# data[].attributes.headline
1. Древняя культура и тюрский мир

# data[].attributes.subject
1. Древняя культура и тюрский мир

# data[].attributes.body
Тюркская средневековая культура является составной частью мировой сокровищницы культур. Ее отличает смешение народов, языков, сочетание двух видов хозяйств. Тюркская культура очень обширна. На развитие тюркской цивилизации оказали влияние города VI -XII веков. В те времена города возникали на месте земледельческих оазисов, древних кангюйских городов-крепостей. На протяжении  X –XII веков  было создано 56 новых городов в Илийской долине, которые служили транзитными точками на Великом шелковом пути. Торговля велась не только между городами, но и между степью и городами.

# data[].attributes.attachment_link.title
Возникновение и история тюрков, развитие тюркских языков и письменности, наследники каганата.

# data[].attributes.headline
3.Основные жанры современного казахского искусства. 

# data[].attributes.subject
3.Основные жанры современного казахского искусства. 

# data[].attributes.body
К основным жанрам современного казахского искусства относится: литература, живопись, архитектура.
Новейшее искусство Казахстана- ровесник независимости..
На становление истории современного искусства Казахстана повлияли многочисленные внутренние и внешние социально-политические изменения. 1.Живопись и скульптура пришли к нам только с политической экспансией России. В 50-60 годы начинается период расцвета казахского профессионального изобразительного искусства. Также в этот период начали появляться художественные коллективы и художественные галереи в Алматы, которые оказали большое влияние на начальные шаги современного искусства Казахстана и его дальнейшее развитие.
2. Казахская литература- это история длиной в несколько тысячелетий. Лишь в 19 веке стали известны имена писателей Казахстана, а до этого вся история этого творчества считается народной. На начало развития письменной литературы казахов повлияли русские и европейские писатели. В конце 19 века стали известны имена таких авторов как Ибрай Алтынсарин, Шокан Валиханов, и особенно Абай Кунанбаев, который считается классиком казахской литературы.
3.Казахская земля хранит в себе богатое архитектурное наследие. Страна издавна являлась мостом между Востоком и Западом. Но современная архитектура также приходится на советское время. Буквально сразу после того как Алмата стала столицей молодой Казахской ССР в городе развернулось активное строительство. Построили такие сооружения как:Дворец Республики, в 70-е годы; Гостиница Казахстан,был построен в 77 год; Жилой дом Три Богатыря. в 70-е год; Дворец бракосочетания строился в 66-71 годы; Казахский Академический театр драмы им. М.О. Ауэзова построен в 68-82 годы, архитекторы: Баймурзаев,Кайнарбаев,Жаксылыков;

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Искусствовед ​​Валерия Ибраева, специально для Vласти Иллюстрация Лены Поздняковой Работы художников предоставлены автором
Новейшее искусство Казахстана - ровесник независимости. К концу 1990-х, после развала СССР, страна стала свидетелем сильнейшего выплеска художественной энергии, десятилетиями сдерживаемой ограничениями как цензурного, так и корпоративного порядка.

Художники, большинство из которых не состояли в государственном профессиональном объединении - Союзе Художников Казахстана, совершили эстетико-технологическую революцию, последствиями которой стали не только создание нового для страны типа искусства, но и разрушение вековой системы культурной изоляции.

Будучи уже признанными живописцами, лидеры тогдашней альтернативной художественной сцены - Рустам Хальфин (1949-2008), Сергей Маслов (1952-2002), Молдакул Нарымбетов (1948-2011) обратились к экспериментальным практикам, в большинстве своем, за неимением внятной информации о мировом художественном процессе, носящих спонтанный характер.

Академическая триада - живопись, скульптура, графика, как полностью импортированные в степи Казахстана виды искусства, интуитивно ощущалась формой колониализма, а новые технологии - признаком свободы и неангажированности.

Первые шаги, предпринятые в целях разрушения застывшей системы социалистического реализма и поиска новых идей, были в прямом смысле движением - мертвая живописная форма заменялась живым действием самого художника. Перформансы первых лет независимости сотрясали общественное мнение: в большой степени деструктивные, эти жесты описывались в прессе как "грязь, кровь и гениталии".

Отстаивая право на свободу творчества, художники конца 90-х не только разрушали привычные советские принципы репрезентации искусства, но и нащупывали новые векторы его развития.

Идентичность
В годы, последовавшие за "парадом суверенитетов", миллионы людей потеряли социальные статусы, другие неожиданно для себя оказались иностранцами или даже оккупантами, миллионы осознали, насколько несправедливо обошлась советская власть с его народом. Советский художник был членом привилегированной касты, постсоветский стал обычным и весьма небогатым гражданином пока еще непонятной страны. Таким образом, перед художниками, как и народами бывшего СССР, встала задача самоопределения - по принципу гражданства, национальности, политических и эстетических взглядов, отнюдь не последней была задача выживаемости.

Жанр перфоманса по определению предполагает героя, которым чаще всего становится сам художник, его тело, костюм и действия. Но и в постепенно появляющихся фото- и видеоработах - главным героем, примеряющем на себя различные роли, становится сам автор.

Конечно, автопортретность большинства работ этого периода можно считать и способом решения материальных проблем - нет денег на натурщика. Но и эта деталь придает дополнительный смысл многочисленным переодеваниям, лицедействам, переходам в иные исторические или мифологические времена, в религиозные и социальные страты и даже в иные сущности. Хальфин ходит в шляпе Бойса, Сергей Маслов примеряет красный пиджак - знак нувориша, Саид Атабеков выступает в роли дервиша, Зита Султанбаева - в имидже "Мисс Азии", Абликим Акмуллаев - грузчика с оптового рынка, а Наталия Дю предстает гусеницей, из которой рождается бабочка. Постоянная смена имиджей, неуверенность в собственной личности, социальной, национальной, и зачастую профессиональной принадлежности маркирует не только страновой, но и личностный кризис идентичности.

Казахстан - очень сложная страна, постколониальная, и в то же время постсоветская. С одной стороны, здесь очень силен традиционализм, с другой - налицо сильнейшее влияние глобализма. Многонациональная и фактически двуязычная, на официальном уровне она использует примордиалистский подход, признавая титульную нацию государствообразующей, не отличаясь, впрочем, от всех остальных постсоветских стран. Огласив в конституции принципы либеральной демократии западного образца, Казахстан, тем не менее, пришел к авторитарно-диктаторскому режиму. Заявив о себе как о социальном государстве, создал систему нефтяной олигархии на фоне пауперизации основной массы населения.

К началу нового тысячелетия в коммерческом секторе казахстанской художественной сцены уже сложилась своя система - это был пикассизм, сальвадордализм, абстракционизм и сувенирно- этнический реализм. Альтернативные же художники в то время с восторгом следили за деятелями московского акционизма.

Тем не менее, несмотря на сильнейшее влияние искусства бывшей метрополии, вырабатывались идеи, продиктованные локальным контекстом, что позволило Рустаму Хальфину сформулировать общую задачу : "Надо искать отличий, а не подобий".

Таким образом, ролевые игры художников-экспериментаторов перешли в стадию поиска личных стратегий. Основными векторами стали проблемы деколонизации и десоветизации на фоне выстраивания паритетных отношений с мировой художественной сценой.

Критический ориентализм
Ключевая работа этого периода "Брат мой - враг мой" (2001) Ербосына Мельдибекова также включает в себя автопортрет художника.

Импульсом к ее созданию стали внешние условия - пограничные споры между "братскими" Казахстаном и Узбекистаном, и внутренние - процессы беззаконной и бессовестной "приватизации" . Профили людей с пистолетами во ртах, обращенных друг к другу, причудливо складываются в элементы казахского крупномодульного орнамента и повторяют силуэтностью позитивно-негативный принцип войлочного ковра. Но подчеркнутая "азиатскость" лиц, уложенных в орнаментальный раппорт, не мешают универсальному звучанию работы- она становится символом человеческих отношений вообще. Критичность взгляда на самих себя становится одной из важных составляющих постколониального дискурса и частью дискуссии об отношении к этнографии, этнике и проблемам конструирования идентичности.

Довольно органичными выглядят работы членов группы "Кызыл Трактор" (Красный Трактор).

Все они родом из Южного Казахстана - региона, географически близкого великим цивилизациям Востока, бывшим частью империй Чингисхана и Тамерлана. Очень долгое время "Кызыл Трактор" изображал команду шаманов- своего рода восточных шутов, которым позволено говорить правду. Работая под прикрытием этого надежного образа, группа позволяла себе довольно резкие высказывания в таких перфомансах, как "Сад бригадира" (1997), "Путь" (1998), "Граница" (2003) . Пародийность образов не всегда прочитывалась как на Западе, так и на родине, что обеспечило группе довольно серьезный интерес как к "аутентичному" бренду.

В индивидуальном творчестве членов группы связывает вовлеченность в реалии сельской жизни - достаточно редкое явление в современном искусстве Казахстана. Видеоработа Арыстана Шалбаева "Один день моей реки" (2014) - сцены, снятые на берегах легендарной Сырдарьи. На фоне коров и коней на водопое, человек играет на шанкобызе, копает дно реки, пьет водку. Действия сопровождаются тихим хором лягушек. Жизнь протекает бессмысленно и тягуче, вырваться из ее однообразного круговорота почти невозможно. Предопределенность судьбы здесь - не сколько идея ислама, но скорее, жесткая установка семейной сельской традиции, которая лишает индивидуум свободы выбора и обрекает на ежедневную, монотонную рутину.

Оборотная сторона саркастических идиллий Шалбаева- проект Саида Атабекова "Битва за квадрат" (2008) .

Это страшное столпотворение людей, вырванных из глухой деревенской жизни и включенных в ужасающее действо - конную игру кокпар, в которой игрок старается первым выхватить тушу умерщвленного козла. В Афганистане эта игра носит название бузкаши и считается одним из самых жестоких зрелищ: здесь нет места слабым мужчинам и слабым коням, здесь нет команд - каждый играет сам за себя.

В Казахстане мало художников, которые обошли бы своим вниманием этот сюжет . В советское время кокпар считался мужественным, героическим действием, прославляющим сильных людей-строителей коммунизма, в свободное от работы время демонстрирующих молодечество и народный бойцовский дух.

В работе Атабекова драка за тушу козла трактуется как ожесточенная битва за место под солнцем, за "квадрат" жилплощади или земельной собственности, чего и представить себе не могли герои советской живописи.

Мощные, выхваченные из хаоса кадры композиционно и ритмически заостряют внимание на лейблах модных миланских домов на спинах бойцов, таким образом иронически отмечая наличие глобализационных процессов в южноказахстанских пустынях.

Разрыв между примордиалистским мироощущением и критичностью сознания - общая проблема казахстанского общества. Решение чаще всего ищут в эффектах синергии - своего рода ответ постколониальных штудий на вызовы глобализации (Смаил Баялиев, Алмагуль Менлибаева, Сауле Сулейменова, Сырлыбек Бекботаев).

Примером пластичности глобализованной эстетики может служить торгово-развлекательный центр "Хан Шатыр"("Ханский Шатер"), спроектированный Норманом Фостером в новой столице Казахстана Астане.

Нынешние отношения Восток-Запад уже не стоит характеризовать как сателлитные, это скорее, игра в поддавки, взаимовыгодная мимикрия, основанная на нефтяном буме.

Несмотря на предостережения Э.Саида, ориентализм, в своем постмодернистском изводе, стал глобальным стилем, провоцирующем художников на воспроизводство модернизированной аутентичности.

Советский конструкт
Видеоработа "Курбан", 2008 ("Жертвоприношение") Алмагуль Менлибаевой - строгое, выдержанное в черно-белых тонах, ритмически выверенное действие, происходящее на руинах КарЛАГовских бараков.

Карагандинские лагеря были крупнейшей частью советской репрессивной машины, уничтожившей миллионы людей. В КарЛаге побывали выдающиеся художники, ученые, писатели - Генрих Фогелер, Юло Соостер, Александр Солженицын, Александр Чижевский. В советских же лагерях был уничтожен весь цвет казахской интеллигенции. В этом печальном месте художница организовывает странное действие, в котором девушки превращаются то в мраморные статуи, то в мадонн, то в кочевниц. Противопоставляя карательную систему народной традиции очищения, тризны, поминовения, художница устраивает похороны СССР, трактуемой ею как систему угнетения и уничтожения.

Культурные коды советской цивилизации долго не ощущались художниками материалом для исследований - в замкнутой системе они казались, скорее знаками однообразия и унификации, нежели отличительной особенностью. Но постепенно, с углублением глобализационных процессов, постсоветский\постколониальный дискурс становится одной из важных характеристик казахстанского искусства. Так, Ербосын Мельдибеков в большой серии "Семейный фотоальбом" (2009) уподобляет советское националистическому, утверждая, что это две стороны одной медали.Идеология СССР не умерла, она живет в стирании истории, переименовании улиц, сносе памятников и установке новых на старых постаментах.

Как и при советской власти, новая история создается не посредством исследований, а руководящих указаний. Совершенно блистателен в этом смысле пример смены на одном и том же месте шести памятников в течение ближайших 120 лет в городе Ташкенте (Узбекистан).

В отличие от государственных интенций, советская и досоветская история сохраняется в личных фотоархивах и становится для художников богатейшим источником исследований. Сауле Сулейменова использует старую фотографию в виде фона для портретов современников, в поиске "времен связующей нити". Александр Угаи совмещает собственные современные фото обмелевшего Аральского моря со старыми фотопортретами своего деда, бывшего капитана, от флота которого остались только ржавые остовы кораблей. Зитта Султанбаева и Абликим Акмуллаев в проекте "Яйцеголовые" (2009) обыгрывают "народный" прием стирания памяти: в сталинскую эпоху из боязни быть обвиненными в близости к "врагу народа" из групповых портретов вырезались лица репрессированных членов семьи или рабочих коллективов.

Нивелировка индивидуальности, обезличивание, подход к человеку как маленькой и неважной части коллективного целого, как уже отмечалось, - характерный признак советской идеологии. Вырезанные лица художники замещают изображением яйца, прямолинейно визуализируя идиому "одинаковые, как из инкубатора". На этом же тезисе выстраивают работу "Фото для документов. Необходимые добавления" ( 2010) Елена и Виктор Воробьевы.

Стандартного размера, давно ненужные фотографии для паспортов, комсомольских билетов и удостоверений они укладывают в орнаменты, чем меняют советское гражданство и общество на казахстанское. Но безликость и усредненность лиц, тем не менее, остаются прежними. По всей видимости, ни социализма, ни капитализма "с человеческим лицом" не существует в принципе.

Как и фотография, документальными свидетельствами о том, что "у нас была великая эпоха" служат реальные "осколки цивилизации". Аутентичные вещи, свидетели советского быта, доставшиеся в наследство, найденные на помойках или купленные на блошиных рынках, становятся художественным материалом. Георгий Трякин-Бухаров делает из них скульптуру, Воробьевы - натюрморты ("Базар", 1990-е- 2013), Саид Атабеков - фотоциклы ("Дорога в Рим", 2008), таким образом анализируя и воссоздавая историю семей, социумов, общественных пространств, подвергнувшихся невиданным трансформациям и травмам.

Светлое настоящее
Последнее десятилетие привнесло новые качества в искусство Казахстана. Ушло ощущение новизны, произошла легитимация новых технологий в искусстве, определилась репрезентативная группа, участвующая во всевозможных биеннале и форумах. Вновь меняется социальный статус художника - из полупауперизованного маргинала он превратился в медиа персону, хипстера или даже бобо. Появилось новое поколение, часть которого закончило художественные вузы в Европе и США. Кардинальным образом изменилась художественная инфраструктура - альтернативные пространства исчезли, не выдержав джентрификации, музеи находится в глубокой коме, задавленные госрегулированием и цензурой.

В то же время новенькие блестящие бизнес центры, банки и моллы начали проявлять интерес к искусству. Особенно энергичны в этом смысле моллы, называемые в Казахстане "торгово-развлекательными центрами". Они заказывают декоративную скульптуру местным художникам, закупают иностранных, открывают галереи. Появилась также небольшая, очень избирательная поддержка государства. Отлакированный нефтью Казахстан переживает бум консьюмеризма - моллы продают искусство, а министр культуры и спорта призывает развивать "прибыльное" искусство.

На этом фоне невероятно актуален проект "Трансгрессии" (2008 - 2014) Галима Маданова и Зауреш Терекбай.

Несмотря на внешне сдержанную интонацию, подспудный драматизм выявляется на контрасте изысканной живописи с опять же внешне отстраненным вглядом, на самом деле достаточно активно реагирующим на проблемы новейшего времени. С одной стороны, художники стоят на позициях философского фатализма : "все меняется вокруг нас независимо от нашей воли". С другой стороны, в инсталлировании живописных модулей на полки-прилавки под сурдинку звучит саркастическая интонация. В монотонное перечисление знаков времени - фрагментов упаковки и рекламы, нефтяных вышек, автомобилей - ненавязчиво вмонтированы планшеты с изображением основного мотива: "человек жующий".

Более прямолинейно и иронично тема консьюмеризма отрефлектирована многими художниками: Куанышем Базаргалиевым, Зоей Фальковой, Анваром Мусреповым, Павлом Овчинниковым, Саидом Атабековым, Бахыт Бубикановой.

Анализируя новый стиль жизни, Бахыт Бубиканова обращается к феномену так называемого "постсоветского барокко", распространенному ныне от Минска до Душанбе и Владивостока.

Типичная для этого стиля показная роскошь характерна псевдобарочным декором фасадов, интерьеров, коллекциями живописи и скульптуры.

Художница делает коллажи, водружая собственные бюсты на пышные капители и колонны; восседая на бронзовом коне, устремляется куда то в небо; в одной из версий проекта предлагает использовать километры настоящего каракуля. Название проекта ("Суперэтнос", 2014) концептуализирует как классовое расслоение общества, так и совершенно серьезное предложение переименовать страну, дабы избежать путаницы с бедными и проблемными Афганистаном и Пакистаном.

Сетевые молы, бренды и торговые марки требуют сетевого унифицированного искусства. Современное искусство в Казахстане - тоже уже достаточно модный бренд. Вернисажи собирают толпы народа, а в перерывах между ними в галереи заглядывают удивленные посетители торговых центров. Победа потребительской демократии дает им возможность участия в, согласно Бодрийяру, "социальной игре", где современный дизайн, кинотеатры, выставки и фудкорты создают иллюзию всеобщего и равного доступа к благам европейской цивилизации. Неважно, что вышеупомянутый Фостер построил в Бостоне музей, а в столице Казахстана - очередной торговый центр.

В 2001 году, впервые в жизни побывав в берлинском молле, восхищенный Саид Атабеков выразил шутливое пожелание остаться в нем жить навсегда. В принципе, его мечта, как и миллионов сограждан, измученных десятилетиями недопотребления, сбылась. С другой стороны, стремление выйти на площадь, к народу, к большим скоплениям людей всегда было вековой мечтой любого искусства. Она также сбылась.

Теперь и в Казахстане, как пишут в рекламных слоганах.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
постсоветское.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
семидесятилетия

# data[].attributes.attachment_link.title
Постсоветское. Современное искусство Казахстана: фантомные боли семидесятилетия - Аналитический интернет-журнал Власть

# data[].attributes.attachment_link.description
Искусствовед ​​Валерия Ибраева, специально для Vласти Иллюстрация Лены Поздняковой Работы художников предоставлены автором Новейшее искусство Казахстана - ровесник независимости. К концу 1990-х, после развала СССР, страна стала свидетелем сильнейшего выплеска художественной энергии, десятилетиями сдерживаемой ограничениями как цензурного, так и корпоративного порядка.