# data[].attributes.headline
Портрет писателя В. Гюго

# data[].attributes.subject
Портрет писателя В. Гюго

# data[].attributes.headline
Расшифровка В. Гюго. «Собор Парижской Богоматери»

# data[].attributes.subject
Расшифровка В. Гюго. «Собор Парижской Богоматери»

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Как Гюго пробудил интерес к Средним векам и спас Нотр-Дам от сноса

Пересказывать содержание романа "Собор Парижской Богоматери" - это примерно такая же задача, как пересказывать содержание сериала "Игра престолов". Все равно не уложишься по времени, и там есть масса боковых ответвлений, ходов, намеков. Но, в общем, это про любовь, про страсть, про Средние века - а кончается все, наверное, плохо, потому что все погибают. Эсмеральда погибает, и Квазимодо заключает ее в объятия; козочка Джали выживает - это уже неплохо.

А если серьезно, роман Гюго написал на одном дыхании. Все остальное он писал очень долго, тратил на это большие отрезки жизни. Этот роман написан меньше чем за полгода. Ему, правда, помешали некоторые события, а именно Июльская революция 1830 года. Он взялся писать роман, сделал в библиотеках выписки, очень внимательно читал, а тут началась революция, и он эвакуировал свою семью подальше от Парижа, в укромное место. Тетрадку с выписками он потерял, поэтому вынужден был просить у издателя отсрочки, и не один раз. В 1831 году роман вышел в несколько сокращенном виде, и потом Гюго переиздавал его, дополнял и так далее. Роман произвел фурор.

Как Гюго заставил всех полюбить Средневековье и готическую архитектуру

Гюго открыл сразу очень много вещей. Во-первых, Гюго подарил нам, Парижу, Франции собор Парижской Богоматери в том виде, в котором он существовал до недавнего времени, а именно до 2019 года, когда чуть было не погиб в огне, но все-таки выстоял. Собор уже хотели сносить, переделывать, такие пожелания высказывались давно, но руки все не доходили - французы XVII, XVIII, да и начала XIX века считали это здание нелепым, безобразным, уродующим город, неподобающим великой стране, великой нации.

Наполеон с трудом перенес торжественную процедуру интронизации в соборе, казавшемся уродливым. Собор подкрасили, почистили, поставили новые двери, сделали в духе XVII-XVIII веков, но все равно это казалось уродливым.

После романа "Собор Парижской Богоматери" отношение поменялось кардинально и очень быстро. Уже в 1832 году открывается музей средневекового искусства Национальный музей Средневековья до сих пор работает, но сейчас временно закрыт на реставрацию до 2022 года. Коллекция музея охватывает промежуток от первых веков нашей эры до начала XVI века и считается одной из самых значительных коллекций предметов средневекового искусства и быта. . Семейство Сомерар выкупило помещение в современном аббатстве Клюни, и туда хлынули посетители - оказывается, это было прекрасно и интересно, хотя и не соответствовало классическим представлениям об архитектуре.

Собор - одно из главных действующих лиц в романе. Он живой, и Гюго подчеркивает это несколько раз. Его невозможно описать одним словом. Он меняется в зависимости от настроения героев, он меняется в зависимости от той задачи, которая стоит перед человеком, входящим в него. Для кого-то это учебник по алхимии. Неслучайно сам король, замаскированный под кума Туранжо, приходит к архидиакону Клоду Фролло, потому что он интересуется алхимией и хочет открыть философский камень - а где же это сделать, как не в соборе Парижской Богоматери, где зашифрованы символические послания? Для кого-то это родной дом, целый мир, как для Квазимодо, другого он не знает и знать не хотел до какого-то времени. И так далее.

Это первое, и уже за одно это Гюго нужно сказать спасибо. И еще он сделал отступление, что на самом деле это не только о Париже, а о всей готической архитектуре, которая достойна изучения, достойна поклонения. Этому нашлись многочисленные сторонники, например великий архитектор Эжен Виолле-ле-Дюк и другие, принявшиеся сохранять эту архитектуру - может быть, не очень умело, но от чистого сердца.

Второе - Гюго открыл Средние века, потому что Средние века долгое время понимались как мрачная эпоха, эпоха мракобесия. Кстати, и у него это отнюдь не светлая эпоха, но эпоха чрезвычайно плодородная, она способна породить истинные чувства и вызывает неподдельный интерес сама по себе, а не только в контексте борьбы с суевериями.

У Гюго были предшественники. Была довольно популярная традиция английского готического романа, но там обычно происходило нечто сверхъестественное, были какие-то существа, которых в реальной жизни быть не может, хотя бы Франкенштейн. И, конечно, был великий Вальтер Скотт, чрезвычайно популярный везде, в том числе и в России. И, конечно, Гюго его читал. Что-то он заимствовал у него напрямую, особенно из романа "Квентин Дорвард", потому что там есть и король Людовик XI, который очень похож на Людовика из романа Гюго, там есть и герой, который бросает всем вызов, и цыган - то есть появляется тема цыган, которая не так часто фигурировала в литературе.

Гюго черпал из этого источника, но привнес и нечто другое. Он пробудил интерес к чувствам. Чувства гораздо важнее долга. Собственно, долг здесь никто не исполняет. В этом, кстати, разница между Вальтером Скоттом и Гюго: у Скотта герои верны своему долгу - рискуют, иногда гибнут, но они верны ему до конца. Здесь - какой долг? Здесь - любовь, здесь - страсть, здесь - ненависть. Это гораздо важнее, чем следование какому бы то ни было долгу.

И, конечно, здесь есть противостояние власти. Средние века для Виктора Гюго - это эпоха, как сказали бы в советское время, революционная. Здесь есть тираническая власть. Гюго вообще не очень любил власть. Есть народ, пусть даже очень экзотический, нищие, которые готовы бросить вызов этой власти. Поэтому, кстати, Гюго так любили в Советском Союзе.

Еще Гюго открыл женщин. Мир женщин, которые оправданы именно своей любовью, своей страстью, пусть даже неправильной, нелепой. Объект любви Эсмеральды, Феб, - человек, который ее предал. Он красив, он производит впечатление благородного человека, но на самом деле он не стоит ее. Тем не менее Эсмеральда делает свой выбор, и в этом ее величие, ее красота, и она достойна всякого поклонения.

Сейчас немного забегу вперед. Судьба этого произведения в России очень интересна. Русские читатели познакомились с ним рано: в журнале "Телескоп" появляются фрагменты перевода - кто его делал, правда, не знаю. Полностью издание вышло гораздо позже - в 1862 году в журнале "Время". Издатель пишет, что, конечно же, все читают по-французски, все знают этот великолепный роман, но все-таки настало время перевести его на русский язык и опубликовать, потому что Гюго - это самый сильный писатель XIX века. Все понимают, что Квазимодо - это образ униженного, оскорбленного французского народа, у которого ничего нет, кроме его физической силы, но который осознает свое величие, в нем пробуждаются силы, он восстает для новой жизни.

Кто это писал? Это был Федор Михайлович Достоевский, издатель этого журнала. Перевод сделан Юлией Померанцевой. Я, к сожалению, не смог найти дополнительные биографические сведения о ней. Дальше все сильные переводы тоже делались женщинами - и какими! Это были борцы за права женщин. И, конечно, самый известный перевод - это перевод Надежды Коган, урожденной Нолле. Прекрасный переводчик, последняя любовь Александра Блока. Есть несколько переводов, выпущенных мужчинами, но в основном в России этот перевод делали именно женщины, то есть это борьба за права женщин, за их эмансипацию - так совпало.

Можно ли считать роман Гюго исторически достоверным

Гюго открыл исторический роман. Он практически первый человек во Франции, который пишет роман с опорой на исторические источники. В это время историки становятся очень популярны. Все зачитываются - и даже не столько зачитываются, сколько заслушиваются - лекциями Франсуа Гизо. Огюстен Тьерри - тоже властелин дум. Но это - историки. Гюго - писатель, но он понимает, что нужно работать с историческими источниками, и работает с ними, надо сказать, очень неплохо.

Я, в общем, разбираюсь в истории Парижа, и в романе не так много деталей, в которых я могу усомниться: Гюго великолепно знал Париж, знал историческую фактуру, фактических ошибок у него совсем мало. Есть некоторые смещения во времени: в той сцене, где Квазимодо приговаривается к позорному столбу и его наказывают кнутом, мучают, стоят кумушки, а с ними - мальчик. Мальчик хочет украсть маисовую лепешку - глава так и называется - "Маисовая лепешка" Полностью глава называется "Рассказ о маисовой лепешке" ("Histoire d'une galette au levain de maïs"). ). Заканчивается рассказ про маисовую лепешку тем, что мальчик все-таки ее съел. Но маисовой лепешки не могло быть в XV веке. Это кукуруза. Но таких деталей очень немного.

Что сочинил Гюго, где он внес некоторые существенные сдвиги? Я напомню: Пьер Гренгуар после провала своей пьесы идет за Эсмеральдой, вообще не знает, что делать, и случайно попадает на территорию, которая называется Двор чудес. Это место, где собираются нищие, преступники, грабители, воры, карманники и другая публика. Выясняется, что у них есть свой язык, свои законы, свое королевство. Ему, как нарушителю границы, дают испытание: он должен срезать кошелек так, чтобы колокольчик манекена не зазвонил. Испытание он проваливает. Гренгуара должны повесить, но Эсмеральда его выкупает, согласившись выйти за него замуж - как выяснилось, фиктивно.

Такие дворы существовали во многих мегаполисах, в том числе и в Москве, скажем, XVIII-XIX веков. А это XVII век. Эти дворы чудес описываются в произведениях Анри Соваля, историка и эрудита XVII века, один раз они даже были вполне официально нанесены на карту. В Париже их было несколько, и Гюго они очень заинтересовали. Про такие дворы в Париже XV века мы ничего не знаем. Я какое-то время думал, что Гюго не прав, поэту допустимо смягчать. Но исследования более позднего времени показали, что нечто подобное все-таки было в XIV и XV веке. То есть были группы людей, и не знаю, была ли у них своя территория, но у них был свой засекреченный язык, была своя организация.

Среди прочих открытий, которые сделал Виктор Гюго, - открытие мира арго. Арго - это королевство, жителей он называет арготинцы. Это особый язык городских низов, особый язык профессиональных нищих. Он соответствует нашей фене, который изначально был языком коробейников. Арго тоже был языком коробейников, на нем они должны были общаться между собой, чтобы клиент не понял, что ему продают. Этот язык был заимствован миром профессиональных нищих и срезателей кошельков. Историки пишут о том, что странным образом издают словари арго и открывают этот мир не полицейские агенты, структура которых была очень развита в Париже, но именно писатели, и первым был Виктор Гюго.

Что для Гюго Средние века? Это мир, противостоящий более позднему классицизму, противостоящий рациональному управлению, прямым проспектам, улицам. Неслучайно он будет негодовать, когда уже в 50-60-е годы XIX века барон Осман затеет перепланировку Парижа, которая принесет городу современный облик, столь любимый нашими соотечественниками. Гюго считал, что этот человек режет по живому, убивает живое существо - Париж с его лабиринтом улочек.

Вид на улицу Шамплейн. Фотография Шарля Марвиля. 1877-1878 годы

Этот немного утрированный интерес ко всему хтоническому, идущему откуда-то из-под земли, но естественному заставляет Гюго нагнетать такие густые краски. Что для него очень важно? Посмотрим, как у него происходит дублирование. Начинается все с представления во Дворце правосудия. Это был Зал потерянных шагов, или Зал мраморного стола, самое большое здание средневековой Европы - с этим можно не соглашаться, но такое мнение было и есть до сих пор. Гренгуар начинает свое представление, но оно сорвано, потому что происходит несколько параллельных событий, среди которых - праздник дурака, или праздник шута, когда выбирают самого уродливого - короля шутов. Отдельно есть и король арготинцев, или цезарь, как его называют. Это не мешает Гюго остановиться на карнавальной культуре, и он с большим удовольствием расписывает, как все было не похоже на современность, как это интересно, как это ужасно и так далее.

Дальше - мир школяров и студентов. Мир школяров и мир криминальный у Гюго постоянно пересекаются. У архидьякона Фролло есть брат Жан, или Жеан, как у нас переводят это имя, который все время клянчит у него деньги. Он не лишен образованности, он друг Феба, возлюбленного Эсмеральды, но при этом вхож в царство криминальных элементов и чувствует себя там как дома. В романе масса школяров: кто-то ведет всякие записи, кто-то им дает консультации. Бывшие правоведы, теологи - все собираются на этом дне общества.

Необузданный мир студентов, школяров и необузданный мир парижского чрева для Гюго переплетены между собой. Но это тоже не лишено исторической правды, потому что так оно и было: очень многие деклассированные элементы - бывшие студенты, которые не хотели больше работать, но пополняли мир любителей жить за чужой счет. Странным образом Гюго не ссылается на Франсуа Вийона, "проклятого поэта" Так Вийона называл другой французский поэт, Поль Верлен. Верлен написал шесть очерков "Проклятые поэты", посвященных мастерам, не признанным, по его мнению, критикой и читателями. В их числе, кроме Вийона, были Артюр Рембо, Стефан Малларме и сам Верлен. . Хотя есть некоторые намеки и даже прямые цитаты, отсылающие к школяру, у которого дядя тоже был дьяконом - и который жил на грани между миром высокой поэзии, был приговорен к смерти, участвовал в драках, убийствах, ограблениях церквей и так далее. Эта связь двух миров для Гюго тоже очень важна.

Что еще есть в романе? В романе город живет своей жизнью. Целая книга посвящена, с одной стороны, описанию собора, с другой - описанию Парижа, как если бы мы смотрели с вершины собора. Это огромная панорама, и она очень дотошно описана. Может быть, читателю она покажется какой-то странной и ненужной, потому что там нет никакого действия, но для Гюго очень важно показать реальную жизнь города. Гюго работал с историческими источниками. И достоверность у него достаточно высокая. Например, я нашел там Жака Куактье. Мэтр Куактье - это доверенное лицо короля, лейб-медик, которому тот доверяет, с которым ведет всякие переговоры, которого использует в качестве посредника. Парадоксальным образом мне довелось работать с документами этого Куактье. Он выскочка, сделавший себя благодаря медицинскому таланту. Король был очень мнительным, все время думал, что он тяжело болен, что, в общем, соответствовало действительности, и он очень щедро одаривал Куактье. Я работал с имуществом его наследников - Гюго действительно описал все вполне достоверно.

Интересен образ короля. Гюго здесь пытается интегрировать элементы большой истории, социальной истории по Франсуа Гизо По размышлениям Франсуа Гизо, дворянство и третье сословие, то есть буржуазия, рабочие, крестьяне, должны найти компромисс, прийти к классовому миру, чтобы избежать новой революции, оглядываясь на революцию Французскую. С 1840 года Гизо фактически руководил правительством при короле Луи Филиппе I, но революция 1848 года, после которой во Франции была провозглашена республика, и Июньское восстание рабочих стали крахом его исторической концепции борьбы завоевателей и завоеванных. . Я напомню, что когда Эсмеральду приводят в собор, она пользуется правом убежища. Но Двор чудес решает освободить Эсмеральду и идет на штурм того здания, где она находится. Когда об этом узнает король, он сначала выясняет, кого штурмуют. Это оказывается судья, должностное лицо, которому принадлежит эта территория, фьеф Феод, или фьеф, во Франции и лен в Германии - в средневековой Европе наследственное земельное владение, которое сеньор жаловал своему вассалу в обмен на обязанность нести военную службу. , - не будем вмешиваться, наш парижский народ выполняет за нас важную работу, борется с феодализмом. Напрямую так не говорится, но это имеется в виду. И только когда выясняется, что затронуты непосредственные права короля, он посылает отряд конной стражи, которая в конце концов разбивает бандитов, пытавшихся освободить Эсмеральду.

Сите - это историческая колыбель Парижа, остров, который был поделен между епископом и королем, там было 24 ленных держания. Некоторые из них принадлежали непосредственно королю, некоторые - епископу, некоторые держания король передавал своим приближенным, должностным лицам, которые, в общем, не собирались их возвращать. Поэтому, когда он выясняет, что восстание распространяется и на королевские лены, король проявляет решительность и быстро кончает с этим безобразием.

Еще один сюжет, который важен для Виктора Гюго - это, конечно, сюжет цыган. Цыгане - это образ, буквально созданный для романтиков, для поэтов, в том числе для Александра Сергеевича Пушкина и для английских поэтов. Конечно же, Гюго не мог мимо него пройти. Я уже говорил, что у Вальтера Скотта в "Квентине Дорварде" есть цыган, но он там для того, чтобы показать контраст между рыцарем и вот этим самым цыганом, который служит за деньги, не верит в Бога - и ужасает нашего положительного героя.

Цыгане для Гюго - это что-то совершенно другое. Понятно, что их ненавидят, у них плохая репутация. И у затворницы, которая ненавидит цыган и Эсмеральду, как потом выясняется, есть для этого основания, потому что у нее украли девочку и подложили ей вот этого уродца Квазимодо.

Цыгане появляются в Европе в 20-е годы XV века. Для историков это очень интересный сюжет - как и почему именно в это время они появились, - но я не буду говорить на эту тему. В Париже они впервые появляются в 1427 году и производят двойственное впечатление. Их считали паломниками: раз паломники - пусть идут. Потом выясняется, что очень долго они паломничают - их надо либо выловить, либо выдворить из страны. Но было уже поздно. Цыгане зарекомендовали себя прежде всего как гадатели по руке, предсказатели судьбы, а также как прекрасные лошадники, которые могли подковать лошадей, и так далее. И это балансирование между, с одной стороны, изгнанием, а с другой - использованием дало возможность цыганам скитаться и оседать в некоторых европейских странах.

А потом, уже в XVI и XVII веках, начинается даже мода на цыган. Цыганские наряды часто использовались на карнавалах. То есть и здесь Гюго вполне историчен, и именно вокруг цыганки Эсмеральды возникает особый ореол: она, с одной стороны, прекрасна, а с другой - вызывает возмущение властей одновременно с вожделением отрицательных героев.

Словом, Гюго - это действительно писатель, который очень сильно повлиял на историков. Прежде всего, на Жюля Мишле. Это историк младшего поколения историков-романтиков, и он признавался, что хотел написать главу в своей истории Франции, посвященную собору Нотр-Дам, но это уже сделал Гюго, и ему просто нечего добавить здесь. Мишле полностью соглашался с тем, что Достоевский писал о французском народе, олицетворяемом Квазимодо, и развивал эту весьма важную для него идею.

Чем роман Гюго шокировал его современников

Теперь о том, как принимали это произведение. Принимали по-разному. Широкая публика была в восторге. Много раз Гюго переиздавал и дополнял роман, вводил какие-то дополнительные главы, иногда даже бравируя этим.

Вместе с тем были критики. Во-первых, критики со стороны традиционных ценностей и представления о прекрасном. Я видел карикатуру 1842 года, где изображена группа писателей и поэтов, во главе которой идет Виктор Гюго, еще вполне молодой человек. И все они очень уродливые. Это позже Гюго будет таким благородным старцем. У него на самом деле очень специфические черты лица: огромный выпуклый лоб, сравнительно маленькое лицо, непропорциональное этому лбу. Потом он будет носить бороду. И вот идет Гюго, за ним идет Альфонс де Ламартин и многие другие. И у них плакат: "Прекрасное - это уродливое". Это стирание граней между прекрасным и уродливым, эстетизация того, что сейчас называется ужасами Средневековья, "страдающим Средневековьем", многих шокировали.

Многих шокировало еще вот что. Да, были люди, которые к Средним векам уже относились достаточно хорошо. Но они были недовольны: для них Средневековье - это великая эпоха, здесь они согласны с Гюго, но Средневековье - великая эпоха потому, что там есть идея Бога, которая сейчас умерла. А где идея Бога, где истинная религиозность у героев Виктора Гюго? Ее нет. И это было шокирующим обстоятельством.

И, наконец, критика с точки зрения литературного вкуса. Оноре де Бальзак, прочитавший роман в 1831 году, написал:

"Вообще-то Гюго - хороший поэт, но роман ужасный! Это сплошная безвкусица, это нагромождение каких-то нелепиц одна на другую, это сюжет, который скачет с одного предмета на другой. Мысль автора все время растекается. Композиция развалена. Это образец безвкусия, характерный, к сожалению, для нашей эпохи".

Действительно, в романе можно обнаружить достаточное количество этой безвкусицы.

Но главными противниками Гюго были Католическая церковь, которая в 1834 году включает роман в "Индекс запрещенных книг" (в XIX веке это не страшно, никто не взялся бы сжигать книги на костре), и королевская власть - то есть та власть, которая существовала. Гюго приветствовал Июльскую монархию. Роман вышел в 1831 году на волне революционного энтузиазма. А потом энтузиазм стал остывать, и режим Луи Филиппа уже очень настороженно смотрел на призывы к восстаниям. А то, что у Гюго всегда короли являются мерзавцами, было очень странно. Пьеса Гюго "Король забавляется" про Франциска I была запрещена Пьесу "Король забавляется" о короле Франциске I, правившем с 1515 по 1547 год, впервые поставили в 1832 году и запретили сразу же после первого представления: в ней усмотрели революционные настроения и безнравственность, а король представлялся бездушным сластолюбцем - это связано с тем, что надежды Гюго на Июльскую революцию и демократические изменения оказались обманчивыми. . В трагедии "Марион Делорм" главный мерзавец - Ришелье и покрывающий его Людовик XIII. В самой первой пьесе Гюго, вышедшей еще до революции, "Эрнани", король дон Карлос противостоит благородному герою. Все это вызывало возмущение не только по своим эстетическим соображениям, но и потому, что вмешивалась цензура. В России особых цензурных запретов на них не было: ругались французские короли и Католическая церковь - а здесь все было немножко иначе.

Является ли произведение Виктора Гюго романом "на все времена"? Да, является. Его можно читать в любом возрасте: в подростковом, в пенсионном, в постпенсионном, в зрелом - и всегда находить какие-то новые пласты. Это свидетельствует и о большом писателе, и о большой литературе.

К сожалению, большинство людей знакомы с романом либо по мюзиклу, либо по мультфильмам. Это неплохие образцы. Но самое главное - это текст. Гюго не может ничего высказать прямо. У него всегда есть отступления, есть довольно глубокие философские размышления, есть интерес к тому, что называлось тогда во Франции histoire pittoresque - забавная, пикантная, смешная сторона истории, которая жива и сейчас. Соединение этих качеств делает из этого романа чтение на все времена - и не обязательно для историков, но и вообще для всех интересующихся настоящей человеческой жизнью и великим городом Парижем.

P. S.

Первая встреча с романом сложилась неудачно. Мне он не понравился. Я читал его совсем в нежном возрасте, когда, читая "Войну и мир", пропускаешь про мир и читаешь про войну. По сравнению с Дюма здесь было мало поединков, мало сражений и какая-то любовь - что-то непонятное. В общем, я был не в восторге.

Но потом, когда я занялся историей - по-моему, я был еще студентом первого курса, - я прочитал это описание Парижа и нашел карту города XVI века, то есть сравнительно близкую к хронологии. И вот тут я понял, что это мой писатель, что оторваться от него нельзя.

И потом я перечитывал Гюго - уже не только это произведение, а, скажем, "Отверженных", огромный, совершенно неподъемный текст. И рассуждения Гюго о парижских трубах, о парижской канализации оказывались безумно интересными, не менее интересными, чем перипетии судеб этих людей, этих характеров. Кстати, характеры Гюго прописывал не очень подробно. Но чувство исторической реальности у него развито не меньше, чем у Александра Дюма: художник чувствует немножко иначе, чем историк, и очень часто оказывается гораздо догадливее него, потому что понимает композицию жизни.

Проект создан при поддержке

# data[].attributes.attachment_link.title
Виктор Гюго. "Собор Парижской Богоматери" * Расшифровка эпизода

# data[].attributes.attachment_link.description
Как Гюго пробудил интерес к Средним векам и спас Нотр-Дам от сноса Пересказывать содержание романа "Собор Парижской Богоматери" - это примерно такая же задача, как пересказывать содержание сериала "Игра престолов". Все равно не уложишься по времени, и там есть масса боковых ответвлений, ходов, намеков.

# data[].attributes.headline
Список литературы

# data[].attributes.subject
Список литературы

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Список литературы

Генератор кроссвордов

Генератор титульных листов

Таблица истинности ONLINE

Прочие ONLINE сервисы

Список литературы

1. В. Гюго. Собор Парижской Богоматери. Стихотворения. Маленький Гаврош. Критика и комментарии. Темы и развернутые планы сочинений. Материал для подготовки к уроку. - М.: АСТ, 2000. - 624 c.
2. Виктор, Гюго Собор Парижской Богоматери / Гюго Виктор. - М.: Эксмо, 2017. - 934 c.
3. Виктор, Мари Гюго Собор Парижской Богоматери / Виктор Мари Гюго. - М.: Эксмо, 2001. - 802 c.
4. Гюго собор парижской богоматери / Гюго, Виктор. - М.: Художественная литература, 1988. - 448 c.
5. Гюго, В. Собор Парижской Богоматери / В. Гюго. - М.: АСТ, 2016. - 408 c.
6. Гюго, В. Собор Парижской Богоматери / В. Гюго. - М.: АСТ, Олимп, 2001. - 512 c.
7. Гюго, В. Собор Парижской Богоматери / В. Гюго. - М.: Книга по Требованию, 2007. - 184 c.
8. Гюго, Виктор Виктор Гюго. Собрание сочинений в 8 томах. Том 1. Собор Парижской богоматери. Клод Ге / Виктор Гюго. - М.: Бастион, Пересвет, 1996. - 512 c.
9. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: АСТ, АСТ Москва, 2008. - 512 c.
10. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: АСТ, Астрель, 2011. - 608 c.
11. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Амфора, 2010. - 416 c.
12. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Астрель, 2012. - 512 c.
13. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Государственное издательство художественной литературы Литовской ССР, 2020. - 432 c.
14. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Издательский Дом Ридерз Дайджест, 2010. - 510 c.
15. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Мир книги, Литература, 2006. - 480 c.
16. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Приокское книжное издательство, 1993. - 512 c.
17. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: СиДиКом, 2013. - 953 c.
18. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Татарское книжное издательство, 1988. - 480 c.
19. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Ураджай, 1984. - 478 c.
20. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Эксмо, 2002. - 656 c.
21. Гюго, Виктор Собор Парижской Богоматери / Виктор Гюго. - М.: Эксмо, 2013. - 656 c.
22. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Алфавит, 1994. - 496 c.
23. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Известия, 1980. - 574 c.
24. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Картя Молдовеняскэ, 1985. - 542 c.
25. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Ореол, 1993. - 432 c.
26. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Правда, 1984. - 560 c.
27. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Русь, 1993. - 480 c.
28. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Ставропольское книжное издательство, 1979. - 512 c.
29. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Художественная литература. Ленинградское отделение, 1989. - 416 c.
30. Гюго, Виктор Собор Парижской богоматери / Виктор Гюго. - М.: Художественная литература. Москва, 1976. - 432 c.

Внимание: данные, отмеченные красным цветом, являются недостоверными!
Книги, использованные при создании данного списка литературы:

Вход на сайт

Информация

В нашем каталоге

Околостуденческое

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
список литературы

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
по экономике

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
по психологии

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
по информатике

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
по маркетингу

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
по менеджменту

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
готовые работы

# data[].attributes.attachment_link.title
История созданных списков литературы | Список литературы, содержащий слова: "собор парижской богоматери

# data[].attributes.attachment_link.description
Список литературы Генератор кроссвордов Генератор титульных листов Таблица истинности ONLINE Прочие ONLINE сервисы 1. В. Гюго. Собор Парижской Богоматери. Стихотворения. Маленький Гаврош. Критика и комментарии. Темы и развернутые планы сочинений. Материал для подготовки к уроку. - М.: АСТ, 2000. - 624 c.2. Виктор, Гюго Собор Парижской Богоматери / Гюго Виктор.

# data[].attributes.headline
5 лучших экранизаций «Собора Парижской Богоматери»

# data[].attributes.subject
5 лучших экранизаций «Собора Парижской Богоматери»

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Читать на сайте 7days.ru

16 марта 1831 года был опубликован роман французского писателя Виктора Гюго "Собор Парижской Богоматери". Первая экранизация этого произведения увидела свет в 1905 году - немой короткометражный фильм Алис Ги-Блаше и Викторена Жассе назывался "Эсмеральда". С тех пор десятки режиссеров из разных стран сняли свои версии "Собора Парижской Богоматери". В день официального рождения романа мы решили вспомнить пять его лучших экранизаций.

Открывает наш список фильм французского режиссера Жана Деланнуа "Собор Парижской Богоматери", вышедший в 1956 году. В главных ролях в картине снялись: Джина Лоллобриджида , Энтони Куинн и Ален Кюни. Они сыграли Эсмеральду, Квазимодо и Фролло соответственно. Критики особо отметили работу костюмеров, возвращающих зрителя в средневековый Париж, а Джина Лоллобриджида, решившаяся сыграть цыганку босой, какой она была в романе, получила премию Bambi Awards в номинации "Лучшая актриса". Кстати, несмотря на то, что потом появились десятки других исполнительниц роли Эсмеральды, именно образ, созданный Джиной, называют самым ярким и натуралистичным перевоплощением.

Следующим в нашем списке идет фильм совместного производства США и Великобритании "Горбун из Нотр-Дама". Режиссером картины, вышедшей в начале 1982 года, стал Майкл Тачнер. Роль Квазимодо в фильме исполнил Энтони Хопкинс , Эсмеральду сыграла Лесли-Энн Даун, а Фролло - Дерек Джекоби. Тогда критики отметили, что Хопкинс довольно трогателен в образе горбуна Квазимодо, а Лесли-Энн гармонично смотрится с ним в паре. Мы тоже не могли этого не заметить, поэтому включили картину в наш список ярких экранизаций.

В 1996 году вышел в прокат мультфильм студии Disney "Горбун из Нотр-Дама", его режиссерами стали Керк Уайз и Гэри Труздэйл. За основу анимационной

Согласно задумке сценариста Тэба Мерфи, в центре повествования - не столько горбун Квазимодо, сколько цыганка-танцовщица Эсмеральда. Как и почти во всех мультфильмах, в этом будет хэппи-энд. И хотя Эсмеральда не полюбит Квазимодо так, как он того хочет, в итоге все будут так или иначе счастливы. Большинство критиков восприняли мультфильм положительно, а в стартовый уик-энд проката занял первое место по кассовым сборам в США. Кроме того, диснеевский "Горбун" получил несколько наград, в том числе "Оскар" и "Золотой глобус". В 2002 году был снят сиквел - "Горбун из Нотр-Дама-2", его режиссером стал Брэдли Рэймонд, и на этот раз в центре сюжета оказался уже персонаж Квазимодо.

Следующий фильм из нашего списка - "Горбун из Нотр-Дама" английского режиссера Питера Медака - вышел в 1997 году.

На этот раз роль Квазимодо досталась Мэнди Пэтинкину, Эсмеральду сыграла Сальма Хайек , а Фролло - Ричард Харрис. Сюжет фильма несколько отличается от того, что написан в романе Гюго, например, в картине Эсмеральде и Квазимодо по 25 лет, а в книге Эсмеральде исполнилось 16, а Квазимодо было на четыре года больше. И хотя фильм не получил никаких наград, мы не можем не отметить актерское мастерство Пэтинкина и Хайек, благодаря которым картина и попала в наш список.

Закрывает наш список фильм Патрика Тимси "Квазимодо", который вышел в 1999 году. Роль Квазимодо в картине исполнил ее режиссер Патрик Тимси, Эсмеральду сыграла Мелани Тьерри, а Фролло - Ришар Берри.

Французский создатель экранизации несколько изменил не только сюжет, но и характеристики героев. Так, Эсмеральда стала кубинкой, ее взяли на воспитание настоящие родители Квазимодо. А вот своего горбатого и глухого сына они подбросили архидьякону Фролло. Действие происходит в наши дни городке Эль-Париж, в центре сюжета - расследование массовых убийств местных жительниц, в которых подозревают - кого бы вы думали? - Квазимодо. Согласитесь, довольно яркая и необычная трактовка произведения Гюго, поэтому она и попала в наш список.

От времени написания романа "Собор Парижской Богоматери" нас отделяет 183 года, но, думаем, что еще не один режиссер в будущем решит воплотить на большом экране или снять для телевизионного формата свое видение этого произведения Гюго, ведь оно о вечной теме - неразделенной любви.

Присоединитесь к обсуждению этого материала на нашем сайте.

Подпишись на наш канал в Telegram сайте.

# data[].attributes.attachment_link.title
5 лучших экранизаций "Собора Парижской Богоматери"

# data[].attributes.attachment_link.description
Читать на сайте 7days.ru 16 марта 1831 года был опубликован роман французского писателя Виктора Гюго "Собор Парижской Богоматери". Первая экранизация этого произведения увидела свет в 1905 году - немой короткометражный фильм Алис Ги-Блаше и Викторена Жассе назывался "Эсмеральда". С тех пор десятки режиссеров из разных стран сняли свои версии "Собора Парижской Богоматери".

# data[].attributes.headline
Тест по произведению В. Гюго. «Собор Парижской Богоматери»

# data[].attributes.subject
Тест по произведению В. Гюго. «Собор Парижской Богоматери»

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Выбрав правильный на ваш взгляд вариант ответа, жмите на кнопку "Проверить". Если хотите сразу увидеть правильные ответы, ищите под вопросами ссылку "Посмотреть правильные ответы"

Подпишитесь на нас в ВКонтакте, чтобы не пропускать наши новинки.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
тест: собор парижской богоматери (виктор гюго) скачать бесплатно вопросы ответы тест игра

# data[].attributes.attachment_link.title
Тест: Собор Парижской Богоматери (Виктор Гюго)

# data[].attributes.attachment_link.description
Выбрав правильный на ваш взгляд вариант ответа, жмите на кнопку "Проверить". Если хотите сразу увидеть правильные ответы, ищите под вопросами ссылку "Посмотреть правильные ответы"

# data[].attributes.headline
Конспект урока внеклассного чтения по литературе для 9 класса. В. Гюго. «Собор Парижской Богоматери» 

# data[].attributes.subject
Конспект урока внеклассного чтения по литературе для 9 класса. В. Гюго. «Собор Парижской Богоматери» 

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Гибадуллина Сария Ахтямовна

МБОУ "СОШ №20" г. Альметьевск

учитель русского языка и литературы

Романтизм в зарубежной литературе

Виктор Гюго (1802-1885гг.)

"Собор Парижской Богоматери" (1831г.)

создание исторической перспективы формирования понятия романтизма как литературного направления;

жизнь и творчество В.Гюго, писателя-романтика, публициста-патриота, политика-демократа;

формирование представления о жанре исторического романа в литературе романтизма;

знакомство с произведением французского романтического направления;

развивать читательский дар (интерес);

показать идейно-тематическую преемственность;

привить учащимся навыки исследования текста, умение определять традицию, а затем и своеобразие сочетающегося с ней авторского новаторства;

я думаю, что главное желание автора - достучаться до сердец читателей и предупредить их о страшной нравственной катастрофе: "...Что это за мир такой, если решил он обойтись без добрых людей...?"

показать, что революция - справедливое и неизбежное возмездие;

увидеть несправедливое устройство мира, основанное на угнетении народов

Романтизм в зарубежной литературе.

Портрет писателя через биографию и общественную деятельность.

Виктор Гюго - великий писатель-романтик, публицист-патриот, политик-демократ.

Музыкальный эпиграф (вступление к 5 симфонии Бетховена).

Выразительное чтение отрывка из книги 1 гл.1

Встреча с героями. Их портретная характеристика. Сюжет из м /ф "Горбун из Нотр- Дама".

Идея народной революции как справедливого и неизбежного возмездия.

Идея противоречивого мира.

Идея несправедливости устройства мира, основанного на угнетении народов.

Нравственная идея романа. Художественные особенности романа.

Зодчество - "первая книга человечества".

Романтизм в зарубежной литературе

"Собор Парижской Богоматери" (1831г.)

Романтизм - принадлежность не одного

Только искусства, не одной только поэзии:

Его источник в том, в чем источник и

искусства и поэзии - в жизни.

Работа в тетрадях, затем эпиграф, тезисный план обсуждаемого и т.д.

Классицизм, романтизм, сентиментализм - литературные направления, с которыми мы знакомимся на уроках литературы. Возникают эти направления вследствие исторических перемен и преобразований:

1.Дайте общую характеристику классицизма как художественного направления.

- Рассмотрим причины возникновения романтизма в зарубежной литературе во Франции.

Романтизм начал складываться в конце 18- начале 19 века и вызвано это литературное направление обострением борьбы между феодализмом и буржуазией.

2.Расскажите о чертах классицизма

3.Чем романтизм отличается от классицизма?

В эпоху романтизма возникают исторические романы. Автором одного из них является французский писатель Виктор Гюго.

Хорошие слова были сказаны М. Горьким об этом человеке, что он

Над миром подобно урагану,

Возбуждая к жизни все, что

Есть прекрасного в душе человека.

В 1952 году по решению Всемирного Совета Мира все прогрессивное человечество отмечало 150-летие со дня рождения великого французского поэта, писателя, драматурга, общественного деятеля, Виктора Гюго. Еще кровоточили раны Второй мировой войны , в сердце Парижа стоял разбитый фашистами пьедестал памятника Гюго- бронзовая статуя писателя была уничтожена фашистами- но голос Гюго, не умолкавший в годы оккупации Франции, с новой силой звал своих соотечественников бороться за мир, за уничтожение захватнических войн." мы хотим мира, страстно хотим его... Но какого именно мира мы хотим? Мира любой ценой? Нет! Мы не хотим мира, при котором согбенные не смели бы поднять чело; наша цель - свобода! Свобода обеспечит мир!"

Эти слова скажет Гюго в 1869 году, выступая в Лозанне на "Конгрессе друзей мира", председателем которого он будет избран. Борьбе за освобождение угнетенных он посвятил всю свою жизнь, свое творчество.

Гюго родился в 1802 году в Безансоне. Его отец - Жозеф Гюго - сын ремесленника, внук и правнук хлебопашцев, пятнадцати лет вместе со своими четырьмя братьями ушел сражаться за революцию. Он участвовал в подавлении мятежа в Ванде, был много раз ранен. При Наполеоне стал бригадным генералом. До конца своих дней заблуждался в оценке Наполеона, считая его защитником революции.

Когда умерла мать (ему было 19 лет) поселяется в мансарде (как его герой Мариус из "Отверженных"), живет в бедности, но пишет стихи, свои первые романы, пытается понять истинную расстановку сил в стране, сближается с республиканцами.

Гюго был участником революции 1848 года. С трибуны Учредительного собрания он произнес пламенную речь в защиту Республики. 2-го декабря 1851года, узнав о государственном перевороте, совершенном крупной буржуазией, решившей опять восстановить монархию, теперь уже во главе с императором Луи Наполеоном III ,Гюго со своими товарищами организовал Комитет сопротивления. Они призывали к борьбе, выпускали прокламации, руководили сооружением баррикад, каждую минуту рискуя быть схваченными и расстрелянными...За голову Гюго была назначена награда в 25 тысяч франков (сыновья его были в тюрьме) но только лишь тогда, когда стало очевидным поражение республиканцев, Гюго под чужим именем перешел французскую границу. Начался 19-летний период изгнания писателя из Франции. Но и в эмиграции он продолжал сражаться. Памфлет В.Гюго " Наполеон-Малый" и цикл стихов "Возмездие" прогремели по всей Европе и на все времена пригвоздили Наполеона III к позорному столбу.

Живя на скалистом островке Герясей, который находился в Ла-Маншском проливе, Гюго в центре всех событий мира. Он переписывается с Джузеппе Мадзини, организует сбор средств для вооружения отрядов Гарибальди. В 1859году писатель выступает с отрытым письмом к правительству Соединенных Штатов, протестуя против казни Джона Брауна...

Эмиль Золя писал впоследствии, что для его двадцатилетних сверстников Гюго казался сверхъестественным существом, закованным в цепи, колоссом, который продолжал петь свои песни среди бури и ненастья".

Виктор Гюго был главой французских романтиков. Его считали своим идейным вождем не только литераторы, но и художники, музыканты, деятели театра. В 20-ых годах в те далекие времена, когда в искусстве утверждался романтизм, в маленькой скромной квартире Гюго в Париже по улице Нотр Дам де Шан, в определенные дни собирались молодые люди, многим из которых суждено было стать выдающимися деятелями мировой культуры. Тут бывали: поэт Альдред де Моссе, писатели Проспер Мериме и Александр Дюма, художник Эжен Делакруа, композитор Гектор Берлиоз.

После революционных событий 30-ых годов на собраниях у Гюго можно было увидеть и польского писателя-эмигранта Адама Мицкевича немецкого поэта-изгнанника Генриха Гейне. Члены кружка были против дворянской реакции, которая в период народных восстаний и реставраций утверждалась во многих странах Европы. Шли споры о задачах искусства, о месте художника в обществе, о том, как и какими художественными средствами возможно понять и показать жизнь, сложный, противоречивый духовный мир человека, понять его роль и его судьбу в окружающем мире..

Дополнят это сообщение...

Ребятам было дано домашнее задание....

Они расскажут о Гюго и представят нам его как писателя-романтика, публициста-патриота и политика-демократа.

Все это правильно, и когда в искусстве утверждался романтизм, в канун 1830года Виктор Гюго начал писать роман "Собор Парижской Богоматери", который стал художественным манифестом романтиков.

, сохраняя целостное восприятие романа, " войти в него", почувствовать, понять его идейно нравственное содержание, услышать в нем не только живое дыхание исторического времени, но и созвучность тем проблемам, которые задает вам(9-классникам) сегодняшняя жизнь, поиска своего пути в ней.

И чтобы лучше понять и почувствовать ту историческую эпоху, в которой происходили события, описанные Гюго в романе, я предлагаю вам прослушать композицию из симфонии Бетховена№5 , как нельзя ярче перекликающуюся с романом Гюго.

- Подключить выразительное чтение из книги 1 гл. 1

- Прослушав эту композицию, мы с вами мало-мальски да нет, почувствовали местный колорит времени. Нам стала понятна эпоха исторического романа. Обратите внимание, мы остановились на описании дворцового правосудия.

- Итак, внимание! Что нас ожидает?

- Нас ожидает встреча с главными героями. Перечислите их:

- Клод Фролло (книга 2 гл.3,книга4 гл.2)

- Квазимодо (книга 2 гл.3,книга 4 гл.2,3; стр.152,153(о душе) стр.156,159)

Но прежде мы посмотрим сюжет из м\ф "Горбун из Нотр -Дама ".

А вот образы главных героев показаны в неразрывной связи с образом Собора.

Почему роман и называется "Собор Парижской Богоматери", а не по именам наших главных героев.

Собор в романе - символ. Более трехсот лет его строили безымянные народные мастера. "Здесь время - зодчий, а народ - каменщик", - скажет Гюго об удивительной архитектуре Собора.

Образ Собора - это символическое выражение талантливости народа, его души и его верований, его страхов и надежд. Собор в романе - место борьбы света и тьмы, справедливости и коварства.

Действительно, власть в Соборе принадлежит Клоду Фролло. Но душа Собора не Клод Фролло, а Квазимодо. Именно он "вливал жизнь в его необъятное здание", он заставлял петь его колокола. Собор стал убежищем и для Эсмеральды. Но здесь обитал и Клод Фролло - священник и убийца, ученый и изувер. Клод - образ трагический и страшный, и автор не просто убивает его рукой разъяренного Квазимодо, но заставляет его принять смерть в жестоких мучениях. И эти смертные мучения испытывает Клод не в схватке со своим приемышем, который преданно любил его, но вдруг прозрел, понял, что он, Клод Фролло, убийца Эсмеральды, а в схватке с Собором, который, как живое существо, мстил ему.

- Квазимодо (стр.50...150,151,154..)

Феб де Шатопер (книга 2 гл.3)

Феб... Гюго не дает нам его портрета, здесь это было бы невозможно, так как он появляется внезапно. Действие развивается стремительно и по ходу эта стремительность будет нарастать; такого решения требует от Гюго замысел композиции романа. Но все же портрет его мы встретим в сцене у Флер-де-Лис, невесты капитана. Общество будет чопорным, скучным. И мы увидим скучающего жениха

Книга 2 гл. 3 стр.243,247,248

Итак, Феб прискакал вовремя: Квазимодо и Клод ( это был он) чуть было не похитили Эсмеральду....Эта сцена важная в композиции романа. Здесь впервые встречаются четверо наших героев, здесь связываются их судьбы, перекрещиваются их пути.

- Феб де Шатопер...Какую роль суждено будет ему сыграть в романе?

Эсмеральда, освобожденная Фебом, полюбит его. А красавец Феб??? Он не способен был не только любить, но и защитить в критический момент девушку. "Есть сердца, в которых любовь не растет",- устами Квазимодо скажет Гюго. Феб предал Эсмеральду.

Но был ли среди героев человек, способный полюбить Эсмеральду также глубоко и самозабвенно, как умела любить она?

-с этим вопросом обратимся к классу...

Те, кто читал роман, назовут имя Квазимодо и расскажут о его беззаветной любви, о том, как он спас Эсмеральду от неминуемой смерти, укрыл ее в Соборе, нежно выхаживал измученную девушку. Догадавшись, что Эсмеральда любит Феба, Квазимодо, несмотря на то, что он уже понял, что сам страстно любит ее, самоотверженно простоял целый день у дверей особняка Флер-де-Лис, чтобы привести красавца-капитана к Эсмеральде и сделать ее счастливой.

Рассказать, как повел себя Квазимодо в конце романа, о его смерти и браке.

- Мы подошли к пониманию нравственной идеи романа

Сущность человека проверяется его делами и его отношением к другим людям. Но сильнее всего духовная ценность человека проявляется в его умении самоотверженно и беззаветно любить.

Любовь, способность любить - драгоценный дар, которым обладают не все люди. Лишь душевно щедрые люди достойны этого дара. Настоящая любовь, посетившая человека, делает его прекрасным. Способствует расцвету всех лучших качеств его души.

Роман заканчивается двумя главами "Брак Феба" и "Брак Квазимодо" - значит, сделать вывод......

- Народ действует в романе как активная сила и, по мысли Гюго, определяет ход истории. Главным героем является пестрая и шумная толпа простолюдинов Парижа: мастеровые и школяры, бродяги и бездомные поэты, воры и лавочники, все те, кто составлял третье сословие в конце 18 века, двинувшееся на штурм Бастилии и уничтожившее эту цитадель абсолютизма.

Простолюдины определяли ход празднества во Дворце правосудия; они, отверженные, брошенные на самое дно общества, организовали свое королевство со своими законами, которые не подчинялись законам, установленным богатыми. Это "парижская голь", как называл их Людовик XI, бросилась на штурм Собора, чтобы спасти Эсмеральду, а затем сражались с отборными силами короля.

Все это так. Толпа многолика и многоголоса.

-Но стремится ли автор рассказать об угнетенном народе нечто такое, что определило бы его общие, конкретные черты?

- Есть ли в романе герои, тесно связанные своими действиями с народной толпой?

Да, конечно, это Эсмеральда - уличная танцовщица, и Квазимодо - горбатый звонарь.

Они выходят из самой гущи толпы и представляют как бы два ее главных лица, два лика народа.

Эсмеральда олицетворяет все доброе, талантливое, жизнеутверждающее - то, что заложено в людях природой, к чему стремится изболевшаяся душа народа, Квазимодо - страшную силу, таящуюся в народе, скованном рабством, темнотой, жизнь народа, которая изуродована насилием, гнетом, подобно тому, как изуродовано тело горбуна.

- Опираясь на реальность, исходя из нее, автор обобщает эти главные черты, сгущает краски. Его герои становятся образами-символами.

- Квазимодо родился кривым, горбатым, хромым, один глаз его был закрыт каким-то наростом. От колокольного звона он оглох. Глухота сделала его почти немым. Здесь все символично, гротеск, преувеличение. Но за ним - правда, страшная правда жизни.

- Но не только обобщение, доведенное до символа, - суть образов главных героев романа, несущих в себе черты народные.

Для того чтобы ярче и глубже раскрыть эти черты, Гюго использует антитезу - контрастное противопоставление, так красота и гармония образа Эсмеральды резко контрастирует с уродством Квазимодо, которое в свою очередь так же резко контрастирует с его духовной, внутренней красотой. В изуродованном теле без вины виноватого отверженного Квазимодо живет нежная и трогательная душа. Просветленное величие, преданность, душевная красота Квазимодо проявляется в его любви к Эсмеральде.

- Но Эсмеральде и Квазимодо противостоят также символические образы тех, кто угнетает. Это Феб де Шатопер и Клод Фролло. Они (архидьякон Собора Парижской Богоматери и начальник королевской стражи) или сам король Людовик XI - жестокие, равнодушные к страданиям других людей и этой жестокостью утверждающие свою власть над ними.

- Если Квазимодо страшен внешне, то Клод Фролло пугает своим душевным уродством.

Ученый, способный к критической оценке своих поступков, служитель церкви, исповедующий ее догматы, архидьякон полюбил. Но великое чувство, облагораживающее человека, дающее людям необыкновенную силу для свершения добра, - в душе священника порождает чудовищную, гибельную страсть. Сам священник "становится демоном", исчадием зла.

Мы ознакомились с элементами художественного языка романа и давайте сформулируем идею романа.

Идея...Мир создан на антитезе прекрасного и безобразного, радостного, светлого и уродливого, злого бесчеловечного, искусственно навязанного народу угнетателями, теми, кто присвоил себе власть и право власти над людьми. Эта идея характерна для творчества романтиков, и Гюго утверждает ее на страницах своего романа.

Но герои, олицетворяющие народ, гибнут. Побеждены и те, кто бросился на штурм Собора.

- Значит ли это, что писатель не видит пути к освобождению народа?

Обратимся к роману. Три ученика разыграют в лицах необходимый отрывок.

Это сцена в Бастилии, в келье Людовика XI (книга10 гл. 5, стр.462-464)

- Что значит эта сцена в романе?

Можно ли считать ее ключевой для понимания главной идеи романа?

Вы должны уяснить, что идея революции пронизывает весь роман, является его идейным стержнем. Она звучит не только в предупредительных словах Жака Копеноля - чулочника из города Гента.

Народ - вся пестрая многоголосая народная толпа противостоит королю, королевской власти, духовенству. И мы не только чувствуем и понимаем это, читая роман. Мы даже слышим топот и гул толпы, которая заполняет собой площади, улицы Парижа.

Вывод: роман создан Гюго во время баррикадных боев революции 1830 года, свергнувшей окончательно всех Бурбонов. Живы были и все участники Великой французской революции, те, кто штурмовал Бастилию, а потом пережил реставрацию Бурбонов и католической церкви. И писатель стремится в далекой истории французского народа найти ответ о том, что может народ, каково его будущее?

- Как связано с деятельностью народа будущее всей Франции?

Современники Гюго, читая роман, знали, что то, о чем предупреждал короля Копеноль, уже совершилось, цитадель королевской власти пала, уничтоженная народом. Но писатель предупреждает угнетателей всех мастей, современных ему и будущих: если понадобится, народ опять скажет свое слово, когда пробьет его час.

Самоанализ урока внеклассного чтения по роману В.Гюго "Собор Парижской

Организационная сторона учения зависит от качества поурочных планов.

сообщение, информация, постановка вопросов, задания, применение алгоритмических предписаний (последовательность), создание проблемной ситуации.

Используются следующие методы помощи: монолог, эвристическое построение урока, исследовательский метод, проблемное изложение.

Были даны индивидуальные работы: сообщение из биографии и творчества писателя, подготовка выразительного чтения эпизодов, самостоятельная подготовка характеристики главных героев.

Самостоятельная работа, характер самостоятельной работы - воспроизводящее и тренировочное задание.

ТСО, эстетично оформлены используемые материалы, целесообразно использована симфония №5 Бетховена и занимает правильное место в структуре урока, перед характеристикой героев использован просмотр сюжета из м\ф "Горбун из Нотр-Дама".

На уроке использованы: 1)выставка книг В.Гюго, 2) портрет, 3) картина Собора Парижской Богоматери из журнала "Вокруг света".

Присутствует межпредметная связь (связь с историей, с архитектурой).

У детей формируются учебные умения: они учатся сравнивать, анализировать, доказывать, обобщать, выдвигать гипотезы, применять знания в новой ситуации, планировать свою деятельность, подбирать средства деятельности.

На уроках внеклассного чтения важно, чтобы учащиеся нашли изучаемый роман и прочли его, используя различные закладки с выводами о героях и событиях.

Именно на уроках литературы осуществляется обратная связь с учащимися, т. е. положительной она бывает во всех живых организмах.

На данном уроке учащимися приобретены все эти знания, умения, навыки.

Гюго В. Собор Парижской Богоматери. - Новосибирск: Дет.лит., 1994 - 528 с.

Евнина Е. Виктор Гюго. - М., 1976

Моруа А. Олимпио, или Жизнь Виктора Гюго. - М: Радуга., 1983

Реизов Б.Г. Французский исторический роман в эпоху романтизма. - Л., 1958

# data[].attributes.attachment_link.title
Конспект урока внеклассного чтения по литературе "Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери" для 9 класса

# data[].attributes.attachment_link.description
Гибадуллина Сария Ахтямовна МБОУ "СОШ №20" г. Альметьевск учитель русского языка и литературы Романтизм в зарубежной литературе Виктор Гюго (1802-1885гг.) "Собор Парижской Богоматери" (1831г.)

# data[].attributes.headline
Биография В. Гюго

# data[].attributes.subject
Биография В. Гюго

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Александр Неверов

# data[].attributes.attachment_link.description
Виктор Гюго – французский писатель, произведения которого вошли в историю и стали бессмертными памятниками литературного достояния. Любитель готики и представитель романтизма всю жизнь презирал законы общества и выступал против человеческого неравенства. Самую популярную книгу «Отверженные» Гюго на…

# data[].attributes.headline
Текст произведения «Собор Парижской Богоматери»

# data[].attributes.subject
Текст произведения «Собор Парижской Богоматери»

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
© Коган Н., перевод на русский язык, 2012

© Издание на русском языке, оформление ООО "Издательство "Эксмо", 2012
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
* * *

Несколько лет тому назад, осматривая собор Парижской Богоматери, или, выражаясь точнее, обследуя его, автор этой книги обнаружил в темном закоулке одной из башен следующее начертанное на стене слово:

AMAГКH.

Эти греческие буквы, потемневшие от времени и довольно глубоко врезанные в камень, некие свойственные готическому письму признаки, запечатленные в форме и расположении букв, как бы указывающие на то, что начертаны они были рукой человека Средневековья, и в особенности мрачный и роковой смысл, в них заключавшийся, глубоко поразили автора.

Он спрашивал себя, он старался постигнуть, чья страждущая душа не пожелала покинуть сей мир без того, чтобы не оставить на челе древней церкви этого стигмата преступлений или несчастья.

Позже эту стену (я даже точно не припомню, какую именно) не то выскоблили, не то закрасили, и надпись исчезла. Именно так в течение вот уже двухсот лет поступают с чудесными церквями Средневековья. Их увечат как угодно - и изнутри и снаружи. Священник их перекрашивает, архитектор скоблит; потом приходит народ и разрушает их.

И вот ничего не осталось ни от таинственного слова, высеченного в стене сумрачной башни собора, ни от той неведомой судьбы, которую это слово так печально обозначило, - ничего, кроме хрупкого воспоминания, которое автор этой книги им посвящает. Несколько столетий тому назад исчез из числа живых человек, начертавший на стене это слово; в свою очередь, исчезло со стены собора и само слово; быть может, исчезнет скоро с лица земли и сам собор.

Это слово и породило настоящую книгу.

Книга первая

I. Большой зал

Триста сорок восемь лет шесть месяцев и девятнадцать дней тому назад парижане проснулись под перезвон всех колоколов, которые неистовствовали за тремя оградами Ситэ, Университетской стороны и Города. Между тем день 6 января 1482 года отнюдь не являлся датой, о которой могла бы хранить память история. Ничего примечательного не было в событии, которое с самого утра привело в такое движение и колокола, и горожан Парижа. Это не был ни штурм пикардийцев или бургундцев, ни процессия с мощами, ни бунт школяров, ни въезд "нашего грозного властелина господина короля", ни даже достойная внимания казнь воров и воровок на виселице по приговору парижской юстиции. Это не было также столь частое в XV веке прибытие какого-либо пестро разодетого и разукрашенного плюмажами иноземного посольства. Не прошло и двух дней, как последнее из них - это были фламандские послы, уполномоченные заключить брак между дофином и Маргаритой Фландрской, - вступило в Париж, к великой досаде кардинала Бурбонского, который из угождения королю должен был скрепя сердце принимать неотесанную толпу фламандских бургомистров и угощать их в своем Бурбонском дворце представлением "весьма прекрасной моралите, шуточной сатиры и фарса", пока проливной дождь заливал его роскошные ковры, разостланные у входа во дворец.

Событие, которое 6 января "взволновало всю парижскую чернь", как говорит Жеан де Труа, было двойное празднество, объединившее с незапамятных времен праздник Крещения с праздником шутов.

В этот день на Гревской площади зажигались потешные огни, у Бракской часовни происходила церемония посадки майского деревца, в здании Дворца правосудия давалась мистерия. Об этом еще накануне возвестили при звуках труб на всех перекрестках глашатаи господина парижского прево, разодетые в щегольские полукафтанья из лилового камлота с большими белыми крестами на груди.

Заперев двери домов и лавок, толпы горожан и горожанок с самого утра потянулись отовсюду к упомянутым местам. Одни решили отдать предпочтение потешным огням, другие - майскому дереву, третьи - мистерии. Впрочем, к чести исконного здравого смысла парижских зевак, следует признать, что большая часть толпы направилась к потешным огням, вполне уместным в это время года, другие - смотреть мистерию в хорошо защищенном от холода зале Дворца правосудия; а бедному, жалкому, еще не расцветшему майскому деревцу все любопытные единодушно предоставили зябнуть в одиночестве под январским небом, на кладбище Бракской часовни.

Народ больше всего теснился в проходах Дворца правосудия, так как было известно, что прибывшие третьего дня фламандские послы намеревались присутствовать на представлении мистерии и на избрании папы шутов, которое также должно было состояться в большом зале Дворца.

Нелегко было пробраться в этот день в большой зал, считавшийся в то время самым обширным закрытым помещением на свете. (Правда, Соваль тогда еще не обмерил громадный зал в замке Монтаржи.) Запруженная народом площадь перед Дворцом правосудия представлялась зрителям, глядевшим на нее из окон, морем, куда пять или шесть улиц, подобно устьям рек, непрерывно извергали все новые потоки людей. Непрестанно возрастая, эти людские волны разбивались об углы домов, выступавшие то тут, то там подобно высоким мысам в неправильном водоеме площади.

Посредине высокого готического фасада Дворца правосудия находилась главная лестница, по которой безостановочно поднимался и спускался двойной поток людей; расколовшись ниже, на промежуточной площадке, надвое, он широкими волнами разливался по двум боковым спускам; эта главная лестница, как бы непрерывно струясь, сбегала на площадь, подобно водопаду, низвергавшемуся в озеро. Крик, смех, топот тысячи ног производили страшный шум и гам. Время от времени этот шум и гам усиливался: течение, несшее всю эту толпу к главному крыльцу, поворачивало вспять и, крутясь, образовывало водовороты. Причиной тому были либо стрелок, давший кому-нибудь тумака, либо лягавшаяся лошадь начальника городской стражи, водворявшего порядок; эта милая традиция, завещанная парижским прево коннетаблям, перешла от коннетаблей по наследству к конной страже, а от нее - к нынешней жандармерии Парижа.

В дверях, в окнах, в слуховых оконцах, на крышах домов кишели тысячи благодушных, безмятежных и почтенных горожан, спокойно глазевших на Дворец, глазевших на толпу и ничего более не желавших, ибо многие парижане довольствуются зрелищем самих зрителей, и даже стена, за которой что-либо происходит, уже представляет для них предмет, достойный любопытства.

Если бы нам, живущим в 1830 году, дано было мысленно вмешаться в толпу парижан XV века и, получая со всех сторон пинки, толчки, еле удерживаясь на ногах, проникнуть вместе с ней в этот обширный зал Дворца, казавшийся в день 6 января 1482 года таким тесным, то зрелище, представившееся нашим глазам, не лишено было бы занимательности и очарования; нас окружили бы вещи столь старинные, что они для нас были бы полны новизны.

Если читатель согласен, мы попытаемся хотя бы мысленно воссоздать то впечатление, которое он испытал бы, перешагнув вместе с нами порог этого обширного зала и очутившись среди толпы, одетой в хламиды, полукафтанья и безрукавки.

Прежде всего мы были бы оглушены и ослеплены. Над нашими головами - двойной стрельчатый свод, отделанный деревянной резьбой, расписанной золотыми лилиями по лазурному полю; под ногами - пол, вымощенный белыми и черными мраморными плитами. В нескольких шагах от нас огромный столб, затем другой, третий - всего на протяжении зала семь таких столбов, служащих линией опоры для пяток двойного свода. Вокруг первых четырех столбов - лавочки торговцев, сверкающие стеклянными изделиями и мишурой; вокруг трех остальных - истертые дубовые скамьи, отполированные короткими широкими штанами судившихся и мантиями стряпчих. Кругом зала вдоль высоких стен между дверьми, между окнами, между столбами - нескончаемая вереница изваяний королей Франции, начиная с Фарамонда: королей нерадивых, опустивших руки и потупивших очи, королей доблестных и воинственных, смело подъявших чело и руки к небесам. Далее, в высоких стрельчатых окнах - тысячецветные стекла; в широких дверных нишах - богатые, тончайшей резьбы двери; и все это - своды, столбы, стены, наличники окон, панели, двери, изваяния - сверху донизу покрыто великолепной голубой с золотом раскраской, успевшей к тому времени уже слегка потускнеть и почти совсем исчезнувшей под слоем пыли и паутины в 1549 году, когда дю Брель по традиции все еще восхищался ею.

Теперь вообразите себе этот громадный продолговатый зал, освещенный сумеречным светом январского дня, наводненный пестрой и шумной толпой, которая плывет по течению вдоль стен и вертится вокруг семи столбов, и вы уже получите смутное представление обо всей той картине, любопытные подробности которой мы попытаемся обрисовать точнее.

Несомненно, если бы Равальяк не убил Генриха IV, не было бы и документов о деле Равальяка, хранившихся в канцелярии Дворца правосудия; не было бы и сообщников Равальяка, заинтересованных в исчезновении этих документов; значит, не было бы и поджигателей, которым, за неимением лучшего средства, пришлось сжечь канцелярию, чтобы сжечь документы, и сжечь Дворец правосудия, чтобы сжечь канцелярию; следовательно, не было бы и пожара 1618 года. Все еще высился бы старинный Дворец с его старинным залом, и я мог бы сказать читателю: "Пойдите полюбуйтесь на него"; мы, таким образом, были бы избавлены: я - от описания этого зала, а читатель - от чтения сего посредственного описания. Это подтверждает новую истину, что последствия великих событий неисчислимы.

Весьма возможно, впрочем, что у Равальяка никаких сообщников не было, а если случайно они у него и оказались, то могли быть совершенно непричастны к пожару 1618 года. Существуют еще два других весьма правдоподобных объяснения. Во-первых, огромная пылающая звезда, шириною в фут, длиною в локоть, свалившаяся, как всем известно, с неба 7 марта после полуночи на крышу Дворца правосудия; во-вторых, четверостишие Теофиля:

Да, шутка скверная была,
Когда сама богиня Права,
Съев пряных кушаний немало,
Себе все нёбо обожгла.

Но, как бы ни думать об этом тройном - политическом, метеорологическом и поэтическом - толковании, прискорбный факт пожара остается несомненным. По милости этой катастрофы, в особенности же по милости всевозможных последовательных реставраций, уничтоживших то, что пощадило пламя, немногое уцелело ныне от этой первой обители королей Франции, от этого Дворца, более древнего, чем Лувр, настолько древнего уже в царствование короля Филиппа Красивого, что в нем искали следов великолепных построек, воздвигнутых королем Робером и описанных Эльгальдусом.

Исчезло почти все. Что сталось с кабинетом, в котором Людовик Святой "завершил свой брак"? Где тот сад, в котором он, "одетый в камлотовую тунику, грубого сукна безрукавку и плащ, свисавший до черных сандалий", возлежа вместе с Жуанвилем на коврах, вершил правосудие? Где покои императора Сигизмунда? Карла IV? Иоанна Безземельного? Где то крыльцо, с которого Карл VI провозгласил свой милостивый эдикт? Где та плита, на которой Марсель в присутствии дофина зарезал Робера Клермонского и маршала Шампанского? Где та калитка, возле которой были изорваны буллы антипапы Бенедикта и откуда, облаченные на посмешище в ризы и митры и принужденные публично каяться на всех перекрестках Парижа, выехали обратно те, кто привез эти буллы? Где большой зал, его позолота, его лазурь, его стрельчатые арки, статуи, каменные столбы, его необъятный свод, весь в скульптурных украшениях? А вызолоченный покой, у входа в который стоял коленопреклоненный каменный лев с опущенной головой и поджатым хвостом, подобно львам Соломонова трона, в позе смирения, как то приличествует грубой силе перед лицом правосудия? Где великолепные двери, великолепные высокие окна? Где все чеканные работы, при виде которых опускались руки у Бискорнета? Где тончайшая резьба дю Ганси?.. Что сделало время, что сделали люди со всеми этими чудесами? Что получили мы взамен всего этого, взамен этой истории галлов, взамен этого искусства готики? Тяжелые полукруглые низкие своды господина де Броса, сего неуклюжего строителя портала Сен-Жерве, - это взамен искусства; что же касается истории, то у нас сохранились лишь многословные воспоминания о центральном столбе, которые еще доныне отдаются эхом в болтовне всевозможных господ Патрю.

Но все это не так уж важно. Обратимся к подлинному залу подлинного древнего Дворца.

Один конец этого гигантского параллелограмма был занят знаменитым мраморным столом такой длины, ширины и толщины, что, если верить старинным описям, стиль которых мог возбудить аппетит у Гаргантюа, "подобного ломтя мрамора никогда не было видано на свете"; противоположный конец занимала часовня, где стояла изваянная по приказанию Людовика XI статуя, изображающая его коленопреклоненным перед Пречистой Девой, и куда он, невзирая на то что две ниши в ряду королевских изваяний остаются пустыми, приказал перенести статуи Карла Великого и Людовика Святого - двух святых, которые в качестве королей Франции, по его мнению, имели большое влияние на небесах. Эта часовня, еще новая, построенная всего только лет шесть тому назад, была создана в изысканном вкусе того очаровательного, с великолепной скульптурой и тонкими чеканными работами зодчества, которое отмечает у нас конец готической эры и удерживается вплоть до середины XVI века в волшебных архитектурных фантазиях Возрождения.

Небольшая сквозная розетка, вделанная над порталом, по филигранности и изяществу работы представляла собой настоящий образец искусства. Она казалась кружевной звездой.

Посреди зала, напротив главных дверей, было устроено прилегавшее к стене возвышение, обтянутое золотой парчой, с отдельным входом через окно, пробитое в этой стене из коридора, смежного с вызолоченным покоем. Предназначалось оно для фламандских послов и для других знатных особ, приглашенных на представление мистерии.

По издавна установившейся традиции представление мистерии должно было состояться на знаменитом мраморном столе. С самого утра он уже был для этого приготовлен. На его великолепной мраморной плите, вдоль и поперек исцарапанной каблуками судейских писцов, стояла довольно высокая деревянная клетка, верхняя плоскость которой, доступная взорам всего зрительного зала, должна была служить сценой, а внутренняя часть, задрапированная коврами, - одевальной для лицедеев. Бесхитростно приставленная снаружи лестница должна была соединять сцену с одевальной и предоставлять свои крутые ступеньки и для выхода актеров на сцену, и для ухода их за кулисы. Таким образом, любое неожиданное появление актера, перипетии действия, сценические эффекты - ничто не могло миновать этой лестницы. О невинное и достойное уважения детство искусства и механики!

Четыре судебных пристава Дворца, непременные надзиратели за всеми народными увеселениями как в дни празднеств, так и в дни казней, стояли на карауле по четырем углам мраморного стола.

Представление мистерии должно было начаться только в полдень, с двенадцатым ударом больших стенных дворцовых часов. Несомненно, для театрального представления это было несколько позднее время, но оно было удобно для послов.

Тем не менее вся многочисленная толпа народа дожидалась представления с самого утра. Добрая половина этих простодушных зевак с рассвета дрогла перед большим крыльцом Дворца; иные даже утверждали, будто они провели всю ночь, лежа поперек главного входа, чтобы первыми попасть в залу. Толпа росла непрерывно и, подобно водам, выступающим из берегов, постепенно вздымалась вдоль стен, вздувалась вокруг столбов, заливала карнизы, подоконники, все архитектурные выступы, все выпуклости скульптурных украшений. Немудрено, что давка, нетерпение, скука, дозволенные в этот день, зубоскальство и озорство, возникающие по всякому пустяку ссоры, будь то соседство слишком острого локтя или подбитого гвоздями башмака, усталость от долгого ожидания - все, вместе взятое, еще задолго до прибытия послов придавало ропоту этой запертой, стиснутой, сдавленной, задыхающейся толпы едкий и горький привкус. Только и слышно было, что проклятия и сетования по адресу фламандцев, купеческого старшины, кардинала Бурбонского, главного судьи Дворца, Маргариты Австрийской, стражи с плетьми, стужи, жары, скверной погоды, епископа Парижского, папы шутов, каменных столбов, статуй, этой закрытой двери, того открытого окна - и все это к несказанной потехе рассеянных в толпе школяров и слуг, которые подзадоривали общее недовольство своими острыми словечками и шуточками, еще больше возбуждая этими булавочными уколами общее недовольство.

Среди них отличалась группа веселых сорванцов, которые, выдавив предварительно стекла в окне, бесстрашно расселись на карнизе и оттуда бросали свои лукавые взгляды и замечания попеременно то в толпу, находящуюся в зале, то в толпу на площади. Судя по тому, как они передразнивали окружающих, по их оглушительному хохоту, по насмешливым окликам, которыми они обменивались с товарищами через весь зал, видно было, что эти школяры далеко не разделяли скуки и усталости остальной части публики, превращая для собственного удовольствия все, что попадалось им на глаза, в зрелище, помогавшее им терпеливо переносить ожидание.

- Клянусь душой, это вы там, Жоаннес Фролло де Молендино! - кричал один из них другому, белокурому бесенку с хорошенькой лукавой рожицей, примостившемуся на акантах капители. - Недаром вам дали прозвище Жеан Мельник, ваши руки и ноги и впрямь походят на четыре крыла ветряной мельницы. Давно вы здесь?

- По милости дьявола, - ответил Жоаннес Фролло, - я торчу здесь уже больше четырех часов, надеюсь, они зачтутся мне в чистилище! Еще в семь утра я слышал, как восемь певчих короля сицилийского пропели у ранней обедни в Сент-Шапель "Достойную".

- Прекрасные певчие! - ответил собеседник. - Голоса у них тоньше, чем острие их колпаков. Однако перед тем как служить обедню господину святому Иоанну, королю следовало бы осведомиться, приятно ли господину Иоанну слушать эту гнусавую латынь с провансальским акцентом.

- Он заказал обедню, чтобы дать заработать этим проклятым певчим сицилийского короля! - злобно крикнула какая-то старуха из теснившейся под окнами толпы. - Скажите на милость! Тысячу парижских ливров за одну обедню! Да еще из налога за право продавать морскую рыбу в Париже!

- Помолчи, старуха! - вмешался какой-то важный толстяк, все время зажимавший себе нос из-за близкого соседства с рыбной торговкой. - Обедню надо бы отслужить. Или вы хотите, чтобы король опять захворал?

- Ловко сказано, господин Жиль Лекорню, придворный меховщик! - крикнул ухватившийся за капитель маленький школяр.

Оглушительный взрыв хохота приветствовал злополучное имя придворного меховщика.

- Лекорню! Жиль Лекорню! - орали одни.

- Cornutus et hirsutus! - вторили другие.

- Чего это они гогочут? - продолжал маленький чертенок, примостившийся на капители. - Ну да, почтеннейший Жиль Лекорню, брат Жеана Лекорню, дворцового судьи, сын мэтра Майе Лекорню, главного смотрителя Венсенского леса; все они граждане Парижа и все до единого женаты.

Толпа совсем развеселилась. Толстый меховщик молча пытался ускользнуть от устремленных на него со всех сторон взглядов, но тщетно он пыхтел и потел. Как загоняемый в дерево клин, он, силясь выбраться из толпы, достигал лишь того, что его широкое апоплексическое, побагровевшее от досады и гнева лицо только плотнее втискивалось между плеч соседей.

Наконец один из них, такой же важный, коренастый и толстый, пришел ему на выручку:

- Какая мерзость! Как смеют школяры так издеваться над почтенным горожанином? В мое время их за это отстегали бы прутьями, а потом сожгли бы на костре из этих самых прутьев.

Банда школяров расхохоталась.

- Эй! Кто это там ухает? Какой зловещий филин?

- Стой-ка, я его знаю, - сказал один, - это мэтр Андри Мюнье.

- Один из четырех присяжных библиотекарей Университета, - подхватил другой.

- В этой лавчонке всякого добра по четыре штуки, - крикнул третий, - четыре нации, четыре факультета, четыре праздника, четыре эконома, четыре попечителя и четыре библиотекаря.

- Отлично, - продолжал Жеан Фролло, - пусть же и побеснуются вчетверо больше!

- Мюнье, мы сожжем твои книги!

- Мюнье, мы вздуем твоего слугу!

- Мюнье, мы потискаем твою жену!

- Славная толстушка госпожа Ударда!

- А как свежа и весела, точно уже овдовела!

- Черт бы вас побрал! - прорычал мэтр Андри Мюнье.

- Замолчи, мэтр Андри, - не унимался Жеан, все еще продолжавший цепляться за свою капитель, - а то я свалюсь тебе на голову!

Мэтр Андри посмотрел вверх, как бы определяя взглядом высоту столба и вес плута, помножил в уме этот вес на квадрат скорости и умолк.

Жеан, оставшись победителем, злорадно заметил:

- Я бы непременно так и сделал, хотя и прихожусь братом архидьякону.

- Хорошо тоже наше университетское начальство! Даже в такой день, как сегодня, ничем не отметило наших привилегий! В Городе потешные огни и майское дерево, здесь, в Ситэ, мистерия, избрание папы шутов и фламандские послы, а у нас в Университете - ничего.

- Между тем на площади Мобер хватило бы места! - сказал один из школяров, устроившихся на подоконнике.

- Долой ректора, попечителей и экономов! - крикнул Жеан.

- Сегодня вечером следовало бы устроить иллюминацию в Шан-Гальяр из книг мэтра Андри, - продолжал другой.

- И сжечь пульты писарей! - крикнул его сосед.

- И трости педелей!

- И плевательницы деканов!

- И буфеты экономов!

- И хлебные лари попечителей!

- И скамеечки ректора!

- Долой! - пропел им в тон Жеан. - Долой мэтра Андри, педелей, писарей, медиков, богословов, законников, попечителей, экономов и ректора!

- Да это просто светопреставление! - возмутился мэтр Андри, затыкая себе уши.

- А наш ректор легок на помине! Вон он появился на площади! - крикнул один из сидевших на подоконнике.

Кто только мог, повернулся к окну.

- Неужели это в самом деле наш достопочтенный ректор, мэтр Тибо? - спросил Жеан Фролло Мельник. Повиснув на одном из внутренних столбов, он не мог видеть того, что происходило на площади.

- Да, да, - ответили ему остальные, - он самый, мэтр Тибо, ректор!

Действительно, это был ректор и все университетские сановники, пересекавшие в эту минуту площадь Дворца и торжественно направлявшиеся навстречу послам. Школяры, тесно облепившие подоконник, приветствовали шествие язвительными насмешками и ироническими рукоплесканиями. Ректору, который шел впереди, пришлось выдержать первый залп, и залп этот был жесток.

- Добрый день, господин ректор! Эй! Здравствуйте же!

- Каким образом очутился здесь этот старый игрок? Как он расстался со своими костяшками?

- Смотрите, как он трусит на своем муле! А уши у мула короче ректорских!

- Эй! Добрый день, господин ректор Тибо! Tybalde aleator! Старый дурак! Старый игрок!

- Да хранит вас Бог! Ну как, сегодня ночью вам часто выпадало двенадцать очков?

- Поглядите только, какая у него серая, испитая и помятая рожа! Это все от страсти к игре и костям!

- Куда это вы трусите, Тибо, Tybalde ad dados, задом к Университету и передом к Городу?

- Он едет снимать квартиру на улице Тиботоде, - воскликнул Жеан Мельник.

Вся компания школяров громовыми голосами, бешено аплодируя, повторила этот каламбур:

- Вы едете искать квартиру на улице Тиботоде, не правда ли, господин ректор, партнер дьявола?

Затем наступила очередь прочих университетских сановников.

- Долой педелей! Долой жезлоносцев!

- Скажи, Робен Пуспен, а это кто такой?

- Это Жильбер Сюльи, Gilbertus de Soliaco, казначей Отенского коллежа.

- Стой, вот мой башмак; тебе там удобнее, запусти-ка ему в рожу!

- Saturnalitias mittimus ессе nuces.

- Долой шестерых богословов и белые стихари!

- Как, разве это богословы? А я думал - это шесть белых гусей, которых святая Женевьева отдала городу за поместье Роньи!

- Долой медиков!

- Долой диспуты на заданные и на свободные темы!

- Швырну-ка я в тебя шапкой, казначей святой Женевьевы! Ты меня объегорил! Это чистая правда! Он отдал мое место в нормандском землячестве маленькому Асканио Фальцаспада из провинции Бурж, а ведь тот итальянец.

- Это несправедливо! - закричали школяры. - Долой казначея святой Женевьевы!

- Эй! Иоахим де Ладеор! Эй! Лук Даюиль! Эй! Ламбер Октеман!

- Чтоб черт придушил попечителя немецкой корпорации!

- И капелланов из Сент-Шапель вместе с их серыми меховыми плащами.

- Seu ded Pellibus grisis fourratis!

- Эй! Магистры искусств! Вон они, черные мантии! Вон они, красные мантии!

- Получается недурной хвост позади ректора!

- Точно у венецианского дожа, отправляющегося обручаться с морем.

- Гляди, Жеан, вон каноники святой Женевьевы.

- К черту чернецов!

- Аббат Клод Коар! Доктор Клод Коар! Кого вы ищете? Марию Жифард?

- Она живет на улице Глатиньи.

- Она греет постели смотрителя публичных домов.

- Она выплачивает ему свои четыре денье - quattuor denarios.

- Aut unum bombum.

- Вы хотите сказать - с каждого носа?

- Товарищи, вон мэтр Симон Санен, попечитель Пикардии, а позади него сидит жена!

- Post equitem sedet atra cura.

- Смелее, мэтр Симон!

- Добрый день, господин попечитель!

- Покойной ночи, госпожа попечительша!

- Экие счастливцы, им все видно, - вздыхая, промолвил все еще продолжавший цепляться за листья капители Жоаннес де Молендино.

Между тем присяжный библиотекарь Университета, мэтр Андри Мюнье, прошептал на ухо придворному меховщику, Жилю Лекорню:

- Уверяю вас, сударь, что это светопреставление. Никогда еще среди школяров не наблюдалось такой распущенности, и все это наделали проклятые изобретения: пушки, кулеврины, бомбарды, а главное, книгопечатание, эта новая германская чума. Нет уж более рукописных сочинений и книг. Печать убивает книжную торговлю. Наступают последние времена.

- Это заметно и по тому, как стала процветать торговля бархатом, - ответил меховщик.

В эту секунду пробило двенадцать.

- А-а! - одним вздохом ответила толпа.

Школяры притихли. Затем поднялась невероятная сумятица, зашаркали ноги, задвигались головы; послышалось общее оглушительное сморканье и кашель; всякий приладился, примостился, приподнялся. И вот наступила полная тишина: все шеи были вытянуты, все рты полуоткрыты, все взгляды устремлены на мраморный стол. Но ничего нового на нем не появилось. Там по-прежнему стояли четыре судебных пристава, застывшие и неподвижные, словно раскрашенные статуи. Тогда все глаза обратились к возвышению, предназначенному для фламандских послов. Дверь была все так же закрыта, на возвышении - никого. Собравшаяся с утра толпа ждала полудня, послов Фландрии и мистерии. Своевременно явился только полдень. Это уже было слишком!

Подождали еще одну, две, три, пять минут, четверть часа; никто не появлялся. Помост пустовал, сцена безмолвствовала.

Нетерпение толпы сменилось гневом. Слышались возгласы возмущения, правда, еще негромкие. "Мистерию! Мистерию!" - раздавался приглушенный ропот. Возбуждение возрастало. Гроза, дававшая о себе знать пока лишь громовыми раскатами, уже веяла над толпой. Жеан Мельник был первым, вызвавшим вспышку молнии.

- Мистерию, и к черту фламандцев! - крикнул он во всю глотку, обвившись, словно змея, вокруг своей капители.

Толпа принялась рукоплескать.

- Мистерию, мистерию! А Фландрию ко всем чертям! - повторила толпа.

- Подать мистерию, и немедленно! - продолжал школяр. - А то, пожалуй, придется нам для развлечения и в назидание повесить главного судью.

- Дельно сказано, - закричала толпа, - а для начала повесим его стражу!

Поднялся невообразимый шум. Четыре несчастных пристава побледнели и переглянулись. Народ двинулся на них, и им уже чудилось, что под его напором прогибается и подается хрупкая деревянная балюстрада, отделявшая их от зрителей. То была опасная минута.

- Вздернуть их! Вздернуть! - кричали со всех сторон.

В это мгновение приподнялся ковер описанной нами выше одевальной и пропустил человека, одно появление которого внезапно усмирило толпу и, точно по мановению волшебного жезла, превратило ее ярость в любопытство.

- Тише! Тише! - раздались отовсюду голоса.

Человек этот, дрожа всем телом, отвешивал бесчисленные поклоны, неуверенно двинулся к краю мраморного стола, и с каждым шагом эти поклоны становились все более похожими на коленопреклонения.

Мало-помалу водворилась тишина. Слышался лишь тот еле уловимый гул, который всегда стоит над молчащей толпой.

- Господа горожане и госпожи горожанки, - сказал вошедший, - нам предстоит высокая честь декламировать и представлять в присутствии его высокопреосвященства господина кардинала превосходную моралите под названием "Праведный суд Пречистой Девы Марии". Я буду изображать Юпитера. Его преосвященство сопровождает в настоящую минуту почетное посольство герцога Австрийского, которое несколько замешкалось, выслушивая у ворот Боде приветственную речь господина ректора Университета. Как только его святейшество господин кардинал прибудет, мы тотчас же начнем.

Нет сомнения, что только вмешательство самого Юпитера помогло спасти от смерти четырех несчастных приставов. Если бы нам выпало счастье самим выдумать эту вполне достоверную историю, а значит, и быть ответственными за ее содержание перед судом преподобной нашей матери-критики, то, во всяком случае, против нас нельзя было бы выдвинуть классического правила: Ne deus intersit. Надо сказать, что одеяние господина Юпитера было очень красиво и также немало способствовало успокоению толпы, привлекая к себе ее внимание. Он был одет в кольчугу, обтянутую черным бархатом с золотой вышивкой; голову его прикрывала двухконечная шляпа с пуговицами позолоченного серебра; и не будь его лицо частью нарумянено, частью покрыто густой бородой, не держи он в руках усыпанной мишурой и обмотанной канителью трубки позолоченного картона, в которой искушенный глаз легко мог признать молнию, не будь его ноги обтянуты в трико телесного цвета и на греческий манер обвиты лентами, - этот Юпитер по своей суровой осанке мог бы легко выдержать сравнение с любым бретонским стрелком из отряда герцога Беррийского.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Виктор Мари Гюго

# data[].attributes.attachment_link.title
Собор Парижской Богоматери

# data[].attributes.attachment_link.description
© Коган Н., перевод на русский язык, 2012 © Издание на русском языке, оформление ООО "Издательство "Эксмо", 2012 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

# data[].attributes.headline
Цитаты из книги «Собор Парижской Богоматери»

# data[].attributes.subject
Цитаты из книги «Собор Парижской Богоматери»

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
MyBook - электронная библиотека

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Виктор Мари Гюго

# data[].attributes.attachment_link.title
Цитаты из книги «Собор Парижской Богоматери» Виктора Мари Гюго📚 — лучшие афоризмы, высказывания и крылатые фразы — MyBook.

# data[].attributes.attachment_link.description
Читайте интересные цитаты из книги «Собор Парижской Богоматери» автора Виктор Мари Гюго📘. Более 894 цитат и афоризмов, высказываний и крылатых фраз из книги в электронной библиотеке MyBook.ru.