# data[].attributes.headline
Тавризян. Библиография Хейзинга

# data[].attributes.subject
Тавризян. Библиография Хейзинга

# data[].attributes.body
1.  нидерландский философ, историк, исследователь культуры
2. профессор Гронингенского (1905—1915) и Лейденского (1915-1940) университетов.
3. Важнейшие сферы деятельности Хейзинга: собственно историография, философия культуры, критический анализ современной эпохи.
4. Получил мировую известность благодаря исследованиям по истории западноевропейского Средневековья и Возрождения.
5. самым знаменитым сочинением Хейзинги стал трактат Homo Ludens («Человек играющий», 1938).

Сочинения: 1. Erasmus. Basel – В., 1928; 2. Mein Weg zur Geschichte. В., 1947; 3. в рус. пер.: Осень Средневековья. М., 1988; 4. Homo ludens. В тени завтрашнего дня. М., 1992. Литература: 1. Тавризян Г.М. Освальд Шпенглер, Йохан Хейзинга: две концепции кризиса культуры. М., 1989; 2. Kaegi W. Das historische Werk Johan Huizingas. Leiden, 1947; 3. Koester K. Johan Huizinga. 1872–1945. Oberursel, 1947.

# data[].attributes.headline
1. Й. Хейзинга 2

# data[].attributes.body
1. Й. Хейзинга
2. Что есть культура?
3. Кризис современного общества
4. Игровая концепция культуры и человека
5. Книги
6. Статьи
7. Видео материалы
8. Вывод

# data[].attributes.headline
В.С Степин. Культура

# data[].attributes.subject
В.С Степин. Культура

# data[].attributes.body
Тезисы:
1. КУЛЬТУРА (от лат. cultura – возделывание, воспитание, образование, развитие, почитание) – система исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности (деятельности, поведения и общения), обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее основных проявлениях.
2. Культура хранит, транслирует этот опыт (передает его от поколения к поколению). Она также генерирует новые программы деятельности, поведения и общения, которые, реализуясь в соответствующих видах и формах человеческой активности, порождают реальные изменения в жизни общества.
3. В историческом развитии понятия «культура» была своя внутренняя логика. Движение мысли шло от отождествления культуры со всем, что сотворено человеком, к анализу человеческой активности (деятельности, поведения и общения), благодаря которой создается надприродная сфера человеческого бытия, искусственное в противовес естественному, природному.
4. Предметы созданной человеком второй природы также могут функционировать в качестве знаков, которые закрепляют накопленный социальный опыт, выражая определенный способ поведения и деятельности в предметном мире
5. Развитие общества всегда связано с формированием новых видов деятельности, поведения и общения, что, в свою очередь, предполагает появление соответствующих новых программ, представленных кодами культуры
6. По мере исторического развития общества может изменяться не только смысл универсалий культуры, но и сам их набор, организованный в целостную систему.
7. Культура не является застывшим образованием. Она изменчива по своей природе. Но в разных культурах возможности инноваций и творчества различны.
8. О мировой культуре можно говорить в двух смыслах: как об истории культуры человечества, в которой существовало множество самобытных культурных традиций, лишь часть которых сохранилась в наше время, и как о достижениях, признаваемых различными народами и включаемые в их культуру
9.Унификация и уничтожение культурного многообразия может приводить к вырождению культур.

# data[].attributes.body
1. Антология исследований культуры, т. 1. Интерпретации культуры. СПб., 1997; 2. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979; 3. Библер В.С. На гранях логики культуры. М., 1997; 4. Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994; 5. Гегель Г.Ф.В. Феноменология духа. – Соч., т. 4. М., 1871; 6. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1972; 7. Иванов В.В. Чет и нечет. Асимметрия мозга и 8. знаковых систем. М., 1978; 9. Ионин Л.И.Социология культуры. М, 1996; 10. Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998; 11. Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993; 12. Леви-Стросс К. Структурная антропология. М., 1983; 13. Лосев А. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976; 14. Лотман Ю.М. Избранные статьи, т. 3. Таллин, 1993; 15. Межуев В.М. Культура и история. М., 1979; 16. Ницше Ф. Соч. в 2-х т., М., 1990; 17. Петров М.К. Язык, знак, культура. М., 1991; 18. Рикер П. Герменевтика и психоанализ. Религия и Вера. М., 1996; 19. Степин В.С. Философская антропология и философия науки. М., 1992; 20. Тойнби А.Дж. Постижение истории. М., 1991; 21. Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ. Исследования в области мифотворчества. М., 1995; 22. Флиер А.Я. Культурогенез. М., 1995; 23. Фрейд З. Психология бессознательного. М., 1998; 24. Фуко М. Слова и вещи. М., 1997; 25. Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993; 26. Шпенглер О. Закат Европы, т. 1. М., 1993, т. 2. М., 1998; 27. Юнг К. Человек и его символы. М., 1997. В.С.Степин

# data[].attributes.headline
Хейзинга в своей кул

# data[].attributes.body
Хейзинга в своей культурологической концепции касается оценки современному ему общества. Оно им характеризуется как кризисное. Кризис касается практически всех областей общественной жизни.

Причина кризиса в сильной политизации общественной и научной жизни. Наука начинает жить за счет вооружения

политиков. С другой стороны, релятивизм науки лишает человека устойчивых мировоззренческих установок.

В искусстве кризис выражается в господстве иррационализма и субъективизма. Особой критике Хейзинга подвергает

государство и экономику.

При всем этом, культуролог не предлагает целостной методологии выхода из кризиса, говоря только лишь о том, что

человеку нужно вновь вернуться к воспитанию своей личности.

# data[].attributes.headline
Культурологический подход в образовании человека: Феноменология игры в диалогах Й. Хейзинги и В.А Разумного. Репринцева Е.А

# data[].attributes.subject
Культурологический подход в образовании человека: Феноменология игры в диалогах Й. Хейзинги и В.А Разумного. Репринцева Е.А

# data[].attributes.body
1. В понимании И. Хейзинги игру можно назвать
«свободной деятельностью, которая осознается как
«не взаправду» и вне повседневной жизни выполня-
емое занятие, однако она может целиком овладевать
играющим, не преследует при этом никакого мате-
риального интереса, не ищет пользы, — свободной
деятельностью, которая совершается внутри наме-
ренно ограниченного пространства и времени, про-
текает упорядоченно, по определенным правилам и
вызывает к жизни общественные группировки,
предпочитающие окружать себя тайной либо под-
черкивающие свое отличие от прочего мира возмож-
ной маскировкой»
2. Определяя место игры в жизни человечества,
Й. Хейзинга приводит примеры и способы ее про-
никновения в культуру, религию, язык, правосудие,
войну, мудрость, поэзию, науку искусство и пр. Но,
вместе с этим, он утверждает, что «игра не есть обы-
денная жизнь и жизнь как таковая. Она скорее вы-
ходит из рамок этой жизни во временную сферу де-
ятельности, имеющую собственную направлен-
ность
3. Определяя и раскрывая сущность функции
игры, Й. Хейзинга отмечает, что «функция игры в.
се высокоразвитых формах,.. в подавляющем
большинстве случаев может быть легко выведена
из двух существенных аспектов, в которых она про-
является. Игра есть борьба за что-нибудь или же
представление чего-нибудь. Обе эти функции без
труда объединяются таким образом, что игра
«представляет» борьбу за что-то либо и является
состязанием в том, кто лучше других что-то пред-
ставит»
4. Й. Хейзинга отмечает, что финальный элемент
игрового действия, его целеполагание в первую
очередь заключается в самом процессе игры, без
прямого отношения к тому, что за этим последует.
Результат игры как объективный факт сам по себе
не существенен и безразличен... Исход игры либо
состязания важен лишь для тсх, кто в качестве иг-
рока или зрителя (на месте действия, по радио либо
как-то иначе) включается в игровую сферу и при-
нимает правила игры. Они становятся партнерами
по игре и хотят быть партнерами. Для них отнюдь.
не безразлично или не безынтересно, кто побе-
дит.
5. Й. Хейзинга, анализируя правила игры, обращает внимание на их обязательность и незыблемость. «У каждой игры есть свои
правила. Они диктуют, что будет иметь силу внут-
ри страниченного игрой временного мирка. Прави-
ла игры, безусловно, обязательны и не подлежат
сомнению... Основа, которая их определяет, дается
здесь как незыблемая. Стоит нарушить правила, и
все здание игры тот час же рушится. Игра становит-
ся невозможной. Игра перестает существовать»
6. Й. Хейзинга отмечает, что повторяемость есть.
одно их существенных свойств игры. «Она характе-
ризует не только игру в целом, но и сё внутреннюю
структуру. Элементы повтора, рефрена, чередования
встречаются на каждом шагу почти во всех развитых
формах» [13, с.20]. Повторяемость движения маят-
ника («туда-обратно») имеет отношение и к смеху,
к го колебательной, взаимообращающейся связи
между противоположностями

# data[].attributes.headline
Фираль Л.А. Игровая концепция происхождения человека Й.Хейзинга

# data[].attributes.subject
Фираль Л.А. Игровая концепция происхождения человека Й.Хейзинга

# data[].attributes.body
1. Человек всегда имел способность и склонность облекать в формы игрового поведения все стороны своей жизни. Игра – прежде всего, свободная деятельность. Все исследователи подчеркивают незаинтересованный характер игры.
2. Игра – это всеобъемлющий способ человеческой деятельности, универсальная категория человеческого существования.
Игра – это не манера жить, а структурная основа человеческих действий.
3. Игра сама по себе, в самом начале, лежит вне сферы нравственных норм.
4. Будучи существенным импульсом, игровые состязания, более древние, чем сама культура, исстари наполняли жизнь и, подобно дрожжам, способствовали росту и развитию форм архаической культуры
5. Поэзия родилась в игре и продолжала существовать в игровых формах
6. Музыка и танец были чистой игрой.
7. Мудрость и знание обретали словесное выражение в освященных обычаем играх, проходивших как состязание.
8. Право выделилось из игр, связанных с жизнью и отношениями людей. Улаживание споров оружием, условности жизни аристократии основывались на игровых формах.
9.  игра – свободное действие: игра по принуждению не может оставаться игрой;

игра не есть «обыденная» или «настоящая» жизнь. Игра – это выход из такой жизни в преходящую сферу деятельности с ее собственными устремлениями; третий, отличительный признак игры – замкнутость, ограниченность. Она «разыгрывается» в определенных границах места и времени. Ее течение и смысл заключены в ней самой;

игра устанавливает порядок, она сама есть порядок – и этот порядок непреложен. Эта глубокая связь с идеей порядка есть причина того, почему игра в столь значительной мере лежит в области эстетического. Игра склонна быть красивой;

следующий признак игры – напряжение. Именно элемент напряжения сообщает игре то или иное эстетическое содержание, ведь напряжение игры подвергает силы игрока испытанию: его физической силы, упорства, изобретательности, мужества, выносливости, а также ду

в каждой игре – свои правила. Правила игры бесспорны и обязательны, и не подлежат никакому сомнению, ведь стоит какому-либо игроку отойти от правил, и мир игры тот час же разрушится;

немаловажным признаком игры Й. Хейзинга признает то, что играющие создают новое сообщество – группу, которая сохраняет свой состав и после того, как игра закончилась;

наконец, последняя отличительная черта игры – ее обособленность, выраженная в таинственности

10. Без поддержания определенного игрового поведения, культура вообще невозможна

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Помощь студентам

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Культурология

Значительное место в теории культурологии занимает игровой подход изучения культуры. Культурология ищет ответы на вопрос: "Как в природном мире возник новый феномен - культура?". Одним из таких ответов стала игровая концепция культуры. Человек всегда имел способность и склонность облекать в формы игрового поведения все стороны своей жизни. Игра - прежде всего, свободная деятельность. Все исследователи подчеркивают незаинтересованный характер игры. Раньше, чем изменять окружающую среду, человек сделал это в собственном воображении, в сфере игры.

Игровая концепция культуры целостно была сформулирована нидерландским историком и философом-идеалистом Йоханом Хейзингом в работе "Человек играющий". Она рассматривает игру как первооснову культуры, которая возникает и развертывается в игре, носит игровой характер.

Игра - это всеобъемлющий способ человеческой деятельности, универсальная категория человеческого существования.

Игра - это не манера жить, а структурная основа человеческих действий. А для того, чтобы игровое содержание культуры было культуросозидающим, оно должно оставаться чистым.

Цель игры - в ней самой. Игра сама по себе, в самом начале, лежит вне сферы нравственных норм. Она не может быть ни дурной, ни хорошей. Нравственный, так же как и безнравственный, поступок совершается по тем или иным правилам той или иной игры. В сущности, игра несовместима с насилием.

Именно нравственные поступки свидетельствуют о должном соблюдении "правил игры". Ведь нравственность есть не что иное, как укорененная в прошлом традиция. Безнравственность, с данной точки зрения, это намеренно избранное положение "вне игры", т.е. нечто абсурдное по определению.

Говоря об игровом факторе, Й. Хейзинга убедительно показывает его чрезвычайную действенность и чрезвычайную плодотворность при возникновении всех крупных форм общественной жизни. Будучи ее существенным импульсом, игровые состязания, более древние, чем сама культура, исстари наполняли жизнь и, подобно дрожжам, способствовали росту и развитию форм архаической культуры. Культ рос в священной игре.

Поэзия родилась в игре и продолжала существовать в игровых формах. Музыка и танец были чистой игрой. Мудрость и знание обретали словесное выражение в освященных обычаем играх, проходивших как состязание.

Право выделилось из игр, связанных с жизнью и отношениями людей. Улаживание споров оружием, условности жизни аристократии основывались на игровых формах. Поэтому вывод здесь может быть только один: культура, в ее первоначальных фазах, играется. Она не произрастает из игры, она развертывается в игре и как игра.

Подлинная культура не может существовать без игрового содержания, т.к. культура предполагает определенное самоограничение, определенную способность не воспринимать свои собственные устремления, как нечто предельное и наивысшее, но видеть себя отгороженной некоторыми добровольно приятыми границами. Й. Хейзинга подчеркивает, что культура все еще хочет, чтобы ее "играли", - по взаимному соглашению относительно определенных правил.

Тяжело смотреть на все наши деяния с точки зрения игры. В глубочайших недрах человеческого существа что-то словно бы противится этому, но и в драматическом сгущении важнейших моментов жизни человечества все происходящее не выходит за рамки парадигмы игры вообще.

Проблематика игры с особой остротой звучит в наше неспокойное и часто весьма зловещее время. Жизненная необходимость утвердиться, найти точку опоры, когда вокруг рушатся ценности, столь долго казавшиеся незыблемыми, понуждает общество искать поддержку не у лишившихся доверия авторитетов, а у молодежи. Однако в неустойчивые, переходные эпохи резко повышающийся интерес к молодежи приобретает подчас параноидальный характер. Так было с распространением среди советской, а затем и европейской молодежи троцкизма, взращиванием комсомола, появлением гитлерюгенд, хунвэйбинов.

На передний план выходят серые однородные массы с их неизменным пристрастием к красному, кровавым потопом смывающие вековые устои этики и культуры. Исследование Й. Хейзинга позволяет отличить "чистую игру", глубоко гуманистическую, от бескультурья и варварства. Раскрытие игровой концепции культуры предполагает, прежде всего, определить, что автор вкладывает в понятие игры, в чем видит ее характер и значение как явления культуры.

Что старше, игра или культура?

Игра, с точки зрения исследователя, гораздо старше культуры, т.к. уже в наипростейших формах, в том числе и в жизни животных, игра есть нечто большее, чем чисто физиологическое явление, либо физиологически обусловленное психическая реакция. Исследователь указывает, что в игре есть нечто, выходящее за пределы непосредственного стремления к поддержанию жизни.

К определению основных функций игры неоднократно обращались ученые различных специализаций. Можно выделить следующие положения:

- игра - высвобождение избыточной жизненной силы;

- игра - инстинкт подражания;

- игра - удовлетворение потребностей в разрядке;

- игра - упражнение на пороге серьезной деятельности;

- игра учит себя ограничивать;

- игра поддерживает собственную индивидуальность.

Однако Й. Хейзинга находит неудовлетворительными эти объяснения. Психологи и физиологи стремятся проникнуть в суть игры, не проявляя интереса к ее эстетическим особенностям, поэтому изначальные качества игры ускользают от описаний. Всесторонне изучение феномена игры позволило автору выделить следующие ее признаки:

- игра - свободное действие: игра по принуждению не может оставаться игрой;

- игра не есть "обыденная" или "настоящая" жизнь. Игра - это выход из такой жизни в преходящую сферу деятельности с ее собственными устремлениями;

- третий, отличительный признак игры - замкнутость, ограниченность. Она "разыгрывается" в определенных границах места и времени. Ее течение и смысл заключены в ней самой;

- игра устанавливает порядок, она сама есть порядок - и этот порядок непреложен. Эта глубокая связь с идеей порядка есть причина того, почему игра в столь значительной мере лежит в области эстетического. Игра склонна быть красивой;

- следующий признак игры - напряжение. Именно элемент напряжения сообщает игре то или иное эстетическое содержание, ведь напряжение игры подвергает силы игрока испытанию: его физической силы, упорства, изобретательности, мужества, выносливости, а также ду

- в каждой игре - свои правила. Правила игры бесспорны и обязательны, и не подлежат никакому сомнению, ведь стоит какому-либо игроку отойти от правил, и мир игры тот час же разрушится;

- немаловажным признаком игры Й. Хейзинга признает то, что играющие создают новое сообщество - группу, которая сохраняет свой состав и после того, как игра закончилась;

- наконец, последняя отличительная черта игры - ее обособленность, выраженная в таинственности. В подтверждение своей мысли Хейзинга приводит в доказательство игры первобытных народов, например, обряд инициации, окруженный таинственностью, недопущением же

Й. Хейзинга пытается определить границу между священным действием и игрой: игровое настроение по своему типу изменчиво - в любую минуту может вступить в свои права обычная жизнь. Совсем по-другому обстоит дело с настроением священных празднеств, прервать которые нельзя. И все же, священная игра, столь необходимая для блага общества, всегда лишь игра, деятельность которой протекает вне и поверх сферы трезвой обыденной жизни с ее нуждой и серьезностью.

Взаимосвязь игры и культуры, по мнению исследователя, нужно искать в высших формах социальной игры, там, где она проходит в упорядоченных действиях группы или сообщества, или двух групп, противостоящих друг другу. Игра в одиночку плодотворна для культуры лишь в очень ограниченной степени.

Теснейшим образом с игрой связано понятие выигрыша. Выиграть - значит, возвысится в результате игры. Выигравший и в обыденной жизни приобретает славу и почет, и его успех распространяется на всю группу, отождествляющую себя с победителем. Поэтому главное - это сама победа, причем прямая жажда власти не является здесь мотивом. Борются или играют ради чего-то, и в первую очередь - ради возможности наслаждаться победой.

Люди племени делились на две части по признаку пола. Обособление по признаку пола стоит у истоков системы мышления, выражавшей это обособление и конкретно проявлявшееся в разделении на группы юношей и девушек, которые на празднествах в ритуальных формах привлекают друг друга поочередным пением и играми.

Агональная основа культурной жизни

Агональную (т.е. состязательную) основу культурной жизни архаических обществ ничто не высвечивает с такой ясностью, как описание обычая индейских племен времен Британской Колумбии, известного в этнологии под названием "потлатч".

Суть его состоит в следующем: устраивается торжественный праздник, на котором одна из двух групп с чрезвычайной пышностью раздаривает дары другой группе, не преследуя никакой иной цели, кроме как доказать этим свое превосходство. Единственно необходимое ответное действие - другая сторона обязана устроить и, по возможности, превзойти соперника. С предметом данного исследования связано все, называемое потлатчем - это выигрыш, главенство, слава, престиж, реванш. Духовная атмосфера, в которой происходит вся эта торжественная церемония, - это атмосфера чести, выставления напоказ бахвальства и вызова. Единственное стремление здесь - престиж своей группы, повышение ранга и превосходство над остальными. Это серьезная игра, порой кровавая, священная игра, и все же это - игра.

При любой системе архаического жизненного уклада на основе воинственной и благородной племенной жизни вырастает идеал рыцарства, будь то у греков, арабов, японцев или христиан эпохи Средневековья. И всегда этот идеал добродетели сохраняет неразрывную связь с признанием и утверждением чести, примитивной и внешне проявленной. Добродетель, честь, благородство и слава попадают в круг состязания, а, следовательно, и в круг игры.

Человек благородного происхождения подтверждает это действенным испытанием силы, ловкости, мужества, остроумия и т.д. Это прославление добродетелей как форма состязания может переходить и в поношение противника. Особые действия имеют при этом, например, жест презрения к неприступной мощи стены вражеской крепости и т.д. Еще один из наиболее ярких примеров - соревнование в учтивости, которое состоит в том, что каждый старается побить противника благородством манер. Состязание в учтивости нигде так не формализовано, как в Китае.

Подробно останавливаясь на значении агонального фактора в греческой культуре, автор приходит к выводу, что все мистическое и магическое, героическое и логическое ищет форму и выражение в благородной игре. Культура берет начало не как игра и не из игры, а в рамках игры. Эти состязательные формы возникают независимо от особенностей религиозных представлений, свойственных тому или иному народу. Готовое объяснение этой однородности лежит в самой человеческой природе, всегда устремленной к высшему, будь это высшее земной славой и превосходством или же преодолением всего земного. Врожденной функцией человека, благодаря которой осуществляется это стремление, и была игра. Из агональной сущности спора проистекает все его последующее развитие, и этот состязательный характер продолжает жить в нем и по сей день. Й. Хейзинга видит взаимосвязь игры и культуры и в агональном характере войны: состязательный момент вступает в действие с той минуты, когда воюющие стороны начинают видеть друг в друге противника, сражающегося за то, на что он имеет право.

Понятия "сражение" и "игра"

Как игровое качество, так и качество состязательности (возносимые оба в сферу священного, как того требует для свершения правосудия всякое общество) до сих пор пронизывают самые различные формы правовой жизни:

- всякое место для свершения правосудия - священное место, магический круг, игровое пространство, внутри которого привычное деление людей по рангу временно прекращается, на время они делаются неприкосновенными;

- судьи до сих пор уходят из "обыденной жизни", прежде чем приступить к отправлению правосудия: облачаются в мантию или надевают парик, сам судейский парик есть нечто большее, чем реликт прежнего церемониального облачения. По своей функции он может считат

- в процедуре, разворачиваемой перед лицом судьи, во все времена и при всех обстоятельствах стороны с такой силой, с такой остротой, с такой устремленностью хотят добиться победы, что агональный элемент не может быть исключен ни на мгновение.

Й. Хейзинга делает акцент на том, что взаимосвязь права и игры в архаичной культуре может быть рассмотрена под тремя различными точками зрения:

- судебный процесс как вид азартной игры,

- как состязание,

- как словесный поединок.

Понятия "сражение" и "игра" также нередко сливаются. Всякая схватка, если она ограничивается определенными правилами, имеет формальный признак игры, особо напряженной, решительной, но в то же время и чрезвычайной наглядной. Сражение как одна из функций культуры всегда предполагает наличие ограничительных правил, требует, до известной степени, признания за собой некоторых качеств игры. В архаической, столь романтической - варварской сфере взглядов, кровавая битва, праздничное воинское состязание и пышный турнир, будучи связанный определенными правилами, все вместе воспринимается в рамках первичного представления об игре.

Одной из форм состязания в архаический период культуры является поединок, где личное единоборство может служить оракулом, предвещающим исход будущего сражения. Дуэль в своей сущности - это также ритуальная игровая форма. Место схватки - игровое пространство, равное оружие должно быть тщательно сверено, подается знак к началу и прекращению дуэли, предписывается число выстрелов.

Обычай, проистекающий из отношения к войне как к благородной и честной игре и время от времени появляющийся даже в условиях нынешнего времени, - это обмен любезностями с неприятелями. Договоренность о месте и времени битвы формирует кардинальную черту отношения к войне как к честному состязанию. Архаическое общество очерчивает границы дозволенного, т.е. правила игры, непосредственной для тесного круга своих современников или себе подобных. Но фатальное развитие технических и политических возможностей и выкорчевывание нравственных устоев в новейшее время во всех отношениях сделали бездейственной конструкцию военного права, когда противник признается равной стороной притязающей на честное и почетное обращение. И общество скатывается до уровня еще более низкого, чем архаическая культура.

Так безраздельное насилие снова вступает в "свои права". Отсюда следует важный вывод о том, что без поддержания определенного игрового поведения, культура вообще невозможна. Но и в обществе, одичалом от отказа от правовых норм, агональный инстинкт вовсе не исчезает, ибо он коренится в самой природе человека.

На странице рефераты по философии вы найдете много готовых тем для рефератов по предмету "Философия".

Читайте дополнительные лекции:

1. Роль личности и народных масс в развитии общества - Источники, субъекты и движущие силы исторического процесса

2. Философия Древнего Китая

3. Человек в немецкой классической философии

4. Социальная форма движения материи и её специфика

5. Илья Ильич Мечников, русский биолог, культурный деятель, мыслитель

6. Отличительные черты философии эпохи нового времени

7. Учение Платона об идеальном государстве

8. Философия в России XVII века: М.В. Ломоносов

9. Объективная истина как цель познавательного отношения человека к действительности

10. Пирс Чарльз Сандерс, американский философ, логик-математик

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Людмила Фирмаль

# data[].attributes.attachment_link.title
Игровая концепция происхождения человека Й.Хейзинга - Культурология

# data[].attributes.attachment_link.description
Значительное место в теории культурологии занимает игровой подход изучения культуры. Культурология ищет ответы на вопрос: "Как в природном мире возник новый феномен - культура?". Одним из таких ответов стала игровая концепция культуры. Человек всегда имел способность и склонность облекать в формы игрового поведения все стороны своей жизни. Игра - прежде всего, свободная деятельность.

# data[].attributes.headline
Йохан Хёйзинга «Homo ludens: человек играющий» 

# data[].attributes.subject
Йохан Хёйзинга «Homo ludens: человек играющий» 

# data[].attributes.body
Книга состоит из 12 глав. В них раскрываются такие проблемы, как природа и значение игры как явления культуры; концепция и выражение понятия игры в языке; игра и состязание как функция формирования культуры, определяется теоретическая концепция игры, исследуется ее генезис, основные признаки и культурная ценность игры в жизни народов различных исторических эпох. Затем Йохан Хейзинга (1872—1945) переходит к анализу игры в различных сферах культуры: игра и правосудие; игра и война; игра и мудрость, игра и поэзия, игровые формы философии; игровые формы искусства. Заканчивается эта книга рассмотрением игровых элементов в стилях различных культурных эпох — в Римской империи и Средневековье, Ренессансе, барокко и рококо, романтизме и сентиментализме.
Тезисы:
1. По мнению Хейзинги, если проанализировать любую человеческую деятельность до самых пределов нашего познания, она покажется не более чем игрой. Это дает ему основания считать, что человеческая культура возникает и развертывается в игре. Сама культура, по мнению Хейзинги, носит игровой характер.
2. Игра «как общественный импульс, более старый, чем сама культура, издревле заполняла жизнь и, подобно дрожжам, побуждала расти формы архаической культуры.
3. Музыка и танец были сплошь игрой. Мудрость и знание находили свое выражение в освященных состязаниях. Право выделилось из обычаев социальной игры. На игровых формах базировались улаживание споров с помощью оружия и условности аристократической жизни. Вывод должен был следовать один: культура в ее древнейших фазах играется. Она не происходит из игры, как живой плод, который отделяется от материнского тела; она развивается в игре и как игра».
4.Человеческая цивилизация не добавила никакого существенного признака к общему понятию игры. Все основные черты игры уже присутствуют в игре животных. Игра как таковая перешагивает рамки биологической, или, во всяком случае, чисто физической деятельности. Игра – содержательная функция со многими гранями смысла.
5. Игра есть нечто большее, чем чисто физиологическое явление либо физиологически обусловленная психическая реакция.
6. Игра творит порядок, более того— она и есть порядок.
7. Игра – прежде всего свободная деятельность. Она необходима индивиду как биологическая функция, а социуму нужна в силу заключенного в ней смысла, своей выразительной ценности.
8. По мнению Хейзинги игра скорее, нежели труд, была формирующим элементом человеческой культуры. Прежде, чем действительно изменять среду, человек сделал это в своем воображении, в сфере игры
9. Непосредственными целями игры, являются борьба за что-то и представление чего-то
10. Игра как представление имеет два вида: а) репрезентация (например, спектакль) и б) воображение (себя самого кем-нибудь).
11. "Игру нельзя отрицать"

# data[].attributes.headline
Культурологический подход в образовании человека: Феноменология игры в диалогах Й. Хейзинги и В.А Разумного. Репринцева Е.А

# data[].attributes.subject
Культурологический подход в образовании человека: Феноменология игры в диалогах Й. Хейзинги и В.А Разумного. Репринцева Е.А

# data[].attributes.headline
"Homo ludens" Й.Хейзинга разбор понятия "игры" с Татьяной Водолажской ч.1/2

# data[].attributes.subject
"Homo ludens" Й.Хейзинга разбор понятия "игры" с Татьяной Водолажской ч.1/2

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
cowo guru - середовище розвитку мислення

# data[].attributes.attachment_link.title
"Homo ludens" Й.Хейзинга разбор понятия "игры" с Татьяной Водолажской ч.1/2

# data[].attributes.headline
"Homo ludens" Й.Хейзинга разбор понятия "игры" с Татьяной Водолажской ч.2/2

# data[].attributes.subject
"Homo ludens" Й.Хейзинга разбор понятия "игры" с Татьяной Водолажской ч.2/2

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
cowo guru - середовище розвитку мислення

# data[].attributes.attachment_link.title
"Homo ludens" Й.Хейзинга разбор понятия "игры" с Татьяной Водолажской ч.2/2

# data[].attributes.headline
 Хейзинга счита

# data[].attributes.body
Хейзинга считает, что игра является на равне с разумом и трудом, деятельностью базовой характеристикой
человеческого бытия. По его мнению, ряд концепций «человек разумный» и «человек умелый» должен быть дополнен концепцией «человек играющий»
Игра издревле присутствовала в жизни человека, наличие же ее в обществе обусловило появление и развитие архаических форм культуры. С помощью игры появился язык, музыка, литература, танец, право, спорт, массовые культурные мероприятия и др.
Хейзинга говорит об убывании «игрового начала» из культуры по мере ее развития. Культуролог говорит об «убывании» игрового начала в культуре по мере ее развития, что происходил постепенно на протяжении второй половины 18-19 вв . В это время игра вытесняется прагматической пользой, поиском удовлетворения личных, утилитарных интересов и потребностей.
Рационализм и прагматизм убили игру, поставив на ее место свободного, лишенного греха и изъянов человека нового времени, свято верящего в объективность законов существования этого мира. На место игры в ХХ веке ставится производство и труд.
Игра в современном мире теряет свое свободное творческое начало, свою непосредственность, превращаясь в вид спорта, с установками и правилами. Игра становится научно-организованной деятельностью. Человек в большей части случаев превращается в пассивного зрителя, наблюдающего за игрой со стороны. Такое отношение начинает формироваться и к искусству, которое в массе своей начинает ориентироваться не на свободу творчества, а на потребности покупателей, клиентов.
Хейзинга отмечает, что не всякая игра является подлинной, те. способной порождать культуру. Для этого игра должна быть
благородной. В чем это выражается? «Благородная» игра, в его понимании, против всякого варварства и произвола. В этом смысле она предстает своего рода мифологией, которая дает возможность исследователю и простому человеку глубже понять духовные основы своего существования и бытия культуры в целом.