# data[].attributes.headline
The Adventures of Priscilla, Queen of the Desert (1994)

# data[].attributes.subject
The Adventures of Priscilla, Queen of the Desert (1994)

# data[].attributes.attachment_link.title
The Adventures of Priscilla, Queen of the Desert (1994) - I Will Survive Scene (4/8) | Movieclips

# data[].attributes.attachment_link.title
cillian murphy as kitty | breakfast on pluto | "you sexy thing" by zella day

# data[].attributes.headline
Ma Vie En Rose (My Life In Pink) Trailer 1997Director: Alain Berliner

# data[].attributes.subject
Ma Vie En Rose (My Life In Pink) Trailer 1997Director: Alain Berliner

# data[].attributes.attachment_link.title
Ma Vie En Rose (My Life In Pink) Trailer 1997

# data[].attributes.attachment_link.description
Ma Vie En Rose (My Life In Pink) Trailer 1997 Director: Alain Berliner Starring: Jean-Philippe Ecoffey, Michele Laroque, Helene Vincent, Georges Du Fresne, , Official Content From Sony Pictures Home Entertainment French with English subtitles. A little boy shocks his family and community when he announces that he would rather be a girl.

# data[].attributes.headline
Проект "Бок о Бок" представляет квир-кино Африки, рассказывая о шести наиболее ярких африканских фильмах 2010-х годов

# data[].attributes.subject
Проект "Бок о Бок" представляет квир-кино Африки, рассказывая о шести наиболее ярких африканских фильмах 2010-х годов

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гомосексуальный

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гомосексуализм

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
транссексуал

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
трансгендерность

# data[].attributes.attachment_link.title
Квир-кино Черной Африки: начало бунта

# data[].attributes.attachment_link.description
"Бок о Бок" представляет квир-кино Африки, рассказывая о шести наиболее ярких африканских фильмах 2010-х годов. ...Интересно следить за тем, как в самой бедной, раздираемой проблемами и последствиями империализма и мракобесия части земли возникает свободное, рушащее оковы новое искусство.

# data[].attributes.headline
Участники новой диск

# data[].attributes.body
Участники новой дискуссии цикла «Новая этика, стигма и неравенство» обсудят феномен репрезентации в современных культурных и социальных процессах. Может ли репрезентация обеднять и искажать представление о разных социальных группах или человеке или же, наоборот, скрывать лакуны и выставлять кого-либо в выгодном свете? Какие есть механизмы стереотипизации?

# data[].attributes.attachment_link.title
Дискуссия «Образ другого и репрезентация»

# data[].attributes.attachment_link.title
Феминистское искусство

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Видеоарт часто оказывается проблемой для торопливых посетителей музеев: почти всегда нужно сидеть на неудобных банкетках или вообще стоять, а попасть к началу длинного ролика почти невозможно. В интернете посмотреть такие работы тоже непросто: правообладатели (а состоявшиеся художники чаще всего заключают договор с галереями) просто не разрешают выкладывать полные видео в сеть. Но всегда есть исключения. T&P предлагают начать знакомство с видеоартом с известных работ, которые легко найти в сети и посмотреть дома.

В произведениях израильтянина Рои Розена фигуру самого художника часто заменяет выдуманный герой со своей собственной биографией - то еврейско-бельгийская художница, автор порноромана Жюстина Франк, то основатель художественного коллектива "Похороненные заживо" Максим Комар-Мышкин. Розен с юмором, за который в Голливуде давно бы изгнали из профессии, анализирует истоки современных политических проблем - например, ближневосточный кризис. Предлагаем посмотреть его работу "Hilarious" 2010 года - пародию на стендап-шоу с нелепыми шутками о еврейских и арабских врачах и десятиминутным анекдотом о событиях 11 сентября.

Видеоработы Мики Роттенберг чаще всего исследуют абсурдность современного производства и иронизируют над глобализацией. В странных мирах Роттенберг герои (обычно женщины) выдавливают сыр из своих волос, делают косметику из телесных выделений и проваливаются в сны друг друга. Используя магические образы, художница говорит о положении женщин на индустриальных предприятиях, особенно в странах глобального юга - сказочных и бедных одновременно. Это короткое видео отличается более простой структурой, чем обычно у Роттенберг, но обращается к тем же проблемам - гендерным нормам и странностям капитализма.

Канадец Джон Рафман - профессиональный интернет-серфер. Он исследует перверсии и неврозы белых воротничков, которые делятся своими желаниями на форумах и ищут странное порно в глубоких слоях интернета. Обнаруженное Рафман перемешивает с образами Средних веков и Ренессанса, эстетикой компьютерных игр и неловкой трехмерной графикой. Чтобы подготовиться к липким и текучим образам Рафмана, неплохо начать с клипа, который он снял для электронного музыканта Oneohtrix Point Never. "Sticky Drama" - история войны и любви подростков в американской провинции, полная фантазий о слизи и фэнтези.

Швейцарка Пипилотти Рист - одна из самых известных видеохудожниц рубежа XX-XXI веков. Она часто обращается к вопросам женского тела, сексуальности, быта, эмансипации и протеста. Главная героиня ее видео "Ever Is Over All" (впервые показанного на Венецианской биеннале 1997 года на двух экранах) - бунтарка, разбивающая стекла автомобилей молотом в виде соцветия тропического растения. Благодаря своей ограниченной, но яркой образности видео предлагает разные интерпретации - от гимна женскому освобождению до упадка индустриальной цивилизации из-за экологической катастрофы. Кстати, вирусный клип Бейонсе "Hold Up", который вышел в 2016 году, - почти ремейк на видео Рист.

Хито Штейерль - художница, писательница и преподавательница в Университете искусств Берлина. Ее тексты, видео и инсталляции, вероятно, одни из самых точных высказываний о мире тотальной слежки, криптовалют, прокси-войн, спам-рассылок и офшоров, в которых хранится современное искусство. Каждую работу Штейерль предваряет серьезное исследование, например путешествие в турецкую часть Курдистана, где в XIII веке описали механизмы, похожие на современных роботов; поиск по базам WikiLeaks для доказательств переговоров между известным архитектурным бюро OMA и режимом Асада в Сирии или поездка в американскую пустыню, как для видео "How Not to Be Seen". В нем в эстетике видеоблога предлагается точная и бесполезная инструкция о том, как скрыться в мире, где видимость стала тотальной, а саму планету постоянно фотографируют из космоса. Штейерль экспериментирует с масштабами, рассуждая о видимости на уровне человека, пикселя и космического тела.

Швейцарцы Фишли и Вайсс работают в паре с конца 1970-х и с тех пор успели стать чуть ли не самыми известными художниками своей страны. Они используют почти все медиумы современного искусства, но две их самые знаковые работы связаны с видео. Более ранняя, "The Way Things Go", сейчас доступна только в качестве видеодокументации - это запись цепной реакции между множеством случайных объектов, где действие каждого приводит к движению (и часто разрушению) другого. Здесь юмор циркового трюка взаимодействует с апокалиптичными сценами уничтожения, словно снятыми в мире после-людей. А видео 2001 года "Büsi (Kitty)" - просто съемка лакающей молоко кошки. Но гораздо важнее, что его показывали на Таймс-сквер в Нью-Йорке - одном из самых дорогих экранов в мире. Фишли и Вайсс создали разрыв в бесконечном мигании рекламных роликов, поставив вопросы о коммерциализации повседневности и неоднозначном положении искусства в экономике впечатлений.

Мону Хатум называют британской, ливанской и палестинской художницей. Когда в 1975 году она поехала в Лондон, на ее родине в Ливане началась гражданская война - художнице пришлось остаться в Великобритании. Ее работы часто связаны с темой разрыва с корнями, поиском новой идентичности и жизни в качестве Другого. Видео 1988 года "Measures of Distance" начинается с закадрового разговора художницы и ее матери на арабском. Художница обращается к образам из ислама и Корана, расшифровывая незнакомый зрителю алфавит, - в результате возникают и чувства, знакомые людям самых разных культур, и предупреждение о невозможности точного перевода.

Шотландец Дуглас Гордон - идеальный художник для объяснения понятия "искусство постпродукции", в котором произведения собираются из деталей более ранних предметов культуры (не обязательно буквально). Гордон замедлял "Психо" Хичкока, растянув его на 24 часа; расставлял экраны так, чтобы герой Де Ниро в "Таксисте" в своей пламенной речи обращался к самому себе, а также собирал записи со всех камер, которые снимали матч "Реала" и "Вильяреалла", чтобы все 90 минут игры в кадре был только Зинедин Зидан. В двухканальном видео "The End of Civilisation" один экран показывает опустевший холмистый пейзаж, другой - горящий рояль, из которого слышатся звуки лопающихся струн. Видео снималось на границе Англии и Шотландии, где когда-то стоял Адрианов вал, отделявший римский цивилизованный мир от варварского. Перемещая акценты между пространственным и временным значениями слова "конец", Гордон создает предостережение о судьбе человеческой культуры и мрачную оду желанной катастрофе.

Джон Меник не только художник, но и автор, который пишет о том, как кино меняет человеческое восприятие мира. "Starring Sigmund Freud" - видео 2012 года, в котором Меник смонтировал эпизоды из фильмов, где появляется Зигмунд Фрейд. Прямолинейная возможность сравнивать образы психоаналитика показывает, как восприятие и роль исторического персонажа меняются со временем.

Все видео Райана Трекартена сняты как будто в одном выдуманном мире, где то, что американские консерваторы описывают колкой фразой "the future that liberals want" ("будущее, которого хотят либералы"), не просто стало реальностью, но превратилось в сплошные необъяснимые аффекты. Трекартен использует эстетику квир-субкультур и треш-видео с YouTube, снимая фильмы, от которых почти невозможно оторваться не из-за захватывающего сюжета, а благодаря бессвязности происходящего, где нелепый монтаж балансирует на грани безумия и усмешки.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
современное искусство

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
современное искусство люди

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
видео искусство

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
музей современного искусства

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Сергей Бабкин

# data[].attributes.attachment_link.title
Кошмары dark web и сыр из волос: как познакомиться с видеоартом не выходя из дома

# data[].attributes.attachment_link.description
В произведениях израильтянина Рои Розена фигуру самого художника часто заменяет выдуманный герой со своей собственной биографией - то еврейско-бельгийская художница, автор порноромана Жюстина Франк, то основатель художественного коллектива "Похороненные заживо" Максим Комар-Мышкин. Розен с юмором, за который в Голливуде давно бы изгнали из профессии, анализирует истоки современных политических проблем - например, ближневосточный кризис.

# data[].attributes.headline
"Я раблю мастацтва на падставе сваёй ідэнтычнасці, і гэта мая зброя" - Ліліяна Піскорская

# data[].attributes.subject
"Я раблю мастацтва на падставе сваёй ідэнтычнасці, і гэта мая зброя" - Ліліяна Піскорская

# data[].attributes.body
На сустрэчы ў Мінску мастачка Ліліяна Піскорская расказала пра «Негетэранарматыўнае, лесбійскае і квір-мастацтва ў Польшчы». Мерапрыемства прайшло ў лютым у межах Лабараторыі фемінісцкага (і) квір-кіно MAKEOUT.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Саша Ігнатовіч

# data[].attributes.attachment_link.title
«Я раблю мастацтва на падставе сваёй ідэнтычнасці, і гэта мая зброя»

# data[].attributes.attachment_link.description
Ліліяна нарадзілася ў 1988-м і скончыла факультэт выяўленчага мастацтва ў Торуні ў 2013 годзе. Сёння яна — дактарантка факультэта выяўленчага мастацтва пад кіраўніцтвам Эльжбеты Яблонскай. Ліліяна вырасла на вёсцы, хрышчоная атэістка, веганка з этычных падставаў, негетэранарматыўная лесбійка. Яна

# data[].attributes.headline
Арт-активизм в России

# data[].attributes.subject
Арт-активизм в России

# data[].attributes.body
Кинофестиваль Бок о Бок

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Кинофестиваль Бок о Бок

# data[].attributes.attachment_link.title
Арт-активизм в России_18+

# data[].attributes.headline
«We’re here! We’re queer! Get used to it»

# data[].attributes.subject
«We’re here! We’re queer! Get used to it»

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
- Что означает квир-кино для вас? Это специфическая эстетика? Это кино, посвященное квир-сексуальности? Это кино, снятое для ЛГБТКИ-людей или снятое ими?

- Моя книга "Новое квир-кино" состоит из переработанных старых эссе вместе с новыми текстами - самым ранним из них уже больше 25 лет. Первое из эссе - "New Queer Cinema" - написано ещё в 1992 году. Это был пик эпидемии ВИЧ и конец репрессивного двенадцатилетнего правления республиканцев: Рейгана и Буша-старшего.

Тогда возникло новое гей-движение "Queer Nation", которое использовало слово "квир" - это 1991 и начало 1992 года. Оно захватывало слово "квир" у гомофобов [слово "квир" - "странный", "причудливый", было в ту эпоху аналогом русского "педик". - Прим. ред.]. И это было очень важно!

Тогда же возникла и академическая квир-теория, по которой начали проходить конференции. Это было восхитительное время, которое приводило в мейнстрим новые понятия и объясняло, что они значат.

Это было время новых политических стратегий. Распространилось мнение, что для обычного политического процесса больше нет возможностей, потому что люди постоянно умирают от СПИДа в огромных количествах. Всё время проходили демонстрации и захваты учреждений, выдвигались радикальные требования. Больше не нужно было быть вежливыми.

Предыдущий период гей-лесби активизма был связан со стратегическими действиями: нужно было быть вежливыми и настаивать на гражданских правах. Новое время было совершенно иным - люди выдвигали требования и отказывались подчиняться правилам. И это было очень успешно - по крайней мере, на короткое время.

Лозунг "Мы здесь! Мы педики! Живите с этим!" ("We're here! We're queer! Get used to it") стал главным слоганом эпохи; его скандировали на демонстрациях.

Люди приходили на собрания и говорили "Какого чёрта вы тут заседаете, пока я умираю!".

Всё это взорвало статус-кво; геи и лесбиянки получили своё место в обществе.

Фильмы, которые вышли из этого движения, были принципиально иными, чем раньше. Их снимали на дешёвое оборудование - видеокамеры, которые были тогда изобретены и в конце 1980-х - начале 1990-х становились всё лучше и лучше. Они выдержаны в грубой DIY-эстетике и неполиткорректны.

Их целью было говорить прямо со своим сообществом. До этого геи и лесбиянки общались скорее со всем обществом, как бы говоря ему: "Эй! Вы должны обращаться с нами иначе". Эти фильмы были о поддержке сообщества, находящегося в кризисе.

Квир-режиссёры разговаривали с квир-сообществом через свои фильмы и видеозаписи.

Ничего похожего на подобное кино раньше не было. Фильмы были посвящены отказу от вежливости и принятию насилия как метода. Больше не нужно было быть хорошим гомосексуалом. Стало можно быть негодяем, кем-то вне мейнстрима.

Героями стали "серийная убийца" Эйлин Уорнос и Валери Соланас, которая стреляла в Энди Уорхола. Всё это изменило темы фильмов.

В ленте Грегга Араки " Оголённый провод " двое ВИЧ-инфицированных геев расстреливают всех стоящих на своём пути: ведь им нечего терять.

Трейлер фильма "Ловись, рыбка"

Люди стали выносить грязное белье на публику - не нужно было быть чистенькими. Стало возможным показать всё - и появилось великолепное кино.

В 1994 году был снят фильм Роуз Троше " Ловись, рыбка ", посвященный лесбийским ухаживаниям и всем связанным с ними правилам и запретам.

Сейчас всё уже не так - но тот начальный период породил энергию и смелость, подобных которым сейчас нет. Конечно, люди сделали на этом карьеру, получили большие бюджеты, начали снимать полнометражки, а темы пошли в мейнстрим.

Стали появляться ленты вроде "Кэрол" Тодда Хейнса, супер-приглаженного исторического романтического кино.

Не-квиры тоже стали снимать квир-кино. Энг Ли с его "Горбатой горой" "опидарасил" Дикий Запад, который уже никогда не будет тем же.

Если мы посмотрим на признанные жанры - то, конечно, в них есть квирность, которую обычно игнорируют. Но можно сделать тайное явным - и полностью изменить картину. Это и есть энергия того, прошедшего, времени. Кое-что из неё присутствует и сейчас - в новых работах.

- Новое квир-кино - это чисто американский феномен или те же явления есть и в других культурах?

- Новое квир-кино было очень живым феноменом в англоязычном мире: США, Канаде, Британии, Новой Зеландии, Австралии. В Западной Европе похожие явления были лишь в некоторых странах. Я стала думать о "Новом квир-кино" после европейского мероприятия. Это был лесбигеевский кинофестиваль и конференция в Амстердаме.

На этом фестивале премии за заслуги в течение жизни получили два режиссёра: Дерек Джармен из Лондона и Ульрике Оттингер из Берлина. Так что Германия была частью процесса. Франция включилась в него чуть позже; а в Италии почти ничего не было. В Латинской Америке особенно активны были Аргентина и Мексика, а в Азии - Тайвань и Гонконг. В этом году на Каннском кинофестивале был показан кенийский лесбийский фильм "Рафики" - прекрасное, радостное кино.

Трейлер фильма "Рафики", режиссёрка Ванури Кахиу

Квир-фильмы и их энергетика заново изобретаются новыми поколениями и в новых странах. Так квир-кино изменяется. Если бы всё производилось только в США или по американскому образцу, то это было бы формой культурного империализма, как Голливуд.

Но это не так - и мы видим в других странах совершенно другие типы фильмов, не похожие на американское. Например, французский фильм Алена Гироди " Незнакомец у озера" о гее-убийце и " плешке" [сленговое слово, публичное пространство, в котором лгбт-люди находят секс-партнеров и занимаются сексом в укромном месте неподалеку. - Прим. ред.] около озера - очень сильное кино, вышедшее несколько лет назад. Ничего похожего в США не снимают.

В Аргентине есть великая режиссерка Лукресия Мартель - аналог американского Тодда Хейнса. Во всех ее фильмах есть лесбийское содержание или лесбийская чувственность - просто как часть художественного мира. Это "случайное лесбийство", которое всегда присутствует потому, что оно присутствует в жизни. Оно придает форму ее фильмам, хотя и не является их темой.

- Присутствуют ли гендерные идентичности, отличные от "мужской" и "женской" в современном квир-кино? Может быть, присутствуют гендерные идентичности не-западных традиций?

- Очень много энергии сейчас идет от людей с не-бинарной идентичностью, транс*-людей или интерсекс-людей.

Пока еще не так много фильмов подобного рода. В основном это документальные короткометражки, часто посвященные переходу. В этом году вышел фильм Сайлеса Ховарда "Малыш как Джейк " о том, как родители справляются с трансгендерностью своего ребенка.

Он всегда снимает прекрасные видео - одни из лучших, что я видела.

"Золотой век шлюх"

Клип "Золотой век шлюх" на песню Джастин Вивьен Бонд - изобретательное произведение, которое преодолевает не только границу между гендерами, но и между документалистикой, игровым кино и мюзиклом. Ховард создает гибридные работы, отражающие тему со всевозможных сторон.
- Новое квир-кино принесло с собой новую эстетику. Актуальна ли она сейчас?
- "Новое квир-кино" было вызвано к жизни не только политической ситуаций, но и изменением технологий. Когда появились доступные видеокамеры, оказалось, что можно не быть профессиональным кинорежиссером, достаточно получить образование в области современного искусства и взять в руки камеру. Это стало топливом для новых эстетических изобретений.

Сейчас мы ищем видео онлайн.

Можно снимать на смартфоны и обрабатывать видео новыми программами. Людям уже не нужно ни идти в киношколу, ни учиться искусству. Можно вообще из спальни не выходить и снимать видео, загружать их на Youtube и находить свою собственную аудиторию.

Но я мало знаю об этой сцене. Я бы хотела найти критика, который разбирается в ней и мог бы меня научить! Я видела ряд таких фильмов, например, веб-сериал о вампирах-лесбиянках, есть и новые "мыльные оперы" из коротких десятиминутных серий, которые выходят каждую неделю.

Появляются Youtube-каналы, которые имеют всё большую и большую аудиторию. Сейчас вызовом становится разобраться в этом, найти работы, за которыми стоят настоящие художники, а не просто люди, ищущие внимания.

Нам нужен новый тип издательств, который бы отбирал лучшие интернет-видео и доставлял их зрителю.

- Вы говорите о том, что в начале 90-х многие пошли в квир-кино из арт-школ. Есть ли единая сцена квир-искусства, объединяющая кино, визуальное искусство, музыку и другие его формы?

- Существует большой ежегодный фестиваль квир-искусства в Сан-Франциско и есть люди, которые перемещаются между разными художественными формами.

Ву Тсанг - перформерка и кинорежиссерка с трансгендерной идентичностью - 6 лет назад сняла документальный фильм "Дикость". Он посвящен лос-анжелесскому бару, куда художники из Калифорнийской арт-школы ходят каждый уик-энд делать перформансы. При этом всё остальное время это бар для геев-латиносов из рабочего класса. Transformistas - латиноамериканские транс*люди - ходят туда со своими бойфрендами выпить, спеть и выступить.

Фильм показывает, что происходит в этом баре на протяжении нескольких лет. Это удивительно прекрасное кино. Моя бывшая студентка Роя Растегар была сценаристкой этого фильма.

Она говорит, что этот фильм говорит голосом бара. Бар рассказывает, что происходит в нем, о том, как дети приходят в него и ищут свою жизнь.

Трейлер фильма "Дикость"

В этом месяце Ву Тсанг получила стипендию МакАртуров. Впервые ее получил кто-то, делающий экспериментальные работы и идентифицирующий себя как не-бинарный человек. Это пример того, как работа на границе перформанса, кино и видеоарта получает настоящее признание.

- Еще одно разделение внутри квир-кино 90-х, о котором вы пишете, это жесткое разделение на гейское и лесбийское кино, каждое ориентированное на свою аудиторию. Преодолено ли такое жесткое деление сейчас?

- Думаю, это поколенческое. Я принадлежу к поколению, которому не хватает лесбийской сцены. Жесткого разделения сейчас нет, за исключением того, что лесбиянки оказались исключены. Лесбийского кино снимают очень мало! И несмотря на живое квир-сообщество - лесбийская сцена почти исчезла.

По крайней мере, так в Сан-Франциско, где я живу. Я сейчас в Париже и тут лесбийская сцена до сих пор существует.

Но в целом я бы сказала, что квир-сцена едина, за исключением лесбиянок.

- Почему так произошло? 20 лет феминистская повестка шла в мейнстрим, а лесбийская сцена исчезла!

- Думаю - это провал феминизма и я обвиняю феминизм в этом. Но времена меняются.

Сейчас даже сложно об этом говорить, учитывая всё, что происходит в наших странах. Я жду новых выборов в США. Новости из Белого дома о новых инициативах в отношении ЛГБТКИ-людей ужасающи. После выборов мы можем окончательно погрузиться во тьму.

Люди испуганы, они находятся в ужасе. Идут протестные кампании. Сложно говорить о чем-либо подобном вне связи с самой мейнстримной повестки США и всего мира. Фашизм поднимает голову везде - следующие немецкие выборы, результаты выборов в Италии, подъем ультраправых во Франции, всё, что происходит в Венгрии... Мы находимся в критическом историческом моменте и всё может измениться.

Потом мы можем смотреть в прошлое и говорить - были такие бары, были такие фильмы, была такая жизнь! Было так хорошо...

Я считаю, что сейчас ЛГБТ-людям как никогда важно чувствовать себя защищёнными и в то же время включёнными в борьбу всего общества. Ставки так велики!

- С "фашистской", с правой стороны - тоже есть ЛГБТ-люди. Чем больше та или иная социальная группа интегрирована в общество, тем больше она представлена в том числе и в правом движении. Кроме того, люди идут в правое движение просто в качестве протеста против единомыслия их окружения.

- Да, это безусловно так! Питер Тиль [американский миллиардер, один из основателей PayPal. - Прим. ред.] в огромной степени финансировал компанию Трампа. Он гей и он был в ярости, когда сайт Gawker рассказал об этом. С тех пор Тиль ищет мести и является одним из моторов правого движения.

ЛГБТ-сообщество слишком долго спало и слишком медленно стало развивать внутреннюю критику. Мы больше не можем предполагать невинность! Мы не можем считать, что мы хорошие. Это новый политический момент.

Раньше все эти люди были скрыты и сидели тихо, а теперь - они открытые и гордые гей-фашисты, хоть они сами себя так и не называют.

- Ну вообще-то "гей-фашизм" - это старая традиция, имеющая свои корни в мужских воинских союзах древности. У них есть своя история.

- Да, конечно есть (АХАХА).

- Какой вы видите сейчас политическую и общественную роль квир-кино и квир-кинофестивалей?

- Я много лет защищаю ЛГБТ-кинофестивали. Люди говорят, что они ненужный исторический реликт, что всё это теперь есть в мейнстриме, ведь в США можно видеть квир-кино и в артхаусных кинотеатрах и в мультиплексах.

Я спорю с этим. ЛГБТ-кинофестивали - это места, где сообщество чувствует и признает себя. Нельзя быть сообществом только у себя в голове.

- Что такое квир-кинофестиваль? Это как гей-бар, как поход в гей-качалку? Как опера и балет, куда всегда ходили геи? Это лесбийский бар, которого нет в твоем районе? Это церковь?

- Думаю, это всё вместе понемногу. Это ключевое место встречи, создающее сообщество и формирующее идентичность. Без этого трудно - это как пойти на медитацию в буддистский храм на Востоке. Мощь медитации усиливается, когда множество людей медитируют вместе.

Чувство себя, вера в себя, смелость оживают, когда ты находишься вместе с другими. Ты видишь, что всё это - не просто твое случайное желание или воображение.

Даже если смотришь плохое кино - это тоже прекрасно! Это то, что гетеросексуалы делают каждый день - идут в кинотеатр, смотрят плохое кино и жалуются.

- Сталкивались ли вы с русским или восточноевропейским квир-кино раньше?

- Честно говоря - почти нет. Я видела чешский фильм "Я, Ольга Гепнарова", основанный на реальных исторических событиях. Он был посвящен лесбиянке, убившей несколько человек при помощи грузовика. Я была шокирована этим фильмом - видела его ещё до терактов во Франции. Я была поражена ее несчастной лесбийской судьбой, тем, что она не могла найти свою любовь.

Трейлер фильма "Я, Ольга Гепнарова"

- Какие квир-фильмы сейчас самые важные. Ваш шорт-лист?

- Мейнстримные фильмы продолжают быть важными - та же "Кэрол" Тодда Хейнса или только вышедшая лента "Колетт" Уоша Вестморленда. Они посвящены лесбийской истории. Комедия "Дикие ночи" с Эмили" об Эмили Дикинсон посвящена истории о том, как женщина вышла замуж за брата Эмили, чтобы быть ближе к ней. Отличное, очень забавное кино.

Сейчас не так много новых имен - но уже начавшие карьеру режиссеры продолжают работу.

Шерил Дунье, которая сняла " Женщину-арбуз ", делает сейчас новое кино, на него будет необходимо обратить внимание.

Нужно смотреть новые фильмы мексиканца Хулиана Эрнандеса, снявшего " Тысяча облаков мира закрыли небо, люби, твоя любовь будет вечной". Апичатпонг Вирасетакул из Таиланда, автор " Дядюшки Бунми, который помнит свои прошлые жизни " делает новый фильм в Колумбии. Его работы невероятно вдохновляющие.

Режиссер "Зови меня своим именем" Лука Гуанадиньо только что снял " Суспирию " - римейк старого хоррора. Я его еще не видела.

Новый период репрессий, ироническим образом, принесет с собой новую волну - люди мотивированы, энергичны и испуганы. Мы увидим новое движение.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Серое Фиолетовое

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Виктория Хрусталева

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Александра Подольникова

# data[].attributes.attachment_link.title
"Мы здесь! Мы педики! Живите с этим!" Золотой век шлюх, лесбийские ухаживания и гей-фашизм в интервью с теоретиком квир-кино Руби Рич

# data[].attributes.attachment_link.description
Что означает квир-кино для вас? Это специфическая эстетика? Это кино, посвященное квир-сексуальности? Это кино, снятое для ЛГБТКИ-людей или снятое ими? - Моя книга "Новое квир-кино" состоит из переработанных старых эссе вместе с новыми текстами - самым ранним из них уже больше 25 лет. Первое из эссе - "New Queer Cinema" - написано ещё в 1992 году.

# data[].attributes.headline
веб-сериал «Я иду искать»

# data[].attributes.subject
веб-сериал «Я иду искать»

# data[].attributes.body
Российский веб-сериал «Я иду искать» — о любви двух молодых мужчин, столкнувшихся с непредвиденными чувствами друг к другу.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
3 ноября на YouTube выйдет первый сезон российского веб-сериала "Я иду искать" - о любви двух молодых мужчин, столкнувшихся с непредвиденными чувствами друг к другу. Но уже прямо сейчас и только на The Blueprint можно посмотреть первую серию шоу. Ольга Страховская это уже сделала - и расспросила режиссера, шоураннера и исполнителя главной роли в сериале о сложностях и радостях работы первопроходцем.

Я уже читал негативные комментарии из серии: "это пропаганда" и так далее. Я, конечно, понимаю, почему в России так остро реагируют на тему ЛГБТ. Но мне немного смешно. Мне кажется, это уже настолько пройденный этап, что в 2020-м удивляться проекту на такую тему нелепо. Надеюсь, постепенно нам удастся изменить общественное мнение. Может быть, это одна из главных причин и один из главных месседжей подобных проектов в России. И это ни в коем случае не пропаганда.

С другой стороны, мне кажется, в российской киноиндустрии подобных предрассудков нет, так что не думаю, что это повредит моей карьере. Ведь в моей работе важнее то, как я это сыграл, а не тема, которая затрагивается в сериале. И я не считаю, что для такой работы надо самому быть квир-персоной. Тимоти Шаламе и Арми Хаммер прекрасно сыграли в фильме "Назови меня своим именем", хотя ни один, ни второй не геи. Актерская профессия предполагает перевоплощение, и совсем необязательно, играя убийцу, убить человека. Так же как и спать с мужчинами, чтобы сыграть гея.

Я специально везде говорю, что "Я иду искать" - сериал, поддерживающий людей ЛГБТК+ и ВИЧ+. Что значит, что я, как автор, выражаю свое желание сделать квир- и ВИЧ±персон более видимыми в современной российской культуре. Но это не значит, что квир- и ВИЧ±люди какие-то особенные и у нас с ними какие-то разные представления о том, что такое влюбленность, потеря ориентиров, растерянность. Ксавье Долан, кажется, год назад сказал, что мир должен перестать делить кино на квир и не квир. Все кино про людей. Люди довольно похожи между собой, но обстоятельства их жизни разные.

Работа сценариста в том, чтобы узнать тех, о ком пишешь, с эмпатией воспринять чужой опыт и дополнить его своим, проанализировать и представить в виде чего-то третьего. Мы с Андреем встречались с несколькими ребятами, узнавали про их опыт каминг-аута перед родителями и друзьями. У меня есть квир-друзья, с которыми я обсуждала их чувства и страхи. Я спрашивала их, помогало ли им кино с квир-персонажами справиться с трудными ситуациями. И все говорили, что да. Плюс я работала с ВИЧ-центром, обсуждала, с какими ситуациями сталкиваются ВИЧ-положительные люди. Сцена в ресторане в четвертой серии (где официантка отказывается обслужить девушку с ВИЧ. - Прим. The Blueprint) - это реальный кейс, просто не из Москвы. В Москве такое отношение, наверное, уже сложно встретить. Но в регионах, где про ВИЧ говорят еще меньше, вполне.

На подготовку первого сезона у нас ушло два года, при этом сами съемки пилота, с которых все началось, были стремительными - три серии за один день. Чтобы вписаться в дедлайн, я предложил Лизе делать каждую серию "в реальном времени", в одном месте, и снимать одним кадром - по-честному, без склеек. Подозреваю, она неоднократно проклинала меня и мои комментарии, пока писала эти девять серий. Потом мы почти год ездили по форумам и фестивалям в поисках грантов. На российские стриминги надежды не было - их руководители видели пилот на "Реалисте" (российском фестивале веб-сериалов Realist Web Fest. - Прим. The Blueprint), и никто не проявил интереса, хотя многие говорили, что им понравилось. С другой стороны, быть независимыми и самим себе ставить дедлайны немного спокойнее. Обидно всегда только с релизом: поддержка крупных компаний дает доступ к сериалу зрителям, которые иначе бы о нем никогда не узнали.

После пилота, кстати, нас критиковали за карнавализацию - что мы поддерживаем стереотипы о вечеринках геев как о литрах блесток и неоне. Но что делать, если эстетика действительно была такой? Мы от этого, кстати, почти полностью в сериале в итоге ушли, он стал очень бытовым, приземленным, будничным. Так что, надеюсь, никто не скажет, что мы как-то спекулируем, вводя в историю гей-персонажей. Мы делаем довольно скромное и искреннее кино о принятии любви, себя и себя в этой любви.

Говорить надо на любые важные и интересные тебе темы, не важно, в России ты при этом или нет. Внутренняя цензура - самое страшное. Но и мы при всей нашей храбрости с ней столкнулись, выбирая кадры для превью трейлера, ну и везде маркируем материалы 18+. Надеюсь, что это обезопасит нас от запретов и проблем, а абсурдный закон [о "пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних"], как и многие другие, будет отменен. С другой стороны, полностью просчитать все невозможно, а не свихнуться от тревоги помогают только вера в себя и надежда, что обойдется. Но мне и не привыкать - за плечами клип Chaika Pussy Riot и огромный образовательный проект, заказчика которого признали "нежелательной организацией". Да, у меня странные способы развлекаться и строить карьеру, но зато не скучно.

{"width":1200,"column_width":100,"columns_n":12,"gutter":0,"line":40}

false

767

1300

false

true

true

{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}

{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
лгбт сериалы

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
сериалы про лгбт

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
сериал я иду искать

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
фильмы про лгбт

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
лгбт в россии

# data[].attributes.attachment_link.title
"Я иду искать". Премьера первого российского веб-сериала об ЛГБТ. Смотрите у нас первую серию!

# data[].attributes.attachment_link.description
3 ноября на YouTube выйдет первый сезон российского веб-сериала "Я иду искать" - о любви двух молодых мужчин, столкнувшихся с непредвиденными чувствами друг к другу. Но уже прямо сейчас и только на The Blueprint можно посмотреть первую серию шоу. Ольга Страховская это уже сделала - и расспросила режиссера, шоураннера и исполнителя главной роли в сериале о сложностях и радостях работы первопроходцем.

# data[].attributes.headline
Классика авангардного квир-кино 1970-х — «Билет в один конец» Ульрике Оттингер

# data[].attributes.subject
Классика авангардного квир-кино 1970-х — «Билет в один конец» Ульрике Оттингер

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
23 и 30 января в рамках кинопрограммы " Как дела на Западе? Отвечает новое немецкое кино" (серия показов приурочена к выставке немецкого художника Томаса Деманда "Зеркало без памяти" и рассказывает о неочевидных режиссерах эпохи) в лектории музея "Гараж" покажут классику авангардного квир-кино 1970-х - "Билет в один конец" Ульрике Оттингер.

Главную роль в фильме сыграла Табеа Блюменштайн - художница, квир-феминистка, звезда ночного Берлина и по совместительству муза, партнерша, соавтор и дизайнер костюмов ранних фильмов Оттингер. "Я не уродую себя, чтобы разонравиться мужчинам, - говорила она. - Я делаю себя красивой для женщин".

"Она" сходит с самолета в аэропорту Тегель. "Она" - голливудская икона 1950-х, femme fatale, "хичкоковская блондинка": яркие объемные пальто, коктейльные платья, шляпки-таблетки, мушки, стрелки на глазах и очки модели Jackie O, полюбившиеся сперва Одри Хепберн, а затем Курту Кобейну.

"Она" практически лишена голоса, но способна бросить вызов установленным "мужским взглядом" нормам и стереотипам своим поведением. "Она" прибывает в Берлин с единственной целью - спиться (в 1995 году сюжет перекочует в психологическую драму Майка Фиггиса "Покидая Лас-Вегас" с Николасом Кейджем в роли отчаявшегося алкоголика). "Она" отвращает и притягивает внимание одновременно. За героиней по пятам следует "полиция нравов": три дамочки в униформе в "гусиную лапку" - Общественная проблема, Здравый смысл и Точная статистика.

Оттингер была всегда тесно связана с миром искусства. Свои работы она называет коллажными фильмами (collage film), отдавая дань модернистским техникам начала ХХ века.

Будучи поп-арт-художником, фотографом и основательницей галереи в Констанце, она впервые приехала в Берлин по приглашению пионера движения "Флюксус" Вольфа Фостеля, чтобы задокументировать его хеппенинг "Берлинская лихорадка". Именно так начинались эксперименты Оттингер с движущимся изображением.

"Билет в один конец" представляет собой ассамбляж из множества стилей и направлений изобразительного искусства. Здесь заметны отсылки к дада и сюрреализму (человек, увешанный батонами), поп-арту (реклама, массмедиа, полароидные снимки) и даже перформансу (повторяющиеся жесты: героиня бьет стеклянные предметы, а на окна и зеркала постоянно выплескиваются жидкости). В финале фильма зритель видит зеркальный коридор, отдаленно напоминающий знаменитую инсталляцию Яеи Кусамы 1965 года Infinity Mirror Room.

На съемочной площадке Оттингер часто оказывались представители берлинского андеграунда, от завсегдатаев маргинальных клубов до элитных проституток. В "Билете в один конец" в камео появляется икона немецкого панка Нина Хаген. В своей фирменной эпатажной манере (белый грим, ужимки, оперный голос) она повествует со сцены историю изнасилования пьяной девушки. Череда крупных планов мужчин из зала подчеркивает статус женщины как объекта навязчивого внимания.

Отношения самой Оттингер с женским движением не всегда были гладкими. "Моя теория касательно свободы и феминизма заключалась в поиске альтернатив, - вспоминала она. - При этом многие лидеры феминистского движения 1960-1970-х пытались установить свои правила и ограничения, засадить нас в новые клетки".

Ответной реакцией художницы стал фильм "Мадам Х - абсолютная правительница", одна из первых полнометражных работ Оттингер с Блюменштайн в главной роли. Сюжет лесбийской саги разворачивается вокруг группы женщин, решивших уплыть от "скуки и патриархата" на корабле под руководством пиратки-доминатрикс Мадам Х. Героини, отправившиеся в путешествие в поисках золота, любви и приключений, вскоре погрязли в насилии, зависти и жестокости друг к другу, а Мадам Х обернулась властным диктатором. Фильм вызвал волны негодования и упреков в сторону автора.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
немецкое кино

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
вернер херцог

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
авангард кино

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
ульрике оттингер

# data[].attributes.attachment_link.title
Берлин 70-х, Верушка и фетишизм. Что надо знать об Ульрике Оттингер и ее невероятном квир-кино

# data[].attributes.attachment_link.description
23 и 30 января в рамках кинопрограммы " Как дела на Западе? Отвечает новое немецкое кино" (серия показов приурочена к выставке немецкого художника Томаса Деманда "Зеркало без памяти" и рассказывает о неочевидных режиссерах эпохи) в лектории музея "Гараж" покажут классику авангардного квир-кино 1970-х - "Билет в один конец" Ульрике Оттингер.

# data[].attributes.headline
Стиль в фильме: «Мой личный штат Айдахо»

# data[].attributes.subject
Стиль в фильме: «Мой личный штат Айдахо»

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
"Мой личный штат Айдахо" - третий полнометражный фильм американского режиссера Гаса ван Сента и первый коммерчески успешный. Неожиданно для многих история отношений двух молодых людей, Майка и Скотта, зарабатывающих проституцией на улицах Портленда, смогла собрать приличную кассу, а участие двух актеров-знаменитостей помогло квир-тематике выйти в киномейнстрим. Предыдущая картина режиссера, исследовавшая тему гомосексуальной любви, - "Дурная ночь" 1985 года, снятая с крошечным бюджетом и малоизвестными актерами в главных ролях, снискать такой славы не смогла.

Успех "Штата Айдахо" - безусловно, большая заслуга играющих главные роли Киану Ривза и в особенности 21-летнего Ривера Феникса. К тому моменту оба актера были уже достаточно знаменитыми, и именно их готовность участвовать в проекте позволила Ван Сенту привлечь необходимые средства для съемок. Кроме того, в рано оборвавшейся карьере Феникса роль Майка стала одной из последних и, возможно, самых сильных - для того, чтобы лучше войти в образ, он много общался с реальными хастлерами, некоторые из них даже сыграли в "Штате Айдахо" эпизодические роли (вместе с Фли из Red Hot Chili Peppers). Трагическая смерть Ривера от передозировки наркотиков в 1993 году усилила культ, сложившийся вокруг картины.

Несмотря на то что кино собрало много похвал от критиков, у отдельных комментаторов были к нему вопросы: кому-то не понравилось, что фильм, главные герои которого занимаются проституцией, так мало внимания уделяет теме секса и секс-работы. Кого-то удивило, что в картине, вышедшей на фоне продолжающейся эпидемии СПИДа в Америке, никак не отражена эта проблематика. Не всем понравилось и то, что история Скотта - сына мэра Портленда и богатого наследника - рассказывается нам в форме вольной интерпретации сюжета "Генриха IV" Уильяма Шекспира. Говорили о том, что адаптированные к современному языку реплики героев пьесы выбиваются из сценария и звучат неестественно и театрально. Однако спустя более чем 25 лет после выхода кино его поп-культурная значимость не ослабевает: даже не смотревшие "Мой личный штат Айдахо" скорее всего встречались с промофотографиями Ривза и Феникса - первый в черном бомбере с контрастным воротником и рубашке с хиппи-принтом, второй в знаменитых очках с красными стеклами и сигаретой во рту.

Герой Ривера Феникса - голубоглазый блондин с вихрем волос а-ля Джеймс Дин и ангельской внешностью. В отличие от друга Скотта - мальчика из богатой семьи, для которого торговля телом лишь форма бунта против родителей и временная фаза, жизнь Майка вряд ли когда-нибудь наладится: брошенный матерью и не знающий своего отца, бездомный и прозябающий в бедности, он попадает в ловушку проституции. Ситуацию усугубляет и то, что Майк страдает от нарколепсии: из-за этой болезни он постоянно отключается и засыпает, порой в самых неожиданных местах, что лишь добавляет в его жизнь опасности.

Гардероб героя - это узнаваемая классика американской рабочей одежды - деним разных цветов, холщовые куртки, вельветовые жакеты, подбитые овчиной, полусапоги из грубой кожи и кроссовки. Иногда он носит полупальто наподобие бушлата, полосатый кардиган и свободные штаны, напоминающие классические Carhartt. Однако в отличие, например, от героя "Пустошей", чей образ дан нам в своей максимально рафинированной иконической форме и на протяжении фильма практически не претерпевает изменений, в гардеробе персонажа Феникса больше разнообразия и индивидуальности. Его одежда уже сильно поношена, покрыта грязью и пятнами. Это диктуется образом жизни: Майк часто вынужден ночевать на улице, да и денег на новые вещи у него нет.

{"width":1200,"column_width":111,"columns_n":10,"gutter":10,"line":40}

false

767

1300

false

true

{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}

{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
ривер феникс

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
мой личный штат айдахо

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
фильмы про геев

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гас ван сент

# data[].attributes.attachment_link.title
"Мой личный штат Айдахо": что носили герои одного из главных квир-фильмов в истории

# data[].attributes.attachment_link.description
"Мой личный штат Айдахо" - третий полнометражный фильм американского режиссера Гаса ван Сента и первый коммерчески успешный. Неожиданно для многих история отношений двух молодых людей, Майка и Скотта, зарабатывающих проституцией на улицах Портленда, смогла собрать приличную кассу, а участие двух актеров-знаменитостей помогло квир-тематике выйти в киномейнстрим.

# data[].attributes.headline
Квир-фильмы о любви

# data[].attributes.subject
Квир-фильмы о любви

# data[].attributes.body
Шеф-редактор The Blueprint Ольга Страховская и журналист Дмитрий Барченков рассказывают о пяти ярких фигурах квир-кинематографа и их визуально впечатляющих картинах-манифестах.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
19 августа в рамках 5-го Московского международного фестиваля экспериментального кино MIEFF в летнем кинотеатре Garage Screen стартует ретроспектива американского экспериментального режиссера Барбары Хаммер, работы которой называют манифестом женской гомосексуальности и освобожденной телесности. Если же вы впервые слышите о квир-кино, то можно подготовиться заранее - и начать с фильмов чуть более мейнстримных. Шеф-редактор The Blueprint Ольга Страховская и журналист Дмитрий Барченков рассказывают о пяти ярких фигурах квир-кинематографа и их визуально впечатляющих картинах-манифестах.

"Дурная ночь"

Гаса Ван Сента

Говоря о Гасе Ван Сенте - одном из главных современных американских режиссеров и негласном лидере New Queer Cinema 90-х, - обычно вспоминают его культовый " Мой личный штат Айдахо", незаслуженно забывая дебют. В 1985 году тридцатитрехлетний выпускник Род-Айлендской художественной школы и поклонник Уильяма Берроуза взял в руки 16-миллиметровую камеру и за крошечные (собственные!) 25 тысяч долларов снял черно-белое зернистое кино об ослепляющей страсти продавца винно-водочного магазина к юному мексиканского нелегалу, готовому продать свое тело за десятку баксов. Mala Noche принято прямо переводить как "Дурная ночь", но испанское слово mala подразумевает и нечто дьявольское, коварное. Как и страсть в фильме, запретная по всем статьям: барьер между героями не только социальный и языковой, но и возрастной, явно за гранью легального. Этот неоднозначный и явно романтизированный сюжет, впрочем, списан с реальности - портлендским "поэтом улиц" Уолтом Кертисом ("Дурная ночь" - экранизация его повести 1977 года). И Ван Сент действительно снимает это как чистую поэзию почти документального толка, как делали до него и Джон Кассаветис, и Энди Уорхол: вглядываясь в лица и тела, ловя обрывки диалогов, без купюр и без морали.

"Полный П."
и "Нигде"

Грегга Араки

В разговоре о лидерах New Queer Cinema без Грегга Араки никуда - он во всех смыслах ярчайший представитель этой волны. Чего стоит его " Поколение игры в Doom ", ухватившее дух 90-х не хуже "Криминального чтива" (не говоря уже о том, что героини обеих картин похожи, как сестры). Другой зрительский хит Араки "Загадочная кожа" вышел десятью годами позже и уже с совсем другой интонацией: это безупречно красивое и грустное полотно о насилии, детских травмах и последствиях эпидемии ВИЧ с Джозефом Гордоном-Левиттом в главной и сильной роли. Оба вы, скорее всего, видели (если нет - посмотрите!), но лучше всего на тему квирности в самом широком смысле Араки высказался в двух фильмах своей "апокалиптической трилогии о подростках" - "Полный П." и "Нигде". В обоих калифорнийские тинейджеры, остро ощущающие свою инородность - и из-за возраста, и из-за ориентации, - пытаются как-то нащупать свой путь, нарушая все возможные правила. А если оба фильма вам зайдут, рекомендуем продолжить свежим сериалом Араки "А теперь - апокалипсис": с высмеиванием голливудской киноиндустрии, гей-сексом и рептилоидами.

"Капризное облако"

Цая Минляна

Любимец каннской публики и один из главных нынешних азиатских режиссеров, Цай Минлян в 2013 году пригрозил уйти из профессии и жаловался, что фильмы даются ему нелегко. Но, к счастью, обещания не сдержал - и вернулся в этом году на Берлинале с новым фильмом "Дни" (который 26 августа покажут и в Garage Screen). Волноваться после его заявления было и правда за что: мало кто снимает кино так последовательно (если вам нравится один фильм Цая, скорее всего, понравятся и все остальные), так выразительно и при этом немногословно. По сути, каждый его фильм можно назвать негромким квир-манифестом: страсть в них лишь проскальзывает во взглядах и жестах, порой так и не находя выхода. На этом фоне "Капризное облако" выглядит чуть ли не громогласным: фильм принято называть эротическим мюзиклом - и там действительно поют (а также есть сцена секса с арбузом). Если все это вас не убедило - фильму на том же Берлине в 2005-м дали "Серебряного медведя" за лучшую режиссуру. Мы считаем, совершенно заслуженно.

"Водяные лилии"

Селин Сьямма

Француженка Селин Сьямма в этом списке (да и вообще) отвечает не только за более свежую волну квир-кино, но и за так называемый женский взгляд. Правда, пока признанный только в Европе: в прошлом году, когда Натали Портман пришла на "Оскар" в кастомизированном кейпе Dior с именами женщин-режиссеров, обойденных вниманием американских киноакадемиков, там было и имя Сьяммы. Кино о женщинах и их чувствах - в том числе друг к другу - она снимает с середины нулевых, но широкой аудитории скорее всего памятен ее недавний хит "Портрет девушки в огне" - с давней кинопартнершей Сьяммы (в жизни они расстались) Адель Энель. "Водяные лилии" - полнометражный дебют режиссера, с которого начался их роман: о буднях женской команды по синхронному плаванию. В материале, который другой режиссер превратил бы в спортивную драму о соревновательном духе, Сьямма видит хрупкость чувств, тревоги взросления, осознание своей телесности и сексуальности - и, конечно, интриги и страсти. Оставляя зрителя в финале с чувством незавершенности - как в любом пубертате.

"И все же Лоранс"

Ксавье Долана

Еще несколько лет назад мировая любовь к Ксавье Долану казалась непоколебимой: из года в год его называли не иначе как вундеркиндом (даже когда канадцу стало под 30) и с такой же регулярностью брали в каннский лайн-ап. То ли перехвалили, то ли все же остыли: последние два фильма Долана приняли куда сдержаннее. Что не мешает нам вспомнить по-настоящему грандиозный - своего рода магнум опус режиссера, транс-драму "И все же Лоранс". Школьный учитель-мужчина понимает, что внутри всегда была женщиной, и вступает на длинный извилистый путь по преображению - и внешности, и всей своей жизни. Пытаясь при этом сохранить то, что трансгендерный переход неизбежно ставит под вопрос: прежнюю любовь. Несмотря на сложную тему и массивный хронометраж (фильм идет почти три часа), Долану удалось не переутяжелить, да и по части стиля он точно не уступает " Воображаемым любовям ".

{"width":1200,"column_width":120,"columns_n":10,"gutter":0,"line":40}

false

767

1300

false

true

true

{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}

{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
фильмы про любовь новинки

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
хорошие мелодрамы фильмы про любовь

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
ксавье долан

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
ксавье долан фильмы

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гас ван сент

# data[].attributes.attachment_link.title
С чего начать знакомство с квир-кино? Советуем 5 изумительно красивых фильмов о любви

# data[].attributes.attachment_link.description
19 августа в рамках 5-го Московского международного фестиваля экспериментального кино MIEFF в летнем кинотеатре Garage Screen стартует ретроспектива американского экспериментального режиссера Барбары Хаммер, работы которой называют манифестом женской гомосексуальности и освобожденной телесности. Если же вы впервые слышите о квир-кино, то можно подготовиться заранее - и начать с фильмов чуть более мейнстримных.

# data[].attributes.headline
Джеймс Бидгуд: фотограф и визионер

# data[].attributes.subject
Джеймс Бидгуд: фотограф и визионер

# data[].attributes.body
Бидгуд, пионер квир-кино, в 1960-х придумал, как сейчас понятно, основные положения квир-эстетики — и снимают «под него» до сих пор.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Духовный отец Пьера и Жиля, Дэвида Лашапеля и Lil Nas X (все они не раз признавались в любви к Бидгуду) родился в 1933 году - Великая депрессия как раз перестала быть только американской проблемой, - но даже повсеместная бедность не смогла победить в нем любовь к классическому голливудскому гламуру - его первой и главной страсти. В пятилетнем возрасте он упросил свою мать купить ему бесконечно по тем временам дорогой набор бумажных кукол, для которых он вырезал костюмы из упаковок из-под хлопьев.

Кое-как пережив школьные годы в Висконсине, он начал свою карьеру в Нью-Йорке, куда переехал в 18 лет. "Тогда город был таким чистым, таким ярким и блестящим, бетонные тротуары казались усыпанными блестками - они действительно переливались на летнем солнце, словно на них покрошили бриллианты, - рассказывал Бидгуд. - Нью-Йорк был именно таким, каким его представляли в мюзиклах MGM".

Параллельно с работой в "Клубе 82", где он выступал еще и в образе "классической голливудской брюнетки/femme fatale" Терри Хоу (уже его собственное альтер эго), Бидгуд пошел учиться в школу дизайна Парсонс в Гринвич-Виллидж. Там, впрочем, ему не сильно нравилось - системность и иерархичность, как в образовании, так и потом в творчестве его не сильно привлекали. "Тогда я мало знал о мире искусства и еще меньше хотел о нем говорить. Я до сих пор не очень заинтересован в таких разговорах, - объяснял Бидгуд в одном из последних своих интервью. - Такого рода дебаты кажутся мне слишком политическими, слишком много табелей о рангах и упоминаний имен, слишком мало самого искусства".

За настоящим искусством Бидгуд, как потом и остальные чемпионы кэмпа вроде Джона Уотерса, отправился на улицы. Причем на улицы совершенно разных районов - Бидгуд одновременно обшивал дрэг-квинс, которые танцевали в Гарлеме, и светских дебютанток высшего света Нью-Йорка - которые, разумеется, хотели от своего молодого портного одних и тех же силуэтов.

Одновременно с этим он работал оформителем витрин - все это, как стало понятно потом, были подступы к его самому продуктивному периоду: в 1960-х, до наступления эпохи порношика в США он, будучи, по сути, художником-аутсайдером, произведет революцию в изображении мужчин, которых он одним из первых станет снимать в кэмповой гламурной эстетике 1940-1950-х.

В 1971 году в богемном Нью-Йорке самым модным фильмом был не "Заводной апельсин" Стэнли Кубрика или "Грязный Гарри" с Иствудом, а "Розовый нарцисс" - эротический фильм, в котором уличный хастлер бездельничает в своей квартире и представляет себя то матадором, то римским императором, то прислуживающим ему рабом - разумеется, под розовыми софитами, толстым слоем блесток и в по нынешним временам не вполне откровенных костюмах. "Пока в кадре не было полной обнаженки, все предприятие оставалось законным и не проходило по закону о порнографии. Но вне зависимости от законов наброшенный на обнаженное тело шарфик мне всегда казался во много раз более сексуальным, во много раз более пикантным, чем просто голое тело", - говорил Бидгуд.

Кто снял этот фильм, который недолго показывали в драйв-инах и на домашних вечеринках, никто не знал - Бидгуд свое имя из титров убрал. Авторство, конечно, приписывали Энди Уорхолу, который к этому моменту уже освоился как режиссер. Уорхол, разумеется, свою причастность к картине не отрицал.

О том, что "Нарцисса", сейчас один из любимых фильмов и Альмодовара, и, например, Райана Мерфи, снял в своей квартире Бидгуд (всего съемки шли около семи лет), узнали только в 1990-х, когда Брюс Бендерсон - писатель, колумнист New York Times Magazine, Village Voice и американский переводчик Алена Роб-Грийе и Пьера Гийота, решил выяснить, кто же все-таки стоит за культовым фильмом его молодости. Далее последовало первое издание работ Бидгуда и запоздалая слава.

Сам художник, который все это время продолжал фотографировать, не расстраивался: "Искусство, стимулируемое только похвалой или выгодой, - это не искусство. Если оно не рождено болью, или страданием, или гордостью, или стыдом, или желанием, или всепоглощающей радостью, то оно имеет лишь декоративную ценность".

Сейчас, когда уже выросло не одно поколение художников, чей стиль сформировался под непосредственным влиянием Бидгуда, а Charli XCX в интервью говорит, что перед тем, как сесть писать песни, смотрит его фотографии для вдохновения, такой стоический подход не кажется вынужденным. Как говорил товарищ Бидгуда по андеграундному кэмп-лагерю Джон Уотерс, "важно помнить, что, когда кто-то называет вас художником, он не говорит о вашей работе, он просто делает вам комплимент".

{"width":1200,"column_width":75,"columns_n":16,"gutter":0,"line":40}

false

767

1300

false

true

true

[object Object]

{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}

{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
джеймс бидгуд

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
квир-культура

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
дэвид лашапель

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
лашапель фото

# data[].attributes.attachment_link.title
Джеймс Бидгуд: фотограф и визионер, повлиявший на Lil Nas X, Дэвида Лашапеля и Charli XCX

# data[].attributes.attachment_link.description
Духовный отец Пьера и Жиля, Дэвида Лашапеля и Lil Nas X (все они не раз признавались в любви к Бидгуду) родился в 1933 году - Великая депрессия как раз перестала быть только американской проблемой, - но даже повсеместная бедность не смогла победить в нем любовь к классическому голливудскому гламуру - его первой и главной страсти.

# data[].attributes.headline
Как создавать ЛГБТК+ фильмы в Казахстане в интервью режиссерки Асель Аушакимовой.

# data[].attributes.subject
Как создавать ЛГБТК+ фильмы в Казахстане в интервью режиссерки Асель Аушакимовой.

# data[].attributes.body
Самым большим проектом в карьере Асель стал фильм «Welcome to the USA» о квир-девушке. Он показывался в нескольких городах Казахстана и, по мнению режиссерки, прокат оказался неудачным, в том числе из-за работы дистрибьютора.
Размещение статьи разрешено при указании гиперссылки на источник: https://the-steppe.com/lyudi/izvini-kvir-my-ne-snimaem-kak-sozdavat-lgbtk-filmy-v-kazahstane

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Асель Аушакимова - выпускница киношколы "Сталкер" в Алматы и международной академии кинобизнеса Пусанской азиатской киношколы. Она режиссерка фильмов "Я устал" (2017), "Новости" (2018), Welcome to the USA (2019) , "Товарищ полицейский" (2020). Мировая премьера ее первого полнометражного фильма "Welcome to the USA" состоялась в рамках американского кинофестиваля AFI Fest 2019 (New Auteurs). Это первый полнометражный фильм в Казахстане с главным героем из ЛГБТК+ сообщества. Он был удостоен Приза Большого жюри как лучший международный художественный фильм на фестивале ЛГБТ-кино NewFest в Нью-Йорке 2020. Асель также участвовала в Berlinale Talents 2022, Connecting Cottbus 2021, Meetings on the Bridge 2021, BOAT Meeting 2020, Script POOL Tallinn 2018 и Eurasia Spotlight 2017. Сейчас Асель работает над своим вторым полнометражным кинопроектом, который был выбран для участия в Biennale College Cinema 2020-2021 МКФ в Венеции. Мы поговорили с Асель о ее творчестве, сложностях финансирования фильмов в Казахстане и других особенностях отечественной киноиндустрии.
О пути из банковской сферы в режиссуру

По образованию Асель финансист. Она окончила КазНУ им. аль-Фараби, а после 10 лет работы в банковской сфере вышла в декретный отпуск и поняла, что не хочет возвращаться на прежнюю работу.

Асель была фанаткой кино с детства. В 2015 году она увидела объявление о наборе желающих в киношколу "Сталкер" на годичный курс режиссуры. "Отчасти обучалась я для того, чтобы в Казахстане мне не тыкали, что у меня нет образования. У нас многие кинематографисты любят говорить, что не надо финансировать специалистов без образования", - рассказывает Асель.

"Я пошла на продюсера. Побоялась идти в режиссуру, так как считала, что для этого нужен определенный талант. Мне казалось, что я не обладаю такими способностями, но вскоре поняла, что это не так и сняла свое первое кино", - говорит Асель.

Я стала режиссеркой спонтанно и сама себя продюсировала.

В прошлом году девушка также прошла обучение в Международной Академии бизнеса Пусанской азиатской киношколы, где готовят продюсеров, готовых к международной копродукции.

О смыслах кино

В первом короткометражном фильме Асель "Я устал" рассказывается история гея-мусульманина, который после работы идет к любимому мужчине. Режиссерка показала двойную жизнь, которую вынуждены вести персоны ЛГБТК+ в Казахстане, а также затронула тему взаимоотношений представителей сообщества и религии.

"Я считаю себя частью квир-сообщества и для меня важна репрезентативность квир-персон в кино. Не вкладывала особых смыслов в этот фильм и считаю его достаточно слабым. Возможно, первоначальная идея была интересной. Если бы снимала сейчас, то выстроила все по-другому", - подчеркивает Асель.

Асель снимает обо всем, что ее интересует. В планах режиссерки - создание комедийного сценария без какого-либо намека на политику, но пока написать такой сценарий у девушки не получается.

Мне кажется, у нас в Казахстане, независимо от организации, нужны определенные связи.

Самым большим проектом в карьере Асель стал фильм "Welcome to the USA" о квир-девушке. Он показывался в нескольких городах Казахстана и, по мнению режиссерки, прокат оказался неудачным, в том числе из-за работы дистрибьютора.

С этим проектом Асель участвовала в питчинге Евразийского кинофестиваля. Уже после питчинга девушка решила изменить сценарий картины и сконцентрировалась на теме эмиграции в Америку. Фильм рассказывает историю 36-летней Алии - представительницы ЛГБТК+ сообщества, много лет проработавшей в банке и выигравшей в лотерее Green Card. До переезда в США ей остается полгода. В центре сюжета - взаимоотношения Алии с близкими. У нее больная мать и сестра, чей муж-мусульманин только что взял вторую жену, а также друзья из квир-сообщества.

Это один из первых казахстанских фильмов, отражающих многообразие нашего общества.

"Широкая казахстанская аудитория, как мне кажется, восприняла мой фильм достаточно равнодушно, как будто каждый год в нашей стране выходит кино о квир-персонах. Казахстанская кинотусовка тоже крайне негативно отнеслась к фильму", - считает Асель.

25 октября 2020 года фильм получил приз 32-го ежегодного Нью-Йоркского ЛГБТ-кинофестиваля в номинации "Лучший иностранный фильм". Права на этот фильм были проданы Польше и сейчас он доступен на польских стриминговых площадках.

На этапе поиска финансирования режиссерка обращалась за поддержкой в различные фонды, например, Сорос-Казахстан, Британское консульство и другие международные организации, но везде встречала отказ.

Асель уже второй год ищет инвесторов и продюсеров, готовых поддержать её второй полнометражный фильм - это будет трагикомедия о журналистке.

Об особенностях финансирования кино в Казахстане

"Четыре года назад в Казахстане появился фонд "ГЦПНК". Планировалось, что он в значительной степени изменит структуру финансирования отечественного кино. Однако пока я не заметила изменений. Поменялся лишь орган, который распределяет эти деньги. Можно сказать, что появились новые молодые лица, но за этими молодыми стоят уже знакомые имена продюсеров. Если бы я подружилась с этими продюсерами, возможно, тоже бы получила финансирование. Иностранные фонды готовы финансировать казахстанских кинематографистов, во-первых, если у тебя есть имя и часть финансирования тебе выделяет твое государство. Если у тебя нет финансирования в твоей стране, хотя бы определенного процента, то иностранные фонды вряд ли дадут деньги", - рассказывает героиня.

У нас это работает так: если тебя признали на западе, значит все, можно вкладываться. Здесь все связано.

О продвижении фильмов на международных фестивалях

Когда Асель с фильмом впервые участвовала в фестивале международного уровня, она не до конца понимала, как устроен процесс дистрибуции. Сейчас же режиссерка знает, как продвигать свой фильм.

"В первую очередь, все зависит от формата фильма - авторский, фестивальный или коммерческий. Если картина авторская и фестивальная, надо работать с sales-агентами, дистрибьюторами. Впрочем и в случае коммерческих фильмов также необходима работа с sales-агентами и дистрибьюторами, но, как правило, наши коммерческие фильмы не интересны международному рынку, тем более - фестивалям. Сложно продвигать фильм, если у тебя ограниченный бюджет. В Казахстане к сложностям продвижения и ограниченному бюджету добавляется наличие острых политических тем и квир-тематика. Я встречалась с известными казахстанскими операторами, которые мне однажды сказали: "Извини, но квир мы не снимаем". У нас много опытных операторов, художников и они либо не открыты к подобным темам, либо ожидают больших гонораров. Для меня важно работать с профессионалами, которые готовы снимать о разном", - говорит режиссерка.

Сейчас Казахстан борется за возрождение духовных ценностей, а защита прав и интересов квир-сообщества не очень вписывается в эти ценности.

"Государство не финансировало и никогда не будет финансировать такую тему, а с частным финансированием в Казахстане сложно. Например, в России есть фонд "Кинопрайм", который поддерживает кино на самые разные темы. У нас в Казахстане нет такого фонда, который бы привлекал инвесторов и финансировал бы фильмы. Частные инвесторы, как правило, поддерживают стандартное коммерческое кино. Это объясняет некоторую ограниченность тем. Я как зритель предпочитаю смотреть авторское кино. Нашим, отечественным кино никогда не интересовалась до тех пор, пока не пришла в индустрию. Предпочитаю снимать фильмы, которые зацепят меня, как зрителя. Например, комедия "Бизнес по-казахски" мне абсолютно неинтересна. Я бесплатно смотреть не буду, не то, что идти в кинотеатр и платить за это деньги", - подчеркнула Асель.

"Если говорить о казахстанских режиссерках в авторском кино, то в первую очередь, я бы выделила Жанну Исабаеву, которая уже эмигрировала из Казахстана. Также знакома с творчеством Ольги Коротько, Шарипы Уразбаевой, Айжан Касымбек, Жаннат Алшановой. Обидно, что государство в основном никак не поддерживает их творчество, за исключением Айжан Касымбек", - отметила героиня.

О том, что делать начинающим режиссерам

"Прежде всего, делайте и снимайте то, что вам интересно. Сложно давать советы, так как я не люблю это делать. К тому же все очень индивидуально. Из общих рекомендаций: нужно запастись терпением, найти интересного сценариста или самому учиться писать сценарий, найти продюсера, который будет вас поддерживать, читать англоязычные индустриальные издания типа Screen, Variety, Deadline, участвовать в питчингах, мастерских, изучать рынок копродукции.

Есть три самых крутых и важных фестиваля, которые всегда будут актуальны: Каннский, Берлинский и Венецианский. Чуть ниже по степени важности и престижности - "Сандэнс", Роттердамский, Локарнский, Таллиннский, Варшавский, а также фестивали в Карловых Варах, Сан-Себастьяне и Коттбусе.

Работа в киноиндустрии, особенно - в казахстанской, очень сложная. Необходимо много терпения. Стоит оно того или нет - каждый решает сам".

В Казахстане предлагают увеличить льготы для призывников

Что нужно знать, если вы собираетесь встать на лыжи

В Казахстане запустят производство автоматов Калашникова

# data[].attributes.attachment_link.title
"Извини, квир мы не снимаем": как создавать ЛГБТК+ фильмы в Казахстане

# data[].attributes.attachment_link.description
Асель Аушакимова - выпускница киношколы "Сталкер" в Алматы и международной академии кинобизнеса Пусанской азиатской киношколы. Она режиссерка фильмов "Я устал" (2017), "Новости" (2018), Welcome to the USA (2019) , "Товарищ полицейский" (2020). Мировая премьера ее первого полнометражного фильма "Welcome to the USA" состоялась в рамках американского кинофестиваля AFI Fest 2019 (New Auteurs).

# data[].attributes.headline
Барбара Хаммер — квир-икона феминистского кино

# data[].attributes.subject
Барбара Хаммер — квир-икона феминистского кино

# data[].attributes.body
Работа Барбары примечательна не только тем, что она стала первопроходцем в радикальной репрезентации, но и тем, что ее работы будут тем источником, к которому мы можем обращаться для расширения возможностей наших тел и сообществ даже во времена хрупкости и боли

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Куратор МоМА Стюарт Комер о значении творчества Хаммер: "Работа Барбары примечательна не только тем, что она стала первопроходцем в радикальной репрезентации, но и тем, что ее работы будут тем источником, к которому мы можем обращаться для расширения возможностей наших тел и сообществ даже во времена хрупкости и боли". Этим летом в рамках ежегодной рубрики Close-up Московского международного фестиваля экспериментального кино MIEFF прошла первая в России ретроспектива работ Барбары Хаммер.

Фильмы и видео Хаммер вызывали большой резонанс, ведь в них она поднимала "табуированные" темы - лесбийские отношения, женский оргазм, менструацию. Ее ретроспективы показывались в MoMA в Нью-Йорке, в галерее Тейт в Лондоне, а ее творчество одним из первых вошло в мейнстрим среди квир-режиссеров. Как лесбиянку Хаммер волновало отсутствие репрезентации лесбийского опыта в культуре. Для нее было важно оставить свой отпечаток для будущих поколений.

Свою активность Хаммер начала в конце 60-х - именно это время в американском феминизме происходил расцвет. Уже прогремела "Загадка женственности" Бетти Фридан, оживилась борьба вокруг поправки о равных правах. Тогда же возникли дискуссии о неинклюзивности феминистского движения - цветные феминистки и лесбиянки говорили об игнорировании их опыта. Так, ответвляются лесбийский и черный феминизмы, как идеологически и теоретически, так и в форме создания новых организаций.

Творчество Хаммер построено вокруг лесбиянок, их тел и переживаний, как, например, в работе 1974 года Dyketactics она ставит в центр повествования женские тела. В первой части обнаженные женщины отдыхают в пасторальных ландшафтах, дурачатся друг с другом, валяются на траве и изучают окружающую природу. Они не сексуализированы, не стремятся принять наиболее "выигрышную" позу. Тут также легко можно заметить акцент на единстве женщины и природы. Отчасти такой взгляд освобождает женщину от условностей, внушенных патриархатной системой ценностей, но с другой стороны - делает женское заложником бинарной оппозиции, где женское=природное, а мужское=цивилизованное/культурное. Идеализация сельской жизни, единения с природной была одной из черт лесбийского феминизма. Одним из его ответвлений были сепаратистские феминистки, которые в частности обустраивали коммуны вне города и жили в уединении на природе. Во второй части запечатлена сама Хаммер: вместе со своей партнеркой они занимаются сексом. Целью режиссерки было показать иной киноязык при съемке эротических сцен - не андроцентричный и не подверженный "мужскому взгляду". Она называла эту работу "lesbian commercial".

В работах "Женщины, которых я люблю"(1976) и "Двойная сила"(1978) Хаммер продолжает обращаться к естественным природным образам - тела женщин представлялись как фрукты, цветы и растения. Этот прием вызвал неоднозначную реакцию - Хаммер критиковали за эссенциализм, а критикесса Андреа Вайс в своей рецензии обвинила Хаммер в уподоблении мужскому романтизированному взгляду на женщин. Действительно, феминистская теоретикесса Лора Малви в своем классическом тексте "Визуальное удовольствие и нарративный кинематограф" пишет о том, что рассматривание частей женского тела с сексуальным интересом - один из базовых приемов андроцентричного кинематографа. Малви делает вывод о том, что женщины как бы все время находятся под этим блуждающим в поисках визуального наслаждения взглядом, и вводит термин "to-be-looked-at-ness" ("бытие-под-взглядом"). Тут возникает вопрос: может ли лесбиянка транслировать патриархатные установки? Конечно, может, не всегда лесбийская и феминистская идентичности пересекаются. Однако в случае кино Хаммер телесность, материальность играют особую роль, она как раз-таки стремилась изобрести киноязык для тела без объективации, что в общем-то у нее получилось.

Фильмы Хаммер 1970-х годов можно рассматривать как воплощение культурного феминизма. Его обличали как деполитизирующий, противопоставляли с радикальным феминизмом. Две декады спустя, отвечая на критику ее подхода к созданию своих работ, Хаммер признается, что у нее не было замысла продемонстрировать, что женщина это нечто исключительно биологическое. На некоторое время женщины как героини вовсе исчезли из ее поля зрения - например, фильм "Бассейны", 1981. Фильм того же 1981 года "Синхронное прикосновение" - научное кинематографическое исследование сексуальности и тактильности. Здесь уже нет природных мотивов, на фоне - читка экспертки, что создает более "научную" атмосферу: Хаммер переносит акцент с "переживания" на "знание".

Осмысление критики творчества Хаммер 70-х годов привело ее в своего рода противоположный конец - технологии. Фильм No Nooky TV открывает влияние компьютерных технологий на лесбийские образы. Хаммер интересует влияние технологий на сексуальность, эмоции и чувственное "я" исследуется с помощью компьютерного языка в сочетании с повседневным разговорным языком секса. Хаммер противостоит феминистской полемике вокруг сексуальности с помощью электронного языка, пикселей и интерфейса. Монитор также выступает как эротизированный объект.

"Нитратные поцелуи" - первый полнометражный фильм Хаммер. Он начинается с цитаты феминистской теоретикессы Эдриенн Рич о том, что не имея названия явления как бы не существуют в дискурсах, неназванные не только безмолвны, они еще и неописуемы. Для Хаммер было важно преодолеть это. Фильм обращает внимание на то, как ЛГБТ-сообщество часто остается исключенным из истории, при этом работая над исправлением проблемы, предлагая часть этой потерянной истории своим зрителям.

Важный лейтмотив позднего творчества Хаммер - старение, болезнь и смерть, ведь она 13 лет боролась с раком яичников. Этой борьбе посвящен фильм 2008 года "Лошадь - это не метафора", документировавший, как Хаммер проходила химиотерапию. Кино помогло ей отыскать терапевтический потенциал, по ее собственным словам "она нашла красоту в лучах света, проникающих через окно", пока она ждала сеанса химиотерапии. Хаммер долгое время была на паллиативной терапии, что дало ей возможность подготовиться к смерти. В интервью с Машей Гессен она говорит, что привела в порядок свои документы, выступала с лекцией "The Art of Dying or (Palliative Art Making in the Age of Anxiety)" и даже вынашивала план умереть в галерее. Она умерла в прошлом году в возрасте 79 лет.

Хаммер писала, что цель ее работы в деконструкции кино, которое построено на объективизировании женских тел. Работа с телесностью требовала большой чуткости и осторожности, и Хаммер стремилась это передать с помощью экспериментов с различными датчиками пленки, а именно - 16-миллиметровой пленкой. Такой выбор должен был показать, насколько хрупка сама пленка, а значит и кино. Кинокритикесса Рэйчел Чернер писала о кино Хаммер так: "ее энтузиазм в исследовании новых тел и новых медиумов казался безграничным; искренняя попытка визуально запечатлеть, каково это - прикасаться к другой женщине;... и, прежде всего, радикальная открытость и щедрость с ее коллегами на экране и с ее аудиторией". Важной мотивацией ее работ было и сподвигнуть зрительниц и зрителей к действию - Хаммер оставляла пространство в своих работах, надеясь, что выйдя из кинозала люди захотят менять мир и участвовать в политике - от местной до глобальной.

Авторка: Настя Красильникова

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
барбара хаммер

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
лесбийское кино

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
феминистская режиссура

# data[].attributes.attachment_link.title
Барбара Хаммер - квир-икона феминистского кино

# data[].attributes.attachment_link.description
Куратор МоМА Стюарт Комер о значении творчества Хаммер: "Работа Барбары примечательна не только тем, что она стала первопроходцем в радикальной репрезентации, но и тем, что ее работы будут тем источником, к которому мы можем обращаться для расширения возможностей наших тел и сообществ даже во времена хрупкости и боли".

# data[].attributes.headline
Дерек Джармен

# data[].attributes.subject
Дерек Джармен

# data[].attributes.body
Интервью было взято японскими музыкантами Акико Хада и Риеко Фуджи в квартире Дерека на Чаринг-Кросс-роуд, 8 апреля 1981 года. К тому времени режиссер снял картины "Себастьян" (1976), «Юбилей» (1978), «Буря» (1979) и «В тени солнца» (1980)

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
СЛОВЕСНЫЕ АССОЦИАЦИИ

Хаос: Хаос... ( смеется) Это большинство моих друзей

Энергия: Мне ее точно не хватает ( смеется).

Смерть: Я думаю о ней каждый день, особенно в последнее время. Это то, что происходит вокруг... На самом деле для меня она ни с чем определенным не ассоциируется... Безусловно, это смерть друзей. Я непростительно много думаю о ней, в том смысле, что мы живем на краю света.

Цветок: Камелии... У них ярко-зеленые листья, бутоны красные или розовые, а иногда и белые. Они цветут в самое неподходящее время года, ближе к зиме, а выглядят так, как будто вырвались из тропиков. Камелия - это самый экзотический цветок, который ты можешь здесь увидеть. Когда ты встречаешь их весной - это такая неожиданность, они выглядят так, будто они совершенно не на своем месте. Они замечательные.

Семья: О, определенно моя мама и бабушка. Я не очень люблю семьи, они меня пугают. Так что - страх. Да... ( смеется).

Туман: В Англии их совсем не осталось. У нас не так много туманов, как раньше. В Лондоне часто бывали чудесные туманы. Я имею в виду, что люди умирали в них, оттого, какие они были плотные ( смеется). Возможно, ты сможешь увидеть их и своей в комнате, сможешь посмотреть через комнату и действительно заметить в ней туман. Когда перестали сжигать уголь, тогда в действительности и прекратились туманы... Лос-Анджелес... Это еще одна вещь, которая мне о них напоминает.

Вулкан: Кеннет Энгер [ один из главных представителей американского киноавангарда 50-х-60-х годов]. Он поместил вулканы в свой новый фильм. Они превосходны, они там повсюду.

СТРАСТЬ / КИНЕМАТОГРАФ / ЖИВОПИСЬ
Какова твоя жизненная страсть?
О, я не знаю. Думаю, она изменчива. В детстве я был увлечен цветами, бабочками (я их коллекционировал), и картинами. А когда немного подрос - увлекся музыкой и театром. Вскоре я снова изменился. Я уже не такой страстный, я слишком стар для страсти ( смеется). Римляне считали страсть безумием. Я больше не так пылок, правда, Джеймс?

[ Друг Дерека и продюсер Джеймс Маккей сидит на кровати и читает журнал]
Джеймс: Кинематограф?
Фильмы... Страстен ли я по отношению ли к ним? Когда я смотрю старые фильмы, те которые снял десять лет назад, мне интересно видеть своих друзей такими какими они тогда были. Я думаю, что чем старше фильм, тем пленительнее он становится. Первые фотографии поистине завораживают, первые фильмы действительно приятно смотреть. Я думаю, что с возрастом фильм становится все более и более необычным, а поскольку я занимаюсь этим уже десять лет, некоторые вещи которые я делал раньше успели устареть и теперь вызывают у меня подобное чувство.
Тебе нравятся экспрессионистские фильмы 30-х годов?
Да, очень.
Доктор Калигари?
Да. А также некоторые японские фильмы того времени. Замечательные картины Мидзогути [ Кэндзи Мидзогути - японский кинорежиссёр, признан крупнейшим мастером японского кинематографа]. Я люблю его работы. Это мои любимые фильмы 30-х.
Чувствуется, что твои фильмы - не средство передачи конкретных смыслов, а скорее создание интересных образов. Согласен ли ты с этим?
По большей степени согласен, поскольку изначально был художником, и пришел к кинематографу будучи им. Я никогда не работал в киноиндустрии как таковой, никогда не работал на телевидении. В моих фильмах всегда важно именно то, на что я смотрю. Также я работал дизайнером, художником-постановщиком, в частности у Кена Рассела [ британский кинорежиссёр, актёр, сценарист, "патриарх британского кино"], что определенно повлияло на меня. Подозреваю, что моим самым слабым местом было бы написание собственного сценария. Но они [ фильмы] все о визуальном, вот что меня в них привлекает. [ Через 13 лет Дерек Джармен снимет свой последний фильм "Блю", содержащий только один кадр ярко-синего цвета, заполняющий экран в качестве фона для звукового сопровождения, в котором Джармен и несколько его любимых актёров опишут жизнь и взгляды режиссёра. К моменту выхода фильма на экраны Джармен частично ослепнет от осложнений со СПИДом, а через четыре месяца после релиза его настигнет смерть].

Мои корни - это живопись и создание домашнего кино - в целом подпольная область кинопроизводства.

По какой причине ты работаешь одновременно и над художественными, и над экспериментальными фильмами?
Одно по сути произрастает из другого. Как я уже упоминал, я начинал как художник, и однажды взяв взаймы у друга камеру Super 8, пошел и снял несколько фильмов. В то время я еще работал с Кеном Расселом и рисовал, однако постепенно кинематограф взял верх. Я никогда не переставал снимать на Super 8, но я занимаюсь этим уже в течение пяти лет, и мне просто стало интересно поработать над художественными фильмами. И вот, в 1975 году подвернулась возможность снять "Себастьяна". Мы сделали это с очень небольшим бюджетом - мой друг получил ссуду под свой дом, - и мы просто взяли и уехали и сняли этот фильм. Фактически, все мои корни - это живопись и создание домашнего кино - в целом подпольная область кинопроизводства, а не коммерческое кино.
В чем разница с точки зрения твоих амбиций между художественными фильмами такими как "Себастьян" и "Юбилей", и экспериментальными работами, как "В тени солнца"?
В каком-то смысле "В тени солнца" - очень личный фильм, поскольку над ним я работал с друзьями, и он был снят только для них. Мы никогда не ожидали, что наш фильм выйдет за рамки моей студии, что он может быть показан широкой публике или кооперативу [ Лондонскому кооперативу кинематографистов], или кому-то в этом роде. Все эти фильмы в те дни действительно снимались в наших собственных студиях, группой людей, которые в них жили. Мы все жили в непосредственной близости друг от друга, поэтому снимали своего рода большие домашние фильмы. Вот что это за фильмы, и они мне действительно нравятся. По сравнению с художественными фильмами они очень личные.

Мы все жили в непосредственной близости друг от друга, поэтому снимали своего рода большие домашние фильмы.
Какие картины ты писал раньше?
( Указывая на картину на стене) Это последняя картина, которую я нарисовал, вон те маленькие со звездой на ней, там, на черной картине. Это своего рода пейзаж... Но трудно сказать. Это скорее картина апокалипсиса, как у Джона Мартина, художника XIX века. Я начинал писать пейзажи, но они становились очень абстрактными. На самом деле, в течение долгого времени я создавал довольно крупные абстрактные полотна, вроде как под влиянием американской живописи, но потом я перестал, хотя все еще работаю над этими.

Ты все еще рисуешь?
Да, понемногу, время от времени. Они так начинаются ( указывает рукой), и я подрисовываю их понемногу каждый день, но все же они больше похожи на рисунки, чем на картины, они слишком простые. Я не пишу больших картин, у меня попросту тут нет для этого пространства. Мне нужно работать в этой комнате, она не только для картин. Я думаю, она не больше 15 квадратных футов [ он, должно быть, имел в виду 15×15 футов]. Поэтому мне приходится переносить стол, чтобы рисовать, и поэтому они такие маленькие.

Кстати о живописи, когда и как ты заинтересовался Караваджо?
Замысел был предложен человеком по имени Джексон, заказавшим данный фильм. Изначально это не было одной из моих идей. Он подошел ко мне на открытии галереи около четырех лет назад, до того как я поставил "Бурю", и спросил интересуюсь ли я написанием сценария - и усадил меня его писать на три месяца. Тем временем, я оставил его на время, пока работал над "Бурей", а затем переписал снова за последние месяц или два. Мы открыли студию, и я надеюсь, что начнем снимать в конце лета. Но, как и со всеми подобными вещами, никогда не угадаешь... Из-за ситуации здесь, в Лондоне, на самом деле организовать... [ это] очень сложно.

ФИЛЬМЫ ДРУГИХ РЕЖИССЕРОВ

Я слышал, у тебя были проблемы с Дэвидом Боуи [ в отношении проекта "Нейтрон"].

Нет, никаких проблем с Дэвидом Боуи не было. Дэвид Боуи собирался присоединиться к проекту, но в конце концов мы не смогли собрать нужные деньги достаточно быстро, поэтому он решил искать что-то еще, чем впоследствии стал "Человек-слон" [ спектакль 1980 года с Дэвидом Боуи в главной роли]. Он начал работу над постановкой, он очень много работал и был так измотан всем этим, что сказал мне: "Я не думаю, что смогу присоединиться даже в следующем январе". Тем временем, у меня начались проблемы с компанией, которая заказала "Нейтрон", которые, я уверен, он прочувствовал, и у них в свою очередь нарисовались свои проблемы, поэтому мы решили всё отменить. Но я уверен, что однажды буду работать с Дэвидом Боуи. Я думаю, что он хочет работать со мной, и я, конечно же, хочу работать с ним, просто не в этот раз.

Что ты думаешь о его фильмах?
Мне очень понравился "Человек, который упал на землю", я подумал, что он неплохо справляется с игрой. Мне действительно понравился этот фильм. Я не видел другого [ "Прекрасный жиголо, бедный жиголо"], однако я слышал, что он был ужасен. Все говорили, что он ужасен, поэтому я решил, что не хочу его смотреть. Я никогда не хожу смотреть фильмы из-за актеров, я смотрю кино только если люди говорят, что оно хорошее. Все говорили, что этот фильм ужасен, и на этот раз я им поверил. Иногда я им не верю, но в этот раз я им поверил.
Какие из последних фильмов ты смотрел? Какие тебе понравились?
Недавно я посмотрел "Сталкера" Андрея Тарковского, и мне показалось, что это замечательный, прекрасный фильм. Он выглядит так чудесно в самом начале, весь этот пейзаж. Я был на Берлинском кинофестивале, но не увидел достаточно фильмов, которые бы мне действительно понравились. Большинство из тех, которые мне нравятся - это вещи, снятые на Super 8, фильмы из Нью-Йорка, Кэролайн Ки, Скотт Би и Бесс Би [ одни из наиболее известных нью-йоркских андеграундных кинематографистов конца 1970-х - начала 1980-х гг.], более или менее андеграундные - хотя не уверен, правильно ли подобрано для этого слово. Честно говоря, я предпочел подобное кино, когда был в Берлине, но при этом все же увидел один-два коммерческих фильма.

Могу назвать вам фильмы, которые я возненавидел, это очень просто. Я возненавидел "Человека-слона", думая, что это абсолютно ужасно и невыносимо. Могу назвать вам конкретные причины. Я думаю, это было так [? - неразборчиво] как устроена английская жизнь; было очень условно, как в документальном телефильме; присутствовал определенный стиль игры, который мне не нравился. Я подумал, что единственная хорошая вещь во всем этом - это картинка, которая была прекрасна, замечательна, но все остальное было абсолютно расшатано.

Я возненавидел "Долгую Страстную пятницу", она была настолько скучной, что я чуть не заснул во время просмотра. На самом деле есть целая область английского кино, которая так же ужасна. Алан Паркер [ британский кинорежиссёр, сценарист и продюсер, председатель Британской режиссёрской гильдии и основатель британского Комитета по делам кино]. "Слава" и тот ужасный фильм под названием "Полуночный экспресс", который невероятно противен когда человеку бьют голову, и все зрители приветствуют это. Вот что такое английское зевательное кино [ "English yawn cinema"]. Я называю это "зевотой между двумя длинными рекламными роликами".

Но, конечно, существуют и интересные английские режиссеры. Такие как Крис Пети [ английский романист и режиссер], создавший "Радио включено", Рон Пек, создавший "Ночных ястребов", и другие. Существуют подпольные режиссеры, например, молодой режиссер из любителей Super 8 по имени Джон Мэйбери [ английский режиссер и художник, одним из самых влиятельных представителей ЛГБТ-сообщества в Британии], который недавно снял фильм, абсолютно замечательный, и он собирается показать его этим летом в ICA.

Ты видел какие-нибудь фильмы Жюльена Темпла?
"Великое рок-н-ролльное надувательство"? Да, он мне понравился, я подумал, что это весело, беззаботно и забавно, как многосерийные английские фильмы 50-х годов из серии "Так держать".
Да, я думаю, они тоже нравятся Жюльену.
Конечно, и мне тоже. Жюльен Темпл - еще один человек, который, вероятно, мог бы снимать очень любопытное кино. И Джим Шарман. Хотя он австралиец. Я не знаю. Посмотрим. Мне не нравится "Шоу ужасов Рокки Хоррора", но появилось новая версия, так что посмотрим на что это будет похоже.
Тебе понравилась постановка шоу Рокки Хоррора?
Фильм мне совсем не понравился, гораздо интереснее постановка. Как-то так сложилось, что в Англии фильм не выстрелил и никому не понравился, всего неделю продержался в прокате. Он стал успешным только в Америке.
Какую реакцию вызывают твои фильмы за границей?
Я не знаю. В Германии к ним относятся очень благосклонно, из Германии постоянно приходят очень лестные отзывы. Вообще разные фильмы по-разному. Например, "Себастьян" выстрелил в Италии. Но ни один из фильмов не преуспел в Америке. Пробиться на американский кино-рынок очень сложно, хотя до сих пор ни одна из моих работ не показала там каких-то катастрофических результатов. И учитывая очень маленькие бюджеты, все фильмы принесли прибыль, что превосходно. Не знаю, как в Японии - не знаю, добрался ли какой-нибудь из моих фильмов туда вообще. Не думаю. "Буря" очень хорошо зарекомендовала себя в Австралии, и теперь там в прокате "Юбилей". Кажется, что "Юбилей" был снят раньше, потому что теперь люди словно заново интересуются им, кажется, что он возвращается. Не знаю, все страны разные. Думаю, что мои фильмы наиболее популярны в Германии, если выбирать из всех стран.

Я не очень люблю английских кинематографистов. Это можно понять: если ты работаешь в определенной стране, нужно критически относиться к тем фильмам, которые снимаются вокруг.
Ты обычно в курсе, что в данный момент снимают другие режиссеры?
Я мало слежу за кинематографом, зато много знаю об искусстве. Я вырос как художник, никогда не изучал кино на постоянной основе, никогда не учился в киношколе или чем-то подобном. Я думаю, кто вертится в подобной среде - знает о других режиссерах, контактирует с множеством людей которые смотрят фильмы. Я тоже смотрю фильмы, но есть сотни вещей, которые я упускаю. Так, например, идя на десятидневный Берлинский кинофестиваль, ты смотришь два-три фильма в день, ты действительно смотришь огромное количество фильмов во время подобных мероприятий, зачастую те, которые действительно нравятся, особенно заграничные. Я не очень люблю английских кинематографистов. Это можно понять: если ты работаешь в определенной стране, нужно очень критически относиться к тем фильмам, которые снимаются вокруг. Мне очень нравится немецкое кино. Мне нравятся фильмы Вернера Херцога, не все, но очень люблю "Стеклянное сердце". Мне нравятся японские фильмы. Как и большинству людей, мне нравятся фильмы из-за границы.

Но назову вам один фильм, который меня разочаровал - последний фильм Куросавы, "Кагемуша". Все думали, что он просто замечателен, я же считаю его ужасным. Он показался мне невероятно скучным. В нем не было изощренности настоящего японского кино, он, казалось, был предельно заражен западной музыкой, которую я всегда любил, но мне это показалось противоречивым. Предположу, что современная Япония такая - везде звучит западная музыка. Но в фильме мне это показалось странным, потому что действие происходило в прошлом. Если бы это был фильм о сегодняшней Японии - это не имело бы значения. Но мне действительно показалось, что это путано, для меня по крайней мере.

Что это был за замечательный фильм? Я всегда забываю... Есть замечательный фильм о мальчике, которого рисовали в храме, о певце, которого разрисовали знаками, и демон оторвал ему уши, и он ушел на кладбище, а там была принцесса... Этот фильм [ "Кайдан"] просто невероятен.

КИНОПРОИЗВОДСТВО
Каков процент твоего влияния при создании фильмов?
Какого рода влияния? Контроль над замыслом, или...
У тебя есть абсолютная власть?
Конечно нет. В кинопроизводстве все масштабно сверх меры, к тому же я не знаю, как ты интерпретируешь "влияние", это очень широкое понятие. Думаю, я всегда [ использовал] свой собственный материал или для начала адаптировал Шекспира. Я всегда принимал решение, что буду делать. Я не сделал ничего, чего не хотел бы делать. Не знаю, сила ли это или нет.

Когда дело доходит до создания фильмов, они снимаются на достаточно коллективной основе, каждый предлагает идеи и подобные вещи, я не работаю так, как типичный коммерческий кинорежиссер, потому что у нас обычно нет ресурсов. Когда ты снимаешь фильм с очень небольшими бюджетом, у тебя нет такой силы. Когда у тебя есть миллионы долларов, ты можешь сказать: "Покрасьте этот дом в красный цвет!", "Я хочу, чтобы эта река стала синей!" и так далее. Работая с небольшими бюджетами, приходится все время импровизировать.
Ты находишься под сильным влиянием людей, с которыми работаешь?
Да. Я работаю с людьми, которых знаю, с людьми, которых знаю уже очень давно. Это люди, с которыми я хорошо общаюсь за пределами съемок, и которых я обычно слушаю, ведь человека слушают, когда снимают фильм.

Очевидно, что если мы собираемся снимать фильм, последнее решение будет за мной, но, как ты видишь, это нечто взаимное. Я работал с очень умными и красноречивыми актерами, например, над "Бурей" работал Хиткот Уильямс, который знает о Шекспире гораздо больше, чем я. Поэтому, если Хиткот вдруг скажет утром: "Я думаю, эту строчку нужно вернуть обратно в сценарий" или "Мы должны ее вырезать", я буду слушать. Вот как мы работаем. Я не работаю по-диктаторски, не думаю. Но у меня есть очень ясное представление о том, чем я хочу заниматься, прежде чем пойду на съемки, и это вопрос установки. Видишь ли, если в начале у тебя есть все правильные люди, тебе никогда не придется просить кого-либо сделать то, чего он не хочет делать, потому что вы уже знаете, что люди захотят делать в любом случае. В этом и заключается искусство - найти нужных людей до того, как вы начнете работать, а когда вы начинаете, каждый делает то, что хочет, более или менее. Вот как это работает.

В этом и заключается искусство - найти нужных людей до того, как вы начнете работать, а когда вы начинаете, каждый делает то, что хочет, более или менее. Вот как это работает.
Какие у тебя отношения со своими актерами?
Очевидно, что со всеми разные. Некоторые из них друзья, некоторые друзья друзей. Очень немногие люди не входят в круг моих знакомых. Почти каждый из них знает кого-то по текущему фильму или по одному из предыдущих. Хотя, возможно, они не все мои близкие друзья, и я не часто их вижу, все они люди, с которыми я вероятно столкнусь в обычной жизни. Я наверное вижу Джордан раз в месяц или если куда-то иду - встречаю её там. Я поддерживаю контакт с большинством из актеров, но не со всеми. Как и в жизни, некоторые из друзей полностью исчезают. Но все они люди, которых я знаю изначально или они знают моих друзей.

ДУХОВНОСТЬ И РЕЛИГИЯ
Был ли у тебя духовный опыт?
Об этом очень сложно узнать, не правда ли? Видел ли я призраков или ангелов? Думаю, что нет.
Какие твои самые яркие воспоминания о забавном, странном или шокирующем опыте?
У меня в жизни были сотни забавных, странных или шокирующих событий. Их сотни, и я не знаю с чего начать.

Говоря о религиозных переживаниях, я пережил один очень странный опыт. Я не знаю, будет ли он как-то значим для вас, потому что, очевидно, вы пришли из совершенно другой - японской культуры, но для нас Древняя Греция является родиной западной культуры, а в Дельфах, которые были священным местом для Аполлона, некогда находился священный колодец, который использовался для произнесения пророчеств. Он все еще находится там. Я путешествовал автостопом по Греции, когда был моложе, спускался в Дельфы, чтобы увидеть знаменитую бронзовую статую Дельфийского возничего. Я был с группой из трех человек, и мы приехали очень поздно ночью. Грузовик, который нас вез остановился еще до того как мы доехали до города, и нам пришлось идти дальше пешком. Рядом был водопад, было очень жарко, как обычно в середине лета в Греции, и мы решили у него переночевать. Мы проснулись очень рано утром, потому что солнце взошло в четыре тридцать утра, нашли что-то вроде ложбины, где вода выходила из пещеры. Там еще был большой камень, на котором мы приготовили свой завтрак, и в воде мы постирали свою одежду.

Чуть позже, около шести часов, приехало ещё несколько человек, которые очень странно на нас посмотрели и исчезли, а минут через двадцать приехали около ста полицейских в четырех фургонах. Я никогда не видел так много полицейских в таком небольшом количестве фургонов. Они приехали и арестовали нас. Оказалось, что мы выстирали одежду в священном колодце Аполлон - колодце, который давал пророчества, а приготовили завтрак - на алтаре. Мы не понимали, что сделали, это было совершенно невинно, но, очевидно, это была одна из самых страшных вещей, которые в принципе можно было сделать. Уже позже я подумал о том, что все это было чудесно, что это были почти религиозные переживания. Вот так. Это ответ на оба твоих вопроса - это был одновременно и религиозный опыт и забавная история. А в Дельфах мы так ничего и не увидели, полицейские нас выгнали из города и больше не пустили обратно. Они просто вывели нас и сказали: "Уходите".
Что для тебя религия?
Я не отношу себя ни к какой организованной религии, религии как организации. Меня вырастили в лоне англиканской церкви, но я ничему не смог у нее научиться. У меня совершенно светский взгляд на жизнь. В каком-то смысле я верю в весь этот фатализм, но он не имеет ничего общего с систематизированной религией. Если бы в моих руках была Англия, я бы заставил всех читать шекспировскую "Бурю" вместо Библии. Думаю, люди бы узнали больше.

Если бы в моих руках была Англия, я бы заставил всех читать шекспировскую "Бурю" вместо Библии.
Тебя интересуют религии Востока?
Я интересовался ими, но не глубоко. Лет 10-15 назад в Англии была огромная мода на них. Когда я был студентом, я почти не возражал против этого, потому что был немного моложе. Ты можешь себе представить эту ситуацию. Меня гораздо больше интересует культура Востока. Одно из самых больших влияний на мою жизнь оказал человек, досконально знавший японское искусство, побывавший в Японии. Он всегда рассказывал мне истории о том, что происходило с ним в Японии, и еще у него была японская чаша для чая. У меня до сих пор есть одна из его японских чаш. Довольно милая, мне она очень нравится. Не очень старинная, видимо лишь XIX века, но красивая, правда? Думаю, что красивая. Возможно, для вас это вполне обыденно. Но я считаю, что она замечательна. Боюсь только, что ее тут используют для самого настоящего английского чая.

"В ТЕНИ СОЛНЦА"
Мы считаем, что "В тени солнца" очень духовный и ритуальный фильм.

Он действительно ритуальный. Он апокалиптической по форме, как на тех картинках. Это растворение огня. Он действительно про огонь. Огонь везде, в каждом кадре есть дым, что-то горит в нем. Что означает огонь - это очень духовная вещь. Это то, что разрушает и создает одновременно. "В тени солнца" очень простой фильм. В то время я не знал, что делаю. Странно, что мы его сняли. Он не был чем-то, что мы просто записали и сказали: "Мы собираемся это сделать". Он был просто импровизацией. Иногда люди просто сидели в моей студии, и я одевал их всех в очень абстрактную одежду, смокинги и тому подобное, анонимное, в черное или белое.
Ты потом добавил цветовые эффекты?
Нет, все оригинальное. Все это было снято на домашнюю кинокамеру, на камеру Nizo Super 8.
Что означала одежда в фильме, особенно женская?
Все женщины там в смокингах без особой причины. Я просто хотел видеть именно такого рода костюмы. Они были очень дешевыми, их можно было купить на распродаже, такие костюмы. Однажды я купил много смокингов, шесть или семь штук. Поэтому, когда кто-нибудь приходил ко мне в студию - я надевал на него смокинг. Но странным было то, что в то время Люсиана, одна из девушек задействованных в фильме, постоянно носила смокинг, считая его модным, она просто носила мужские костюмы как часть собственного образа.

Ты одержим кровью или болью?
Не думаю, что я одержим чем-то из этого, надеюсь, что нет. "Юбилей", возможно.
У мертвой девушки из "В тени солнца" рот тоже залит кровью.
Да, это своего рода жертва. В любом случае, это вне боли.
Как ты думаешь, имеет ли образ крови религиозный подтекст?
Я считаю, что это очень мощный, первобытный образ, он незаменим во всех формах искусствах. Я не думаю, что он является чем-то особенным для моих фильмов, полагаю, что если обратиться к любому фильму, его можно там найти. Как ты думаешь, он очень сильный?
Его использование в твоем фильме было очень сильным и красивым, это впечатляет.
Я вообще не думал об этом. То, о чем, возможно, и не стоит думать. Так и случилось. Это как просыпаться по утрам - ты просто делаешь это. Понимаешь, о чем я? Невозможно понять, почему человек просыпается какой-то конкретный момент. Конечно, этот образ там есть, но мне очень сложно его анализировать, поэтому он остается своеобразной загадкой.
Считаешь ли ты, что в фильмах отображаются подсознательные образы?
Когда фильм снимается подобным образом, я думаю - да. Чем более коммерческим становится фильм, тем менее он способен их отразить. Думаю, поэтому такие фильмы, как "В тени солнца", очень личные. Очевидно, что половина аудитории вообще не способна контактировать с образами, понимать их, эти образы не затрагивают их нутра. Но будут другие люди, всегда найдется один-два человека при просмотре фильма - всегда один или два - которые скажут, что фильм замечательный, потому что по какой-то причине все эти образы отзываются эхом в их сознании. Это происходит именно так. Странно то, что многим понравилась "Буря", и многие это мне говорили. Кажется сомнительным, чтобы кто-нибудь уходил с ее просмотра, во всяком случае в Англии. Что касается "В тени солнца" - ты неизменно теряешь людей, они уходят, им скучно, но тогда ты обязательно встретишь одного единственного человека среди публики, который выходит и совершенно сходит с ума. В первый раз, когда я показывал "В тени солнца" - а я показывал его дважды - ко мне подошла женщина из Германии и сказала, что это самый важный фильм, который она видела за всю свою жизнь. Именно так, она тогда почти потеряла дар речи. При этом, по крайней мере половина аудитории покинула зал. Затем в Берлине кто-то подошел ко мне и сказал, что фильм абсолютно превосходен, и он считает, что именно таким должно быть настоящее кино. Но, а другие люди ушли. Так что фильм имеет такой эффект. Это мягкий личный фильм, это что-то очень интроспективное, чьи-то мысли совпадают с твоими, поэтому ему фильм понравится или он его возненавидит. Я нахожу всю эту область кинопроизводства увлекательной, поэтому я и не перестал снимать кино.

Есть сцена, где мужчина хлопает в ладоши, и от этого образуется много пыли вокруг. На мой взгляд, он выглядит довольно научно. Не мог бы ты объяснить, что он символизирует?
Он был чем-то вроде ученого, и при этом он был сродни волшебнику. Я намазал его руки тальком, и когда он хлопал, мне показалось, что это похоже на дым. И это не было похоже на дым на пленке. Странный образ, не правда ли? Его можно интерпретировать по-разному, каждый видит его по-своему, и это потрясающе. Когда кто-то додумывает интерпретацию, о которой я никогда не мыслил, и когда он говорит это тебе, ты понимаешь, что все это можно было увидеть и таким образом.
Для тебя имеет значение, каким людям показывают твои фильмы?
Не бывает каких-то определенных людей для этого. Есть зрители и есть фильм. Я не против тех, кто придет посмотреть мой фильм, я был бы рад, если бы приходили все, но они не приходят.
С фильмами ты не получишь такой четкой обратной связи, как с музыкой.
Ты не получаешь столько, как с музыкой, однако это все же гораздо больше, чем то что ты можешь получить как художник. В этом для меня вся разница. Никогда не знаешь, что на самом деле думают люди, когда ты рисуешь, они всегда скажут, что все выполнено идеально. С фильмами же по-другому - есть возможность почувствовать, нравится он зрителям или нет. Ты действительно можешь заставить аудиторию хлопать в ладоши, это возможно. Как в "Буре", когда вошла Элизабет, они действительно аплодировали. Я был в восторге от первой аудитории. Смеются ли они и думают, что это просто глупо, или... Ты не узнаешь, пока не покажешь фильм. Когда они действительно смеялись и наслаждались им, это было прекрасно. Это был первый раз, когда я действительно рассмешил публику, вся публика так смеялась, и они по-настоящему хлопали. Это было в Эдинбурге, потом подобное случалось довольно часто, когда мы показывали фильм, реакция была та же. Это было замечательно.

THROBBING GRISTLE
Ты знал о Throbbing Gristle до того, как начал снимать их?

Я знаю Дженезиса около года [ Дженезис Пи-Орридж - английский музыкант, поэт, перформанс-деятель и оккультист, основатель Throbbing Gristle и других музыкальных проектов, один из изобретателей музыкального стиля индастриал]. Как-то он пришел посмотреть "Бурю", и она ему очень понравилась. Она его удивила. Потом мы снова специально встретились и довольно неплохо поладили. Он мне действительно очень понравился, и думаю, - я ему тоже, мы обнаружили, что нам есть о чем поговорить, и это было здорово. Все это не имело ничего общего с конкретной музыкой или с кино, в целом мы, наверное, неплохо поговорили о погоде. А потом он принес свои записи, но я никогда их не слушал, и он сказал: "Ты никогда не слушаешь мои записи, я знаю, что ты не слушаешь!", и я признал это. Все говорили, что они громкие, резкие и шумные. А потом я сказал себе, что мне действительно нужно послушать его записи, я сел и послушал их все, и обнаружил, что они абсолютно великолепны. Тогда я сказал ему: "Я слушал твои записи, и они мне нравятся, они не такие громкие, не такие шумные, как я думал". Затем он написал музыку к моему фильму - я подумал, что его кандидатура будет идеальна, потому что мне действительно нравилась его музыка, и он очень хотел это сделать - поэтому он написал музыку для меня, а я снял небольшой фильм о его группе. Надеюсь, мы продолжим работать вместе. Я имею в виду, никогда не знаешь, что нас ждет в будущем, но я надеюсь на это. Мы пережили эти два небольших сотрудничества, и все еще любим друг друга так же сильно, как и вначале.
Ты замечаешь что-нибудь общее между твоими работами и музыкой Throbbing Gristle?
Я не знаю. Я об этом особо не думал. Может быть. Должно быть что-то общее... Хотя я не думаю, что в нашей работе есть что-то общее, но, как люди, мы, кажется, поладили, потому что разделяем определенный взгляд на мир. Полагаю, это наш общий знаменатель.

ПАНК / НОВАЯ РОМАНТИКА / "ЮБИЛЕЙ"
Что для тебя значит панк?
Панк стал самым ярким событием для Англии того времени с точки зрения искусства и музыки. Так и было. Хотя я принадлежал другому поколению, я мог... Знаете, это рекурсивный феномен, он повторяется, но проявляется всегда по-разному, никогда не одинаково, всегда происходит что-то новое, и панк на тот момент оказался самым актуальным и интересным явлением.

Что тебя сейчас интересует?
Я очень интроспективен, потому что "Буря" была очень интроспективным фильмом при создании, и последние два года я мало куда выбирался, я обычно остаюсь здесь и очень много работаю в спокойной обстановке. Сейчас проходят несколько довольно любопытных событий, например, фильм Джона Мэйбери, о котором я вам рассказывал. Думаю, Джон Мэйбери не хотел бы, чтобы его отождествляли с "новыми романтиками" [ музыкальное направление, возникшее в Великобритании начала 1980-х годов как часть новой волны, и оказавшее заметное влияние на развитие английской поп- и рок-сцены], но, вероятно, так оно и есть. Понимаешь, о чем я? Это все его поколение. Посмотрим... Вероятно вскоре ими станут намного больше людей. Думаю, что панк перерос в новую романтику. Однако я не вижу, чтобы в ней содержалась та же энергия, которая била из панка. Что меня действительно завораживало, так это энергия панка, он был призван изменить мир. Я не верю, что новые романтики стремятся изменить мир. В каком-то смысле он нежнее и спокойнее, слаще и миловиднее. Мне очень нравится этот след, что на них оставил панк.

Что меня действительно завораживало, так это энергия панка, он был призван изменить мир.
Все выглядят более сексуальными.
Это правда. Новая романтика также более вовлечена в уличную культуру. Я думаю, что "новые романтики" на самом деле являются наследниками панка, многие люди, которые раньше выглядели как панки, теперь выглядят как "новые романтики", не новое поколение, а даже то же поколение, которое всего лишь слегка трансформировалось. Я думаю, что пройдет еще лет десять, прежде чем появится что-то совершенно новое. На самом деле, так оно обычно и приходит - со сменой поколений.
Новые романтики играют с историческими образами. Тебя тоже увлекают исторические образы и костюмы?
Их очень много в "Буре", не правда ли? Полагаю, "Буря" - это ода новой романтике. На самом деле, один из ее приверженцев мне сказал, что это именно "Буря" на них так сильно повлияла. Я никогда не думал об этом, это же было совершенно бессознательно. Костюмы в фильме были отчасти современные, отчасти старинные, но ни один из них не был специально костюмом "нового романтика", и они не выглядели так, как они сейчас выглядят. Все костюмы охватывали разные исторические периоды, это была своеобразная смесь.
Ты чувствуешь себя счастливыми, когда таким образом влияешь на людей?
Не особо. Нет, я предпочитаю вообще не влиять на людей. Хотя эта неочевидная связь, была подмечена молодым модельером, он впоследствии сказал мне об этом. Нет, честно говоря, я вообще не хочу ни на кого влиять. У каждого должна быть своя жизнь. При этом, мне нравятся много вещей, которые не влияют на меня. Так, мне очень нравится та японская чаша для чая, а ведь я никогда не пробовал ее сделать, просто любуюсь ей.
В одной из сцен в "Юбилее" был парень, говорящий по-немецки...
Потому что он должен был быть Гитлером, который ушел на пенсию в Англии.
Что он говорил?
Он просто сказал: "О, посмотрите на тех золотых наставников Юбилея! Это фантастика, я никогда не видел ничего более прекрасного. Я это очень ценю" ( смеется). Затем он заговорил глядя на всех остальных: "В любом случае, я был величайшим художником этого века, более великим, чем Леонардо да Винчи" ( смеется). У меня была целая отдельная сцена с ним, но ее впоследствии вырезали. Мы решили, что англичане такие зеваки, что Гитлер мог бы спокойно уйти здесь на пенсию и никто бы не заметил, кем он являлся на самом деле ( смеется).

Ты использовали музыку Adam & the Ants и Siouxsie and the Banshees в "Юбилее". А ты слышал, многие говорят, что они близки к неонацистам.
Не думаю. Это как с Дэвидом Боуи, не так ли? Дэвиду Боуи должен был быть дан нацистский салют... Я не знаю... Не думаю. Если бы я знал, что это так, я бы не подпустил их к работе над фильмом. Я думаю, что при зарождении панка была неразбериха, когда Вивьен смешивала символы, кресты, свастики и всякое такое вместе. Она использовала все эти образы, и некоторые люди подумали, что она была неонацисткой, и вслед за этим некоторые музыкальные группы, которые носили её одежду - тоже. Но я так не думаю. Я мало знаю о Siouxsie and the Banshees. Я просто попросил ее сняться в фильме, но она не хотела, потому что ей не хотелось конкурировать с Джордан, потому что Джордан была главной героиней, а Сьюзи не хотела быть второплановой. Так что на самом деле ее никогда не было в фильме, я снимал ее на видео, однажды днем - она просто ненадолго показалась по телевизору [ в фильме], в течение пары секунд. Я хотел предложить ей что-то другое, но ей было не интересно, и я выпустил ее песню на альбоме [ саундтрек]. Она была единственным человеком, с которым у нас были проблемы при создании фильма, действительно единственным. Полагаю даже, что это была не она, а ее менеджер. На самом деле, не думаю, не понравился фильм или я. Скорее всего, менеджер все время на неё давил. Я мало что знаю the Banshees. Знаю Кенни - он еще один участник группы, с которым мне довелось познакомиться. Однако он ушел от них и теперь снимает кино на камеру Super 8. Это очень мило.

ИСТОРИЯ
Какие аспекты истории тебя интересуют?
История интересует меня чрезвычайно, и я считаю, что она должна интересовать вообще всех. Знакомство с историей - это то, что я бы рекомендовал абсолютно всем. Она никогда не повторяется, и вы не можете извлечь из нее конкретные уроки. Однако так интересно наблюдать как люди в свое время справлялись с конкретными ситуациями в контексте истории, независимо от того, успешно или нет. Я думаю, что просто включив себя в подобный круг вопросов, можно получить более широкое представление о том, как действовать и поступать сегодня. Я считаю, что людям очень важно читать и знать историю.

Знакомство с историей - это то, что я бы рекомендовал абсолютно всем.
Есть ли у тебя исторические герои?
Для меня нет настоящих героев. Среди тех кого я бы хотел встретить все очень разные люди, и некоторые из них - антигерои ( смеется). Я бы хотел познакомиться с некоторыми из действительно неприятных личностей, например, я бы очень хотел встретиться с Клеопатрой ( смеется). Я бы хотел побывать в Перу или посетить цивилизацию инков, что-то из этих мест. И я всегда считал японцев безумно увлекательными, я бы хотел встретить кого-нибудь из Японии... Леди Мурасаки, написавшую "Сказки о Гэндзи". Я думаю, это очень заманчиво - встретить подобного человека, это кажется таким экзотичным. Я имею в виду, что Япония кажется западным людям такой идеальной, такой упорядоченной и совершенной. Я подозреваю, что тебе она не представляется такой, но нам европейцам, кажется именно так. Я бы вообще хотел поселиться в одной из тех японских комнат ( смеется). Я думаю, вы можете извлечь уроки из той вежливости и [ спокойствия?], которые присущи японским мыслителям древности. Я знаю, что это довольно жестокое общество, но кажется, что подобный вид насилия является там своего рода ритуалом. Японское общество в целом кажется очень сдержанным. Так во всяком случае выглядит со стороны, когда смотришь японское кино. В нем есть настоящее совершенство, совершенство минимализма.
Какой период в истории тебя больше всего интересует?
В истории Англии меня привлекает Елизаветинская эпоха, 1600-е годы, когда культура полностью трансформировалась. Это был период, когда все, что происходило ранее, стало четко оформлено и сформулировано, будь то хорошее или плохое. Это был очень важный момент. Елизавета I стала самым интересным монархом, даже враги считали ее невероятной. Она, очевидно, была одним из наших самых искушенных правителей, несмотря на то, что она жила в чрезвычайно трудное время, когда в любой момент могла начаться гражданская война. Когда все можно было разрушить, она была очень [? - неразборчиво] и дипломатична, ей удалось сделать всех счастливыми. Должно быть, это было как-то связано с ее личностным магнетизмом, потому что даже те люди, которые боролись против нее, так или иначе ее ценили. Должно быть, в ней было что-то необычайное.

ЭРОТИЗМ И СЕКСУАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА
Что ты думаешь об эротизме?

Я пытаюсь сообразить, есть ли какие-нибудь очень эротические фильмы... Полагаю, это Жан Жене [ французский писатель, поэт, драматург и общественный деятель] снял довольно эротический фильм под названием "Песнь любви" (Un Chant d'Amour), очень необычный фильм. Я думаю, Клеопатра могла бы сняться в очень эротическом фильме. Она играет саму себя в пьесе Шекспира, и это эротично. Опять же, я думаю, что искусство в Японии гораздо лучше справляется с эротикой, чем западное. Думаю, христианство повлияло на это, на западную культуру и на общество в целом.
Есть ли какие-то конкретные символы эротизма, которые тебе нравятся?
Ничего специфичного, я не думаю.

Что насчет образа Себастьяна? Это часть твоего...
Нет, как ни странно, меня интересовал Себастьян не столько из-за мученичества или эротики, сколько из-за изображения мужской наготы. Она меня очаровала, и с чего все началось: в церквях, где, предположительно, не демонстрировали наготу, внезапно в XIV-XV веках появилась эта обнаженная фигура. Это то, что меня изначально привлекло, когда я впервые видел эти фигуры. Они заинтересовали меня больше, чем стрелы. Я считаю их эротичными. Я полагаю, ты можешь провести фрейдистский анализ и заявить, что стрелы эротичны, они символизируют своеобразный эротический пирсинг. Но что я хочу сказать, что мы снимали Себастьяна в том месте и выпускали те стрелы, все это было предельно неэротично. На самом деле, изначально я мог думать, что это все должно быть эротично, что, возможно, он должен испытать оргазм или что-то в этом духе, когда в него попадут стрелы. Идея человека, умирающего в оргазме. Эротическая смерть. Но на самом деле, когда дело дошло до съемок, стало невыносимо жарко, он получил множество солнечных ожогов, и когда одна из стрел попала в него это было просто-напросто больно ( смеется).

Вы знаете Юкио Мисиму?
Да, конечно. Он одевался как Себастьян. Да, я видел его фотографию в образе Себастьяна.
Тебе нравится Мисима?
На самом деле я мало о нем знаю, я вообще ничего из его работ него не читал.
О, ты должен прочесть. Еще он снял фильм по своему роману "Юкоку" (Патриотизм), но он был сожжен. У него был только один экземпляр, и тот сгорел.
Очень жаль...

[ Фактически, вдова Мисимы сожгла репродукцию после его самоубийства, но хранила негатив, который был обнаружен после ее смерти, и в 2000-х было выпущено издание на DVD].
Как по-твоему, насколько важна сексуальная политика?
Чрезвычайно. Она в некотором роде является центральной частью моей работы. Может и не основным фокусом, но сильно влияет на неё. Я думаю, что феминистская политика сегодня физически важна, гомосексуализм важен на Западе в любом случае. История гомосексуализма всегда была своего рода полем битвы. Теперь за последние лет десять или пятнадцать он очень сильно освободился от нее, что сделало жизнь многих людей намного проще. Было очень сложно жить с этим огромным [? - неразборчиво] из общества здесь, но теперь все изменилось. Конечно, напряжение все еще присутствует, все это еще довольно проблематично для человека, который живет где-то в провинции. Но, с принятием самостоятельного решения, все упрощается. Когда решение принято, мне кажется, все становится немного проще, чем могло быть раньше... Хотя все еще очень сложно. Либерализация человеческой сексуальности чрезвычайно важна, на Западе ее всё еще сильно подавляют. Таково карательное влияние западной церкви. Чтобы изменить ситуацию, потребуется много времени. Это как и со всем остальным, потребуется смена не одного поколения, потребуется пара поколений, прежде чем станет лучше или может хуже ( смеется). Есть и такая вероятность.

Либерализация человеческой сексуальности чрезвычайно важна, на Западе её всё еще сильно подавляют.

МЕЧТЫ / ПОЭЗИЯ / ТРИВИЯ
А немного вопросов совершенно из другой категории. У тебя есть любимый сон? У тебя были какие-нибудь интересные и впечатляющие сны?
Когда я был ребенком, мне всегда снился Волшебник страны Оз. Я всегда грезил о нем, когда мне было лет 7 или 8, и при этом это были ужасные кошмары, не такие красивые, как сам фильм. Вы знаете злую ведьму из фильма? Я много о ней грезил ( смеется). И Оз, и эти изумрудные полы. Вы помните полы, которые были ярко-изумрудно-зелеными? Они мне снились.
Так это были цветные сны?
Да.
Зеленый цвет доминировал?
Да, ярко-зеленый. У меня было несколько цветных снов... Что это значит? Есть ли японская интерпретация? ( смеется).

Нет, но обычно мне снятся цветные сны, часто в зеленом цвете.
Эти сны были очень зеленые, и это довольно долго продолжалось. Я не всегда вижу цветные сны, но когда это происходит, я вспоминаю их на следующий день. Последний цветной сон, который мне приснился, был очень странным. Действие происходило в современной России, город был похож на старый Петербург. Место было похоже на Бонд-стрит тут в Англии или на очень дорогую торговую улицу в Париже. Вокруг ходили люди в мехах, там были изысканные, вроде эдвардианских, магазинчики начала XIX века с прекрасным стеклом и латунью и очень дорогой одеждой. В конце концов, это было превосходно, это была Москва 1981 года ( смеется). Я был туристом из Англии вроде бы на роликовых коньках... Или это был кто-то еще на роликах? И весь сон был в цвете. Очень впечатляюще, и похоже на съемочную площадку.
Было ли у тебя когда-нибудь предчувствие во сне? Например, о том, произойдет с тобой дальше и тому подобное?
Нет, не думаю, что действительно хотел подобного. Если бы я захотел, возможно, смог бы. Я бы очень хотел, чтобы сны становились сюрпризами. Думаю, это возможно. К сожалению, я не осознал того конкретного момента, когда моя жизнь последовала за сном, но, без сомнения, так оно и было. Я редко помню свои сны, разве что цветные.

Я не осознал того конкретного момента, когда моя жизнь последовала за сном, но, без сомнения, так оно и было.
Кто твой любимый поэт?
У меня есть любимые стихи, но не любимые поэты. Мне нравится Уильям Блейк, есть несколько его стихов, которые я люблю. Есть стихотворение Кольриджа, и я, конечно, люблю некоторые стихи Шекспира... Это сложно. Я не знаю, насколько легко переводить стихи, поэтому обычно стихи, которые я помню, - это стихи на современных языках. И я недостаточно хорошо говорю на каком-нибудь другом иностранном языке, чтобы понимать многие стихи в оригинале.
Немного глупый вопрос. Какой твой любимый цвет?
Цвет? О, это сложно. Думаю, они все мне нравятся. На самом деле у меня нет любимого. Иногда те, которые преобладают в моей картине или что-то в этом роде, могут быть в конкретный момент предпочтительны... Нет, когда я рисую, я действительно использую все цвета. Цвет, который всегда вызывает у меня удивление, особенно в живописи, - это желтый. Когда в картине много желтого, это меня удивляет, потому что он здесь редкость, не тот цвет, который используется часто. Нет, у меня нет любимого цвета. Что будет дальше?
Еще один глупый вопрос.
Да, больше глупых вопросов.
Когда у тебя день рождения?
31 января 1942 г.

[ Звонит домофон, Дерек подходит к нему, чтобы ответить]
Хорошо, а что ты думаешь о наркотиках?
Наркотики? Что ж, я думаю, они очень полезны.

[ Смеясь, идет к двери и впускает своего друга внутрь].

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
кинематограф

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
экспериментальное кино

# data[].attributes.attachment_link.title
О живописи и хоум-видео, панке и новой романтике, эротизме и Шекспире

# data[].attributes.attachment_link.description
СЛОВЕСНЫЕ АССОЦИАЦИИ Хаос: Хаос... ( смеется) Это большинство моих друзей Энергия: Мне ее точно не хватает ( смеется). Смерть: Я думаю о ней каждый день, особенно в последнее время. Это то, что происходит вокруг... На самом деле для меня она ни с чем определенным не ассоциируется... Безусловно, это смерть друзей.

# data[].attributes.headline
Рецензия на фильм “who said there will be a walk in time” Марии Годованной

# data[].attributes.subject
Рецензия на фильм “who said there will be a walk in time” Марии Годованной

# data[].attributes.body
Квир-кино — это кино о квир-субъектах? Или это кино, которое квир-субъекты создают? Или же это кино, которое пытается поставить под вопрос киноязык с его все еще нормирующей гетеропатриархатной структурой и институциализацией?

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
13 апреля в петербургском книжном магазине "Порядок слов" состоится кинопоказ фильмов Марии Годованной и Анастасии Волоховой и дискуссия на тему "Квир-кино: техники, методы, языки или внутренняя кухня кого-то из нас".

Квир-кино - это кино о квир-субъектах? Или это кино, которое квир-субъекты создают? Или же это кино, которое пытается поставить под вопрос киноязык с его все еще нормирующей гетеропатриархатной структурой и институциализацией? Обсудить эти вопросы соберутся основатель и главный редактор журнала "Шкура" Анастасия Волохова, художница и квир-феминистка Полина Заславская и кинокритик Ксения Ильина.

О том, как "квир" становится способом действия и производства, Анастасия рассказывает в своей рецензии на фильм "who said there will be a walk in time" Марии Годованной, который можно будет увидеть в "Порядке слов".

Пытаясь представить себе фильм о квир-отношениях, мы скорее всего воображаем себе историю жизни нестандартной пары или документальный фильм о феминистских активистких практиках. Но что мы получаем, если режиссер и создатель фильма, сам является квир субъектом, препарирующим свое бытие всевозможными научными и техническими инструментами? Мы получаем многослойное произведение, где понятие "квир" поистине становится способом действия и производства.

Фильм Марии Годованной "who said there will be a walk in time" (2018) вовсе не ограничивается одним нарративом, ведущим за собой зрителя. Это экспериментальное кино, а само название фильма предупреждает, что привычные временные континуумы будут нарушены. Вместо рассказа мы получаем сплетение путей, историй и знаков, где образуются точки пересечения, поломки, совпадения и разлад. Фильм не пытается изобразить (объективировать) квир отношения, но фиксирует их в процессе, где микро квир-движения выражаются через характер cъемки и монтажа, соединяющих случайные паттерны реальности.

Мы наблюдаем постоянное движение и смену траекторий, где субъект, играя со средой, разворачивается как уникальный поток. В фильме не спроста так много воды, она соединяет, поглощает, смешивает, перемещает, растворяет: авторка и камера, город и тело, воспоминания и объекты, наслаждение и работа.

↓

Кадр из фильма "who said there will be a walk in time", 2018

Смешиваются и языки (английский, хорватский, русский), что делает произведение избыточным и слишком плотным. Все события, герои, автор, его призраки и объекты буквально вываливаются за собственные рамки, захлестывая нас с той стороны экрана. Так действуют и фирменные авторские склейки, которые всегда вмещают в себя еще пару секунд после ожидаемого финала. Жизнь не имеет четких ограничений и пропорций, она единовременно и бесконечно движется. Квирить значит менять направления, множить варианты, пробовать, экспериментировать, переключать потоки.

"Камера - это продолжение руки", - заявляет сама Мария, на публичном просмотре фильма в "Порядке слов". А визуальное произведение действительно создано телом. Рука изучает поверхности, камера ласкает пространство. Внутренняя сила прорастает в среду. Две поверхности соприкасаются, тело авторки и небольшой портовый хорватский город "Split", а на границе рождается повествование. "Split" - то, что разделяет или то, куда все попадает и смешивается. Карта города и карта тела накладываются и пересекаются, производя складки и точки совпадения.

Квир раздвигает границы, это практика в основе своей трансгрессивная. Она есть интерсубъективная игра, где тела проникают друг в друга. Такое же тактильное присутствие мы ощущаем в кадрах, растворенное в длинных планах и уверенной и ритмичной речи. Прощупывание границ тела, памяти, взгляда, самого времени волшебным образом раскрывается в аудиовизуальной форме, передающее авторский транс, деформирующий пространственно-временные рамки.

↓

Кадр из фильма "who said there will be a walk in time", 2018

Закадровый голос повествует о своей тоске по возлюбленной: "Шершавые поверхности напоминают путешествие моей руки по твоей коже, по короткостриженным волосам твоих висков". Связи порождают связи. В нарративе возникает квир-знакомый видеохудожницы, который так же переживает тоску по партнеру, странствующему в море. Совпадение? Он проговаривает по телефону своему партнеру текст сообщения, которое будет передаваться ему через специальную радиопрограмму для "людей в море", сквозь воду и воздух. Повторения. Сценарий "романтической разлуки у моря" разыгрывается по новым правилам, трансформируясь в уникальной ситуации. Гендерно-маркированные ожидание и тоска на берегу проскальзывают через шаблонные фразы "о любви и воссоединении". Траектории движения корабля возлюбленного, схваченные спутником для специальных мобильных приложений морского судоходства и отраженные на Google картах, вновь напоминают нам о связях, составляющих ризоматические сети отношений. Возможно так образуется квир-родство: встречи, совпадения, пересечения ментальных карт.

В произведении прорастает еще одна крупная встреча, привлекающая к себе больше всего внимания. На этот раз знакомство выстраивается с попавшим в дом к Марии кузнечиком. Насекомое сидит возле окна, введенное в заблуждение прозрачным стеклом. Оно прыгает и пытается вырваться, в то время как руки, завернутые в полотенце, пытаются его поймать. Напряженное ожидание, осторожные действия, голос, обозначающий то ли страх, то ли изумление. Сама Мария в этот момент выходит из своего темпа и интонации, сопровождающих весь фильм, покидая зону комфорта. Поймать кузнечика, мимикрировать его движениям, поймать его ритм - новая моментальная задача. И чудо действительно происходит. Кузнечик выходит на свободу, и мы уже готовы с ним распрощаться, но насекомое больше не желает уходить. Мы ощущаем этот момент контакта в паузе, созданной насекомым, камерой и человеком.

↓

Кадр из фильма "who said there will be a walk in time", 2018

Главное, что мы понимаем о квир-отношениях, исходя из фильма, это их спонтанный и хаотичный характер, не ограничивающийся межчеловеческим взаимодействием. Производящиеся сцепки субъекта с телами требуют иного вовлечения в среду, чем знакомое нам созерцание. Осознание своего присутствия, обращают взгляд на самого себя и ломают зрение. Квирить - значит двигаться вслепую. Размытая камера используется в фильме как специальный прием, позволяющий пережить расщепленность взгляда. Происходит смещение к гаптической визуальности, где предметы сводятся к интенсивностям, движениям, ритмам, фиксируемых камерой.

Несмотря на то, что в фильме Годованной использованы не совсем привычные формы феминистского высказывания, он раскрывает перед зрителем все устройство внутренней кухни. Квир предстает перед нами как механика движений, где серии действий, переключений, выбора и настроений то сменяют друг друга, то образуют сложные хиазмы отношений. Таким образом квир, превращается в магический акт, где вся работа происходит за кулисами видимого.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
редакция syg.ma

# data[].attributes.attachment_link.title
Повседневный квир

# data[].attributes.attachment_link.description
13 апреля в петербургском книжном магазине "Порядок слов" состоится кинопоказ фильмов Марии Годованной и Анастасии Волоховой и дискуссия на тему "Квир-кино: техники, методы, языки или внутренняя кухня кого-то из нас". Квир-кино - это кино о квир-субъектах? Или это кино, которое квир-субъекты создают?

# data[].attributes.headline
Карен Шаинян — о русском квир-сообществе и сложностях новой этики

# data[].attributes.subject
Карен Шаинян — о русском квир-сообществе и сложностях новой этики

# data[].attributes.body
В интервью The Village Карен Шаинян рассказал о том, как любой активизм важен для перемен и борьбы с одиночеством, о слепых зонах новой этики и о том, почему Екатеринбург — город победившего активизма.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Создатель YouTube-шоу " Открытый разговор с веселыми людьми " журналист Карен Шаинян снял в Екатеринбурге первую часть документального проекта о российском квир-сообществе. Всего в него войдут 12 фильмов с героями из разных городов России, хотя многие участники не называют себя частью квир-сообщества. Идея проекта в том, чтобы объединить представителей ЛГБТ+ - людей с разными интересами, доходами, социальным статусом, профессиями. Которые, несмотря на все различия, сталкиваются с одинаковыми условиями, проблемами и стигмами.

В интервью The Village Карен Шаинян рассказал о том, как любой активизм важен для перемен и борьбы с одиночеством, о слепых зонах новой этики и о том, почему Екатеринбург - город победившего активизма.

В странной системе современной России есть несправедливое противопоставление Москвы и остальной части страны. В других странах, например, США, есть сразу несколько самостоятельных центров притяжения людей, поэтому нет ситуации, когда все население хочет жить только в одном городе. Обычно, когда мы говорим про российскую ЛГБТ+ повестку, то речь тоже идет только о Москве. Будто за Садовым кольцом нет квир-жизни, хотя она есть везде - я сам вырос в Иркутске и впервые сходил в гей-клуб в конце 1990-х именно в родном городе.

Я знал, что в Екатеринбурге есть Ресурсный центр для ЛГБТ ( признан иностранным агентом, - прим. ред.), а еще, что это город победившего активизма. И ехал с большими ожиданиями, и меня потрясли отдельные люди с их историями. Очень редко встречаешь представителей квир-сообщества, которые не стремятся куда-то переехать. Екатеринбургская самобытность и аутентичность заключается в гордости жителей за место, где они живут, - это классный пример для современной москвацентричной России.

В Москве конструктивизм - это ускользающая красота, а в Екатеринбурге он есть на каждом углу и больших размеров. Говорят, что внутри он в плохом состоянии, но снаружи это выглядит потрясающе. Сначала во время съемок мы застали несколько солнечных дней, а дальше по прогнозу было облачно, мы расстроились из-за того, что не получится снимать на улице. В реальности екатеринбургское облачное небо - как московское ослепительно ясное. В Москве в феврале оно тяжелое свинцовое, как в Берлине, а в Екатеринбурге небо, конечно, не голубое, но в городе очень светло. Весь конструктивизм и люди тоже смешиваются в светлую и яркую картину.

Наши интервью для документального проекта - это глубокая психологическая работа. Разговор с квир-человеком про его жизнь - это всегда про очень острый конфликт с окружающим миром и самим собой. У всех за плечами сложный путь принятия себя, но одни эти сложности переработали, а другие вытеснили. Мой канал смотрит много людей, в том числе гетеросексуалов. Истории каждого квир-человека не оставляют их равнодушными, потому что они всегда о преодолении травмы.

Когда я начал делать видео с героями из других стран на YouTube, то мне хотелось, чтобы со зрителями общался мир, на который они смотрят, включая Netflix или HBO, чтобы они почувствовали связь с западом. Теперь я хочу, чтобы они почувствовали эту же связь друг с другом. С помощью проекта мне хочется сделать так, чтобы никто не чувствовал, будто он один в этом городе. После выхода фильмов я хочу создать телеграм-канал, где герои и зрители из разных городов смогут общаться между собой. Ощущение связи и осознание, что ты не один, включает тебя в жизнь.

Кто-то не ходит на мероприятия Ресурсного центра, потому что у него нет в этом потребности либо из-за эстетических несовпадений. Другие по тем же причинам не ходят в ночные клубы. Но когда человек не принимает себя до конца, выделяя на фоне других и отрицая свою причастность к квир-сообществу, - это внутренняя гомофобия и распространенное явление внутри самого комьюнити. Раньше было довольно много высказываний о том, что все геи должны быть сильными и оставаться мужиками. В 20 лет я и сам так думал, но теперь я понимаю, что это тоже было продолжением общей гомофобии в моей голове.

Сообщество - это не официальная организация. Многие этого не понимают, поэтому им кажется, что если бы у нас было гей-сообщество, то оно было бы похоже на политическую партию, где есть избирательная комиссия, общая программа и идеология. Советская институциональная память вызывает очень много негативных коннотаций у любых коллективных объединений, потому что тогда они были чаще формальными.

А сейчас в России последовательно разрушаются горизонтальные связи. Из-за этого не только квир, а все общество настолько атомизировано, что большинство людей не чувствует себя значимыми. Отсюда любимая фраза противников любого активизма: "Что я один могу сделать". Такое чувство одиночества особенно остро ощущается у стигматизированных групп людей, в том числе у ЛГБТ+.

Я начал осознавать себя в 12 лет, когда не было социальных сетей и вообще интернета, а телефон был дисковым. Тогда на последней странице газеты "Из рук в руки" (газета с объявлениями - Прим. ред.) были объявления с заголовком "Он ищет его", но было стыдно даже заглянуть туда. Казалось, что как только я переверну страницу, все мироздание разоблачит меня в позорной тяге к мужчинам.

Сейчас появилось новое поколение - в инклюзивном окружении и культуре, не прошитой стигматизацией. Скорее всего, некоторые растут с мыслью, что если у них не гетеросексуальная ориентация, то это нормально. Это поколение будет другим, но даже среди 20-летних я вижу те же сложности, которые были у меня. В далеком 2005 году я не вылезал из знакомств, они же сталкиваются со сложностью найти партнера.

Многие уверены, что изменения требуют времени. Нельзя уповать только на него в надежде, что оно выведет нас к светлому будущему. На примере некоторых стран, например, Ирана, видно, что время может повести нас в противоположном направлении. Поэтому изменения требуют действий, а бездействие относит нас назад. "Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее", - прямо как в "Алисе в стране чудес". Права, свободы и остальное, чему мы завидуем в других странах - это не то, что просто придет к нам со временем. Если бороться, то будет шанс, что это случится, а если бездействовать, то даже этого шанса нет.

В январе была серия выходов на улицу (во всех регионах страны проходили акции солидарности с Алексеем Навальным после его задержания в аэропорту - Прим. ред.). Огромное количество скептиков даже из моего близкого окружения говорили мне, что если я выйду, то ничего не изменится. Я искренне этого не понимал.

Я выходил на Манежную площадь еще в 2013 году, когда Навальному хотели дать реальный срок - людей было так много, что они не умещались на площади и растекались по соседним улицам. После этого дело немедленно повернули и политику дали условный срок, просто потому что на улицу вышли люди. (18 июля 2013 года и 30 декабря 2014 года там прошли многотысячные стихийные акции в поддержку Алексея Навального в ходе судебных процессов по делам "Кировлеса" и "Ив Роше", которые в обоих случаях завершились разгоном и задержаниями, но, возможно, оказали влияние на приговоры: политик был приговорен к лишению свободы условно - Прим. ред.). В январе 2021 года я тоже решил, что нужно выйти на улицу - тогда политику снова не смогут дать реальный срок.

Такие выходы на улицу нужны просто чтобы люди знали, что они есть друг у друга, и что много таких же, как и ты сам. Даже сиюминутная победа не так важна, потому что это часть более большого процесса. Ровно то же самое с моим проектом на ютубе. Его идея в том, чтобы показать, что мы друг у друга есть. Даже если завтра этот проект не приведет к тому, что права ЛГБТ+ людей будут учтены и формально приняты, а дискриминация и оскорбления станут под запретом, он станет шагом к этой нормальности.

Квир-сообщество сегодня испытывает проблемы, которые евреи испытывали в прошлом веке. Большой темой антропологических исследований является проведение параллелей между квир и еврейским сообществом. Например, сто лет назад вполне приличным считался разговор о том, что жиды должны быть за чертой оседлости, иначе наше общество превратится в хаос. Так говорили образованные люди, и это не считалось зашкваром. Точно так же, как сейчас не считаются зашкваром гомофобные высказывания.

Некоторые люди даже не понимают, что есть что-то гомофобное в их мыслях, когда они говорят о непонимании того, зачем геям нужно позволять вступать в брак или усыновлять детей. А почему же тогда я могу видеть гетеросексуальные браки, детей, поцелуи в метро?

Со стигмой помогает бороться открытость. Я начал делать интервью на ютубе сразу с известными представителями квир-сообщества, чтобы выйти на массовую аудиторию. Например, если бы я провел интервью с транс-людьми сам, то это видео бы посмотрели только внутри квир-сообщества, а когда я позвал на такой круглый стол Владимира Познера, то получилось охватить полмиллиона человек.

К сожалению, транс-люди стигматизированы еще сильнее. Трансфобия внутри гей-сообщества - распространенное явление, потому что нас пропитывает такой же нетолерантный культурный код, как и гетеросексуалов. Например, во время интервью с одним из екатеринбургских деятелей культуры герой назвал их "переделками". Хотя он и сам гей.

Это сложный разговор, потому что новая этика натыкается на реальность, где не всегда может однозначно работать. Например, на западе некоторые транс-активисты называют отказ от секса с ними трансфобией. Летом Джоан Роулинг, авторку Гарри Поттера, тоже объявили трансфобкой после твита о менструации только у женщин ("Люди, которые менструируют. Я уверена, что для обозначения этих людей уже есть какое-то слово. Кто-нибудь, помогите мне. Жинщины? Жайнщины? Жунщщ?", - написала Роулинг - Прим. ред.). Такие ситуации - это странно.

Я делал интервью с теннисисткой Мартиной Навратиловой - первой открытой лесбиянкой в большом спорте, которая тоже попала в похожую ситуацию, когда выступила с критикой транс-людей в спортивном сообществе. До и после перехода у человека сохраняется один уровень выносливости и силы, плотность костей, объем мышц. Поэтому в любом спорте, сколько бы усилий ни приложила женщина, она будет всегда уступать транс-женщине.

Это создает ситуацию, когда спортсменки, которые с четырех лет подвергали себя изнурительным тренировкам, всегда уступают первые места транс-женщинам. Ситуация с тран-людьми в спорте - несправедливая, но теперь те, кто выступают против нее, обвиняются в трансфобии, а это очень серьезное обвинение в прогрессивном обществе. Мартина Навратилова тоже открыто высказалась против этого и несмотря на ее предыдущий вклад в открытость квир-сообщества, столкнулась с кенселингом.

Консерваторы пользуются такими кейсами, чтобы негативно представить квир-сообщество. Тем не менее, в таких вещах нужно разбираться. Мы всегда будем разными - с разным ростом, интеллектом и одаренностью к определенным вещам. Хочется, чтобы в светлом будущем это оставалось, но гражданские права у всех были одинаковыми.

# data[].attributes.attachment_link.title
Карен Шаинян - о русском квир-сообществе и сложностях новой этики

# data[].attributes.attachment_link.description
Создатель YouTube-шоу " Открытый разговор с веселыми людьми " журналист Карен Шаинян снял в Екатеринбурге первую часть документального проекта о российском квир-сообществе. Всего в него войдут 12 фильмов с героями из разных городов России, хотя многие участники не называют себя частью квир-сообщества.

# data[].attributes.headline
Карен Шаинян

# data[].attributes.subject
Карен Шаинян

# data[].attributes.body
Квирография. Документальный сериал о жизни ЛГБТК-людей за пределами Москвы и Петербурга

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
лгбт интервью

# data[].attributes.attachment_link.description
Большинство интервью можно посмотреть по-английски в оригинале на моем канале https://www.youtube.com/channel/UCKv_OXE2103PLOVrQwUi5og/ Straight Talk With Gay People - "Открытый разговор с веселыми людьми" От всего, что есть в рунете, мое шоу отличают две вещи: герои Straight Talk известны во всем мире, не только в России, и все они открытые геи, лесбиянки, бисексуалы или трансы.

# data[].attributes.headline
1995: New Queer Cinema Breaks Through, Almodóvar Storms Hollywood

# data[].attributes.subject
1995: New Queer Cinema Breaks Through, Almodóvar Storms Hollywood

# data[].attributes.body
In the early 1990s, directors Gregg Araki (The Living End), Tom Kalin (Swoon) and producer Christine Vachon (Poison) were on the front lines of an indie subgenre that would change the face of queer movies in America. Here, they discuss what drove the movement, what it yielded, and what comes next.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
For 25 years, OUT has celebrated queer culture. To mark our silver jubilee, we look back at some of the biggest, brightest moments of the past 9,131 days.

In the early 1990s, directors Gregg Araki ( The Living End), Tom Kalin ( Swoon) and producer Christine Vachon ( Poison) were on the front lines of an indie subgenre that would change the face of queer movies in America. Here, they discuss what drove the movement, what it yielded, and what comes next.
OUT: What do you remember about the early days of New Queer Cinema?
Christine Vachon: I don't like to get too stuck on that term, given how much people were experimenting and how different all of their films were. What I do think is important is that a sense of urgency underscored those films, and it had to do with the AIDS crisis. If we weren't taking matters into our own hands to tell our stories, we'd never have the opportunity to.

Gregg Araki: It was pretty much impossible in those days to be any kind of queer artist and not deal with HIV and AIDS as a subject. It was such a pervasive aspect of everyone's lives. You thought about AIDS and dying every damn day. Making The Living End was almost like therapy for me-I could express my anger, anxiety, and confusion about what was going on at the time.
What was production like?
GA: It was crazy. There was no money-I think there was $20,000 for The Living End. No one got paid and we begged, borrowed, and stole everything. I got a couple of arts grants, and a colleague finagled money from his mom, who got an executive producer credit.

CV: But it was empowering to make a film for a certain amount of money, market it to only a queer audience, and have it be financially successful. The lesbian drama Go Fish was enormously successful, more than Poison and Swoon combined.

Tom Kalin: I don't think we'd have something like Louie if we didn't have Go Fish as a step in the chain of the way queer women looked on screen. It anticipated the mumblecore movement. And, moving forward, there was I Shot Andy Warhol, with a lesbian protagonist.

CV: Tom and I were raked over the coals by the queer community for producing that movie.
Why?
CV: In general, it was as if we were doing a grand disservice by showing gay people in the worst possible light-as child murderers in Swoon, or nasty lesbians in I Shot Andy Warhol. A film of that time that was held up as a good gay movie that did its duty was Longtime Companion, which I love now, but didn't then because it was basically about white men I didn't relate to.

TK: It was the "rich white fags from Fire Island" movie. I have a completely different feeling today, too, but I was dismissive of it then, and more sanctimonious about what I expected images to do.

CV: There was a sense that the queer community was telling us, "Let us explain what a good image is and what a bad image is." And we were like, "Fuck that." We tell complicated stories with ambiguous heroes.
What was it like to be making these films while losing peers like Derek Jarman to AIDS?
CV: It's hard to articulate how strange it was to be a young New Yorker in that world, where you'd not see someone from one day to the next and you'd find out they had died. There was a kind of PTSD at all times.

TK: There were people who were not much older than we were, and they were part of our vanishing tribe. You're in some triage state in your 30s and your friends are dying. That's not normal.

GA: It was so traumatic and painful, but also so transformative. Those were the days of ACT UP, Queer Nation-all that energy that changed the face of gay culture forever.

CV: And the drugs got better...
What about the legacy of New Queer Cinema? Some might say Brokeback Mountain couldn't have come without the radicalism of the movement.
TK: I think a movie like Gregg's The Living End was extremely important-just how irreverent and outrageous the proposal was. It went along with the fucked-up Reagan-era protests that were like, "If I die, dump my ashes on the White House. I'm not going to be a victim." But did that enable Brokeback? I think that's a particularly unique movie about the chemistry of casting.

CV: Boys Don't Cry was enormously influential in so many ways, and the fact that it was recognized by the Academy was insane. But not that long ago I showed the film at a college and it was picketed by trans students who hadn't seen it. Putting it in context, any type of historical context whatsoever, it's like the French proverb: "The more it changes, the more it stays the same." I just focus on telling the stories I think are unique and letting them hopefully find their audience.
Despite progress, and the path of a film like Moonlight, are we seeing a resurgence of '90s-era galvanization?
GA: If we are, there must be some good in it, because I look back on that era with huge fondness. I remember when it was a huge deal to find two actors who'd even kiss each other, let alone fuck in a shower. And that guerrilla-style labor of love would be pre- Will & Grace. Pre- Brokeback.

CV: I suppose we could bang on about the importance of storytelling and cinema to change the world, et cetera. But it's hard when we're actually looking at nuclear war. And yet, storytelling is important. And it does feel a little like those days now: Take a deep breath, fight it an inch at a time, don't feel sorry for yourself, organize.

TK: Winston Churchill said, "If you find yourself in hell, keep marching." That's basically how I feel right now. Keep marching.
- Pedro Almodóvar: Queer Filmmaking Owes a Huge Debt to its Finest Foreign Correspondent
While queer American filmmakers were hardening their artistic resolve in response to AIDS, one Spanish director was staging a revolution of his own. A gay aesthete who grew up in the shadow of dictator Francisco Franco's reign, Pedro Almodóvar used the political and sexual tensions of the era to introduce a singular, hedonistic queer style, which followed few rules save for its maker's lush visual curation. When Todd Haynes's Poison hit Sundance in 1991, Almodóvar had dropped seven films in Spain, including Matador, in which he confronted rape head-on, and Law of Desire, in which he dabbled in gender identity and explicit sex. In the U.S., Almodóvar's key breakthrough was 1999's All About My Mother, which featured a pregnant nun and, in a bold move at the time, a trans female. It won the Oscar for Best Foreign Language Film and made the director an international hero in Hollywood. Yet from 2002's Talk to Her to last year's Julieta, Almodóvar has never made a Hollywood movie-or an English-language one, or one beyond his base in Spain. In him, vanguard directors have seen the future, and in the process, he's become an integral part of our past.

# data[].attributes.attachment_link.title
1995: New Queer Cinema Breaks Through, Almodóvar Storms Hollywood

# data[].attributes.attachment_link.description
For 25 years, OUT has celebrated queer culture. To mark our silver jubilee, we look back at some of the biggest, brightest moments of the past 9,131 days. In the early 1990s, directors Gregg Araki ( The Living End), Tom Kalin ( Swoon) and producer Christine Vachon ( Poison) were on the front lines of an indie subgenre that would change the face of queer movies in America.

# data[].attributes.headline
Українське квір-кіно

# data[].attributes.subject
Українське квір-кіно

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Політична критика |

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Політична критика

# data[].attributes.attachment_link.title
Українське квір-кіно. Безкоштовно

# data[].attributes.attachment_link.description
Показ відбуватиметься на онлайн-платформі Takflix

# data[].attributes.headline
Основательницы ЛГБТ-фестиваля «Бок о Бок» о квир-кино

# data[].attributes.subject
Основательницы ЛГБТ-фестиваля «Бок о Бок» о квир-кино

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
23 АПРЕЛЯ СТАРТУЕТ КИНОФЕСТИВАЛЬ "БОК О БОК", в рамках которого показывают новое мировое кино на ЛГБТ-темы. Мы поговорили с основательницами фестиваля, активисткой Гулей Султановой и культурологом Мэнни де Гуэр, и расспросили их о том, сложно ли делать ЛГБТ-фестиваль в России, что такое квир-кино и как фильмы о геях, лесбиянках и трансгендерах делают людей более открытыми и толерантными.
ВЫ ДЕЛАЕТЕ ФЕСТИВАЛЬ С 2008 ГОДА. СИЛЬНО ЛИ ПОМЕНЯЛАСЬ СИТУАЦИЯ С ТЕХ ПОР?
ГУЛЯ: Ситуация в корне изменилась. Нельзя сказать, стало лучше или хуже - стало кардинально иначе. В 2008 году мы работали в совершенно иной общественно-политической ситуации, при другом отношении к ЛГБТ. В то время для городских властей и общества появление фестиваля было неожиданно: о лесбиянках, геях и трансгендерах знали, но об этом считалось неприличным говорить вслух. Реакция прессы была схожей. Постепенно и городские власти, и СМИ к нам привыкли, и до определенного момента у нас хорошо складывался диалог. Ведь фестиваль - это диалог с обществом через кино, искусство, дискуссии, снятие каких-то комплексов и табу. Но с 2011 года политика изменилась, в Петербурге появился Милонов со своими инициативами, потом поощрение гомофобии перешло на федеральный уровень. В 2013 году приняли закон о запрете так называемой пропаганды, и назревавшая в обществе гомофобия была подхвачена мощными потоками ненависти, которые были санкционированы сверху. Начались нацистские нападения, ведущие государственных телеканалов стали позволять себе почти фашистские высказывания. В такое время фестивалю работать очень сложно. Площадки, на которых мы хотим его проводить, боятся репрессий.
ПРОЕКТ ЕЛЕНЫ КЛИМОВОЙ ПОКАЗАЛ, ЧТО ПРОПАГАНДА ГОМОФОБИИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАБОТАЕТ. КАК В ТАКОЙ АТМОСФЕРЕ НЕНАВИСТИ НАХОДИТЬ СИЛЫ ДЕЛАТЬ ЛГБТ-ФЕСТИВАЛЬ?
МЭННИ: Надо не забывать, что есть и другая часть общества, которая поддерживает ЛГБТ, относится к нам нейтрально или пока не определилась со своим отношением, и наша задача обращаться к ней. Треть нашей аудитории не принадлежит к ЛГБТ, но мы получаем много положительных отзывов: благодаря фильмам и их обсуждениям люди начинают понимать, о чём идет речь, избавляются от гомофобии, становятся более толерантными. Да, действия государства усложняют нашу задачу, но мы всё равно видим, что ситуация меняется. Фестиваль дает поддержку людям, которые идентифицируют себя как ЛГБТ, они становятся более открытыми, многие наши волонтеры или посетители фестиваля в итоге сделали каминг-аут. В прошлом году на улице в Питере ко мне подошла молодая девушка и рассказала, что благодаря фестивалю решилась открыться своим консервативным родителям, они не выгнали ее из дома и идут на диалог. Такие истории подтверждают, что нужно продолжать то, что мы делаем.
ФЕСТИВАЛЬ ДЛЯ ВАС - ЭТО БОЛЬШЕ КИНО, ИЛИ ПОЛИТИКА?
МЭННИ: На это очень влияет окружающая среда - когда мы начинали фестиваль, то были настроены положительно, может быть, немного наивно...

ГУЛЯ: Думали, что это про культуру.

МЭННИ: Но даже в 2008 году уже было понятно, что речь не только о культуре, но и о положении ЛГБТ. Мы организовывали много острых обсуждений, приглашали активистов, выпустили первую брошюру о том, как разобраться в себе, принять свою гомосексуальность, признаться в ней.
А ВЫДЕЛЯЯ ЛГБТ-КУЛЬТУРУ В ОТДЕЛЬНУЮ НИШУ, НЕ СПОСОБСТВУЮТ ЛИ ФЕСТИВАЛИ, НЕВОЛЬНО, ИЗОЛИРОВАННОСТИ ЛГБТ-СООБЩЕСТВА, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ИНТЕГРИРОВАТЬ ЕГО В ОБЩЕСТВО?
Г УЛЯ: В идеале, конечно, группы должны быть полностью интегрированы в общество, но при этом не потеряв свою идентичность. Эти особенности должны не возводиться в абсолют, но сохраняться как часть личности. Подобные кинофестивали или, например, ЛГБТ-федерации спорта как раз поддерживают эту часть человеческой идентичности, не дают ей потеряться в обществе. Важная задача таких инициатив, как бы парадоксально это ни звучало, чтобы люди могли открыться в более открытом пространстве, где мы зачастую не видим каких-то особенностей. В частности, у нас на фестивале будет дискуссия осексизме и гомофобии в спорте. К сожалению, в спорте, особенно российском, практически невозможно сделать каминг-аут. Получается, что, будучи геем, лесбиянкой или трансгендером, ты не можешь проживать эту часть своей идентичности так, как это делает гетеросексуальный человек. Он, безусловно, не пишет на щите "я - гетеросексуал", но вся его жизнь предполагает следование каким-то определенным нормам. А ЛГБТ ограничены в проявлении своих чувств, мнений и базовых прав.

Соответственно, инициативы, подобные нашей, являются силой, которая противостоит попытке замалчивания или дискриминации. Конечно, если все эти вопросы будут решены, не понадобятся никакие ни ЛГБТ-фестивали, ни ЛГБТ-федерации спорта. Но, будем реалистами, это вряд ли случится. К сожалению, маленькие группы всегда будут на обочине, в лучшем случае не замечаться, а в худшем - просто забиваться. Поэтому очень нужны различные проекты, которые бы поддерживали их и говорили большинству - мы с вами, но мы остаемся теми, кто мы есть: евреями, узбеками, лесбиянками или колясочниками. Например, сейчас в России нет сильного движения за права людей с ограниченными физическими возможностями, и из-за этого мы их не видим, хотя они существуют.
СОБСТВЕННО, НА ПРОТЯЖЕНИИ XX ВЕКА РАЗНЫЕ ГРУППЫ, ОБЪЕДИНЯЯСЬ ТАКИМ ЖЕ ОБРАЗОМ, ОТСТАИВАЛИ СВОИ ПРАВА И ДОБИВАЛИСЬ ПРИЗНАНИЯ В ОБЩЕСТВЕ - БУДЬ ТО ЖЕНЩИНЫ ИЛИ АФРОАМЕРИКАНЦЫ.
ГУЛЯ: Потому что общество никогда само не будет готово. Люди, не связанные с какими-то проблемами, не соберутся и не скажут: а давайте мы с вами сейчас обсудим права инвалидов. Их проблемы для большинства не существуют, о них не думают.
НАЧИНАЯ ПРИМЕРНО С 60-Х ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ ПОЯВЛЯЮТСЯ ФИЛЬМЫ НА ГОМОСЕКСУАЛЬНУЮ ТЕМАТИКУ, КОТОРЫЕ В ИТОГЕ СТАНОВЯТСЯ КУЛЬТОВЫМИ. ОДНАКО БОЛЬШИНСТВО ИЗ НИХ ЯВЛЯЕТСЯ ЧАСТЬЮ МЕЙНСТРИМА. ЧТО ТОГДА ТАКОЕ КВИР-КИНО?
МЭННИ: Действительно, за последние 10-20 лет появляется всё больше таких фильмов и они становятся коммерчески успешными. Но до 80-х подобных работ было мало. Затем стали появляться независимые, малобюджетные фильмы на ЛГБТ-темы, для которых возник термин new queer cinema, его ввела Руби Рич. Эти фильмы сперва приняли среди ЛГБТ-сообщества, и уже в 90-е большие продюсеры заметили это движение и поняли, что на этом тоже можно зарабатывать. И дальше уже эти темы начали проникать в мейнстрим. Сейчас, пожалуй, отдельной волны квир-кино уже не существует.
В ПРОШЛОМ ГОДУ У ВАС В ПРОГРАММЕ БЫЛО БОЛЬШЕ ГРОМКИХ РЕЖИССЕРСКИХ ИМЕН - КСАВЬЕ ДОЛАН, КЕШИШ, А В ЭТОМ ИХ ПОЧТИ НЕТ. С ЧЕМ ЭТО СВЯЗАНО? ИХ НЕ УДАЛОСЬ ПОЛУЧИТЬ ИЛИ ПРОСТО МАЛО СНИМАЛИ?
Г УЛЯ: Просто Долан снял последний фильм не о ЛГБТ (смеются). Предполагается, что (в "Мамочке". - Прим. ред.) главный герой гей, но это, скорее, подтекст и не главная тема фильма.

МЭННИ: В 2014-м был фильм "Гордость", который взял один из призов в Каннах, но мы его не показывали, потому что он был в широком прокате, у людей и без нас была возможность его посмотреть. По этой же причине мы не показывали на фестивале Альмодовара.
ПРИ ЭТОМ АЛЬМОДОВАР - ХОРОШИЙ ПРИМЕР РЕЖИССЕРА С МОЩНОЙ ЛГБТ-ИДЕНТИЧНОСТЬЮ, КОТОРЫЙ ОЧЕНЬ ПОПУЛЯРЕН В РОССИИ. ВЫ СТРЕМИТЕСЬ СКОРЕЕ ПОКАЗАТЬ ЗРИТЕЛЮ НЕИЗВЕСТНОЕ? ВЕДЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МЕЙНСТРИМ - ЭТО ТОЖЕ СПОСОБ ПОКАЗАТЬ ПУБЛИКЕ, ЧТО ТЕМА ЛГБТ НАХОДИТСЯ НЕ В МАРГИНАЛЬНОЙ ЗОНЕ.
МЭННИ: Показывать крутое, известное кино - это очень полезный способ. Тот же Долан - уже мейнстрим, и когда мы показывали его два года назад, к нам пришла новая аудитория, много молодых...

Г УЛЯ: Хипстеров. Но мы Долана показывали еще в 2010 году, "Я убил свою маму" был у нас фильмом открытия. Каждый год у нас есть возможность показать 30-40 фильмов, снятых разными режиссерами из разных стран. Но надо понимать, что даже в США или других продвинутых западных демократиях получить финансирование на очень хороший фильм, в котором присутствуют "маргинальные" сюжеты, до сих пор значительно тяжелее. Если это не Франсуа Озон, не Альмодовар или Гас Ван Сент. И то, даже у них бывают сложности. ЛГБТ-кино сейчас стало намного больше, но оно всё равно еще с трудом пробивает себе путь.
В РОССИИ, ВИДИМО, С ЛГБТ-КИНО ВСЁ СОВСЕМ ПЛОХО?

ГУЛЯ: Есть пример арт-хаусных "Кино без границ", которые всегда брали лесбийские, гейские фильмы, кино на трансгендерные темы. Сейчас им практически не дают жить, даже с "Жизнью Адель" были сложности, несмотря на известность фильма. Наличие премий тут никак не помогает. Есть прекрасный российский фильм "Зимний путь", получивший кучу призов, но ему практически не дали прокатиться по стране. Именно после того, как этот фильм стал на слуху, его стали обвинять в пропаганде, в разных городах были наезды на кинотеатры, которые его брали. Россия - это экстремальный случай, но и во всём мире, если вы хотите получить деньги на обычный фильм или на фильм с ЛГБТ-тематикой, вы почувствуете разницу.
У ВАС В ПРОГРАММЕ БЫЛ, НА МОЙ ВКУС, ЛОБОВОЙ ПОЛЬСКИЙ ФИЛЬМ "ВО ИМЯ" МАЛГОЖАТЫ ШУМОВСКОЙ О ГОМОСЕКСУАЛЬНОЙ СТРАСТИ В РЕЛИГИОЗНОЙ СРЕДЕ. ОН ВЗЯЛ ЛГБТ-ПРЕМИЮ "ТЕДДИ" НА БЕРЛИНАЛЕ, ХОТЯ ТАМ В ТОМ ЖЕ ГОДУ В ПРОГРАММЕ "ПАНОРАМА" ПОКАЗЫВАЛИ ПРЕКРАСНЫЙ "IT'S ALL SO QUIET" НАНУК ЛЕОПОЛЬД, В КОТОРОМ ЛГБТ-ТЕМА БЫЛА ВВЕДЕНА КУДА БОЛЕЕ ТОНКО. НО ОН ПРОШЕЛ СОВЕРШЕННО ПОД РАДАРАМИ "ТЕДДИ". У ВАС НЕТ ОЩУЩЕНИЯ, ЧТО ЛГБТ-ПРИЗЫ ДАЮТ СКОРЕЕ ЗА ГРОМКОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ, ЧЕМ ЗА ДОСТОИНСТВА САМОГО ФИЛЬМА?
МЭННИ: Необязательно. Мы показывали в программе "Маттерхорн", где есть элемент ЛГБТ-тематики, но это прекрасный фильм в общечеловеческом контексте. Лишь в его финале становится понятно, в чем заключается внутренний конфликт героя. Что касается Teddy Award, то это очень политический приз, и я, и Гуля были там в жюри. Создатель премии Виланд Шпек всегда произносит речь о том, почему важно дать приз именно этому фильму. Жюри может выбрать что угодно, но цель этого приза - огласка для подобных фильмов и поднятых в них тем. Поэтому, вероятно, жюри порой выбирает фильмы, где тема донесена более доступно и ярко.
В ПРОГРАММЕ "БОК О БОК" МНОГО ФИЛЬМОВ О МОЛОДЕЖИ. ЧТО ЭТО - РЕФЛЕКСИЯ О ВАЖНОМ ЭТАПЕ СТАНОВЛЕНИЯ СЕКСУАЛЬНОСТИ ИЛИ ЭТО СЛЕДСТВИЕ КУЛЬТА ЮНОСТИ, КОТОРЫЙ ЕСТЬ В ГЕЙ-КУЛЬТУРЕ?
МЭННИ: Действительно, существует некий образ, что гей-культура - это всегда молодые. Но сейчас в ЛГБТ-кино появилась тенденция снимать кино о пожилых людях - например, месяц назад мы показывали в Москве фильм Айры Сакса "Любовь - странная штука" про пару пожилых геев. Да, фильмом открытия у нас будет бразильский фильм о подростке, который дает очень положительный пример каминг-аута - это история мальчика, который особо не переживает по поводу того, что он гей. В то же время мы показываем "Виолетту" о писательнице, которая влюбилась в Симону де Бовуар, это история 40-летней женщины. "52 вторника" - одновременно про 16-летнюю девушку и ее мать, которая в зрелом возрасте решила сделать операцию по коррекции пола.
В ПОП-КУЛЬТУРЕ И ГЛЯНЦЕ СЕЙЧАС ТАКЖЕ СНИМАЕТСЯ ТАБУ НА ВОЗРАСТ. ВЕРОЯТНО, ГЕЙ-КИНО ТАК ЖЕ РЕАГИРУЕТ НА ЗАПРОСЫ ВРЕМЕНИ?
МЭННИ: Да, сейчас в мейнстриме звучат жалобы на то, что для зрелых актрис нет хороших ролей. На "Оскаре" Патрисия Аркетт произнесла речь о неравной оплате труда, Мерил Стрип поднимает вопрос о том, что нет сильных ролей для пожилых женщин.

Г УЛЯ: Мне кажется, это очень классно. Потому что люди гораздо разнообразнее, чем то, как их представляет тотальный мейнстрим: только молодыми, красивыми, гетеросексуальными, белыми, обеспеченными. Все, кто выпадает из этого ряда, остаются на обочине. И эти люди начинают требовать, чтобы они тоже были представлены в поп-культуре. А то, что в ЛГБТ-кинематографе начали снимать больше фильмов о старении, также говорит о том, что само ЛГБТ-сообщество становится старше. Движение за права началось тридцать лет назад, и тем, кто его начинал, было 20-30 лет, а сейчас 60, и они точно так же готовы говорить о себе в этом возрасте без стыда. Что у них тоже есть проблемы, не только у 15-летних подростков, которые только осознают себя. Мы становимся старше и мы знаем, какие есть интересные сюжеты, что жизнь есть и у тех, кому за 50 и 60. И очень хорошо, что эти изменения общественного сознания сразу же находят отражение в искусстве и в итоге своего зрителя. Тот же Айра Сакс, который снимал до этого фильмы про 30-35-летних геев, снял последний фильм про 60-летнюю пару, которая 39 лет вместе. И даже он волновался, как будет его фильм воспринят в Нью-Йорке, городе, который считается самым прогрессивным с точки зрения прав и свободы для ЛГБТ - не будет ли провала, в том числе в прокате. Но этого не случилось.
МОЖНО ВСПОМНИТЬ И ПРЕКРАСНЫЙ СЕРИАЛ "TRANSPARENT", ГДЕ РАЗВЕДЕННЫЙ ОТЕЦ СЕМЕЙСТВА В 75 ЛЕТ ДЕЛАЕТ КАМИНГ-АУТ. ЭТО КАК-ТО ОТРАЖАЕТСЯ В АУДИТОРИИ ВАШЕГО ФЕСТИВАЛЯ?
МЭННИ: Большая часть публики у нас - 24-35 лет. Старшее поколение боится даже ходить на фестиваль. У молодого поколения этот страх тоже есть, но у старшего гораздо больше.

Г УЛЯ: Но мы стараемся привлекать старшую аудиторию в том числе показом фильмов о людях старшего возраста. Мы показывали "Любовь странная штука" Айры Сакса о пожилой паре, и у нас была дискуссия о ЛГБТ старшего возраста. Мы хотели позвать на нее гомосексуальных людей старшего поколения, и оказалось, что их очень сложно найти. Во всей Москве мы нашли трех человек старше 60. Но здорово, что трех, думаю, в Питере мы бы нашли двух. А в других городах никто бы не согласился. Они пришли и рассказывали, как в Советском Союзе социализировались, пытались бороться за себя, даже не в плане политики, а просто на уровне бытовых вещей, на работе. Отвоевывали кусочек своей личности. С ними пришло еще наверное 5-6 человек такого же возраста, а все остальные были молодого и среднего.

http://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life-interview/213379-bok-o-bok

# data[].attributes.attachment_link.title
Основательницы ЛГБТ-фестиваля "Бок о Бок" о квир-кино

# data[].attributes.attachment_link.description
23 АПРЕЛЯ СТАРТУЕТ КИНОФЕСТИВАЛЬ "БОК О БОК", в рамках которого показывают новое мировое кино на ЛГБТ-темы. Мы поговорили с основательницами фестиваля, активисткой Гулей Султановой и культурологом Мэнни де Гуэр, и расспросили их о том, сложно ли делать ЛГБТ-фестиваль в России, что такое квир-кино и как фильмы о геях, лесбиянках и трансгендерах делают людей более открытыми и толерантными.

# data[].attributes.headline
(Не)магчымае квір-кіно

# data[].attributes.subject
(Не)магчымае квір-кіно

# data[].attributes.body
Адкрытае да множнасці інтэрпрэтацый, квір-кіно мае не толькі патэнцыял, але і «рэальны» інструментар, каб пера-ўявіць новы сацыяльны парадак.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
MAKEOUT - Журнал про гендер и сексуальность

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Адкрытае да множнасці інтэрпрэтацый, квір-кіно мае не толькі патэнцыял, але і "рэальны" інструментар, каб пера-ўявіць новы сацыяльны парадак.

Пачынаць размову пра квір-кіно зручней за ўсё з высвятлення, як разумеецца сам тэрмін "квір", асабліва ўлічваючы складанасці перакладу з ангельскай мовы канцэптаў і тэрмінаў, якія тычацца сферы гендару і сэксуальнасці. Сёння слова "квір" выкарыстоўваецца ў самых разнастайных кантэкстах і з самымі рознымі значэннямі ў бела/рускамоўнай прасторы. У выніку такога "свавольнага" запазычання значэнне тэрміна размываецца і не атрымлівае свайго "лакальнага" вымярэння, а пытанне "наколькі глабальны квір?" [1] застаецца неартыкуляваным. 1. Nadzeya Husakouskaya, Sara L. Crawley. How Global is Queer?: A Co-autoethnography of Politics, Pedagogy and Theory in Drag. Jones,S.H., Adams,T. and Ellis,S. The Handbook of Autoethnography. Left Coast Press, 2013.

За некалькі дзесяцігоддзяў развіцця квір-даследаванняў у краінах "глабальнага Захаду" гэтае паняцце страціла сваё першапачатковае значэнне, прапанаванае Тэрэзай дэ Лаўрэціс для канцэптуалізацыі спецыфічна лесбійскага жадання. У выніку дэ Лаўрэціс, як і іншыя заснавальніцы квір-тэорыі, Джудыт Батлер і Іў Касоўскі Сэджвік, з асцярогай выкарыстоўваюць дадзены тэрмін у сваіх працах у сувязі з яго канцэптуальнай размытасцю і мэйнстрымізацыяй. Сучасныя дэбаты вакол ужывання "квір" у якасці "парасонавага тэрміну" для пазначэння ЛГБТІ-супольнасці і індывідаў звязаныя ў першую чаргу з пытаннем, хто валодае рэсурсамі, каб ідэнтыфікаваць сябе ў катэгорыі "квір" [2].

Менавіта таму я выкарыстоўваю тэрмін "квір" для пазначэння такіх практык і палітык, якія ставяць пад пытанне стабільнасць карэляцыі паміж біялагічным полам, гендарам, сэксуальным жаданнем і сэксуальнымі практыкамі.

Відавочна, што ў кантэксце размовы пра квір-кіно дадзенае вызначэнне артыкулюе, з аднаго боку, неабходнасць пэўнай сацыяльна-палітычнай і гендарнай адчувальнасці, а з іншага - ускосна дае адказ на пытанне, якое кіно магчымае як квір.

Прыблізна з канца 1980-х гг. прадукаванне "ЛГБТ-вобразаў" у масавым кінематографе "глабальнага Захаду" (пераважна амерыканскім) набыло беспрэцэдэнтны маштаб. Умоўны адлік пачынаецца з 1984 г., калі ўпершыню за гісторыю амерыканскай кінапрэміі "Оскар" пераможцам у адной з катэгорый стаў фільм, які расказвае пра жыццё гомасэксуала і рух за правы прадстаўнікоў супольнасці - стужка "The Times of Harvey Milk" атрымала статуэтку як найлепшы дакументальны фільм. З таго часу адсутнасць кінапрацы адпаведнай тэматыкі сярод намінантаў на прэмію Кінаакадэміі ацэньваецца, бадай, як маветон. На дадзеную сітуацыю, якую Варэн Букланд ахарактарызаваў як "мэйнстрымізацыю квір-культуры" [3], безумоўна, паўплывалі тыя сацыяльныя трансфармацыі, якія адбываліся цягам 1970- 90-х гг. у ЗША: рух за правы геяў і лесбіянак, узнікненне гендарных даследаванняў і самога канцэпту квір-ідэнтычнасці, уключэнне гомасэксуальнай супольнасці ў актыўную сацыяльную дзейнасць (як прыклад - "СНІД-актывізм") і г. д.

Пры гэтым у "заходніх" грамадствах паступова атрымлівалі распаўсюд і ўплывовасць ідэі правоў чалавека (human rights) і, адпаведна, барацьба з праявамі гамафобіі і сэксізму. Дадзеныя сацыяльныя зрухі, безумоўна, не маглі не адлюстравацца ў кінематаграфічнай вытворчасці. Менавіта таму пачынаючы з канца 1980-х "квір-фільмы" стала намінуюцца на "Оскар" ды іншыя кінематаграфічныя ўзнагароды. Нацыянальная кінапрэмія ЗША як пэўны крытэр "мэйнстрымізацыі" выкарыстоўваецца ў дадзеным выпадку адмыслова, бо ўзнагарода Кінаакадэміі дае стваральні_цам і праваўладальні_цам магчымасць значна шырэйшага распаўсюду стужкі і, адпаведна, дазваляе ахапіць як нацыянальныя, так і міжнародныя аўдыторыі.

"Не варта, аднак, меркаваць, што павелічэнне колькасці ЛГБТК-вобразаў у папулярным кінематографе аўтаматычна ўплывала на разнастайнасць прадстаўленых ідэнтычнасцяў, бо ў большасці выпадкаў уся варыятыўнасць сэксуальнасцей рэдукавалася да рэпрэзентацыі вопыту белых мужчын-гомасэксуалаў" [4]

Пры гэтым кінематограф зрабіў значны ўнёсак у тое, каб сама квір-супольнасць з палітычнай сілы часткова пераўтварылася ў групу спажыўцоў, якая адпавядае маркетынгавым патрэбам і чые палітычныя стратэгіі ў большай ступені набліжаюцца да прынцыпу прыпадабнення, чым супрацьстаяння. На сённяшні дзень можна назіраць імкненне людзей, якія ідэнтыфікуюць сябе як ЛГБТКІ, "быць прынятымі ў традыцыйна гетэрасэксісцкіх інстытуцыях, а не звяргаць іх" [5], што відавочным чынам супярэчыць спадзяванням фемінісцкіх і гендарных тэарэтык_інь на патэнцыял да супраціву і звяржэння гетэранарматыўнасці, які яны бачылі ў квір-ідэнтычнасці. Як сведчанне тэндэнцыі распаўсюду "асіміляцыйных палітык" - барацьба за магчымасць ЛГБТКІ-людзей служыць у войску, быць верні_цамі той альбо іншай царквы, уступаць у шлюб і г. д. [6]

Кінематаграфічная рэпрэзентацыя ЛГБТКІ ўвасабляе дадзеныя тэндэнцыі, і такія фільмы, як "The Kids Are All Right" / "Дзеці ў парадку" (2010), "Blue Is the Warmest Color" / "Жыццё Адэль" (2013) атрымліваюць шырокую дыстрыбуцыю, узнагароды прэстыжных кінафэстаў і пазітыўныя водгукі ад прадстаўніц і прадстаўнікоў супольнасці [7].

Як ужо зрабілася зразумела, існуе даволі шмат варыянтаў вызначэння квір-кіно. Найбольш відавочным варыянтам з'яўляецца зварот да сюжэтнага плана фільма: калі ў стужцы прысутнічаюць квір-персанажы - гэта квір-фільм. У дадзеным выпадку варта адзначыць, што тэндэнцыя генералізацыі пры аналізе самых разнастайных фільмаў захоўваецца, нягледзячы на крытыку самога канцэпту "квір", аднак пры гэтым крытычны аналіз квір-кіно прапаноўвае перанесці акцэнт са спробы фіксацыі пэўных катэгорый гендару і сэксуальнасці за персанажамі ў фільме да магчымасці паставіць пад пытанне "нормы" гендару і сэксуальнасці.

На сённяшні дзень фільмаў, якія паказваюць жыццё квір-людзей, усё больш, але яшчэ 50 гадоў таму кодэкс Хейса (the Hollywood Production Code) актыўна забараняў рэпрэзентацыі так званых "сэксуальных перверсій" у фільмах, якія прадукаваліся для кінапракату ў ЗША. Кодэкс Хейза патрабаваў, каб галівудскія фільмы прадстаўлялі толькі гетэрасэксуальны прадукцыйны сэкс сямейнай пары як адзіна правільны тып сэксуальнасці. Тым не менш, некаторыя класічныя галівудскія рэжысёры знаходзілі спосабы прадставіць квір-персанажаў. Звычайна гэта азначала паказаць мужчынскі персанаж празмерна фемінным, а жаночы - маскулінным. У сувязі з гэтым перад намі паўстае пытанне: ці прысутнасць квір-персанажа ў фільме робіць саму стужку квір? І ў якасці адказу адразу згадваюцца фільмы, у якіх стэрэатыпізаваны квір-персанаж выкарыстоўваецца як аб'ект гамафобных жартаў ці ў ролі галоўнага антыпода станоўчых герояў, ці як суб'ект злачынстваў. Відавочна, што большасць глядачак і гледачоў не аднеслі б такі фільм да квір-кіно.

"Магчыма, квір-фільм - гэта той фільм, які не толькі прадстаўляе квір-персанажаў, але і прапаноўвае альтэрнатыўны прыніжальнаму ці эксплуатацыйнаму погляд на квір-практыкі і палітыкі?"

Другі спосаб вызначэння квір-кіно палягае ў аналізе аўтарства. Калі рэжысэр_ка, сцэнарыст_ка, прадзюсар_ка пазіцыянуе сябе як квір, то і фільм адносіцца да квір-кіно. Шмат у якіх выпадках квір-фільммэйкер_кі робяць фільмы, якія можна ахарактызаваць як "квір-адчувальныя" (кінематограф у цэлым з'яўляецца гендарнаадчувальным медыумам), нават калі размова ідзе пра класічныя галівудскія фільмы, (пост)савецкае кіно ці сучасныя блакбастары [8]. Аднак такое разуменне квір-кіно абмяжоўвае як глядацкі вопыт, так і магчымасці вытворчасці квір-кіно людзьмі, якія не ідэнтыфікуюць сябе як ЛГБТКІ ці не заяўляюць аб гэтым публічна. Такая рэдукцыя вядзе да даволі небяспечнай сітуацыі канцэнтрацыі на асабістых гісторыях фільммэйкера_к замест увагі непасрэдна да самога кінафільма.

Трэці (у нашым умоўным спісе) спосаб вызначыць квір-кіно робіць акцэнт на аналізе ўспрыняцця фільма глядачкамі і гледачамі (spectatorship). Згодна з дадзеным падыходам, фільм робіцца квір пры яго праглядзе людзьмі, якія ідэнтыфікуюць сябе як квір. Іншымі словамі, усе фільмы патэнцыйна могуць быць квір-фільмамі, калі глядач_ка займае пазіцыю, якая ставіць пад пытанне дамінантныя (у нашым выпадку - патрыярхальныя, гетэранарматыўныя) дапушчэнні пра гендар і сэксуальнасць. У межах гей-культуры пачатку 1920-х гг. склалася цэлая сістэма інтэрпрэтацыі галівудскіх фільмаў "супраць поўсці", вядомая як "кэмп". Дзякуючы гэтай практыцы шмат фільмаў, якія пазіцыянаваліся як безумоўна "гетэранарматыўныя", набылі свае квір-інтэрпрэтацыі [9].

Яшчэ адзін погляд на вызначэнне квір-кіно палягае ў звароце да непасрэдна самога спосабу прагляду фільмаў - працэсу, пры якім адбываецца ідэнтыфікацыя глядачкі ці гледача з пэўнымі персанажамі фільма. Класічны наратыўны фільм пабудаваны такім чынам, каб ідэнтыфікацыя адбывалася з галоўнымі дзейнымі асобамі. У выпадку галівудскіх фільмаў і тых, якія адпавядаюць дадзенаму кінематаграфічнаму канону, цэнтральны персанаж - гэта белы гетэрасэксуальны мужчына, але, відавочна, гэта могуць быць таксама жанчыны, нябелыя людзі і нават квір-людзі. Найбольшая моц (і асалода) наратыўнага кіно - магчымасць для гледачоў і глядачак успрымаць свет праз вочы іншых людзей - робіць сам вопыт прагляду фільма квір-вопытам у пэўнай ступені. У некаторых выпадках фільм легітымуе гэты (трансгрэсіўны) вопыт - у выпадку прагляду гетэрасэксуальнымі людзьмі фільмаў, дзе галоўныя дзейныя асобы квір, ці нават у выпадку прагляду фільма з жаночым персанажам у галоўнай ролі мужчынамі. У некаторых жа выпадках фільм прымушае да яго - у выпадку (квір) жанчын, што мусяць ідэнтыфікаваць сябе з галоўнымі дзейнымі асобамі, якія звычайна мужчыны і/альбо гетэрасэксуальныя людзі.

Падыход, які вызначае квір-кіно праз спецыфічныя кінематаграфічныя практыкі, характэрныя для пэўных фільмаў, шчыльна звязаны з заходнееўрапейскай традыцыяй крытычнага аналізу культурніцкіх прадуктаў. Генералізуючы, можна сцвярджаць, што ў кінематаграфіях краін Заходняй Еўропы пад лэйблам "квір-кіно" разумеецца кінапрадукцыя, якая ўзнікла ў выніку спецыфічнага нацыяльнага кантэксту вытворчасці і спажывання, для якога характэрная даволі агрэсіўная палітычная і рэпрэзентатыўная сацыяльная павестка, што спалучаецца з кінематаграфічнымі іннавацыямі ў выніку развіцця еўрапейскага авант-гарду і арт-хаўзу [10].

Для падобных кінафільмаў характэрная пастаноўка пад пытанне самой магчымасці трансгрэсіўнай рэпрэзентацыі (ЛГБТКІ-індывідаў), кінематаграфічнага прадстаўлення пераходу ад адной катэгорыі ідэнтычнасці да іншай, множных флюідных ідэнтычнасцяў, зварот да гібрыдных форм тэкстуальнага, рэцэпцыі, множнасці "гледача", сацыяльнага аўтарства.

Гэта фільмы, якія ўвасабляюць складаны рэгістр сэксуальных і нацыянальна-культурніцкіх дачыненняў, характэрных для перыяду, калі "ідэнтычнаць", "рэпрэзентацыя" і "жаданне" - як на экране, так і ў па-за экранным жыцці, - больш не могуць выконваць тыя функцыі, якія ім прадпісваюцца нарматыўным парадкам (аднак гэта тычыцца вельмі абмежаваных сацыяльна-палітычных і эканамічных кантэкстаў).

"Квір-фільмы раскрываюць, якім чынам парушэнне "норм" ідэнтычнасці і гендару/сэксуальнасці з'яўляецца часткай нашмат большага праекта сацыяльна-палітычнай, культурніцкай і сямейнай рэканструкцыі. Адкрытае да множнасці інтэрпрэтацый, квір-кіно мае не толькі патэнцыял, але і "рэальны" інструментар, каб пера-ўявіць новы сацыяльны парадак"

Як адзначыў І. Кон у інтэрв'ю на адкрыцці ЛГБТ-кінафэсту "Бок о бок" у Санкт-Пецярбургу, кінематограф не толькі стварае ілюзіі, але і далучае глядачак і гледачоў да невядомых ім аспектаў жыцця, што "ў выпадку з ЛГБТ-фільмамі дазваляе індывіду лепш зразумець як іншых, так і самога сябе" [11]. І калі ў кантэксце "заходняй" тэорыі можна даволі доўга разважаць пра магчымасці сапраўднага "разумення" іншага, у кантэксце паўсядзённых практык постсавецкай прасторы гэтае "спазнанне іншага" мае проста жыццёва неабходны характар. Менавіта таму квір-фільмы маюць такое важкае сацыяльнае значэнне і сапраўдны субверсійны патэнцыял.

Аднак важна, што візуальная трансгрэсія межаў дамінантнага дыскурсу (патрыярхальнага, гетэранарматыўнага) можа адбывацца толькі пры трансгрэсіі на ўзроўні кінематаграфічных тэхнік і, адпаведна, пры стварэнні/актуалізацыі новых альбо альтэрнатыўных кінематаграфічных кодаў.

Пры гэтым індустрыя кіно, з аднаго боку, падтрымлівае патрыярхальны статус-кво, а з іншага - мае магчымасці стварыць умовы для рэалізацыі трансгрэсіўнага патэнцыялу рэпрэзентацыі ЛГБТКІ-індывідаў. Аднак сучасны папулярны кінематограф абмяжоўвае множнасць магчымых ЛГБТКІ-палітык да асіміляцыйных шляхам уключэння іх у межы сістэмы візуальных вобразаў гетэрасэксуальнай матрыцы. Менавіта таму надзвычай важнай з'яўляецца магчымасць вытворчасці і дэманстрацыі тых кіна- і відэапрац, якія даюць глядачкам і гледачам шанец выйсці за межы нарматыўнай сістэмы гендару і сэксуальнасці.

© Ілюстрацыя Дар'і Даніловіч
2. У адным з нядаўніх інтэрв'ю амерыканская філосафка і гендарная тэарэтыкіня Джудыт Батлер звяртае ўвагу на неабходнасць пераасэнсаваць пытанні аўтаноміі і ўвасаблення (embodiment) у межах сацыяльнага поля, насычанага ўладнымі дачыненнямі. Кантэкстам для абмеркавання дадзенага пытання з'яўляецца крытыка канцэпту "квір" як выключальнага з боку транс і інтэрсэкснай супольнасцей, а гэтаксама дэпалітызацыя канцэпту і, адпаведна, немагчымасць адвакацыі з выкарыстаннем дадзенай катэгорыі ідэнтычнасці. Падрабязней гл.: Interview with Judith Butler In: Sexualities, March 31, 2016. Вытрымкі з інтэрв'ю можна знайсці ў матэрыяле: Judith Butler on updaiting "queer" to be trans-inclusive, які дасяжны па спасылцы.
3. Benshoff H.M. Queer Theory and Queer Cinemas Today // Buckland W. Film Theory and Contemporary Hollywood Movies. New York and London: Routledge, 2009. Р. 9.
4. Benshoff, Queer Theory and Queer Cinemas Today // Buckland W. Film Theory and Contemporary Hollywood Movies. New York and London: Routledge, 2009. P. 194.
5. Benshoff H.M., Griffin S. Queer Images: A History of Gay and Lesbian Film in America. Lanham: Rowman & Littlefield Publisher, Inc., 2006. Р. 269.
6. Пра асаблівасці палітык ідэнтычнасці ў Беларусі глядзіце артыкул "Чаму я (не) адношу сябе да ЛГБТ-супольнасці?", надрукаваны ў гэтым каталогу
7. Аналіз кінематаграфічных практык вытворчасці "канформных" ЛГБТКІ-індывідаў гл. у артыкуле Ігнатовіч, А. "Трансгендарная суб'ектыўнасць і кінематограф: вопыт пераадолення альбо вопыт мяжы", Topos #3(25), 2010.
8. Прыкладам, "Frankenstein" (1931), "Sylvia Scarlett" (1935), "Dance, Girl, Dance" (1940), "Иван Грозный" (1944), "Богиня: как я полюбила" (2004), "Pirates of the Caribbean: On Stranger Tides" (2011), "The Matrix" (1999) - пры гэтым назваць фільмы, якія належаць да (пост)савецкага кінематографа, прыкладамі квір-кіно і не адчуць магчымай інсінуацыі практычна немагчыма.
9. Можна згадаць такія фільмы, як "Top Gun" (1986), "Wizard of Ozz" (1939), "Singin' in The Rain" (1952) і шмат якія іншыя.
10. У гэтым кантэксце можна згадаць фільмы Франсуа Азона (François Ozon), Олівэ Дзюкастэля і Жака Марціно (Olivier Ducastel, Jacques Martineau), Баво Дэфюрнэ (Bavo Defurne), Маціас Мюллер (Matthias Muller) ды іншыя.
11. Кон И. Ответы на вопросы оргкомитета ЛГБТ-кинофестиваля "Бок о бок" [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://goo.gl/V9YmJQ.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
сэксуальнасці

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
ідэнтычнасці

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
кінематограф

# data[].attributes.attachment_link.title
(Не)магчымае квір-кіно

# data[].attributes.attachment_link.description
Пачынаць размову пра квір-кіно зручней за ўсё з высвятлення, як разумеецца сам тэрмін "квір", асабліва ўлічваючы складанасці перакладу з ангельскай мовы канцэптаў і тэрмінаў, якія тычацца сферы гендару і сэксуальнасці. Сёння слова "квір" выкарыстоўваецца ў самых разнастайных кантэкстах і з самымі

# data[].attributes.attachment_link.title
Из шкафа на экран: история квир-сообщества в кино

# data[].attributes.attachment_link.description
Быть квир-персоной долгое время порицалось, ведь Голливуд десятилетиями показывал их, как шутку. Тем не менее, им удалось найти свой голос и даже создать свой киноязык.

# data[].attributes.headline
"Квир-экран", проект о квир-мотивах в дореволюционном, советском и российском кино

# data[].attributes.subject
"Квир-экран", проект о квир-мотивах в дореволюционном, советском и российском кино

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
© Из личного архива Стаси Коротковой
She is an expert продолжает рассказывать о независимых исследовательницах, которые выбирают и придумывают собственную траекторию в науке, искусстве и культуре и готовы рассказать, с чего начиналась их работа. Наша сегодняшняя гостья, основательница блога "Квир-экран" Стася Короткова выступила вне академии, следуя своей интуиции и ранним впечатлениям от советской массовой культуры. Вместе с читателями ей удалось погрузиться в калейдоскоп архаичных и новых идентичностей, который, похоже, резко изменит и обогатит представления о гендерной и социальной палитре российского общества за последнее столетие.
Год назад я придумала "Квир-экран", проект о квир-мотивах в дореволюционном, советском и российском кино. Я веду его в Инстаграме и Телеграме. По сути, я каталогизирую отечественные фильмы, которые затрагивают тему ненормативной сексуальности или гендерного выражения.

Изначально я захотела собрать что-то вроде таймлайна ЛГБТК-репрезентации в отечественном кино. Посмотреть, когда она впервые появилась, как трансформировалась. Представить, с какими киногероями соотносили себя квир-люди прошлого. И, конечно, понять, что я сама усвоила о негетеросексуальности, смотря фильмы. Я смутно помнила каких-то персонажей, которых я в детстве считывала как не гетеро- или даже не цис-. Мне стало интересно проявить эти догадки, присмотреться к ним теперь. Из своих детских реакций на отступления от привычного канона я помню, например, "Старые песни о главном". Я спрашивала у родителей, как так вышло, что Гарик Сукачев поет "А я милого узнаю по походке". Я тогда так и не поняла, чей это был милый. Или помню свое недоумение, когда Сейлор Уран вдруг резко стали озвучивать мужским голосом вместо женского (когда выяснилось, что она лесбиянка, это решили исправить русским дубляжом). А еще был трешовый ТВ-фильм, где Кристина Орбакайте играла Буратино на байке (почти dykes on bikes), а ее любовным интересом была Мальвина - Наташа Королева. Когда-нибудь соберусь с духом его пересмотреть и описать в "Квир-экране".

Мне хотелось, чтобы кто-то разработал близкий мне маршрут по истории российского кино. Но такого каталога не существовало, я решила делать его сама.

Я изучала кино в магистратуре, но идти по академическому пути мне тогда не хотелось. После магистратуры я сразу устроилась в кинодистрибьюторскую компанию, которая выпускала в российский прокат довольно много фильмов ЛГБТК-тематики. Из моих любимых - "Кэрол", "Гордость" и "Тельма". Потом я какое-то время занималась кинофестивалями, а сейчас работаю линейной продюсеркой анимации. У меня есть небольшой правозащитный бэкграунд - в свое время я волонтерила в Российской ЛГБТ-сети. Плюс важную роль в моей жизни всегда играл ЛГБТ-кинофестиваль "Бок о бок", с которым я много лет сотрудничаю в разных качествах.

Я всегда смотрела много фильмов, но отношения с отечественным кино строились неровно. Придумав "Квир-экран", я нашла для себя идеальную точку входа. Желание разыскать следы квир-чувствительности в старых фильмах дало мне импульс поглощать вообще все подряд. По большому счету мне просто хотелось иметь каталог таких фильмов, чтобы кто-то разработал более близкий мне маршрут по истории российского кино. Но так как такого каталога толком не существовало, я решила делать его сама.

Первое время я боялась, что фильмы очень быстро закончатся. Это оказалось напрасным опасением, список фильмов на очереди у меня огромен. Проблема, скорее, в том, что с фултайм-работой, двумя учебами и прочими делами у меня физически не хватает времени все фильмы обрабатывать. К сожалению, я мучительно медленно пишу, и пополнять каталог на бегу мне не удается. Сейчас я все больше смиряюсь с мыслью, что по-хорошему мне нужно начать искать финансирование, чтобы какое-то время заниматься "Квир-экраном" максимально плотно и обработать хотя бы основной корпус фильмов.

Для меня самой остается вопросом, насколько удачно использование слова "квир" для такого каталога. Сложно применять к людям или персонажам прошлого современные идентичности, и в этом плане "квир", предполагающий неопределенность и ускользание от определений, одновременно и удобен, и неудобен. Слово короткое, все понимают, о чем речь, - замечательно. Но это все же заимствованный термин, в русском напрочь теряющий весь контекст реклейминга и вообще не имеющий особых точек пересечения с российской историей. "Квир-кино" - тоже обманчивое понятие. Допустим, "Бриллиантовую руку" или "Соломенную шляпку" сложно назвать квир-фильмами, однако они заслуживают упоминания в проекте из-за персонажей Андрея Миронова и Михаила Козакова, однозначно закодированных как негетеросексуалов.

Зато в слове "экран" я уверена. Мне понравилась мысль, что экран - пространство для проекции. Помимо проекции изображения есть и зрительские проекции. Среди кинозрителей всегда были люди, которые сейчас могли бы причислять себя к ЛГБТК-спектру. Они так же, как и все, пытались соотнести с увиденным свой опыт, выхватывать близкие им образы. При этом отечественных фильмов, обозначающих их (нас) хотя бы на языке намека, крайне мало.

Строго говоря, большинство фильмов в проекте не посвящено целиком ЛГБТК-тематике (такие встречаются в основном уже в постсоветский период). Чаще фильмы рассказывают совсем о другом, а квир присутствует только в небольшом искажении традиционного уклада, в вызывающем подозрение эпизодическом персонаже, в слишком долгом взгляде камеры, в отдельной практике, маркирующей героя как не совсем обычного. По сути, дешифровка, скрупулезный поиск таких трещин в гетеронормативном фасаде и есть важнейшая составляющая опыта квир-зрителя. Поколениями они (мы) тренировались выискивать знаки, вчитывать и проецировать свои смыслы. И это то, что безмерно меня увлекает.

На первых порах мне казалось, что придется регулярно оправдываться, что я навожу напраслину на фильмы, где "ничего такого нет". Но вокруг проекта собралась аудитория, которую это мало волнует. Людей, совсем далеких от ЛГБТК-культуры, заносило в "Квир-экран" только однажды. Перед голосованием по поправкам в конституцию в интернете распространился гомофобный ролик про пару геев, усыновляющую мальчика из детдома. Я, конечно, сильно от него офигела, но, поразмыслив, разместила его в проекте с развернутым комментарием. Там говорилось, что это важный артефакт нашего времени, а значит, тоже квир-экран; что однажды такая агитация станет историей, но сейчас она оказывает реальное влияние; что изображение ЛГБТК-людей - принципиальный политический вопрос. Видео со страницы "Квир-экрана" многие расшарили, и ко мне в комментарии нахлынули люди, не прочитавшие описание и решившие, что это официальная страница ролика. Я несколько дней читала пожелания сдохнуть, адресованные авторам ролика, но написанные мне. На самые буйные даже отвечала, объясняя, что это, если что, страница проекта про квир-культуру. Потом поверх этой волны пришла волна агрессивных гомофобов, оставляющих в основном угрозы и оскорбления. В общем, это была странная ситуация, и я почувствовала большое облегчение, когда модераторы Инстаграма удалили копии этого ролика из всех аккаунтов.

Наверное, не случайно, что "Квир-экран" существует не как исследование, а как аккаунт в социальных сетях. Откровенно говоря, мне вряд ли бы хватило мотивации собирать каталог самой с собой, ничем не делясь и не получая никакого отклика. Плюс мне нравится, что такой формат как-то автоматически предполагает некоторую профанность, успокаивает мою собственную требовательность. Я довольно невротична, для меня в профанности есть свобода. А еще отдельное удовольствие мне доставляет то, как "Квир-экран" выглядит. Весь дизайн придумала моя талантливая подруга Вера Золотова, и я бесконечно ей благодарна за ощущение, что я могу возделывать свой проект, как красивый сад.

Мне подходит формат блога, потому что это процесс, растянутая во времени сборка артефактов. Я просто в нем нахожусь, постепенно узнаю, что окружающая визуальная культура рассказывала мне о негетеросексуальной чувственности. И кто-то находится в этом процессе вместе со мной. Мы как зрители расшифровываем закодированное, присваиваем или отторгаем изображение квир-людей прошлого и настоящего. Если у меня хватит фокуса продолжать проект достаточно долго, чтобы в нем собралась приличная картотека, я бы хотела перенести ее на отдельный сайт, возможно, перевести на английский.

Самым неожиданным открытием для меня стали дореволюционные фильмы. Большинство из них утрачено, но подробные либретто картин сохранились в архивах журналов "Сине-фоно", "Кине-журнал" и "Проэктор". Причем репрезентация сексуально-гендерного диссидентства там оказалась гораздо разнообразнее, чем я могла представить. Ожидаемо в комедиях часто встречается кроссдрессинг как источник комичных недоразумений. Но есть фильмы, где этот троп имеет явно квирный крен. Из выложенного в аккаунт любопытным примером будет фильм "Что бывает с мужчиной" 1916 года: к герою испытывают влечение именно потому, что он в одежде другого гендера. Кстати, фильм был запрещен в Петрограде, то есть чиновники тех лет, видимо, согласились бы со мной, что в фильме "что-то такое" есть.

Также квир-персонажи идеально подходили для декадентских драм о пороках богемы. В фильме "Когда пробуждается зверь" ("Третий пол") 1917 года героиня вообще открыто заявляет, что "принадлежит к так называемому третьему полу". И, конечно, ее ждет горькая кончина. Ну и совсем интересным мне показался кейс Николая Барабанова - дрэг-имперсонатора балерин, выступавшего под псевдонимом Икар. Ему предложили роли в кино именно из-за его популярности как дрэг-артиста, фильмы придумывались специально под него; к одному из них он даже сам написал сценарий. Получается, что в кино того периода даже было место для квир-артиста, обладающего относительной агентностью в том, как будет рассказана история его персонажа. У меня в проекте есть либретто обоих фильмов с Икаром ( первый, второй) и совсем краткая биографическая справка, но подробнее про его жизнь можно прочесть в совсем недавно вышедшей книге Ольги Хорошиловой "Русские травести". Там Барабанову посвящена целая глава.

В какой-то момент я столкнулась с интересной и неочевидной проблемой. Мне хотелось фиксировать также современные фильмы других стран бывшего СССР, но одновременно не хотелось претендовать на составление канона квир-кино на всем (так называемом) постсоветском пространстве. Как в прошлом кинопрокатчица, я имею какое-то представление о российской ситуации с созданием и прокатом ЛГБТК-фильмов, но мне явно не хватает знаний о том, как дела обстоят в соседних странах. Я подумала, что было бы интересно приглашать людей, исследующих или снимающих квир-кино, синефилов или активистов из других стран бывшего СССР, чтобы они от первого лица рассказывали об общем контексте или отдельных аспектах квир-кино своей страны. Так появилась рубрика "Связи", для которой пока написали тексты режиссерка-кинокритикиня из Кыргызстана Анастасия Лысогорова и исследователь из Украины Алексей Кучанский. Надеюсь, скоро выйдут тексты про Беларусь и Казахстан.

Мне самой интересно, почему "Квир-экран" появился именно сейчас. Я все чаще вижу обращения к прошлому в поисках квир-следов, причем вне академической среды. Вообще ситуация кажется парадоксальной: несмотря на государственную гомофобию и постоянные свидетельства чудовищной незащищенности ЛГБТК-людей, на мой взгляд, квир-культура сейчас переживает подъем. И не только в больших городах: у более молодого поколения везде есть ТикТок, иностранные сериалы, доступ к любым интернет-комьюнити. Возможно, желание найти опору в истории и возникает из этого раскола на могильно-консервативную официальную картинку и кипящую жизнь.
Этот раздел мы делаем вместе с проектом She is an expert - первой базой женщин-эксперток в России. Цель проекта - сделать видимыми в публичном пространстве мнения женщин, которые производят знание и готовы делиться опытом. Ищите здесь эксперток для ваших событий. Регистрируйтесь и становитесь экспертками. Понравился материал? Помоги сайту!
Подписывайтесь на наши обновления
Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен RSS-поток новостей COLTA.RU

# data[].attributes.attachment_link.title
Квир-экран, или Увеличительное стекло для общества | Colta.ru

# data[].attributes.attachment_link.description
© Из личного архива Стаси Коротковой She is an expert продолжает рассказывать о независимых исследовательницах, которые выбирают и придумывают собственную траекторию в науке, искусстве и культуре и готовы рассказать, с чего начиналась их работа. Наша сегодняшняя гостья, основательница блога "Квир-экран" Стася Короткова выступила вне академии, следуя своей интуиции и ранним впечатлениям от советской массовой культуры.

# data[].attributes.headline
"Мой личный штат Айдахо" и "Эротическая симфония"

# data[].attributes.subject
"Мой личный штат Айдахо" и "Эротическая симфония"

# data[].attributes.attachment_link.title
КВИР - Кино-weekend: "Мой личный штат Айдахо" и "Эротическая симфония"

# data[].attributes.headline
8 любимых квир-фильмов кинодистрибьютора Стаси Коротковой

# data[].attributes.subject
8 любимых квир-фильмов кинодистрибьютора Стаси Коротковой

# data[].attributes.body
В этом выпуске дистрибьютор кино Стася Короткова составляет персональную историю ЛГБТ-фильмов разных лет, от эксцентричного карнавала «Шоу ужасов Рокки Хоррора» до последней работы Дерека Джармена.

# data[].attributes.attachment_link.title
8 любимых квир-фильмов кинодистрибьютора Стаси Коротковой

# data[].attributes.attachment_link.description
ЛГБТ-тема в кино, от Шанталь Акерман до Вонга Кар-Вая

# data[].attributes.headline
Особый путь российского квир кино: Фильмы вопреки

# data[].attributes.subject
Особый путь российского квир кино: Фильмы вопреки

# data[].attributes.body
Онлайн-встреча в рамках XIV ЛГБТ-фестиваля «Бок о бок». В дискуссии принимают участие: Антон Яруш (сценарист), Сева Галкин (режиссёр, продюсер), Катя Седлярова (режиссёр), Денис Ляхов (режиссёр), Анастасия Шалая (режиссёр). Модератор Анна Филиппова (журналист, продюсер, редактор).

# data[].attributes.attachment_link.title
Особый путь российского квир кино: Фильмы вопреки

# data[].attributes.headline
Б. Руби Рич: «О „Броненосце“ можно говорить как о квир-кино»

# data[].attributes.subject
Б. Руби Рич: «О „Броненосце“ можно говорить как о квир-кино»

# data[].attributes.headline
ПРОИЗВОДСТВО ГЕНДЕРНОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ СОВЕТСКИМ ДЕТСКИМ КИНЕМАТОГРАФОМ 1920-х НАЧАЛА 1950-х гг (в журнале Перекрестки)

# data[].attributes.subject
ПРОИЗВОДСТВО ГЕНДЕРНОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ СОВЕТСКИМ ДЕТСКИМ КИНЕМАТОГРАФОМ 1920-х НАЧАЛА 1950-х гг (в журнале Перекрестки)

# data[].attributes.attachment_link.title
ПЕРЕКРЁСТКИ ЖУРНАЛ ИССЛЕДОВАНИЙ ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКОГО ПОГРАНИЧЬЯ 1-2, PDF Free Download

# data[].attributes.attachment_link.description
ПЕРЕКРЁСТКИ ЖУРНАЛ ИССЛЕДОВАНИЙ ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКОГО ПОГРАНИЧЬЯ 1-2, 2016 Европейский гуманитарный университет Перекрёстки, 1 2/2016 Журнал исследований восточноевропейского Пограничья ISSN Журнал

# data[].attributes.headline
Telegram блог пра квір-кіно па-руску /// некоммерческий просветительский проект о квир-культуре Константина Кропоткина

# data[].attributes.subject
Telegram блог пра квір-кіно па-руску /// некоммерческий просветительский проект о квир-культуре Константина Кропоткина

# data[].attributes.body
Квир-книги и квир-фильмы, – забытые и совсем новые, культовые и проходные, русские и те, которым стоило бы заговорить по-русски.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Квир-книги и квир-фильмы, - забытые и совсем новые, культовые и проходные, русские и те, которым стоило бы заговорить по-русски. Заинтересованный и независимый взгляд на мировой кино- и литературный процесс через призму ЛГБТ+.

If you have Telegram, you can view and join
#содомиумора right away.

# data[].attributes.attachment_link.description
Квир-книги и квир-фильмы, - забытые и совсем новые, культовые и проходные, русские и те, которым стоило бы заговорить по-русски. Заинтересованный и независимый взгляд на мировой кино- и литературный процесс через призму ЛГБТ+. If you have Telegram, you can view and join #содомиумора right away.

# data[].attributes.headline
Российское квир-кино: ростки и уклончивость

# data[].attributes.subject
Российское квир-кино: ростки и уклончивость

# data[].attributes.body
Знакомая российская уклончивость, модернизированная ЛГБТ-старость, новые представления о чуждости и новая же доступность квир-кино. Как пандемия сказалась на «радужной» части мирового кинопроцесса? Отчасти радужным образом, что удивительно, — утверждает Константин Кропоткин.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Искусство кино

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Знакомая российская уклончивость, модернизированная ЛГБТ-старость, новые представления о чуждости и новая же доступность квир-кино. Как пандемия сказалась на "радужной" части мирового кинопроцесса? Отчасти радужным образом, что удивительно, - утверждает Константин Кропоткин.

Российское квир-кино: ростки и уклончивость

Судя по международному резонансу, главный российский квир-фильм 2020 года был сделан на американские деньги. Это Welcome to Chechnya, драматичная история спасения ЛГБТ-активистами чеченских геев и лесбиянок, сумевшая произвести впечатление на зрителей всех малых и больших фестивалей, до которых, несмотря на пандемию, сумела добраться.

Уже в начале года на смотре независимого кино на "Сандэнсе" было отмечено наградой технологическое новаторство фильма Дэвида Франса. Лица квир-беженцев там не просто скрыты, как того требуют соображения безопасности, - с помощью VFX-технологии они заменены на живые лица американских геев и лесбиянок. Так прием сугубо формальный, впервые использованный в кинематографе, стал и выражением солидарности, и оригинальным образом safe space, - роль шелтера-убежища исполнила внешность иностранного "ЛГБТ-товарища". Визуальный трюк усложнил символику картины, надстроил ее контекст. На премьере во время Берлинале, завершившейся стоячими овациями, говорили о гуманистическом посыле ленты, давшей зримые представления как о мере зла, так и об упрятанном в рядовые мелочи человеческом подвиге.

Рассказывая о России, показывая россиян, снятый и отчасти спродюсированный россиянами, этот фильм хочется считать российским - и можется. "Добро пожаловать в Чечню" упоминается в коротком списке претендентов на XXI Национальную премию "Лавровая ветвь". Премию в категории "Лучший телефильм" работа Дэвида Франса не получила, но интересен сам факт, что маститый американский документалист оказался вдруг в одном ряду с Сергеем Карповым, Ангелиной Голиковой и Романом Супером.

В том можно видеть двойной сигнал: квир-кино в России вроде бы нет, но оно все-таки есть - нужно только перенастроить окуляры. По многим признакам российской можно считать драму Siberia and Him (2019), рассказывающую о сибиряках Саше и Диме, которые тщетно пытались разлюбить друг друга. Полнометражный дебют Вячеслава Коптуревского, переехавшего из Барнаула в Нью-Йорк, в каталоге IMDb именуется российско-американским и, вызывая ассоциации с влюбленными ковбоями "Горбатой горы", также без усилия встраивается в ряд российских фильмов о суровых мужчинах на суровом пленэре ("Возвращение", "Как я провёл этим летом"), где равнодушная природа исполняет одну из главных ролей, будучи и безмолвным наблюдателем человеческой трагедии, и, кажется, судией.

Не такой уж большой натяжкой будет, наверное, и упоминание в этом ряду "Саши, Валеры", одного из фильмов проекта "Дау" Ильи Хржановского, с этнографическим вниманием вглядывающегося в пьяные споры и секс двух мужчин, живущих свою невоображаемую дворницкую жизнь в научном институте, придуманном как советский и построенном в Харькове. Самостоятельный гей-фрагмент международного арт-начинания в 2020 году не получил прокатного удостоверения от российских властей, поскольку был сочтен порнографией.

Ростки квир-кино российско-российского видны пока только в коротком метре - традиционном пространстве для эксперимента (и прежде всего, студенческом). Четыре таких работы попали в конкурс короткометражек "Кинотавра". Светлана Сагалаева в "Плохой дочери" показывает историю любви двух девушек. Дмитрий Ендальцев отправляет парня-экзота назад в родную деревню ("Жених. Невеста. Селёдка"). О поиске понимания между отцом и сыном-геем рассказала в "Супе" Инга Сухорукова. Женский взгляд на мужскую гомосексуальность предложила Раиля Каримова, рассказав об учительнице музыки, узнавшей, что ее муж - гей ("Рождение трагедии из звуков музыки"). В этой авторской отчетливости хочется видеть род малой эволюции: еще в прошлом году "Сложноподчинённое", труд выпускницы питерской киношколы Олеси Яковлевой, попавший в спецпрограммы Каннского фестиваля и "Кинотавра", чрезвычайно сложным образом обозначал queerness главного героя.

Все споры вокруг квир-кино в России в конечном счете описывают именно такую дилемму: сколько воли может позволить себе автор. Учитывая, что в стране c 2013 года действует закон о так называемой "гей-пропаганде", легко предположить, что нынешняя государственная машина, подобно советской, прокатилась тяжелым катком буквально по всему. Однако ж, присмотревшись, получаешь картину куда более дифференцированную. Все не так плохо, как могло быть - впрочем, и не так хорошо, как должно.

Беспрецедентное по шуму "театральное дело" с режиссером Кириллом Серебренниковым в качестве главного фигуранта показало его коллегам в России, с какой осторожностью следует принимать государственную помощь на реализацию творческих проектов. Судебный процесс, от заседания к заседанию все более абсурдный, лишил многих иллюзий, подчеркнув заодно и наличие табу на "квирность": по одной из легенд, камнем преткновения между Серебренниковым и власть предержащими был "(М)ученик", антиклерикальный спектакль, ставший и фильмом, где, помимо прочего, обозначено и подлинное мученичество - страдания гомосексуала.

Очевидно, что просить у Минкульта РФ деньги на съемки ЛГБТ-фильма в лучшем случае бессмысленно, а в худшем - опасно. Это подстегнуло поиски альтернативных источников. 2020 год дал как минимум два примера независимой квир-продукции. Вчерашние вгиковцы Елизавета Симбирская и Андрей Феночка, снимая веб-сериал "Я иду искать", взяли на вооружение опыт американских инди-авторов. Неизбежные при микробюджете технические ограничения позволили отказаться от конформизма - каким бы ни получился результат, создатели со всей очевидностью разговаривают не с государственными контролерами, а напрямую со своей целевой аудиторией.

Веб-сериал о приключениях москвича Ромы попал в поле зрения критиков-феминисток (и не вызвал особого восторга), и в этом смысле оказался в более выигрышном положении, нежели короткометражка "Фанаты", снятая на деньги от краудфандинга, и в России оставшаяся покуда безо всякого внимания. Короткий метр Севы Галкина о геях-гомофобах, готовых на убийства, вызывает сейчас куда больший интерес за рубежом: он вовсю путешествует по иностранным ЛГБТ-фестивалям. Достоин внимания факт, что, пересказав своими словами реальный кровавый случай, Галкин хочет говорить о больной российской реальности в максимальном приближении - фильм не чурается гомоэротики, но все ж взывает не столько к эстетическому, сколько к этическому чувству, к реакции публицистической, а прямым текстом критиковать современные нравы по-прежнему в России дело крайне неблагодарное.

О том, насколько проблематичным может быть интерес к "теме", показывает скандал вокруг фильма "Аутло", заявленного как ЛГБТ-драма, награжденного несколькими наградами на последнем фестивале "Дух огня" в Ханты-Мансийске, а затем ставшего объектом повышенного интереса прокуратуры. Оргкомитет кинофорума был оштрафован, поскольку каталог с информацией, якобы не предназначенной для несовершеннолетних, не был запечатан в полиэтилен.

Борис Нелепо, программный директор "Духа огня", вынося "сор из избы" в Фейсбуке, не сумел сдержать ни ярости, ни изумления, в чем чувствуется

негодование неофита. Киноэксперт, похоже, впервые оказался в той реальности, которая давно стала обыденностью для оргкомитета ЛГБТ-фестиваля "Бок о бок". Показы питерского киносмотра из года в год попадают в полицейские сводки, становятся предметом самого щепетильного интереса разнообразных инстанций, оказываются темой судебных разбирательств. В ноябре этого года было внезапно отменено открытие фестиваля: Роспотребнадзор счел, что были нарушены новые гигиенические нормы, связанные с пандемией коронавируса. Насколько велика и непредсказуема радиация закона о гей-пропаганде, показывает печальная судьба питерского кафе Zoom, которое было закрыто по решению Роспотребнадзора просто потому, что называлось так же, как и онлайн-платформа, где проходили виртуальные дискуссии "Бок о бок". Недалеко от этого случая отстоит и история "Духа огня". Борис Нелепо сообщил в Фейсбуке, что в прокуратуре его спрашивали, почему на закрытии фестиваля в Ханты-Мансийске слово "Аутло" звучало при несовершеннолетних балеринах.

Цензура в России избирательна и за расплывчатостью критериев допустимого зависит от ража и предприимчивости локальных блюстителей морали. Вкрапления иностранной квирности не создают проблем у организаторов фестивалей в Москве, где, скажем, последний Amfest открылся костюмной лесби-драмой "Мир грядущий", за который Мона Фастволд получила "Квир-льва" в Венеции, а "Миньян" Эрика Стила, драма взросления гея в Нью-Йорке 1980-х, прежде мелькнувшая на Берлинале, была частью программы 6-го Московского фестиваля еврейского кино.

Российские кинематографисты, которым не чужда ЛГБТ-проблематика, вынуждены "протаскивать" ЛГБТ-людей на экран словно партизаны, с одной стороны рискуя навлечь гнев чиновников, а с другой, из-за самоцензуры кинематографистов, ставя под вопрос собственную профессиональную состоятельность. Наташа Меркулова и Алексей Чупов, режиссеры лучшего российского квир-фильма 2019 года ("Человек, который удивил всех"), в сериале "Колл-центр" претендовали на панорамный охват российской действительности, но именно квир-фрагмент, внезапно засиявшее лесби-чувство, оказался в их модели мира в наибольшей мере служебным.

Уже сама рецепция квир-кино в России и за рубежом взывает к астигматизму - просто разбегаются глаза. "Дылда", один из лучших фильмов 2020 года по версии The New York Times (10 место) и The Hollywood Reporter (5 место), иностранными прокатчиками то и дело маркируется тегом ЛГБТ. "Лесбийские красноармейки, желающие завести детей", - анонсировали фильм Кантемира Балагова в канун немецкого проката. Для сравнения, портал "Афиша", поместивший "Дылду" в число самых значительных фильмов 2010-х, деликатно сообщает о "сестринстве", вынуждая (возможно, безосновательно) заподозрить ханжество.

Складывается впечатление, что есть две страны - внутреннего и внешнего пользования, - которые могут пересекаться, а могут стремиться к параллельности: Россия - патриархальная и космополитичная, открытая миру и зацикленная на себе, разговаривающая универсалиями и курлыкающая одной ей понятным образом. Продюсер Александр Роднянский, рассказывая о видах на мини-сериал про немецких геев в советской России, в качестве целевой аудитории называл зарубежную публику.

Примером редкого совмещения международного и национального можно назвать решение жюри фестиваля "Меридианы Тихого" во Владивостоке, которое присудило приз за лучшую женскую роль филиппинской транс-актрисе Изабель Сандовал, снявшейся в собственном фильме Lingua Franca. Российским ценителям пришлась по душе "точность присутствия на экране", и в том хочется видеть союзничество с итальянскими коллегами, которые во время прошлогоднего Венецианского фестиваля писали, что это - "отличный фильм отличного автора, о котором мы еще услышим".

ЛГБТ-кино в России становится предметом профессионального разбора на правах экзота, вестника условно-чуждых ценностей, говорящих на иностранном языке, а потому - якобы не универсальных. По осени с неизбежным в таких случаях значком 18+ вышли и "Лето 85" Франсуа Озона, и "Падение" Вигго Мортенсена. О взрослении гея французского, о переживаниях американского гомосексуала критики написали и рассказали без особой ажитации, никоим образом не отличаясь от западных коллег. Обошлось и без цензурных ножниц - кинопрокатчики, похоже, учли печальный опыт прошлого года, когда в российской версии байопика "Рокетмен" без мужа и детей остался Элтон Джон, певец-музыкант и один из самых знаменитых геев планеты.

Голливудский слон и радужная моська

Из-за карантина, на который в 2020 году посадили все человечество, новое качество видимости неожиданно получили квир-течения, в обычных условиях не столь заметные в общем кинопотоке. Виртуальный выбор, приумноженный во время локдауна, заново перетасовал целевые аудитории, дав "массам" доступ к тому, что прежде существовало на периферии зрительского внимания. Онлайн-премьеры стали в этом году чуть ли не единственным способом взаимодействия кинематографистов со зрителями. В немалой степени по этой причине в 2020 году у российских пиратов самые новые фестивальные ЛГБТ-хиты могли появиться с непредставимой прежде оперативностью. Немецкая артхаусная драма Kopfplatzen ("Взрыв мозга"), рассказывающая о мужчине, желающем излечиться от влечения к мальчикам, заговорила на (плохом) русском языке буквально через два дня после виртуальной премьеры. Сейчас все четыре десятка новейших ЛГБТ-картин из немецкого каталога EditionSalzgeber можно за пару кликов найти и на языке Эйзенштейна.

Массовое освоение онлайн-моделей дистрибуции неожиданно уравняло всех со всеми, поставив для зрителя знак условного тождества между крупными голливудскими проектами и незатейливым инди. Во время карантина фильм за много миллионов всего одним кликом отделен от карманного проекта за пару тысяч. Эти новые обстоятельства вынуждают к новым сопоставлениям. Так очевидней стала оглядка крупных американских студий на эксперименты квир-кино - и выяснилось, что голливудский слон со все большим интересом поглядывает на бойкую моську, заимствуя некоторые ее приемы, а радужная моська все настойчивей и громче разговаривает на "слоновьем" языке кинематографа массового.

По данным GLAAD, в 2020 году количество квир-персонажей в праймтаймовых американских сериалах составило 8,8%, а в 2021-м, по прогнозам, поставит новый рекорд - 10,2%. Эта беспрецедентная для телепоказов цифра, думается, отражает и тренды условно кинематографические (тем более, в ситуации, когда стриминговые платформы все уверенней размывают границу между телевизионным и киноконтентом). О все более ощутимой волне ЛГБТ-кино свидетельствуют и ежегодно публикуемые "Индексы студийной ответственности" (Studio Responsibility Index) - на сегодня примерно каждый пятый голливудский блокбастер имеет квир-персонажа. В большинстве этих фильмов такой герой играет далеко не служебную роль - то есть не исчерпывается сексуальностью и важен для сюжета.

Крупнобюджетные проекты уже не требуют от квир-авторов моделирования творческого профиля в угоду большим деньгам и большому стилю - если 30 лет назад Тодда Хейнса привел в Голливуд редкий талант стилизатора, то Райан Мёрфи славен сейчас в первую очередь своей ЛГБТ-ипостасью, а уж потом - умением шить кино богато и тонко. Раз за разом отправляя героев "вверх по радуге", неутомимый шоураннер Netflix задал новую планку возможного: в 2020 году средствами большого кино он рассказал альтернативную историю "Золотого века" Голливуда (Hollywood), подарив полноценную личную жизнь условному Року Хадсону; насытил queerness буквально каждую серию "Сестры Рэтчед"; а с "Выпускным", аккуратной экранизацией бродвейского мюзикла, закруглил свой личный квир-год, призвав петь и танцевать во имя толерантности саму Мерил Стрип.

В 2020 году вышло сразу несколько лирических комедий, которые, будучи родом, очевидно, с радужной полки, любопытным образом модифицируют канон мейнстримного ромкома. Во "Встречаясь с Эмбер" (Dating Amber) гей и лесбиянка изображают пару в школе, и таким образом становятся близкими друзьями. В "Половине всего" (The Half of It) использован классический сюжет о Сирано де Бержераке, чтобы подарить романтическую взаимную привязанность лесбиянке и девушке-стрейту: квир-школьница пишет за друга письма красавице класса, а в итоге девушки находят понимание. В Straight Up пара странным образом друг в друга влюблена: девушка-стрейт и гей, оба невротики, сообща формулируют для себя суть любви, она - во взаимодействии духовном и душевном, а не в предсказуемой акробатике плоти.

Логично, что и святая святых американского семейного кино - рождественская комедия - в этом году оказалась раскрашена в цвета радуги с беспрецедентными усилиями. По данным GLAAD, в этом году ЛГБТ-репрезентация в "рождественском кино" США рекордна. Такого не было еще никогда. И это не только Happiest Season, где под семейную елку лесби-парой уселись Кристен Стюарт и Маккензи Дэвис, но и, скажем, The Christmas Setup, где роль волшебницы-матери для влюбленных геев исполнила Фрэн Дрешер, любимица квиров всея Америки.

Старости и новости, редкости и древности

Ограничения, связанные с пандемией коронавируса, нарушили немало планов. Прокатный коллапс, настигший глобальную киноиндустрию, едва не стоил карьеры итальянцу Филиппо Менегетти, на французские деньги снявшему Deux ("Ты и я") - драму двух немолодых женщин, которые, будучи парой, вынуждены изображать для внешнего мира подружек-соседок. Мастерски выверенный, визуально изобретательный, во всех необходимых нюансах разыгранный гранд-дамами театра и кино (Мартин Шевалье - Барбара Зукова), этот фильм впечатлил публику еще на прошлогоднем фестивале в Риме и, будь небеса поблагосклонней, мог бы и в 2020-м собрать ворох восторженных рецензий. Но до европейских кинотеатров он, подобно многим, добрался едва-едва, оставшись и без достойного PR-сопровождения. Шанс на мировое внимание режиссер получил чуть ли не чудом: Deux не только признан лучшим фильмом на ЛГБТ-фестивале "Бок о бок" в Санкт-Петербурге, но и выдвинут от Франции на премию "Оскар".

Его художественные достоинства неоспоримы, а чисто тематически фильм-дебют Менегетти тянет на одну из эмблем квир-кино 2020 года. Кажется, никогда еще мировой кинематограф не рассматривал неконвенциональную любовь в старости с таким вниманием, с таким почтением, с таким интересом.

"Старое лицо божественно. В нем есть индивидуальность",

- слова Барбары Зуковой, которыми она характеризует свою героиню, вполне применимы и к телесности, с которой так чутко обращается Цай Минлян. Работа тайваньского классика, ставшая сенсацией Берлинале-2020, погружает немолодого и нездорового героя в завораживающую текучесть "Дней" (Rizi). В опосредованный диалог с ним вступает Рэй Йонг, автор малого фестивального хита из Азии - SukSuk ("Поцелуй в сумерках"). Фильм-элегия о влюбленных стариках в современном Гонконге сообщает, как бесчеловечна игра в "приличия", вынуждающая надеяться на счастье хотя бы после смерти. Возраст сглаживает страсть, но придает иной вес чувству: Supernova, новая мелодрама британца Гарри Маккуина, где пару составили Колин Фёрт и Стэнли Туччи, работает на удвоение перспективы, рассказывая о путешествии немолодых геев не только вглубь страны, но и вглубь собственных взаимоотношений.

Разговор о квирах и старости естественным образом перекликается с рассуждениями о прошлом. Франсуа Озон, выпустивший "Лето 85" - насквозь автоцитатную и отчетливо дидактическую картину о первой влюбленности гомосексуала, - предложил не только ностальгический взгляд на молодость, которая, пострадав, познала, но и стейтмент зрелости, которая давным-давно смогла. Реконструкция 1980-х у французского мастера имеет черты рефлексивно-деконструирующие, представляя минувшее через призму авторского опыта, накопленного за последующие десятилетия. Там нет сожалений о минувшем - далекое и близкое, нынешнее и ушедшее состоят в очевидном родстве, а чувство отверженности, вообще присущее квир-человеку, ничуть не исключает вовлеченности. Мы близки, но это только кажется, мы далеки - но и это не вполне верно, настаивает автор.

Своеобразный мост между возрастами и опытами строит Эрик Стил, документалист и голливудский продюсер, в полнометражном художественном дебюте "Миньян" взявшийся рассказать (во многом личную) историю взросления гея в Нью-Йорке 1980-х. Пытаясь понять себя, 17-летний герой фильма присматривается к паре пожилых мужчин-евреев, которые считаются соседями по квартире, съехавшимися ради удобства, и прислушивается к мудрому деду, в отличие от отца с его вечными упреками, который желает смягчить для внука неизбежные драмы переходного периода.

Франсуа Озон снял свой последний фильм по популярному некогда британскому гей-роману ("Станцуй на моей могиле" Эйдена Чемберса). Для Эрика Стила важно родство с "Комнатой Джованни", каноническим ЛГБТ-сочинением Джеймса Болдуина: этот роман открывает юному герою "Миньяна" мир иных чувств, а там становится возможным и секс с начитанным барменом. Гей-режиссеры (или, если угодно, режиссеры-геи) проговаривают свою принадлежность к ЛГБТ-традиции со всей возможной определенностью, уже не ограничиваясь намеками для своих, как бывало в прежние времена.

Райан Мёрфи, фиксируя это обыкновение, самым тщательным образом восстановил пьесу Boys in the Band ("Парни в группе"), легшую в основу бродвейского спектакля 2016 года, одноименного фильма 1970-го и офф-бродвейской постановки 1968-го. Веревочка квир-традиции не только вьется, но и тянется, показывая современному зрителю, сколь радикальные перемены претерпело западное общество, полвека назад впервые в истории сделав предметом пристального внимания страдания гомосексуала в недружелюбном гетеронормативном мире.

Не столько за модернизацию, сколько за отмену сложившихся конвенций выступают лесбиянки в кринолинах, появившиеся на мировых экранах 2020 года как минимум дважды. Менее удачной оказалась картина "Аммонит", где под руководством Фрэнсиса Ли запретную чувственность испытывают ученая-палеонтолог и британская леди в исполнении Кейт Уинслет и Сирши Ронан. Куда более интересным западное киносообщество сочло драму "Мир грядущий", рассказывающую об американских соседках-фермершах, в середине XIX века сблизившихся куда больше, нежели того хотелось бы их мужланам-мужьям. Мона Фастволд ведет заинтересованный диалог с французской коллегой Селин Сьямма, в прошлом году "Портретом девушки в огне" заявившей о важности женского (или, если конкретизировать, лесбийского) взгляда, нуждающегося в принципиально новом киноязыке.

Дело все же не в изоляционизме, эскапистские тенденции в квир-кино присутствовали, кажется, всегда, а мировой кинематограф, как показывает опыт, способен усвоить разные, сколько угодно специфические опыты.

Новые нарративы

Квир-кино западного образца все меньше нуждается в призывах к человечности, еще со времен New Queer Cinema сложился целый корпус фильмов, которые разнообразно и убедительно показывают и доказывают, что квир-люди достойны любви, понимания, сочувствия. Новая норма допускает усложнение образа представителя ЛГБТ+. В нынешних координатах ему можно не бояться упреков в гомофобии и быть, скажем, беспринципным трикстером, как в британско-американской комедии I Care a Lot" с Розамунд Пайк в одной из главных ролей. Там лесби-пара берет в опеку пожилых людей, а затем, сослав умирать в богадельню, присваивает стариковское имущество. "Бойкий гангстерский триллер, полный черного юмора и причудливых персонажей", - аттестует фильм последний каталог фестиваля в Цюрихе.

От неприятия к сочувствию - сложное эмоциональное переживание предложил зрителю режиссер Кори Финли, выпустивший в 2020 году "Безупречного" (Bad Education). В этой торжественно оркестрованной черной комедии Хью Джекман блестяще исполнил роль администратора, совершившего самую крупную в истории США школьную растрату. Его персонаж, списанный с натуры, крадет казенные деньги не только потому, что может и хочет. Сама американская образовательная система принуждает к притворству, а гомосексуальность, которую "эффективному менеджеру" приходится проживать втайне, подчеркивает прихотливость лабиринта, в который можно угодить, сделав имитацию стилем жизни. Герой Джекмана лжет не только в школе коллегам, но и мужу, и любовнику. Злодей, по мысли авторов, всегда сам в какой-то мере жертва, а из жертвенности и вырастают злодейства.

"Безупречный" получил в этом году премию Emmy и не вызвал возражений у американских квир-зрителей. И здесь уместно вспомнить печальную судьбу черной комедии "Я люблю тебя, Филлип Моррис", которую десять лет назад одни ругали за избыток гей-сцен, а другие - за экзотизацию гомосексуальности. К 2020 году стало очевидно, что бытие квир-человека может быть интересно не только само по себе, но и как важная краска в общей кинопалитре.

Запросами сюжетосложения, в частности, объясняется недавний заход на территорию ЛГБТ-кино Вигго Мортенсена, который в своем режиссерском дебюте попытался препарировать токсичную маскулинность. В "Падении", названном лучшим квир-фильмом на кинофестивале в Сан-Себастьяне, голливудский автор столкнул сына-гея и гомофоба-отца, чтобы подчеркнуть поколенческие различия между трусоватой агрессией "настоящих парней" прошлого и терпеливой, понимающей, отрефлексированной мужественностью героев нового времени.

2020 год дал немало примеров не нового даже, а сверхнового кино, не похожего ни на New Queer Cinema 1990-х, бросавшего вызов гетеросексуальному большинству, ни на New Wave Queer Cinema 2010-х с его детализацией квир-чувственности. Наверное, уместно говорить о Supernova Queer Cinema, для которого фетишизация секса возможна, но необязательна, а категоризация по буквам ЛГБТК обозначает не полюса инаковости, а ее составные, довольно условно поделенные части. Там, где прежде были оппозиции, - теперь единый цветной поток.

Пытаясь переформулировать прежние конвенции, квир-кино все чаще, все заинтересованней исследует "меньшинство меньшинств". Queerness служит

мультипликатором инаковости: "квир x беженец", "квир x национальное меньшинство", "квир x религиозный человек", "квир x женщина", "квир x старость", "квир x квир" (где рассматриваются стигмы внутри квир-сообщества; например, в отношении трансперсон, бисексуалов или асексуалов).

Немало пищи для размышлений в 2020 году кинематографистам давали квир-мигранты. Чуждые для сородичей и чужие на чужбине, они становились поводом для эскапической муки, как в немецкой камерной драме Label Me и родственном ему канадском "Акробате"; застывали в элегической грусти, как в Lingua Franca; пытались переработать травматичные семейные переживания, как в британско-вьетнамском "Муссоне"; были беспутными беглецами "а-ля Тарантино" в американском сериале-дистопии "Родственные души" (Soulmates).

Для Хайди Ювинг, получившей приз зрительских симпатий на "Сандэнсе" за I Carry You With Me, бегство гея и неизбежная в таких случаях пересборка своего "я" стали возможностью переосмыслить сами представления о мере вымысла в кино. Реального мексиканца Ивана, работающего в нью-йоркском ресторане, она дополнила его вымышленной версией - во флэшбэках, разыгранных профессиональными актерами, рассказывается о прошлом главного героя, который стал нелегалом в США уже после того, как зачал на родине ребенка и повстречал любовника Герардо.

Фараз Шариат, выпускник немецкой киношколы, дополнил семейной видеохроникой художественную реальность своего режиссерского дебюта Futur Drei (в мировом прокате No Hard Feeling), удостоенного премии Teddy на Берлинале-2020. На уровне сюжета - это история взаимоотношений гомосексуального мигранта во втором поколении с беженцами из Ближнего Востока. Этнический иранец, выросший в Германии, инсталлировал в ткань художественного вымысла историю своих родителей, нашедших на новой родине новое ремесло (они - владельцы магазина), но не утративших тоски по какой-то части себя, утерянной после переезда. Так фикшн становится подобием мокьюментари, а далее воспроизводит наработки музыкально-клиповой индустрии, вырастая в итоге в сочинение, которому, пожалуй, тесно в ложе устоявшихся категоризаций.

Futur Drei, спорящий со стереотипами о мигрантах, может показаться и выспренно-ученическим сочинением, и образцом принципиально нового "постмигрантского кино", которое манифестирует ценность чуждости. Мигранту незачем подстраиваться под обстоятельства внешнего мира, таков недвусмысленный посыл картины, где приезжие безусловно добродетельны, а местные - разнообразно-дурны. Пытаясь разом отменить дилемму чужака, Фараз Шариат нашел немало поклонников. Как писали немецкие критики во время Берлинале-2020, это "освежающе смешной, необычно беззаботный фильм, который не упускает из виду важный антирасистский месседж: будущее принадлежит нам".

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
искусство кино

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
кинематограф

# data[].attributes.attachment_link.title
Все цвета квира: ЛГБТК + на экране в год карантина

# data[].attributes.attachment_link.description
Знакомая российская уклончивость, модернизированная ЛГБТ-старость, новые представления о чуждости и новая же доступность квир-кино. Как пандемия сказалась на "радужной" части мирового кинопроцесса? Отчасти радужным образом, что удивительно, - утверждает Константин Кропоткин. Судя по международному резонансу, главный российский квир-фильм 2020 года был сделан на американские деньги.

# data[].attributes.headline
(Не)видимые фильмы из жизни и секса: Барбара Хаммер — пионерка радикального лесбийского кино

# data[].attributes.subject
(Не)видимые фильмы из жизни и секса: Барбара Хаммер — пионерка радикального лесбийского кино

# data[].attributes.body
Барбара Хаммер — важная фигура квир-кино и американского авангарда

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Искусство кино

# data[].attributes.attachment_link.title
(Не)видимые фильмы из жизни и секса: Барбара Хаммер — пионерка радикального лесбийского кино

# data[].attributes.attachment_link.description
На Московском международном фестивале экспериментального кино MIEFF в программе CLOSE-UP с 19 по 25 августа состоится ретроспектива Барбары Хаммер — важной фигуры квир-кино и американского авангарда, в России почти неизвестной. В чем состоял ее вклад в кинематограф и современную культуру, рассказыва…

# data[].attributes.headline
Квир-кино 2021: куда приводят радужные мечты

# data[].attributes.subject
Квир-кино 2021: куда приводят радужные мечты

# data[].attributes.body
Константин Кропоткин специально для «Искусства кино» с «радужными итогами» года.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Искусство кино

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Второй ковидный год, превратив череду дней в парад близнецов, вызывает эффект дежавю и в части квир-кино. Подводя "радужные итоги" 2021-го, хочется сказать, что все было пусть и по-другому, но примерно так же, что и год назад. Глобальные тренды норовят рассыпаться на локальные гордости: пока в одной части глобуса негетеросексуальные люди присутствуют на экране все более естественно, в другой его части квирам более-менее отчетливо отказывают в праве на видимость. Константин Кропоткин специально для "Искусства кино" с "радужными итогами" года.

Схлопнувшийся на самоизоляцию мир, изменив многое, вновь показал, что Queer Cinema - явление в первую очередь социальное, социум сиюминутным образом описывающее и нуждающееся в его немедленном внимании. Насколько серьезен урон от пандемии, показывает пример Берлинале-2021, важнейший в квир-фестивальной табели о рангах. Претенденты на Teddy, первую и важнейшую на планете ЛГБТ-кинопремию, обычно дают ключевую формулу Queerness, сверяясь с которой, оппонируя и соглашаясь весь год живут и другие, малые "радужные" кинофорумы по всему глобусу. Трансгендерность как тема, важная для кино завтрашнего дня, принесла "медвежонка" аргентинской Breve historia del Planeta Verde в 2019-м, и тот год, суммируя все его достижения, дал новую видимость транс-персонам, что в итоге привело к революционному в своем роде документальному фильму Disclosure о трансгендерных людях в Голливуде от кинематографической древности до наших дней. Годом позже в Берлине была предложена "постмигрантская перспектива" - немецкая драмеди Futur drei, получившая звание лучшей ЛГБТ-ленты Берлинале-2020, модифицировала разговор о мере чуждости квир-мигранта, которому нет необходимости отказываться от прошлого ради лучшего будущего. И это стало, с одной стороны, продолжением длинного ряда картин о беженцах, вынужденных покинуть родину из-за гомофобии, а с другой - качественным преобразованием дискурса, который включает в себя более широкий спектр выражения, манифестации квир-чувства.

Отход от снисходительности этнографии ясно проявился в 2021 году - последним лауреатам Teddy в равной степени пристал ярлык "мигрантское" кино. При всей внятности обозначения, тренд был проговорен почти шепотом, в чем виноват, безусловно, особый, гибридный формат Берлинале. Во время мартовских онлайн-сессий киноэксперты были больше озабочены именами безусловными, а июньская, зрительская часть фестиваля, возможно, развлекла столичных жителей плэнерами, но мало что дала профессионалам от кино. Об очередных лауреатах Teddy, без особой помпы объявленных летом, писали мало, что лишило квир-авторов каких-то важных в творческой карьере знакомств, возможностей, перспектив.

Главной "радужной" лентой в Берлине была названа "Война Мигеля", показанная в спецпрограмме "Панорама". Рассказывая о земляке, - гее-беженце, живущем в Барселоне, - ливанка Элиана Рахеб совместила документалистику с элементами анимации и игрового кино, дав в некотором роде образцовый пример, как следует обращаться с опытом "ненадежного рассказчика", который не столько вспоминает свою жизнь, сколько формует из нее принятый в западно-европейском дискурсе нарратив "бегства от страдания". Игровыми фрагментами давая достаточно, чтобы зритель мог увидеть перспективу главного героя, документалистка обозначает и условность его "правды", и право на нее: очевидно, что прошлое, где было столько враждебности, куда больше хочется видеть в виде мифа, нежели тяжкого, противоречивого свидетельства.

Квир-беженство и в более широком смысле квир-миграция - все более отчетливо обозначаемый общественно-политический феномен, ставит перед кинематографом ряд принципиально новых творческих задач: как близко к реальности показать судьбу негетеросексуального человека, вынужденного покинуть родину и нуждающегося в анонимности как способе выживания? Как рассказать о травме, избежав чрезвычайно болезненной для человека ретравматизации?

Насколько важно соблюсти баланс, свидетельствует сложная судьба "Инструкций по выживанию", за которые грузинско-немецкая документалистка Яна Угрехелидзе получила Teddy от имени жюри. Одна из самых сильных картин прошлого Берлинале, рассказывающая о грузинском транс-мужчине, его жене и жестокой цене их бегства в Европу, не сумела добраться до аудитории, которой она, возможно, нужна как воздух: исполняя просьбу героев фильма, оргкомитет питерского фестиваля квир-кино "Бок о бок" изъял "Инструкции по выживанию" из программы этого года. Саша и Мари, живущие сейчас на Западе, начали получать угрозы уже после первых русскоязычных анонсов этой ленты. На мой запрос об интервью режиссерка Яна Угрехелидзе отвечает молчанием и по сей день, и ее вряд ли стоит за это упрекать.

Как продемонстрировать, но не выдать? Как сообщить, но не поставить жизнь под угрозу? Дэвид Франс, снявший главный российский квир-фильм прошлого года, с помощью VFX-технологии прятал лица квир-людей из Чечни за лицами американских геев и лесбиянок (Welcome to Chechnya). Умение быть изысканным до утонченности помогло документалисту, укрывшемуся за знаковый для чеченцев топоним "Река Валерик". В своей дебютной работе выходец с Кавказа, работающий где-то в Европе, сделал "лицом" героя его тело, - тренированный торс, руки, шею профессионального атлета-гея, бежавшего из Чечни и из-за переживаний утратившего способность говорить.

"Тихий голос", снятый на бельгийские деньги, - яркий пример новой квир-документалистики, где биение реальной жизни помещено в визуально изобретательную форму, где этически-обусловленное и эстетически-оправданное существуют в неразрывном единстве. Скупо обозначая причины бегства, сосредоточившись на языке телесного, режиссер дал зрителю возможность вдумать свои страхи: неровная кожа главного героя может свидетельствовать о пытках, и как знать, что у него с лицом, сколько мучений прописано в нем.

Исполненный в ретро-формате, почти квадратном, "Тихий голос" кажется стиснутым, что вызывает клаустрофобию, а следом и желание раздвинуть границы кадра: такой тесноте следует быть только временной. Требование это выражено опосредованно, без публицистической прямоты, что однако не спасло картину от скандала в России. Московская премьера "Тихого голоса" во время фестиваля "Артдокфест" была отменена из-за угроз "чеченской диаспоры". "Наш фильм не "политический", - выступил в ответ Река Валерик в апреле 2021 года. - Это ода любви: любовь, которую мать испытывает к своему сыну, любовь, которую этот сын испытывает к своей родине, которую ему внезапно пришлось покинуть не по своей воле. Это, по-своему, ода любви к Чечне. Потому что даже гомосексуалы имеют право любить свою страну. Нет ничего труднее, чем бежать из своей страны, семьи и своего языка".

Что на сей счет думает российский киноистеблишмент, было выражено так же недвусмысленно: "Тихий голос" получил Гран-при "Артдокфеста" в Риге. Река Валерик особо отмечен "за талант слышать неслышное и видеть невидимое". "Искренний и очень интимный фильм", - писал о нем руководитель фестиваля Виталий Манский. Важность этого высказывания для российского зрителя была подчеркнута и еще раз: в осенью 2021 года картину на несколько дней выложили в открытый интернет-доступ на сайте "Настоящего времени".

Складывается впечатление, что из нынешней России бегут не только квир-люди, но и квир-сюжеты. Главным "русским" фильмом для малых ЛГБТ-форумов по всему миру стала эстонско-британская "Жар-птица". Судьба советских военных, как бы по-дилетански изложена ни была, заинтересовала "радужных" экспертов - фестивальных "бубликов" на афише дебютной ленты Петера Ребане становится все больше, что не скрадывает неловкостей полулюбительской режиссуры, но демонстрирует со всей безусловностью, насколько важно для квир-мира противопоставить ЛГБТ-историю России - нынешней российской государственности, снова и снова расписывающейся в гомофобии. На пользу костюмной гей-драме и глобальный запрос на голоса, прежде неслышимые, на темы и опыты, прежде игнорируемые.

На вопрос "как оно было на самом деле" отвечает "Большая свобода", элегантно структурированная и в буквальном смысле "камерная" драма, с успехом представленная в Каннах (премия жюри в спецпрограмме "Особый взгляд"). Австриец Себастиан Майзе впечатляюще показал живучесть государственного варварства: герой Франца Роговски, попавший в концлагерь из-за гомосексуальности, в послевоенной Германии на тех же основаниях снова и снова оказывается за решеткой. Смягченная в 1969-м гомофобная статья была изъята из западногерманского УК лишь в 1994 году и только в 2021-м, этот неудобный для немецкой демократии факт обрел столь выпуклую плоть художественной правды. Франц Роговски, бескомпромиссный актер, сыграл мужчину, для которого свобода сексуальности - право неотчуждаемое, пусть за это и приходится платить годами неволи.

Новое квир-кино куда пристальней смотрит в сторону гуманизма мнимого, пытаясь разобраться в оттенках государственной мерзости. В польской гей-драме "Операция "Гиацинт" забота о здоровье граждан в связи с эпидемией СПИДа стала поводом для расправы над геями. Детективная лента Петра Домалевского, вышедшая на платформе Netflix, сделала достоянием мира историю преследования гомосексуалов в Польше: в середине 1980-х социалистические спецслужбы вели перепись гомосексуалов страны и, навесив общественно-порицаемый ярлык на 11 тысяч мужчин, превратили многих из них в изгоев.

Как бы ни были архаичны обстоятельства, современный киноразговор о сексуальности неизменно выводит на размышления о свободе личности. Секс стал выражением политической борьбы в картине Родриго Сепульведы "Мой нежный матадор", экранизации автобиографического романа чилийского гей-активиста Педро Лемембеля о любовной связи кроссдрессера с революционером в середине 1980-х. Насколько безогляден такой протест, показывает сцена уличной акции: военные в бронежилетах велят демонстрантам ложиться на землю, все повинуются, и только дрэг-куин, жалкая "королева", которой нечего терять, кроме ридикюля, остается стоять, а затем протискивается меж невозмутимых людей в униформе.

Преступление против квир-человека равно преступлению против человечности. В парадигме западной эта максима выглядит сейчас неоспоримой, но, оставаясь дискуссионной в российских обстоятельствах, она вынуждает понимать Queer Cinema в его исконном смысле - думать о его активистской, эмансипирующей природе. И зеркалом общественных перемен, и их катализатором квир-кино было уже в 1919-м, когда в освобожденной от цензуры Германии вышел Anders als die Andern, первый в истории гей-фильм, который первым же тематизировал несправедливость дискриминации гомосексуалов.

Российский закон о "гей-пропаганде", фактически запрещающий открытое существование квир-человека в кино, делает ЛГБТ-темы потенциально опасными, а попытки противодействия - родом правозащиты. Как жест не только художественный, но и гражданский выглядят любые просветительские инициативы, будь то онлайн-показ короткометражки "Плохая дочь", в которой Светлана Сигалаева самым конвенциональным образом рассказала о юной лесбиянке и ее смятенных родителях, или же появление анимационной ленты "У всех мужчин должны быть туфли", оригинально представляющей реальную историю взросления транс-человека в России. В последнем случае ценность высказывания получила особое одобрение аниматоров: работа студентки Насти Лисовец получила спецприз жюри Большого фестиваля мультфильмов в Москве с формулировкой "За надежду на счастливый конец".

Регулярность, с которой кинематографисты России заходят на квир-поле, можно понимать как желание делать кино равное жизни, отвечать на актуальные вызовы - "идти туда где, больно", говоря словами Райнера Вернера Фассбиндера. Но потенциальная токсичность "темы" взывает к осторожности, опасливости, избирательности, что норовит отбросить российских авторов в параллельное прошлое западного кинематографа: то, как сейчас допустимо показывать ЛГБТ-людей в стране Сергея Эйзенштейна, рифмуется с западным Queer Cinema 20-летней, а то и полувековой давности.

Архаизмом выглядит травестия в "Прабабушке легкого поведения" Марюса Вайсберга, где советский трикстер притворяется валютной проституткой в советской Москве. Так кроссдрессеры комиковали в начале американских 1980-х ("Тутси") или в конце 1950-х ("Некоторые любят погорячее"), - в году 2021-м на эти шутки трудно смотреть, не испытывая за создателей "испанского стыда".

Попытка серьезного разговора за неимением собственной квир-кинематографической традиции сообщает об архаике на уровне идеологем. Смерть гея стала реперной точкой в роуд-муви "День мертвых" Виктора Рыжакова, показанного на последнем "Кинотавре". "Драма принятия" составляет главный нерв картины, где мать в состоянии понять доносчика-деда, но с усилием длиной с фильм вынуждена согласиться с гомосексуальностью покойного сына. Кинодебют известного театрального режиссера обозначает дилеммы российской современности и позавчерашний день для Запада: гомосексуал как жертва, как без вины виноватый, как мученик - герой Дерека Джармена (1942-1994) и Сирила Коллара (1957-1993), но не Луки Гуаданьино и Айры Сакса.

Ситуация "вненаходимости" - особое состояние ЛГБТ-человека в тоталитарном обществе - характерна, кажется, для всего постсоциалистического пространства, с трудом усваивающего максиму о пользе равноправного единства в разнообразии. Для одних не существует, для других изменник, для третьих враг - таков герой румынской драмы "Маковое поле", получившей на киевском кинофестивале "Молодiсть" ЛГБТ-премию "Солнечный зайчик". Эуджен Жебеляну рассказал историю полицейского, тайного гомосексуаа, который оказался меж фронтов: по сюжету религиозные фанатики попытались сорвать показ ЛГБТ-фильма, а среди организаторов нашлись свои радикалы, готовые устроить аутинг гомосексуальному стражу порядка. Обозначая мнения сторон, фильм не стремится к развитию характеров и не предлагает какого-то выхода. Кажется, что противостояние между ортодоксами и либералами будет вечным, и вечно чужд будет для всех обыкновенный, "рядовой" гей.

Стремительная эволюция русского романа XIX века, творческий взрыв в Стране Советов 1920-х позволяют робко надеяться на грядущий расцвет Queer Cinema российского образца. Пандемический 2021 год показал, увы, противоположную тенденцию. Самым важным текстом о состоянии российского кино в уходящем году стала публикация Би-Би-Си, где, помимо прочего, очерчены потери, которые несет кинематограф на квир-фронте: ЛГБТ остается табуированной темой. "Закон о пропаганде - он такой: по нему что угодно можно и что угодно нельзя", - приведены в публикации слова анонимного знатока. И это скорее "нельзя", нежели можно.

Складывается впечатление, что в России иногда уже намека на "тему" достаточно для запрета, неважно, сколь влиятельны бы ни были заступники и какими бы яркими ни были имена. Наталья Кудряшова, в этом году получившая две награды за "Герду" на фестивале в Локарно, была принуждена к публичному протесту в борьбе за свой новый проект - "Ксения" - о блаженной петербурженке XVIII века, которая, овдовев, стала носить одежду покойного мужа и называть себя его именем. Продюсеров, наложивших вето на фильм, не убедили заверения режиссера, что она получила в РПЦ благословение на съемки о православной юродивой. В статье Би-Би-Си упомянуты и другие несостоявшиеся проекты, которые заслуживают тега #квир. Комедия "Захар открывает глаза" запускалась в производство дважды - и, похоже, оба раза тщетно. Ее сюжет в изложении разработчиков: "Простые краснодарские парни, которые выросли на сериале "Бригада", шашлыках и пивнухах, начинают общение с молодым гомосексуалом".

Ценность квира как повода для высказывания не оспаривается российскими кинематографистами - по крайней мере, теми, кто хочет дышать с "большим миром" в унисон. Иван И. Твердовский, автор "Конференции", одной из главных российских лент этого года, ответил утвердительно на мой вопрос, интересны ли ему как режиссеру ЛГБТ-темы. Продюсер Александр Роднянский объявил о намерении вылепить сериал международного уровня из полуанекдотической истории о визите в позднесоветскую Москву немецких гей-активистов ("Краcная радуга"). В начале года режиссер Оксана Бычкова, представляя свою лирическую "зимнюю" комедию "Чего хочет Слава", говорила: "Для меня важно было, что в фильме есть некарикатурная гей-линия. Я действительно переживаю из-за роста гомофобии у нас в стране, и мне кажется необходимым снимать простые и человеческие истории с героями-геями".

Строгость государственной гомофобии нет-нет да искупается необязательностью ее применения. Министерство культуры России указано в числе патронов "Купе номер шесть", - роуд-муви Юхо Куосманена о поездке на российский север студентки-иностранки, которая, покинув Ирину и Москву, оказывается в Мурманске вместе с новым знакомцем Лехой. Обозначение картины как финской кажется недоразумением: действие ленты-травелога разворачивается в России, там говорят преимущественно на русском и играют главным образом русские актеры. Но думается, что фильм вряд ли бы состоялся, не будь он международной российско-финско-эстонско-немецкой копродукцией: обаятельными выразителями неконвенциональной сексуальности на российских экранах могут быть только иностранцы.

Ни на что, кажется, не претендуя, "Купе номер шесть" выдвинуто от Финляндии на премию "Оскар" - симпатичный маленький фильм дает любопытный пример бесконфликтного присутствия "темы" в разных информационных средах: от Ирины к Лехе - эта траектория на Западе прочитывается как выражение бисексуальности главной героини, в России же может рассматриваться как доказательство в пользу популярного у ортодоксов заблуждения: "Она потому лесбиянка, что у нее мужика хорошего не было". И чудесная киногения Юры Борисова, сыгравшего парня-ухаря, вполне убедительна в качестве весомого аргумента.

Насколько парадоксально Queerness существует в России, показывает пример Константина Богомолова, режиссера и актера, который в сериале "Псих" вполне убедительно сыграл психоаналитика, лечащего гея от внутренней гомофобии (мужской поцелуй прилагается), а в медийном пространстве прославившегося реакционным "манифестом", где квир-люди ("босховский ад", "мультикультурные гендерно-нейтральные черти") со страстью, достойной лучшего применения, используются в качестве публицистического инвентаря.

Восполним ли ущерб, наносимый российским законом о "гей-пропаганде", можно будет понять только тогда, когда варварская "норма" уйдет в прошлое. Безусловно, кое-что утрачено уже безвозвратно - например, зрительское удовольствие от некупированных фильмов, от знакомства с авторским замыслом, который не тронули цензурные ножницы. Минувшей весной несколько недостающих минут с участием голых Колина Фёрта и Стэнли Туччи выставили в некрасивом свете российских прокатчиков британской драмы "Супернова" о стареющей гей-паре. Повторилась история 2019 года, когда в байопике "Рокетмен" Элтон Джон, один из самых знаменитых гомосексуалов планеты, остался вдруг без мужа и детей. "Искушению" Пола Верховена, которому аплодировали Канны, повезло, впрочем, еще меньше: вычурное и многофигурное костюмное кино о любви женщины к женщине и Богу не получило в России прокатного удостоверения.

Сколько квир-сюжетов и тем ждут в России своих режиссеров, можно понять по документальному ютуб-сериалу "Квирография". 12 городов, десятки судеб: ветеран Чечни, ставший дрэг-куин; транс-человек, увлекающийся реконструкцией; лесбиянки-охотницы; небинарный человек, занимающийся правозащитой. В проекте Карена Шаиняна "буквы" радужной аббревиатуры представлены с необычным для России оптимизмом, который прочитывается как современный и уместный в координатах мирового квир-кино, все дальше и все стремительней уходящего от страдалиц-американок "Детского часа" и британской "Жертвы" в эмблематичном исполнении Дирка Богарда (оба фильма отметили в этом году 60-летие).

Запрос на счастье в новейшем квир-кино особенно ощутим, в чем, возможно, реакция на эмоциональную монотонию самоизоляции. В Германии это ярко выразила картина Хенрики Кулль, эмоциональный итог которой вынесен уже в название - Glück. Там шершавостью приемов берлинской школы до любви отполирована приязнь двух сотрудниц борделя. Где могла быть социальная критика - только достоверная фиксация будней секс-работниц. Где классическая драма о падших норовила бы обернуться трагедией - нашлось место для драмеди с жизнеутверждающей моралью: жизнь может быть хороша и такой, как есть.

В сверхновом западном квир-кино все больше солнца. Им буквально пронизан Boy meets Boy, в референсах которого - россыпь знаменитых фильмов-дуэтов, фильмов-романсов - хоть "Перед рассветом" Ричарда Линклейтера, хоть Weekend Эндрю Хэя, новая британская ЛГБТ-классика. Встречу парня с парнем, берлинца с лондонцем, белого и темнокожего, полнометражный дебют испанца Даниэля Санчеса Лопеса спрессовывает в маленькую жизнь, в котором столько взаимного счастливого любовного чувства, что вроде хватило бы на целую жизнь. Внешний мир ничем не угрожает этим молодым мужчинам, у них, кажется, только одна проблема - разобраться с миром внутренним, что зрителю с опытом жизни в стране гомофобной может показаться утопией. Консервируя умонастроения современного западного гея, картина-пастораль ловит время очень точно, с элегантной небрежностью уверенного в своих силах человека.

Пока квир-кинематографисты все рачительней распоряжаются оптимизмом, большое, конвенциональное кино все разнообразней в модификации Queerness. Диснеевский апдейт "Золушки" подарил миру гендер-флюидную фею в исполнении Билли Портера. Netflix, оправдывая негласное звание министерства мирового квир-просвещения, выстрелил Single All the Way, первой в своей истории рождественской гей-комедией "для всей семьи". Все тот же стриминг показал на всю планету своих подписчиков "Власть пса" о гомофобии гомосексуала, с которой Джейн Кэмпион вернулась в большой кинематограф после 12-летнего перерыва.

"Власть пса" может заметно пополнить наградную коллекцию Кэмпион "Золотым глобусом". Ее неовестерн - среди чемпионов по количеству номинаций на Golden Globe. Другой вопрос, насколько новаторской можно считать эту работу, получившую премию за режиссуру в Венеции и звание главного квир-фильма фестиваля в Сан-Себастьяне. Взявшись рассказать о модификации токсичной маскулинности, Кэмпион доказала, что способна мастерски миксовать драму и психологический триллер в пределах этнографической фрески. Но сам ход режиссерской мысли едва ли можно назвать оригинальным. То, что было ново в "Американской красоте" (1999), выглядит общим местом в году 2021-м.

Пока в одной части глобуса пестуют локальную патриархальную гордость, в другой - все успешней взывают к пересмотру сложившихся конвенций. Эффект домино вызвал громкий каминг-аут Эллиота Пейджа, ранее известного в Голливуде как "Эллен Пейдж". Актер рассказал о своей трансгендерности, чем не только поспособствовал видимости транс-людей в мировом кинопроцессе, но и вызвал настоящий тектонический разлом одного национального кинематографа: в феврале этого года 185 негетеросексуальных актеров Германии совершили коллективный каминг-аут. "Теперь с этим покончено!" - их портреты были опубликованы в газете Süddeutsche Zeitung, а отдельно на 16 языках, включая русский, вышел и манифест под тегом #actout: "До сих пор бытовало мнение, что если мы раскроем определенные грани нашей идентичности <...>, то внезапно утратим способность изображать определенных персонажей и отношения. Как будто эта видимость несовместима с нашей способностью убедительно воплощать роли. Но этой несовместимости не существует. Мы - актеры. Нам необязательно быть теми, кого мы играем. Мы играем других людей - в этом суть нашей работы".

Все более уверенно избавляясь от рубища жертвы, современный квир-человек все более естественно вписывается в окружающий, сколь угодно рядовой ландшафт. "Лебединая песня" Тодда Стеффенса фиксирует не только последние эскапады пожилого гея в нынешней одноэтажной Америке: Удо Кир в лучшей, пожалуй, роли в своей пестрой фильмографии сообщает о скором исчезновении целого пласта ЛГБТ-субкультуры, существовавшей тайно и тем на свой лад интересной. В своем элегически-эксцентричном кино Тодд Стеффенс напоминает об исчезновении особого чувства союзничества, сопричастности, которое нынешние квир-люди могут испытать, пожалуй, только во время прайдов - "маршей достоинства". Теперь, если мужчина хочет встать на каблуки и украсить голову люстрой с висюльками, то ему не нужно для этого идти в гей-клуб - его встретят с распростертыми объятьями и на красной дорожке, Билли Портер, звезда сериала "Поза", подтвердит.

Гомосексуальность главного героя во французской драмеди "Все прошло хорошо" не формирует сюжета, но уместно характеризует главного героя, - деспота-мизогина "старой школы", который, оказавшись прикованным к постели, требует от исполнительных дочерей организации эвтаназии. В своей новой картине, жанр которой можно обозначить как "социальная комедия", Франсуа Озон представляет гомосексуалов равными реальности, а не нормам политкорректности, и в этом смысле картина, безусловно, принадлежит ко дню завтрашнему, где ни гендер, ни сексуальные преференции не нуждаются ни в педалировании, ни в замалчивании. Во "Все прошло хорошо" существование разбитого инсультом старика осложняет его докучливый экс-любовник - он все требует дорогие часы, и режиссер, знающий толк в квир-чувстве, не дает определенного ответа, скрывается ли в том банальная алчность или же столь же рядовое, но столь подкупающее желание пожилого мужчины задержать уход бывшего возлюбленного, которого и любил, и бил, и бил, и любил.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
искусство кино

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
кинематограф

# data[].attributes.attachment_link.title
Квир-кино 2021: куда приводят радужные мечты

# data[].attributes.attachment_link.description
Второй ковидный год, превратив череду дней в парад близнецов, вызывает эффект дежавю и в части квир-кино. Подводя "радужные итоги" 2021-го, хочется сказать, что все было пусть и по-другому, но примерно так же, что и год назад.

# data[].attributes.headline
Visual (as)Violence /(Визуальное (как) насилие

# data[].attributes.subject
Visual (as)Violence /(Визуальное (как) насилие

# data[].attributes.attachment_link.title
Visual (as)Violence /(Визуальное (как) насилие ( под ред.Альмиры Усмановой). Вильнюс, ЕГУ, 2007

# data[].attributes.attachment_link.description
The volume is focused of the analysis of representation and interpretation of violence in contemporary visual culture (from animation films and cinema to TV and performance art). The crucial problem is how visual media produce and reproduce violence,

# data[].attributes.headline
Усманова Альмира «Этика антивуайеристского взгляда: Энди Уорхол в истории крупного плана»

# data[].attributes.subject
Усманова Альмира «Этика антивуайеристского взгляда: Энди Уорхол в истории крупного плана»

# data[].attributes.attachment_link.title
Усманова Альмира "Этика антивуайеристского взгляда: Энди Уорхол в истории крупного плана"// Би-текстуальность и кинематограф (под ред. А.Усмановой, Минск: ЕГУ "Пропилеи", 2003), СС.124 - 157.

# data[].attributes.attachment_link.description
Усманова Альмира "Этика антивуайеристского взгляда: Энди Уорхол в истории крупного плана"// Би-текстуальность и кинематограф (под ред. А.Усмановой, Минск: ЕГУ "Пропилеи", 2003), СС.124 - 157.

# data[].attributes.headline
Усманова Альмира «Женщины и искусство: Политики репрезентации»

# data[].attributes.subject
Усманова Альмира «Женщины и искусство: Политики репрезентации»

# data[].attributes.attachment_link.title
Усманова Альмира "Женщины и искусство: Политики репрезентации" // Гендерные исследования. Уч. пособие. (ХЦГИ - СПб.: Алетейя, 2001. Сс.465 - 492

# data[].attributes.attachment_link.description
Усманова Альмира "Женщины и искусство: Политики репрезентации" // Гендерные исследования. Уч. пособие. (ХЦГИ - СПб.: Алетейя, 2001. Сс.465 - 492

# data[].attributes.headline
Зборнік тэкстаў "Би-текстуальность и кинематограф"

# data[].attributes.subject
Зборнік тэкстаў "Би-текстуальность и кинематограф"

# data[].attributes.attachment_link.title
Би-текстуальность и кинематограф ( под ред. Альмиры Усмановой). Минск: Пропилеи, 2003 ( Bi-Textuality and Cinema)

# data[].attributes.attachment_link.description
"The major concern of the book is to address the problem of bi-textuality that has multiple meanings and provokes multiple interpretations. Firstly, it refers to the concept of bisexuality. Echoing Freud's theory of polyvalent sexuality (he

# data[].attributes.headline
Зборнік тэкстаў "Гендер и трансгрессия в визуальных искусствах"

# data[].attributes.subject
Зборнік тэкстаў "Гендер и трансгрессия в визуальных искусствах"

# data[].attributes.attachment_link.title
Гендер и трансгрессия в визуальных искусствах. Вильнюс, издательство ЕГУ, 2007 (Gender and Transgression in Visual Arts (ed. Almira Ousmanova, Vilnius: EHU, Moscow: Variant, 2007)

# data[].attributes.attachment_link.description
What is "trangression" in the culture of postmodernism, postfeminism, postsocialism and other post-isms; what taboos have retained their relevance; where can we draw the line and say that something is ethically impermissible, aesthetically

# data[].attributes.body
Is it enough for a film to be about a woman occupying a feminine space with an all female crew to reach feminist-hood?

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Jeanne Dielman is often referred to as a feminist film-a feminist masterpiece, even. But it's a film that defies easy analysis and categorization. Director Chantal Akerman said in a 2009 interview, "...if I did the film now I don't know that it would be called feminist. It could have been done about a man, too." But it wasn't. It is decidedly woman-centric, down to an all-female film crew. Is it enough for a film to be about a woman occupying a feminine space with an all female crew to reach feminist-hood? I think yes, but as other scholars and critics have pointed out, it's got its problems.

Jeanne Dielman is remarkable in many ways. It's over 3 hours long and the majority of that time is a static camera observing Jeanne completing domestic chores: cleaning, cooking, shopping. That this all takes place in more-or-less real time demonstrates the tedium of such tasks. Not only does it take a long time to do underappreciated chores, she must do the same exact things the next day.

The film centers on Jeanne's rigid schedule. In each of the three days which make up the film, she does the same chores in the same order. Her and her son eat in the same order, down to her telling him not to read at the table each day. She does the same things after dinner each day for her leisure time. Most people can relate on some level to this kind of monotony, but displayed like this it becomes compelling, tense, and haunting. If a viewer had never thought about how tedious traditionally feminine work is before, surely this movie compels them to do so.

However, some feminist critics have taken issue with the shocking and pivotal ending in which Jeanne orgasms while servicing a john, then calmly dresses, leaves the room, re-enters and fatally stabs him in the chest. Director and writer Jayne Loader says:
I find Akerman's film not only self-defeating in its depiction of the housewife's role and her so-called regeneration through violence at the film's end, but cavalier in its treatment of the complex role of women in the family. Akerman's solution to the fact of female oppression is unfortunately a common one, which is offered not only in several other contemporary films by women but in a significant number of women's novels as well. It is violence, directed at the first male who comes to hand. By his sex rather than his person, he is forced to stand for the oppressors of all the rest.
In other words, Loader finds Akerman's depiction of Jeanne as a symbol for oppressed women too simplistic. Loader discusses Akerman's comments at a 1976 screening of the film: "She has said of the murder, 'It was either him or her, and I'm glad it was him.' The murder is seen as an act of liberation, one which, Akerman says, 'will change her life.'"

There is a lot to think about concerning the murder at the end. Did she do it because climaxed with him which made her feel out of control, therefore disturbing and disgusting her? This analysis makes sense if we consider how carefully controlled her actions are in the rest of her life. Or maybe she had been planning on killing him? Could knowing she was going to kill him caused her to climax? [Dark, I know, but that was my first thought.] Did she simply snap under the weight of monotony and lash out at, as Loader says, the nearest person who imposed her feminine role upon her? Whatever the reason, given the angle of the rest of the movie I find it impossible not to apply a feminist lens to it. And I think Loader is right, using an act of violence [generally thought of as falling within the male realm] is simplistic.

But, then again, given how intensely enmeshed she is in her role as mother and caretaker and how rigid and boring her life is as a result, is there another way for her to break free? She could simply announce she was going to get a job, but then everything about her that she assigns value to will come crashing down. I will not go so far as to call the ending "unfeminist." In fact, I'm still not really sure how I feel about the ending, but I think I would have been more satisfied had nothing happened at the end. I think the message would have been just as powerful if Jeanne were eternally stuck in her cycle of domesticity. Because for most women, even modern, working women, that's reality.

Finally, I think it's important to address Jeanne's role as a prostitute. Talking about sex work in the context of a feminist analysis is tricky, because modern feminists are very divided. To summarize [and probably oversimplify] the argument: Some believe that if we support sex work, and if, as is the case, most people who sell sex are women, then we are commodifying women, which leads to devaluation and abuse. Other feminists argue that women should be allowed full agency over their bodies, and if sex work is how they exercise that agency, then we should respect and legalize it.

I think Jeanne Dielman is decidedly on the anti sex work side of the argument, as most second-wave feminists were. However, for most of the movie Jeanne doesn't seem particularly distressed about her work and has full agency over it. She doesn't seem to have a pimp, she does her work in the security of her own home, and it allows her to retain her role as housewife even after the death of her husband. However, she does violently murder one of her johns after reaching climax with him, so clearly she has some issues with it.

Jeanne Dielman is a complicated film, which naturally invites close analysis. Of this habit, Akerman has said, "All those labels are a bit annoying...To name something is a way to possess it. I think it makes the film smaller. And O.K., maybe they are right, but they are never right enough." That may be true, but we can try. And this movie is so full of complexities that it's absolutely juicy. I think someone would have a difficult time trying to argue that it is not a feminist film. But, in movies as in life, ideologies are messy, complicated, and flawed.

# data[].attributes.attachment_link.description
Jeanne Dielman is often referred to as a feminist film-a feminist masterpiece, even. But it's a film that defies easy analysis and categorization. Director Chantal Akerman said in a 2009 interview, "...if I did the film now I don't know that it would be called feminist.

# data[].attributes.headline
ЗОЛАТА !!! Queer Cinematic Interpretation

# data[].attributes.subject
ЗОЛАТА !!! Queer Cinematic Interpretation

# data[].attributes.body
A list of links to openly accessible online studies, or performances, of queer ‘reading’.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Curated in memory of Alexander Doty.

John S. Bak, 'Suddenly Last Supper: Religious Acts and Race Relations - Tennessee Williams's 'Desire', Journal of Religion and Theatre, Vol. 4, No. 2, Fall 2005

John Bannister, 'Charles Hawtrey, Kenneth Williams, and Susan Sontag: Campaigners of Camp and the Carry On films', Forum, Issue 4, Spring 2007

Richard C. Bartone, 'Film Actors: Gay Male', glbtq: An Encyclopedia of Gay, Lesbian, Bisexual, Transgender, and Queer Culture, 2002

Harry Benshoff, '[Review] of Flaming Classics: Queering the Film Canon by Alexander Doty', Scope, August 2001

Jenna Bond, 'Homosexuality and the Italian Spaghetti Western', Offscreen, November 30, 2007

Orla Juliette Borreye, 'The Significance Of The Queer And The Dog In Alejandro González Iñárritu's Amores Perros (2000): A Masculinity At War', Wide Screen Journal, Vol. 1, No. 1, 2009

Michael Bronski, 'From The Celluloid Closet to Brokeback Mountain: The Changing Nature of Queer Film Criticism', Cineaste, 2008

Vincent Brook and Allan Campbell, '"Pansies don't float"- gay representability, film noir, and The Man Who Wasn't There', Jump Cut, 46, Summer 2003

Shannon Brownlee, 'Masculinity Between Animation and Live Action, or, SpongeBob v. Hasselhoff', Animation Studies Online Journal, Vol. 6, September 2011

Kathy Burdette, 'Queer Film Theory - Bibliography'

Alain Chouinard, 'Queering the Québécois and Canadian Child in Jean-Claude Lauzon's Léolo', Synoptique, 13, February 2009

Lesley Chow, 'The Double Standard: The Twins of Two-Faced Woman and Sylvia Scarlett,' Bright Lights Film Journal, Issue 59, February 2008

Douglas Crimp, 'Getting the Warhol we Deserve: Cultural Studies and Queer Culture', Invisible Culture: An Electronic Journal for Visual Studies, 1999

Zachary Dorsey, ' Slick Moves: Queer Fight Choreography in The Transporter', In Media Res, December 5, 2007

Alexander Doty, 'I Love Shari: My Queerly Feminist Life with TV', Republished in FlowTV, August 7, 2012

Alexander Doty, 'Modern Family, Glee, and the Limits of Television Liberalism', Republished by FlowTV, August 7, 2012

Alexander Doty, 'Hot in Cleveland: Everything Old is New Again?', Republished in FlowTV, August 7, 2012

Richard Dyer, 'Homosexuality in Film Noir', Jump Cut, No. 16, 1977

Brett Farmer and Stacy Wolf, 'Stage Door Jennies', Genders OnLine Journal, 38, 2003

Jane Gaines, 'Dorothy Arzner's trousers', Jump Cut, 37, July 1992

Jane Gaines, 'Deviant Eyes, Deviant Bodies: Queering Feminist Film Theory', Jump Cut, 41, May 1997

'Gays, Lesbian, and Transgendered People in Motion Pictures: A Bibliography of Materials in the UC Berkeley Library'

David Gerstner, 'Queer Modernism: The Cinematic Aesthetics of Vincente Minnelli', Modernity, Vol. 2, 2000

Andrew Grossman, 'Film Sissies', glbtq: An Encyclopedia of Gay, Lesbian, Bisexual, Transgender, and Queer Culture, 2002

Catherine Grant, '...Skipping ROPE (Through Hitchcock's Joins)', Frames, 1, 2012

Catherine Grant, 'Our Beautiful Wickedness: On Reading Films Queerly. In Memory of Alexander Doty', Film Studies For Free, August 13, 2012

Catherine Grant, 'Framing Incandescence: Elizabeth Taylor in JANE EYRE', Film studies For Free, April 7, 2011

David Greven, American Medusa: Bette Davis, Beyond the Forest, femininity, and Camp', Jump Cut, 46, Summer 2003

Todd Haynes interviewed by Richard Dyer (June 4, 2004)

Bradley High,'Boys Will Be Boys With Boys: the Real and queer subjectivity in film', Reconstruction Vol. 9, No. 3, 2009

Henry Jenkins et al, 'Acafandom and Beyond: Alex Doty, Abigail De Kosnik, and Jason Mittell (Part One)', Confessions of an Acafan, September 28, 2011

Henry Jenkins et al, 'Acafandom and Beyond: Alex Doty, Abigail De Kosnik, and Jason Mittell (Part Two)', Confessions of an Acafan, September 30, 2011

Peter Kemp, 'Bi-Polar Gender-Blender: Sylvia Scarlett,' Senses of Cinema 22, Sept-Oct 2002

Ewan Kirkland, 'Romantic Comedy and the Construction of Heterosexuality', Scope Issue 9, 2007

Carolyn Kraus, 'Transexuality in Film', glbtq: An Encyclopedia of Gay, Lesbian, Bisexual, Transgender, and Queer Culture, 2002

Cheuk Yin Li, 'The Absence of Fan Activism in the Queer Fandom of Ho Denise Wan See (HOCC) in Hong Kong', edited by Henry Jenkins and Sangita Shresthova, special issue, Transformative Works and Cultures, no. 10, 2012

Dennis Lo, 'The Politics and Aesthetics of "Asian American" Sexuality in Ang Lee's Cross-Cultural Family Dramas: A Case Study on The Wedding Banquet and The Ice Storm', Stanford Journal of Asian American Studies, Vol. 1, 2008

Patricia MacCormack, 'Barbara Steele's Ephemeral Skin: Feminism, Fetishism, and Film', Senses of Cinema, September 2002

James MacDowell, 'What Value is There in Gus Van Sant's Psycho?', Offscreen Journal, Vol. 9, Issue 7, 2005

Stephen Maddison, 'Pedro Almodóvar and Women on the Verge of a Nervous Breakdown: the Heterosocial Spectator and Misogyny', Chapter 4 of Fags, hags, and queer sisters : gender dissent and heterosocial bonds in gay culture (New York : St. Martin's, 2000)

Joseph McBride, 'George Cukor: The Valor of Discretion', Bright Lights Film Journal, Issue 32, April 2001

Deborah Mellamphy, 'The Paradox Of Transvestism In Tim Burton's Ed Wood', Wide Screen Journal, Vol. 1, No. 1, 2009

Gary Morris, 'Film Noir', glbtq: An Encyclopedia of Gay, Lesbian, Bisexual, Transgender, and Queer Culture, 2002

Matthew Ogonofski, 'Queering the Heterosexual Male in Canadian Cinema: An Analysis of Jean-Claude Lauzon's Léolo', Synoptique, 13, February 2009

Rebecca Panosky, 'Dorothy Arzner and Gender Representation." In: "International Female Film Directors: Their Contributions to the Film Industry and Women's Roles in Society." Chapter 4 of e-Thesis

Susan Pelle and Catherine Fox, 'Queering Desire / Querying Consumption: Rereading Visual Images of 'Lesbian' Desire in Lisa Cholodenko's High Art', Third Space, Vol. 6 Issue 1, Summer 2006

Ryan Powell, 'Putting on the Red Dress: Performative Camp in Douglas Sirk's All That Heaven Allows,' Forum, Issue 4, Spring 2007

Kate Rennebohm, 'Queering Childhood: An Examination of Claude Jutra's Dreamspeaker', Synoptique, 13, Feburary 2009

Elena del Rio, 'Performing the Narrative of Seduction: Claire Denis's Beau Travail', Kinoeye, Vol. 3, Issue 7, Spring 2003

Julian Savage, 'The Conscious Collusion of the Stare: The Viewer Implicated in Fassbinder's Fear Eats the Soul,' Senses of Cinema, 16, Sept-Oct 2001

Steven Jay Schneider, 'A Tale of Two Psychos', Senses of Cinema, 2000

Ian Scott Todd, 'Outside/In: Abjection, Space, and Landscape in Brokeback Mountain', Scope13, February 2009

Eve Kosofsky Sedgwick, 'Paranoid reading and reparative reading, or, You're so paranoid, you probably think this introduction is about you', Novel gazing : queer readings in fiction / edited by Eve Kosofsky Sedgwick (Durham: Duke University Press, 1997)

Craig Snyder, 'Fear and loathing on Brokeback Mountain', Jump Cut, 53, Summer 2011

Carter Soles, 'A stalker's odyssey: arrested development, gay desire, and queer comedy in Chuck&Buck', Jump Cut, 49, 2007

Carter Michael Soles, Falling Out of the Closet: Kevin Smith, Queerness, and Independent Film, e-Thesis University of Oregon, 2008

Irini Stamatopoulos, 'Ang Lee's Cowboys', Offscreen Journal, Volume 11, Issue 2 (February 28, 2007)

K. E. Sullivan, 'Ed Gein and the Figure of the Transgendered Serial Killer', from Jump Cut, no. 43, July 2000, pp. 38-47

Teresa Theophano, 'Film Actors: Lesbian', glbtq: An Encyclopedia of Gay, Lesbian, Bisexual, Transgender, and Queer Culture, 2002

Donato Totaro, 'Psycho Redux', Offscreen Journal, 2004

Evangelos Tziallas, 'Looking Beneath the Skin: Reconfiguring Trauma and Sexuality', Stream: A Graduate Journal of Communication, Spring 2008 1(1)

Stacy Wolf, 'Barbra's "Funny Girl" Body', S[&]F Online, 3.3 and 4.1, Fall 2005

Amy Villarejo, 'Interview with Tish Pearlman for Out of Bounds/Cornell University' [about Queer film and queer film theory] RealPlayer file, 29 mins 30 seconds

Nicholas de Villiers, 'Glancing, Cruising, Staring: Queer Ways of Looking', Bright Lights Film Journal, Issue 57, August 2007

Nicholas de Villiers, '"The vanguard - and the most articulate audience": Queer Camp, Jack Smith and John Waters', Forum, Issue 4, Spring 2007

The collections of links to resources gathered here are curated by Catherine Grant (University of Sussex and Film Studies For Free). They are shared under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike License.

News of significant updates will be posted first at the GQC blog.

If you have suggestions for further links (including to studies in languages other than English), or further links categories, or, indeed, any offers of help with, or feedback about, the above, please email us at gqcproject[at]gmail[dot]com. Thank you.

# data[].attributes.attachment_link.description
Curated in memory of Alexander Doty. John S. Bak, 'Suddenly Last Supper: Religious Acts and Race Relations - Tennessee Williams's 'Desire', Journal of Religion and Theatre , Vol. 4, No. 2, Fall 2005 John Bannister, ' Charles Hawtrey, Kenneth Williams, and Susan Sontag: Campaigners of Camp and the Carry On films', Forum , Issue 4, Spring 2007 Richard C.

# data[].attributes.headline
Feminist Film Manifestos IV @ International Women’s Film Festival at the CCCB

# data[].attributes.subject
Feminist Film Manifestos IV @ International Women’s Film Festival at the CCCB

# data[].attributes.body
Humour and sarcasm are strategies that feminist cinematic narrative has incorporated to shape the disrepute linked to traditional devices of audiovisual representation. The set of films making up this programme show the efficacy and transcendence of this transgression.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Feminist political disobedience starts with a laugh. This laugh is the first gesture that reveals the irreverence of women when faced with imposition. It is a radical dig at patriarchal authority. Humour and sarcasm are strategies that feminist cinematic narrative has incorporated to shape the disrepute linked to traditional devices of audiovisual representation. The set of films making up this programme show the efficacy and transcendence of this transgression.
Thursday 8 November, 2018 - 6.30 pm
- Soy Cámara - La carcajada de la Medusa, Marta Nieto and Marga Almirall, 2018, Spain, 20 min

What does the laughter of women bring into play? In a context of eminently phallocentric social, economic, and historical discourse, criticism by feminist films and cinema directed by women has been, and still is, a political tool for asserting another history of the world (and film), from a feminist perspective, one that is liberating, irreverent, funny, disobedient and, above all, with room for pleasure.

- Older Women and Love, Camille Billops and James Hatch, 1987, United States, 27 min

From various interviews and fictionalisations, Camille Billops and James Hatch constructed a film, brimming with radicalism and a sense of humour, about the attitudes often aroused by emotional and sexual relationships between older women and young men. The film-making couple, involved on both sides of the camera, employ a multiracial cast who make apparently candid declarations that are actually deeply subversive. Laughter challenging social mandates.

- History of the World According to a Lesbian, Barbara Hammer, 1988, United States, 17 min

From Plato's Cave to post-punk, this film traces lines between diverse portrayals of women who love women, from prehistoric times to the contemporary world, with the sarcastic musical accompaniment of the lesbian quartet of the 50s Sluts from Hell.
Friday 9 November, 2018 - 6.30 pm
- The Gold Diggers, Sally Potter, 1983, Great Britain, 89 min

A representative film from the feminist cinema of the early 80s, both for its experimental structure and the radical approach of its content. Cerebral, Brechtian, and full of magnificently ironic sequences, this film was described by a British journalist as "a session of feminist torture". A black, female accountant who asks the powers-that-be too many questions about numbers and a beautiful blonde starlet, tired of being the belle of the ball, are cast in a film that questions the role of women as cinematic icons and searches for a new memoir for the heroines of celluloid.
Saturday 10 November, 2018 - 6.30 pm
- De stilte rond Christine M. (A Question of Silence), Marleen Gorris, 1982, Netherlands, 92 min

Marleen Gorris's film debut instantly became a feminist classic. Three women, unknown to one another, are involved in a crime. During their trial and the corresponding psychiatric exams, the true roots of their crime are revealed. A film where there are no complacent smiles, but rather loud and irreverent laughter.

Digital projection, Spanish subtitles.

Sessions presented by the Festival programming team.

# data[].attributes.attachment_link.title
Feminist Film Manifestos IV | Activities | CCCB

# data[].attributes.attachment_link.description
Feminist political disobedience starts with a laugh. This laugh is the first gesture that reveals the irreverence of women when faced with imposition. It is a radical dig at patriarchal authority. Humour and sarcasm are strategies that feminist cinematic narrative has incorporated to shape the disrepute linked to traditional devices of audiovisual representation.

# data[].attributes.headline
Visual Pleasure and Narrative Cinema by Laura Mulvey

# data[].attributes.subject
Visual Pleasure and Narrative Cinema by Laura Mulvey

# data[].attributes.body
Using Freud's thoughts, Mulvey insists on the idea that the images, characters, plots and stories, and dialogues in films are inadvertently built on the ideals of patriarchies, both within and beyond sexual contexts.

# data[].attributes.headline
Filmmaker Mary Dore chronicles the events, the movers and the shakers of the feminist movement from 1966 to 1971.

# data[].attributes.subject
Filmmaker Mary Dore chronicles the events, the movers and the shakers of the feminist movement from 1966 to 1971.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Thursday, February 25th 4:00pm PT / 6:00pm CT / 7:00pm ET Free, hour-long screening and discussion
Media Burn and the Department of Cinema and Media Studies at the University of Chicago presented our next entry in the free series Virtual Talks with Video Activists. This screening/discussion featured filmmaker and film scholar Julia Lesage, and was moderated by film scholar Salomé Skivirsky.

The Sandinista Revolution in 1979 and the years following were filmed by many solidarity workers traveling to and living in Nicaragua. However, after that period ended in 1990, much of the US interest in video about Nicaragua declined. Invited to teach video production to young artists in a workshop in the Sandinista labor union, Julia Lesage made three visits in 1981, 1984, and 1987, living there for months at a time. For her, it was an utopian moment, sharing young videomakers' aspirations and dreams for a better life. At this event, she screened and discussed her short experimental video, Lamento.

(1986, 12 min, black and white, Spanish with English subtitles. Camera, Chuck Kleinhans. Image processing, editing, direction, Julia Lesage)

In September 1984, Julia Lesage and Chuck Kleinhans visited Estelí, Nicaragua, where they shot extensive VHS footage of life in Sandinista Nicaragua. Here a group of Mothers of Heroes and Martyrs offer their collective memory of the last years of the Somoza regime and the role played by very young fighters in overthrowing the dictator.

The footage was processed using the Sandin Image Processor and edited in 3/4″ video.
JULIA LESAGE
Julia Lesage learned videomaking in Chicago through the Center for New Television. Later she moved to the University of Oregon, where she taught video production, screenwriting, and film theory and criticism. She is also co-editor and co-founder of Jump Cut: A Review of Contemporary Media, now an online publication. Many of her videos are available through Media Burn.
SALOMÉ SKVIRSKY
Salomé Aguilera Skvirsky is an Associate Professor in the Department of Cinema and Media Studies at the University of Chicago. She works on transnational political cinema, with a special focus on Latin America. Her first book, The Process Genre: Cinema and the Aesthetic of Labor, was published by Duke University Press in March 2020. Her essays have appeared in Cinema Journal, the Journal of Latin American Cultural Studies, Social Identities, Hispanófila, and in The Routledge Companion to Latin American Cinema. She is currently working on two projects: one, tentatively titled, "Filming the Police"; and a second one about the talking head in nonfiction filmmaking.

# data[].attributes.attachment_link.title
2/25/21: Virtual Talks with Video Activists: Julia Lesage - Media Burn Archive

# data[].attributes.attachment_link.description
Thursday, February 25th 4:00pm PT / 6:00pm CT / 7:00pm ET Free, hour-long screening and discussion Media Burn and the Department of Cinema and Media Studies at the University of Chicago presented our next entry in the free series Virtual Talks with Video Activists.

# data[].attributes.body
Experimental Feminist Autobiographical Video: Camille Billops' and James Hatch's FINDING CHRISTA

Experimental Feminist Autobiographical Video: Lynn Hershman's ELECTRONIC DIARIES

My Videomaking Practice in IN PLAIN ENGLISH

Teaching about Latin American Women through Documentary Film and Video

Rape Threat Scene in Narrative Cinema

Artful Racism and Artful Rape in BROKEN BLOSSOMS

The Hegemonic Female Fantasy in AN UNMARRIED WOMAN and CRAIG'S WIFE

S/Z and RULES OF THE GAME

Christian Coalition Leadership Training

MEMORIES OF UNDERDEVELOPMENT

ONE WAY OR ANOTHER: Dialectical, Revolutionary, Feminist

Innocence, Seduction, and Ruin: PANDORA'S BOX and PRETTY POISON

Women's Rage

# data[].attributes.attachment_link.description
Experimental Feminist Autobiographical Video: Camille Billops' and James Hatch's FINDING CHRISTA

# data[].attributes.headline
New collection of video art and documentary by Julia Lesage

# data[].attributes.subject
New collection of video art and documentary by Julia Lesage

# data[].attributes.body
The tapes in this collection represent a unique combination of documentary, video art, and advocacy.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Las Nicas (English, 1982) / Las Nicas (Spanish, 1987)Home Life (1984)

In 1981 and '82, Carole Isaacs and Julia Lesage visited Nicaragua and did in-depth interviews with women in the Managua area. The resulting video pairs photographs from those trips with a script based on those interviews where Nicaraguan women speak about the topics of work, sexual politics, religion, family life, children, social participation, and defense. Two versions were produced, one in English and another in Spanish.
Postales de Nicaragua Libre/Postcards from Nicaragua (1985)
This tape was shot in Estelí, a city midway between Managua and the Honduran border whose people acutely felt the impact of U.S. supported contra raids. Videomakers Julia Lesage and Chuck Kleinhans and Seattle-based minister Randall Mullins lived with the people of Esteli for five weeks, and Randall made this tape with the Diaz family to introduce the Nicaraguan family, whose life and love he had shared, to his parish back home. In both Spanish and English.
Lamento (1986)
Lyrical and political views of daily life in Estelí and Managua, Nicaragua, July - September 1984. Footage shot by Chuck Kleinhans. Because the program is mainly visual, you can watch it without understanding Spanish. Segment titles are in both languages.
La Escuela (1986)
The mothers of the heroes and martyrs of Estelí talk about their fallen family members, August, 1984. Experimental video made with Sandin Image Processor. In Spanish with English subtitles.
Parque Wilfredo Valenzuela (1986)
Lionel Quintanilla from Estelí speaks about his experiences as a poor student and his hopes for his children after the revolution. In Spanish with English subtitles.

Olivia Valenzuela describes how the Somozan Army killed her little brother and how the funeral lifted up the village of Estelí. In Spanish with English subtitles.

El Crucero (Spanish, 1987) / El Crucero (English, 1987)

In September 1984, director Julia Lesage visited a coffee plantation with Nicaraguan camerawomen Amina Luna and Miriam Carrero as well as organizers from the ATC, the Nicaraguan salaried farm workers' union. El Crucero gives an in-depth picture of that farm. The tape is organized in four "movements," each in a different documentary style, to capture different aspects of life and politics on that farm. The use of different documentary styles provokes a reflection on how the US media convey information about other countries and cultures. Two versions were produced, one in English and another in Spanish.

Mensajeros (Spanish, 1987) / Troubadours (English, 1989)
In Plain English (1992)
Troubadours presents a musical performance by the Nicaraguan folk singing group, Camayoc, which means "messenger" in Nahuatl, the language of ancient indigenous people in Central America. Groupo Camayoc taped this performance with Julia Lesage and Chuck Kleinhans outdoors in Estelí, Nicaragua, in September 1987. They play both their own songs and those of Carlos Mejía Godoy and Pablo Milanés. Two versions were produced, one in English and another in Spanish.
Getting Around (1995)
University of Oregon's students of color discuss what race means in terms of their experiences on and off campus. The video is a procession of talking heads, positioning the students as points of authority while also encouraging the viewer to consider their own expectations and ideas of race.

Students with disabilities at the University of Oregon discuss their lives. The tape focuses on their everyday experiences, "so as to make aspects of 'disability' that are relatively invisible into something distinct, something that could be publicly discussed."

# data[].attributes.attachment_link.title
New collection of video art and documentary by Julia Lesage - Media Burn Archive

# data[].attributes.attachment_link.description
We're excited to announce that we have recently acquired and preserved a collection of tapes by videomaker and University of Oregon professor Julia Lesage. This is our first bilingual collection, with most of the tapes available in both Spanish and English.

# data[].attributes.headline
In the Film World, Who Speaks When She Speaks?

# data[].attributes.subject
In the Film World, Who Speaks When She Speaks?

# data[].attributes.body
At New York’s Metrograph, a diverse film programme addresses a ‘central problem’ of feminist filmmaking.

# data[].attributes.body
Radical film-maker and artist who was a pioneer of modern feminist cinema

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Chantal Akerman was commonly described as a Belgian film-maker, but this label hardly does justice to the breadth of her identity as an artist, nor to her nomadic nature. As well as filming in her native country, Akerman, who has died aged 65, apparently after taking her own life, worked extensively in the US, as well as in eastern Europe, Israel, Mexico, China and elsewhere, making fiction, documentary, experimental and essay films. She also made video and installation art.

The marginal position she sometimes occupied in the film world had much to do with her eclectic practice, which made it hard to assign her a neat "auteur" identity. Nevertheless, from early in her career, Akerman attained a somewhat legendary status among cinephiles as a cinematic radical, a formal innovator and a pioneer of modern feminist cinema.

Often seen as Akerman's outstanding achievement, her first fiction feature, made at the age of 25, Jeanne Dielman, 23 quai du Commerce, 1080 Bruxelles (1975), was a hugely innovative statement that made no concession to mainstream convention. At three hours and 45 minutes, the film has been seen as a daunting essay in minimalism, but today - when slowness and austerity have become staples of fashionable art cinema - it feels surprisingly approachable, though its rigour and clarity of vision remain undimmed and undated.

The film depicts a single mother (played by Delphine Seyrig), seen doing household chores, feeding her teenage son and taking in male customers for sex. Akerman's challenging use of duration was apparent in a celebrated sequence in which, at great length, Dielman peels potatoes; the use of what is traditionally called "dead time", in which supposedly nothing happens, raises questions about what "nothing happening" might mean in the lives of women steeped in domestic drudgery.

The celebrated scene in which Delphine Seyrig as Jeanne Dielman peels potatoes

Far from a theoretical exercise, however, Jeanne Dielman has the gripping tension of a thriller. Appropriately, when featured in the 2012 Sight and Sound poll of greatest films of all time, one of the three titles with which it tied at 35th was Alfred Hitchcock's Psycho.

Akerman was born in Brussels, the daughter of Jewish parents; her mother Natalia (Nelly) had survived Auschwitz, where her own parents had died. Jewish and Holocaust themes often featured in Akerman's work, notably in American Stories (1989), a somewhat Brechtian contemplation of the immigrant experience and of Jewish jokes. She also exhibited a video piece, Walking Next to One's Shoelaces Into an Empty Fridge, inspired by her grandmother's teenage diaries, at the Jewish Museum, Berlin, in 2007.

Her decision to become a film-maker was sparked by seeing Jean-Luc Godard's Pierrot le Fou (1965). In 1968, she made the black-and-white short Saute Ma Ville, notable for its skittish, apocalyptic humour: the 18-year-old Akerman larks around in her kitchen before blowing herself up. Dropping out of film school, she went to New York, where she discovered the avant garde at Anthology Film Archives and immersed herself in the world of experimentalists such as Jonas Mekas, Yvonne Rainer, Michael Snow and Andy Warhol. Her own exploratory work included Hotel Monterey (1972), a 65-minute ride in a lift. In News from Home (1977), shots of New York streets were accompanied by her own reading of letters from Nelly.

In Je, Tu, Il, Elle (1976), Akerman played an enigmatic, sexually fluid protagonist who shares a protracted, dispassionately filmed sex scene with a female lover, but also has a businesslike sexual encounter with a lorry driver, played by Niels Arestrup. The actor recalled Akerman approaching him late one evening; she had no money and no script, just a role to offer him. "When do we shoot?" Arestrup asked. "Right now," she said, and led him off to where her crew was waiting, with the lorry.

She later flirted, but only relatively, with the mainstream, notably in the awkward psychoanalytic comedy A Couch in New York (1996), starring Juliette Binoche and William Hurt. She also mounted an elaborate re-imagining of the musical, Golden Eighties (1986), featuring Seyrig again. There were also elegantly spare adaptations of Proust - The Captive (2001), based on La Prisonnière from A la Recherche du Temps Perdu - and Joseph Conrad, Almayer's Folly (2011).

She made numerous documentaries, including films about music and dance, and Là-bas (2006), a speculation on Israel. And she published a play and two books of fiction - the second, Ma Mère Rit (My Mother Laughs, 2013), an autobiographical text in that hybrid vein known in France as "autofiction".

Akerman first brought her video and installation art to Britain in a 2008 exhibition at the Camden Arts Centre, London; a new show commissioned for the 2015 Venice Biennale, is due to take place at Ambika P3, in Marylebone, later this month. Her final feature, No Home Movie, is among her most personal: an austerely shot video portrait of Nelly, made shortly before her death late last year. The film premiered to mixed reaction at the Locarno film festival in August.

Akerman was a film-maker of exemplary individuality whose importance and influence can be gauged by tributes from fellow film-makers such as Claire Denis, Apichatpong Weerasethakul, Gus Van Sant and Todd Haynes. In the French paper Libération, Haynes described Jeanne Dielman as "one of those experiences that change your way of thinking, of seeing, of imagining cinema".

She is survived by her sister, Sylviane.

Chantal Anne Akerman, film-maker, artist and writer, born 6 June 1950, died 5 October 2015

# data[].attributes.attachment_link.description
Chantal Akerman was commonly described as a Belgian film-maker, but this label hardly does justice to the breadth of her identity as an artist, nor to her nomadic nature.

# data[].attributes.attachment_link.title
Fireworks Kenneth Anger 1947 720p BluRay

# data[].attributes.headline
Fictional films, made by women and feature female protagonists

# data[].attributes.subject
Fictional films, made by women and feature female protagonists

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
The criteria for the films in this list are that they are fictional, made by women and feature female protagonists. Finally, all are made in the spirit of liberation. There are many notable films that provide stark and uncompromising images of women living under patriarchal law and male order, among them Barbara Loden's Wanda (USA 1971) and Chantal Akerman's Jeanne Dielman, 23, Quai du Commerce, 1080 Bruxelles (1975). I wanted, however, to focus on films that provide images of celebration rather than endurance. Films directed by men, in spite of there being some key titles, have been excluded as female filmmakers are too often absent from this type of list.

Availability for feminist classics is scarce. Feminist films are frequently 'disappeared' from film culture. Where, for example, are the films of Stephanie Rothman? Why has Julie Dash's Daughters of the Dust (1991) been so long unavailable on DVD? [Dash's film is now restored and is available on Blu-ray].

Other filmmakers that should be mentioned in the context of feminist filmmaking are the Hollywood directors, who in the late 1970s and early 1980s were part of a new wave of feminist film, among them Joan Micklin Silver (Between the Lines, 1977), Claudia Weill (Girlfriends, 1978) and Susan Seidelman (Smithereens, 1982 and Desperately Seeking Susan, 1985).

The directors working in Britain today must also be acknowledged. Their films provide examples of interesting and often inspirational female characters. Filmmakers like Gurinder Chadha, Andrea Arnold and Carol Morley are in their own ways keeping the tradition alive.

The Seashell and the Clergyman (1928)

Director Germaine Dulac

It is a generally unrecognised fact that women played a significant role in the development of filmmaking. Like the Suffragettes, whose marches are recorded on early 20th century newsreel, women were activists behind the camera as well.

Germaine Dulac was involved in the avant garde in Paris in the 1920s. Both The Smiling Madame Beudet (1922) and The Seashell and the Clergyman are important early examples of radical experimental feminist filmmaking, and provide an antidote to the art made by the surrealist brotherhood. The latter film, an interpretation of Anton Artaud's book of the same name, is a visually imaginative critique of patriarchy - state and church - and of male sexuality. On its premiere, the surrealists greeted it with noisy derision, calling Dulac "une vache".

The film features a central female character, who is deeply subversive and resists the power of the king and the desire of the priest. In one memorable sequence she holds aloft a burning bra - prefiguring a much later activism! The film was banned by the British Board of Film Censors in 1927, who wrote: "this film is so cryptic as to be almost meaningless. If there is a meaning, it is doubtless objectionable."

Marianne and Juliane (1981)

Director Margarethe von Trotta

Margarethe von Trotta started making films as part of the New German Cinema wave in the 1970s, that typically dealt with the repression of the state. Her early films explored the psychology of relationships between women, often sisters or very close friends. In Marianne and Juliane (aka The German Sisters) von Trotta explores the twin themes of state repression and family guilt.

The film is loosely based on real-life sisters Christiane and Gudrun Ensslin - the latter a key member of the Red Army Faction. The film documents in a series of flashbacks the childhood and the changing bond between the two women, one a journalist, the other a street fighter. Von Trotta's film provides a unique female perspective on a violent period in West Germany's postwar history, as well as representing the contribution of female militancy.

A Question of Silence (1982)

Director Marleen Gorris

The premise of this Dutch radical feminist film is that men and women inhabit different universes. It is a female conspiracy film built around a central incident in which three women, a mute housewife, a garrulous cafe worker and a business secretary, unite to batter a male shop assistant to death.

While the women await trial, a female psychiatrist is employed to assess their sanity. The film charts the psychiatrist's gradual journey from complete incomprehension to knowing identification with the three defendants. In the film's denouement, which takes place in court, the psychiatrist, the female witnesses and the defendants themselves, spontaneously join together in hysterical laughter, which results in them being ordered out of the courtroom. As they are led out of court still laughing manically, representatives of the male judiciary look on bewildered. At the time of its release, audiences were similarly divided along gender lines: women understood it, men hated it!

Born in Flames (1983)

Director Lizzie Borden

Made on a shoestring budget, Lizzie Borden 's film weaves a loose and freewheeling narrative that incorporates home movies of local demos and pickets, video reconstruction and TV newsreels, to provide a heady flavour of activism in a futurist New York City. This patchwork of low budget footage, matched with the pumping soundtrack coming from women's pirate radio stations, and the fact that the cast are mostly non-actors, gives the film a raw edge, as we follow a diverse range of female characters all struggling to survive.

When Adelaide Norris, a black lesbian feminist and trade unionist, dies in police custody, the women, individually and in groups, get together to fight back against state oppression. Their organisations and the creativity of their militancy is at the heart of the film's concerns, as it pays tribute to the pivotal contribution of women of colour in the political struggle: "Black women, be ready. White women, get ready. Red women, stay ready."

The Gold Diggers (1983)

Director Sally Potter

Sally Potter's film mixes a range of genres including the avant-garde, arthouse and agitprop in a rigorous look at the power of patriarchy and the relationship between capitalist economics and women as icons and exchange objects. The film is also concerned with the power of the image, mediated through an examination of cinema itself - its history and its ideological power.

The film was shot in stunning high contrast black and white and filmed on location in Iceland. Its stark images reference moments from early cinema, such as the silent shorts of D.W. Griffiths and the Hollywood musical Gold Diggers of 1933, from which it derives its name. Additionally the film incorporates aspects of feminist film theory, including notions of the male gaze. The relationship between the two female protagonists, one black and the other white, highlights the complex relationship between gender and race, which in turn throws into relief the relationship between capitalism and colonialism.

The film is notable for its all-female crew. The three screenwriters, Sally Potter, Rose English and Lindsay Cooper, were also responsible for the artistic elements - dance, art design and music, respectively.

Vagabond (1985)

The frozen body of a young woman is discovered in a ditch in the middle of the French countryside. This opening enigma introduces an investigative narrative that presents a series of vignettes - flashbacks of people during their encounters with the young woman, Mona ( Sandrine Bonnaire), in the last few weeks of her life. Shot in a sparse rural landscape, the film explores people's attitudes towards a vagrant who is female. From most of the men she experiences sexism, whereas the women are generally more sympathetic. Some characters actually envy her freedom.

Varda's films always feature strong women, but in creating a female character who chooses to live outside society, she has produced her most revolutionary character. Mona's role actually represents gender trespass, because the kind of freedom she claims is only ever the province of the male. In this radical reversal, the traditional image of the female is liberated from the patriarchal order.

The Company of Strangers (1990)

Director Cynthia Scott

This film uses the true-life stories of its all-female cast to construct its narrative, which revolves around a group of senior citizens thrown together for a coach trip. When their coach breaks down in the middle of the Quebec countryside, they are forced to get to know one another and work together in order to survive. The women are all over 70, apart from the younger black coach driver, and come from an assortment of cultures and backgrounds, including a Native American woman, a middle-class widow, an out lesbian and a nun. Discussions between them, many of which are improvised and based on the actors' own experiences, deal with issues such as ageing, racism, celibacy, love and marriage.

The spirit of the women, who endure exhaustion, extreme heat and hunger, is truly inspirational. This is a feel-good movie that focuses on a female group sorely neglected in cinema - namely, older women.

The Watermelon Woman (1996)

Director Cheryl Dunye

Like Cheryl Dunye's previous shorts, The Watermelon Woman is a combination of real-life and fictional recreation, with some of the characters, like Cheryl and her mother, playing themselves and others acting. Her term for this original genre is 'Dunyementary'.

The narrative typically revolves around Cheryl, the filmmaker, who is on a quest to find the mythical black female character she has seen in films made in the 1930s, (the so-called Watermelon Woman). Cheryl gradually uncovers the presence of a number of African American Hollywood actors, hidden from history (some of whom the film constructs, some of whom are authentic).

The film is both personal, about Cheryl, and political, about the lives and contribution of black people to cinema. The merging of the real and the imagined, the mixing of persona and performance, the combination of genuine archival material and recreated archival footage all function to throw into relief the philosophical problem of representing the real, and the political importance of reconstructing a history that has been neglected.

The Day I Became a Woman (2000)

Director Marzieh Meshkini

Marzieh Meshkini is one of a number of women directors working in contemporary Iranian cinema. The film is structured in three episodes and each segment tells the story of a female at a different stage of her life. First, Hava, who is approaching her ninth birthday - traditionally the moment she must leave childhood behind and stop playing with boys. The second, Ahoo, is a young wife who is a contestant in a woman's bicycle race, against her family's wishes. Finally, Hoora is an old woman who goes on the ultimate shopping spree to buy all the things she has never had. Each vignette shows the disappointment and thwarted desire that women experience.

The setting of Kish, an island in the Persian Gulf, with its vast stretches of sand, provides the film with its visual impact. The imagery in the second and third episodes becomes surreal. The young woman on a bicycle, one among hundreds of women clad from head to toe in black, speeding along the coastal road in an empty countryside, with her husband's family galloping after her on horseback, is unforgettable, as is the image of the old woman with her purchases - the entire contents of a new home, floating on a raft out to sea.

The Headless Woman (2008)

Director Lucrecia Martel

On one level this is the story of a middle-aged, middle-class woman, who has a car accident, suffers concussion, and later worries that she has hit, maybe even killed a young boy. On another level it is a political parable, dealing with the question of the 'disappeared': the thousands of trade unionists, activists and left-wing students who went missing under Argentina's 1970s dictatorship.

The film is structured so that the audience shares the confusion and frustration of the central character, Vero ( María Onetto). Her husband, realising that she may be responsible for the death of an indigenous boy, covers up the evidence, leaving her in the dark. The film links the disempowered position of women within the family to that of racism within the society.

Much of the action is filmed through glass, or in the rain, or slightly out of frame, keeping the audience, like Vero, in the dark. The film systematically withholds evidence - the audience, like the central character, never finally knows for sure what has happened. As with the disappearance of evidence in the case of those murdered during the dictatorship, truth can only be grasped by piecing together what remains in the form of traces and half-truths. This is all Vero is left with, but in the process of trying to uncover what she has done, she finally comes to an understanding of the mechanisms of power and control in the world.

# data[].attributes.attachment_link.description
The criteria for the films in this list are that they are fictional, made by women and feature female protagonists. Finally, all are made in the spirit of liberation. There are many notable films that provide stark and uncompromising images of women living under patriarchal law and male order, among them Barbara Loden's Wanda (USA 1971) and Chantal Akerman's Jeanne Dielman, 23, Quai du Commerce, 1080 Bruxelles (1975).