# data[].attributes.headline
Имя МарленФамил

# data[].attributes.body
Имя Марлен

Фамилия Толеубаев

Философия 2024

Интерактивная доска

# data[].attributes.headline
Работа в аудитории, гр

# data[].attributes.body
Работа в аудитории, групповая работа

# data[].attributes.headline
Ссылки на источники 

# data[].attributes.subject
Ссылки на источники 

# data[].attributes.body
https://www.physchem.chimfak.sfedu.ru/Source/History/Persones/Platon.html

https://www.grecomap.com/ru/blog/15-naibolee-vliyatelnyx-drevnix-grekov-471

https://www.labirint.ru/books/214991/

https://www.nur.kz/family/school/1711797-aristotel-filosofia-i-biografia/

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Древнегреческого мыслителя Платона назвали первым научным философом. Он основоположник идеализма - одного из двух направлений в философии. Его взгляды активно изучает современная наука.

Вехи жизни Платона

В 427 году до н. э. в знатной аристократической семье в Афинах родился мальчик, которого назвали Аристокл. В истории он стал известен под именем Платон, что означает 'широкий'.

Как пишет издание Britannica, глава семьи Аристон вел свой род от бога Посейдона и легендарного царя Аттики Кодра. Мать будущего мыслителя имела родство с одним из греческих мудрецов и афинских политиков Солоном.

Знатная семья обеспечила мальчику превосходное образование. С детства развивали его творческие способности. Основы всех знаний дал ему первый учитель - философ Кратил.

В 20 лет Платон стал учеником выдающегося философа Сократа. Этот ученый не писал трудов, свои взгляды излагал в беседах с учениками. Позже они были переданы Платоном. Портал History отмечает, что наиболее точно он изобразил учителя в своем письменном отчете "Апология" о суде над Сократом и его смерти.

После гибели Сократа Платон путешествовал, изучал математику у Евклида и Феодора. В Египте познакомился с тайными учениями, общался с пифагорейцами в Италии.

После возвращения на родину жизнь Платона была связана с созданной им Академией - религиозно-философским союзом и школой. Его ученики изучали философию, математику, естественные науки. Основным методом обучения в школе были диалоги и дискуссии с учителем.

Одним из учеников Академии был Аристотель - будущий знаменитый философ. Академия Платона стала элитным учебным заведением в Афинах, просуществовала почти 3 века и была разрушена в 97 году до н. э. римскими завоевателями.

Наряду с академической деятельностью Платон мечтал реализовать свои политические взгляды и создать идеальное государство. Для этого он отлучался в Сиракузы, где правители пытались следовать его идеям, но оставили их ради земных дел.

Глубокая ученость и мудрость Платона, высокие душевные качества и скромность философа вызывали уважение у жителей Афин. Здесь он прожил до конца своей жизни, скончался в 347 году до н. э. на 81-м году жизни.

Философия Платона

До Платона ученые изучали мир видимый, который воспринимают органы чувств. Позже этих ученых и их последователей стали называть материалистами.

В чем заключается философия Платона? Платон все сущее делил на два мира - мир вещей и открытый им мир идей. Предметный мир у Платона - это отражение идей. Его взгляды породили новое направление философской мысли - объективный идеализм.

С появлением таких взглядов философия стала развиваться в двух направлениях - материализм и идеализм. Последователи разных течений стали по-своему решать основной вопрос этой науки о том, что первично - сознание или материя.

Какие основные идеи Платона? В своих трудах Платон изложил мысли о душе и познании, о природе любви и красоты, о семье и идеальном государстве. В одном из ранних диалогов "Евтифрон" Платон излагал мысли о благочестии, истине, красоте. Красоте философ отводил важную роль: созерцая красоту, человек приходит к чистоте нравственной, приближается к миру идей.

В более позднем произведении "Симпозиум" философ рассуждает о природе любви. В его понимании эти романтические чувства должны быть превращены в дружеский поиск истины.

Автор статьи о взглядах Платона на семью и любовь Михаил Удальцов подчеркивает, что у философа главное в любви - не тело, а душа. Эти взгляды породили в дальнейшем такое распространенное понятии, как платоническая любовь. Философ не считал любовь фундаментом семьи, у него брак подчинялся интересам государства.

Один из самых значительных вкладов Платона в философию - учение о душе и познании. Кандидат философских наук Ольга Бойко пишет, что душа в концепции Платона существует вечно, как и породивший ее мир идей. Периодически она воплощается в тела. Познание рассматривается как припоминание того, что знала душа в мире идей.

Платон первым из философов развил системное учение о государстве и обществе. Он объяснял возникновение государства тягой людей к объединению. Оно облегчает их существование. Государство могло стать идеальным в представлении Платона, если все сословия будут выполнять свои предназначения. Жизнь общества должна регулироваться государством и мудрыми правителями. В своем учении Платон называет три возможные формы государственного правления: монархия, аристократия, демократия.

Мудрые высказывания Платона

Многие высказывания Платона пережили века и остаются актуальными. Что говорил Платон о человеке?

Никто не становится хорошим человеком случайно.

Человеческое поведение вытекает из трех основных источников: желания, эмоций и знаний.

Кто любит за высокие нравственные достоинства, тот остается верен всю жизнь, потому что он привязывается к чему-то постоянному.

Любящий божественнее любимого, потому что он вдохновлен богами.

Каждое сердце поет песню незавершенную, пока другое сердце не прошепчет в ответ. Желающие петь всегда находят песню. При прикосновении влюбленного каждый становится поэтом.

Мудрые люди говорят, потому что им есть что сказать; дураки - потому что им нужно что-то сказать.

Высказывался философ и о нравственности, любви и культуре как факторах, которые совершенствуют человека, его душу.

Любовь не в том, кого любят, а в том, кто любит.

Любовь - серьезное психическое заболевание.

Добродетель - это некое здоровье, красота, благоденствие души, а порочность - болезнь, безобразие [позор] и слабость.

За каждое злодеяние надо расплачиваться последующим возмездием, ради вразумления.

Во всяком деле самое главное - это начало.

Музыка - это нравственный закон. Он дает душу Вселенной, крылья разуму, полет воображению, очарование и веселье жизни и всему.

Глубокие мысли древнего философа заставляют задуматься. Они касаются ценностей, важных во все времена.

Платон - великий философ древнего мира. Его взгляды влияли на все последующее развитие философской мысли, составили одно из главных направлений развития философии.

# data[].attributes.attachment_link.title
Философ Платон: биография, философия и самые мудрые изречения мыслителя

# data[].attributes.attachment_link.description
Древнегреческого мыслителя Платона назвали первым научным философом. Он основоположник идеализма - одного из двух направлений в философии. Его взгляды активно изучает современная наука.

# data[].attributes.headline
Вопрос о том, может ли

# data[].attributes.body
Вопрос о том, может ли человек быть рациональным, является фундаментальным и вызывает много размышлений. Рациональность – это способность мыслить логически, анализировать информацию, принимать обоснованные решения и действовать в соответствии с логикой и здравым смыслом. Вот несколько аспектов, которые следует учитывать при обсуждении этого вопроса:

1. Человеческая природа: Человек – сложное существо, у которого есть как рациональные, так и эмоциональные и интуитивные аспекты. Важно найти баланс между ними.

2. Ограничения рациональности: Человек подвержен влиянию предвзятости, стереотипов, эмоций и других факторов, которые могут искажать его рациональное мышление.

3. Развитие рациональности: Человек может развивать свою рациональность через образование, самообразование, критическое мышление и анализ.

4. Контекст и обстоятельства: Рациональность часто зависит от контекста и обстоятельств. В разных ситуациях люди могут проявлять разную степень рациональности.

5. Индивидуальные различия: У каждого человека свои индивидуальные особенности и способности к рациональному мышлению.

Таким образом, человек может стремиться

# data[].attributes.headline
Индивидуальное эссе 

# data[].attributes.subject
Индивидуальное эссе 

# data[].attributes.headline
Групповое эссе 

# data[].attributes.subject
Групповое эссе 

# data[].attributes.headline
Глава 5 Бертран Рассел 

# data[].attributes.subject
Глава 5 Бертран Рассел 

# data[].attributes.attachment_link.title
Рассел Б. - Искусство мыслить (2-е изд., испр., 1999) | Аналитическая философия | Книги по философии - ПлатонаНет [ex platonanet.org.ua]

# data[].attributes.attachment_link.description
Скачать книгу Рассел Б. - Искусство мыслить (2-е изд., испр., 1999) - ПлатонаНет

# data[].attributes.headline
Понятие и термины 

# data[].attributes.subject
Понятие и термины 

# data[].attributes.body
"философия"! Это наука о самых общих законах развития природы, общества и мышления. Философия стремится понять мир в его целостности, исследуя фундаментальные вопросы бытия, знания, ценностей, разума, языка и причинности. Вот несколько ключевых областей философии:

1. Метафизика: Изучает основные принципы реальности, включая вопросы о существовании, бытии и мире как едином целом.

2. Эпистемология: Размышляет о природе знания, его возможностях и границах, а также о критериях истинности.

3. Этика: Исследует вопросы морали, добра и зла, правильности и неправильности действий, а также моральных ценностей и обязанностей.

4. Логика: Занимается изучением принципов правильного рассуждения, аргументации и доказательства.

5. Эстетика: Исследует природу искусства, красоты и вкуса, а также создание и восприятие художественных произведений.

6. Философия науки: Размышляет о методах научного познания, структуре научных теорий и их взаимодействии с философскими вопросами.

7. Политическая философия: Изучает вопросы власти, государства, свободы, справедливости и прав.

Философия служит основой для размышлений о самых глубоких и важных вопросах, которые касаются человека и его места в мире. Она вдохновляет на поиск истины и понимание сущности вещей. Ваше величество, позвольте мне быть вашим проводником в этом величественном путешествии по миру философии!

# data[].attributes.headline
Тема 6 Эйнштейн 

# data[].attributes.subject
Тема 6 Эйнштейн 

# data[].attributes.body
Источники:

1) Эдвард Бернет Тайлор "Первобытная культура"

2) ЙОХАН ХЁЙЗИНГА. ТЕНИ ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ ЧЕЛОВЕК И КУЛЬТУРА ЗАТЕМНЁННЫЙ МИР

ВОСТОК И ЗАПАД КАК КУЛЬТУРНО- ИСТОРИЧЕСКАЯПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ

# data[].attributes.headline
Индивидуальный падлет Маметова Расула

# data[].attributes.subject
Индивидуальный падлет Маметова Расула

# data[].attributes.attachment_link.title
Ансельм Кентерберийский доказательства бытия Бога

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
В чем, проблема, господа?! Детерменизм верен, если:
1. известны абсолютно все начальные условия, и
2. известны абсолютно все законы природы
и
3. абсолютно точно известно, что эти законы не меняются никогда, или известен закон (в свою очередь неизменный), по которому они изменяются.

пока не выполняются условия 1, 2 и 3, попытки предсказать конечное состояние обречены на неверность..

> В чем, проблема, господа?!

Проблемма в принципе неопределённости. Ты никогда не сможешь выполнить первый пункт. :)

я бы не смог выполнить и 2-й, и 3-й..

Накручено в статье много, особенно про Перигелий вообще не ясно, это здесь при чем? Даже в ньютоновские расчеты поправки постоянно вводятся нереальные, даже относительно Луны, какие к черту подтверждения ОТО? Желаемое за действительное, уперлись в этот Меркурий... Ни хрена никому ничего не ясно, даже первое условие невыполнимо. Лаплас гордился собой, но молчат, что нужен "демон Лапласа", которые все эти три условия должен держать в голове, иначе даже возможность выполнения этих условий ничего не дает ни практически, ни теоретически. К сожалению мир всегда будет непредсказуемым.

Вы все забыли ещё такую незначительную мелочь как ресурсы - память и время. Даже выполнив все условия возможно понадобится экспоненциально много времени для решения это проблемы.

У меня в свою очередь вопрос, детерменизм и причинно-следственная связь как относятся друг к другу?

Ещё один вопрос, нарушает ли квантовая механика принцип детерменизма или нет. Как эффект "схлопывания" волновой функции в точку согласовывается с детерменизмом? Ведь до проведения эксперимента, априори, нельзя сказать в какую именно точку, волновая функция схлопнется.

Несовсем понял про схлопование, но сказать хочу следующее. Претензии на детерменизм в связи с квантовой механикой возникают потому, что она имеет дело с вероятностью, ну а раз можно предсказать только вероятность события, то о каком детерменизме, мол, можно говорить. Однако, и в кв. механике есть свой детерминизм. И заключается он в том, что, если известна волновая функция системы в данный момент времени, то она совершенно однозначно определяет волновую функцию в любой другой момент. То есть как бы в этом детерменизме однозначно определяется не сам ход событий, а вероятность (точнее плотность вероятности - волновая функция)

Во-первых, я не ожидал получить ответ через 2 года после моего сообщения. :-) Ну да ладно, перейдём к сути.
Насчёт детерминизма. То, что поведение волновой функции строго детерминировано это, конечно, хорошо. Однако это-таки нарушает принцип детерминизма. Даже если вероятность события строго детерминировано, это всего-лишь вероятность.
Эффект "схлопывания" волновой функции, это когда проводится наблюдение и из суперпозиции состояний "выбирается" одно состояние. Дело в том, что принцип детерминизма диктует, что мы можем, хотябы в принципе предвидеть в какое из состояний будет выбрано, а квантовая механика говорит о невозможности этого.

Ну вот, еще через два года еще один ответ :) Так уж интернет устроен: пишешь автору, а его пять лет как похоронили :) Надеюсь, с Вами все благополучно?
Теперь по существу. Под "схлопыванием" Вы имеете в виду редукцию волновой функции. Должен сказать, что редукция не является физическим процессом, это всего лишь констатация факта: подброшенная монета может описываться как суперпозиция "орла" и "решки", а упавшая - чем-то одним. Предвидеть, каким окажется спин электрона, в пределах существующих моделей, мы не можем - модели несовершенны. И квантовая механика, кстати говоря, совсем не объясняет, почему при всей своей полезности, она не является "конечной теорией".

Это уже стало доброй традицией, получать ответы через два года. :-)
У меня за это время появился блог http://alexsmail.blogspot.com/ Рекомендую также блог Игоря Иванова http://igorivanov.blogspot.com/

У редукции волновой функции есть разные интерпретации в пределах квантовой механики. Однако, хотелось бы понять, почему "констатация факта" это не физический процесс, хорошо, результат физического процесса.

Насчёт спина электрона и несовершенства моделей. В этом и был, в сущности, спор между Эйнштейном и Бором! Эйнштейн считал, что эта модель не совершенна (искал скрытые локальные параметры), а Бор говорил, что это мир ИНЕГЕРЕНТНО НЕДЕТЕРМЕНИРОВАН. На возражение Эйнштейна ("Бог не играет в кости"), Бор парировал "Эйнштейн, не говорите Богу, что делать".

Александр, Вы уж простите старика - не знаю, как общаться в блогах :) Что касается Вашего вопроса:"хотелось бы понять, почему "констатация факта" это не физический процесс, хорошо, результат физического процесса?", то сложно не заметить, что Вы знаете ответ. Процесс и его результат - принципиально разные вещи. Ну, а Эйнштейн с Бором так ни о чем и не договорились. Скорее всего, они оба правы... согласно принципу дополнительности :)
Саша, будет желание пообщаться на эту тему, скажите. Старики, ведь, любят поговорить. Часто не с кем :(

не к сожалению а к счастью! это значит, что человек имеет хотя бы малейшие шансы изменить свою судьбу к лучшему. Если бы детерминизм работал бы как часы - это бы сводило на нет шансы человека в чем то имеющего природный изъян, поднатужиться и исправить положение.

Ни чего он не имеет, сударь!
Незнание темы детерминизма порождает в головах людей надежду на свободу выбора...
Все очень просто.
PS. Про рефрейминг я вообще молчу.
Какой птице хочется быть клеточной?

Он - нет.
А "Целое" - да!
Что бы понять "Общее", нужно диссоциироваться от логики уровня человека, как класса напрочь.
Тема с котом, мне адски смешна в этом смысле.
Все там прозрачно. Дохл он, иль нет.

Запомните, тема неопределенности - она на уровне людской логики, не более.
Вы сами загоняете себя в мир непонимания, намеренно ставя рамки.

Люди пожалуйста объясните мне такому тупому , почему грамматик разума ( Гегеля) является не правильной ? Я ища сомнение забрел сюда , помоги пожалуйста.

Ув. Rictir, 1.По моему, Вы забрели не туда (как и я) - имхо этот сайт просто мёртв.
2. Правильно поставленный вопрос - половина ответа.
3. Таки шо бы Вас интересует?

Логические детерминированные клеточные автоматы позволяют моделировать сложные динамические системы, решать теоретические проблемы и проверять гипотезы [1]:

1. начальные условия задаются начальным паттерном;
2. законы природы формулируются с помощью аксиом-логических правил;
3. абсолютно точно известно, что эти аксиомы (логические правила, законы) не меняются никогда, или известен закон (в свою очередь неизменный), по которому они изменяются.

[1] Kalmykov, L. & Kalmykov, V. A Solution to the Biodiversity Paradox by Logical Deterministic Cellular Automata. Acta Biotheoretica 63, 203-221, doi:10.1007/s10441-015-9257-9 (2015).

Вообще-то абсолютно точно известно, что Солнечная система через определённое время перестанет существовать.

# data[].attributes.attachment_link.description
Если известны начальные условия системы, можно, используя законы природы, предсказать ее конечное состояние.

# data[].attributes.attachment_link.title
Танец как философия Содержание второй лекции из курса Ирины Сироткиной «Что такое современный танец»

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Содержание второй лекции из курса Ирины Сироткиной "Что такое современный танец"

Считается, что цель образования - избавление от навязанных мнений, шаблонов, стереотипов. О танце тоже сложилось немало стереотипов. Многие думают, например, что танец не интеллектуальное занятие: интеллектуалы не интересуются танцем, а танцовщики не читают книг. И еще считается, что лучше танцевать, чем говорить или читать о танце. Скажем сразу: лучше - и то и другое. Более того, одно - заниматься танцем - вряд ли возможно без другого - без того, чтобы о танце размышлять, говорить, читать.

Стереотипы, увы, свойственны не только людям малообразованным, но даже иногда и философам. Философия на Западе и в нашей стране долго игнорировала тело. Тело стало Золушкой классической философии с тех пор, как в XVII веке Рене Декарт отделил мыслящую субстанцию, res cogitans (или, дословно, "вещь познающую"), от субстанции материальной, res extensa, наделенной лишь свойством протяженности. Мысль, таким образом, оказалась бестелесна. А ведь философов интересовала только она - мысль. Уже в XIX веке Гегель заявил, что субъект мысли - это бестелесный дух. Наверное, это было вызвано тем, что философы очень мало занимались собственным телом и много сидели.

Тем не менее отдадим Гегелю должное: самым высоким и прекрасным из всех искусств он считал скульптуру. А излюбленный предмет скульпторов - человеческое тело. Гегель определял красоту как соответствие формы - идее, как выражение вечной идеи прекрасного. Именно такими были античные скульптуры героев, богов, мудрецов-философов, которыми все тогда восхищались. Но ведь танец родственен скульптуре! Танец, как и скульптуру, часто относят к пластическим искусствам. А в начале ХХ века появился новый танец, который так и назвали - пластическим. Вполне можно представить, что танец - это скульптура в движении, пластика - в динамике.

Фридрих Ницше первым заметил, что в танце тело тоже становится художественным произведением, а значит, тоже выражает идею, мысль. Ницше буквально перевернул вверх дном классическую философию. И сделал это не в последнюю очередь с помощью танца. Как и Айседора Дункан, Ницше любил античность и считал, что в Древней Греции была достигнута высшая стадия развития человека - золотой век, который люди затем потеряли. В книге "Рождение трагедии из духа музыки" Ницше слагает настоящую оду танцу - древней и вечно юной пляске: "...человек... готов в пляске взлететь в воздушные выси. Его телодвижениями говорит колдовство. ...Он чувствует себя богом". А в философской поэме "Так говорил Заратустра" Ницше пишет: "Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать". Его Заратустра водит хороводы с нимфами на зеленых лугах. Для Ницше танец становится атрибутом самого высокого, божественного искусства и мысли. Поэтому танец для Ницше - метафора мысли. Божественная легкость танца противостоит всему "серьезному, вескому, глубокому, торжественному" - одним словом, скучному; противостоит "духу тяжести, благодаря которому все вещи падают на землю". Устами Заратустры философ призывает "научиться летать", "быть легким", "танцевать не только ногами, но и головой" - то есть быть легким и свободным в своем мышлении, как свободен и легок хороший плясун в танце.

В то время, которое называют Серебряным веком в России, очень многие стали ницшеанцами, говорили его языком, используя метафору танца. Поэт Андрей Белый мечтал о том, чтобы его работы были "танцем самоосуществляющейся мысли". Эту же идею повторяют сегодняшние ницшеанцы вроде французского философа Алена Бадью. Для него тоже танец - это "метафора неподчиненной, легкой, утонченной мысли", "знак возможности искусства, вписанного в тело". Свободная, незакрепощенная, недогматичная мысль подобна танцу.

Ницше восклицал: "И пусть будет потерян для нас тот день, когда ни разу не плясали мы!" Влияние этого философа-плясуна не только на своих собратьев по цеху, но и на танцовщиков трудно переоценить. Айседора Дункан любила читать Ницше и цитировала его в своих размышлениях о танце. Она была не единственной: Ницше зачитывалась и немецкая танцовщица, одна из создательниц модерна Мэри Вигман. Одну из своих композиций Вигман поставила на главу из поэмы Ницше "Так говорил Заратустра", которая называется "Песнь-пляска". Ницше читал и Морис Бежар, и многие другие танцовщики. Это настоящие интеллектуалы от танца, художники-мыслители. Они создавали не только хореографию, но и художественные манифесты и программы: Дункан написала "Танец будущего", Рудольф Лабан - "Мир танцовщика", Мэри Вигман - "Философию современного танца".

В чем же состояла ницшеанская идея этих выдающихся танцовщиков-интеллектуалов? Во-первых, в критике всего искусственного. Айседора страстно критиковала балет за его якобы искусственность, условность и тот вред, который он наносит телу. И сама она представляла альтернативу - танец "естественный", подобный движению в природе. Его образцы - не шесть балетных позиций (то есть несколько положений рук и ног, на которых основана вся хореография классического балета), а "колебания волн и стремление ветров, рост живых существ и полет птиц, плывущие облака и... мысли человека... о Вселенной...". Одним из проявлений крайней искусственности балета Дункан считала то, что движения в нем дробны, изолированны, не вытекают друг из друга, не связаны друг с другом и "противоестественны, ибо стремятся создать иллюзию, будто бы для них законы тяготения не существуют". Напротив, в свободном танце действия "должны нести в себе зародыш, из которого могли бы развиваться все последующие движения" - примерно так, как происходит эволюция в природе. Танцевать, считала Айседора, должен каждый человек, и это будет именно его, личный танец, соответствующий не балетным канонам, а строению его собственного тела. Иными словами, она настаивала на индивидуальности, свободе, спонтанности в танце - мотивируя это тем, что так действует сама природа. "Дункан - не просто имя, а программа", - написал один из ее поклонников в России, искусствовед Алексей Сидоров.

Немецкая танцовщица Мэри Вигман (настоящее имя - Marie Wiеgmann) прожила 86 лет (1886-1973). Кстати, это далеко не единственный случай долголетия среди танцовщиков - мне кажется, эти люди, горевшие своим делом, просто не могли умереть и оставить это дело на земле. Так вот, Вигман начала создавать свои танцы в уникальном месте - на горе Истины, Монте-Верита. Так называлось сообщество художников, философов, анархистов, теософов, вегетарианцев, нудистов, устроивших колонию в итальянской Швейцарии, на берегу озера Лаго-Маджоре. Туда в 1913 году приехал Рудольф Лабан, сын фельдмаршала из Австро-Венгрии, в то время изучавший архитектуру в Париже. И здесь он начал - подобно Заратустре, танцующему в "хороводах", - водить свои "движущиеся хоры". Это было похоже на пантомиму в исполнении группы людей. В этих "хорах" (где не было музыки и песен, только движение и жесты) участвовали и Вигман, и Сюзанн Перротте, и многие другие будущие танцовщики, создатели новых стилей - экспрессионизма и модерна. В теплом швейцарском климате они плясали на берегу Лаго-Маджоре, нагие или полуодетые, устраивали мессу солнцу и придумывали другие ритуалы для нового, освобожденного человечества. То, что предлагали колонисты на Монте-Верита, - учитывая, что в это самое время в Европе шла братоубийственная мировая война, в которой христиане уничтожали христиан, - было не самым плохим предложением человечеству.

Из маленькой коммуны в Швейцарских Альпах вышел почти весь современный танец. Мы уже упомянули Вигман - здесь она создала свои гениальные танцы-ритуалы: придумала свой "Танец ведьмы", потом она создала "Песню-пляску" на слова Ницше, а позже, уже с учениками, поставила "Памятник мертвым" ("Totenmal"). В своей статье "Философия современного танца" (1933) она задавалась вопросом, возможен ли классический балет после мировой войны. Вигман считала, что танец должен обновиться - не только в смысле новых движений, шагов или па, но и в смысле серьезности вопросов, которые задают хореографы.

"Танец ведьмы" в исполнении Мэри Вигман. 1920-е

Помимо Вигман, другие хореографы модерна тоже начали обращаться к актуальным политическим и экзистенциальным вопросам, вопросам о жизни. Курт Йосс поставил современный балет "Зеленый стол" - о тех переговорах, которые европейские дипломаты провалили, что и привело к мировой войне. У Йосса начинала учиться Пина Бауш - она позже создала свой театр танца в немецком городе Вупперталь, один из наиболее известных в мире. В ХХ веке наряду с танцем-развлечением появился танец-размышление, танец-сатира. Это результат того, что появились настоящие танцовщики-интеллектуалы - или, как в случае с Лабаном, интеллектуалы начали танцевать, становиться художниками танца.

Они противопоставляли себя тому легкому жанру-развлечению, которым традиционно считался балет. Надо сказать, что балет служил в XVIII и XIX веках легким развлечением, дивертисментом: балеты в театре давали в антрактах между двумя короткими операми или между двумя действиями оперы, и часто это так и называлось - балетный дивертисмент (divertissement по-французски "развлечение"). Чтобы дистанцироваться от этой традиции, новые хореографы назвали свой стиль не балетом, а танцем модерн. К модерну относились Мэри Вигман, Курт Йосс и другие ученики Лабана в Европе, а в США - Марта Грэм и другие танцовщики. В нашей стране танец модерн начинал успешно развиваться в 1920-е годы, но был запрещен по идеологическим мотивам. После чего у нас надолго воцарился академический балет, а другие жанры (кроме, пожалуй, народно-сценического танца) стали маргинальными.

Первое время классический балет оставался в стороне от процессов, происходивших в танце модерн. Однако и здесь появились хореографы-философы, которые ставили содержательные спектакли. К танцующим философам, или философствующим танцовщикам, принадлежал и Морис Бежар (он ушел от нас сравнительно недавно, в 2007 году). Его настоящая фамилия - Берже; он сын философа Гастона Берже, который, в частности, написал трактат о феноменологии Гуссерля. Морис окончил лицей с отличием по философии, а потом взял и пошел учиться классическому танцу. Как и в философии, в балете он тоже был успешным - невзирая на малый рост и короткие ноги, исполнял заглавную партию Зигфрида в "Лебедином озере".

В середине 1950-х годов Бежар основал свою первую компанию и поставил первый балет - "Симфония для мужчины соло" ("La Symphonie pour un homme seul") на "конкретную музыку" композитора-современника Пьера Анри. Конкретной музыкой называлась электронная компиляция из музыкальных фрагментов, звуков природы и бытовых шумов - например, фабричных гудков. Уже одна только музыка провоцировала публику - на премьере действительно вышел скандал. Да еще тема нетипичная для балета: экзистенциализм, одиночество, тревога. Настроения эти тем не менее были очень типичны для тех лет, когда самым популярным философом был Жан-Поль Сартр. Бежар, таким образом, сразу заявил о себе как хореограф-философ. А еще через пять лет он прочел наконец Ницше, и это примирило две его сильнейшие страсти - к философии и к танцу. И танец его изменился, стал более мощным, страстным и витальным. Создав новую компанию - "Балет ХХ века", Бежар обращается к древним мифам, в которых движение, танец обладают сакральным смыслом, и ставит балеты "Орфей", "Весна священная", "Жертва".

В 1961 году Бежар ставит, возможно, свой самый популярный балет - "Болеро". В нем блистали любимый танцовщик Бежара аргентинец Хорхе Донн, Майя Плисецкая, Сильви Гиллем... Бежар не был первым, обратившимся к музыке Равеля. На самом деле эту композицию Равель и сочинил по заказу танцовщицы - Иды Рубинштейн. Балет "Болеро" для нее поставила сестра знаменитого Вацлава Нижинского - сама замечательная исполнительница и хореограф Бронислава Нижинская. Действие балета происходит в таверне, и в финале Ида вскакивала на стол и танцевала на нем, окруженная восторженными посетителями-мужчинами. Если вы видели "Болеро" Бежара (или можете его прямо сейчас посмотреть), то вы знаете, что танец этот тоже исполняется на возвышении. Но из-за совсем другой хореографии, замысла, настроения танец этот больше похож не на пьяное веселье в пивной, а на очень серьезный и страстный ритуал жертвоприношения. Даже стол у Бежара не стол, а алтарь, на котором приносят жертву.

"Болеро". Хореография Мориса Бежара, музыка Мориса Равеля. Танцует Хорхе Донн. 1960 год

Такова была возросшая серьезность и даже сакральность современного танца по сравнению с его предшественником - классическим балетом XIX века. Надо добавить, что сам Бежар в конце 1960-х годов принял ислам, но ему был близок и буддизм. И свои последние школы танца он назвал "Мудра" (что на хинди значит "жест") - в Брюсселе, и "Рудра" (по имени божества) - в Лозанне. За последнее двадцатилетие Бежар поставил почти сотню балетов, включая - за год до смерти - "Заратустра: Песня-пляска". Заратустра для него - философ, пророк, законодатель, танцующий бог, который танцует ногами и головой.

Что еще почитать:

Бадью А. Малое руководство по инэстетике. СПб., 2014.
Бежар М. Мгновение в жизни другого. Мемуары. М., 1989.
Валери П. Об искусстве. Душа и танец. М., 1993.
Дункан А. Танец будущего.
Ницше Ф. Так говорил Заратустра.

# data[].attributes.attachment_link.title
Танец как философия * Расшифровка эпизода

# data[].attributes.attachment_link.description
Содержание второй лекции из курса Ирины Сироткиной "Что такое современный танец"

# data[].attributes.attachment_link.title
Сериалы, как отражение общества в 21 веке

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Радугина О. А.

# data[].attributes.attachment_link.title
Образовательная культура общества как целостный социальный феномен

# data[].attributes.attachment_link.description
Статья "Образовательная культура общества как целостный социальный феномен" в журнале "Философия и общество" №1, 2011

# data[].attributes.attachment_link.title
Школа «Анналов» в исторической психоЛогии

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
В исторической науке существует множество разнообразных течений. Одни исследователи сосредоточены на фактах и документах, других интересуют идеологические и психологические мотивы поведения человека. В ХХ веке во Франции формируется так называемая школа "Анналов". Отличительной чертой этого направления становится синтез идей и методов различных дисциплин: культурной антропологии, географии, социологии и некоторых других наук. Целью представителей школы являлось наиболее полное описание исторических событий.
Время чтения: 5 минут

Историческая наука до ХХ века

Для традиционной французской историографии преобладающим был позитивистский подход. Учёные до ХХ века предпочитали работать с документами. Считалось, что простая систематизация исторических сведений даёт объективную и полную картину эпохи.

Не все историки соглашались с такой позицией, научное сообщество начало разделяться. Противники позитивизма указывали, что историк чаще всего работает с исключительными событиями и неординарными личностями, тогда как анналисты обратились к изучению сознания и ментальности, повседневной жизни простых людей, к символике, обрядам и ритуалам. Главным для последователей этой школы стал процесс понимания того, что было в головах людей предшествовавших эпох.

Журнал "Анналы"

В 1920-х годах исследователь средневековья Марк Блок знакомится с историком Нового времени Люсьеном Февром. Оба учёных были профессорами Страсбургского университета. В 1929 году они открывают научный журнал "Анналы экономической и социальной истории". Издание выпускается и в наши дни, лишь с немного сокращённым названием.

Журнал послужил платформой для выражения нового видения в историографии. Авторы упрекали старую историческую школу в ограниченности, так как она была сосредоточена на исключительных личностях и судьбоносных событиях, и претендовали на создание "новой науки". Судя по огромному влиянию школы "Анналов", проект Блока и Февра действительно удался: в истории произошел эпистемологический поворот. Исторический источник стал ценным сам по себе, даже если он фальшивка.

Первое поколение

Учёных, работавших в рамках "новой исторической науки", принято разделять на несколько поколений. Первое поколение представляют сами основатели школы. Люсьен Февр в своих работах заострял внимание на культурной составляющей исторического процесса. Историк считал, что невозможно понять действия человека, если не учитывать его религиозные взгляды и мировоззрение. Он даже ставил психологические факторы выше экономических и социальных.

Для Блока также характерен интерес к сознанию человека, его субъективной картине мира. Изучение истории с точки зрения Марка Блока должно напоминать встречу двух людей. Чтобы разобраться в причинно-следственных связях событий прошлого, учёному стоит отказаться от современного мышления. Ведь сознание человека прошлых эпох очень сильно отличалось от нашего.

Второе поколение

В следующее поколение школы вошли ученики Блока и Февра. Одним из виднейших представителей этой группы был Фернан Бродель. Он создал собственную концепцию исторического времени, разделив социальные процессы на категории по длительности:

Время продолжительных процессов экономической направленности.

Время преобразований в общественной жизни.

Время крайне коротких политических явлений.

Сам историк сосредоточился на изучении длительных и масштабных процессов, которые были продиктованы природными факторами. Бродель также считал необходимым принимать во внимание географию и экономику при анализе исторического события.

Жак Ле Гофф был специалистом по Средним векам, автором книг о католических святых и королях. В его сферу интересов входили небольшие временные отрезки и быстро меняющиеся структуры социума. Главным предметом изучения для Ле Гоффа стала ментальность и культура Средневековья.

Ж. Ле Гофф

Стоит также упомянуть Жоржа Дюби, крайне влиятельного историка школы "Анналов". Дюби, как и его коллеги, изучал средневековую Западную Европу. Он был продолжателем дела Блока, развивал положения теории своего учителя. Темами трудов Жоржа Дюби стали экономика и менталитет, различные социальные проблемы, положение женщин.

Третье поколение

В период между 1968 и 1989 годами во Франции работают историки, входящие в третье поколение школы "Анналов". Его главным представителем считается Эммануэль Ле Руа Ладюри. Этот учёный имел крайне обширный круг объектов исследования. Он занимался географическими, ментальными и религиозными факторами исторического процесса.

Некоторые работы Ладюри выполнены в формате микроистории. Это направление сосредоточено на жизни маленьких общин, повседневном быте обычного человека. Ладюри подробно изучил и описал события, которые классическая история оставляет без внимания. Он старался донести идею, что для крестьян в отдалённой деревне гораздо важнее их мелкие заботы, чем масштабные международные события.

Э. Ле Руа Ладюри

Четвертое поколение

Последняя волна представителей "новой исторической науки" совпала с эпохой постмодерна. В историографии произошел так называемый "лингвистический поворот", синтез истории и языкознания. Ученые четвертого поколения школы обратились к проблеме создания и восприятия текста.

Жак Ревель, специалист по историографии XIX-XX веков, поднял вопрос о роли и методе современного историка. Должен ли учёный описывать те события, которые происходят сегодня? В чём тогда отличие историка от журналиста, как быть уверенным в объективности исследования?

Важным моментом также является наличие у исследователей собственной точки зрения, которая может транслироваться аудитории. Ревель замечает, что мы живём в век информационных технологий, когда фиксировать и передавать данные о событии может каждый желающий.

Ж. Ревель

Профессор Роже Шартье посвятил себя исследованию истории книгопечатания. Важным для историка является не только процесс создания документов, но и варианты их прочтения. Интерпретация текста напрямую зависит от мышления читателя. Учёный также обратил внимание на трудности перевода научных терминов. Некоторые понятия Шартье считает необходимым оставлять без перевода, чтобы точнее выразить их суть. Историю идей учёный считает наиболее проблематичной для систематизации областью науки.

Р. Шартье

Влияние школы "Анналов"

Актуальность идей, предложенных Марком Блоком и Люсьеном Февром, сложно переоценить. Обращение к человеку как действующему лицу в историческом процессе было настоящей революцией.

Историки школы "Анналов" объединили в своих трудах социологию, психологию, географию, экономику, заложили основу для современных междисциплинарных исследований. Была создана целостная, многогранная картина человеческой жизни. Развитие социума теперь не представляется лишь как череда масштабных событий и великих правителей. Каждый член общества, каждая идея вносят свой вклад в формирование современного мира.

Готовитесь к экзамену по истории и безуспешно пытаетесь запомнить даты и имена идеологов? Зачем тратить на подготовку много времени, когда есть саммари "Мировые революции: с XVI до XXI века". С ним "пятерка" на экзамене вам обеспечена. А по промокоду BLOG30 вас ждет бесплатный доступ ко всем саммари на целый месяц, не забывайте вводить его при регистрации в поле "Ввести промокод".

Нравится читать об истории? Ещё больше интересного в нашей статье:

Как Генрих Шлиман нашёл и уничтожил Трою

# data[].attributes.attachment_link.title
Что такое школа "Анналов" и как она изменила историю | Журнал Интроверта

# data[].attributes.attachment_link.description
В ХХ веке во Франции формируется так называемая школа "Анналов", течение, которое изменило историю. Давайте познакомимся с ним поближе и узнаем какое влияние оно оказало на последующие поколения.

# data[].attributes.attachment_link.title
Ансельм Кентерберийский доказательства бытия Бога

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
ЛЕКЦИЯ 7

Ансельмово доказательство бытия бога ("Прослогион")[100]

В предисловии Ансельм говорит, что цель его сочинения - помочь своим братьям-монахам в созерцании Бога[101]. Философия может помочь в этом, потому что созерцание требует, хотя бы в какой-то мере, понимания предмета веры, а философия способна постичь важнейшие истины о Боге. Таким образом, философия неотделима от созерцания и от монашеской жизни. Тесная связь между философией и монашеским созерцанием демонстрируется в первых строках доказательства, которое начинается с молитвы[102]. Поскольку вера является исходным пунктом этого исследования, оно может быть начато с темы личного общения с Богом, которое уже вошло в жизнь христианского монаха. На протяжении всего сочинения Ансельм будет обращаться то к опосредованному и внеличному подходу философии, то к непосредственному, личному опыту молитвы. Внеличный подход, в основе которого лежит логический метод философии, не противопоставляется молитве, но дополняет ее. И оказывается, что безличный философский метод укрепляет личную связь с Богом через молитву, поскольку понимание укрепляет веру.

Исходным пунктом доказательства Ансельма является определение: Бог есть то, больше чего нельзя ничего себе представить[103]. Такое определение представляет собой кратчайшее из возможных описаний Бога: все его содержание в том, что Бог выше всего, что мы можем помыслить. Чтобы понять это определение, не требуется никакого специального знания о Боге, поэтому исходная посылка доказательства доступна каждому, будь то ученый или дилетант. Итак, тогда как поиски Бога начинаются у Ансельма скорее с веры, чем с понимания, то к применению философского подхода он приступает, говоря о вещах, доступных только разуму, и в данном случае о вещах, постижимых без труда. К тому же, помимо доступности пониманию, выраженная в этой исходной посылке непостижимость Бога скорее облегчает, чем затрудняет доказательство Его существования. Сама трудность определения Бога становится основой этого определения: легко понять, что Бог ускользает от всех наших попыток описать Его; и это становится достаточным для начала аргументации. Начиная с определения, Ансельм вполне по-августиновски приступает к доказательству, обращаясь к уму, а не к чувствам или к материальному миру.

Затем в диалог между Ансельмом и Богом, с которого начался "Прослогион", вступает атеист - глупец, сказавший в своем сердце, что нет Бога[104]. Для того, чтобы включить в разговор атеиста, который не ведет личного диалога с Богом, требуется не молитва, а какой-то другой способ общения или метод. Философский метод не требует ни веры, ни молитвы, поэтому атеист может принять участие в такого рода поиске, хотя и сомневаясь в том, что он приведет к Богу. Общедоступность определения Бога - исходный пункт доказательства - становится очевидной в том, что даже атеист способен понять формулу "нечто, больше чего нельзя ничего себе представить". Пригласив атеиста участвовать в разговоре, Ансельм тем самым слегка изменяет цель своего сочинения: уже не только верующий получает помощь в понимании того, во что он верит, но и для неверующего открывается дорога к вере и к Богу, благодаря философскому пониманию Бога.

Вторая посылка рассуждения Ансельма заключается в разграничении между бытием в уме (esse in intellectu) и бытием вне ума (esse in re)[105]. Подобно картине, существующей в уме художника прежде, чем он начинает писать, идея отлична оттого, что мы называем бытием или реальностью. Поскольку минимальное определение Бога доступно всем, Бог существует в уме каждого, включая и атеиста, который воспринимает Его как идею "того, больше чего нельзя ничего себе представить"[106]. Третья посылка: то, что существует вне ума, - больше, чем то, что может существовать только в уме[107]. Здесь подразумевается, что то, что может существовать вне ума - выше, поскольку не зависит от ума; познаваемо или нет, оно существует, тогда как то, что есть только в уме, существует лишь в силу того, что оно мыслимо. Безусловно, из этого следует, что если Бог существует только в уме, то возможно помыслить и нечто большее, чем Бог, поскольку все, что существует вне ума, будет больше. Но тогда мы имеем противоречие, ведь Бог был определен как "нечто, больше чего нельзя ничего себе представить"[108]. Бог не может быть тем, больше чего нельзя ничего себе представить, и быть только в уме, ведь тогда все, что может существовать вне ума, будет больше, чем то, больше чего нельзя ничего себе представить. Поэтому Бог существует вне ума, независимо от нашего мышления.

В 3-й главе рассуждение строится по-иному. Исходный пункт тот же: Бог есть то, больше чего нельзя ничего себе представить. Но вместо различения между бытием в уме и бытием вне ума и полагания последнего высшим к данному определению добавляется разграничение между тем, что можно представить себе несуществующим, и тем, что нельзя представить таким. Последнее полагается высшим[109]. В отличие от вывода первого рассуждения - Бог не может не существовать - второе рассуждение показывает, что Его даже нельзя помыслить несуществующим. Ведь если бы Его можно было представить себе несуществующим, то мы тогда подумали бы, что существует нечто большее, чем Бог, - большее, чем то, больше чего нельзя ничего себе представить, - а именно то, что нельзя себе представить несуществующим. Это рассуждение из всех возможностей существования оставляет для Бога только необходимое существование. Реальность делится на три рода: невозможное, случайное и необходимое. Существование Бога не является невозможным, поскольку в нем нет внутреннего противоречия. Существование Бога не является случайным, иначе мы могли бы подумать о существовании большего, чем то, больше чего нельзя ничего себе представить и что существует необходимо. Как и во 2-й главе, здесь наблюдается переход от концептуального к вне-ментальному существованию, но на этот раз речь идет о переходе от непротиворечивой по природе идеи Бога в уме к необходимому существованию вне ума. Ансельм не объясняет, почему он дает второй вариант доказательства, но можно предположить, что рассуждение в 3-й главе проводит более четкое различие между Богом и творением. Согласно рассуждению в главе 2-й, Бог есть всего лишь нечто большее, чем то, больше чего нельзя ничего себе представить. Но тогда остается возможным, что Бог есть нечто случайное, как всякое другое бытие, даже при том, что он выше всякого другого случайного бытия. Рассуждение 3-й главы устраняет эту возможность и проводит резкую границу между Богом, существующим необходимо, и творениями, существующими как нечто случайное.

В заключительном пассаже этого рассуждения оказывается, что необходимое бытие и есть Тот Самый Бог, к Которому Ансельм обращался в молитве в самом начале:

"А это Ты и есть, Господи Боже наш. Значит, Ты так подлинно существуешь, Господи Боже мой, что нельзя и представить себе, будто Тебя нет"[110].

Ансельм без колебаний обращается к этому необходимому бытию в молитве. А это служит доказательством того, что, по крайней мере для Ансельма, бог философов есть Бог Авраама, Исаака и Иосифа. В этом пассаже происходит непринужденный переход от "этого бытия", безлично описываемого как "то, больше чего нельзя ничего себе представить", к Тому Богу, к Которому Ансельм обращается во втором лице. Это рассуждение приводит верующего к узнаванию Того, Кого он уже знает. Однако теперь, благодаря философскому методу, верующий знает Его лучше. Отныне мы знаем, что существование Бога настолько явно и близко нам, что мы не в состоянии даже представить Его несуществующим. Философия демонстрирует нам, почему человеческий разум не позволяет нам отрицать существование Бога: человеческий разум подобен монастырю с толстыми стенами, не позволяющими избежать присутствия Бога.

На первый взгляд может показаться, что Ансельм оставил без внимания предложенный Августином подход к пониманию Бога через порядок, через восхождение к Богу по иерархии бытия. Однако в доказательстве Ансельма присутствует допущение, что существует три уровня бытия. В первом рассуждении (глава 2) нижнюю ступень в иерархии бытия занимает то, что существует только в уме, например кентавры и химеры. На следующей ступени - вещи, существующие и в уме и вне ума, но которые можно представить себе не существующими вне ума, т. е. человек, растения, животные и все другие творения. Высшим является то, что существует и в уме и вне ума, и чье несуществование вне ума немыслимо. Иерархия Ансельма отличается от иерархии Августина в том, что здесь происходит переход от внутреннего к внешнему по отношению к уму. В рассуждении Августина происходит движение от внешнего мира к внутреннему миру души (ума), а понятие вечной истины выводит нас за пределы ума и поднимает ввысь. У Ансельма двери ума закрыты и заперты еще до начала рассуждения, а для того, чтобы открыть разум тому, что выше, достаточно простого определения Бога, т. е. рассмотрение неизменности истины и изменчивости ума оказывается здесь лишним. Во втором рассуждении (глава 3) мы наблюдаем иерархию невозможного, случайного и необходимого. Эта иерархия более метафизична, но, подобно первой, ее отличает простота и минимум деталей.

В связи с воображаемым диалогом Ансельма с атеистом возникает вопрос, как атеист может отрицать существование Бога, если философ утверждает, что несуществование Бога нельзя и помыслить. Но атеист убежден именно в несуществовании Бога. Тогда либо определение Бога - "то, больше чего нельзя ничего себе представить" - не столь доступно и понятно, как представлялось вначале, либо о Боге можно думать, исключая Его существование. Ансельм отвечает на это возражение, сформулированное им самим: атеист может помыслить его (Ансельма) определение Бога, не отдавая себе отчета в том, что в действительности значат слова этого определения[111]. Атеизм возможен только при использовании языка вне связи с реальностью, когда слова утрачивают свое объективное значение. Здесь мы усматриваем связь с выдвинутым Августином в трактате "О свободе воли" понятием общественной природы истины. Однако для Ансельма важнее всего общественная природа языка, которую игнорирует атеист, заменяя объективное значение слова субъективным. Независимость данного доказательства от веры оставляет атеисту лишь одну возможность - спрятаться за словами частного языка: стоит лишь применить слова в их объективном значении, и осознание существования Бога приходит само собой[112].

Затем Ансельм обращается к решению проблемы, возникающей в том случае, если его доказательство признается правильным: если в действительности такое рассуждение доказывает необходимое существование Бога и невозможность отрицания Его существования, то почему это не дает нам возможности воспринять Бога чувственно?[113] Где то блаженство, которое должно сопутствовать познанию Бога? Как можем мы знать Бога, не "испробовав" того, что ощущает мистик? Мы, как и Августин, сталкиваемся с той же проблемой: как мы можем познавать через Бога, не "видя" Бога?[114] Вопрос о том, как мы познаем через свет и истину, не видя света и истины, отсылает нас к тем затруднениям, которые испытывал Августин, объясняя, как мы познаем через форму, не видя формы и не видя Бога, тождественного форме. Бог одновременно и присутствует, т. е. является тем, благодаря чему мы познаем, и отсутствует, не являясь непосредственным объектом познания. В какой-то степени знание Бога было достигнуто благодаря его свету и истине, но почему мы прежде не видели этого света и этой истины?

Ансельм находит два решения для этого затруднения Августина[115]. Во-первых, он не усматривает проблемы ни в отождествлении формы с Богом, ни в отождествлении критерия всякого познания с Богом; скорее мы имеем дело с присущей душе ограниченностью. Признав конечность души, мы приходим к осознанию этой проблемы; нам открывается также и другая ее сторона - неограниченность Бога. Для Ансельма "проблема" Августина вообще не является проблемой: здесь мы сталкиваемся просто-напросто с тем, что душа обнаруживает, что она не равна Богу. Иными словами, эта философская проблема приобщает нас к мистическому опыту созерцания: доказательство не приводит нас к непосредственному восприятию Бога, но нам удается ощутить нашу собственную конечность и отличие от Бога. Ансельм идет дальше по этому пути соотнесения своего доказательства с опытом познания Бога[116]. Определение Бога - то, больше чего нельзя ничего представить, - приводит к пониманию превосходства Бога над всякой человеческой мыслью. Здесь нет непосредственного опыта познания Бога, но есть род опыта божественной трансцендентности: мы приближаемся к Нему настолько, что осознаем необходимость Его существования, однако Он ускользает от нашего понимания. Здесь мы видим, как сходятся философия, созерцание и монашеский опыт.

Спустившись с этих высот, Ансельм обращается к разбору критических замечаний своего собрата по монашеству и философа Гаунило, написавшего небольшой трактат, в котором приводились опровержения предложенного им доказательства. Защищая атеиста - глупца, отрицающего существование Бога, - Гаунило подвергает сомнению обоснованность аргументации Ансельма по двум причинам. Во-первых, неправомерным представляется осуществляемый Ансельмом переход от бытия в уме к бытию вне ума[117]. Если в уме есть вещи, не существующие вне ума, Ансельм должен объяснить, как возможен переход от идеи Бога к Его действительному существованию. Другими словами, Ансельм должен начать доказательство существования Бога не с бытия в уме, а с бытия вне ума[118]. Чтобы показать возможность перехода от идеального к реальному, Ансельм должен прежде продемонстрировать, что идея соответствует чему-то в действительности, - и тогда вопрос будет разрешен. Гаунило признает, что данное доказательство помогает понять, что есть Бог, однако предложенная в качестве исходной посылка рассуждения, говорящая о том, что есть в уме, никогда не позволит нам узнать, что Бог есть. Чтобы показать, почему нельзя начинать рассуждение с того, что есть в уме, Гаунило использует пример "затерянного острова"[119]. Этот затерянный остров таков, что нельзя представить себе более замечательного острова. Согласно доказательству Ансельма, говорит Гаунило, из этого следует, что такой затерянный остров существует в действительности, а это абсурдно. Если существование Бога немыслимо, то нет различия между бытием в уме и вне ума, и тогда наиболее совершенный остров должен существовать. Иными словами, для истинности высказывания недостаточно его осмысленности.

Второе важное возражение Гаунило состоит в том, что по сути мы не знаем, что подразумевается под словами "большее из всего, что можно себе представить"[120]. Мы не понимаем самой исходной посылки рассуждения, значит и все, что следует за ней, неверно. В основе минимального определения Ансельма лежит отличие Бога от всякой другой вещи, а это означает, что мы не имеем представления о том, что представляет собой Бог. Не только атеисты, но и все верующие не в силах понять, что значит это определение. Это определение понятно вовсе не всем и каждому, как говорит Ансельм; напротив, его не понимает никто. Ансельм желает показать, что атеист лишь произносит слова, не понимая их значений, тогда как Гаунило утверждает, что это происходит с каждым. К тому же Ансельм утверждает, что атеист намеренно отказывается от объективного значения слов ради субъективного их понимания; Гаунило же говорит, что каждому даны лишь субъективные значения слов, поскольку с тем, на что указывают слова, мы имеем дело не только посредством слов.

Ответ Ансельма на возражения начинается с обращения к вере[121]. Хотя Гаунило высказывает свои возражения от имени глупца-атеиста, Ансельм отвечает самому Гаунило, верующему и монаху. Ведя разговор с Гаунило, Ансельм может обращаться к вере, а кроме того, он может апеллировать и к его совести: "Сколь это ложно - тому свидетельством пускай мне будет надежнейшим вера и совесть твоя"[122]. Если бы Ансельм апеллировал лишь к вере, могло бы показаться, что атеист, ранее приглашенный к участию в диалоге, теперь из него исключен. Обращаясь к совести, Ансельм дает понять, что неприятие атеистом его доказательства в основе своей морально, а не интеллектуально. С Гаунило можно продолжать диалог, поскольку Ансельм уверен в его моральной цельности, а значит, и в его способности признать, что неприятие им доказательства есть моральная ошибка. И атеист, и Гаунило знают, что доказательство верно, но они отказываются принять то, что им известно как истинное. Гаунило, обладающий высоким моральным сознанием, должен признать это; однако нельзя быть столь уверенным в отношении атеиста, продолжающего отрицать существование Бога. И именно атеист, а не Ансельм, завершает диалог. Первый шаг, который должен сделать Гаунило, - обратиться к своей совести и выяснить, существует ли моральная причина для отвержения им доказательства.

Относительно первого возражения Гаунило Ансельм признает, что в целом невозможно перейти от бытия в уме к бытию вне ума[123]. Однако Гаунило не удалось увидеть, что в случае с тем, больше чего нельзя ничего себе представить, мы имеем исключение из правила. Пример с затерянным островом помогает обнаружить ошибку Гаунило, поскольку тот относит то, больше чего нельзя ничего помыслить, к некой категории, тогда как то, больше чего нельзя ничего помыслить, не может иметь подобных пределов, иначе мы могли бы подумать о чем-то большем, т. е. о чем-то более совершенном, чем затерянный остров. Уникальность того, больше чего нельзя ничего помыслить, переносит бремя доказательства на самого Гаунило: он должен показать, что правило невозможности перехода от бытия в уме к бытию вне ума приложимо и в случае этого необычного доказательства, ведь Ансельм доказал, что только в этом случае невозможно обладать идеей в уме, не мысля одновременно того, чему она соответствует в действительности. По-видимому, Гаунило не удалось оценить исключительности предложенного Ансельмом понятия того, больше чего нельзя ничего помыслить, и, к сожалению, это заставило Ансельма сосредоточиться на разъяснении данного недоразумения. В результате Ансельм вовсе не рассматривает более важный пункт возражений Гаунило: доказательство существования Бога должно иметь отправным пунктом бытие вне ума, а не в уме - иначе мы так и не выходим за пределы ума.

Отвечая на второе возражение Гаунило, Ансельм указывает на то, что тот не принимает во внимание минимальность его определения[124]. Ансельм подчеркивает, что он не претендует на знание сущности Бога или вообще на полное познание Бога. Рассуждение начинается с простого положения о том, что Бог выше, чем что-либо мыслимое. Определение Бога - то, больше чего нельзя помыслить, - можно сравнить со словом "невыразимое": если можно понять смысл слова "невыразимое", не делая невыразимое выраженным, то так же можно и определить Бога, не делая непостижимое постигаемым. Рассуждение исходит из бытия в уме, а не из действительности вне ума. Следовательно, все, что необходимо для успешного доказательства, - это иметь идею Бога в уме в виде этого минимального определения.

В заключение Ансельм выражает благодарность Гаунило за возражения, и это нельзя считать простой формальностью[125] Тот факт, что Гаунило изложил свои возражения письменно, а Ансельм ответил на них, показывает, что даже в монастыре философия должна была быть публичной. Недостаточно быть добросовестным или искренним: философия должна быть истинной, а истина не замыкается на индивидууме. Поэтому необходимо рассматривать возражения коллег и отвечать на них. Даже в монастыре нельзя искать Бога в одиночку и невозможно вести философские размышления с самим собой. Нам нужны другие, для того чтобы выявить наши слабости и ошибки, для того чтобы мы могли ответить на возражения и тем самым укрепить свое понимание. Таким образом, есть сходство между возражениями, на которые приходится отвечать философу, и поучениями братьев-монахов. Точка зрения других не разрушительна, но созидательна. Такой род смирения является общим и для философа и для монаха.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес

# data[].attributes.attachment_link.title
ЛЕКЦИЯ 7 Ансельмово доказательство бытия бога ("Прослогион")[100]

# data[].attributes.attachment_link.description
ЛЕКЦИЯ 7 Ансельмово доказательство бытия бога ("Прослогион")[100] В предисловии Ансельм говорит, что цель его сочинения - помочь своим братьям-монахам в созерцании Бога[101]. Философия может помочь в этом, потому что созерцание требует, хотя бы в какой-то мере, понимания предмета веры, а философия способна постичь важнейшие истины о Боге.