# data[].attributes.headline
Эмиль Дюркгейм. Самоубийство

# data[].attributes.subject
Эмиль Дюркгейм. Самоубийство

# data[].attributes.headline
Волонтерская деятельность может стать "социальным лифтом" для молодежи - эксперт

# data[].attributes.subject
Волонтерская деятельность может стать "социальным лифтом" для молодежи - эксперт

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
- В настоящее время волонтерство в стране перешло на новый этап развития. К казахстанцам, особенно молодому поколению, уже пришло понимание того, что добровольный труд на благо общества необходим каждому и является одним из условий успешной жизни не только одного человека, но и всей страны в целом. На сегодняшний день волонтерская деятельность популярна: активные граждане, собираясь в инициативные группы или присоединяясь к деятельности действующих неправительственных организаций, добровольно и безвозмездно помогают детским домам, специализированным медицинским учреждениям и детям, нуждающимся в какой-либо помощи.

Несмотря на то, что волонтерские усилия до сих пор носят фрагментарный характер и не имеют системного подхода. Но тем не менее граждане Казахстана очень активно принимают участие в благотворительной и социальной жизни страны. Об этом свидетельствуют количественные показатели волонтеров, принимающих участие в организации и проведении спортивных соревнований, благотворительных марафонов, программ поддержки детей с трудноизлечимыми заболеваниями, проектов, реализуемых в детских домах и онкологических отделениях. Возможно, это связано с особенностями казахстанского менталитета. Исторически основу добровольной помощи для населения страны составляли различные формы групповой поддержки или "асар".

У нас есть закон, соответственно, это большой шаг для развития, создана и запускается Единая платформа развития волонтерской деятельности. Казахстан председательствовал на сессии по вопросам интеграции волонтерства в Повестку дня 2030 для региона Европейской Экономической Комиссии ООН на региональном форуме ЕЭК ООН. Мероприятие прошло 21 марта этого года в Женеве. Опыт развития волонтерства в Казахстане представил председатель правления акционерного общества "Институт экономических исследований" Ерлик Каражан. Это очень почетно и важно, так как наша страна отмечена на глобальном международном уровне. Это большое продвижение для страны, особенно зная какой вклад привносят волонетры в повседневную жизнь, потому что это обеспечивает и качество жизни отдельно взятого человека, и влияет на его судьбу, а также в развитие страны в целом.
- Сколько сейчас волонтеров в стране, растет ли их количество, кто в основном становится волонтером?
- В связи с тем, что волонтерская деятельность на данный момент не имеет широкой огласки, да и само понятие волонтер вошло в обиход совсем недавно, представление у населения может быть подменным. Зачастую, особенно среди молодежи, волонтер - это человек (статист) на акции, т.е. тот кто "машет" флажком. От этого необходимо отходить и продвигать социальное волонтерство, как идею. Тем более, что это замечательно пересекается с исторической основой добровольной помощи для населения страны "асар".

Вообще, несомненно, количество волонтеров растет с каждым годом, и здесь важно понимать, что есть молодежные города, например, Нур-Султан, Алматы, Павлодар, Костанай, но в основном регионы - это социальное волонтерство, где взрослые самодостаточные люди, молодежь, которая уже работает. Волонтерство не имеет преград, это любая сфера нашей жизни, где необходима помощь. Я всегда люблю повторять: "Без предрассудков, без стереотипов, без границ". Для всех, не зависимо от возраста, национальности или социального статуса. Основной мотив волонтеров является обычное желание быть полезным, именно поэтому 8 человек из 10 идут в волонтерство, зачастую даже не понимая, что он (она) волонтер.
- Какие проблемы встречаются на пути развития волонтерского движения в Казахстане?
- Из существующих проблем, с которыми сталкиваются волонтеры, это: слабая осведомленность общественности о волонтерстве и его роли в развитии страны, отсутствие сильной волонтерской культуры и традиций в стране, юридические препятствия, мешающие волонтерской деятельности, а также отсутствие стимулов для участия граждан в волонтерской деятельности, в том числе и в международной волонтерской деятельности. Хотелось бы остановится именно на недостаточно развитой культуре обращения с волонтерами. О том, что привлечение волонтеров - это большая ответственность и нужно уметь с ними работать. Люди, привлекающие к участию волонтеров, зачастую принимают их за обслуживающий персонал и обращаются довольно неуважительно. Бывает и так, что руководители какого-либо проекта неправильно координируют деятельность волонтеров. Исправить ситуацию поможет только комплексное развитие волонтерского движения.
- Существуют ли какие-то преференции в казахстанском волонтерстве, например, стипендии?
- Мотивация всегда будет оставаться движущей силой волонтерского движения, только для каждого она разная. Кто-то приходит в волонтерство чтобы занять свое время и приобрести друзей, кто-то получить утверждение и какую-то значимость, и цель в жизни, кому-то близка ситуация и он чувствует необходимость и ответственность стать волонтером. Для каждого есть своя мотивация, но главное она должна быть направленна именно на желание что-то отдать, а не получить. Именно на этом и надо делать упор в развитии и обучении подрастающего поколения.Если говорить в целом, то в волонтерстве можно выделить несколько факторов мотивации, такие как: р

Для волонтерских групп от государства и институтов образования больше всего требуется признание его факта существования, а также рассматривать волонтерские группы на равных, в качестве партнера, а не угрозы. Волонтерам нет необходимости создавать целые ресурсные центры. Достаточно выступать партнером, предоставляя требуемые адмресурсы и доступ к услугам, помещению или бенефициарами.

Волонтерская дятельность, безусловно, может стать "социальным лифтом" и в нашей практике есть множество таких примеров, а еще это, конечно, дает огромный опыт, жизненные навыки, расширение кругозора, причем в териториальном смысле тоже. И самое важное - это люди, которые тебя окружают. Это может и не самый необходимый механизм, но самый яркий для примера и заразительный. Потому что обеспечивает и качество жизни отдельно взятого человека, и влияет на его судьбу.

На данный момент у нас есть инициатива о стимулировании студенческого движения волонетрства через прибавку к стипендии или вклада за оплату обучения. Этот механизм еще прорабатывается и мы надеемся запустить его к началу нового учебного года. Также, и это важно, любой волонтер в своем резюме пишет волонтерскую деятельность, как опыт работы. Особенно, если он только закончил учебное заведение, это большой плюс для него. Мы всегда забываем о том, как важно приобретение различных навыков и знаний для волонетра, это "прокачка" любого человека. Это, безусловно, и общение с теми, кто тебя понимает, потому что вы реализуете одну цель. Поездки и различные путешествия на волонетрской основе - это тоже еще один из бонусов для каждого в этой деятельности. Просто всегда необходимо помнить, что, выбирая этот путь, ты реализуешь свой внутренний потенциал, ведь нам хорошо, когда мы помогаем, но и еще у тебя должна присутствовать своя мотивация, личная. Иначе ты можешь разочароваться. Но мне как раз и нравится волонетрство тем, что каждый волен выбирать занятие по своему усмотрению. Добровольно, безвозмездно и на благо общества, вот три "слона" на который стоит любая волонтерская деятельность.
- Как известно в Дорожной карте по проведению Года молодежи определены 11 направлений, как, на ваш взгляд, есть ли еще инициативы, которые нужно туда добавить? И какие инициативы были предложены вашей организацией?
- Да, несомненно, там есть и наши инициативы, хочется отметить, что очень важно, что волонтерство входит в различные дорожные карты. У нас есть дорожная карта только по развитию волонтерства в Казахстане на 2018-2022 гг. Здесь же ряд направлений также направлен на усиление и развитие волонтерских инициатив. Создание совместно с вузами и колледжами страны общереспубликанского волонтерского движения "Студенческая инициатива", а также базы молодых волонтеров в целях оказания помощи инвалидам, пожилым людям, сиротам, одиноким и бездомным. Это важно привлекать молодое поколение не только в событийное волонтерство, а в социальное поле деятельности. Иногда событийное волонтерство на поверхности, и его больше видно (ЭКСПО, Универсиада и т.п.), но благодаря таким инициативам мы увидим тот пласт взаимопомощи, ярких и, несомненно, необходимых проектов в социальной сфере.
- Какую работу будет выполнять волонтерская сеть, которую Вы возглавляете, в реализации Дорожной карты по проведению года молодежи РК?
- Для нас есть ряд задач по дальнейшему укреплению регионов, по обучающим программам и продвижение казахстанских практик на международный уровень. Сейчас это 56 самодостаточных организаций и инициативных групп по всему Казахстану (17 регионов, 36 городов), мы работаем и как менторы, и как организация, дающая ряд социальных проектов и инициатив.
- Какие проекты есть внутри волонтерского движения, помимо крупных мероприятий, которые происходят в стране?
- Их очень много. Представьте, что это любая сфера деятельности человека. Есть ряд направлений волонтерской деятельности, такие как: волонтерство в медицине, экологическое волонтерство, социальное волонтерство, медиа-волонтерство, событийное волонтерство, волонтерство с животными, ЧС волонтерство, культурное волонтерство, спортивное волонтерство, рro bono волонтерство, корпоративное волонтерство, онлайн волонтерство, этно - волонтерство, IT волонтерство и международное волонтерство. И на каждое направление есть проекты. Согласно оценкам, в достижении Целей устойчивого развития (ЦУР) участвует около одного миллиарда добровольцев. Добровольчество является важным инструментом, который позволяет людям чувствовать личную ответственность за устойчивое развитие во всем мире, что позволяет начать совместно работать для достижения этой цели. Именно в волонтерстве мы видим сближение и партнерство среди людей, это и есть солидарность общества, направленное на позитивные изменения, и это есть патротизм, проявляемый гражданами страны.

Как показывают факты, добровольцы по-прежнему вносят огромный вклад в достижение ЦУР и тем самым помогают сделать так, чтобы Повестка дня до 2030 года в регионе ЕЭК ООН стала делом каждого. Нам также стоит об этом задуматся, ведь для Казахстана это было бы очередным показателем развития гражданского общества. Государства-члены все чаще привлекают добровольцев к своей работе по развитию, тем самым признавая, что добровольчество - это мощная сила, пронизывающая все аспекты развития. К этому необходимо стремиться и нам. Как известно, экономический вклад волонтеров очень важен, к сожалению, в Казахстане еще не применена эта методология, надеемся, основываясь на передовых практиках, работа в этом направлении будет продолжена.
- Спасибо за интервью. Кайрат Жандыбаев
Читайте также:
Гражданскую активность молодежи нужно повышать - эксперт Год молодежи в Казахстане: занятость, волонтерство и обеспечение жильем Как будут решаться проблемы молодежи по трудоустройству и покупке жилья

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
волонтерская деятельность может стать «социальным лифтом» для молодежи - эксперт | strategy2050.kz

# data[].attributes.attachment_link.title
Волонтерская деятельность может стать "социальным лифтом" для молодежи - эксперт

# data[].attributes.attachment_link.description
Волонтерские инициативы - актуальная тема для Казахстана. О том, как развивается волонтерское движение в нашей стране, с какими проблемами сталкивается, какие преференции имеются для волонтером и о многом другом рассказала исполнительный директор ОЮЛ "Национальная волонтерская сеть" Татьяна Миронюк в эксклюзивном интервью ИА Strategy2050.kz.

# data[].attributes.body
https://1vc0.ru/socialnaya-psixologiya/teoriya-podrazhaniya-gabriel-tard

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Статьи по психологии Социальная психология Теория подражания - Габриель Тард

Проанализировав все предшествующие достижения в изучении социума и дополнив их своими наблюдениями, выдающийся французский исследователь Г. Тард разработал собственную оригинальную концепцию.

Популярные натуралистические теории - социальный механицизм и социал-дарвинизм - он отверг, посчитав ошибкой сравнивание социума с механическим агрегатом или биологическим организмом. Биологические и психологические эволюционистские теории, а также идеи и взгляды, которые основывались на признании существования неких действующих самостоятельно духовных сущностей, таких как "душа толпы" или "коллективное сознание", ученый-социолог тоже не принял. Его подход к изучению общества был полностью аналитическим.

Своей концепции Тард дал название интерментальной психологии. Исследователь рассматривал социологию как социальную психологию, которая изучает самые разнообразные общественные процессы и явления. Такую социологию он считал возможной потому, что она основывалась на передаче сознанием одного человека сознанию другого определенной необходимой информации. Именно такой передачей Тард объяснял течение мнений, возникновение массовых импульсов, традиций, национальных обычаев и других процессов, структур, явлений, сил. Под социальными процессами Тард понимал в первую очередь межличностные, интериндивидуальные отношения и процессы.

Ученый полагал, что предмет социологии и ее возможности как науки, достаточно глубоко можно изучить только в тесной связи с конкретными психологическими явлениями, например, верованиями и желаниями. В "Социальной логике" изложена его мысль о том, что в социологии нет ни одной отрасли, которая не представлялась бы двойственно, в случае, когда отрасль эта рассматривается с позиции верования или желания. Понимание социологии как интериндивидуальной и интерментальной психологии убирало из поля зрения исследователя макросоциальную структуру, которая являлась основой для формирования межличностных взаимодействий.

Основными типами процессов, происходящих в социуме, Тард считал:

Повторение (следование примеру, имитирование);

Противопоставление;

Приспосабливание.

А основными законами, соответственно:

Среди этих основных процессов и законов ведущую роль Тард отводил закону подражания. Этот закон ученый считал своего рода гипнотизацией. Теорией подражания он объяснял все виды межличностных и коллективных взаимодействий, а наиболее характерным типом социального подражания считал повторение низшими слоями действий высших слоев.

Принцип подражания, по мнению ученого, объяснял в целом принцип жизни во всех ее проявлениях - и индивидуальной, и коллективной. Поэтому Тард характеризовал этот принцип как некое имеющее постоянный характер всемирное общественное явление: результатом подражания являются рост и экономическое развитие государств, появление языка, религии и прочие явления и процессы в социальном мире.

Социальное познание - это, в основе своей, знакомство с самим принципом подражания. Причины, которые оно имеет, можно поделить на:

внутренние, объясняемые логически;

внешние, которые с помощью логики объяснить нельзя.

Среди внешних социальных причин он отводил особое место религиозным, политическим, эстетическим, экономическим, лингвистическим и некоторым другим влияниям.

Ученый-социолог утверждал, что имеющие наибольшее значение действия в личной и общественной жизни совершаются вследствие подражания чьему-либо примеру. Все многообразие социальных взаимодействий, таким образом, укладывалось в схему действий по типу "учитель-ученик".

Позже социологи-последователи теории Тарда пришли к выводу, что в обществе находят реализацию три основных вида подражания:

подражание друг другу;

подражание образцам;

подражание идеалу.

Ученый рассматривал подражание в сочетании с влиянием людей друг на друга. Таким образом, теория подражания выходила за рамки изучения действий отдельно взятого человека и обращалась к изучению процесса межличностного взаимодействия. Социум является итогом взаимодействия индивидуальных сознаний людей. Люди передают друг другу верования, убеждения, желания, намерения и каждый человек в этой передаче усваивает определенную информацию.

Как и Г. Лебон, Тард уделял большое внимание особенностям группового поведения. В исследованиях он тоже обращался к характеристике толпы, но рассматривал ее в сравнении с публикой. Публику он понимал как духовную и интеллектуальную общность, где индивидуумы имеют личное пространство и возможность самовыражения. В отличие от публики, психологическое единство толпы основой своей имеет в первую очередь физический контакт, в толпе личность нивелируется. Становление публики ученый поделил на периоды, назвав публику продуктом времени. Факторы, способствующие появлению публики конца XIX в., Тард видел в возникновении и деятельности салонов и клубов XVIII в., однако настоящую историю ее развития он связывал с появлением газет, доступных массам людей.

По мнению Тарда, общество города сформировалось из первоначальной толпы, тогда как в условиях деревни общество зародилось на основе семейной ячейки.
Толпа понималась Тардом как форма организации жизни социума на стадии относительно развитой городской культуры. Чертам, характерным для представителей толпы, ученый уделял особое внимание. Ими были: эгоизм, вера, страсть, наличие цели, "коллективное самолюбие", лишенная рациональности односторонняя подражательность.

Тард классифицировал виды толп по критерию отношения этой толпы к возможностям собственной деятельности. Таким образом он поделил толпы на:

Исследования социолога коснулись и учения о методах эмпирического исследования в социологии. Статистический и археологический методы социологии Тард выделял в качестве основных.

Археологический метод основывался на анализе исторических документов, статистический использовался для изучения процессов подражания. Для работы и большей наглядности Тард составлял кривые распределения подражательных действий и потоков.

Использование статистического метода в криминалистике позволило ему осуществить такие исследования проблем преступности, за которые он получил высокие оценки со стороны своих современников.

Данные, полученные в результате этих исследований, позволили Тарду утверждать, что человек преступником не рождается, а становиться им в силу следования законам подражания и приспособления. После этого закон подражания стали использовать в криминалистике и криминологии.

Так в западной социологии Тард стал одним из родоначальников криминалистического направления. В этом плане его идеи простирались не только на социологию, но и на криминалистику.

Источником социального прогресса Тард считал изобретения и нововведения, к какой бы сфере они ни относились - к техническим новшествам или политическим идеям. Изобретения и новшества являлись для ученого предметом психологического и социального изучения. Изобретение и подражание имели тесную связь, потому что дальнейшая адаптация и внедрение нововведений могли происходить только в результате действий повторения.

Тард полагал, что изобретение порождает как верование, так и желание. Он считал изобретение первопричиной богатства, рассматривая его как результат творческой деятельности отдельного индивида. Ученый подчеркивал, что лишь благодаря подражанию общество прогрессирует в виде развития искусства, экономики, политики, религии и многого другого.

Французский исследователь был среди первых обративших внимание на возрастание значимости коммуникативных средств: телефона, телеграфа и газет, которым он отводил особую роль. Социолог называл прессу важным фактором объединения и социального контроля. Не менее значимой функцией прессы Тард считал просветительство. Он указывал на то, что возникновение и быстрое распространение газет положительно сказалось на формировании публики и значительно повысило уровень самосознания каждого человека. По мнению ученого, пресса играла значительную роль в появлении и дальнейшем развитии различных политических партий, религиозных объединений, способствовала построению основ общественного мнения.

Позже все эти и другие идеи выдающегося французского ученого получили развитие в исследованиях общественного мнения, средств массовой коммуникации, теориях и идеях "массового общества".

Тарда по праву считают одним из создателей социальной психологии. Значение его деятельности для последующего развития социологии неоспоримо. Его работы внесли вклад в исследование проблем политики, экономической деятельности, логики, моды, преступности, толпы, публики и других социальных явлений, проводившихся в XX в..

Что же касается его главного "детища" - теории подражания, то она не оказала заметного влияния на последующее течение социологической мысли. Более того, некоторые основные ее положения подверглись жесткой критике. Так, В. Вундт в своих воззрениях по поводу этой теории указывал на размытость и неопределенность подражания. Опровергал теорию и Э. Дюркгейм, полагая, что нельзя любые действия повторения характеризовать только лишь с позиций подражания. При этом речь велась о некоторой вульгаризации и излишнем упрощении процесса подражания, что иногда возникало под влиянием этой теории.

Современные исследователи считают недочетом теории подражания то, что в ней акт поведения выводится из осознанного мотива, в то время как усвоение нового образца действий начинается как раз чаще с внешних, поверхностных признаков, а сознание лишь после этого подстраивается под уже сложившийся стереотип действий.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
теория подражания

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
коммуникация

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
социальная психология

# data[].attributes.attachment_link.title
Теория подражания - Габриель Тард

# data[].attributes.attachment_link.description
Статьи по психологии Социальная психология Теория подражания - Габриель Тард Проанализировав все предшествующие достижения в изучении социума и дополнив их своими наблюдениями, выдающийся французский исследователь Г. Тард разработал собственную оригинальную концепцию. Популярные натуралистические теории - социальный механицизм и социал-дарвинизм - он отверг, посчитав ошибкой сравнивание социума с механическим агрегатом или биологическим организмом.

# data[].attributes.body
http://gp91.ru/academic_article/article_post/formy-i-prichiny-deviantnogo-povedeniya-podrostkov

# data[].attributes.attachment_link.title
Формы и причины девиантного поведения подростков Статьи в научных изданиях

# data[].attributes.attachment_link.description
Формы и причины девиантного поведения подростков Статьи в научных изданиях

# data[].attributes.body
http://socio-levkom-1.narod.ru/Monografies/TDP_1.pdf

# data[].attributes.body
https://ozlib.com/995908/sotsium/sotsiologicheskie_teorii_naucheniya

# data[].attributes.attachment_link.title
Социологические теории научения

# data[].attributes.attachment_link.description
Социологические теории научения, Теория дифференциальной ассоциации Э.Сатерленда - Теории девиантного поведения

# data[].attributes.headline
СУИЦИД КАК БИОПСИХОСОЦИАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА.

# data[].attributes.subject
СУИЦИД КАК БИОПСИХОСОЦИАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА.

# data[].attributes.headline
Суицид среди детей в Казахстане.

# data[].attributes.subject
Суицид среди детей в Казахстане.

# data[].attributes.body
https://www.unicef.org/kazakhstan/media/2186/file/%D0%9F%D1%83%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20.pdf

# data[].attributes.headline
Т.Г. Туркина: ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ: ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ 

# data[].attributes.subject
Т.Г. Туркина: ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ: ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ 

# data[].attributes.body
http://ptsj.ru/articles/60/60.pdf

# data[].attributes.headline
Какие проблемы беспокоят подростков?

# data[].attributes.subject
Какие проблемы беспокоят подростков?

# data[].attributes.body
https://youtu.be/IIowFfWpJ00

# data[].attributes.attachment_link.title
Какие проблемы беспокоят подростков?

# data[].attributes.headline
Молодежь в современном обществе.

# data[].attributes.subject
Молодежь в современном обществе.

# data[].attributes.body
https://youtu.be/Oz-WgNzACgY

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Онлайн-школа No1

# data[].attributes.attachment_link.title
Видеоурок 17. Молодежь в современном обществе. Обществознание 11 класс

# data[].attributes.headline
Жан Габриель Тард. Законы подражания

# data[].attributes.subject
Жан Габриель Тард. Законы подражания

# data[].attributes.headline
Горшков М.К., Шереги Ф.Э. Молодежь России: социологический портрет. - М.: ЦСПиМ, 2010. - 592 с.

# data[].attributes.subject
Горшков М.К., Шереги Ф.Э. Молодежь России: социологический портрет. - М.: ЦСПиМ, 2010. - 592 с.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Механизм включения молодежи в общественные отношения, формирующие её мировоззрение, ценностные ориентации, гражданскую позицию, профессиональный и социальный статус, имеет две формы: интеграция молодого поколения в культурные, нравственные, правовые, политические и идеологические традиции общества путём принятия ею (экстерьеризации) господствующих социальных норм в качестве основы своих ценностных ориентаций, побудительных мотивов поведения (процесс воспитания и обучения);

дифференциация молодого поколения по ячейкам социально-профессиональной структуры общества путём образовательной и экономической "селекции" (профессиональная ориентация и профессиональная подготовка). В результате социализации молодежи она либо идентифицирует себя с господствующими социально-экономическими (в том числе распределительными) отношениями и нормами общества, и тогда бесконфликтное воспроизводство последнего гарантировано, либо по тем или иным причинам не идентифицирует себя с основными нормами общества (и идеологическими, и правовыми, и распределительными), отчуждается от них, и тогда назревает конфликт поколений.

По своей сути воспроизводство общества - это воспроизводство его профессиональной, затем - социальной (или социально-классовой), а в итоге - политико-идеологической структуры. Для краткости весь этот процесс "замещения" прежнего общества новым можно назвать воспроизводством социальной структуры (в обиходе - сменой поколений). Полный цикл воспроизводства (обновления) социальной структуры общества в среднем занимает 40 лет, в том числе начальная стадия - 10 лет (от начала воспроизводства рабочего класса - с 16 лет - и до начала воспроизводства гуманитарной и научной интеллигенции - в среднем с 26 лет).

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
молодежь россии образование проституция наркомания беспризорность

# data[].attributes.attachment_link.title
Молодежь России: социологический портрет

# data[].attributes.attachment_link.description
Механизм включения молодежи в общественные отношения, формирующие её мировоззрение, ценностные ориентации, гражданскую позицию, профессиональный и социальный статус, имеет две формы: интеграция молодого поколения в культурные, нравственные, правовые, политические и идеологические традиции общества путём принятия ею (экстерьеризации) господствующих социальных норм в качестве основы своих ценностных ориентаций, побудительных мотивов поведения (процесс воспитания и обучения); дифференциация молодого поколения по ячейкам социально-профессиональной структуры общества путём образовательной и экономической "селекции" (профессиональная ориентация и профессиональная подготовка).

# data[].attributes.headline
Разъяснение теории дифференциальной ассоциации Сазерленда

# data[].attributes.subject
Разъяснение теории дифференциальной ассоциации Сазерленда

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Разъяснение теории дифференциальной ассоциации Сазерленда

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Теория дифференциальных ассоциаций предполагает, что люди изучают ценности, отношения, методы и мотивы преступного поведения через взаимодействие с другими. Это обучающая теория которая была первоначально предложена социологом Эдвином Сазерлендом в 1939 году и пересмотрена в 1947 году. С тех пор эта теория продолжает играть чрезвычайно важную роль в области криминологии.

Ключевые выводы: теория дифференциальной ассоциации Сазерленда

До того, как Сазерленд представил свою теорию дифференциальной ассоциации, объяснения преступного поведения были разнообразными и непоследовательными. Считая это слабостью, профессор права Джером Майкл и философ Мортимер Дж. Адлер опубликовали критический анализ этой области, в котором утверждалось, что криминология не создала никаких научно обоснованных теорий преступной деятельности. Сазерленд увидел в этом призыв к оружию и использовал строгие научные методы для разработки теории дифференциальной ассоциации.

На мышление Сазерленда повлияла Чикагская школа социологов. В частности, он опирался на три источника: работы Шоу и Маккея, в которых исследовалось географическое распределение правонарушений в Чикаго; работы Селлина, Вирта и самого Сазерленда, которые обнаружили, что преступность в современных обществах является результатом конфликтов между различными культурами; и собственная работа Сазерленда о профессиональных ворах, которая обнаружила, что для того, чтобы стать профессиональным вором, нужно стать членом группы профессиональных воров и учиться у них.

Сазерленд первоначально изложил свою теорию в 1939 году в третьем издании своей книги " Принципы криминологии" . Затем он пересмотрел теорию для четвертого издания книги в 1947 году. С тех пор теория дифференциальных ассоциаций остается популярной в области криминологии и вызвала большое количество исследований. Одной из причин сохранения актуальности теории является ее широкая способность объяснять все виды преступной деятельности, от преступности несовершеннолетних до преступлений белых воротничков.

Девять предложений теории дифференциальных ассоциаций

Теория Сазерленда объясняет не почему человек становится преступником, а то, как это происходит. Он резюмировал принципы дифференциальной теории ассоциации с девятью предложениями

1. Все преступное поведение изучено.

2. Преступному поведению можно научиться во взаимодействии с другими людьми в процессе общения.

3. Большая часть информации о преступном поведении происходит в личных группах и близких отношениях.

4. Процесс обучения преступному поведению может включать изучение методов выполнения такого поведения, а также мотивов и рационализаций, оправдывающих преступную деятельность, и установок, необходимых для ориентации человека на такую ​​деятельность.

5. Направление мотивов и побуждений к преступному поведению определяется путем интерпретации правовых норм в определенной географической области как благоприятных или неблагоприятных.

6. Когда количество благоприятных толкований, которые поддерживают нарушение закона, перевешивают неблагоприятные толкования, которые этого не делают, человек решит стать преступником.

7. Не все дифференциальные ассоциации равны. Они могут различаться по частоте, интенсивности, приоритету и продолжительности.

8. Процесс обучения преступному поведению посредством взаимодействия с другими людьми основан на тех же механизмах, которые используются при изучении любого другого поведения.

9. Преступное поведение может быть выражением общих потребностей и ценностей, но они не объясняют поведение, потому что некриминальное поведение выражает те же потребности и ценности.

Дифференциальная ассоциация использует социально-психологический подход, чтобы объяснить, как человек становится преступником. Теория утверждает, что человек будет участвовать в преступном поведении, если определения, которые одобряют нарушение закона, превышают те, которые этого не делают. Определения в пользу нарушения закона могут быть конкретными. Например, "Этот магазин застрахован. Если я украду эти предметы, это будет преступление без потерпевших ". Определения также могут быть более общими, например: "Это государственная земля, поэтому я имею право делать на ней все, что захочу". Эти определения мотивируют и оправдывают преступную деятельность. Между тем определения, неблагоприятные для нарушения закона, опровергают эти понятия. Такие определения могут включать: "Воровство аморально" или "Нарушение закона всегда неправильно".

Человек также может придавать разное значение определениям, которые ему предъявляются в своей среде. Эти различия зависят от частоты, с которой встречается данное определение, на каком раннем этапе жизни определение было впервые представлено и насколько человек ценит отношения с человеком, представляющим это определение.

Хотя на человека, определения, предоставленные друзьями и членами семьи, обучение также может происходить в школе или через средства массовой информации. Например, СМИ часто романтизируют преступников . Если человек предпочитает рассказы о ворах мафии, такие как телешоу , знакомство с этими СМИ может повлиять на его обучение, поскольку оно включает в себя некоторые сообщения, которые способствуют нарушению закона. Если человек сосредотачивается на этих сообщениях, они могут повлиять на его выбор в отношении преступного поведения.

Кроме того, даже если человек имеет склонность к совершению преступления, он должен обладать необходимыми навыками для этого. Эти навыки могут быть сложными и трудными для освоения, например, при взломе компьютеров, или более доступными, например, кражей товаров из магазинов.

Теория дифференциальных ассоциаций изменила правила игры в области криминологии. Однако теорию за то, что она не принимает во внимание индивидуальные различия. Черты личности могут взаимодействовать с окружающей средой и создавать результаты, которые теория дифференциальных ассоциаций не может объяснить. Например, люди могут изменить свое окружение, чтобы оно лучше соответствовало их взглядам. Они также могут быть окружены влияниями, которые не разделяют ценности преступной деятельности и решают восстать, в любом случае становясь преступниками. Люди независимые, индивидуально мотивированные существа. В результате они могут не научиться становиться преступниками так, как предсказывает дифференциальная ассоциация.

"Теория дифференциальной ассоциации". LibreTexts: обществознание https://socialsci.libretexts.org/Bookshelves/Sociology/Book%3A_Sociology_(Boundless)/7%3A_Deviance%2C_Social_Control%2C_and_Crime/7.6%3A_The_Symbolic-Interactionalist_Perspective_on_Deviance/7.6A%3A_Differential_Association_Theory

"Объяснение теории дифференциальной ассоциации Эдвина Сазерленда". Финансирование медицинских исследований https://healthresearchfunding.org/edwin-sutinent-differential-association-theory-explained/

Мацуеда, Росс Л. "Сазерленд, Эдвин Х .: Теория дифференциальных ассоциаций и дифференциальная социальная организация". Энциклопедия криминологической теории под редакцией Фрэнсиса Т. Каллена и Памелы Уилкокс. Sage Publications, 2010, стр. 899-907. http://dx.doi.org/10.4135/9781412959193.n250

Мацуеда, Росс Л. "Современное состояние теории дифференциальных ассоциаций". Преступность и правонарушения https://doi.org/10.1177/0011128788034003005

Уорд, Джеффри Т. и Челси Н. Браун. "Теория социального обучения и преступность". Международная энциклопедия социальных и поведенческих наук изд., Под редакцией Джеймса Д. Райта. Эльзевир, 2015, стр. 409-414. https://doi.org/10.1016/B978-0-08-097086-8.45066-X

# data[].attributes.attachment_link.title
Разъяснение теории дифференциальной ассоциации Сазерленда

# data[].attributes.attachment_link.description
Теория дифференциальных ассоциаций предполагает, что люди изучают ценности, отношения, методы и мотивы преступного поведения через взаимодействие с другими. Это обучающая теория которая была первоначально предложена социологом Эдвином Сазерлендом в 1939 году и пересмотрена в 1947 году. С тех пор эта теория продолжает играть чрезвычайно важную роль в области криминологии.

# data[].attributes.headline
Карл Мангейм. Проблема поколений

# data[].attributes.subject
Карл Мангейм. Проблема поколений

# data[].attributes.headline
Алёна Меревская. ПРЕСТУПНОСТЬ «БЕЛЫХ ВОРОТНИЧКОВ» И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ ВКЛАД ЭДВИНА САТЕРЛЕНДА

# data[].attributes.subject
Алёна Меревская. ПРЕСТУПНОСТЬ «БЕЛЫХ ВОРОТНИЧКОВ» И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ ВКЛАД ЭДВИНА САТЕРЛЕНДА

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Криминологический исследовательский центр

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Американский социолог Эдвин Хардин Сатерленд (1883 -1950) считается одним из самых влиятельных криминологов XX века. Он известен прежде всего тем, что вывел категорию и дал определение "преступности белых воротничков" и "дифференциальной ассоциации".

Сатерленд получил докторскую степень по социологии в Чикагском университете в 1913 году.

"Я хотел бы представиться в качестве социолога, интересующегося общей теорией общества, который всячески пытался помочь в развитии этой общей теории путем концентрированного исследования преступного поведения".

Теория Сатерленда отражала интеракционистскую традицию Чикагской школы. Учёный утверждал, что преступное поведение, как и другие виды поведения, усваивается во время тесного группового взаимодействия, по сути, в среде. Обучение в таких объединениях включает в себя рационализацию и формирование картины восприятия данной среды, а также изучение методов совершения преступлений. Люди становятся правонарушителями, если свод установок среды, благоприятствующих нарушению закона (установок, которые они усвоили в среде), превышает массу свода установок общественных норм, в том числе, диктующих, что нарушать закон - неблагоприятно и имеет ряд последствий.

В 1924 году Э.Х. Сатерленд опубликовал первый масштабный учебник под названием "Криминология", который в последующие годы переиздавался с внесёнными коррективами и выходил уже под названием "Принципы криминологии".

Эдвин Сатерленд неоднократно подвергал критике существующие взгляды в криминологии. Приведем фрагмент из книги "Криминология" (1924):
"Криминология - это совокупность знаний о социальной проблеме преступности. Она включает в себя информацию о характере и масштабах преступности, а также о тактике, проводимой в отношении преступности и преступников. Криминология иногда определяется более узко и включает в себя только информацию о характеристиках преступников; тактика называется пенологией. Однако, более широкое определение верифицировано как в этимологии, так и в общем употреблении и предпочтительнее этого более узкого определения, поскольку желательно иметь один термин для обозначения всей сферы преступлений. Более того, термин "пенология" явно неудовлетворителен в качестве названия тактики, поскольку многие из этих действий не являются уголовно наказуемыми.
Криминология рассматривает преступность как личный и групповой феномен. Как таковая дисциплина, в первую очередь, социологическая. Безусловно, она черпает информацию, из множества специализированных исследований - физиологических, психологических, правовых, химических, экономических, статистических, образовательных и социологических. Многие из данных направлений исследований сами по себе не являются социологическими; например, судебная химия, не является криминологией, поскольку касается преступления только в одном из его обезличенных аспектов".

В 1939 году в третьем издании "Принципы криминологии" Сатерленд сформулировал теорию "дифференциальной ассоциации", которая выступила новаторским объяснением причинности преступлений.

Под влиянием последствий Великой депрессии эта теория стремилась заменить биологические, экономические или психолого-генетические объяснения преступности, известные как парадигма о "врожденных преступниках", все из которых подчеркивали ненормальную личность индивида и наследственность как факторы, способствующие преступности. С другой стороны, теория дифференциальных ассоциаций Сатерленда "рассматривает преступность как участие в культурной традиции и как результат ассоциации с представителями этой культуры". Другими словами, Сатерленд утверждал, что преступность - это усвоенное поведение, тем самым смещая научный фокус в социальную и культурную сферы. Многие ученые также отметили, что это - первая крупная оригинальная американская теория в криминологии. Предыдущие теории были, в основном, заимствованы из Европы.

Сатерленд утверждал, что социальные или личностные патологии не являются "адекватным объяснением преступного поведения", поскольку на самом деле преступность не является более распространенной среди низших классов по сравнению со средними и высшими классами. Он доказал, что нет прямой линии между бедностью как таковой и преступностью. Вместо этого случайным фактором были "социальные и межличностные отношения, которые иногда ассоциируются с бедностью, а иногда с богатством".
Теория дифференциальных ассоциаций Сатерленда основана на следующих ключевых девяти тезисах:

1. Преступное поведение подлежит изучению.

2. Преступное поведение изучается во взаимодействии с другими людьми в процессе общения.

3. Процессы обучения проходят в основном в небольших и близких группах (и, следовательно, реже через средства массовой информации, например).

4. Изучение преступного поведения включает исследование методов совершения преступления, а также конкретных мотивов, рационализаций и установок, благоприятствующих преступному поведению.

5. Конкретное направление мотивов и побуждений выявляется посредством определения законов, как положительных или отрицательных дефиниций.

6. Человек становится правонарушителем в результате преобладания взглядов, благоприятствующих нарушению, над теми, которые трактуют факт "нарушения" отрицательно.

7. Дифференциальные контакты различаются в зависимости от частоты, продолжительности, приоритета и интенсивности.

8. Процесс обучения преступному поведению включает в себя все механизмы, задействованные в любом другом процессе обучения.

9. Хотя преступное поведение является выражением общих потребностей и ценностей, поведение таковыми параметрами не объясняется. Некриминальное поведение также может проистекать из одних и тех же ценностей и потребностей (например, сексуальные побуждения).

Теория дифференциальных ассоциаций оказала огромное влияние на развитие криминологии. Однако, взгляды Сатерленда и его теорию подвергли критике за то, что ученый не учитывал индивидуальных различий. Личность способна взаимодействовать с окружающей средой, создавая результаты, которые теория дифференциальных ассоциаций не может объяснить. Например, люди могут изменить свое окружение, чтобы оно в большей степени соответствовало их взглядам. Они также могут быть окружены или подвержены влияниям, которые не поддерживают ценность преступной деятельности и предпочитают восставать, например, против несправедливости, что побуждает стать преступником в глазах какого-либо слоя общественности. Люди - это независимые, индивидуально мотивированные существа. В результате они могут не научиться становиться преступниками так, как это предсказывает дифференциальная ассоциация.

В последнее десятилетие жизни Эдвин Сатерленд сосредоточил внимание на преступлениях, совершаемых лицами "высшего класса или классом белых воротничков", состоящего из респектабельных или, по крайней мере, уважаемых бизнесменов или профессионалов" (Sutherland 1940).

Учёный противопоставил правонарушителей такового класса и их преступления деяниям слоя "низших классов". Позже, в систематическом исследовании корпоративного преступления, Сатерленд предложил формальное определение преступности "белых воротничков" как "преступление, совершенное лицом с высоким социальным статусом и респектабельностью в ходе своей профессиональной деятельности" (Sutherland 1949).

Типичными преступлениями, совершаемыми "белыми воротничками", могут являться: кража заработной платы, мошенничество, взяточничество, схемы Понци, инсайдерская торговля, трудовой рэкет, растрата, киберпреступность, нарушение авторских прав, отмывание денег, кража личных данных и подделка документов. Подход Сатерленда к преступности "белых воротничков" бросил вызов общепринятым представлениям о характеристиках преступности и преступников, существующим теориям о предполагаемых причинах преступности и относительной важности уголовного процесса по сравнению с другими системами отправления правосудия (такими как регулирующие системы и системы гражданского правосудия).

Несмотря на то, что правоведы нередко возражали, выступая против идей Сатерленда, особенно Пол Таппан (Tappan 1947), термин "преступление белых воротничков" интегрировался в наш повседневный лексикон и был принят в криминологическом сообществе.
Статью подготовила журналист Алёна Меревская
Вестник "Результаты работы ученых", Том 1, Выпуск №6.

# data[].attributes.attachment_link.title
Преступность "белых воротничков" и криминологический вклад Эдвина Сатерленда - Криминологический исследовательский центр

# data[].attributes.attachment_link.description
Американский социолог Эдвин Хардин Сатерленд (1883 -1950) считается одним из самых влиятельных криминологов XX века. Он известен прежде всего тем, что вывел категорию и дал определение "преступности белых воротничков" и "дифференциальной ассоциации". Сатерленд получил докторскую степень по социологии в Чикагском университете в 1913 году.

# data[].attributes.headline
Волонтерская деятельностьв восприятии современной молодежи

# data[].attributes.subject
Волонтерская деятельностьв восприятии современной молодежи

# data[].attributes.attachment_link.description
Join an activity with your class and find or create your own quizzes and flashcards.

# data[].attributes.body
1. Социальное общество. Молодёжь​

2. Виды самодеятельности молодежи. Субкультуры​

3. Девиантное поведение среди молодого поколения​

4. Суицид. Статистика по РК и в мире ​

6. Теория подражания Габриеля Тарда ​

7. Теория дифференциальной ассоциации Эдвина Г. Сазерленда​

8. Современная молодежь и волонтёрская деятельность​

9. Вывод. Квиз

# data[].attributes.headline
Ю.А. ЗУБОК. ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ МОЛОДЕЖИ В УСЛОВИЯХ РИСКА

# data[].attributes.subject
Ю.А. ЗУБОК. ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ МОЛОДЕЖИ В УСЛОВИЯХ РИСКА

# data[].attributes.headline
Е. Л. Омельченко. От проблемного конструкта молодежного вопроса - к анализу молодежной повседневности

# data[].attributes.subject
Е. Л. Омельченко. От проблемного конструкта молодежного вопроса - к анализу молодежной повседневности

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Данная работа опубликована в сборнике "Молодежь: Открытый вопрос" / Ульяновск: Изд-во "Симбирская книга", 2004. - С. 130 - 159.

Почему молодежь

и почему проблематизация

В предыдущих частях было показано, что на протяжении долгого времени социологи изучали молодежь в основном в контексте "социальной проблемы". Конструкты молодежи могли быть различны: от особого вида человеческой популяции - до нестабильных и подвижных постсубкультурных нео-племен. Западные ученые, начиная с конца 80-х годов, все чаще обращаются к пересмотру концепций молодежной девиантности. Некоторые отечественные исследователи, наоборот, начинают их использовать, к чему их подталкивает ситуация социальных трансформаций и сопутствующие ей новые формы исключения.

Молодежь любого общества связана с будущим. Другое дело, что потенциал этого будущего очень разнообразен, его нельзя свести только к инновационным, традиционным или девиантным тенденциям современных молодежных практик Молодежные проблемы становятся открытыми и очевидными, когда те или другие группы ведут себя как "беспорядочные потребители", "нарушители спокойствия", "культурные мятежники" или как "молодые правонарушители". Молодежная повседневность, в которой выражаются или воспроизводятся доминирующие в обществе ценности, остается, как правило, "невидимой". Но молодежь не всегда бунтует, подрывает устои общества и родителей. Кроме новых общественных болезней молодежь может предвещать возврат к традиционной или поддержку существующей нормативности. "Обычная" молодежь, полностью интегрированная в настоящее, - так называемый молодежный мейнстрим - всегда составляла большинство своего поколения. Однако внимание исследователей было обращено к тем группами, которые выпадали из общей "нормативности", а именно к субкультурой молодежи - эпатажной, яркой, экстремистско-настроенной; и к маргинальной - депривированной, неблагополучной - молодежи из "групп риска". В первом случае изучались экзотические субкультуры, неформальные молодежные движения, во втором - делинквентная, криминально-ориентированная, безработная, бедная, бездомная молодежь. Особый интерес социологов вызывали те, кто попал в наркотическую или алкогольную зависимость, входил в молодежные группировки, занимался проституцией, также рассматривались вопросы ранней беременности, ранних браков и яд. Оба исследовательских потока редко пересекались; проблематизация первого типа активностей проходила в русле культурной, второго - структурной парадигм. В опоре на эти "девиантные" парадигмы развивались идеи, связанные с переходом во взрослость и сложностями социализации. Но интеграция в общество, формирование личностной, культурной социальной идентичности происходит не только в рамках групповой активности. Для всех молодых людей самым важным остается повседневная рутина семейного, учебного, рабочего или другого жизненного графика. Проблематизация, пусть и неявно, но содействует фрагментации молодежной субъективности и препятствует пониманию целостной природы молодости.

Однако проблемой внутри господствующих конструктов молодежного вопроса становится не абстрактное противоречие, а сама молодежь. Именно она проблематизируется, она вызывает паники, рассматривается в качестве ключевого фактора риска в современном обществе, становится причиной многих социальных болезней современности. Ее обвиняют в том, что она употребляет наркотики, сексуально распущена, агрессивна, неуправляема и т.п. Я не спорю, каждому из этих утверждений найдутся иллюстрации как в виде процентной представленности внутри выборочных совокупностей, так и в виде нарративных примеров. Но эти примеры или доказательства ничего не скажут о молодежи в целом. Например, сегодня часто используется понятие "молодежный экстремизм" - конечно, эти формы про-тестных движений существуют в молодежной среде. Но ведь они существуют и во взрослой среде. Почему не используются понятия "взрослый", "мужской/женский", "пенсионерский" экстремизм в качестве отдельной проблемы? Может быть правильней ставить вопрос о росте экстремистских, ксенофобных, националистических настроений среди населения, часть которого - это юноши и девушки со своими жизненными историями и интерпретациями их смысла. Подобное исследование будет результативным, если внимание в нем будет уделяться не только активности этих молодежных групп. Необходимо учитывать весь сложный комплекс взаимоотношений такой молодежи со средой, с компаниями (не только теми, которые экстремистско-ориентированы), со взрослыми и т.д.

Что подталкивает ученых, политиков, социальных работников, пусть в разных терминах и с разной степенью обобщений, возвращаться к проблематизации молодежи?

Первый и, на мой взгляд, очевидный ответ связан со стремлением взрослых сохранить и удержать власть. Это может быть объяснено желанием минимизировать риски, контролировать свою жизнь в настоящем, прогнозировать ее развитие в будущем. Уверенность взрослых в своем "естественном" праве на власть, несмотря на реконфигурации и трансгрессии патриархального порядка к концу XX века, не исчезает. Патриархат, как Закон Отца, имеет не только тендерное прочтение (отец как мужчина), но и поколенчески-возрастное (мужчина как отец). Ссылаясь на глубинную связь между мужским (взрослым) доминированием и женским (молодым) подчинением, сторонники феминистской теории утверждали, что тендерные и поколенческие (возрастные) порядки в обществе тесно взаимосвязаны, их комбинации приводят к сложным формам субординации, лишь часть из которых выражается открыто. "Естественные" формы сексизма, дополненные юсизмом, отражаются в дискриминации не только женщин (девочек), но и мужчин (мальчиков). Но то, что авторитет реального "отца" (взрослого) все чаще заменяется (или смещается) авторитетами компании, звезд кино или музыки, символических или виртуальных "гуру", мало что меняет в характере позиционирования поколений: старший имеет право на власть, а младший должен ему подчиняться. Так, в молодежных компаниях, особенно тех, которые строятся на принципах поддержания патриархального порядка (например, в дворовых компаниях или подростковых группировках), старшим может считаться тот, кто имеет больший стаж пребывания в группе

Другая причина проблематизации связана, по-моему, с потерей привычных (традиционных) социальных маркеров статуса и одновременным появлением новых измерений социального неравенства и исключения. Множащиеся формы неравенства усиливают понимание того, что социальную позицию индивида или группы невозможно определить только по одному, пусть и важному, основанию. Так, например, в гендерных исследованиях быта подвергнута сомнению не только гендерная дихотомия, но и гомогенность каждого тендера в отдельности.

Тот же процесс происходит и в ходе анализа различий, построенных по возрастному принципу. Никто не станет отрицать наличия психобиологических особенностей подросткового возраста, критику вызывает сведение в единое целое всей молодежи исключительно по этому основанию. Сказать, что есть мужчины и женщины, - это практически не сказать ничего, столь же абстрактным выглядит утверждение, что есть молодые и немолодые. А если, по аналогии с определением женщины как не-мужчины, за главный критерий, по которому молодых можно отличить от взрослых, принять недостаточно развитое в физическом плане тело (отсутствие вторичных половых признаков), то мы попадем в ловушку, в лучшем случае - биологических, в худшем - сексистских и юсистских интерпретаций. Множественность "молодежности" в современном мире связана не только с молодежью, но и с расширением реального и символического пространства с точки зрения потребительских практик, особенно, в сфере культурной поп-индустрии. Также размываются и границы тендера. Но, как это ни парадоксально, именно поэтому возрастает значимость базовых понятий: мужского и женского тендера, молодости и зрелости. Они становятся чуть ли не последними оплотами формирования непротиворечивой идентичности (Омельченко 2002а). Подвижная, изменяющаяся социальность может подталкивать индивида искать биологические основы нормативности Молодежь, относящая себя к "продвинутой", подчас очень своеобразно использует различные культурные стратегии, сочетая высокую толерантность к новым формам гендерно-возрастного позиционирования с устойчивыми стереотипами "естественного, природой данного" порядка распределения власти. Нормальная молодежь, которую "продвинутые" иногда называют "гопниками", более категорична в отстаивании традиционной нормативности (Омельченко 2002в). Но настоящие тревоги и страхи испытывают не молодые юноши и девушки, а взрослые. Вероятно, так было всегда, и, может быть, только кажется, что современная жизнь усиливает эти ощущения, однако высокий уровень тревожности по отношению к молодому поколению, находящий отражение в академических текстах, журналистских публикациях и в обыденной жизни, очевиден. И можно предположить, что проблематизация молодежи в какой-то степени помогает взрослым избавиться от собственных страхов. молодости. Это пространство, как было показано, расширяется за счет увеличения сроков образования, переноса на будущее начала работы и самостоятельной жизни (например, ухода из родительской семьи), а также за счет более раннего включения в молодежные культуры (отсутствие работы не обязательно влечет за собой отсутствие собственного заработка или собственных денег) и более позднего выхода из них. Символическое пространство молодости может перекрывать собой и все пространство современности, если мы будем оценивать его

Устойчивость дискурса проблематизации в определенном смысле связана с маргинальной позицией молодежных исследований внутри социологии, что является следствием того положения, которое занимает государственная молодежная политика.

Десятилетний опыт исследований НИЦ "Регион", обращенных к молодежной теме, позволил в полной мере ощутить не только сложности, связанные с легитимацией новых социологических подходов (в частности, применением преимущественно качественных методов сбора данных и презентации результатов с использованием высказываний самой молодежи), но и специфику отечественной социологии молодежи и позиции российских исследователей, занимающихся ей. Это находит выражение не только в том, что сама по себе молодежная тема без акцентов на актуальной проблематике не является приоритетной в программах научных фондов, спонсирующих исследовательские проекты. Еще это проявляется в отношении самой молодежи к предмету "Социология молодежи". Молодежная тематика вызывает у студентов и аспирантов неоднозначные реакции. Несмотря на большой интерес в целом к этому направлению, их внимание чаще всего обращено к так называемой "фактуре": описаниям классических субкультур, анализу молодежных журналов, кино-и видеоггродущии, рекламе, то есть к репрезентациям молодежи. "Погружаться" в повседневную молодежную жизнь стремятся немногие, в какой-то мере это связано с тем, чтс они и так в нее погружены, поэтому им хочется открыть для себя что-то другое. В том, как сама молодежь относится к предмету "Сощюлогия молодежи", отражаются, на мой взгляд, особенности отечественного конструкта молодежного вопроса. Самое интересное и живое (с еще сохранившимся налетом, если не запрета, то тайны) - это субкультуры, а все остальное "про молодежь" - это скучно, слишком абстрактно и к самой молодежи не имеет практически никакого отношения. Рискну предположить, что проблематизация молодежи, характерная для ряда современных текстов по социологии молодежи, в том числе и учебников, поддерживает представления студентов о том, что ученые ничего про молодежь не понимают, что молодежью "занимаются", в основном, взрослые люди, так как выводы из этих текстов очень похожи на то, что они слышат каждый день от родителей. Анализ научной литературы показал, что в ней очень мало места отводится описаниям молодежной повседневности Исследователи интересуются, в первую очередь, теми феноменами, которые уже являются (или потенциально могут стать) проблемой, а также теми сторонами жизни, которые важны в контексте понимания молодежи как социально-экономического ресурса.

Следовательно, преобладание проблемного подхода ведет к фрагментации исследований и к отчуждению молодежного интереса, как от "молодежного вопроса", так и от "молодежи" в контексте официальных конструктов.

Темой маргинальной позиции молодежных исследований занимались многие западные ученые ( Griffin 1993; Cohen Ph . 1997; Cohen Ph . & Ainley 2000; McRobbie 1996; Pilkington & Jonson 2003). В частности, Ф. Коен полагает, что маргинальная позиция молодежи в обществе, часто сконструированная исследователями, отражается на маргинальной позиции молодежных исследований и низком статусе молодежной политики ( Cohen Ph . & Ainley 2000). Позицию молодежной политики в советском обществе вряд ли можно назвать маргинальной. Советская молодежь была непосредственно вовлечена в официальную политику (как по собственному желанию, так и принудительно), молодежные политические организации (пионерия и комсомол) играли важную роль в формировании национальной истории, помогали совершать коренные сдвиги во власти, идеологии и экономике. Государство не просто обращало на молодежь пристальное внимание, но с помощью своих механизмов поддерживало, стимулировало и контролировало ее активность. В СССР, как и в других тоталитарных государствах, политические и экономические интервенции в молодежный вопрос опирались (опираются) на биополитический конструкт молодости. Согласно ему, молодежь представляет собой потенциальную угрозу, поэтому нуждается в постоянном руководстве, что проявляется не только в контроле, но и последовательном формировании молодежной инфраструктуры и инвестициях в ее материальную базу. С одной стороны, советский конструкт молодежи как строителей коммунизма выглядел прямой противоположностью западному - молодежи как проблемы. Советская молодежь, в отличие от постсоветской, не вызывала у общественности моральных паник в их классическом варианте. Однако постоянные поиски чуждого (инородного) начала, скрытого "внутреннего врага" в "молодых строителях коммунизма", свидетельствовали о том, что советский конструкт содержал в себе, пусть и в неявном виде, представление о молодежи как проблеме. Пока социализм строился в отдельно взятой стране, а затем - в отдельно взятом "социалистическом лагере", молодежь можно было территориально и культурно (а иногда и физически) изолировать от "другой" молодежи (западных сверстников и своих "внутренних врагов"), выхватить ее из общего возрастного потока. При этом ее мятежность, энергия и "разрушительная" сила направлялись в русло решения политических задач. Как только политический контроль был ослаблен, начали одна за другой появляться "обычные" молодежные проблемы: неформальная активность, неконтролируемый досуг, "падение" нравственного и духовного климата, "потребительство", злоупотребления наркотиками и алкоголем. Они создали все предпосылки для формирования нового, вернее, привычного западного взгляда на молодежь сквозь призму конструкта девиантности Сказалась и некоторая растерянность отечественных исследователей молодежи: принятые идеологические конструкты "больших теорий" подверглись критике, западные концепции не сразу стали доступными и с трудом поддавались адаптации к отечественным условиям - предметная сф epa социологии молодежи была фрагментирована.

Специфика позиционирования молодежного вопроса внутри британской и североамериканской традиций обусловлена той ролью, которую в этих странах играли как сами молодежные культуры, так и реакции общественности на них. По мнению Д. Хебдиджа. молодежные культуры значимо влияли на реконфигурацию элементов социального воображения, однако они не задевали реальных основ политической элиты ( Hebdige , 1984). В силу этого моральные паники по поводу молодежи не всегда являлись индикатором истинного волнения, особое внимание в них уделялось нравственным и эстетическим моментам, а не политическим или экономическим проблемам. Они редко ассоциировались с серьезным отношением к тому, что молодежь может объединиться в некую революционную силу и бросить вызов государству. Даже моральные паники по поводу употребления наркотиков, делинквентности, сексуальной распущенности, уличного насилия, а также спор о бесправии "безработной маскулинности" так называемого молодежного андеркласса были скорее темой для разговоров и публичных выступлений, но не политических решений ( Cohen Ph . & Ainley 2000: 80). Одну из причин интеллектуальной маргинализации молодежных исследований на Западе Ф. Коен видит в том, что ученые начали использовать концепцию молодости как транзиции, на которой была построена большая часть официального дискурса. Реальная маргинализация молодежи усиливается здесь неясностью и условностью границ транзиции. в результате сама молодежь практически теряется. Транзиция в интерпретациях этих теорий похожа на поезд, а молодежь - на простых пассажиров: купили билеты, сели и поехали до остановки с названием "взрослая жизнь". Однако, непонятно, во-первых, где выходить?во-вторых, куда ехать? и, в-третьих, почему вообще следует покидать поезд, если он продолжает идти и в него подсаживаются все новые и новые пассажиры?

Изменяются психологические, социальные, культурные границы молодежных культур, детства и молодости, это, в свою очередь, влияет на размывание границ взрослости и ее

* формальный взрослый статус в соответствии с существующим законодательством, разрешающий обладать основными гражданскими правами данного общества (в разных странах возрастной ценз взрослости колеблется от 14 до 21 года);

* завершение профессионального образования;

* профессиональный труд (работа, занятость);

* собственная семья, дети;

* собственность (недвижимость);

* реальный статус, закрепленный социальной нормативностью данного общества.

В предыдущих частях уже обращалось внимание на существенные изменения, которые происходят и уже произошли с каждым из этих показателей. Эти изменения привели к рассогласованию возрастных стадий жизни и формальных статусов. Наличие университетского образования вовсе не означает обязательность работы вообще и по полученной специальности, в частности, приобретение недвижимости не обязательно связано с браком, а брак не всегда ведет к рождению детей, и наоборот. Сошлюсь на высказывание молодой женщины, выпускницы одного из ульяновских вузов: "... я хочу замуж выйти лет в 30-35... не для себя,... а для p одителей. ..и не в плане того, чтобы просто выйти замуж, а чтобы они успокоилисъ, а чтобы были внуки им... Это единственная причина - чтобы были им внуки"

Государство активно участвует в конструировании формальных маркеров статуса. Это проявляется в приоритетах образовательной политики, программах поддержки развития индивидуального предпринимательства введении новых толкований понятия "полной занятости", в которую может включаться не только реально работающая молодежь, но и те, кто проходит обучение или переобучение, что приводит к изменению законодательных рамок статуса "безработного".

Произошли заметные смещения понятий "женской" и "мужской" работы не только за счет выравнивания оплаты, но и в результате изменения тендерных режимов. Так называемая "феминизация мужского труда" означает, что все больше и больше мужчин начинают разделять условия неполного рабочего дня, временной работы, что обычно характеризовало "женский" тип занятости. Вместе с развалом тяжелой промышленности и развитие:.: сферы обслуживания, разделение труда по полу уже не столь прямо определяется различиями самого рабочего процесса. Поэтому, мужские и женские молодежные позиции на рынке труда уже недостаточно анализировать исключительно в отношении друг:-: другу, доказывать, например, изменение женской позиции через ее сравнение с мужской. В современных условиях привычные контексты "женской" и "мужской" работы меняются. Разница между ними связана не столько с характеристикой работы и соответствующих (то есть традиционно приписываемых ей) функций, сколько с конструкциям;: тендера и тендерными порядками, присущими для тех или иных рабочих мест. Сошлюсь еще раз на упомянутое исследование. Хотя в интервью практически отсутствовали описания открытых дискриминационных практик по отношению к молодым специалистам, однако часто информанты ссылались на "естественные" практики использования руководством или сослуживцами их позиций "новичков", на некоторую "дедовщину" по отношению к ним. Основными барьерами для достижения "взрослого" позиционирования оставались отсутствие профессионального опыта, определенное бесправие, связанное со статусом "молодого специалиста", и тендерные порядки в коллективе. Позиция молодой женщины в мужском коллективе имела ряд особенностей. Так, по рассказу одной из участниц исследования, поступившей на работу в милицию, можно проследить путь ее адаптации к работе в мужском коллективе следственного отдела. Ее ситуация осложнялась необходимостью преодоления трех гендерных барьеров: "мужская" работа, мужской коллектив, начальник-мужчина. Обратимся непосредственно к интервью:

начальник, "... начинаются клеяния всякие, подъезды, наезды. Это кошмар. Первые месяцы я плакала. Целый обед вот сидела и плакала. Один говорит: "Будешь со мной встречаться, у тебя будет все классно". Второй подходил - говорил тоже самое. И вот они все 126 человек... ну, не все, конечно, кто женатый, кто не женатый. А сейчас нормально, потому что повода я не даю, тем более, у начальника в кабинете. Все думают, что я с ним. Он у меня - крыша. Мне от этого только хорошо, пусть думают. Он - он-не мужчина (смеется). Но все думают, что он - мужчина" (девушка, 22 года, высшее юридическое образование).

Постепенно к ней начинают относиться как к секретарше при начальнике, и она сама воспринимает эту ситуацию как естественную и безопасную:

"Приятно, когда приходят, шоколадки уже не для того, чтобы чисто подъехать, а чтобы попросить, чтобы я что-то еде/шла. Теперь начальник он... как вот бывает понятие секретарей, которым надо шоколадку дать или что-то такое... и уже начали нормально, более-менее нормально воспринимать". Отмечу, что к моменту завершения проекта, эта девушка уволилась из следственного отдела по собственному желанию.

(юноша, 18 лет, среднее техническое образование). Воспроизводится представление о том, что основное деление на "женскую" и "мужскую" работу проходит по линии: "трудная" (физическая) и "легкая" работа - водораздел между ними напрямую ассоциируется с выполнением "женских" и "мужских" функций в семье.

"... женщины, конечно, они и сваи заколачивают, но как-то все равно, я считаю, что физическая работа более подходит для мужчин. А там, где головой подумать, там более равное. А вот женская работа - детей рожать. Это уже без сомнений" (юноша, 21 год, высшее экономическое образование).

Конструирование понятий "легкой" и "тяжелой" работы зависело и от того, кто это о ней говорил - мужчина или женщина. Юноши к "легкой" работе могли отнести профессию бухгалтера (требует много "бумажной работы"), а к "трудной" - "интеллектуальную деятельность":

"...на работу, где требуется какая-нибудь деятельность интеллектуальная, традиционно берут молодых мужчин, вот и уже впоследствии продвигают традиционно в первую очередь мужчин, вот, как правило, начальником отдела становится мужчина, а не женщина" (юноша, 22 года, высшее юридическое образование).

Сегодняшняя молодежь, как и взрослые, может находиться в постоянном движении от получения полного непрерывного образования к частичной занятости, совмещая ее с обучением и переподготовкой. Многие молодые люди переходят от одной схемы к другой, без прикрепления к какому-то одному месту полной и "застрахованной" занятости. С точки зрения экспериментирования с занятостью и образованием в "молодой" позиции могут находиться различные возрастные группы

Рабочая занятость, особенно в форме "постоянного рабочего места на всю жизнь", становится редкостью и практически не соотносится с определением своей социальной идентичности. Сошлюсь еще раз на результаты проекта, посвященного положению молодых специалистов на региональном рынке труда. Для большинства информантов работа в тот момент жизни занимала одно из первых мест в ценностной иерархии. Однако работа как ценность имела ярко выраженный индивидуалистический характер. Она была для них значима не сама по себе, а как единственно возможный путь самореализации и продвижения в жизни, как трамплин к новым более амбициозным свершениям, поэтому интерпретации смысла работы участниками исследования значимо отличались от тех, которые, как они полагали, были характерны для их родителей. Понятно, что реальные стратегии родителей или других "взрослых" могли вовсе не быть такими, какими они представлялись их детям, но конструируемые молодежью сравнения демонстрируют важность такой ценности как индивидуализм, оказавшейся ключевой в разделении поколений. Эти нарративные различия были классифицированы следующим образом

Отношение к опыту: важна не абстрактная трудовая репутация, "история рабочего места", честно и добросовестно заработанный стаж, а приобретение навыков коммуникации, усвоение "взрослых" ролей, включение в существующие взаимоотношения и иерархии;

У большинства молодых специалистов не было особых иллюзий по поводу возможности получения социальных гарантий от государства По мнению части информантов, "трудовые страхи" родителей были обратной стороной "незыблемых трудовых ценностей" социализма, тогда как их собственные опасения, особенно у наиболее амбициозных из них, были связаны с "остановками" в профессиональном и личностном развитии. Ситуация неопределенности закрепляла их убеждение в том. что нет ничего стабильного, "раз и навсегда данного", нужно все время что-то менять чтобы не оказаться аутсайдером. Достаточно часто, аргументируя собственные трудовые ценности, молодежь ссылалась на родительский опыт. Так, доминирующей ценностью родителей, по их мнению, был 3. Отношение к социальным гарантиям. коллективизм, а вместе с ним - коллективные показатели социалистического соревнования, взаимопомощь и взаимовыручка, базирующиеся на системе государственных гарантий (распределение жилья, одинаковая зарплата внутри разряда и др.). Для самих молодых людей такой ценностью является индивидуализм, выражающийся в надежде только на собственные силы и способности. Он, кроме того, проявляется в использовании новых трудовых тактик, в стремлении к дополнительных знаниям и образованию. Если для родителей, на взгляд информантов, важно было, как можно дольше работать на одном месте, то для них - успеть испытать себя на разных местах. Если родители боялись потерять свою репутацию в глазах коллектива, то молодежь страшится отстать, остановится в профессиональном и культурном росте почувствовать свой "потолок", потерять свободу передвижений, наконец, проработать всю жизнь на одном рабочем месте.

По-прежнему значимым пространством формирования идентичности современной молодежи остается потребление и досуговые практики, тогда как профессиональные ориентации могут и не играть ключевой роли. В то же время стилевые идентичности тяжело поддерживать без регулярного дохода, поэтому работу и досуг все труднее становится развести не только в графике жизни, но и в плане их участия в формировании общей жизненно-стилевой стратегии.

В концепциях транзиции неявно присутствует идея о существовании некоей "правильной" тропы/дороги, ведущей от детства к зрелости. В истории нашей страны подобной тропой, поддерживаемой не только идеологически, но и структурно, была модель "пожизненной партийности". Последовательное вступление в ряды октябрят-пионеров-комсомольцев-членов КПСС означало не только включение в контексте строительства коммунизма, но и было "страховкой" нормальной социализации. Это помогало молодежи учиться, работать, шаг за шагом занимая одобряемые статусные позиции в общественной структуре. Однако в современном обществе, пожалуй, ни одна из более или менее связанных друг с другом цепочек статусов не может служить социальной гарантией нормальной социализации. В частности, анализ трудовых стратегий молодежи на рынке труда показал, что разность стартовых позиций (социальное происхождение и положение родителей, уровень и качество полученного выпускниками образования, гендерные различия) в определенном смысле повлияла на выбор и реализацию стратегии на рынке труда. Среди перечисленных признаков главным дифференцирующим фактором оказалось наличие или отсутствие высшего образования. Однако с помощью только этих измерений трудно было понять, почему, например, выпускники одного и того же факультета, выходцы приблизительно из одного социального слоя, выбирают разные направления, используют отличающиеся стратегии, по-разному представляют себе трудовой и жизненных успех. И, наоборот, имеющие значимо отличающиеся стартовые капиталы, занимают на рынке труда схожие позиции. Это противоречие послужило толчком к разработке стилевого подхода к анализу трудовых стратегий (Омельченко 20026).

Для современной молодежи многое сферы жизни оказываются тесно связанными; если же концентрировать внимание исследования только на одной из них, то целостный характер позиционирования молодежи разрушается. Многомерность связей и взаимодействий жизненных циклов, статусов и стилей современной молодежи все чаще подталкивает ученых к поиску целостного подхода, преодолевающего ограничения как структурной, так и культурной перспектив.

Как писал С. Фрис, с "кончиной" панков театрализованные молодежные культуры уже не могли оставаться исключительным предметом исследований молодежи ( Frith 1983). В 80-е годы звуки сопротивления уже не были слышны. Определенное разочарование в возможностях этнографии, которая была тесно связана с субкультурными исследованиями, подтолкнуло ученых обратиться к "высоким теориям" - семиотике, лингвистике, психоанализу. Если дословно следовать постмодернистским и постструктуралистским идеям, то можно прийти к выводу, что нет реальности вне ее репрезентации, значения событий постоянно меняются, каждое прочтение текста вносит в него свои дополнения, и интертекстуальность изменчива. В этой ситуации абстрактное теоретизирование спасало от столкновений с проявлением самой реальности, "если весь мир - это текст, а все люди - цитаты, нужно искать нечто номинальное за текстом в субстанциях дискурсов расы, гендера и сексуальности, которые сформированы вокруг своей референтной точки -а именно тела" ( Cohen Ph . & Ainley 2000: 85). Если двигаться дальше в русле этого подхода, то работа может свестись к расшифровкам собственных нарративов, что само по себе, конечно, интересно, но все-таки недостаточно для понимания разнообразия современных молодежных миров.

Преодоление изолированности структурной и культурной перспектив, а также использование богатого исследовательского опыта, накопленного в каждой из них, поможет, на мой взгляд, выйти за узкие рамки проблематизации и перейти к поиску целостной концепции, обращенной к анализу повседневных молодежных практик и их интерпретациям самой молодежью.

Молодежь не является унитарной социальной категорией, само это понятие подлежит деконструкции, поскольку несет на себе отпечаток государственных вмешательств и моральных дискурсов. Молодежный вопрос не связан с неким онтологическим статусом подростковости как остановки на полпути между абсолютной инфантильной зависимостью и абсолютной автономией взрослости Выделение особого молодежного вопроса продиктовано не возрастом или транзитным статусом молодости, а, прежде всего, вынужденной независимостью молодежи от политической, экономической и идеологической структур современного общества. Внутри каждой из них молодежный вопрос может артикулироваться по-своему.

Различия в его формулировке могут зависеть от того местоположения (локации), в границах которого описывается молодежь. К примеру, рынок труда, популярная или альтернативная культура, законодательство, семья, система образования и т.д.. В самой реальности не существует обязательных взаимосвязей между обозначенными местами, всякий раз они должны определяться в контексте конкретного исследования. Поэтому и смысл молодежного вопроса внутри каждого из этих мест или какой-то отдельной цепочки из них (рынок труда - законодательство; семья - популярная культура и др.) будет различным.

Различия могут проявляться в зависимости и от принципа структурирования времени. Если мы изучаем рабочее время, то возникает понятие "свободного времени". Исходя из того, какую группу молодежи мы возьмем (студенты, рабочие, служащие офисов, безработные или представители нового класса "профессионалов") взаимопроникновение или оппозиция рабочего (занятого) и свободного времени будет проявляться по-разному внутри их повседневных практик Например, студентки, которые "на досуге" ведут домашнее хозяйство, и те, которые полностью освобождены от хлопот по дому, будут по-разному интерпретировать понятие свободного времени Если не учитывать эту контекстуальность, то материалы исследований бюджетов времени и графиков жизни, использующие общие понятия рабочего и свободного времени, мало что дадут для понимания разности молодежи. Кроме деления времени по вектору "рабочее-досуговое", существуют и другие его дифференциации. Например, время, проведенное с партнером и в одиночестве, внутри которых могут располагаться сексуальные практики, практики ухода за телом (фитнес, гигиенические и косметические процедуры). Если взять семейное время, то там будет домашняя работа, сон, ритуалы, праздники; досуговое же время охватит совершенно другое индивидуальные и коллективные практики.

Следовательно, молодежные активности не существуют сами по себе, они всегда "где-то происходят" и "длятся внутри какого-то времени". И весь этот сложный комплекс включен в более общие пространственно-временные структуры, производные от класса, тендера, этничности и территории проживания

Молодежный вопрос в контексте этих предпосылок можно представить в виде трехмерной системы координат, заданной местом, временем и действиями, происходящими в определенной структурно-культурной локации. Поэтому выводы во многом будут зависеть от нашей возможности "ухватить" и сопоставить все названные координаты. Так, например, в последнем проекте "Бытовое, но не нормальное...", реализуемом НИЦ "Регион" совместно с английскими коллегами из CREES , его "полевой" этап проходил в трех регионах России. Целью данного исследования было определение каналов нормализации, с помощью которых социально неодобряемые молодежные практики, такие как употребление наркотиков, включаются в повседневность. Задача в меньшей степени была связана с выявлением масштабов наркотизации, главным было максимально приблизиться к культурно-групповым контекстам нормализации наркотических практик При этом нормализация понималась нами не только в контексте индивидуальных и групповых выборов в пользу употребления наркотиков, но и в смысле уровня толерантности к прямому или символическому их присутствию в повседневной жизни. В этом подходе было очень важно получить сопоставимые результаты. Исследование осложнялось не только тем, что проходило в крайне разбросанных друг от друга регионов, но и тем, что в силу ряда обстоятельств опрос и интервьюирование молодежи в республике Коми и Краснодарском крае осуществлялось в разное время года: весной и осенью. Сравнение полученных результатов теперь затруднено наличием целого ряда культурных "неизвестных". Так, оказалось, что свободное время школьников и студентов из Коми перед летними каникулами имеет ряд значимых особенностей, в сравнении со свободным временем краснодарской молодежи в начале учебного года. Интересно, например, что, казалось бы, на обычный вопрос анкеты: "Где Вы проводите свое свободное время?", - молодежь в Коми постоянно уточняла: "А когда? Летом или зимой?". Разница была существенной: летом большинство из опрошенных традиционно выезжает на "большую землю", в основном в средневолжские и центральные регионы России. Правда, раньше их летний отдых финансировался в рамках государственной программы, а теперь в основном за счет родителей, поэтому выезжающих "к солнцу" стало несколько меньше. Тем не менее, очевидно, что в другом молодежном пространстве (в тех городах, где они бывают на летних каникулах) у ребят из Коми были совсем другие компании и досуговые практики. Тогда как "курортный стиль жизни" краснодарской молодежи в меньшей степени зависел от времени года. И если, например, основными местами тусовок у воркутинцев - так же, как у ухтинцев и печерцев - зимой были подъезды, гаражи, подвалы и квартиры (свои или друзей), то краснодарцы намного больше времени проводили на городских площадях, в парках, у моря.

Есть и более общие, можно сказать символические, определения молодежных позиций. Для большинства теоретических конструкций, сколь бы противоречивыми они ни были,

характерно признание амбивалентности молодости: молодость - это место, время и действия, отличающиеся маргинальностью и бессилием; и молодежь - это носитель целой гаммы позитивных символических сил. Так, внутри патриархального порядка молодость -это позиция, характеризующаяся отсутствием взрослой квалификации, это комплекс недостатков и целый ряд лишений. А в качестве рыночной ниши и потребительского сегмента молодость представляется истинным "рогом изобилия" для шоу-индустрии, политического маркетинга, массовой культуры, рекламы и т. д. Первая позиция питает не только академические дискурсы проблематизации, но и здравый смысл, обыденные представления. Во второй позиции молодость - это практически все пространство "современности", все абсолютно "новое", это она "делает историю", "предвещает будущее", преодолевая все исторические детерминанты и национальные границы.

По-разному эта амбивалентность воспринимается мальчиками и девочками, воспитывающимися в патриархальных традициях или в семьях "нового" типа. Если для мальчиков значим конфликт, связанный с освоением принятого в семье и сообществе понятия "взрослый мужчина", то для девочек, в зависимости от типа тендерного порядка, важным может стать преодоление структурного противоречия между двумя установками: быть "маленькой матерью/женой" и оставаться вечно желаемым, вечно молодым, предпочтительно девственным, неувядаемым объектом сексуального желания (вожделения) и "семейного капитала" (Омельченко 2000в). Современные общественные трансформации вносят в эти порядки существенные изменения Поэтому, чтобы говорить об особенностях воспроизводства прежних и формировании новых тендерных барьеров взросления, всякий раз нужно уточнять, какую позицию и какую молодежную группу мы имеем в виду. И мальчики, и девочки сталкиваются с новыми формами структурных кризисов, порожденных расширением пространства молодежности как в детство, так и во взрослость. Если для студентов эти противоречия не слишком очевидны, поскольку их позиция позволяет вполне легитимно расширять "молодежный мораторий", то для тех, кто находится в двойном исключении, например, для гомосексуальной молодежи или молодежи "нетитульных национальностей" эта ситуация выглядит намного сложнее. С точки зрения социального положения они могут находиться в крайне маргинальной позиции, а в популярной молодежной культуре или медиа-проектах, продвигающих толерантность, их "маргинальность" может активно эксплуатироваться с акцентом на их "экзотических" признаках внешности, поведения, сексуальной ориентации.

Что могут дать все эти рассуждения, кроме бесконечных описаний различных измерений? Может показаться, что учет всех перечисленных оснований в проведении конкретного исследования просто невозможен. Но я думаю, что подобное погружение в разнообразие возможных молодежных позиций, уточняющих предмет анализа, помогает избежать упрощений и ограничить экстраполяцию получаемых выводов.

Следует признать, что не существует особой молодежной проблемы внутри классовых, тендерных или этнических различий, скорее сам молодежный вопрос помогает по-особому их увидеть. Формы всех традиционных различий, прежде всего классовых, значимо изменились и усложнились, они воспроизводятся опосредованно через различные принципы артикуляции тендерных, поколенческих, этнических, территориально-географических отношений.

Более мягким и реагирующим на все тонкости формирования индивидуальных и групповых молодежных идентичностей является, по моему мнению, подход, опирающийся на анализ жизненно-стилевых стратегий. В этом подходе основной акцент делается на характере использования стилевых ресурсов. Анализ молодежной повседневности на основе понятия стилевой стратегии предполагает целостный взгляд на саму молодежную жизнь, в которой, вне зависимости от культурной или структурной сферы, реализуются некоторые общие, значимые для индивида или группы "императивы бытия". Понятие стратегии позволяет преодолеть ограничения стилевых конструктов в контексте теорий субкультур и потребления. Поскольку речь идет о повседневных молодежных практиках, то понятие стратегии помогает выйти и за рамки конструирования молодежного стиля в маркетинге и рекламе. В этом подходе подчеркивается активный характер использования стиля жизни как нового социального ресурса, который помогает преодолеть ограничения наличных статусов (семейное происхождение, тендер, этничность, территория проживания). В понятии стратегии отражается характер принятия стиля жизни (рефлективность, добровольность), а также гибкость и прозрачность стилевых границ, что оставляет возможность для его модификации или смены. С помощью данного подхода можно, на мой взгляд, преодолеть унификацию и проблематизацию молодежи, поскольку он изначально строится на убеждении о наличии множественности современных стилей жизни и вариативности формирования индивидуальных и групповых стратегий и x реализации.

Фокусом культурных подходов в социолога!! молодежи была культурная субординиро-ванность. Субкультуры описывались как девиантные, не имеющие собственной базы и способствующие маргинализации молодежи вследствие опыта "исключения", основанного на классовой, расовой, этнической принадлежности и возрасте ( Thornton 1997). В отечественном дискурсе марпшальность субкультур поддерживается "исключением" молодежи из большинства институтов фансформирующегося общества. Оба эти подхода ведут к приклеиванию ярлыков и упрощению типов современных молодежных культур. Концепция субкультурной девиантности мало подходит для характеристики молодежной идентичности, поскольку в рамках этого конструкта молодые люди могут только на "магическом" уровне выйти из замкнутого круга "родительских" культур, тогда как реально они остаются внутри заданных рождением рамок классового неравенства. Проведенное нами исследование "Глядя на Запад..." продемонстрировало, что, например, "субкультура" рейва, его стилистика может использоваться молодежью не только для "магического", но и для реального преодоления "маргинального" статуса. Контекст субкультурных теорий важен для анализа молодежных практик, поскольку обращен к подлинно молодежным идентичностям. формируемым вне взрослого контроля. Однако этого недостаточно для понимания молодежной повседневности. Большую часть своей жизни молодые проживают не в субкультурах, а в мире взрослых, которому продолжают принадлежать. Они не просто зависят от него, не поддерживают и используют его ресурсы, занимая позиции в системе образования, на рынке труда, в родительской или собственной семье, внутри своей территории, в интимных отношениях любви и дружбы Какой бы субкультурой ни была группа, ее члены коллективно проживает лишь часть своей жизни. Каждый человек, будь он "продвинутым" или "обычным", сталкивается с давлением общих для всех (не только для молодежи) проблем - отчуждения, исключения, бесправия, увеличения рисков (болезнь, безработица, материальные лишения и др.)

Несмотря на размытость и аморфность современных субкультур, "молодежная культура" переживает, начиная с 80-х годов XX века, настоящий ренессанс. Поп-культура, которая раньше была ориентирована преимущественно на молодых, стала достоянием всех возрастных групп. Культ детскости и молодости распространился в широкие массы, формируя общество, отказывающееся взрослеть, культивирующее гедонистические ценности, желающее получать удовольствие "здесь и сейчас". Погруженность в настоящее освобождает от необходимости строить прогнозы, "молодежность" помогает преодолеть отчуждение, связанное с отсутствием веры в возможность социальных перемен и лучшей жизни.

Понятие стилевой стратегии как серии последовательных индивидуальных, рефлексивных решений напрямую соотносится с процессом взросления "Участие" стиля жизни проявляется в сознательно реализуемой стратегии транзиции, стиль становится ценностным "посредником" в преодолении структурных барьеров неравенства. Включение исследователя в молодежную повседневность, которое является, на мой взгляд, необходимым условием работы в рамках этой парадигмы, помогает понять, как сами юноши и девушки ежедневно решают возникающие перед ними проблемы Можно согласиться со С. Майлсом, который говорит, что молодость - это не просто очередной этап жизненного цикла, через который каждый проходит одним и тем же предсказуемым путем. Концепция молодежной транзиции нуждается в большей гибкости, принимая во внимание множественную спиралевидную природу перехода, который вовсе не репрезентирует фиксированную точку, а скорее является изобилием транзитных транзиции. Включение молодежи в социальные институты не происходит автоматически, оно во многом зависит от того, какими смыслами их наделяет сама молодежь, как она их интерпретирует, каким образом вступает в переговоры с общественными институтами, как использует их в своей повседневной жизни ( Miles 2000).

Переход от "больших" теорий транзиции к описаниям повседневных практик и их молодежным интерпретации может в определенном смысле нанести урон позициям социологов, поскольку приводит к пониманию ограниченности и поверхностности привычных конструктов "Стилевая" социологиямолодежи может "угрожать" не только исследователям Погружение в молодежные контексты демонстрирует значимую разницу между теоретическими спорами о "молодежи" и тем. как сама молодежь понимает свои проблемы.

Базовые теоретические предпосылки стилевого анализа

Другой знаменитый ученый - П. Бурдье - рассматривал стили жизни в качестве систематичного продукта габитуса или ежедневных привычек. Габитус формируется (закладывается в индивида) в раннем детстве семьей и другими социальными агентами, содержит в себе представления о культурных позициях групп и дистанциях между ними, что способствует упорядочиванию межгруппового поведения. Стиль жизни в контексте габитуса позволяет понять, что лежит в основе организации ежедневной жизни человека, как развивается его представление о культуре вкуса. Жизненный стиль, с этой стороны, является характеристикой принятых в данной группе способов культурного поведения в их соотнесении с культурным капиталом личности: чем больший культурный капитал ты имеешь, тем более специфичен твой жизненный стиль. Стиль жизни играет, таким образом, активную роль в формировании социальных иерархий, поскольку в нем находит отражение доступность культурного и экономического капитала. С другой стороны, стиль помогает интерпретировать что значит достойно выглядеть и что значит уметь распознавать эти качества в других. Представления отдельной личности дополняются представлениями целой социальной группы, и посредством критики, соответствующей групповому вкусу, происходит легитимная классификация стилей, или, другими словами, воспроизводится дискурс того, что значит "быть достойным" представителем своей группы (В ourdieu 1984: 28).

Основная критика понятия стиля жизни связана с тем, что он слишком контекстуален. Действительно, трудно определить со стороны, что именно заключают в себе стили жизни молодежи, полностью они могут быть проанализированы только исходя из тех значений, которые в них вкладывают сами молодые люди.

Один из разделов статьи М. Черныша "Россия держит марку" называется "Стиль жизни хоронит социальный статус" (Черныш 2000). Подобное утверждение прямо корреспондируется с поиском новых техник продвижения рекламных брэндов и позиционирования потребительских товаров в целевых нишах рынка. Автор данной статьи утрирует проблему, говоря что "в современной социологии стиль жизни выступает как антипод статуса, ломающий его рамки и противопоставляющий материальным различиям различия культурного, досугового плана. Начало этого процесса он, вслед за У. Беком (Ве c к 2000), видит в том, что считавшиеся до определенного времени статусными большинство товаров и услуг "эксклюзивного" потребительского рынка перестали быть таковыми в силу своей доступности для широких масс. Потеря социально значимых маркеров высокого или низкого социального статуса затрудняет процессы социальной идентификации. В этой ситуации возрастает значимость стиля жизни, который по-новому маркирует индивидов и помогает манипулировать их потребительскими привычками. Это стимулирует поиск излюбленных маркетологами потребительских образов - "новаторов", "любителей старины", "интеллектуалов", "экстремалов" и др. Безусловно, характер потребления и стиль жизни тесно взаимосвязаны, но, во-первых, трудно найти определяющее начало, во-вторых, сведение стиля жизни к потреблению является упрощением. Теоретические находки в сфере потребительских стилей представляют большой интерес, поскольку демонстрируют отработанные техники выявления ценностей, доминирующих в жизненных стратегиях. Скажем, "любители старины" никогда не станут покупать ультрановый кухонный комбайн или посещать выставки авангарда, а "экстремалы" вряд ли заинтересуются покупкой антиквариата и т.д..

Поэтому современные жизненные стили, хотя и зависят от потребительских пристрастий, но не являются их зеркальными образами. Статус, потребление и стили жизни тесно связаны, но потребление - это лишь визитная карточка, демонстрация "членства" в той или иной социальной группе. Несмотря на то, что сам термин "стиль жизни" первоначально использовался в качестве маркетингового атрибута социального класса, характеризуя изменение традиционных рамок социальности, чисто маркетинговый подход упрощает картину, фокусируясь на том, как индивиды распределяют свои доходы и расходы.

Потребительские практики играют важную роль во всех видах молодежных активностей, прежде всего, досуговых. Хорошо известны серии моральных паник, возникавших и продолжающих возникать и в Европе, и в Америке, и в постперестроечной России. Эти паники, как правило, возникают не только из-за "чрезмерного", "болезненного" молодежного потребления, в них само "потребительство" рассматривается в качестве опасной ценности молодого поколения ( Abrams

Одной из популярных методик изучения жизненных стилей считается методика УАЬБ ("Ценности и стиль жизни"), разработанная А. Митчеллом (Н ansler

При всей спорности подобных классификаций, они представляют достаточный интерес, поскольку в них воедино увязаны жизненный уровень, образование, достижибельные стратегии, характер включения в социум и психологические особенности индивидов различных стилевых групп Подобные типологии помогают разрабатывать удачные рекламные ходы по позиционированию в определенных целевых групп. Однако они лишь частично применимы к стилевому анализу жизненных стратегий, которые выходят за рамки потребительского поведения.

Сегодня жизненная стилистика не является атрибутом только молодого возраста. Более того, "молодежные" стили жизни, приметами которых считаются активность, мобильность, оптимизм, склонность к риску, эксклюзивности, самопрезентациям, вовсе не являются исключительно молодежными. Так же, как и в других стилевых образах, в "молодежном" стиле акцент делается на доминирующей ценности - в данном случае на самой молодости. В этом стиле подчеркивается эпатажность, экстравагантность, "сексуальность", энергия, здоровое и красивое тело. Молодежный стиль в такой расшифровке практикуют далеко не вся молодежь, а довольно часто - зрелые и даже пожилые люди, что усиленно эксплуатируется, например, в рекламе омолаживающей косметики или модных автомобилей.

П. Уиллис развивал идеи молодежной стилистики в контексте символического капитала и материальной культуры. Он считал, что молодые люди творчески использует расширяющееся пространство материальной культуры, трансформируя политику потребления на свой манер. "Они не покупают потребительские блага пассивно или некритично, а обязательно трансформируют, приспосабливают и реконтекстализируют их значения" ( Willis 1990: 27). Стили жизни формируются из разных источников, в зависимости от их доступности Современные молодые люди могут выглядеть более консервативными, чем в прошлом. В свое время контркультурная стилистика была откровенно протестной, потому что у молодежи было с чем и кем бороться и чему сопротивляться. Многие западные ученые ссылаются на то, что современность характеризуется отсутствием значимых антитезисов (какими были, в частности, марксизм-ленинизм или "американский стиль жизни") по причине того, что в современном мире нет никакой абсолютной системы веры: "От жрецов до политиков - все являются прагматиками и плюралистами,... без особых правил и ограничений" ( Chaney 1998: 42).

Теоретическими основаниями для развития стилевого анализа молодежной повседневности стали идеи постмодернистской фрагментации, риска, глобализации и индивидуализации. В интерпретации сущности постмодернити выделяется два подхода. Согласно одним ученым, современное развитие общества демонстрирует эпохальный сдвиг от модерна в новую фазу постмодерна, согласно другим - происходящие перемены суть продолжение трендов самого общества модерна. В рамках первого подхода, современность уже нельзя анализировать по отношению к прогрессу, поскольку "правильное" и прогрессивное развитие невозможно в мире, в котором не существует больше такой вещи, как реальность, а есть только ее репрезентации. Мир становится гетерогенным, общество - эклектичным, а постмодернистский стиль оказывается выражением утраты содержания или контекста Социальные изменения в этом подходе ассоциируются с ростом потребительской культуры и последствиями глобализации. Так, Ж. Бодрийар пишет, что жизнь становится похожа на меню, из которого индивид просто выбирает то, что ему нравится, и решает, в каком направлении ему хочется двигаться ( Baudrillard 1988). Другие теоретики, например Ф. Джеймсон ( Jameson 1984), рассматривают постмодернизм в качестве стадии развития мультинационального капитализма. По их мнению, капитализм превратился в глобальную тотальность, которая трансформировала отношения людей с местом и временем. Несмотря на то, что на поверхности постмодернистская культура выглядит фрагментированной и эклектичной, люди потребляют то же самое, что и прежде, более или менее теми же способами. Учеными высказывается предположение о том, что постмодернити репрезентирует хаотическую культуру противоречий, где капитализм выглядит обществом благополучия, тогда как в действительности жизнь становится все тяжелее ( Wilson 1992).

MTV -серии " Beavis and Butt - Head ", ученые определяют подростков как "большой необразованный тинейджерский андеркласс, который вырос из брошенных семей. Он злой и сердитый, он сопротивляется и потенциально склонен к насилию, и ему совершенно нечего делать, кроме как включиться в социальный погром" ( Best & Kellner 1998:88). Описывая жизнь американских тинейджеров, они говорят о том, что "реальность молодежи - это не только гиперреальность, просмотры ТВ или хождение по Интернету. Это сложные переживания насилия, бедности, бездомности, ощущения своей ненужности; это наркотики и алкоголь, высокий уровень подростковой беременности и плохое образование. Молодежная жизнь - это не только видеоигры, походы и мелкое воровство в супермаркетах и моллах. Большая часть подростков страдает на улицах и живет в страхе под психологически давлением оказаться "закрытыми дома" от ее опасностей" ( Best & Kellner 1998:93).

Огромное влияние на современные интерпретации молодежных идентичностей оказали концепции риска и, прежде всего, работы трех авторов - М. Дуглас, У. Бека и Э. Гидденса. М. Дуглас полагает, что риск связан с движением к глобальному обществу, которое сопровождается отчуждением от защиты локальных сообществ. У. Бек пишет о том, что современный мир фундаментально разделен не дифференциацией доступа к благам и ресурсам, а посредством распределения рисков. Мир перестал быть безопасным и предсказуемым. Для современности, по его мнению, характерны риски двух уровней: глобальной внешней среды и повседневной личной жизни. У. Бек полагает, что произошел "категориальный сдвиг" во взаимоотношениях индивида и общества, который проявляется в растущей потребности в рефлексии, помогающей минимизировать риски, поскольку в развитых современных обществах социальное воспроизводство благополучия систематически сопровождается социальным производством рисков, В его концепции риск сопряжен с индивидуализацией, которая стимулируется разрушением института семьи, высоким уровнем стандартизации жизни в результате проникновение рыночных отношений во все сферы, а, кроме того, возрастающей зависимостью от характера доступа к рынкам труда, образования и здравоохранения ( Beck 1992). Классовый и семейный контексты теряют свою прежнюю значимость, индивид становится более ответственным за направленность собственной жизни. Отношения индивида с риском изменчивы, человек все в меньшей степени способен удерживать контроль над теми рисками, в которые он включен, например, в сфере занятости. Эти и другие факторы современности подстегивают развитие индивидуализации, понимаемой в качестве индивидуальной стратегии преодоления рисков. Особую роль в структурировании опыта повседневности играет, на взгляд У. Бека, массовый рынок и массовое потребление, что особенно заметно при анализе типовых (то есть стандартизированных) конструкций жизненных стилей. Ключевая роль в контроле, стандартизации жизни и управлении рисками принадлежит рынку. Особенность заключается в том, что сам индивид не воспринимает свою социальную жизнь в качестве детерминированной социальными институтами, полагая, что индивидуальная судьба находится в его/ее собственных руках. Поэтому, индивидуализированные жизненные стратегии становятся своеобразными техниками выживания в мире, в котором отсутствует реальная поддержка.

Молодые люди растут действительно в другом, чем их родители, мире, их "путешествие" во взрослость становится все более ненадежным и опасным. Однако они обладают и преимуществами, поскольку могут испытывать ощущения уникальности своего жизненного мира. Другое преимущество молодых заключается в жизненного успеха: риски, с которыми они встречаются, они намного успешнее преодолеют индивидуально, а не коллективно. Другие авторы, Э. Фурлонг и Ф. Картмел, пишут о том, что на самом деле влияние структурных позиций класса и тендера остается, что объективные формы риска изменились ненамного, скорее усложнились субъективные ощущения риска вследствие осознания отсутствия коллективных традиций и безопасности ( Furlong & Cartmel 1997). Вместе с ослаблением связи с семьей, возрастает влияние других авторитетов - масс-медиа и сверстников. Это тоже, в свою очередь, ведет к тому, что материалом для конструирования идентичностей становятся потребление и жизненные стили. В любом обществе риски являются продуктом социально организованной бедности, неравенства и дискриминации.

При этом глобализация лишь отчасти приводит к стандартизации и массовизации культуры, потому что на местах глобальные смыслы псплэебления могут использоваться для утверждения своей силы и власти в локальном контексте ( Pilkington , Omelchenko et al . 2002 ).

Современные юноши и девушки в своих повседневных практиках действительно хотят отстоять независимость, понимая ее как важное, а подчас и единственное пространство для самореализации и самопозиционирования. Однако, стремясь к независимости, они не

чувствуют себя в полной безопасности, поскольку не 01цущают особой поддержки со стороны более организованных молодежных компаний (школьной, студенческой, дворовой, субкультурой), поэтому они часто оказываются изолированы не только от взрослого общества, но и друг от друга.

Парадоксальность мира "постоянства неопределенности" заключается в том, что он предлагает очень большой выбор возможностей, однако многие молодые люди оказываются на самом краю этого разнообразия, без защиты и страховки В этой ситуации самым главным их "преимуществом" становится свободный доступ к продуктам массовой потребительской культуры

Особая роль во взаимоотношениях современной молодежи и масс-медиа принадлежит MTV . Этот теперь уже интернациональный телевизионный брэнд превратился за последние 10 лет в идеального посредника, предлагающего не просто глобальные культурные продукты, но и позиционирующего их внутри сформированной атмосферы дружелюбия и хорошего настроения. Язык MTV характеризуется непостоянством и изменчивостью, что соответствует самоощущению молодежи с ее неопределенной социальной позицией. Исследователи современных молодежных аудиторий говорят о том, что благодаря особенностям языка и стилистики MTV многие другие медиа были " mtv зированыИнтерактивность и свободный доступ для всех, специфика клиповой подачи материала, скорость и гибкость монтажа, превратила молодежную МГУ-аудиторию в самых замысловатых потребителей. Способность к быстрому, обрывочному и сложному восприятию делает молодежь более чувствительной к такому типу информации, в целом характерному для современных коммуникаций. Особая роль в этих процессах принадлежит компьютерным технологиям и глобальной сети Интернет. ".

Электронные масс-медиа выглядят новыми колонизаторами молодежи, и дело не только в том, что современная молодежь в большей степени осведомлена, чем родители Панику вызывает опасность развития "наркотической" зависимости от компьютерных игр, которые получают все большее и большее распространение. Компьютерные игры используются молодежью для освобождения от социального подавления. Победы в компьютерных играх содержат ловушки: достигнув одного уровня, игроки попадают в ловушку следующего.

Б. Грин говорит о том, что появилось новое поколение Нинтендо (названное по аналогии с игровой приставкой) - поколение тех, кто влюблен в компьютер ( Green et al

Другое название поколению дает Д. Рашкоф ( Rushkoff 1997), который описывает современных молодых как " screenagers ", или дословно "экранейджеров". Молодежь родилась, по его мнению, в мире, опосредованном телевидением и компьютерами, поэтому она способна научить взрослых тому, как адаптироваться к постмодернистской реальности. Если взрослые боятся фрагментарности глобальной культуры, то молодые впитывают ее с раннего детства, а медиа-технологии помогают им развивать в себе эти качества. Поколение Нинтендо или экранейджеров может быть описано, с точки зрения Б. Грина и Д. Рашкофа, как гедонистическое, поскольку компьютерные игры используются для того, чтобы избежать скуки. Молодежь, таким образом, творит особую форму культуры, в которой она, как ей кажется, полностью контролирует свое время и где формой самоосвобождения становится интерактивность. Однако, контролируя свое время, молодежь вряд ли способна контролировать медиа, поэтому на самом деле рычаги управления находятся не в ее руках.

Западные ученые, говоря о мозаичности современной молодежной культуры, фрагментарности идентичности и исчезновении классических молодежных субкультур, для иллюстрации всех этих тезисов используют пример рейв-культуры. Эту культуру часто описывают в контексте гедонизма, сиюминутного удовольствия и растворения молодежи в доминирующей культуре мейнстрима. Культуру рейва, по сравнению с субкультурными объединениями молодежи 60-х годов, называют формой "коллективного исчезновения" и

Стилевые стратегии молодежи: между рынком и свободой

Потребительский опыт молодежи характеризуется изменчивостью, они могут постоянно выбирать что-то новое в "стилевом супермаркете", опыт становится подобием экспериментальной лаборатории, молодые люди меняют культурные стратегии, поскольку не считают себя обязанными вечно принадлежать одной стилистике и ее идеологическим требованиям. Однако свобода современной молодежи остается псевдо-свободой. Именно на развитии сети этих "супермаркетов" делаются сегодня самые большие капиталы Она поддерживается продвижением прямой и косвенной рекламы того, как молодые люди могут полностью удовлетворить свои амбиции за счет того, что они выбирают, покупают, и того, как "независимо" они конструируют свою "1щцивидуальную" идентичность и стиль Походы по магазинам (шоппинг) становятся для части молодежи своеобразной культурной активностью, восполняющей недостаток коллективизма. Поэтому очень важно вслушиваться в сами молодежные интерпретации тех или иных практик, чтобы понять истинные мотивы потребления, которые на поверхности выглядят гедонизмом, а, по сути, являются чем-то совсем другим.

Современная молодежь - более сложный потребитель, чем старшее поколение. Шоппинг-культура становится своеобразным культурным посредником в псевдо-сообществах. Эти пространства осваиваются молодежью вне родительского контроля. Псевдо-потребление помогает молодым интерпретировать то, кем они являются; а доступ к потребительскому рынку связывает их с возможностью испытать новую свободу, независимость и сделать свой выбор. Однако эта свобода доступна не всем. Есть разница между теми, кто может потреблять, и теми, кто только мечтает о потреблении

Предложенного в этой части работы анализа явно недостаточно для того, чтобы полностью представить все преимущества и ограничения стилевого подхода к жизненным стратегиям молодежи. Основное внимание в ней было уделено лишь самоочевидным, на мой взгляд расхождениям между публичным проявлением молодежной проблемности и теми невидимыми смыслами, которыми наделяют свои "проблемные" практики сами молодые люди. Скажем, привычный объект взрослой паники - молодежное "потребительство" - при более близком его изучении, построенном на включенном наблюдении, оказывается невероятно разнообразным и разновекторным пространством реализации индивидуальных и групповых стилевых выборов Недостаточно знать, например, насколько распространены среди тех или других молодежных групп компьютерные игры, сколько времени юноши и девушки тратят на них, важно разобраться, что именно происходит в процессе этих игр, что отвоевывают молодые люди и с кем (или с чем) они на самом деле сражаются. Анализ жизненно-стилевых стратегий молодежи позволяет, как было отмечено, увидеть, что за похожими (публичными) практиками могут скрываться различные смыслы, которые не просто являются разными индивидуальными историями, а в них отражается значимая для каждого индивида или группы стилевая стратегия. То, к чему стремятся молодые люди в потреблении, во взаимодействии с традиционными, электронными и цифровыми масс-медиа, очень близко к их жизненным целям и ожиданиям. В их досуговой активности проявляется то, как они понимают смысл жизни, как интерпретируют желаемый, подходящий и доступный успех, какие пути представляются приемлемыми для его достижения. В этом смысле компьютерная игра, просмотр телесериалов (как молодежных, так и взрослых), участие в интерактивных коммуникациях (телепроектах "фабрик звезд". Интернет - и sms -чатах) выглядят не сталь кардинально отличающимися от их работы или учебы.

Может показаться, что я противоречу самой себе. С одной стороны, я говорю о том, что при определении фокуса рассмотрения молодежного вопроса и конструирования его ключевой проблемы необходимо учитывать особенности конкретной позиции индивида или группы, и при этом настаиваю на идее того, что реализуемая стилевая стратегия имеет целостностную природу, что в ее основе лежат некие "императивы бытия", которые проявляются сквозь различные сферы повседневности. Однако интерпретация молодежного вопроса в зависимости от места, времени, действия и структурно-культурной локации молодежной группы, определяемой в качестве объекта исследования, и утверждение, что в различных повседневных практиках молодые люди следуют выбираемой ими стилевой стратегии, не противоречат друг другу. Современные юноши и девушки не просто вписываются в тот пли другой стиль жизни, они творчески используют его ресурсы для социального позиционирования и продвижения. Характер использования отличается гибкостью и мобильностью, но то, как это проявляется, во многом зависит от социокультурных измерений позиций индивида или группы. Субкультурные теоретики видели в эксцентричных видах молодежных активностей ритуальное сопротивление культурному доминированию буржуазных ценностей, полагая, что стилизация досуговой активности является лишь "магическим" решением проблем социального исключения и маргинализации. Современные молодые люди используют жизненно-стилевые стратегии для реального освобождения. Их интерпретации пли переинтерпретации привычных смыслов не являются лишь идеальным действием, этими смыслами наполняется их повседневность, благодаря им они не только символически, но и реально отвоевывают себе собственные пространства. Конечно, сами молодые люди не говорят о том, что они что-то переинтерпретируют пли преобразуют. Однако они, что называется "явочным" порядком реально воплощают в свою жизнь отвоеванные ими ценности.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
федеральный образовательный портал - экономика

# data[].attributes.attachment_link.title
От проблемного конструкта молодежного вопроса - к анализу молодежной повседневности

# data[].attributes.attachment_link.description
Данная работа опубликована в сборнике "Молодежь: Открытый вопрос" / Ульяновск: Изд-во "Симбирская книга", 2004. - С. 130 - 159. Почему молодежь и почему проблематизация В предыдущих частях было показано, что на протяжении долгого времени социологи изучали молодежь в основном в контексте "социальной проблемы".