: стремление к суициду в обеспеченной семье [13]. Подростки не имеют сформированного мировоззрения и не всегда могут контролировать собственное поведение. В связи с этим формируется реакция "я - хороший в плохом мире" либо "я - плохой в хорошем мире", во многом обусловливающая суицидальные намерения.

Непосредственными причинами самоубийства являются психические процессы в сознании потенциального самоубийцы, в силу которых жизненная ситуация воспринимается как безысходная и единственным выходом из нее видится причинение смерти самому себе. Данные процессы могут быть вызваны сильным потрясением, несчастным случаем, потерей близкого человека, тяжелым материальным положением и т. д. При этом среди ученых до сих пор нет единого понимания природы суицида и его причин.

Отдельно следует отметить, что одной из причин самоубийства безотносительно возраста и социальной группы, к которой принадлежит индивид, является доведение до самоубийства. При этом следует учитывать, что Уголовный кодекс РФ не содержит дефиниции самоубийства. Нет законодательного определения и в других нормативных актах Российской Федерации, поэтому уголовно-правовая практика использует понятие самоубийства, выработанное в медицине и психологии.

Самоубийство является определенного рода агрессией лица по отношению к самому себе и предполагает самостоятельное и добровольное лишение себя жизни [14, с. 99]. Это собственноручное осознанное лишение себя жизни, реализованное с осознанием причин или без их осознания. При самостоятельном принятии решения о суициде, когда нет никакого неправомерного внешнего вмешательства, нельзя считать данные действия преступными, потому что они совершены добровольно в связи с неспособностью справиться со своим психологическим и эмоциональным состоянием, обусловленным тяжелой жизненной ситуацией.

Исключение составляют случаи воздействия на индивида другими лицами, когда субъект суицидального поведения решается уйти из жизни от безвыходности жизненной ситуации, которая складывается по вине другого человека. При этом возможно говорить об уголовно-правовом регулировании [15, с. 6]. Самоубийством здесь можно считать результат самостоятельного действия потерпевшего, которое совершено без осознания возможности собственной смерти [16].

По мнению исследователей, в настоящее время в Российской Федерации число совершенных самоубийств позволяет говорить об угрозе национальной безопасности. При этом статистические показатели подобного девиантного поведения не всегда дают объективную картину, построенную с учетом правильных данных.

Подчеркивается, что в Российской Федерации за последние десятилетия суицид главным образом обусловлен социальными факторами. Распространение подобного явления связывается с популяризацией в социальных сетях групп смерти, соединяющих городской квест и реа-лити-шоу, а также агрессивных компьютерных игр и других продуктов массовой культуры.

В публикациях приводятся данные, согласно которым количество регистрируемых Следственным комитетом Российской Федерации сообщений о суицидах несовершеннолетних стабильно высоко. При этом число подростков, погибших в результате самоубийств, в 2014 году составило 737, в 2015-м - 685, 2016-м - 720, 2017-м - 692, 2018 г. - 788 [17].

В настоящее время в РФ суицид продолжает оставаться одной из социальных проблем: в 2017 г. в РФ лишили себя жизни 20 278 человек; при этом уровень самоубийств приблизительно равен 13,8 человека на 100 тысяч; в 2016 г. количество самоубийств составляло 23 119, а индекс самоубийств на 100 тысяч достиг 15,8. По оценкам исследователей, несмотря на наметившуюся в последние годы тенденцию снижения числа случаев суицида в Российской Федерации, в целом их уровень остается высоким, что обусловлено в первую очередь социально-экономическими факторами [18, с. 27-28].

В настоящее время по числу самоубийств на 100 тысяч человек РФ находится на 18-м месте в мире. Количество суицидов среди мужчин выводит страну на первые позиции. Согласно официальной статистике, ежегодно убивают себя 16 подростков из каждых 100 тысяч, при этом суицид занимает 3-е место среди причин детской смертности в России [19, с. 52-53].

Исходя из этого, можно сделать вывод, что самоубийства были и остаются весомой проблемой современного общества, угрозой национальной безопасности государства, борьба с которой в числе прочего должна осуществляться и уголовно-правовыми средствами в предусмотренных законом случаях. Повторимся, что самоубийством может считаться любой случай наступления смерти, если он является результатом сознательного поведения потерпевшего, отдающего отчет в своих поступках и осознающего возможные последствия подобного поведения. Самоубийство (покушение на самоубийство), совершенное без воздействия на потерпевшего со стороны других лиц, влечет отсутствие состава преступления в действиях как самоубийцы, так и других лиц. Непосредственными причинами суицида служат психические процессы в сознании самоубийцы, в силу которых ту или иную жизненную ситуацию он воспринимает как безвыходную. При этом суицид не является нормой общества и не может быть рассмотрен в аспекте необходимого права.

Список источников:

1. Красковский Я.Э., Яшин Н.А. К вопросу о криминологической обусловленности уголовной ответственности за преступления, связанные с суицидом // Современное право. 2019. № 6. С. 126-129. https://doi.org/10.25799/NI.2019.30.54.004.

2. Трунов Д.Г. Определение суицида: поиск критериев // Суицидология. 2016. Т. 7, № 1 (22). С. 64-67.

3. Шарапов Р.Д. Квалификация преступлений, связанных с вовлечением в самоубийство и иное опасное для жизни поведение // Уголовное право. 2017. № 6. С. 78-83.

4. Дмитриев Ю.А., Шпенева Е.В. Право человека в Российской Федерации на осуществление эвтаназии // Государство и право. 2000. № 11. С. 52-59.

5. Ковалев М.И. Право на жизнь и право на смерть // Там же. 1992. № 7. С. 68-75.

6. Романовский Г.Б. О праве на самоубийство // Гражданин и право. 2016. № 8. С. 19-30.

7. Страмилова Т.П., Русских Ю.В. Нравственные аспекты самоубийства с позиции уголовного права // Российский следователь. 2018. № 12. С. 57-59.

8. Социология молодежи : учебное пособие для вузов / Ю.Г. Волков и др. Ростов н/Д., 2001. 576 с.

9. Романовский Г.Б. Указ. соч. С. 22-23.

10. Бутенко А.Ф., Серогодская Е.С. К вопросу о криминологической обусловленности уголовной ответственности за преступления, связанные с суицидом // Юридический факт. 2020. № 83. С. 19-22.

11. Чабан С.И. Определение понятий и классификация военнослужащих, совершивших попытки суицида // Гражданин и право. 2006. № 8. С. 80-89.

12. Бочаров В.В., Смирнов В.П., Смирнова Т.Г. Психолого-правовые аспекты судебной экспертизы по факту суицида военнослужащих // Право в Вооруженных силах - Военно-правовое обозрение. 2015. № 8 (218). С. 114-119.

13. Уголовно-правовые проблемы ответственности несовершеннолетних : монография / Ф.А. Вестов, Е.О. Глухова, Л.С. Резник и др. ; под ред. Н.Т. Разгельдеева. М., 2019. 324 с.

14. Блейхер В.М., Крук И.В. Толковый словарь психиатрических терминов. В 2 т. Ростов н/Д., 1996. Т. 2. 445 с.

15. Лоба В.Е. Самоубийство сквозь призму уголовного законодательства: историко-правовой аспект // История государства и права. 2012. № 24. С. 5-9.

16. Шарапов Р.Д. Указ. соч.

17. Кирюхин В.В. О формировании административно-правовых мер, направленных на противодействие деятельности в сети Интернет, побуждающей несовершеннолетних к суицидальному поведению // Административное право и процесс. 2020. № 6. С. 53-56. https://doi.org/10.18572/2071-1166-2020-6-53-56.

18. Хатуев В.Б. Доведение до самоубийства или до покушения на самоубийство: становление, состояние и проблемы уголовно-правовой регламентации в российском уголовном законодательстве // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 9. С. 27-40. https://doi.org/10.17803/1994-1471.2019.106.9.027-040.

19. Агамиров К.В. Теоретические, организационно-институциональные и нормативно-правовые аспекты предупреждения суицидального поведения несовершеннолетних // Российская юстиция. 2019. № 8. С. 52-55.

Информация об авторах Ю.В. Бурова - кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин, Средне-Волжский институт (филиал) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), Саранск, Россия. https://www.elibrary.ru/author_items.asp?authorid=282737.

Л.Ф. Айзятова - кандидат философских наук, доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистки, Средне-Волжский институт (филиал) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), Саранск, Россия. https://www.elibrary.ru/author_items.asp?authorid=639464.

Information about the authors Yu.V. Burova - Ph.D. in History, Associate Professor, Department of Humanities and SocioEconomic Disciplines, Middle Volga Institute (branch) of the All-Russian State University of Justice (RPA of the Russian Ministry of Justice), Saransk, Russia.

https://www.elibrary.ru/author_items.asp?authorid=282737.

L.F. Aizyatova - PhD, Associate Professor, Department of the Criminal Procedural Law and Criminalistics, Middle Volga Institute (branch) of the All-Russian State University of Justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia), Saransk, Russia.

https://www.elibrary.ru/author_items.asp?authorid=639464.

Статья поступила в редакцию / The article was submitted 08.06.2021; Одобрена после рецензирования / Approved after reviewing 30.07.2021; Принята к публикации / Accepted for publication 19.08.2021.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему суицид как деструкция современного общества текст научной работы по праву из научного журнала общество: политика

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
право. самоубийство

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
доведение до самоубийства

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
преступление

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
право на жизнь

# data[].attributes.attachment_link.title
СУИЦИД КАК ДЕСТРУКЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье рассматривается одна из ключевых проблем сегодняшнего общества: деструктивная сущность феномена суицида. Самоубийством является саморазрушительное действие, деструктивный потенциал которого способствует самовырождению нации в условиях современной России. Личностные факторы определяют причины данного поступка, когда психические процессы, возникающие в сознании самоубийцы, делают сложившуюся жизненную ситуацию безвыходной. Следствием этой ситуации становится причинение смерти самому себе.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Цели исследования:
	1.	Анализ факторов – выявить основные социальные, экономические, психологические и культурные причины подростковых суицидов в Казахстане.
	2.	Оценка статистики – изучить динамику и тенденции роста/снижения случаев среди молодежи.
	3.	Роль общества и семьи – исследовать влияние семьи, школы, социальных сетей и окружающей среды на подростковое поведение.
	4.	Профилактические меры – изучить существующие программы и предложить эффективные способы предотвращения подросткового суицида.
	5.	Рекомендации – разработать предложения для государственных и общественных организаций по снижению уровня суицида среди молодежи.

# data[].attributes.headline
новости про суицид в Кз

# data[].attributes.subject
новости про суицид в Кз

# data[].attributes.attachment_link.title
Проблема суицида в Казахстане

# data[].attributes.headline
Список литературы 

# data[].attributes.subject
Список литературы 