# data[].attributes.location_name
Кедва, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Кедва, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Кедва, Республика Коми

# data[].attributes.body
ПОДЛИННЫЙ СЛУЧАЙ С ЭЛЕШ ЯКОМ
Элеш Як, конечно, охотник, он из Отлы, из Заречья, есть у нас такая деревенька. Ну вот, однажды он охотился на Тимане в верховьях Кедвы. Пошел в тайгу с ночевкой и, значит, возле Кокли припозднился. Кокля — это у нас маленькая речка. Припозднился и заночевал под елью. Приготовил дров, развел костер, и так далее. Но не попросил разрешения у ели, забыл или что, так прямо и развел огонь. А когда под деревом заночевать хочешь, как известно, надо спрашивать, дескать, пусти ты меня, ель-матушка, на ночлег. Ну, он костер развел и стал белок разделывать. По-вашему снимать шкурку, а у нас говорят — белку разделывать. И вдруг ему послышался голос: — А ну-ка, выходи из-под ели, выходи! Посмотрел — нигде никого не видно, а голос все повторяет, выходи, мол, из-под ели да и только. Ну что, пришлось ему убежать под другую ель и там снова костер разводить. У этой ели он уже спросил разрешение и спокойно проспал до утра. Надо всегда спрашивать позволения, если надо заночевать в незнакомой охотничьей избушке или под деревом

# data[].attributes.location_name
Аныб, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Аныб, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Аныб, Республика Коми

# data[].attributes.body
МЕДВЕДЬ И БАБУШКА
Была маленькая деревушка, и там маленькие дома. В деревне было семь домов. Это я в Аныбе слышала. В этой деревне в одном доме на самой окраине жили старик со старухой. Бабушка пошла собирать чернику, а лес совсем рядом. Она собрала чернику полную берестяную корзину и стала возвращаться домой. А дорогу ей преградил медведь. Вышел медведь на дорогу и бабушке ничего не причиняет, а лишь все вперед ее забегает. Потом он взял берестяную корзинку и повесил себе на руку, идет и зовет ее. И не смею, мол, пришлось за ним гнаться, это уже бабушка рассказывала сама. Погналась, мол, за ним, пришли к берлоге. Пришла к берлоге, и он спустил мою берестяную корзину и меня, мол, втянул в берлогу. Втащил он ее в берлогу и две ночи там продержал эту бабушку. И как человек охраняет, как мужик, так же охраняет. Потом на третье утро, видимо, проголодался, а чернику не трогает и мне, мол, не позволяет есть. И мне тоже захотелось есть. Он вылез и всем, чем попало, завалил отверстие, берлогу, и сучьями, и колодами. А такая хорошая берлога. Я посмотрела, отошел метров двадцать и лег. Я не шевелюсь. Он немножечко отошел, и еще раз прилег. Потом мне не стало его видать. Не стала его видеть и стала выбираться. Выбралась. Ох и раннее утро! Пожалуй, солнце только еще выходило. А он пошел за мясом, покушать. Овцы там в скотном дворе, деревня-то близко. И я свою берестяную корзину не стала брать, а все, мол, бегу в сторону дома. Три километра до деревни оказалось. Пожилому человеку-то вот тоже бежать надо. А дедушка, оказывается, уже поджидал ее. Потом заперлись, и я, мол, с дрожью рассказала дедушке, а он, медведь, тут и пришел на крыльцо. Потом на крышу забрался через крылечные стропила. А бабушка забралась на печь, и там, где, мол, я лежу, он прямо надо мной стал тес разбрасывать, крышу разбирает. А дедушка вылез через окно и созвал соседей. Соседей созвал, и те застрелили медведя.

# data[].attributes.location_name
Кипиево, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Кипиево, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Кипиево, Республика Коми

# data[].attributes.body
О БАННИКЕ

В банях живут гуреньки. Если пойдешь туда после того, как попарились уже многие, тогда они могут поймать и испугать человека. Сама-то я такого не замечала. Раньше, мы были еще детьми, рассказывали про одного старика из нашего Кипиево, звали его Милограмом. Попарились сначала женщины, а он после них пошел. И вот нет его долго, и пошли за ним, а он в углу на полках скрючился. Взяли его, а тело все в синих и желтых пятнах. Умер он... В старину же, я слышала, была одна девушка, родители были оленеводами, с ними ездила в тундру, а как родители постарели, здесь стали жить. После того, как все попарились, она пошла в баню за веником и слышит плач. Открыла дверь, а на лавке сидит женщина и что-то шьет, в красной женской рубашке, одежда вся красная, очень бойко шьет, иголкой. А ребенок плачет, и она говорит:
— Ну-ка, перестань,— говорит она,— вот гостья пришла и надо ее поймать. Девушка испугалась, побежала и упала без сознания. Подняли ее родители и повели домой. А ей с тех пор все время стало чудиться, и все время стала кричать:
— Ой-ёй, говорит, вот идет, опять хочет меня схватить. Вот заходит, заходит, зашла уже!..

# data[].attributes.location_name
Глотово, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Глотово, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Глотово, Республика Коми

# data[].attributes.body
Глот-зверь

Напротив Глотово, в реке, был когда-то какой-то зверь — глот. Если кто-либо приближается к нему — он глотал, будь то человек, или теленок, все равно. Его убили так: был один знахарь, он оборотился во что-то мохнатое, а сам взял большой нож-кинжал. И его проглотил глот, а он живот вспорол глоту и вышел. Глот умер, и его отнесло в высокую воду вниз по течению на пять верст. И поэтому название — Глотово, и сенокосный луг, куда отнесло умершего зверя, называется Глот-луг. Долго еще там лежали его кости. Ну, разумеется, раз такой величины зверь! Потом, когда начали убегать, так как в христианскую веру стали обращать, поселились здесь. А потом начали отстраиваться. Сперва в устье реки Ирва, на горе Ван Ты Ыб поселялись. Вот ныне и на болоте поселяются, а прежде ведь только на горе. А потом один старик каждое утро стал слышать петушиное пение, и жители переселились на новое место. Так возникло нынешнее село Глотово, или по-другому Слобода. На горе Ван Ты Ыб — в яренском архиве, говорят, написано — когда-то давно жили, триста лет тому назад. А теперь там уже никто не живет.

# data[].attributes.location_name
Пасвомын, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Пасвомын, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Пасвомын, Республика Коми

# data[].attributes.body
ТЮВЭ И ЛЕВА
Они были два брата. У одного имя Тювэ, у другого Лёва. Тювэ поселился около Богородска, а Лёва поднялся выше в Пасвомын. Пасвомын находится от Богородска на расстоянии около двенадцати километров, он дальше, в сторону Нившеры. Лева туда и переехал. Тювэ женился и отстроился. Дом его был не в самом Богородске, не в самом селе, а километров на двадцать выше по реке Вишере. Тювэ женился, но детей у него не было, вдвоем с женой и прожили они. А Лёва якобы поднялся в Пасвомын, женился, и его род якобы сильно расплодился. А оба они якобы были знахарями. И Тювэ, и Лева. А откуда они прибыли, никто не знает. То ли это были русские, то ли тоже был коми. Туда вот якобы они прибыли и поселились. Но сами они не были от роду вишерцами. Вот зять мой, муж моей племянницы, так он говорил, что он из рода Левы. А Тювэ поселился в устье речки, кажется, Пугдым, в Вншеру впадает, если ехать от Богородска вверх, то на правую руку, а если вниз, то, значит, по левую руку. Как-то однажды мой зять говорил, что он ездил на местожительство Тювэ и что место, где стоял дом, еще заметно. Следы от печки Тювэ еще видны. Только, мол, очень сильно стало зарастать деревьями. Все зарастает, мол, мелкой осиновой рощей. А Тювэ перед смертью, когда стал умирать, якобы сказал своей жене: «Ты, жена, не намеревайся остаться дома после моей смерти, очень плохо может кончиться. Ты уйди из дому». И жена якобы ушла от него. А то, что был такой человек Тювэ в Богородске, это многие еще там вспоминают, о нем еще очень свежие воспоминания. Там и сейчас еще есть покосы Тювэ. Те покосы, которые он возделывал, и теперь еще называются покосами Тювэ. И теперь еще эти покосы принадлежат Вншерскому совхозу. А Тювэ был большим знахарем. И Тювэ люди очень уважали, очень почитали. Словам Тювэ не перечили. Что Тювэ велел, как велел, так и жили. И наперед Тювэ никто не совался, пусть сначала Тювэ проявит инициативу, а потом уж и другие. А если кто-либо захочет вперед выйти, опередить Тювэ, то Тювэ такого накажет, очень сильно боялись, чтобы Тювэ их не наказал...

# data[].attributes.location_name
Помоздино, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Помоздино, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Помоздино, Республика Коми

# data[].attributes.body
МАТИ
Мне рассказывал один из Богородска. Шли, мол, мы с отцом через деревню Лымва в Помоздино. По прямой дороге ведь там близко, а если идти через Усть-Кулом, путь длинный-длинный. А по той дороге всегда ходили в Помоздино пешком. В тот раз я впервые слышал о Мати, какой-то колдун был. В самом деле это было. Вот шли с отцом и зашли переночевать в одну охотничью избушку. Хозяин-охотник там же был. Ну, ляжешь на нары, на них ведь три человека и умещаются. И вот отец и охотник поговорили меж собой, и отец мой уснул, а я не сплю. И вдруг охотник стал разговаривать с собакой, сказал: «Сегодня Мати придет сюда, и через ручей вообще-то есть переход, одно бревно перекинуто, но по бревну переходить он не посмеет, так как боится поскользнуться. А здесь, напротив избушки, ты не пускай его, иначе всем нам гибель». Через некоторое время ночью собака очень сильно стала лаять и так с лаем и выбежала, и было слышно, как будто на какого-то зверя лает, ну, прямо поедом его ест. Куда-то вверх ушли. Лай все удалялся, удалялся. Вот через какое-то время прибежала собака и вся мокрая, это оттого, что ночью в лесу роса, на росе она так вымокла. А охотник и сказал: «Ну, молодец ты, не пустила. Если бы пустила, нас бы он съел». По кличке еще он собаку эту называл, да вот уже и не помню. Негромко он и разговаривал, а страшновато мне было. Мати — это вроде колдун. Охотник вообще-то тоже колдун, но послабее. Говорят же вот, что одни посильнее, другие бывают слабее. Охотника собака только и спасла.

# data[].attributes.location_name
Богородск, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Богородск, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Богородск, Республика Коми

# data[].attributes.body
Тювэ
Тювэ жил в тридцати километрах от Богородска. Детей у него не было. Он знал, говорил: Лымва, мол, дважды опустошится, после этого, мол, там не останется жителей. Он обо всем знал: железные кони, мол, будут, железные птицы будут летать, паутина, мол, повиснет — это он заранее предсказал о появлении тракторов, самолетов, радио-телефонных проводов. Река, мол, когда перероет один мыс, Богородск, мол, станет жить зажиточно. Теперь они богато живут. Одиночно жил. А когда умирать стал, жене сказал: я, мол, умру, так ты не оставайся здесь, а отправляйся, мол, в Богородск. Вот умер Тювэ, и жена подумала: «Пятьдесят лет жили вместе, не оставлю же мужа одного, заночую». Тювэ умер, и жена положила его тело на скамейку, а сама на печь забралась. Как наступило двенадцать часов, вдруг у Тювэ упала одна нога на пол. «Что это,— подумала жена,— плохо, видимо, положила». Подняла ногу. И нога второй раз упала, а затем и сам встал и пошел на жену, а раньше ведь в домах кругом лавки были, по лавкам начал гонять ее. И сумел откусить ей одно ухо. А потом прокричал петух, и Тювэ упал пластом, там, где застал его петушиный крик. Затем его схоронили "вниз лицом, чтобы в землю вгрызался, а не наружу. А вот какой-то знахарь умирать стал, имени уже не помню. И говорит, обращаясь к Тювэ: «Когда я умру, приду тебя съесть». И потом три ночи подряд приходил, но съесть не смог. Там еще и собака была, не помню по кличке, Катшыс или как-то по-другому. И он (Тювэ) ей велел себя охранять. И собака спасла его. Тювэ тоже был сильный, знахарь, и тому не удалось его съесть.

# data[].attributes.location_name
Сыктывкар, Респ. Коми, Россия

# data[].attributes.headline
Сыктывкар, Респ. Коми, Россия

# data[].attributes.subject
Сыктывкар, Респ. Коми, Россия

# data[].attributes.body
ШИПИЧА
Славный атаман Шипича сидел однажды над рекой Сысолой и грустил. Думал он о том, какая в этом году будет осень. Думал о том, что уже третий год живет без жены, а за три версты от него живет красавица-вдова, и о сокровищах, какие награбил он вместе со своими сообщниками, а зарыл в глухом месте один.
И все сны ему снились в последнее время самые страшные. То видит во сне каких-то людей в кольчугах, с ружьями, каких никогда не видел прежде. То лодки с большими веслами, каких никогда не видел на Сысоле. Загрустил Шипича и решил нарушить обет вдовства и пошел по знакомой тропинке к той красавице-вдове. А в отдельном тереме над Сысолой жили его дочери. Одна была с белыми волосами и голубыми глазами, другая — темноволосая и с глазами, как осенняя ночь. Первая еще не знала любви, вторая испытала любовь с черным туком — хитрым Сизьяком из-за речки Чев-ю. Имя первой было Шонді ныв — дочь солнца, и родилась она в день праздника у солнца. Имя второй — Тэлысь-бан, потому что лицо ее было бледно, как лицо месяца в середине неба в зимнюю холодную ночь. Они сидели у окна, когда мимо проходил отец, смотрели на облака и на воду и в воде и в облаках видели смерть отца, потому что все это было написано в книге, лежащей в золотом тереме на крыше неба у великого бога Ена. Сыновья Шипичи ходили далеко вверх по Вычегде собирать ясак для своего страшного отца. Но не думал о своих детях Шипича, когда шел к вдове. Он подошел к тыну избушки, в которой сидела Сизь-ю, чесала волосы и приговаривала:
Не заяц идет в петлю,
Не медведь идет в капкан,
Не волк лезет р. яму.
Не лиса ищет стрелу из лука,
Сам атаман Шипича
Спешит к бедной вдовушке —
Сизь-ю-гӧтыр-ёме.
Она была ёмой. И, открывая дверь Шипиче, подумала ёма:
— Я служу Ену и брату его Омоӧлю. Пусть будет все, что бывает после греха... Вошел к ней Шипича, поздоровался, она усадила его в красный угол, положила его голову к себе на колени и своими волосами, как шелком окутала его шею. Потом она запела о Войпеле и о близкой смерти Шипичи. И Шипича слушал ее сладкий голос.
Так прошли три дня и три ночи. Совсем обессиленный вернулся Шипича домой от вдовы, дома налил в чашку воды, хотел принести очистительную жертву богам, чтоб вернулись к нему прежние силы, но не успел, как то и было написано в книге Ена на крыше неба. Тремя отрядами напали на дом Шипичи новгородские разбойники, закованные в железо. «Ослабел я сейчас,-—подумал Шипича,— не отражу удара!»— и, подняв руки над водой, произнес заклятие: — Море, седой старик, родивший много дочерей — рек и маленьких детей — звенящих ключей, вспомни своего сына Шипичу! Не успел он закончить заклятья — поднялись из чаши высокие фонтаны, и все разбойники оказались в воде по колено, но все-таки пошли с оружием на Шипичу.
— Мать облаков, Кымӧр-мам,— сказал тогда Шипича,— помоги мне!
Поднялась вода разбойникам по грудь. Назад повернули два отряда к своим лодкам, но третий отряд с атаманом во главе храбро поднялся на крыльцо. Тогда третье заклинание произнес храбрый тун: — Отец льдистых гор, живущий на севере, Саридз-айка, приди ко мне на помощь. Я зову тебя! По шею оказались разбойники в воде. Все бросились назад вплавь, но атаман с двумя разбойниками уже двигался к Шипиче в сенях. Не хватило Шипиче очистительных заклинаний после объятий ёмы-вдовы. Схватили его разбойники за бороду, начали рубить топорами. И с каждым ударом топора — воды все убывали и убывали, стекая назад в Сысолу. Дочери колдуна также обратились к матери облаков, но сами броситься на помощь отцу не посмели. — Не смеем мы идти против слов,— так сказали они друг другу,— записанных у белоусого бога, живущего на крыше неба. Долго рубили разбойники Шипичу, но убить его не смогли.
— Неумные вы дети,— закричал он им,— если я вам сам не скажу,— вам меня не убить и сокровищ моих не найти. Но мне жизнь надоела, любовь меня утомила,— я хочу умереть сам. Разрежьте мой пояс, и тогда я усну смертным сном.
Разрезали разбойники пояс Шыпичи, и тотчас все воды вытекли из его дома. А сам грозный Шипича умер. Тогда разбойники убили обеих его дочерей, ограбили дом Шипичи и ушли с богатой добычей. А когда сыновья Шипичи стали подъезжать к дому, ольхи и березы им пели: —" Куру-кура, нет Шипичи, нашего друга. Погасли Шонді ныв и Тӧлысь-бан.

# data[].attributes.location_name
Усть-Вымь, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Усть-Вымь, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Усть-Вымь, Республика Коми

# data[].attributes.body
ТРИ БРАТА
Их было три брата, Питирим, Герасим и Иона. В Усть-Выми жили. Однажды со стороны Сольвычегодска прибыли какие-то люди, какие-то племена. Двигались они толпами, волосы черные. И не в штанах, а только с набедренными повязками, какие-то мохнатые люди. Они вышли из лесу и двинулись к Усть-Выми с двух сторон, окружили город. По реке подплывают и кричат: «Ермак! Ермак». Кричат «ермак», а что это такое на их языке, не знаю. Песня ли, сказка ли? И вот два брата, Питирим и Герасим, убежали, а младшего брата, Иону, этот народ поймал и убил. Здесь, под больницей, ближе к Вычегде. Вот не знаю этих ермаков. Иногда только вспоминают про каких-то черноголовых ермаков.

# data[].attributes.location_name
Нёбдино, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Нёбдино, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Нёбдино, Республика Коми

# data[].attributes.body
СТАРИК И ЕГО ВНУК

Это, значит, старые люди рассказывали. В старину, значит, из Прикамья сплавляли по Вычегде хлеб в барках. Делали из бревен сруб, конопатили, и на нем сплавляли до Сыктывкара хлеб. Там хлеб продавали и барку тоже продавали на дрова, обратно вверх по течению не везли, так как тогда не было еще пароходов. А в деревне Аникиевка Нёбдинского сельсовета жил один старик со своим внуком. II они однажды варили пиво в предбаннике. Когда они варили "пиво, по Вычегде плыла барка. А тот, кто был на барке, по коми старинному преданию,— знахарь. Один знахарь, второй еще сильнее знахарь, и они друг перед другом состязаются в знахарской силе. Хозяин барки и крикнул: — Сусло, стой! И сусло перестало течь. А старик, оказывается, уже был слепой и тугой на уши. Мальчик и сказал: — Дедушка, дедушка, вон с барки крикнули «сусло, стой», и сусло остановилось. — Ну, черт, где? Он слабыми своими глазами увидел и крикнул: — Если сусло стой, то и барка стой! И барка остановилась. И вот два знахаря боролись, боролись меж собой и наконец помирились и отпустили друг друга, и барка поплыла, и сусло потекло.

# data[].attributes.location_name
Корткерос, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Корткерос, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Корткерос, Республика Коми

# data[].attributes.body
Кӧрт Айка (Железный старец)

В старину, говорят, был Железный старец. Он, говорят, поедал всех людей. И поэтому народ весь исчез. Так я где-то слышала. Потом пришел сюда один беглый человек. Стал плыть по Вычегде и услышал в каком-то месте петушиный крик. И там поселился. Этот беглый человек стал повсюду ездить, рыбу ловить. И вот как-то он неподалеку от Вычегды обнаружил чудские ямы , они находятся под горой в местечке Ыджыд йӧр. Там в старину потаенно жили люди. Эту яму, этот холм мы до сих пор называем чудской ямой. Вот он и построил себе дом в местечке Ыджыд йор. Беглый человек поселился, и с тех пор снова люди пошли, от этого беглого. Железный старец, оказывается, поедал людей постепенно. А от этого беглого человека потом снова люди пошли. Этот человек был русским, не коми. А уже потом превратился в коми.

# data[].attributes.location_name
Деревянск, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Деревянск, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Деревянск, Республика Коми

# data[].attributes.body
ТУНДЫРЪЯК
Здесь жил какой-то Тундыръяк. Туны. Они будто бы обо всем знали наперед. Так рассказывали про знахарей, когда я еще была маленькой... Тундыръяк и предсказал, что наша жизнь будет хорошей. УстьКулом, дескать, совсем исчезнет с лица земли, только один петух останется. Около ручья Чукля  будет населенный пункт, а здесь в Деревянске будет город. Река Вычегда, дескать, будет течь под церковью. Вот, где сейчас пристань, там раньше стояла церковь и было кладбище, еще недавно там попадались человеческие кости. Раньше, сказывают, наша Вычегда протекала там, где теперь старица, похожа я на речку, а сюда даже и близко не подходила. А потом, дескать, обнаружится клад. И этот клад попадется двенадцатой чурке. Чурка — это родившаяся без отца. Вот первая, родившаяся без отца, потом у ее дочери родившаяся без отца, ну и чурке двенадцатого поколения достанется. Тогда ведь их чурками называли. А после этого Деревянск будет городом... А его, дескать, ни за что не убить, если только не выстрелить в него хлебной пулей. Его, дескать, ничего не берет, если не стрелять хлебной пулей. А когда это потребуется, он сам скажет. А что это за хлебная пуля?..

# data[].attributes.location_name
Подчерье, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Подчерье, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Подчерье, Республика Коми

# data[].attributes.body
ДАРУК ПАШ

Дарук Паша я прекрасно знал. Он знахарем был. Он в Подчерье жил в пятистенном доме. Однажды он поспорил с одним купцом, звали его Габэ Иван, Иван Гаврилович. «Вот,— сказал он,— мы сегодня здесь с тобой вино пьем, а завтра моего дома здесь не будет, а будет он в Васькиной избе». А Васькина изба находится по реке ниже на сорок километров от Подчерья. «Не хвались, сынок»,— ответил тот. «Если мне не веришь,— продолжал Дарук Паш, то придется доказать, да так, чтоб и народ знал. Если я проиграю, если не поплывет моя изба и не будет завтра утром в Васькиной избе, то ставлю четверть вина». Четверть вина — это в наше время пять бутылок. «А если будет мой дом в Васькиной избе, то ты поставишь». Жена Дарук Паша забранилась: «Не дури, какой лешак сможет за одну ночь пятистенный дом и разобрать, и сплавить за сорок километров, и поставить снова, да чтоб еще и дым шел из печи на восходе солнца!» Смотри-ка, еще и с печкой! Вот поспорили, ударили по рукам (у нас раньше принято было ударять по рукам), значит, всё, кто проиграл — тот проиграл. Наутро Габэ Иван встал, посмотрел — дома нет. «Вот, дьявол, все увез, даже кирпичика не оставил, чистое поле!» Ну, раз дома нет, значит проиграл. Захватил он четверть вина, нанял лодочника Ош Ваську*: «Давай,— сказал он,—-свози-ка меня туда!» Еще десяти километров не доехали, а за десять километров Васькина изба уже видна, плес-то длинный, Васька смотрит, глазастым оказался: «Вон,— говорит,— из избы Дарук Паша дым идет, вон дом-то на самой вершине кручи стоит». А ведь пятистенный дом не маленький, не охотничья избушка, не просто увезти. Наконец приехали. Дарук Паш ноги крест-накрест положил, пыхтит-курит. «Ну что, Иван Гаврилович,— говорит,— кто был прав, ты или я?»— «Ты, молодец!» И вот три друга стали пить-веселиться, лодочника-то ведь тоже угостили. Незадолго уже перед смертью Дарук Паш продал свой дом, а сам переехал жить в Троицко-Печорск. Старость подошла, пришло время умирать, а умереть не может. Он сказал: «Не на кого оставить свое знахарское умение, не смею передавать, никто не годится — завистливые, жадные; только могу доверить Григорию Ивановичу, но пусть он помнит мой наказ, если нарушит его, то под конец жизни слепым останется». Григорий Иванович, по прозвищу Пищик Гриш, перенял у Дарук Паша его знахарское умение. А оказывается, надо было слушаться друзей Дарук Паша, надо было исполнять все, что они прикажут, если не исполнишь, все, будешь слепым/. Вот чего-то он не исполнил, и теперь совершенно слепой, бедняга. Он и сейчас еще жив, ПЫСТИН Григорий Иванович, в Заречье живет, ровесник мой.

# data[].attributes.location_name
Шошка, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Шошка, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Шошка, Республика Коми

# data[].attributes.body
Старик из Шошки

Был такой старик из Шошки, как знахарь. Шестеро пошли однажды на реку Ворыква лесовать в весеннем лесу. Старик из Шошки был за старшего. Вот они хорошо напромышляли. Очень шел хорошо промысел. Они пожили, попромышляли, и у них хлеба осталось только на один обед. А около трехсот километров обратная дорога. Вот они поужинали.
— Ах ты,— говорят товарищи-то,— хлеба на один обед осталось, а как же будем возвращаться до дому!?
— Погодите, сыночки,— говорит дядя из Шошки,— как-нибудь доберемся. Давай-ка немного отдохните.
Отдохнули. Затем дедушка и будит их:
— Сыночки, вставайте! Ну, они обулись, оделись. — Давайте перевяжите покрепче ваше снаряжение на нартах, сами оденьтесь получше, потеплее,— дядя им говорит. Перевязали нарты. — Ну, сыночки, садитесь по нартам. Охотники сели. — Сели? — Сели.  — Закройте глаза. Те закрыли глаза. — Пока я не скажу, глаз не открывайте, а то все погибнем. У старика нарта впереди. Старик сел на нарты, махнул рукой и все шесть нарт двинулись.
Вот через некоторое время один и подумал: открою-ка я ненадолго глаза. Открыл — до Весляны осталось тринадцать километров, до Ёлдино — три, нарты остановились. — Ну, сыночки,— говорит старик,— кто открыл глаза? Раз меня не послушались, впрягайтесь в нарты и тащите на себе! Прибыли они в ЁЛДИНО. Отдохнули, пообедали и отправились в сторону дома, потащили нарты на себе. Если бы этот не открыл глаза, давно бы уже дома были.

# data[].attributes.location_name
Шежам, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Шежам, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Шежам, Республика Коми

# data[].attributes.body
О Балине

Интересно также предание о некоем Балине из села Шежам, Айкинской волости, жившем около 150—200 лет тому назад. О нем еще в детстве я слышал много легенд, но старики утверждают, что Балин действительно был и то, что рассказывают о нем, правда. Грамотных людей в волости тогда совсем не было. Один, говорят, Крит Гордыдов разумел в грамоте, но он жил позже Балина, да и беспросыпно ппл. Балин был крестьянин. Начальство его не любило, за то что он разоблачал чиновничьи злоупотребления. Есть пожня под названием «Шыд видз» (щи-пожня). В голодный год местные богачи скупили ее у бедняков за чашку щей. По этому делу Балин написал прошение, причем добавил, что чиновникам и богатеям неурожайные годы нравятся больше манны небесной, ибо манна, если выпадет с неба, то достается всем, а в неурожайный год пожни и поля и труды людей достаются только богатым и чиновникам (чиновники— начальство и богатые люди издавна жили заодно). За такое прошение Балина схватили, посадили в темную карету и повезли на шестерке лошадей (крупных преступников возили на 6 лошадях) вниз по р. Вычегде. Балина обвиняли в том, что ему, еще задолго до случая с «Шыд видзем», было воспрещено писать прошения, а он не послушался и опять написал. Повезли сначала в Вологду, потом дальше. Возили больше года. В одном месте, наконец, ему сказалп: «Вот тебе, непокорный раб божнй Балин, архив. В недельный срок найди первоначальный указ Михаила Федоровича, найдешь — оправдаем, а не найдешь — не выпустим». Опечалился Балин, сидя в архиве под замком: в архиве книг много и нужно сидеть в нём годы, а не неделю, чтобы найти здесь что-либо... Пожалел непокорного один из служащих архива: ночыо в отверстие он шепнул узнику: «Ищи там, в углу!»— Балии был спасен. И слава о нем, как о наилучшем зырянине, после этого утвердилась еще больше. К нему приезжали издалека за советом и за помощью обиженные, и Балин помогал словом и писанием, так как он, имея при себе охранную грамоту, уже не боялся местных чиновников. После смерти, гласит предание, гроб ему был сделан не из досок, а был продолблен комель толстого дерева с тем, чтобы его труп дольше не истлел.

# data[].attributes.location_name
Лымва, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Лымва, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Лымва, Республика Коми

# data[].attributes.body
Гора Пар

Сюда в Лымву первыми поселились три брата-богатыря. Они прибыли с горы Пар, что возле села Нёбдино. Вот имен их не знаю. У них детей не было, умерли, и Лымва опустела. После них прибыли из деревни Ивановской Поповы. Здесь теперь у всех фамилия Поповы. Они растапливали снег, так как лень им было ходить за водой к реке, с тех пор название деревни Лымва. А вот под часовней-то камень лежит. Прибыли, как рассказывают, откуда-то другие богатыри, то ли воровать, то ли в поисках богатств. И вот, кто поднимет этот камень, тот и сильнее всех. Богатырь, который прибыл, поднял камень только до поясного ремня. А здешний богатырь поднял выше головы. И прибывший сказал: «Здесь мне делать нечего». Ушел. А камень этот раскололи и положили под часовню. Снизу приезжали, со стороны Сыктывкара. Лымвинские богатыри женатыми были, только не расплодились, дети не рождались.

# data[].attributes.location_name
Важгорт, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Важгорт, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Важгорт, Республика Коми

# data[].attributes.body
Юаныб

Жили двое в Юаныбе, сестра и брат. Любовница брата жила в Погосте, друг у сестры — в Чоруве, в 120 верстах. Брат ездил туда на лодке, когда прорубили санную дорогу, вышло полных 100 верст. Когда брат плыл в Важгорт, то греб так сильно, что после его гребка из-под лодки солнце показывалось. А когда из Важгорта вверх ехал, так никто не смел к нему приближаться, так как он плыл с огромными волнами. Вот однажды собрались и поехали в Юаныб человек 40. Приехали всем отрядом к его дому. Сестра его в это время хлеба пекла «Где,—спрашивают, - брат?» А брат спал в лабазе. Взяли его шелковый невод, висевший около дома, и трижды обмотали лабаз. Когда сестра вышла из дому, лабаз был уже трижды обмотан. Брат стал выходить и запутался в неводе. Сестра испугалась и убежала в Чорув. А брата поймали и всего замотали. Потом потащили к реке. Очень крепким невод оказался. Девятьсот лет тому назад такой человек жил. Сестра убежала в Чорув, а брата утопили в реке. От Лопыдина до Яренска она сделала дорогу, девушка.

# data[].attributes.location_name
река Локчим, Республика Коми

# data[].attributes.headline
река Локчим, Республика Коми

# data[].attributes.subject
река Локчим, Республика Коми

# data[].attributes.body
Гулень

Гулень был родом из с. Позтыкерос на р. Локчим (приток Вычегды), рано лишился родителей, других родственников не имел. Из близких людей в селе у него была только крестная. Гулень имел могучее телосложение, жил в лесу, где на высокой ели сделал себе гнездо для ночлега. В село он приходил только для кражи скота и для того, чтобы навестить крестную. Решив наказать злостного скотокрада, его бывшие односельчане подкараулили Гуленя у крестной, навалились на него толпой, с трудом скрутили, связали веревкой и бросили в реку, но Гулень не тонул. Тогда к нему привязали мельничные жернова, но и с ними Гулень оставался на плаву. Только после того, как по просьбе измученного Гуленя, ему развязали шнурки-завязки на обуви, он утонул. После этого все участники казни сварили кашу, и каждый из них съел по ложке, чтобы разделить вину поровну.
Образ Гуленя (и сам сюжет в целом) очень близок к герою другого предания верхневычегодских кроми-зырян - Юрка. Помимо соционормативной предание имеет и топонимическую подоплеку, объясняя название с. Позтыкерос "возвышенность у Гнездо-озера".

# data[].attributes.location_name
Ласта, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Ласта, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Ласта, Республика Коми

# data[].attributes.body
Босой Мартын (Кӧмтӧм Мартын)
Кӧмтӧм Мартын - силач, герой преданий ижемцев., согласно которым жил в с. Ласта (в 12-ти км от с. Ижма) и в любую погоду, зимой и летом ходил босиком. Зимой над ним подшучивали: занимали разговорами стоя на льду, в который Кӧмтӧм Мартын постепенно погружался по колено, по мере подтаивания льда под ногами. Когда строил себе дом, привозил из лесу по два бревна: поменьше клал в сани, побольше взваливал на свои плечи. Когда лошадь останавливалась отдохнуть, он ждал, уперев конец бревна в землю. Согласно преданию, Кӧмтӧм Мартын один мог удерживать гружёную барку за канат (при этом уходил в землю по пояс), подниматься против течения в каюке (большая крытая лодка). За травлю коров, по рассказам, Кӧмтӧм Мартын наказал медведя, взяв его за шиворот (за уши) и трижды окунув в воду со словами: "Чтобы ни ты, ни твои друзья больше сюда не приходили." Прославился Кӧмтӧм Мартын также огромным аппетитом. До нашего времени ижемские коми-зыряне сравнивают с ним человека, много и долго едящего. Кӧмтӧм Мартын всю жизнь оставался холостым, т.к. не хотел, чтобы потомки были слабее его, а женщины по себе не нашёл. Сестра Кӧмтӧм Мартын (такая же силачка) тоже не нашла себе пары, но жила отдельно от брата, потому что "вместе жить брату и сестре церковь не разрешала." Варианты преданий о Кӧмтӧм Мартын известны всем ижемским коми, включая Тюменских и Кольских ижемцев.

# data[].attributes.location_name
Маджа, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Маджа, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Маджа, Республика Коми

# data[].attributes.body
Тшакы да гобы

С селом Маджа связана эта легенда. Это предание о могучем богатыре Юрке, который жил в окрестностях с он обладал необыкновенной силой - вырывал с корнем деревья и играл ими, как щепками. Сначала  он мирно охотился в своих угодьях. Но потом повадился воровать скот у соседей. Целого быка он съедал за день.  Он хватал на пастбище корову или быка, взваливал на плечо и тащил к себе домой. Похищенное мясо он переносил в мешке или пестере, а на вопросы прохожих- что там?
- Тшакы да гобы! - отвечал он. Мол грибы несу.
Жители села устали от постоянных краж Юрки и решили его извести, обратились к крестному отцу Юрки. По совету его они произвели общественный сбор солода и муки и сварили пиво «сур».  Крестный пригласил его к себе в гости, напоил, накормил, а когда он уснул, они связали его верёвками и утопили в  Маджинском озере. Из других вариантов предания следует, что Юрка обладал властью над водной стихией, и поэтому, чтоб его утопить, потребовалось привязать к его шее огромный камень. И даже после этого он смог еще высунуть из воды руку и погрозить кулаком.

Чтобы разделить этот грех поровну на берегу озера они в большом котле сварили кашу и сообща её съели, произнося заклинание «Не сердись на нас могучий Юрка, мы на тебя тоже не сердимся». С тех пор это озеро называется Юрка-ты, а жителей села прозвали Маджинские кашееды.

# data[].attributes.location_name
QW5R+QH Синдор, Республика Коми, Россия

# data[].attributes.headline
QW5R+QH Синдор, Республика Коми, Россия

# data[].attributes.subject
QW5R+QH Синдор, Республика Коми, Россия

# data[].attributes.body
Йиркап

Йиркап и нашёл, говорят, озеро Синдорское. А как бы иначе ещё найти его посреди тёмного леса. С Йиркапом, что было, всё правда. Прежние люди, старики ещё рассказывали. Из Кони родом Йиркап-то был. Охотой занимался. Вот однажды он наткнулся, говорят, на такое дерево - когда ни выйдет на охоту, собака постоянно облаивает его. Три года подряд одно дерево облаивает.Что, мол, такое случилось - всё одно и то же дерево облаивает? Надоело это Йиркапу и ударил его топором. Ударил, и кровь из дерева выступила. Дерево и сказало: "Йиркап, сруби меня и сделай себе одну лыжину. А не срубишь, так приставь щепку на старое место. Йиркап и срубил. Потом сделал из него одну лыжину, другую лыжину сделал из простого дерева. Если бы обе лыжины сделал из этого дерева, то уже не смог бы остановиться, на другую сторону земли бы унесло. Куда ни вздумает, туда и несут его лыжи. Рукавицы и шапку перед собой бросит, лыжи останавливаются, а если не бросит, так и не остановятся. Как начал охотиться на новых лыжах Йиркап, так первым охотником стал. Ни зверь, ни птица от него не успевали спастись.Там же в Кони жила вдова, наподобие колдуньи. Как-то она и сказала Йиркапу: завтра, мол, сюда, на другую сторону реки, придёт пастись голубой олень. Если его догонишь, то ни у кого в целом свете уже не будет более проворных ног, чем у тебя, все звери и птицы твоими станут. Пусть, мол, приходит, говорит Йиркап. Мне, мол, только ведь выйти стоит. На следующий день утром мать стала печь хлеба. Увидела голубого оленя и разбудила Йиркапа. Йиркап, вставай, мол, твой голубой олень на той стороне пасётся. Йиркап встал, взял у матери горячий ярушник, сунул его за пазуху и не евши вышел догонять оленя. Они, брат, махнули до Сибирского камня (а где этот Сибирский камень - кто может знать). Там, на камнях, копыта оленя стали раздвигаться и скользить. Не мог больше бежать олень. Вот после этого голубой олень перекувыркнулся через голову и превратился в красивую-красивую девушку. "Йиркап, - говорит, - не убивай меня, я буду тебе верной слугой." А Йиркап не согласился. Раз, мол, ты меня увела в такую даль, живой я тебя не оставлю. Йиркап убил девушку. Вынул у неё сердце, сунул за пазуху и вернулся обратно в Кони. Вернулся и переломил ярушник - от хлеба всё ещё тёплый пар идёт. Вот сколько времени, оказывается, и ходил до Сибирского камня, хлеб ещё не успел остыть. Принёс он сердце девушки и положил на стол той женщине. "Вот это и есть, мол, сердце оленя." "А раз, мол, поймал голубого оленя, то от тебя уже не убежит никакая птица, никакая дичь. Всё твоё будет," - говорит та женщина.Мать Йиркапа имела любовника. Вот как-то любовник и говорит ей: что, мол, это за сын у тебя, всех зверей и птиц выловит. Нас всех голодной смертью убьёт. Давай, мол, подевай куда-нибудь своего сына, изведи его со света. А как, мол, изведу-то? "Замочи, - говорит, - его портянки в квасе и, когда будет мучить его жажда, напои его. А иначе нам от него не избавиться." Мать так и сделала: напоила сына водой от стирки портянок. Йиркап после этого отяжелел и стал проваливаться. Однажды ночью он стал переходить по льду через Синдорское озеро. Стал переходить по льду, который напоминал собой битое стекло, и утонул. Ох, мол, измена это. Бултыхался, бултыхался - ничего не мог поделать. Вытащил нож и отрезал завязки чудесных лыж - освободиться хотел от них. Стал завязки разрезать, лыжина-то и снова сказала: "Йиркап, Йиркап, себя погубил и меня тоже губишь! Если бы не отрезал завязки, я вытащила бы тебя на берег." Йиркап брыкнул ногой, и лыжина с отрезанными завязками полетела, пролетела насквозь через здоровенную сосну, дыру проделала. Старики до сих пор помнят ещё этот дырявый пень. Место это указывали около Синдорского озера. Вот такой, мол, здоровенный да толстый пень был...А Йиркап там и утонул. И теперь ещё это место называется Йикапув. Вот каким был человек, нашедший Синдорское озеро.

# data[].attributes.location_name
Княжпогостский р-н, Респ. Коми, Россия

# data[].attributes.headline
Княжпогостский р-н, Респ. Коми, Россия

# data[].attributes.subject
Княжпогостский р-н, Респ. Коми, Россия

# data[].attributes.body
Миф о Йиркапе

(Коми народная сказка)

Звали его Йиркапом. Он ходил на промысел. И вот его собака облаивала сосну, словно там белка сидит. А белки нет на дереве. Один день облаивает, второй день опять облаивает. Белки нет на дереве. И на третий день как стал выходить на охоту, опять облаивает сосну собака.Йиркап подошел и ударил дерево обухом топора. Снял кору и размышляет, что бы такое из этого сделать. Потом рубанул топором, и кровь выступила из дерева. Я, дескать, лыжину из этого сделаю. Лыжину он сделал. Лыжи сами его и несут, он подумает, куда ему идти, туда и несут. Только тогда, когда надевает лыжи, положит на них шапку, чтобы стояли на месте. А как возьмет шапку, лыжи и понесут его, будто выстреливают. После этого никакой зверь от него не избавлялся — ни олень, ни рысь, кого увидит, того и поймает. А рыбу ловить до озера Сим ходил (озеро Сим—отсюда в 300 верстах). Выйдет из дому, когда печка топится, а печка только протопится, он уже возвращается.

Была колдунья. С ним она об заклад побилась: есть, дескать, тридцать оленей, ты, говорит, тридцать этих оленей быстро выловишь, но тридцать первый — голубоногий, его ты не сможешь поймать. Стал Йиркап ловить оленей. И тридцать оленей-то Йиркап быстро выловил. А тридцать первый и не попадается, и долго. Йиркап гнался, и гнался за ним, наконец все же настиг. А как настиг — олень обернулся сорокой, и та стала взлетать. Йиркап ударил палкой, крыло у нее переломилось, не может она улететь. Колдунья свою дочь оборотила в оленя, а потом в сороку. Йиркап, обернувшуюся сначала оленем, а потом сорокой девушку убил.

Йиркап по шуге, бывало, скользнет и переходил через озеро. И была еще другая ёма (колдунья). Ёма говорит мачехе он, дескать, очень легкий, не утонет, надо его, дескать, утяжелить.Ополосками портянок напоила Ииркапа, чтобы он отяжелел. И вот он тяжелым стал. Он опять стал переходить озеро Сим, за рыбой пошел. И так как отяжелел, то одна лыжа под лёд провалилась, из-за того, что ломкий * еще был лед, а вторая лыжа оторвалась вместе с ногой и влетела в пень, а тело Ииркапа в воде осталось.

# data[].attributes.location_name
Ыб, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Ыб, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Ыб, Республика Коми

# data[].attributes.body
Кирьян-Варьян
Такое необычное имя носил коми охотник и богатырь.
Согласно этнографической электронной энциклопедии «Традиционная культура народов европейского северо-востока России» коми эпическая песня о Кирьяне Варьяне сохранилась в единственной записи.

Сюжет песни следующий: сначала вещие птицы приносят весть царю о нападении врагов на Русскую землю. Дальше он просит богатыря Кирьяна Варьяна, защитить родину. Он соглашается. Вот как проходил бой: «Он бросился на войско,/ В один конец поскачет - целая улица погибших падает,/ В другой конец поскачет - целая улица погибших падает,/ В третий конец поскачет - целая улица погибших падает...".
После царь решает отблагодарить богатыря, но Кирьян Варьян отказывается от даров. На этом песня завершается.

Интересно другое — происхождение имени героя. Этимологически, как предполагал ученый А. Микушев, имя Кирьян Варьян находится в ряду других известных дохристианских имен - Зук, Тунныръяк, Пам, Юрка, Йиркап. В диалектах региона можно встретить такие слова, как  кирйыны, гирйыны (распускать петли, рвать нить), а также варйыны, варкöдны, варöдны (продавить, раздавить, проломить, придавить). А это позволило ученым предположить, что имя богатыря связано с понятием "в пух-прах разрушающий". Тем более что, это отражается в его действиях, когда он разбивает вражеское войско. То есть раньше это было просто прозвище, которое стало именем собственным.

Кстати, по предположениям ученых, Кирьян Варьян — это собирательный образ местных силачей и удачливых охотников.

# data[].attributes.location_name
Сторожевск, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Сторожевск, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Сторожевск, Республика Коми

# data[].attributes.body
Шойнаты
Шойнаты сійӧн шусьӧ шойна тыӧн — сійӧ шой ты. Вӧлӧм важӧн тышкасьӧны чудъяс, чуд на чуд, кыкнанныс чудъяс. Сэсся шойяссӧ вӧлӧм шыблалӧны тыас. Сэсся тыыс тырӧма шойнас, морт шойнас. Вот сійӧн сэсся и сиктсӧ шуӧмаӧсь Шойнатыӧн.

Сідзи тай висьтавлӧны-а, он ӧд тӧд, збыль-ӧ тайӧ. Сылы, колӧкӧ, кымын сё во нин да. Дерт, сійӧ уна вося, абу нин ӧнія кад.

# data[].attributes.location_name
Пожег, Республика Коми

# data[].attributes.headline
Пожег, Республика Коми

# data[].attributes.subject
Пожег, Республика Коми

# data[].attributes.body
ЁН ВАСЬ (БОГАТЫРЬ ВАСИЛИЙ)
Записано Г. А. Федоровым в 1946 г. От В.А. Кучменева, Княжпогостский р-н, с. Турья.
Предание о вымском богатыре Василии. Прототипом героя послужило, вероятно, лицо
историческое, а именно вымский князь Василий. Об этом предании и о существовании вымских
князей писал еще А. С. Сидоров в книге «Памятники древности в пределах Коми края»
____________________
Он жил в Кони, этот богатырь Василий. Жил он один, очень сильный человек. У
него был серый конь, большой, громадный. И был он богатым.
От Турьи выше по реке есть маленькая речка под названием Пожег. На другой
стороне устья Пожега, выше по течению, место называется Кар Яг. Там,
оказывается, он, богатырь Василий, хотел один построить город. А место на бору
очень красивое и ровное.
Вот однажды он дал в долг денег веслянским мужикам. Веслянцы обещали за это
город построить. Но веслянцы не пришли на работу. Трижды он просил вернуть
долги, но веслянцы не вернули.
Пошел он в страдную пору к должникам. Взрослых в это время никого не было,
все были на сенокосе. Он пришел в Весляну. И за то, что долги ему не вернули, он
все их дома разрушил.
Пришли веслянцы со страды, а дома разрушены, все развалены. Собрались
веслянцы, посовещались и решили убить Василия.
Излучиной Убийства называют место, где они это сделали - там от излучины
была дорога, ведущая в гору. Туда к дороге пришли веслянцы, все с копьями.
Богатырь Василий стал подниматься по этой горе, по этой дороге. А место было
лесистое, мелкий ельник. Набросились веслянцы со своими копьями и закололи его,
свалив с коня. Человек двенадцать напали. Сбросили с коня и убили там Василия.
Большой камень там еще есть у дороги, на нем и разрубили его всего на куски.
Потом соседи спохватились:
— Ох ты, наш Василий уехал и не приехал. Жив он или нет?
Только это сказали, конь его и прискакал сам, Вымь переплыл. Соседи и пошли,
человека четыре. А дорогу знают, где он ездит. Пошли, забрались на гору и нашли
— разрублен весь. Вот они потом труп его зарыли, похоронили. А его хозяйство все
осталось.
Ён Вась // Коми йöзкостса важ висьтъяс = Коми легенды и предания / сост.
Ю.Г. Рочев. – Сыктывкар, 2006. – С. 74-76