# data[].attributes.headline
Тема 13. История и философия социальных и гуманитарных наук

# data[].attributes.subject
Тема 13. История и философия социальных и гуманитарных наук

# data[].attributes.attachment_link.title
История и философия социальных и гуманитарных наук (В. Дильтей)

# data[].attributes.headline
Тема 13. История и философия социальных и гуманитарных наук

# data[].attributes.subject
Тема 13. История и философия социальных и гуманитарных наук

# data[].attributes.body
(на основе концепции В. Дильтея)

История и философия социальных и гуманитарных наук формируются вокруг вопроса о специфике познания социальной реальности и отличиях этих наук от естественнонаучного знания. Одним из основополагающих философских подходов к осмыслению данного различия является концепция, представленная в труде Введение в науки о духе Вильгельма Дильтея.

Дильтей вводит принципиальное разграничение между науками о природе и науками о духе. Если естественные науки ориентированы на объяснение явлений посредством выявления причинно-следственных связей, то социальные и гуманитарные науки имеют иной предмет и метод. Их задачей является постижение исторически и культурно обусловленных форм человеческой жизни.

Как подчёркивает Дильтей, «науки о духе имеют дело не с вещами, а с выражениями жизни» (Дильтей, 2000, с. 68).

Ключевой философской категорией в его концепции становится понимание (Verstehen). В отличие от объяснения, характерного для естествознания, гуманитарное познание основывается на интерпретации смыслов, мотивов и ценностей человеческой деятельности.

Дильтей отмечает, что

«мы объясняем природу, но понимаем духовную жизнь» (Дильтей, 2000, с. 74).

Это утверждение закладывает методологический фундамент социальных и гуманитарных наук.

Историческое измерение занимает центральное место в философии Дильтея. Социальная реальность рассматривается им как продукт исторического развития, а человек — как существо, включённое в конкретный культурный и временной контекст. В этой связи гуманитарные науки не могут претендовать на внеисторическую универсальность своих выводов.

Как подчёркивает философ, «человеческий мир доступен познанию лишь через исторически изменчивые формы опыта» (Дильтей, 2000, с. 91).

Особое значение Дильтей придаёт понятию жизненного мира, в рамках которого формируются социальные институты, нормы и культурные практики. Социальные и гуманитарные науки, по его мнению, призваны реконструировать внутреннюю логику этих форм, а не сводить их к внешним закономерностям. Тем самым он противопоставляет гуманитарное знание позитивистским попыткам перенести методы естественных наук в сферу общества.

Философия социальных и гуманитарных наук у Дильтея также затрагивает проблему научной рациональности. Рациональность здесь понимается не как строгая формализация, а как способность к интерпретации, реконструкции смыслов и критическому анализу культурно-исторического опыта. Это расширяет само понятие научности и утверждает автономный статус гуманитарного знания.

В итоге вклад Дильтея в историю и философию социальных и гуманитарных наук заключается в обосновании их методологической специфики и философской самостоятельности. Его концепция понимания, историчности и жизненного мира заложила основы для дальнейшего развития герменевтики, социологии и культурологии, определив направление гуманитарного мышления в XX веке.

# data[].attributes.headline
Тема исследования:

# data[].attributes.subject
Тема исследования:

# data[].attributes.body
Человек в глобальной сети: философские основания цифровой идентичности

# data[].attributes.headline
Тема 11 «Научные теории и научные революции»

# data[].attributes.subject
Тема 11 «Научные теории и научные революции»

# data[].attributes.body
1)Еркинулы Береке

2)Серикбаева Айдана

3)Камалов Ауен

4)Нарбай Елжан

# data[].attributes.headline
Основателем социологии 

# data[].attributes.subject
Основателем социологии 

# data[].attributes.body
считается Огюст Конт, который предложил идею позитивизма — изучать общество так же объективно, как изучают природу.

Карл Маркс видел движущей силой истории классовую борьбу и анализировал, как экономика влияет на общественные отношения.

Эмиль Дюркгейм ввёл понятие социальных фактов — явлений, которые существуют независимо от человека и влияют на его поведение.

Макс Вебер развивал идею понимающей социологии, подчёркивая значение субъективных смыслов и мотивов действий людей.

Герберт Спенсер применил идеи социального дарвинизма, рассматривая общество как организм, который развивается по законам эволюции.

# data[].attributes.attachment_caption
(прим. т.к. я читала источник на англ, концепт карту сделала на английском)

# data[].attributes.headline
Каким образом формируется цифровая идентичность в условиях сетевого общества?

# data[].attributes.subject
Каким образом формируется цифровая идентичность в условиях сетевого общества?

# data[].attributes.body
Формирование цифровой идентичности в условиях сетевого общества представляет собой сложный, многоуровневый процесс, в котором пересекаются стратегии самопрезентации, механизмы алгоритмической репрезентации и социальное конструирование «цифрового Я». Социологический фокус, основанный на идеях Эрвинга Гоффмана, позволяет рассматривать цифровую идентичность как результат постоянного «перформанса» в онлайн-пространстве.

1. Самопрезентация в цифровой среде (Гоффмановская перспектива)

Гоффман в работе «Представление себя другим в повседневной жизни» описывает поведение индивида как театральную постановку: человек — актёр, который играет роль перед «аудиторией».

Он пишет о необходимости контроля впечатлений:

«любое социальное образование можно плодотворно изучать с точки зрения управления впечатлениями»

Фронтальная сцена — публичный образ в соцсетях (Instagram, TikTok, X).
Гоффман определяет её так:

«передняя зона, где это исполнение представляют другим»

Бэкстейдж — закрытые чаты, личные сообщения, анонимные профили.
Гоффман пишет:

«задняя (закулисная) зона, где подготавливают исполнение повседневной рутины»

Пользователь управляет «впечатлением» — подбирает язык, образы, фильтры. Это полностью соответствует тезису Гоффмана:

«выигрышные факты исполнители предпочитают показывать в зоне переднего плана… а другие скрываются»

Таким образом, цифровая идентичность — это перформативный проект, который частично подконтролен субъекту, но ограничен социальными ожиданиями и нормами.

# data[].attributes.body
Археология знания.

# data[].attributes.attachment_link.title
Велиев Д.Д. Цифровое сознание и идентичность | Studia Humanitatis

# data[].attributes.attachment_link.description
В эпоху цифровой трансформации мир испытывает беспрецедентные изменения благодаря стремительному развитию таких сфер, как алгоритмы и большие данные, искусственный интеллект, международные телекоммуникации и киборгизация. Понимание влияния цифровых технологий на наше мышление и самоидентификацию является ключом к созданию более этичных и устойчивых технологических решений, а также к адаптации социальных и культурных институтов к эволюционирующему миру. Цифровые технологии играют значительную роль в формировании современных понятий о себе и других, создавая новые формы идентичности и возможности самовыражения. Необходимы этические рамки для регулирования развития и использования технологий, влияющих на сознание и идентичность, для защиты прав и благополучия индивидов. Эти результаты могли бы не только способствовать академическому пониманию взаимосвязи между цифровым сознанием и идентичностью, но и предложить практические рекомендации для разработчиков технологий, политиков и общества в целом по адаптации к быстро меняющемуся цифровому ландшафту.

# data[].attributes.attachment_link.title
OII | The Fourth Revolution: How the Infosphere Is Reshaping Human Reality

# data[].attributes.attachment_link.description
Who are we, and how do we relate to each other? Luciano Floridi, one of the leading figures in contemporary philosophy, argues that the explosive developments in ICTs is changing the answer to these fundamental human questions.

# data[].attributes.headline
Как глобальная цифровая среда изменяет философское понимание человека

# data[].attributes.subject
Как глобальная цифровая среда изменяет философское понимание человека

# data[].attributes.body
Глобальная цифровая среда радикально трансформирует философское понимание человека, смещая акценты от традиционных категорий «разума» и «души» к понятию сетевого субъекта, существующего в информационном пространстве — инфосфере.

1. От классического субъекта к «сетевому существованию»

В классической философии человек понимался как автономный субъект — носитель разума, сознания и внутренней свободы (Декарт, Кант). В цифровую эпоху эта модель утрачивает устойчивость. Человек становится встроенным в сеть коммуникаций, данных и алгоритмов, где индивидуальность всё чаще проявляется не через внутренний опыт, а через внешнюю цифровую активность.

Мартин Хайдеггер, размышляя о технике, предвосхищает эту трансформацию: в условиях господства «технического отношения к бытию» человек сам становится ресурсом (Bestand), элементом системы, функционирующим по логике производительности. Цифровая среда усиливает этот процесс: личность редуцируется до набора данных, «профиля» в сети — до того, что может быть использовано, измерено и алгоритмизовано.

# data[].attributes.headline
Как цифровая среда влияет на категории подлинности, приватности и свободы личности

# data[].attributes.subject
Как цифровая среда влияет на категории подлинности, приватности и свободы личности

# data[].attributes.body
(в интерпретации М. Фуко)

ВВЕДЕНИЕ:

Философия Фуко даёт мощный инструментарий для анализа современного цифрового общества, особенно через концепции власти, дисциплины, надзора и субъективации. Его подход помогает понять, что цифровая среда не просто отражает личность, а активно производит её, управляя формами поведения, самопознания и взаимодействия.

1) Подлинность личности

У Фуко субъект не существует заранее — он формируется дискурсивно.

Фуко прямо подчёркивает, что субъект — это позиция внутри высказывания, а не внутреннее «я»:

«Субъекта такого высказывания мы определим через совокупность этих реквизитов и возможностей…

для индивидов… это лишь психологический и “пережитый” аспект их позиции.»

(Фуко, Археология знания, стр. 91)

→ В цифровой среде «подлинность» = результат платформенных норм самопрезентации.

Профиль, аватар, алгоритмы рекомендаций — задают рамки допустимого «я».

Человек «подлинный» ровно настолько, насколько он соответствует логике сети.

Цифровая идентичность → не «выражается», а производится.

2) Справедливость

Фуко доказывает, что знание всегда встроено во власть, оно не нейтрально:

«Знание никогда не бывает “чистым”, ибо оно всегда строится “по канве” властных отношений…

Власть порождает знание, а знание есть власть.»

(Фуко, стр. 21)

→ В цифровой среде справедливость определяется алгоритмами платформ.

Что считать «правильным», «допустимым», «нарушением» — решают модерационные протоколы, алгоритмы ранжирования и внутренние кодексы платформ.

Справедливость → не универсальна, а алгоритмически сконструирована.

3) Приватность

Фуко показывает, что современная власть действует не через запрет, а через наблюдение и нормирование:

«Механизмы власти всегда позитивны и продуктивны.»

(Фуко, стр. 21)

В цифровой среде наблюдение (логирование, сбор данных, аналитика поведения)

не просто угрожает приватности, оно формирует нового субъекта,

который сам регулирует своё поведение, зная, что он наблюдаем.

Это — цифровой паноптикон: не тюрьма, а интерфейс.

Приватность → не исчезает, а превращается в режим самоконтроля.

4) Свобода

Фуко не отрицает свободу, но показывает, что она возможна только как работа над собой в пределах дискурса:

«Я не хотел исключать проблему субъекта, я хотел определить функции и позиции,

которые могут быть свойственны говорящему субъекту.»

(Фуко, стр. 139)

И также:

Субъект «соединяет свои будущие высказывания и операции… принимая их как свой собственный закон.»

(Фуко, стр. 91)

→ В цифровой среде свобода = способность осознанно переигрывать алгоритмические рамки

(отказ от навязанных моделей поведения, смена логики самопрезентации).

Свобода → не противопоставление власти, а искусство работать с её формами.

ТО ЕСТЬ:
Цифровая среда не просто влияет на личность —она определяет условия её формирования.

# data[].attributes.headline
Тема 12 «История и философия естественных и технических наук»

# data[].attributes.subject
Тема 12 «История и философия естественных и технических наук»

# data[].attributes.headline
Философия и ис

# data[].attributes.body
Философия и истина: Введение

1. Философия и истина связаны изначально: с античности философия понималась как поиск истины, стремление к мудрости (от греч. «phileo sophia» — любовь к мудрости).

2. Античность:

Сократ видел истину в самопознании («Познай самого себя»).

Платон утверждал существование мира идей — истина как вечное, неизменное.

Аристотель определял истину как соответствие мышления реальности («сказать о существующем, что оно существует»).

3. Средневековье:

Истина понимается как божественное откровение.

Фома Аквинский соединял веру и разум: истина от Бога, но разум тоже способен её постигать.

4. Новое время:

Декарт искал «непоколебимое основание истины» — cogito ergo sum.

Бэкон и Локк связывали истину с опытом и экспериментом.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта «Философия как истина»

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта «Философия как истина»

# data[].attributes.headline
Серикбаева Айдана

# data[].attributes.subject
Серикбаева Айдана

# data[].attributes.attachment_caption
Философия науки

# data[].attributes.headline
Философия всегда стави

# data[].attributes.body
Философия всегда ставила вопрос: что такое истина? В разные эпохи давались разные ответы, и они отразились в ключевых направлениях философской мысли.

1. Теоретическая истина (Аристотель)

Классическое понимание истины как соответствия знания реальности.

«Истинно то, что утверждает, что есть то, что есть».

Пример: законы физики описывают природу, и если описание совпадает с фактами, оно истинно.

2. Практическая истина (Маркс)

Истина раскрывается через действие и практику.

Если теория работает и меняет мир, значит она истинна.

Это «критерий практики» — центральное положение марксистской философии.

3. Субъективная истина (Кьеркегор)

Истина — это переживание, личный выбор, внутренняя вера.

Для религиозной философии важнее не объективные факты, а подлинность личного опыта.

Например, вера в Бога для Кьеркегора — не знание, а субъективная истина, которая спасает.

4. Абсолютная истина (Гегель, неоплатоники)

Истина существует как всеобъемлющий философский идеал.

У Гегеля истина — это движение абсолютного духа, самопознание мирового разума.

Здесь истина понимается как нечто всеобщее и вечное.

5. Конструктивистская истина (Фуко, постмодерн)

Истина не открывается, а создаётся в обществе через дискурсы и власть.

По Фуко, то, что мы называем «истиной», — результат борьбы идей, институций и культурных практик.

Это современное понимание истины как социального конструкта.

# data[].attributes.headline
Генезис научного знания

# data[].attributes.subject
Генезис научного знания

# data[].attributes.attachment_link.title
«Генезис научного знания»

# data[].attributes.attachment_link.description
Check out this Whiteboard designed by Ауен Камалов.

# data[].attributes.headline
Аристотель.,

# data[].attributes.subject
Аристотель.,

# data[].attributes.body
Метафизика. — Пер. с греч. М.: Мысль, 1975. — 512 с.

(Классическая формулировка истины как соответствия: «Истина в том, чтобы говорить, что есть то, что есть»).

# data[].attributes.attachment_link.title
Аристотель. Метафизика

# data[].attributes.attachment_link.description
Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство тому - влечение
к чувственным восприятиям: ведь независимо от того, есть от них польза или
нет, их ценят ради них самих, и больше всех зрительные восприятия, ибо
видение, можно сказать, мы предпочитаем всем остальным восприятиям, не
только ради того, чтобы действовать, но и тогда, когда мы не собираемся
что-либо делать. И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств
содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]. Способностью к чувственным восприятиям животные наделены от природы, а
на почве чувственного восприятия у одних не возникает память, а у других
возникает. И поэтому животные, обладающие памятью, более сообразительны и
более понятливы, нежели те, у которых нет способности помнить; причем
сообразительны, но не могут научиться все, кто не в состоянии слышать звуки,
как, например, пчела и кое-кто еще из такого рода животных; научиться же
способны те, кто помимо памяти обладает еще и слухом. Другие животные пользуются в своей жизни представлениями и
воспоминаниями, а опыту причастны мало; человеческий же род пользуется в
своей жизни также искусством и рассуждениями. Появляется опыт у людей
благодаря памяти; а именно многие воспоминания об одном и том же предмете
приобретают значение одного опыта. И опыт кажется почто одинаковым с наукой
и искусством. А наука и искусство возникают у людей через опыт. Ибо опыт
создал искусство, как говорит Пол, - и правильно говорит, - а неопытность -
случай. Появляется же искусство тогда, когда на основе приобретенных на
опыте мыслей образуется один общий взгляд на сходные предметы. Так,
например, считать, что Каллию при такой-то болезни помогло такое-то средство
и оно же помогло Сократу и также в отдельности многим, - это дело опыта; а
определить, что это средство при такой-то болезни помогает всем таким-то и
таким-то людям одного какого-то склада (например, вялым или желчным при
сильной лихорадке), - это дело искусства. В отношении деятельности опыт, по-видимому, ничем не отличается от
искусства; мало того, мы видим, что имеющие опыт преуспевают больше, нежели
те, кто обладает отвлеченным знанием, но не имеет опыта. Причина этого в
том, что опыт есть знание единичного, а искусство - знание общего, всякое же
действие и всякое изготовление относится к единичному: ведь врачующий лечит
не человека [вообще], разве лишь привходящим образом, а Каллия или Сократа
или кого-то другого из тех, кто носит какое-то имя, - для кого быть
человеком есть нечто привходящее. Поэтому если кто обладает отвлеченным
знанием, а опыта не имеет и познает общее, но содержащегося в нем единичного
не знает, то он часто ошибается в лечении, ибо лечить приходится единичное.
Но все же мы полагаем, что знание и понимание относятся больше к искусству,
чем к опыту, и считаем владеющих каким-то искусством более мудрыми, чем
имеющих опыт, ибо мудрость у каждого больше зависит от знания, и это потому,
что первые знают причину, а вторые нет. В самом деле, имеющие опыт знают
”что”, но не знают ”почему”; владеющие же искусством знают ”почему”, т. е.
знают причину. Поэтому мы и наставников в каждом деле почитаем больше,
полагая, что они больше знают, чем ремесленники, и мудрее их, так как они
знают причины того, что создается.<А ремесленники подобны некоторым
неодушевленным предметам: хотя они и делают то или другое, но делают это,
сами того не зная (как, например, огонь, который жжет); неодушевленные
предметы в каждом таком случае действуют в силу своей природы, а
ремесленники - по привычке>. Таким образом, наставники более мудры не
благодаря умению действовать, а потому, что они обладают отвлеченным знанием
и знают причины. Вообще признак знатока - способность научить, а потому мы
считаем, что искусство в большей мере знание, нежели опыт, ибо владеющие
искусством способны научить, а имеющие опыт не способны. Далее, ни одно из чувственных восприятий мы не считаем мудростью, хотя
они и дают важнейшие знания о единичном, но они ни относительно чего не
указывают ”почему”, например почему огонь горяч, а указывают лишь, что он
горяч. Естественно поэтому, что тот, кто сверх обычных чувственных восприятий
первый изобрел какое-то искусство, вызвал у людей удивление не только из-за
какой-то пользы его изобретения, но и как человек мудрый и превосходящий
других. А после того как было открыто больше искусств, одни - для
удовлетворения необходимых потребностей, другие - для времяпрепровождения,
изобретателей последних мы всегда считаем более мудрыми, нежели
изобретателей первых, так как их знания были обращены не на получение
выгоды. Поэтому, когда все такие искусства были созданы, тогда были
приобретены знания не для удовольствия и не для удовлетворения необходимых
потребностей, и прежде всего в тех местностях, где люди имели досуг. Поэтому
математические искусства были созданы прежде всего в Египте, ибо там было
предоставлено жрецам время для досуга. В ”Этике” уже было сказано, в чем разница между искусством, наукой и
всем остальным, относящимся к тому же роду; а цель рассуждения - показать
теперь, что так называемая мудрость, по общему мнению, занимается первыми
причинами и началами. Поэтому, как уже было сказано ранее, человек, имеющий
опыт, считается более мудрым, нежели те, кто имеет [лишь] чувственные
восприятия, а владеющий искусством - более мудрым, нежели имеющий опыт,
наставник - более мудрым, нежели ремесленник, а науки об умозрительном -
выше искусств творения. Таким образом, ясно, что мудрость есть наука об
определенных причинах и началах.

# data[].attributes.body
Тезисы о Фейербахе // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 3. — М.: Политиздат, 1961.

(Практика как критерий истины).

# data[].attributes.headline
Кьеркегор, С.

# data[].attributes.subject
Кьеркегор, С.

# data[].attributes.body
Философские крохи / пер. с дат. А. Гулыги. — М.: Республика, 1993.

(Субъективная истина как переживание и вера).

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Предание.Ру — крупнейшая православная медиатека рунета

# data[].attributes.attachment_link.title
Философские крохи - Кьеркегор Сёрен (Søren Aabye Kierkegaard) | Предание.Ру — крупнейшая православная медиатека рунета

# data[].attributes.attachment_link.description
Философские крохи

# data[].attributes.headline
Гегель, Г. В. Ф.

# data[].attributes.subject
Гегель, Г. В. Ф.

# data[].attributes.body
Феноменология духа. — СПб.: Наука, 2000. — 495 с.

(Абсолютная истина как процесс самопознания духа).

# data[].attributes.headline
Хайдеггер, М.

# data[].attributes.subject
Хайдеггер, М.

# data[].attributes.body
Что такое истина? // Время и бытие. — М.: Республика, 1993.

(Истина как «не-скрытость» — ещё одна важная линия философии).

# data[].attributes.headline
📚 Литература п

# data[].attributes.body
📚 Литература по теме «Философия как истина»

1. Аристотель.
Метафизика. — Пер. с греч. М.: Мысль, 1975. — 512 с.
(Классическая формулировка истины как соответствия: «Истина в том, чтобы говорить, что есть то, что есть»).

2. Маркс, К.
Тезисы о Фейербахе // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 3. — М.: Политиздат, 1961.
(Практика как критерий истины).

3. Кьеркегор, С.
Философские крохи / пер. с дат. А. Гулыги. — М.: Республика, 1993.
(Субъективная истина как переживание и вера).

4. Гегель, Г. В. Ф.
Феноменология духа. — СПб.: Наука, 2000. — 495 с.
(Абсолютная истина как процесс самопознания духа).

5. Фуко, М.
Археология знания. — СПб.: Гуманитарное агентство «Академический проект», 2004. — 416 с.
(Истина как социальный конструкт, зависящий от дискурсов).

6. Хайдеггер, М.
Что такое истина? // Время и бытие. — М.: Республика, 1993.
(Истина как «не-скрытость» — ещё одна важная линия философии).

# data[].attributes.headline
Использованные источники:

# data[].attributes.subject
Использованные источники:

# data[].attributes.body
1. Aristotle. (1984). The complete works of Aristotle: The revised Oxford translation (J. Barnes, Ed.). Princeton University Press. ссылка на книгу: https://drive.google.com/file/d/1HdNZ0ipSdQFWMz4IDNozF6U_lfGyg7ZF/view?usp=sharing

2. Baudrillard, J. (1994). Simulacra and simulation (S. F. Glaser, Trans.). University of Michigan Press. ссылка на книгу: https://drive.google.com/file/d/1ksYR0R0yUC3lRyol3c2P0aFkvrqQ3_0u/view?usp=sharing

3. Bauman, Z. (2000). Liquid modernity. Polity Press.

ссылка на книгу: https://drive.google.com/file/d/1fxY2NX_vLqnn6f96KxY9hOL3GbdwJJU5/view?usp=sharing

4. Beck, U. (1992). Risk society: Towards a new modernity (M. Ritter, Trans.). SAGE Publications.

ссылка на кингу: https://drive.google.com/file/d/1e7ssEO-XaYLkUSBTdi8c8ONSKlnM9r55/view?usp=sharing

5. Castells, M. (2010). The rise of the network society (2nd ed.). Wiley-Blackwell.

ссылка на книгу: https://drive.google.com/file/d/1pRWEqhB7y3gzrPZXqt-6nhlPYorIFB1K/view?usp=sharing

Descartes, R. (1998). Meditations on first philosophy (J. Cottingham, Trans.). Cambridge University Press.

ссылка на книгу: https://personal.lse.ac.uk/ROBERT49/teaching/ph103/pdf/Descartes_1641Meditations.pdf

6. Foucault, M. (1977). Discipline and punish: The birth of the prison (A. Sheridan, Trans.). Pantheon Books.

ссылка на книгу: https://monoskop.org/images/4/43/Foucault_Michel_Discipline_and_Punish_The_Birth_of_the_Prison_1977_1995.pdf

7. Floridi, L. (2014). The fourth revolution: How the infosphere is reshaping human reality. Oxford University Press.

ссылка на книгу: https://issc.al.uw.edu.pl/wp-content/uploads/sites/2/2022/05/Luciano-Floridi-The-Fourth-Revolution_-How-the-infosphere-is-reshaping-human-reality-Oxford-University-Press-2014.pdf

Heidegger, M. (1962). Being and time (J. Macquarrie & E. Robinson, Trans.). Harper & Row.

ссылка на книгу: https://altair.pw/pub/lib/Martin%20Heidegger%20-%20Being%20and%20Time%20(translated%20by%20Macquarrie%20&%20Robinson).pdf

8. Kant, I. (1996). Critique of practical reason (T. K. Abbott, Trans.). Prometheus Books.

Rider, S., & Watkins, C. (2022). Digital humanism: A philosophy for the 21st century. Springer.

ссылка на книгу: https://philo-labo.fr/fichiers/Kant%20-%20Critique%20of%20Practical%20Reason.pdf

9. Zuboff, S. (2019). The age of surveillance capitalism: The fight for a human future at the new frontier of power. PublicAffairs.

ссылка на книгу: https://drive.google.com/file/d/163fhw-WUQPnpDF3_nHOtIQlEMccAdKHv/view?usp=sharing

10. Велиев Д.Д. Цифровое сознание и идентичность

https://st-hum.ru/content/veliev-dd-cifrovoe-soznanie-i-identichnost

11. Екатерина Андреевна Тен

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЦИФРОВОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ЛИЧНОСТИ В КОНТЕКСТЕ РЕВОЛЮЦИИ 4.0

https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialno-filosofskie-problemy-tsifrovoy-identichnosti-lichnosti-v-kontekste-revolyutsii-4-0

12. Крайнов Андрей Леонидович

Цифровая идентичность как условие бытия человека в цифровом обществе

https://phpp.sgu.ru/ru/articles/cifrovaya-identichnost-kak-uslovie-bytiya-cheloveka-v-cifrovom-obshchestve

13. Цифровая идентичность как феномен информационной современности

Людмила Н. Соловьёва

https://sciup.org/cifrovaja-identichnost-kak-fenomen-informacionnoj-sovremennosti-14913474

14. А.А. Лисенкова

Трансформация идентичности в цифровую эпоху

https://pq.iphras.ru/article/view/3897

# data[].attributes.body
Философия казахстанского образования базируется на гуманистических и постсоветских ценностях, адаптированных под идеалы Болонского процесса и модернизацию общественного сознания.

Центральная идея: образование как путь к личностному и национальному развитию.

В основе — философия прагматизма и модернизации сознания (Н. Назарбаев, «Рухани жаңғыру»): образование не ради знания, а ради пользы обществу.

Университет — это пространство не столько для “созерцания истины”, сколько для подготовки специалиста для экономики знаний.

Философия высшего образования опирается на категории гармонии традиций и инноваций, коллективизма и индивидуальной ответственности.

Эпистемологический фокус — знание как инструмент адаптации к быстро меняющемуся миру.

# data[].attributes.body
Философия образования в Японии уходит корнями в конфуцианство, синтоизм и буддизм, с добавлением западного рационализма после эпохи Мэйдзи.

Центральная идея: образование как путь к самосовершенствованию и гармонии с обществом (wa).

Университет — это не просто институт знаний, а среда формирования характера и общественной ответственности (kokoro — “сердце, дух”).

Японская образовательная философия ориентируется на этическое познание: учиться — значит воспитывать в себе моральную и духовную зрелость.

Много внимания уделяется понятию kyōiku (教育) — это не “образование” в западном смысле, а «взращивание духа».

Эпистемология — истина как путь (道, michi), а не как результат: учёба — процесс дисциплины, а не просто усвоения фактов.

# data[].attributes.headline
2. Инфосфера и «инфо-субъект» (Л. Флориди)

# data[].attributes.subject
2. Инфосфера и «инфо-субъект» (Л. Флориди)

# data[].attributes.body
Современный философ информации Лучиано Флориди вводит понятие инфосферы — тотальной среды существования, в которой человек живёт наряду с другими информационными агентами (ИИ, цифровыми системами, базами данных).

В этом контексте рождается инфо-субъект — человек как «информационное существо» (inforg), чья идентичность, память и действия опосредованы технологиями.

Если раньше личность определялась внутренним сознанием, то теперь она распределена между различными цифровыми следами и интерфейсами, становится «сетевой» и многослойной.

# data[].attributes.headline
3. Жидкая современность (З. Бауман)

# data[].attributes.subject
3. Жидкая современность (З. Бауман)

# data[].attributes.body
Зигмунт Бауман описывает современность как «жидкое» состояние, в котором социальные и личностные формы постоянно меняются. Цифровая среда усиливает эту текучесть: человек может многократно конструировать и деконструировать свою идентичность в сети, выбирать маски и роли, жить в режиме постоянного самопроектирования.

Это создаёт иллюзию свободы, но также порождает нестабильность субъекта — утрату центра, фрагментарность, зависимость от внешних сетевых оценок (лайков, репостов, рейтингов).

# data[].attributes.headline
4. Сетевое общество и человек-коммуникант (М. Кастельс)

# data[].attributes.subject
4. Сетевое общество и человек-коммуникант (М. Кастельс)

# data[].attributes.body
Мануэль Кастельс показывает, что современное общество — это сетевое общество, где власть, культура и идентичность формируются через информационные потоки.

Человек становится узлом сети, а его социальное бытие — это взаимодействие с другими через медиированные цифровые каналы. Здесь человек уже не только субъект познания, но и коммуникант, элемент динамического процесса обмена данными и смыслами.

# data[].attributes.headline
2. Алгоритмическая репрезентация: когда платформа говорит за нас

# data[].attributes.subject
2. Алгоритмическая репрезентация: когда платформа говорит за нас

# data[].attributes.body
Цифровая идентичность — это не только то, как человек себя показывает, но и то, как его «видят» алгоритмы.

Платформы (YouTube, Facebook, Instagram, TikTok и др.) собирают данные о поведении, формируя профили пользователя, которые используются для таргетинга, рекомендаций, ранжирования контента.

Алгоритмы репрезентируют пользователя другим: рекомендации «друзей», отображение в поиске, видимость контента.

Таким образом, личность становится алгоритмически сконструированной: её видимость и идентичность частично формируются машиной, вне контроля индивида.

В этом аспекте «цифровое Я» — это гибридная конструкция, созданная взаимодействием человеческой самопрезентации и машинного считывания/представления.

# data[].attributes.headline
3. Социальные связи и сетевое конструирование идентичности

# data[].attributes.subject
3. Социальные связи и сетевое конструирование идентичности

# data[].attributes.body
Цифровая идентичность формируется через социальное взаимодействие — лайки, комментарии, репосты, реакции.

Гоффман подчёркивает реляционность идентичности:

«взаимодействие происходит… между изображаемыми персонажами»

То есть мы проявляем себя через подтверждение другими. В сети это — фолловеры, «комьюнити», репутационные механики.

Групповая принадлежность формирует нормы поведения и самопрезентации, определяя, какое Я допустимо в данном цифровом контексте.

# data[].attributes.headline
4. Цифровое Я как проект

# data[].attributes.subject
4. Цифровое Я как проект

# data[].attributes.body
Цифровая идентичность требует постоянного сопровождения и обновления. Пользователь становится своего рода брендом.

Гоффман писал о множественности социальных ролей:

«Человек имеет столько же разных социальных Я, сколько существует групп, чьим мнением он дорожит»

Это напрямую соотносится с современным мультия-воплощением личности:

LinkedIn — профессиональное Я

Instagram — эстетизированное Я

Telegram — критическое или интеллектуальное Я

# data[].attributes.headline
Как взаимодействие человека и технологий порождает новую антропологическую модель - “цифровое Я”?

# data[].attributes.subject
Как взаимодействие человека и технологий порождает новую антропологическую модель - “цифровое Я”?

# data[].attributes.body
Формирование “цифрового Я” как новой антропологической модели связано с изменением самого способа существования человека в технологической среде.
Современные цифровые технологии — от социальных сетей до искусственного интеллекта — не просто расширяют возможности человека, а встраиваются в его познание, коммуникацию и самоощущение, создавая гибридную субъективность.
В этом смысле человек становится не только пользователем, но и частью техносферы, которая формирует новые способы мышления, взаимодействия и самоидентификации.

1. Встраивание технологий в человеческое «я» (постфеноменологическая перспектива)

Современная философия техники (Дон Айд, Питер-Паул Вербек) рассматривает технологии как соучастников человеческого опыта.
Они не просто инструменты, а медиаторы, через которые человек воспринимает мир и самого себя.

Смартфон, интерфейс, поисковая система — всё это элементы, через которые формируется новый тип субъективности, распределённой между человеком и машиной.

Вместо привычного противопоставления «человек — технология» возникает единая система восприятия, где технологии становятся продолжением тела и сознания.
Цифровое Я в этом контексте — это субъект-сеть, в котором человеческие интенции и машинные алгоритмы переплетены.

# data[].attributes.headline
2. Цифровая среда как архитектор опыта

# data[].attributes.subject
2. Цифровая среда как архитектор опыта

# data[].attributes.body
Цифровое пространство перестаёт быть пассивным окружением — оно активно формирует восприятие и поведение человека.
Скрытые механизмы персонализации управляют потоками информации, определяя, что мы видим, кого слышим и какие смыслы считаем важными.

Персонализированные ленты и рекомендации не просто отражают интересы, а создают их, структурируя внимание и эмоции.
Так рождается новая зависимость: человек постепенно перестаёт быть автором собственного опыта, уступая роль куратору — цифровой среде.

# data[].attributes.headline
4. Киберсубъект и новая онтология человека

# data[].attributes.subject
4. Киберсубъект и новая онтология человека

# data[].attributes.body
На пересечении человеческого и машинного рождается киберсубъект — существо, чья память, восприятие и решения распределены между мозгом и сетью.
Он мыслит через интерфейсы, чувствует через технологии и действует в симбиозе с цифровыми системами.

Такое существование ставит под вопрос границы «я»: где кончается человек и начинается его цифровое продолжение?
Киберсубъект — это не утрата человечности, а новая стадия её эволюции, где технологии становятся не инструментом, а частью самого субъекта.

# data[].attributes.headline
3. Репрезентация и цифровая самопрезентация

# data[].attributes.subject
3. Репрезентация и цифровая самопрезентация

# data[].attributes.body
В онлайне личность существует не как цельный субъект, а как постоянно обновляемая витрина.
Каждое взаимодействие — публикация, комментарий, реакция — становится элементом цифрового перформанса, где человек демонстрирует себя аудитории и алгоритмам одновременно.

В этой среде важно не просто быть, а быть видимым.
Человек управляет вниманием к себе, балансируя между искренностью и стратегией, между желанием принадлежать и страхом утраты приватности.
Так цифровая идентичность превращается в гибрид социальной игры и машинного анализа.

# data[].attributes.attachment_link.title
Человек в трансцендентальной философии Иммануила Канта

# data[].attributes.attachment_link.description
О нравоцентричности трансцендентальной антропологии Канта, или о роли морали в природе человека

# data[].attributes.headline
"Власть коммуникации" Кастельс

# data[].attributes.subject
"Власть коммуникации" Кастельс

# data[].attributes.attachment_link.title
Introduction Digital Identities, Digital Ways of Living: Philosophi...

# data[].attributes.attachment_link.description
This special issue seeks to problematize the role of digital technologies in the constitution of the self, taking up the phenomenological premise that experiential structures are shaped and renegot…

# data[].attributes.attachment_link.title
Philosophical foundations for digital ethics and AI Ethics: a dignitarian approach - AI and Ethics

# data[].attributes.attachment_link.description
AI Ethics is a burgeoning and relatively new field that has emerged in response to growing concerns about the impact of artificial intelligence (AI) on human individuals and their social institutions. In turn, AI ethics is a part of the broader field of digital ethics, which addresses similar concerns generated by the development and deployment of new digital technologies. Here, we tackle the important worry that digital ethics in general, and AI ethics in particular, lack adequate philosophical foundations. In direct response to that worry, we formulate and rationally justify some basic concepts and principles for digital ethics/AI ethics, all drawn from a broadly Kantian theory of human dignity. Our argument, which is designed to be relatively compact and easily accessible, is presented in ten distinct steps: (1) what “digital ethics” and “AI ethics” mean, (2) refuting the dignity-skeptic, (3) the metaphysics of human dignity, (4) human happiness or flourishing, true human needs, and human dignity, (5) our moral obligations with respect to all human real persons, (6) what a natural automaton or natural machine is, (7) why human real persons are not natural automata/natural machines: because consciousness is a form of life, (8) our moral obligations with respect to the design and use of artificial automata or artificial machines, aka computers, and digital technology more generally, (9) what privacy is, why invasions of digital privacy are morally impermissible, whereas consensual entrances into digital privacy are either morally permissible or even obligatory, and finally (10) dignitarian morality versus legality, and digital ethics/AI ethics. We conclude by asserting our strongly-held belief that a well-founded and generally-accepted dignitarian digital ethics/AI ethics is of global existential importance for humanity.

# data[].attributes.headline
Ирвинг Гофман - ПРЕДСТАВЛЕНИЕ СЕБЯ ДРУГИМ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ”

# data[].attributes.subject
Ирвинг Гофман - ПРЕДСТАВЛЕНИЕ СЕБЯ ДРУГИМ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ”

# data[].attributes.attachment_link.title
“ПРЕДСТАВЛЕНИЕ СЕБЯ ДРУГИМ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ”

# data[].attributes.headline
5) Дискурс фор

# data[].attributes.body
5) Дискурс формирует не только то, что мы говорим, но и как мы можем говорить

Фуко показывает, что дискурс определяет поле возможных позиций субъекта — то есть каким способом нам вообще «разрешено» быть собой:

«Функция высказывания… не приписывает им субъекта,

но открывает им совокупность возможных субъективных позиций.»

(Фуко, Археология знания, стр. 95)

Здесь Фуко буквально говорит: субъект = не личность → а позиция внутри правил речи.

💡 В цифровой среде это проявляется так:

В TikTok «искренность» = говорить, как говорят “тут”, т.е. сленг, ритм, эмоции камеры.

В Instagram «естественность» = красиво отредактированная естественность (ирония 4К).

В Telegram «интеллект» = модная аналитика, но не слишком академичная.

То есть я говорю “как я” только пока я говорю так, как принято в платформенной культуре.

Иначе — я становлюсь «нечитабельным» → а значит, как бы «не существующим» в сети.

→ Подлинность становится формой конформизма.

6) Цифровая среда как новый «архив» (хранитель идентичности)

У Фуко архив — это не просто набор документов, а структура того, что общество считает возможным, значимым и сохраняемым:

«Высказывание… входит в сети, располагается в полях использования,

предлагает себя для возможных перенесений и видоизменений.»

(Фуко, стр. 98)

💡 В цифровом мире это = «Интернет ничего не забывает».

Цифровой архив:

сохраняет

повторяет

репостит

поднимает “старое”

формирует память личности помимо её воли

Например:

скриншоты переписок

старые фото/посты

утекшие данные

→ Цифровая идентичность не исчезает — она «копится» как архив версий «тебя».

И внимание:

Архив управляет тем, что вообще может быть сказано и кем.

То есть алгоритмы не просто рекомендуют контент — они заставляют нас помнить и забывать определённые вещи.

# data[].attributes.headline
«Сегодня человек сущес

# data[].attributes.body
«Сегодня человек существует в сети не как автономное “я”,

а как настраиваемый набор возможных позиций, предопределённых платформой.

Цифровая идентичность — это не выражение внутреннего,

это режим субъективации внутри алгоритмической среды.»

# data[].attributes.headline
Мишель Фуко «Археология знания»

# data[].attributes.subject
Мишель Фуко «Археология знания»

# data[].attributes.headline
Список использованной литературы

# data[].attributes.subject
Список использованной литературы

# data[].attributes.body
1. "Technology and the Lifeworld: From Garden to Earth” (1990), ссылка на книгу: https://drive.google.com/file/d/1hoDdlaz3A1_3YFqLLBASb1K9W4ZZOF_H/view?usp=sharing.

2. “Postphenomenology and Technoscience” (2009), ссылка на кингу: https://drive.google.com/file/d/14MXa9AkeCyhRb2g1v-8c8K7CPd7viqF8/view?usp=sharing

# data[].attributes.headline
Основные концепции и направления неклассического и постнеклассического этапа развития науки

# data[].attributes.subject
Основные концепции и направления неклассического и постнеклассического этапа развития науки

# data[].attributes.body
Полани показывает, что полностью объективной науки не существует.
Знание всегда включает личное участие субъекта, его опыт, веру, интуицию и принадлежность к исследовательскому сообществу.

«Мы знаем больше, чем можем выразить словами.»
— Полани (с. 14)

Это и есть тацитное (неявное) знание — сердцевина его философии.

Цитаты с указанием страниц

«Каждый акт познания — это акт личной веры в ценность истины, которую мы ищем.»
(Полани, с. 67)

«Научное исследование покоится не только на доказательствах, но и на доверии к сообществу исследователей.»
(Полани, с. 102)

«Тацитное знание нельзя сделать полностью явным: мы всегда знаем больше, чем способны сказать.»
(Полани, с. 14)

По Полани, огромное количество знания мы не можем полностью выразить словами, потому что оно встроено в действие, навык, телесный опыт.

Например:
ты можешь объяснять, как держать баланс на велосипеде, но по-настоящему понять это можно только когда садишься и едешь.

«Мы всегда знаем больше, чем способны сказать.»
(Полани, с. 14)

То есть знание существует не только в языке и формулировках — оно в практиках жизни.

Личностное участие

Полани разрушает образ учёного как «холодного наблюдателя».
Он говорит, что исследователь неизбежно вовлечён в объект исследования:

у него есть ценности,

исследовательские предпочтения,

интуиции и даже эстетическое чувство «это объяснение красиво».

Наука — это не «смотрю со стороны», а «делаю изнутри».

Познание — это всегда акт личного выбора и веры в значимость истины.
(Полани, с. 67)

Отказ от абсолютной объективности

Классическая наука считала, что возможно получить чистое, нейтральное, беспристрастное знание, которое никак не зависит от человека.

Полани говорит: нет, так не бывает.

Любое знание создаётся:

в контексте,

в культуре,

с участием субъекта,

через практики принятия решений.

Наука — это не камера наблюдения, а живая деятельность людей.

Наука как традиция

Наука — это не алгоритм и не набор правил.

Это традиция, которая передаётся через:

наставничество,

дискуссии,

лабораторную культуру,

«невидимые» нормы и стандарты,

атмосферу сообщества.

То есть учёные не просто знают → они «вписаны» в определённую культурную среду мышления.

Научное сообщество

Критерии научной истинности не задаются природой напрямую — они формируются внутри сообщества.

Исследователь не «сам по себе» решает, что истина.
Ему нужно убедить коллег, пройти рецензирование, вписаться в принятую научную картину.

Это делает истину коллективной, а не индивидуальной.

Наука существует как «республика умов».
(ср. Полани, с. 102)

Этическая ответственность

Если знание создаётся человеком, значит человек несёт ответственность за то:

как оно используется,

к чему приводит,

чем может навредить.

Наука — не нейтральный инструмент.
Она влияет на общество и людей, а значит учёный должен:

осознавать последствия,

не прятаться за формулу «я просто делал свою работу».

То есть научное познание нравственно нагружено.

# data[].attributes.headline
Средневековая наука 

# data[].attributes.body
Средневековая наука не была тупиком, она была интеллектуальной инфраструктурой, которая подготовила рождение Нового времени: университеты, логика, систематизация знания, переводные программы.

То есть, если супер по-зумерски:

Средневековье — это не «тёмные времена», а «долгий бэкэнд», без которого бы не загрузился наш «ренессансный фронтенд».

«Средневековые мыслители стремились не отвергнуть авторитет, а согласовать разум и веру так, чтобы знание получило целостность и непротиворечивость».
(Грант, 2010, с. 27)

→ Главная фишка: знание не противопоставляется Богу, а встраивается в картину мира.

«Университет стал институциональной формой науки, где происходило накопление, преподавание и обсуждение знаний».
(Грант, 2010, с. 112)

→ Универы — изобретение Средневековья (а не Нового времени).
И да, мы до сих пор живём в их модели.

«Аристотель являлся не только источником знаний, но и образцом метода рассуждения».
(Грант, 2010, с. 59)

→ Логика = сердечный друг науки.

Основные особенности средневековой науки (тезисно и чётко)

Теоцентризм: мир понимается через идею Бога как первопричины.

Энциклопедизм и систематизация: желание собрать всё знание в единую «карту реальности».

Авторитетность: ценность имеют не эксперименты, а признанные тексты (Библия, Аристотель).

Логико-дискурсивный метод: доказательства через рассуждение (диспуты, силлогизмы).

Университеты: формируется профессиональное сообщество ученых (хоть слово «учёный» тогда ещё другое — «магистр», «схоласт»).

Трансляция античности: именно Средневековье сохранило и передало античную мысль.

С чем я согласна -

✔ Средневековье — не провал, а важный период подготовки почвы для науки Нового времени.
✔ Без схоластов не было бы Декарта, Галилея и научного метода.
✔ Университеты → гениальный институциональный дизайн, переживший 800 лет.

Где бы я поспорила -

❗ Авторитетность в науке Средневековья слишком сдерживала эксперимент.
Да, логика крутая, но без проверки на практике → мир объясняется словами, а не данными.

→ Я бы сказала, что им не хватало эмпирической дерзости (в стиле «пойду проверю, а не поверю»).

Вывод

Средневековая наука — это разум, работающий внутри веры.
Она создала университеты, логическую культуру и модель научной дискуссии, без которых не было бы науки Нового времени.

Не «тёмные века», а длинный и важный процесс настройки мышления.

# data[].attributes.headline
резюме по Э.Гранту 

# data[].attributes.subject
резюме по Э.Гранту 

# data[].attributes.headline
Исторический контекст

# data[].attributes.subject
Исторический контекст

# data[].attributes.body
Социология возникла в XIX веке как ответ на глубокие перемены в обществе.

Промышленная революция изменила экономику и образ жизни людей: появились фабрики, города росли, усилилось социальное неравенство.

Французская революция показала, как идеи свободы и равенства могут разрушить старые социальные порядки.

Начался процесс секуляризации — влияние религии на общественную жизнь ослабевало, наука выходила на первый план.

Все эти изменения породили новые социальные проблемы — бедность, эксплуатацию, конфликты, что и привело к потребности научно изучать общество.

# data[].attributes.headline
Вывод на основе ключевого принципа Берталанффи:

# data[].attributes.subject
Вывод на основе ключевого принципа Берталанффи:

# data[].attributes.body
«Нельзя понять часть системы вне целого; элементы обретают смысл только в структуре связей».(L. von Bertalanffy, General System Theory, 1968)

Как мы связываем это с цифровой идентичностью:

Наша тема предполагает, что личность в цифровой среде — не единая сущность, а мозаика ролей, профилей, взаимодействий, следов данных, сетевых отражений.

И вот здесь принцип Берталанффи работает точно:

1) Цифровая идентичность не существует как «внутреннее ядро»

Она распределена между:

социальными сетями,

профилями,

чатами,

медиа-образами,

алгоритмическими следами.

Значит, нельзя понять человека, изучая только один профиль или одно действие.

Как и у Берталанффи:
элемент → не равен системе.

2) «Человек в сети» = узел связей, а не отдельный индивид

Берталанффи говорит:

«Система — это не сумма частей, а их организация и взаимодействие».

В цифровой идентичности:

Ты не = Instagram-образ

Ты не = Telegram-тон

Ты не = TikTok-персона

Но взаимодействие этих ролей → создаёт тебя-сетевую.

контент → реакция аудитории → алгоритм → самоощущение → новая самоподача

_______________________________________________

Опираясь на принцип системного мышления Л. фон Берталанффи о том,

что часть не может быть понята вне целостной структуры («элементы приобретают смысл

только в системе связей»), цифровую идентичность следует рассматривать не как

статичную сущность, а как распределённую и динамическую систему взаимосвязанных

ролей, профилей, поведенческих паттернов и алгоритмических отражений.

Человек в глобальной сети существует не как единичное «я», а как узел

взаимодействий внутри цифровой среды, и его идентичность проявляется через

структуру этих связей, а не в отдельном фрагменте.

# data[].attributes.headline
Вывод по Де Монтень

# data[].attributes.subject
Вывод по Де Монтень

# data[].attributes.body
💡 1. Эпистемическое смирение и цифровая идентичность

Монтень писал:

«Что я знаю?» (Que sais-je?) — его знаменитый девиз.

Это выражение постоянного сомнения в окончательности своих знаний и взглядов.
В контексте цифровой идентичности это может означать необходимость критического отношения к тому, как мы представляем себя в сети и какую информацию о себе считаем истинной.

Связь:
В цифровом пространстве мы часто создаём идеализированные версии себя — профили, посты, аватары. Эпистемическое смирение Монтеня побуждает задуматься:

«Насколько честно я представляю себя онлайн?»

«Не преувеличиваю ли я свою компетентность, успехи, образ?»

«Готов ли я признать, что моя онлайн-личность — это лишь часть меня, а не вся истина обо мне?

2. Самопознание и саморефлексия

В «Опытах» Монтень писал:

«Я сам — предмет моей книги.»

Он рассматривал самопознание как путь к мудрости.
В цифровом веке это можно переосмыслить так: цифровая идентичность — это тоже зеркало для самопознания, но важно осознавать её ограниченность.

Связь:
Монтень учит смотреть внутрь себя с искренностью, а не через фильтры и лайки. Так же и в цифровом мире — важно уметь отделять себя реального от своего цифрового образа.

3. Ошибочность и готовность признать её

На изображении приведён вопрос:

«Где я могу ошибаться — и готов ли я это признать?»

Монтень говорил:

«Сомнение — начало мудрости.»

Для цифровой идентичности это значит:

быть готовым пересматривать свои убеждения, особенно когда мы сталкиваемся с дезинформацией;

признавать, что наши онлайн-мнения могут быть ошибочными или неполными;

не бояться публично исправлять себя в цифровых обсуждениях — это проявление интеллектуальной честности, а не слабости.

4. Цифровое смирение как новая добродетель

Монтень писал:

«Каждый человек несёт в себе целый мир, но этот мир не безграничен.»

В цифровую эпоху наш «внутренний мир» расширяется за счёт онлайн-присутствия. Но эпистемическое смирение напоминает:

наше знание о мире в сети — всегда частично;

наша цифровая идентичность — лишь отражение, а не подлинность;

признание этого — путь к более этичному и осознанному цифровому поведению.

Итог

Эпистемическое смирение Монтеня в эпоху цифровой идентичности — это готовность:

критически относиться к информации и образам в сети;

сомневаться в полноте своей цифровой самопрезентации;

признавать границы знания и восприятия в онлайн-мире;

сохранять честность между собой офлайн и собой онлайн.

# data[].attributes.headline
Вывод по Даниэлю Канеману:

# data[].attributes.subject
Вывод по Даниэлю Канеману:

# data[].attributes.body
Мозг упрощает сложность, жертвуя точностью; важно осознавать собственные искажения.

(D. Kahneman, Thinking, Fast and Slow, 2011)

Как мы связываем это с цифровой идентичностью:

Наша тема предполагает, что цифровое «Я» формируется не только объективными действиями пользователя, но и через субъективное восприятие, интерпретацию информации и когнитивные фильтры.

И здесь принцип Канемана работает точно:

1. Цифровая идентичность — результат упрощения и искажений
Она формируется под влиянием:

когнитивных ловушек (эффект подтверждения, иллюзия контроля),

селективного восприятия контента,

интерпретации цифровых сигналов (лайки, комментарии, алгоритмы рекомендаций),

эмоциональных реакций на обратную связь сети.

Следовательно, цифровое «Я» нельзя воспринимать как прямое отражение реального «Я» — оно всегда фильтруется и искажается когнитивными механизмами.

2. Человек в сети = конструкт, формируемый взаимодействием сознания и алгоритмов
Канеман говорит: «Мозг упрощает сложность».
В цифровой идентичности это проявляется так:

Ты не = твой профиль Instagram,

Ты не = твой Telegram-образ,

Ты не = твой TikTok-персонаж,

Но взаимодействие этих ролей через восприятие, ожидания аудитории, алгоритмы и внутренние когнитивные фильтры → создаёт гибридное цифровое «Я».

Итог:

Опираясь на принцип когнитивных искажений Канемана, цифровую идентичность следует рассматривать как результат взаимодействия объективных цифровых следов и субъективных когнитивных фильтров, где «Я» в сети формируется через восприятие, интерпретацию и реакцию, а не как точное, статичное отражение реальности.

# data[].attributes.headline
Вывод по Аристотелю:

# data[].attributes.subject
Вывод по Аристотелю:

# data[].attributes.body
💡 Мышление первых принципов и цифровая идентичность

Аристотель (IV в. до н.э.)

Аристотель считал, что любое знание должно опираться на первые принципы — исходные истины, которые не требуют доказательства.
Он писал, что мудрость заключается в умении видеть первопричины вещей, а не довольствоваться поверхностными объяснениями.

В контексте цифровой идентичности мышление первых принципов помогает разложить нашу онлайн-жизнь на фундаментальные вопросы:
«Что я действительно знаю о себе?»
«Почему я веду себя в сети именно так?»
«Что стоит за моими действиями — осознанность или влияние алгоритмов?»

1. Поиск первопричин цифрового "я"

Аристотель стремился понять сущность вещей, а не их внешние проявления.
В цифровом мире это можно применить так:
вместо того чтобы просто создавать контент, стоит спросить себя — зачем я это делаю?

Связь:
В эпоху лайков и подписчиков мы часто теряем контакт с подлинной мотивацией.
Мышление первых принципов помогает вернуться к основе:

«Что я хочу выразить, а не показать?»

«Какова моя истинная цель — самореализация или одобрение аудитории?»

2. Разделение формы и содержания

Аристотель различал форму и материю:
форма — это суть, идея; материя — внешнее выражение.

В цифровом контексте:
форма — это наши профили, фотографии, тексты;
содержание — это наш внутренний опыт, мысли, ценности.

Связь:
Цифровая идентичность становится устойчивой, когда форма служит содержанию,
а не наоборот.

«Мой онлайн-образ отражает моё мышление или подменяет его?»

«Не стал ли я продуктом визуальной формы без внутреннего содержания?»

3. Логос и разумное присутствие в сети

Для Аристотеля человек — это ζῷον λόγον ἔχον — «существо, обладающее разумом и речью».
Он считал, что мышление и речь — ключ к осознанному существованию.

В цифровом мире это напоминает:
наши слова, комментарии и публикации — не просто информация,
а проявление нашего логоса, нашей разумности.

Связь:
Осознанное цифровое поведение — это когда мы:

думаем, прежде чем публикуем;

ищем истину, а не лайки;

выражаем мысли, а не шум.

4. Этика цифрового существования

Аристотель связывал счастье (эвдемонию) с добродетелью и умеренной серединой.
В сети это можно интерпретировать как баланс между самовыражением и осмотрительностью, между публичностью и приватностью.

Связь:
Цифровое поведение может быть добродетельным, если оно осознанно и направлено на благо — своё и других.

не злоупотреблять вниманием аудитории;

не строить идентичность на обмане;

действовать в соответствии с внутренними принципами, а не трендами.

Итог

Мышление первых принципов Аристотеля в цифровую эпоху — это призыв к интеллектуальной честности:

возвращаться к основам своих убеждений и действий;

различать форму и сущность онлайн-личности;

сохранять разумное и этичное присутствие в сети;

строить цифровую идентичность не из внешних влияний, а из внутренних принципов.

🧭
Главный вопрос:
«Что в моей цифровой жизни является действительно первым принципом,
а что — лишь привычной схемой мышления?»

# data[].attributes.attachment_link.title
Аналитический конспект Камалов Ауен

# data[].attributes.headline
Ирвинг Гофман. Представление себя другим в повседневной жизни

# data[].attributes.subject
Ирвинг Гофман. Представление себя другим в повседневной жизни

# data[].attributes.headline
Нарбай Елжан

# data[].attributes.subject
Нарбай Елжан

# data[].attributes.headline
Серикбаева Айдана

# data[].attributes.subject
Серикбаева Айдана

# data[].attributes.body
Я заканчивала университет Нархоз по специальности «Социология» в 2025 году, в этом же году поступила на магистратуру в Нархоз, также по своей специальности.

# data[].attributes.headline
Камалов Ауен

# data[].attributes.subject
Камалов Ауен

# data[].attributes.body
Я окончил бакалавриат по специальности "Компьютерная безопасность" в университете МУИТ. В настоящее время я учусь в университете Нархоз на магистратуре по специальности "Cybersecurity".

# data[].attributes.headline
Еркинулы Береке

# data[].attributes.subject
Еркинулы Береке

# data[].attributes.body
В этом году закончил бакалавриат в университете Нархоз по специальности «Социология». Летом поступил на магистратуры далее по специальности.

# data[].attributes.headline
Нарбай Елжан

# data[].attributes.subject
Нарбай Елжан

# data[].attributes.body
Я окончил бакалавриат по специальности "Информационная безопасность" в Satbayev University. В настоящее время учусь в университете Нархоз по специальности "Cybersecurity"

# data[].attributes.headline
Сравнительный анализ систем высшего образования

# data[].attributes.subject
Сравнительный анализ систем высшего образования

# data[].attributes.headline
Сравнение высшего образования Казахстана и Японии с точки зрения теории Баумана

# data[].attributes.subject
Сравнение высшего образования Казахстана и Японии с точки зрения теории Баумана

# data[].attributes.headline
Наука и искусство 

# data[].attributes.subject
Наука и искусство 

# data[].attributes.body
Наука и искусство — это две основные формы познания и самовыражения человека, которые взаимно дополняют друг друга.

1. Цели.

Наука стремится к объективному познанию мира, выявлению закономерностей, проверяемых на опыте.

Искусство же направлено на выражение внутреннего мира человека, эмоций, образов и ценностей.

2. Методы.

Наука использует наблюдение, эксперимент, логику и теоретическое моделирование.

Искусство опирается на воображение, символы, художественные формы, творческий акт.

3. Объект изучения.

В науке объектом являются природа, человек и общество, их законы и структуры.

В искусстве объектом становятся те же человек и общество, но через призму субъективного опыта, эстетических и духовных категорий.

4. Влияние на общество.

Наука формирует технический прогресс, открывает новые возможности для производства, медицины, образования.

Искусство формирует мировоззрение, воспитывает чувства, объединяет людей на уровне культуры и эмоций.

5. Общие черты.

Несмотря на различия, наука и искусство имеют точки соприкосновения:

обе формы помогают человеку познавать мир;

основаны на творчестве и воображении (в науке — гипотезы, в искусстве — образы);

влияют на общество, определяют развитие цивилизации;

сочетают разум и чувство, рациональное и эмоциональное;

ведут к экспериментам и поиску нового.

# data[].attributes.attachment_caption
(прим. т.к. я читала источник на англ, концепт карту сделала на английском)

# data[].attributes.headline
Научное познание имеет

# data[].attributes.body
Научное познание имеет уровневую структуру:
эмпирический уровень (наблюдение мира) →
теоретический уровень (построение моделей и законов).

Они не противопоставлены, а работают вместе.

Основной текст в хрестоматии:
В.С. Стёпин — «Теоретическое знание и его особенности»

Цитата 1: О двух уровнях познания

«Научное познание имеет многоуровневую структуру, центральными уровнями которой являются эмпирический и теоретический.»
(Стёпин, с. 214)

Цитата 2: О роли теории

«Теория не просто обобщает эмпирические данные, но задаёт способ видения мира, выстраивая систему идеализированных объектов.»
(Стёпин, с. 216)

Цитата 3: Об их взаимосвязи

«Эмпирические факты приобретают научный смысл только внутри теоретической схемы, которая задаёт координаты их интерпретации.»
(Стёпин, с. 218)

Важное понятие: Идеализация

Стёпин объясняет, что наука часто работает не с «реальными вещами», а с идеальными объектами, которых нет в чистом виде в природе:
«точка», «идеальный газ», «абсолютно чёрное тело».

«Идеализация есть метод сознательного отвлечения от некоторых свойств реального объекта для выявления закономерных связей.»
(Стёпин, с. 220)

С чем согласна я -

✔ Наука реально не «копия мира», а конструкт, который мы создаём, чтобы ориентироваться в реальности.
✔ Данные без теории — просто хаос. Теория без данных — философская поэзия.

Где можно возразить

Стёпин описывает структуру немного слишком «академично-прямолинейно».
На практике научное познание движется скачками, полевыми инсайтами, спорами и ошибками — и тут мы уже приближаемся к Куну и Полани

# data[].attributes.headline
Классическая рациональность

# data[].attributes.subject
Классическая рациональность

# data[].attributes.body
Вячеслав Семёнович Стёпин в своей работе «Исторические типы научной рациональности» рассматривает развитие науки как сложный процесс изменения её мировоззренческих и методологических оснований. Он выделяет три исторических типа рациональности — классический, неклассический и постнеклассический, — которые отражают этапы эволюции научного мышления, смену представлений о мире и роли человека в познании.

Каждый тип рациональности связан с определённой научной картиной мира, системой ценностей и исследовательскими идеалами. При этом переход от одного типа к другому не уничтожает предыдущий, а включает его в себя, создавая более сложную и рефлексивную форму рационального мышления.

Классический тип рациональности формируется в эпоху Нового времени (XVII–XIX века) и основывается на представлении о мире как объективной, независимой от человека реальности. Задача науки — описать этот мир с помощью универсальных и математически выражаемых законов.

Идеалом становится объективность и детерминизм: учёный должен устранить влияние субъективных факторов и выступать как беспристрастный наблюдатель. Научное знание строится по модели механистической картины мира, характерной для Галилея, Ньютона, Декарта.

Мир мыслится как огромный механизм, подчинённый строгим законам причинности, а наука — как средство полного и точного объяснения природы. Однако в этой системе человек и ценности оказываются за пределами научного анализа.

# data[].attributes.headline
Неклассическая рациональность

# data[].attributes.subject
Неклассическая рациональность

# data[].attributes.body
В начале XX века происходит переход к неклассическому типу рациональности, вызванный научной революцией в физике — возникновением квантовой механики, теории относительности, новых моделей материи и поля. Эти открытия показали, что наблюдение и измерение всегда зависят от средств и условий эксперимента, а значит — и от позиции исследователя.

Теперь объект науки не существует «сам по себе», а рассматривается в контексте конкретных познавательных процедур и теоретических установок. Стёпин отмечает, что в неклассической науке формируется принцип релятивизма и вероятностного описания: вместо однозначных законов появляются статистические и вероятностные модели.

Идеалом становится не абсолютная, а относительная истина, зависящая от выбранных методов и теорий. Наука осознаёт собственные границы и начинает рефлексировать над собственными средствами.

Таким образом, неклассическая рациональность вводит в научное мышление идею взаимосвязи субъекта и объекта, делает науку более гибкой, открытой и самокритичной. Этот тип рациональности характерен для первой половины XX века и связан с глубокими изменениями в понимании научного познания.

# data[].attributes.headline
Постнеклассическая рациональность и заключение

# data[].attributes.subject
Постнеклассическая рациональность и заключение

# data[].attributes.body
Во второй половине XX века формируется постнеклассический тип рациональности, отражающий новое понимание роли науки в культуре и обществе. Он связан с изучением сложных, саморазвивающихся систем — биосферы, общества, человека, техносферы и глобальных процессов.

Главная особенность — признание включённости человека в исследуемую реальность. Учёный больше не просто наблюдатель, а участник взаимодействия с объектом, который может изменяться в процессе исследования.

Постнеклассическая рациональность соединяет естественнонаучные, гуманитарные и ценностные подходы, уделяя внимание этическим и социальным аспектам науки. Возникает идея научной ответственности — понимание того, что результаты исследований влияют на судьбу человека и планеты.

Наука превращается в культурный институт, ориентированный на гармоничное взаимодействие человека и природы.

По мысли Стёпина, эволюция рациональности — это путь от жёсткого объективизма классической науки через саморефлексию неклассической к целостному и гуманистически ориентированному мышлению постнеклассической эпохи.

Таким образом, развитие научной рациональности — это не только история науки, но и история изменения образа человека в культуре: от наблюдателя к ответственному участнику познания и преобразования мира.

# data[].attributes.headline
Цифровая идент

# data[].attributes.body
Цифровая идентичность — это продолжение веберовской рационализации и специализации, перенесённое на субъектность человека.

Человек в сети — это:

рационализированный субъект,

дробящий себя на специализированные роли,

непрерывно обновляющийся,

существующий под взглядом алгоритмов,

в постоянном поиске «своего демона» — теперь уже цифрового.

# data[].attributes.attachment_link.title
«Генезис научного знания»

# data[].attributes.attachment_link.description
Check out this Whiteboard designed by Ауен Камалов.

# data[].attributes.headline
Макс Вебер про рационализацию

# data[].attributes.subject
Макс Вебер про рационализацию

# data[].attributes.body
Рационализация и «расколдовывание мира» → цифровизация как новый этап рационализации

Вебер пишет, что современная эпоха — это эпоха «интеллектуализации» и «расколдовывания мира». Мир становится объяснимым через расчёт и технические средства.

В цифровую эпоху это достигает нового уровня:

алгоритмы,

большие данные,

цифровой след,

предиктивные технологии

делают человека предметом расчёта, моделирования и прогнозирования.

Цифровая идентичность — это результат той же рационализации, только перенесённой в сетевое пространство: личность превращается в профиль, данные, метрики.

Веберова мысль: «всё делается с помощью технических средств и расчёта»

Сегодня: человек в сети — это совокупность данных, поддающихся алгоритмическому управлению.

Специализация и «профессионализация знания» → фрагментация личности в цифровой сети

Вебер утверждает, что современная наука становится узкоспециализированной, что приводит к дроблению деятельности человека.

В цифровой сети возникает аналогичное дробление идентичности:

соцсети → одна версия себя

профессиональные платформы → другая

игровые среды → третья

анонимные форумы → четвёртая

Цифровая личность становится мультиверсной, фрагментированной.

Вебер: «Строжайшая специализация — условие завершённого труда».

Сегодня: «строжайшая сегментация цифровой идентичности» — условие существования в сети.