# data[].attributes.headline
Направление деятельности гражданского общества

# data[].attributes.subject
Направление деятельности гражданского общества

# data[].attributes.attachment_link.title
направлениях

# data[].attributes.headline
Урман МөлдірЕсим

# data[].attributes.body
Урман Мөлдір
Есимов Исламбек
Тохтиева Алина
Жасузак Айбек
Авашев Имяржан
Мухитова Назерке
Ахмет Жибек

# data[].attributes.headline
Всем привет, меня зо

# data[].attributes.body
Всем привет, меня зовут Молдир.Учусь на 1 курсе, специальности «статистика»

# data[].attributes.headline
Условия формирования социального государства

# data[].attributes.subject
Условия формирования социального государства

# data[].attributes.headline
Всем привет!✨Мен

# data[].attributes.body
Всем привет!✨
Меня зовут Назерке! Я из города Атырау. Я студентка 1-го курса университета «Narxoz», по специальности «Юриспруденция».

# data[].attributes.headline
Здравствуйте, меня з

# data[].attributes.body
Здравствуйте, меня зовут Исламбек. Я учусь на 1-м курсе, специальность «Юриспруденция». Я верю что наша команда станет одной из лучших!

# data[].attributes.headline
Всем привет, меня зо

# data[].attributes.body
Всем привет, меня зовут Имяржан, учусь на 1 курсе Нархоза, знаю, что лучшая жизнь не за горами, учусь на юриста, цель стать одним из лучших юристов, спасибо.

# data[].attributes.headline
Айбек Жасузак

# data[].attributes.subject
Айбек Жасузак

# data[].attributes.body
Всем привет!
Меня зовут Айбек. Мне 18 лет. Я из города Шымкент. Студент 1-го курса университета Нархоз , специальности «Юриспруденция». В нашей группе я отвечаю за креативность. Мы лучшие ! ✊

# data[].attributes.headline
Формы правления и государственного устройства

# data[].attributes.subject
Формы правления и государственного устройства

# data[].attributes.headline
Государство как основной институт политической системы общества

# data[].attributes.subject
Государство как основной институт политической системы общества

# data[].attributes.headline
Теории и концепции происхождения государства

# data[].attributes.subject
Теории и концепции происхождения государства

# data[].attributes.headline
 Признаки и структура государства

# data[].attributes.subject
 Признаки и структура государства

# data[].attributes.headline
Функции государства, их трансформация в современных условиях

# data[].attributes.subject
Функции государства, их трансформация в современных условиях

# data[].attributes.attachment_caption
 Признаки и структура государства

# data[].attributes.headline
Я Тохтиева Алина . &

# data[].attributes.body
Я Тохтиева Алина .  С города Алматы . Учусь на международного сравнительного политолога .

# data[].attributes.attachment_caption
Моя яркая доска Padlet

# data[].attributes.attachment_caption
Государство как основной институт политической системы общества

# data[].attributes.attachment_caption
Теории и концепции происхождения государства

# data[].attributes.attachment_caption
Функции государства , их трансформация в современных условиях 

# data[].attributes.headline
Выработка политического курса в условиях современных рисков

# data[].attributes.subject
Выработка политического курса в условиях современных рисков

# data[].attributes.body
1. Государство как основной институт политической системы общества.
2. Теории и концепции происхождения государства.
3. Признаки и структура государства.
4. Формы правления и государственного устройства.
5. Функции государства, их трансформация в современных условиях.
6. Выработка политического курса в условиях современных рисков.
7. Государство - Республика Казахстан.
8. Становление и развитие демократической государственности в современном Казахстане.
9. Правовое и социальное государство: сущность и принципы.
10. Конституция суверенного РК.
11. Условия формирования социального государства.
12. Гражданское общество: понятие, структура, функции.
13. Основные концепции гражданского общества.
14. Направление деятельности гражданского общества.
15. Перспективы развития гражданского общества.

# data[].attributes.headline
 Государство - Республика Казахстан

# data[].attributes.subject
 Государство - Республика Казахстан

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Республика Казахстан

1. Внешняя политика

1.1. Многовекторность

1.2. Прагматизм

1.3. территориальная целостность и неприкосновенность границ

1.4. равноправие государств

2. Формы государства

2.1. форма правления

2.1.1. Президентская республика

2.2. Гос. устройства

2.2.1. Унитарное государство

2.3. Политичекий режим

2.3.1. Демократический

2.4. Гос. религия

2.4.1. Светский

3. Ветви власти

3.1. 1. Судебная

3.1.1. Верховный суд

3.1.2. Местные суды

3.2. 2. Исполнительная

3.2.1. Правительство

3.2.1.1. Акиматы

3.3. 3. Законодательная

3.3.1. Парламент

3.3.1.1. 1. Сенат

3.3.1.2. 2. Мажилис

3.3.1.2.1. Маслихаты

4. Административное деление

4.1. 14 областей

4.2. 3 города республиканского значения

5. Политические партии в парламенте

5.1. Аманат (бывший Нур Отан)

5.2. Ак жол

5.3. Народная партия РК

6. Внутреняя политика

6.1. Вооруженные силы

6.2. Образование

6.3. Здравоохрание

6.4. Нац. безопасность

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
МӨЛДІР УРМАН

# data[].attributes.attachment_link.title
Республика Казахстан

# data[].attributes.attachment_link.description
Республика Казахстан 2.1.1. Президентская республика 2.2.1. Унитарное государство 2.3.1. Демократический 2.4.1. Светский 3.1.1. Верховный суд 3.1.2. Местные суды 3.2.1. Правительство 3.2.1.1. Акиматы 3.3.1. Парламент 3.3.1.1. 1. Сенат 3.3.1.2. 2. Мажилис 3.3.1.2.1. Маслихаты

# data[].attributes.headline
Становление и развитие демократической государственности в современном Казахстане

# data[].attributes.subject
Становление и развитие демократической государственности в современном Казахстане

# data[].attributes.headline
Правовое и социальное государство: сущность и принципы

# data[].attributes.subject
Правовое и социальное государство: сущность и принципы

# data[].attributes.headline
Конституция суверенного РК

# data[].attributes.subject
Конституция суверенного РК

# data[].attributes.headline
Гражданское общество: понятие, структура, функции

# data[].attributes.subject
Гражданское общество: понятие, структура, функции

# data[].attributes.headline
Основные концепции гражданского общества

# data[].attributes.subject
Основные концепции гражданского общества

# data[].attributes.headline
Перспективы развития гражданского общества

# data[].attributes.subject
Перспективы развития гражданского общества

# data[].attributes.attachment_link.title
Mind Map Free - Free Mind Mapping Software | MindMeister

# data[].attributes.attachment_caption
Правовое и социальное государство

# data[].attributes.attachment_link.title
Правовое и социальное государство

# data[].attributes.attachment_link.description
Public mind map by Moldir Urman. Create your own collaborative mind maps for free at www.mindmeister.com

# data[].attributes.headline
ПЛАТОН. ГОСУДАРСТВО

# data[].attributes.subject
ПЛАТОН. ГОСУДАРСТВО

# data[].attributes.attachment_link.title
ГОСУДАРСТВО. Книга I

# data[].attributes.attachment_link.description
ДИАЛОГИ ПЛАТОНА

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Виндельбанд В. Платон. Киев. 1993. С.62.

См.: Платон. Собрание сочинений в 4 т. Т.3. С. 4; Асмус В.Ф. Античная философия. С. 191-192.

Проблеме античных биографий Платона, возводящих его род к Посейдону и Апполону смотри кн.: Pawlowski K. Misteryjne i apollinskie watki w "De Platone et eius dogmate" Apulejusza z Madaury // Przeglgd religioznawczy.- W-wa, 1993. S.3-14.

См.: Петровский А.В. Психология о каждом из нас. М., 1992. С.72-81. Он же. Быть личностью. М.,1990. С.78-91.

См.: Булгаков С.Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения. М., 1994. С. 189-190.

См.: Stahl F.J. Die Philosophie des Rechts. Bd.I. Geschichte der Rechtsphilosophie. 5-te Aufl. Tubingen. 1879. S.17.

Асмус В.Ф. Античная философия. С.257.

Уже Апулей в своей книге "Платон и его учение", анализируя социальную философию Платона, отметил, что даваемое философом определение государства изначально содержит в себе черты элитаризма: "государство есть совместная жизнь множества людей, среди которых одни - правители, другие подчиненные" (II,24). Надо еще отметить, что имя самого Платона в общественном функционировании афинского полиса, практически нигде не встречаетс, отчего создается впечатление, что философ никак не был политически ангажирован и находился в стороне от бурных политических событий того времени. Платон мог действительно сознательно пренебрегать политической практикой, отдавая всего себя политической теории, на том основании, что он философ и должен быть выше какократического веяния в политике. Может быть, именно поэтому у поздних исследователей его творчества и сложилось мнение, что социальная философия Платона пронизана утопическими идеями, и что он сам витает где-то в мире своих идей, далекий и непригодный для политической практики.
Так, например, Вл.Соловьева, чья духовная близость с философией древнего грека не вызывает никаких сомнений, говорил об отсутствии действительно прогрессивного начала платоновских утопий, по причине их якобы ненужности для человечества. Соловьев считает предложенную Платоном схему трех общественных классов, которым соответствуют три основные части души и три основные добродетели, как остроумную и изящную, но вместе с тем формальную схему, под которую легко подходит средневековое европейское общество. То, что Соловьев считает минусом, на самом деле является позитивным с точки зрения элитологии, ибо "легкость", с которой средневековый общественный строй подходит под платоновскую схему, не случайность, а закономерность. Средневековое общество было запрограммировано развиваться по платоновской схеме, благодаря стараниям Плотина, Августина и Псевдо-Дионисия. Ко-
нечно, этому обществу было далеко до идеального государства Платона, но троичная структура этого социума была идеологически закреплена мыслителями средневековья как их собственная сословная система. И к этому факту мы должны относиться очень и очень осторожно, поскольку эта тема еще мало нами изучена и не может поэтому трактоваться однозначно.

II. ОБЩЕСТВЕННАЯ ЭЛИТОЛОГИЯ.
Платоновский суд над Прометеем. Согласно мифу Прометей, потомок Хаоса, похитил у Зевса огонь и передал его, а вместе с ним и мысль куску из земли и воды, двуногим животным - людям, спасая их тем самым от гибели, уготованной им Зевсом. Образ богоборца волновал с тех пор умы не только поэтов (Гесиод, Эсхил), но и философов (Гегель, Шеллинг, Ницше), первым из которых был Платон. Платон в диалогах "Протогор" и "Политик" осудил Прометея как необузданного создателя одного
только физического благополучия, технической культуры (275с-е). Прометей не создал духовной культуры: он не дал людям ни нравственности, ни права, то есть гражданственности. Огонь и сноровка в пользовании огнем не содержат в себе ничего нравственного, а поступают в услужение интересам личным и самолюбивым. Прометей - символ цивилизации. К общественному же укладу жизни человека он отношение не имеет. За это Зевс, чисто духовная сила, бог гражданственности, был вправе его покарать. В "Протогоре" Прометей устранен. Общество устраивает Зевс, который посылает в мир Гермеса (духовное начало) с двумя дарами человеку: со стыдом и правдой - двумя устоями гражданственности (320с-322е).
Платон, а вслед за ним Гегель и Шеллинг, видит вину Прометея в том, что он не облагородил человека, что он даже свел его с "правильного" пути: сделал человека умным до того, как он стал добрым, дал ему средства для удовлетворения низших инстинктов до того, как развились в нем высшие, сосредоточил все действия человека на чувственном мире. Однако в диалоге "Филеб" Платон все-таки реабилитировал Прометея и вознес его как основоположника науки: Прометей принес людям с неба "божественный дар" диалектики вместе со "светозарным огнем", т.е. со светом мысли (Филеб,16с).
Элитоцид. Идея элитоцида (т.е. уничтожения элиты) была в достаточно полном виде впервые развита Платоном в его диалоге "Тимей" в знаменитой легенде об Атлантиде. "Тимей" принадлежит к числу самых знаменитых платоновских диалогов. Его большая часть посвящена вдохновенному описанию процесса возникновения и упорядочения вселенной. Его первая, меньшая, часть посвящена Атлантиде. "Тимей" и связанный с ним диалог "Критий", в котором продолжается рассказ об Атлантиде, относятся к позднему творчеству Платона. Большинство исследователей датируют их 360-359 гг. до н.э. "Тимей" тесно связан так же и с предшествующим ему "Государством" (в известной степени его следует считать продолжением первого, так как беседа в "Тимее" происходит на другой день после диалога об идеальном государстве).
Существование безэлитного общества допускается им только в двух случаях: 1) или на ранних этапах развития социума, когда процесс генезиса элиты и она сама еще не в состоянии руководить данным общестовом, или 2) в случае элитоцида. В знаменитой беседе между саисским жрецом и Солоном первый восклицает: " Ах, Солон, Солон! Вы, эллины, вечно остаетесь детьми, и нет среди эллинов старца! Все вы юны умом, ибо умы ваши не сохраняют в себе никакого предания искони, переходящего из рода в род, и никакого учения, поседевшего от времени... Между тем у вас и прочих народов всякий раз, как только успеет выработаться письменность и все прочее, что необходимо для городской жизни, вновь и вновь в урочное время с небес ниспровергаются потоки, словно мор, оставляя из всех вас лишь неграмотных и неученых. И вы снова начинаете все сначала, словно только что родились, ничего не зная о том, что совершилось в древние времена в нашей стране или у вас самих" (Тимей,22b-23b).
Платон с поразительной точностью обрисовал здесь процесс элитоцида. Войны, эпидемии, природные катастрофы снижают социо-культурный потенциал социума в первую очередь тем, что гибнет активная, культурная его часть - элита. Через века доходят только имена благородных людей, дела же забываются "из-за бедствий, истреблявших их потомков, а также за давностью лет" (Критий,109d; Ср.: Тимей,20е). Развернутая теория культурного упадка вследствие элитоцида объясняет многие исторические события. Прежде всего, роль города в прогрессе и регрессе цивилизации. Во всех странах (кроме Египта) люди периодически гибнут от страшных катастроф, прежде всего, потопов. Спасаются только "волопасы и скотоводы в горах"; остаются только "неграмотные и неученые". Неграмотные горцы не помнят подвигов и законов своих предков. По отдельным, темным слухам они только догадываются о том, что что-то, когда-то и где-то было. Их связывает с прошлым только имена. "При этом, - продолжает далее в "Критии" Платон, - они и их потомки много поколений подряд терпели нужду в самом необходимом и только об этой нужде думали и говорили, забывая предков и старинные дела. Ведь занятия мифами и размышления о древних событиях появились в городах одновременно с досугом, когда обнаружилось, что некоторые располагают готовыми средствами к жизни, но не ранее" (Критий,110а).
Из приведенных текстов мы можем сделать несколько весьма любопытных элитологических наблюдений. В первую очередь, из платоновской концепции "элитоцида" вытекает платоновская элитаристкая теория происхождения государства и права. Выводы Платона сводятся к следующему: 1/ государство и право возникают в городах, когда в них появляется элита, (т.е. те "некоторые", которые "располагают готовыми средствами к жизни" и досугом); 2/ массы вполне могут жить без законов и государства (т.е. элиты), но это их состояние определяется Платоном как дикость; 3/ право и государство необходимо элите, как средство контроля за общественной жизнью; 4/ мифология, философия и историческая наука развиваются благодаря элите, как духовный продукт ее общественной деятельности. Главный вывод - государство и право появляются "там и тогда, где и когда" элита начинает заниматься историей и философией (т.е. политической идеологией) и пытается осмыслить свою практическую деятельность. Из этого первоначального наблюдения Платон в дальнейшем и выводит всю свою политическую науку, идейно развивая эти постулаты в отдельную теоретическую схему.
Элитогенезис. Теория государства. Учение Платона об обществе и государстве является одним из самых популярных и часто цитируемых тем как в Отечественной (В.Ф.Асмус), так и в Западной (В.Виндельбанд) социальной философии, политологии и социологии. В предлагаемой Платоном типологии форм государства достаточно четко прослеживается принцип "нисходящей иерархии" блага. Согласно этому положению, отрицательные формы государства (тимократия, олигархия, демократия и тирания) в сравнении с идеальным государством, представляют последовательное ухудшение или извращение идеальной формы. Описывая эти системы, Платон в, первую очередь, дает характеристику господствующего в этих государствах типа "правящей элиты" (Государство, 550а-567в). Данный факт может косвенным образом свидетельствовать о том, что им бралось за основу в политологическом и социологическом анализе. Идеальный или наилучший проект государства и правления отличается от этих форм тем, что его основным принципом является принцип "справедливости", которым руководствуется в своих действиях правящая в этом обществе элита.
К сказанному следует добавить, что элитологический принцип лежит и в платоновском понимании генезиса государства: по его мнению, государство возникает там и тогда, где и когда появляется в обществе элита. И первое, что он делает создавая проект своего идеального государства, так это выясняет вопрос, каким должен быть человек элиты, каким образом его надлежит воспитать и приобщить к власти, т.е. "вогосударствление".
Если в "Законах" Платон утверждает, что "по всей земле происходили всевозможные образования и разрушения государств, разнообразные по своему порядку или, наоборот, беспорядочности в отношении обычаев, а также потребностей в еде, питье и жилье" (782а), то в "Государстве" он более конкретен: государство есть совместное проживание людей для оказания помощи друг другу, поэтому государство создается человеческими потребностями для их удовлетворения (Государство,369b-c). Именно удовлетворения различных человеческих потребностей приводит к разделению труда и специализации в отдельных родах занятий (Там же,369d-371d). Этот же принцип со временем выделяет из общества определенную ее часть, которая, обладая возможностью досуга, занимается уже духовным производством (искусством и политикой). Именно отделение управленческих функций приводит к появлению политической элиты, а потребность в образовании - к элите духа.
Платон выделяет две эпохи истории общественного бытия: 1) догосударственную, или "дозаконное" ("первоначальный быт") и 2) государственную ("законное"). В первую эпоху не было нужды в законах, ибо люди жили, "следуя обычаям и так называемым дедовским законам" (Законы,680а). Тогда еще не было исторической необходимости законодательства, ибо отсутствие социальной стратификации ("богатства и бедности") приводило к господству самых "благородных нравов" (Там же, 679b-c). Именно социальная дифференциация и положила начало законодательству, так как нарушилось действие указанного выше принципа. Первый исторический вид государственного (точнее общественного) устройства Платон называет "династийным" (Там же,680b). В его описании это скорее всего родовой строй, когда деление производилось по родам, во главе которых стояли старейшины (Там же,680е). Именно эта форма общественного устройства и привела впоследствии к монархии (Ср.: Аристотель, Политика,I,1,8).
Судя по платоновскому тексту, "так называемые дедовские законы" подпадают под jus naturalis и могут рассматриваться именно как естественное право. Согласно Платону, государство возникает на основе коллективного (массового) осознания необходимости существования правовых норм регуляции общественных отношений. Если бы правом владела только одна элита, государство бы никогда не возникло (Протагор,322d). Гражданская стратификация начинается, по его мнению, со степени осмысления права.
Платон выделяет несколько уровней правового сознания, которые определяют и характеризуют социальную иерархию общества:
I) " антиправосознание" - т.е. сознание, лишенное всяких правовых категорий; носителями этого уровня сознания являются все "неграждане" (рабы) (Теэтет,172d-173а); оно же было характерно и для догосударственных моделей общества, когда господствовали стереотипы и психология толпы;
II) обыденный уровень - господство, в основном, ложных (ошибочных) правовых представлений, свойственных массам (т.е. гражданскому большинству) (Филеб,49а);
III) профессионально-практический уровень сознания - сознание тех, кто активно владеет реальным знанием права и является носителем реальной власти, но не совсем "правильно" понимает ее сути (Государство,544а-569с) и, наконец,
IV) теоретико-философский уровень - сознание истинных законодателей, творцов нового, совершенного поистине права (Там же,484а-494а), к числу которых Платон относил и себя.
Перед нами фактически четыре формы понимания права, которому соответствуют четыре вида социокультурных страт общества; толпа (рабы и все варвары), массы (гражданское большинство), псевдоэлита и элита (родовая аристократия) и, наконец, то, что можно условно обозначить как "сверхэлита" (духовная аристократия, истинные философы, мудрецы и гении). Как выразился Платон, речь идет о степени утверждения в сознании человека истины и правды о законе (Теэтет,173а).
Государственное законодательство начинается с того момента, когда в городском населении происходит избыточная "концентрация" родовых старейшин, обычаев и, наконец, самих законов (Законы,680d-681а; 681с). Именно эта "концентрация", по мнению Платона, и приводит к первым в истории выборам "некоторых лиц из своей среды", которые и занимаются созданием законов. Именно эти "лица" впервые и назначают управленческий аппарат и выбирают сам государственный строй, "введя вместо династий аристократический образ правления или какой-либо род царской власти" (Там же,681d). Философ утверждает, что утверждение царской власти сопровождается установлением "общественного договора": правящая элита обещала "городам соблюдать установленные общие законы относительно управления и подчинения: одна сторона клялась не усиливать власть с течением времени при ее переходе от поколения к поколению; другая сторона клялась, если указанные условия будут соблюдены правителями, сами не низвергать никогда царской власти и другим не способствовать в их попытках подобного рода (Там же,684а-b).
Как политолог Платон впервые в истории этой науки проводит типологизацию форм государственного устройства, выделив такие типы, как монархия, аристократия, тимократия, тирания, олигархия, и демократия. Эту формулу почти дословно воспроизведет затем в своей "Политике" (III,5,4) и Аристотель. Любопытнее всего отметить то, что четыре последних типа были отнесены Платоном к отрицательным, в которых главным двигателем поведения людей оказываются материальные заботы и стимулы (Государство, 544а-569с). Это в корне противоречит основным принципам идеального государства, при этом у Платона получается, что не включенные в число отрицательных форм государства, монархия и аристократия оказываются идейно близкими к этому седьмому типу. Более того, сам Платон открыто заявляет, что конструируя свое идеальное государство, он руководствуется именно принципами аристократизма (Там же, 544d). Выходит, что вместе с реально существующей в политической практике аристократией, Платон помещает "идеальный тип аристократии". Он дает достаточно точное определение аристократии - это правление немногих ("самых лучших"), основанное на соблюдении законов (Политик,291d-c). Сам термин "аristokrate" вызывает у Платона восхищение (Там же,302d). Правление лучших с одобрения народа (Менексен,238с) - его политический идеал.
Идеальное государтсво Платона как элитологическая концепция. По мнению ряда авторитетнейших исследователей творчества Платона (в том числе В.Виндельбанд, А.Ф.Лосев, В.Ф.Асмус и др.), одной из наиглавнейшей целью, которую Платон преследовал, создавая свою социальную "утопию", было стремление защитить греческий полис от его деградации. С этим суждением можно отчасти, конечно, согласиться, внеся, однако, в него некоторые уточнения.
Главную угрозу в крушении греческой полисной системы Платон видел в деградации элиты и в омассовлении культуры и политики. В этом смысле вся философия Платона антидемократична. Эпоха греческого классицизма обрывается столь неожиданным образом, что приход эллинизма в течение одного-двух поколений воспринимается как возвращение героического века. Согласно Дж.Вико "век героев" есть эпоха творчества аристократического начала. Демократия, как сопровождающий фактор омассовления общества,воспринималась Платоном (а до него еще Гераклитом Эфесским) как кризис всей греческой цивилизации (в этой связи интересно отметить мнение Ф.Ницше, который считал, что, дескать,сам Платон являлся носителем декаданса, был симптомом упадка Греции, орудием ее разложения). Надлом всякой цивилизации, по мнению А.Тойнби, чреват тем, что "нетворческая часть" общества подавляет своей диструктивностью "творческое меньшинство", мешая ему адекватно отвечать на вызов своей эпохи. Именно подобное "восстание масс" и широкое распространение массовой (прежде всего, демократической) культуры с одновременным подавлением элитарной культуры и послужило причиной кружения греческой социокультурной системы. Аристократизм был тем фактором, который сдерживал деструктивные тенденции Античности. "Восстание демократических масс" в греческих полисах V-VI вв. до н.э. и подготовило приход в Грецию македонской армии.
Главный принцип всей платоновской социальной "утопии" можно охарактеризовать следующим образом - достичь идеала невозможно, но стремиться к этому необходимо.
Речь, следовательно, должна идти о внутреннем, духовном состоянии человека, осмыслении им самой этой идеи и ее присутствии в общественной реальности. Теория идеального государства Платона признается утопией потому, что в основе ее лежат слишком высокие духовные требования к "высшему классу" - элите. Осуществление этого проекта станет возможным, если будет выполнено первое наиглавнейшее условие этой теории - появится (или будет "создан") высокоинтеллектуальный и столь же высокоэтический "класс" (группа, каста, страта?!) философов - руководителей (элиты). В этой связи резко возрастает роль "элитопедагогики", т.е. тех педагогических методик и учебных заведений, которые способствуют развитию элитарного сознания (наивысших образцов человеческой культуры).
Наисовершеннейшее по своему строю и оттого благородное государство обладает четырьмя главными добродетелями: 1) мудростью, 2) мужеством, 3) сдерживающей мерой (благоразумием) и 4) справедливостью. Для понимания платоновской элитологии особую важность имеет анализ всех этих добродетелей, взятых в некую системность. При их детальном рассмотрении обнаруживается, что все они изложены их автором именно в элитологическом духе.
В интерпретации В.Ф.Асмуса, под " мудростью" Платон понимал высшее знание или способность дать добрый совет о государстве в целом - о способе направления его внутренних дел и о руководстве им в его внешних отношениях. Такое знание "охранительное", а обладающие этим знанием правители - "совершенные стражи". "Мудрость" - доблесть, принадлежащая не массам, а весьма немногим - философам, - и есть, ближайшим образом, не столько даже специальность по руководству государством, сколько созерцание занебесной области вечных и совершенных "идей" - доблесть, в основе своей нравственная (Государство,428b-429а).
" Мужество" так же, как и "мудрость", свойственно небольшому кругу лиц, хотя в сравнении с мудрыми этих лиц больше. Платон разъясняет, что для того, чтобы государство как таковое было, например, мудрым, вовсе не обязательно, чтобы мудрыми были все без исключения его члены. То же и с мужеством: для него достаточно, чтобы в государстве существовала хотя бы некоторая часть граждан, обладающих способностью постоянно хранить в себе правильное и согласное с законом мнение о том, что страшно и что нет (Там же,429а430е). Лишь "сдержанность" должна уже принадлежать всем членам наилучшего государства и выражаться в признании принятого закона и правительства. Таким образом, "сдерживающая мера" приводит к гармоничному согласованию как лучшие, так и худшие стороны (Там же, 430d-432а). " Сдерживающая мера" подготавливает и обусловливает четвертую доблесть совершенного государства - "справедливость". Благодаря справедливости, каждый разряд в государстве и всякий отдельный человек, одаренный известной способностью, получает для исполнения и осуществления свое особое дело: "каждый гражданин должен производить только одно (свое дело), к чему его природа наиболее способна" (Там же,433а). Делание своего и есть, по мнению Платона, справедливость.
Для элитологии последняя мысль Платона имеет особенную ценность, ибо позволяет проникнуть нам в суть его социальной элитологической доктрины. Требование о необходимости специализации не только ученых, но и любых занятий, приводит к тому, что "аристократия духа" сходит с пьедестала социального и переходит в сферу профессионального. Иными словами, своя элита должна быть и у философов (хотя сама философия уже является чем-то избранным), и у плотников, и у кухарок.
Такую же позицию занимает и Н.Бердяев: необходимо, - пишет он, - " устранить недоразумение, согласно которому "масса" отождествляется с рабочим классом или с "народом". Масса есть категория количества, и она не определяется высшими качествами и ценностями. Масса может иметь разное классовое происхождение. Есть буржуазная масса, и она самая неприятная... Масса определяется не столько социальными, сколько психологическими признаками. Массе противостоит не какой-либо класс, а личность. Главными признаками принадлежности к массе нужно считать невыраженность личности, отсутсвие личной оригинальности, склонность к смешению с количественной силой данного момента, необыкновенная способность к заражению, подражательность, повторимость. Человек с такими свойствами есть человек массы, к какому бы классу он ни принадлежал". Несомненно, что это замечание Бердяева может быть использовано в качестве комментария к платоновскому пониманию "справедливости" с элитологической позиции.
Вся критика платоновской "утопии" (Вл.Соловьев, Ф.Ю. Шталь, В.Ф.Асмус и др.), на наш взгляд, исходит из неправильного понимания ею его учения об идеальном человеке и так называемого "коммунизма". Обычно указывается на тоталитарный оттенок платоновской модели государственного устройства, в котором, якобы полностью исчезает человеческая личность и на ее место выходят обезличенные лебоновские массы. Гегель прямо так и пишет: в платоновской республике "исчезает знающая самое себя индивидуальность; что Платон не выдвинул никакого идеала, а лишь постиг государство своего времени в его внутреннем <существе>." Такое понимание Платона нам кажется не совсем верным. Если бы Платон был действительно сторонником тоталитаризма, то он не стал бы в своем программном произведении "Государство" уделять столь много внимания вопросу воспитания человека элиты и проблеме элитарного познания ("миф о пещере"), а ограничился бы описанием одной социальной стратификации.
Поэтому неизбежно возникает здесь вопрос о том, насколько правильно называть социальную доктрину Платона "утопией" или должно приненять здесь иной термин, вносящий иные смысловые нормы в наше понимание платоновской мысли?
Позволим себе по данному вопросу сослаться на авторитетное в этой области мнение теоретика "научного анархизма" П.А.Кропоткина. Пытаясь разобраться в том, чем "идеал" отличается от "утопии", Кропоткин замечает, что "Сознательно или бессознательно идеал - понятие о лучшем - рисуется в уме каждого, кто критикует существующие учреждения... Каждая партия имеет, таким образом, свое представление о будущем, свой идеал, который помогает ей судить обо всех фактах политической и экономической жизни народов, а также и находить способы действия, которые подходят к ее идеалу и позволят ей лучше идти к своей цели".
"Всякий идеал, - продолжает далее развивать свою мысль Кропоткин, - представляет стремление к тому, что еще не осуществлено, тогда как слову "утопия" в обыденной речи придается значение чего-то неосуществимого... совершенно ошибочно применять слово "утопия" к предвидениям, которые, подобно анархии, основаны на изучении направлений, уже обозначающихся в обществе в его теперешнем развитии. Здесь мы выходим из области утопических мечтаний и вступаем в область положительного знания - научного предвидения".
Вряд ли можно отнести к платоновскому "Государству" и следующую цитату Кропоткина относительно разграничения смысловых границ между "идеалом" и "утопией": "Утопистами" были все те, - утверждает отец мирового анархизма,- "кто в силу своих личных желаний не хотел принимать во внимание новые, уже намечавшиеся тенденции, новые направления; те, кто приписывал слишком большую устойчивость тому, что уже стало достоянием прошлого, не замечая, что это прошлое было последствием преходящих исторических условий, заменившихся новыми условиями жизни".
Если бы Платон действительно занимался "утопией", то тогда эта его философия была бы никому не обращенной, она была бы просто без адресна и непременно была бы скоре всеми позабыта. Но мы прекрасно знаем, что социальная философия Платона имела и продолжает иметь шумный и иногда даже скандальный успех, ибо была с самого начала адресована наиболее активной части общества, ее аристократически мыслящим элементам и, следовательно, должна была являться для них именно идеалом, от чего и вся система его философии стала носить название "идеализма", а, отнюдь, не "утопизма". Именно этот идеал и предъявлял аристократии те самые высокие требования, благодаря которым и происходит ее элитизация и обособление от массы.
Еще Ю.Н.Давыдов правильно, на наш взгляд, подметил, что в "Государстве" Платоном делается акцент на повышенные требования, которые предъявляются к высшему сословию общества, ибо нет прав без обязанностей. Платон является сторонником аристократической формы государства и его проект идеального государства не столько утопия, сколько веберовский идеальный тип. То, что предлагает Платон "утопией" можно назвать весьма и весьма условно, так как средневековье, и об этом уже говорилось выше, почти дословно усвоило эту его схему, применив ее к своей общественной реальности.
Следующей элитологической проблемой, попадающей в поле нашего внимания,является достаточно часто затрагиваемый вопрос о "коммунистическом" элементе его социальной философии.
"Коммунистический" элитаризм Платона. Некоторые исследователи (Р.Пёльман, Н.Я.Грот, В.Ф.Асмус) давно уже обратили внимание на то, что социальная философия Платона содержит элементы коммунистической проповеди. Однако,рассматривая эту "коммунистическую философию" Платона, они почему-то отказываются видеть в этой теории признаки элитологической концепции. Они лишь отмечают общую схожесть прокоммунизма Платона и того, что в ХХ веке будет называться "научным коммунизмом". Характеристики, данные ими Платону, сводятся исключительно к тому, что он "прототип Т.Мора и Т.Компанеллы, что социальное учение, развитое им в "Государстве", есть "первая проповедь коммунизма и социализма".
Отличие коммунизма Платона от "научного коммунизма" марксизма заключается в том, что древний грек вкладывал в это понятие совершенно иное, с точки зрения ортодоксии "извращенное" понимания природы коммунизма. Так Платон отрицает частную собственность и провозглашает тотальное обобществление лишь у элиты (класс стражей и правителей). Классу же производителей надлежит напротив "жить" в рамках частнойсобственности, то, против чего, в частности, активно выступает "традиционный" коммунизм. И так, "коммунизм" Платона только для элиты, отчего мы назвали его "элитаристским коммунизмом". Традиционный же коммунизм вообще антиэлитарен. У Платона, как мы видим, коммунизм поставлен "с ног" (массы) "на голову" (элиту), отчего можно считать это его учение коммунизмом только относительно.
Мы охотно разделяем критику этой позиции В.Ф.Асмусом, назвавшего "коммунизм" Платона мнимым: "Платоновский "коммунизм",- писал он,- вовсе не коммунизм, обусловленный отношениями производства в обществе. То, что Пёльман и его единомышленники называют платоновским коммунизмом, есть "коммунизм" потребления, а не производства: высшие классы - правителей и стражей - живут общей жизнью, сообща питаются и т.д., но ничего не производят; они только потребляют то, что производят люди другого класса - работники, в руках которых сосредоточены орудия призводства". Единственное, что мы возразили бы Асмусу, так это то, что "высшие классы" заняты производством духовных ценностей, а так как каждый человек должен быть "профи" и заниматься только тем,к чему он в наибольшей степени пригоден (Государство,370с), то производителям духовных ценностей вроде бы и не за чем, по логике Платона, думать о материальном производстве, как представителям последнего о труде духовном.
"Евгеника" по Платону. В своих диалогах Платон упорно проводит одну из основополагающих аксиом своей элитологии - мысль о разности людей: "Не убеждался ли ты на собственном опыте, что один человек лучше, а другой хуже, или ты считаешь всех одинаковыми?" (Государство,456d). Лучшие из гражан образуют в идеальном (т.е. тоже лучшем) государстве элиту - класс "стражей". Именно на этот класс, а не на все общество, Платон распространяет свою скандально известную доктрину об "общности жен и детей у стражей". Некоторые пытаются увидеть в этой идеологической конструкции ростки античного коммунизма. Если принять во внимание, что речь в тексте идет не обо всем обществе, а лишь об классе стражей, т.е. элиты, то и сама доктрина об общности жен и детей должна нами быть отнесена не к коммунистической утопии, а к элитологической идеологии. Платон вообще далеко от коммунизма. Он в большей степени элитарист (чем эгалитарист), а в данном случае он даже еще и... "расист", один из предтеч евгеники: главный тезис его евгенитической доктрины гласит, что "сословие стражей должно быть чистым" (Там же,460е).
Чтобы не быть голословным, обратимся с некоторыми комментариями непосредственно к самому первоисточнику.
Заявив о принципе общности жен и детей у элиты, Платон продолжает дальше моделировать "семейно-брачные" отношения этой привилегированной страты, в условиях полного отсутствия самого института семьи. Лучшие из граждан "лучшие" потому, что получают лучшее образование. Как было уже сказано, законодатели производят тщательный индивидуальный отбор в эту элитную касту. Отбирают они не только стражей-мужчин, но и "сходных с ними по своей природе женщин", которые и "вручаются" им. "Раз у них и жилища, и трапезы будут общими и никто не будет иметь этого в частном владении, раз они всегда будут общаться, встречаясь в гимнасиях и вообще одинаково воспитываясь, у них по необходимости... возникнет стремление соединиться друг с другом" (Государство,458d).
Приведя пример из "зоо-элитологии" - о пользе разведения элитных пород животных, - Платон заключает, что "и с человеческим родом дело обстоит так же". Согласно его концепции, "лучшие мужчины должны большей частью соединяться с лучшими женщинами, а худшие, напротив, с самыми худшими и что потомство лучших мужчин и женщин следует воспитывать, а потомство худших - нет, раз наше стадо должно быть самым отборным (т.е. элитным). Но что это так делается, - оговаривается автор, - никто не должен знать, кроме самих правителей, чтобы не вносить ни малейшего разлада в отряд стражей" (Там же,459с). По этой схеме наиболее отличившимся стражам ("героям") предоставляются не только почести и награды, но и "более широкая возможность сходиться с женщинами, чтобы под благовидным предлогом ими было зачато как можно больше младенцев" (Там же,460b). "Все рождающееся потомство, - продолжает далее Платон, - сразу же поступает в распоряжение особо для этого поставленных должностных лиц, все равно мужчин или женщин или и тех и других, - ведь занятие должностей одинаково и для женщин, и для мужчин" (Там же.).
Весьма интересно здесь будет напомнить, как об одной из попыток практического воплощения платоновской утопии, о существовавших в нацистской Германии эсэсовских учреждениях под названием "Лебенсборн" ("жизненный кладезь"), которые были созданы в 1936 году по приказу Гиммлера как некий "случной пункт": в нем должно было происходить спаривание суперчистокровных эсэсовцев с не менее чистокровными девицами. Воспитание их потомства брал на себя тот же "Лебенсборн". В годы войны, когда мужское население Германии начало таять, солдатам всячески внушалось, что они должны оставить здоровое потомство. Пусть, мол, у законной жены уже трое детей. Соседка, чистокровная арийка, тоже хочет иметь ребенка... Акция с "Лебенсборном" была задумана с большим размахом. Достаточно сказать, что этоучреждение подчинялось непосредственно штабу рейхсфюрера СС. Всю Германию предполагалось покрыть сетью приютов "Лебенсборна". Однако умственный уровень этих детей в большинстве случаев оказался ниже среднего и среди них было в четыре или в пять раз больше слабоумных, нежели среди других детей. Нацистские специалисты по евгенике не знали того, что знают психологи "декадентских" стран и "вырождающихся" рас: самое совершенное закрытое детское учебное учреждение уступает при "выращивании" детей родной матери, безразлично какой, даже весьма посредственной.
Если нацистов и можно заподозрить в том, что они читали V книгу Государства Платона, то так называемое "семейное право" средневековых европейских аристократических родов формально копировавшее эту систему Платона, скорее всего шло от жизни, а не от утопии, хотя и приводило к тем же нежелательным последствиям - вырождению рода.
Политология. Еще за три года до рождения Платона в 430 году до н.э. лидер демократической партии Афин (аристократ по происхождению) Перикл (ум.429 до н.э.) открыто утверждал, что "Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все". Сам Платон принадлежал к тому аристократическому клану, который "творил историю Афин, как историю своего собственного рода" (А.Ф.Лосев). Поэтому и его собственные политологические воззрения могут быть нами охарактеризованы исключительно только как элитологическими.
В научной литературе давно уже проводится анализ политической теории Платона, особенно подвергается критике образ его "идеального" государства в "Законах" и "Государстве". В основном обращается внимание на то, что Платона, как политолога, интересует политическая жизнь Спарты, Афин и Крита, поскольку в описании государственного устройства, системы образования и других социальных институтов, он использует данные общественной жизни именно этих греческих полисов.
Согласно Платону, политика есть специфическое знание, а именно знание власти над людьми, взятое в своем предельном обобщении (Политик,292а-с). Это политическое значение независимо от законов, более того, Платон обосновывает необходимость отступления истинного политика от законов. Этому способствует три причины: а) общая негибкость и косность всяких законов; б) неспособность закона войти в частности и невозможность в законодательном порядке предусмотреть всю жизнь человека и в) неизбежность смены всякого закона при изменении обстоятельств. Но главная причина заключается в том, что политик сам является законотворцем, следовательно, он постоянно вынужден переступать через существующий закон.
В "Политике" Платон впервые в истории социальной философии коснулся проблемы политической формы элитарного вида общественного сознания. Именно им была заложена традиция рассматривать политику как науку управления государством. Для Платона политика - это не возможность сильного физически подчинить себе слабого, политика для него - это прежде всего некое специфическое знание ("со-знание", как сообщество, ансамбль знаний), а именно, знание власти над людьми, взятое в своем предельном обобщении. "Искусство пасти людей" присуще только избранным - политикам и царям. Дар этот дается свыше, поэтому "пастух (пастырь) человеческого стада" является гением, т.е. почти божественным существом, пасущим "стада смертных". Именно эти знания, т.е. определенные свойства души, и выделяют политика из общественной толпы, давая ему право на власть. Править поэтому должны просвещенные единицы, обладающие этой системой знаний. В противном случае общество будет страдать от невежественных и просто глупых правителей.
К Платону восходит и деление политики на два вида - практическую и теоретическую. Каждому из этих видов свойственно свое особое осознание политики: первому присущи реалии власти, т.е. непосредственно самой практики; второму - умозрительное ее рассмотрение, т.е. теоретическое конструирование некого идеала ("политология"). По его мнению, в идеале необходимо было бы соединить оба эти вида в единый, но негативный сицилийский опыт самого Платона свидетельствует об утопичности этой его идеи.
Платон впервые в истории политологии провел типологию политического лидерства, сравнив политика со зверем. По его мнению, многие избранные по жребию политики ("цари" и "жрецы") одни " походят на львов, некоторые - на кентавров и на другие подобные создания, большинство же - на сатиров и на сходные с ними существа, слабые и изменчивые: они быстро меняют свой облик и свои свойства на другие" (Политик,291а-b).
Потом эту формулу повторят и Н.Макивелли, и В.Парето. Первый, в частности, будет утверждать, что "из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса - волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков", а второй будет говорить о том, что для элитарного политического сознания характерны два типа мышления - консервативное и реформаторское, которые соответствуют двум существующим главным типам, последовательно сменяют друг друга, элит. Первый тип это - " львы" - для их сознания характерен консерватизм, грубые силовые методы правления. Второй тип - " лисы" - мастера обмана и политических комбинаций (В.Парето). Стабильность политической системы характеризуется преобладанием элиты "львов". Напротив, неустойчивая система требует прагматически мыслящих энергичных деятелей, новаторов, комбинаторов. Постоянная смена одной элиты другой - результат того, что каждый тип обладает определенным преимуществом, которое, однако, с течением времени перестает соответствовать потребностям руководства обществом. Поэтому сохранение равновесия социальной и политической системы требует постоянной замены одной элиты другой. Общество, где преобладает элита "львов", обычно застойно. Напротив, элита "лис" динамична, она обеспечивает преобразование в обществе.
Платон был действительно первым из мыслителей прошлого, кто на столь высоком теоретическом уровне поднял вопрос о власти и о ее идеологическом оправдании. По его мнению, обладание властью дает большие преимущества, поэтому править должны самые достойные. Признав это, Платон, однако, тут же оговаривался, что это все должно быть в идеале. На практике же наблюдается совершенно обратное. В его диалогах "Государство" и "Политик" красной нитью проходит мысль о том, что государственная власть может оказаться в руках правителя только в результате какой-то несправедливости, которая, как правило, всегда бывает гораздо сильнее самой справедливости. Последнее определялось им как нечто, что всегда бывает "пригодно существующей власти", а точнее то, что пригодно для сильнейшего, поскольку власть есть сила. Платон высказывал также мысль о том, что наивернейшим приемом в несправедливых делах правителя является его скрытность, поскольку политик должен всегда уметь скрывать свои ошибки, которые возникают у него в результате нехватки знания, т.е. от недостатка мастерства управлять государством. Поэтому пока в государствах не будут царствовать философы, государствам не избавиться от зла, царящего в них. Платон выражал надежду, что среди потомков царей и властителей рано или поздно должны встретиться философские натуры, которые и возьмут на себя модернизацию общественного порядка.
Главная формула платоновской политической элитологии была сформулирована им в диалоге "Политик": "никогда многие, кто бы они ни были, не смогут, овладев <специальным> знанием, разумно управлять государством; единственно правильное государственное устройство следует искать в малом - среди немногих или у одного" (287b-c). В последствии эта формула будет неоднократно повторяться многими идеологами теории элит и элитологами, как аксиома политической элитологии. Именно на этой основе и будет развито учение, которое мы могли бы назвать "элитократией".
"Элитократия". В своей "элитократической концепции" Платон исходит из того, что идеология эгалитаризма в его демократических Афинах никогда не была реальностью, а представляла собой лишь некую политическую фикцию, некую условность, за которой скрывались ее создатели, маскируя этой идеологией свою истинную политическую сущность. Платон понимал, что носителями эгалитарной теории был не афинский демос, а афинская продемократически настроенная политическая элита (практически все лидеры демократической партии Афин были выходцами из аристократических родов, как, например, Фемистокл или Перикл!). Сам "народ" никогда в полном объеме не обладал да и не мог обладать этой идеологией. Он лишь воспринимал и одобрял ту идеологическую схему, которую ему предлагала эта продемократическая элита. Платон видел и понимал эту фикцию. Поэтому его протест против этой политики вылился в формировании принципов политического аристократизма.
Так как вся политика в этом полисе строилась через ораторское искусство, то анализ политической риторики показывает, насколько господствующие в обществе стереотипы были внедрены в структуру общественного сознания. "Красноречие - говорит Платон, - есть искусство управлять умами". В идеале истинное красноречие основано на подлинном знании и потому доступно только философу. Познав сущность вещей, философ придет к правильному о них мнению, а, познав природу человеческих душ, он правильно внушит свое мнение слушателям.
В свободных Афинах принципы красноречия приобрели совершенно извращенный характер. Риторика стала лживой наукой, умением вводить массы или в заблуждение, или угождать их низменным инстинктам. Платон выделяет два типа ораторов: 1) те ораторы, которые постоянно держат в уме высшее благо и стремятся, чтобы граждане, внимая их речам, сделались как можно лучше и 2) те, кто гонятся за благоволением сограждан и ради собственной выгоды пренебрегают общей, обращаясь с народом как с ребенком - только бы ему угодить и вовсе не задумываются о том, станет ли он от этого лучше или хуже (Горгий,502е).
Сам платоновский Сократ с горечью здесь восклицает: "Но ведь такого красноречия (т.е. красноречия первого типа) ты никогда и не видел! Если же ты все-таки можешь назвать подобного человека среди ораторов, скорее говори, чтобы и мне знать, кто это такой" (Там же,503b). Оказывается, что и выдающиеся афинские политики - Фемистокл, Кимон, Мильтиад и даже Перикл - не отвечает этим высоким требованиям (Там же, 503с-d). "Речи достойного человека всегда направлены к высшему благу, он никогда не станет говорить наобум, но всегда держит в уме какой-то образец" (Там же, 503е).
Платон, несомненно, выступает здесь как социолог и политолог, критически анализирующий социальную действительность своего времени. Он исходил из того, что все формы государственного устройства от олигархии до демократии отличаются лишь качеством властвующей в обществе элиты ("элитократии"), которая выполняет свои функции даже и при охлократии.
Таким образом, аристократия, демократия, монархия, тирания и т.д. - все это не что иное, как разные виды элиток ратии. Поэтому, например, речь не может идти о борьбе аристократии с демократией, поскольку за власть в полисах борются элиты, одна из которых в своей идеологии исповедует принципы аристократизма, другая - ценности демократизма.
Критика демократии. Апология аристократии и критика демократии является одной из основных политологических и философских тем всей социальной элитологии Платона, которой он в своих произведениях уделял достаточно пристальное внимание. Указанные только что категории, представляют собой весьма стабильный тандем, что невольно наводит на мысль о том, что Платон свою апологию аристократии и саму "элитарную теорию" противопоставлял демократии и массовой психологии этого типа.
Данная проблема неоднократно уже подымалась и рассматривалась как в отечественной, так и в зарубежной литературе и у нас нет сейчас возможности более детально ее анализировать. Нам предстоит лишь выяснить, насколько эта критика может быть соотнесена с самой элитологией Платона.
Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что К.Поппер, защищая ценности своего "открытого демократического общества", в качестве своего основного оппонента достаточно активно использует именно платоновскую элитологию. "Элитологические чары Платона" оказываются настолько внушительными,что он счел за благо развенчать этот некий,по его мнению, "миф" о Платоне и его элитарной политической философии. Согласно этой точки зрения, главная вина Платона заключалась в его активной критике принципа равенства. Основная же ошибка самого К.Поппера, на мой взгляд, заключалась в том, что он допустил отождествление Платона с идеей тоталитаризма, лишь на основе его критики демократии. Впрочем, проблема взаимоотношения Платона и Поппера еще ждет часа своего разрешения.
То, чего не мог увидеть Поппер в философии Платона, был его элитоперсонализм, предельно выраженный им в знаменитом"мифе о пещере" (на это одним из первых указал еще в свое время В.Ф.Эрн!). Акцент именно на эту сторону платоновской философии меняет все прежние представления о нем, как о популяном политическом мыслителе. Более того, теряет всякий смысл так называемый "тоталитаризм" Платона, о котором столь много говорит К.Поппер. Идеальное государство есть наивысшее продолжение аристократического режима; это то общество, где господствует не сила политических партий, а разум, обладающий истинным знанием о политике.
"Политологическая" традиция того времени, в частности, утверждает, что афинская демократия придерживалась трех основных принципов: 1) " исономия" (равенство граждан перед законом - Демосфен,XXIV,59 и XXIII,86), 2) " исегория" (свобода слова - Эсхин, III,220; Демосфен,IХ,3) и 3) неприкосновенность личности (Динарх,I,23; Исократ, ХХ,1-3).
Признавая эти качества демократии, Платон вместе с тем высказывает и ряд критических замечаний. Так в "Политике" (291d-292а; 302с) Платон, проводя классификацию типов государств, впервые сформулировал схему, ставшую впоследствии классической: трем правильным формам государственных устройств - монархии, аристократии и демократии, он противопоставил три извращенные их формы,соответственно - тиранию, олигархию и "насильственную власть народа" (или толпы). Отличие всех этих правильных и неправильных форм заключается в единственном - "из государственных устройств то необходимо будет единственно правильным, в котором можно будет обнаружить истинно знающих правителей, а не правителей, которые лишь кажутся таковыми" (Там же,293с). Платон еще не нашел название для негативной демократии, т.е. власти большинства основанной не на действии существующего закона (302d). Из
представленных им характеристик такой "негативной демократии" видно, что он описывает именно то, что Аристотель определит потом в качестве " охлократии" (ochlokratos) - "власти толпы".
Правление большинства "во всех отношениях слабо и в сравнении с остальными не способно ни на большое добро, ни на большое зло: ведь власть при нем поделена между многими, каждый из которых имеет ее ничтожную толику. Потому-то, если все виды государственного устройства основаны на законности, этот вид оказывается наихудшим; если же все они беззаконны, он оказывается наилучшим; дело в том, что, если при всех них царит распущенность, демократический образ жизни торжествует победу; если же всюду царит порядок, то жизнь при демократии оказывается наихудшей, а наилучший - при монархии..."(303b).
Согласно Платону, демократия вырастает из олигархии, этого испорченного вида аристократии (Государство,555b), и неизбежно перерастает в тиранию (Там же,562а). Демократия, на его взгляд, "осуществляется тогда, когда бедняки, одержав победу, некоторых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уровняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей, что при демократическом строе происходит большей частью по жребию" (557а). Платон достаточно четко фиксирует черты демократического человека: "Прежде всего это будут люди свободные: в государстве появится полная свобода и откровенность и возможность делать что хочешь"; при демократии каждый устраивает себе жизнь по своему вкусу, отчего падает уважение к закону и начинается проявляться произвол безнаказанности.
" В демократическом государстве - продолжает дальше развивать свою мысль Платон,- нет никакой надобности принимать участие в управлении, даже если ты к этому и способен; не обязательно и подчиняться, если ты не желаешь, или воевать, когда другие воюют, или соблюдать, подобно другим, условия мира, если ты мира не желаешь. И опять-таки, если какой-нибудь закон запрещает тебе управлять либо судить, ты все же можешь управлять и судить, если это тебе придет в голову... при таком государственном строе люди, приговоренные к смерти или к изгнанию, тем не менее, остаются и продолжают вращаться в обществе; словно никому до него нет дела и никто его не замечает, разгуливает такой человек прямо как полубог... Эта снисходительность вовсе не мелкая подробность демократического строя: напротив, в этом сказывается презрение ко всему тому, что мы считали важным ... Если у человека, говорили мы, не выдающаяся натура, он никогда не станет добродетельным... Между тем демократический строй, высокомерно поправ все это, нисколько не озабочен тем, кто от таких занятий переходит к государственной деятельности. Человеку оказывается почет, лишь бы он обнаружил свое расположение к толпе... Эти и подобные им свойства присущи демократии - строю, не имеющему должного управления, но приятному и разнообразному. При нем существует своеобразное равенство - уравнивающее равных и неравных" (557е-558с).
Духовный мир такого " демократического человека" напоминает Платону " деревенское невежество" (560d), отличительными чертами которого является наглость, разнузданность, распутство и бесстыдство. При этом демократы наглость называют "просвещенностью", разнузданность - "свободой", распутство - "великолепием", а бесстыдство - "мужеством" (561а). Уклад жизни такого "свободного человека в условиях равноправия" Платон склонен был характеризовать хаотическим и абсолютно бессмысленным: "В его жизни нет порядка, в ней не царит необходимость; приятной, вольной и блаженной называет он эту жизнь и как таковой все время ею и пользуется" (561d).
Выше уже обращалось внимание читателя на то, что Платон практически не участвовал в общественной жизни своего полиса. Сам Академик подтверждает о своей политической пассивности в V Письме (322b-c) к молодому македонскому царю Пердикке III (365-360 до н.э.), брату Филиппа II. При этом он ссылается именно на свой антидемократизм: хотя Платон и имел право говорить в народном собрании и советовать народу самое лучшее, " он ни разу не поднялся с места и ни слова не произнес". Сам Платон объяснял это тем, что он "слишком поздно родился для своей страны и застал народ постаревшим и вдобавок приученным его предшественниками делать много, не соответствующее его мнениям. Он охотно бы, как родному отцу, помогал ему, если бы не считал, что напрасно подвергает себя опасности, без всякой надежды на успех". Такая же участь постигла бы и советы, даваемые им. "Ведь если бы [народу] показалось, что я неизлечимо болен, он распростился бы со мной, бросив и думать обо мне самом и моих советах".
Мы вправе также предположить, что десятилетнее "путешествие" Платона после смерти Сократа (399-389 гг. до н.э.) весьма походит на вынесенный остракизм философам, поскольку все ученики великого старца - Федон, Евклид, Терпсион, Аристипп, Эсхин, Ксенофон и др., оказались в это время тоже за пределами Афин. Он мог помнить о том, как суд запретил ему говорить в защиту Сократа (Диоген Лаэртский,II,41), тендецизно сославшись на то, что он сын аристократа Аристона и ближайший родич тех, кто верховодил недавно афинскими олигархами (во главе тридцати тиратов в 404-403 гг. до н.э. стояли Хармид и дядя Платона - Критий), которых Платон увековечит потом в своих произведениях. Так что Академик должен был помнить о тех гонениях, которым он подвергся со стороны демократических кругов своего родного полиса, и это обстоятельство могло навсегда отбить у него охоту сотрудничать с этой "отрицательной" для его аристократического сознания властью.
Самих демократических политиков он характеризует в достаточно негативных красках. Он предлагает различать политиков-демократов, т.е. тех, кто угождает воле толпы "от сведущего правителя, ибо они не государственные деятели, а нарушители порядка, защитники величайших химер; да и сами они всего лишь химеры, завзятые подражатели и шарлатаны и потому - величайшие софисты среди софистов... мы видим шумную ораву кентавров и сатиров, которую необходимо отстранить от искусства государственного правления..." (Политик,303с-d). Об этом же будет говорить в "Политике" и Аристотель: "льстецы у тиранов, - заявит он,- демагоги у демократии" (IV,4,5).
Один из современных критиков элитаризма Д.Шпитц в своей книге "Модели антидемократического мышления" называет элитарные концепции угрозой для демократии и подразделяет их на 1) аристократические (от Платона до Р.Грэма) и 2) авторитарные (получившие наиболее законченное отражение в фашизме). Таким образом, антидемократизм Платона может рассматриваться исключительно как реакция аристократического менталитета на социальный хаос, вызванный неудачной практикой демократических политиков. Расценивать эту идеологию как прообраз тоталитаризма (К.Поппер), означало бы подменять Платона современными антидемократическими идеологиями, что не соответсвует исторической справедливости. явилась философская система позднего византийского неоплатоника георгия гемиста плифона
открытое общество
Воля к власти опыт переоценки всех ценностей ценностей последовательно
век платона
Был бы философом

# data[].attributes.attachment_link.title
Платон государства государство.

# data[].attributes.attachment_link.description
Виндельбанд В. Платон. Киев. 1993. С.62. См.: Платон. Собрание сочинений в 4 т. Т.3. С. 4; Асмус В.Ф. Античная философия. С. 191-192. Проблеме античных биографий Платона, возводящих его род к Посейдону и Апполону смотри кн.: Pawlowski K. Misteryjne i apollinskie watki w "De Platone et eius dogmate" Apulejusza z Madaury // Przeglgd religioznawczy.- W-wa, 1993.

# data[].attributes.headline
М.ВЕБЕР. Политика как призвание и профессия

# data[].attributes.subject
М.ВЕБЕР. Политика как призвание и профессия

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Ваш комментарий о книге

Раздел 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

Глава I. ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА

М.ВЕБЕР. Политика как призвание и профессия

[...] Что мы понимаем под политикой? Это понятие имеет чрезвычайно широкий смысл и охватывает все виды деятельности по самостоятельному руководству. [...] Мы намереваемся в данном случае говорить только о руководстве или оказании влияния на руководство политическим союзом, т.е. в наши дни - государством.
Но что есть "политический" союз с точки зрения социологического рассуждения? Что есть "государство"? Ведь государство нельзя социологически определить исходя из содержания его деятельности. Почти нет таких задач, выполнение которых политический союз не брал бы в свои руки то здесь то там; с другой стороны, нет такой задачи, о которой можно было бы сказать, что она во всякое время полностью, т.е. исключительно, присуща тем союзам, которые называют "политическими", т.е. в наши дни - государствам, или союзам, которые исторически предшествовали современному государству. Напротив, дать социологическое определение современного государства можно в конечном счете только исходя из специфически применяемого им, как и всяким политическим союзом, средства - физического насилия. "Всякое государство основано на насилии", - говорил в свое время Троцкий в Брест-Литовске. И это действительно так. Только если бы существовали социальные образования, которым было бы неизвестно насилие как средство, тогда отпало бы понятие "государство", тогда наступило бы то, что в особом смысле слова можно было бы назвать анар-
8 Раздел I. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

хией. Конечно, насилие отнюдь не является нормальным или единственным средством государства, об этом нет и речи, но оно, пожалуй, специфическое для него средство. Именно в наше время отношение государства к насилию функционально. В прошлом различным союзам, начиная с рода, физическое насилие было известно как совершенно нормальное средство. В противоположность этому сегодня мы должны будем сказать: государство есть то человеческое сообщество, которое внутри определенной области - область включается в признак - претендует (с успехом) на монополию легитимного физического насилия. Ибо для нашей эпохи характерно, что право на физическое насилие приписывается всем другим союзам или отдельным лицам лишь настолько, насколько государство со своей стороны допускает это насилие: единственным источником "права" на насилие считается государство.
Итак, политика, судя по всему, означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства, между группами людей, которые оно в себе заключает.
В сущности такое понимание соответствует и словоупотреблению. Если о каком-то вопросе говорят: это "политический" вопрос, о министре или чиновнике: это "политический" чиновник, о некоем решении: оно "политически" обусловлено, - то тем самым всегда подразумевается, что интересы распределения, сохранения, смены власти являются определяющими для ответа на указанный вопрос, или обусловливают это решение, или определяют сферу деятельности соответствующего чиновника. Кто занимается политикой, тот стремится к власти: либо к власти как средству, подчиненному другим целям (идеальным или эгоистическим), либо к власти "ради нее самой", чтобы наслаждаться чувством престижа, которое она дает. [...]
Можно заниматься политикой, т.е. стремиться влиять на распределение власти между политическими образованиями и внутри их, как в качестве политика "по случаю", так и в качестве политика, для которого это побочная или основная профессия, точно так же как и при хозяйственной деятельности. Политиками "по случаю" являемся все мы, когда опускаем свой избирательный бюллетень или совершаем сходное волеизъявление, например рукоплещем или протестуем на "политическом" собрании, произносим "политическую" речь и т.д.; у многих людей подобными действиями и ограничивается их отношение к политике. Политиками "по совместительству" являются в наши дни, напри-
Глава 1. ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА 9

мер, все те доверенные лица и правление партийно-политических союзов, которые - по общему правилу - занимаются этой деятельностью лишь в случае необходимости, и она не становится для них первостепенным "делом жизни" ни в материальном, ни в духовном отношении. [...]
Есть два способа сделать из политики свою профессию: либо жить "для" политики, либо жить "за счет" политики и "политикой". Данная противоположность отнюдь не исключительная. Напротив, обычно, по меньшей мере духовно, но чаще всего и материально, делают то и другое; тот, кто живет "для" политики, в каком-то внутреннем смысле творит "свою жизнь из этого" - либо он открыто наслаждается обладанием властью, которую осуществляет, либо черпает свое внутреннее равновесие и чувство собственного достоинства из сознания того, что служит "делу" ("Sache"), и тем самым придает смысл своей жизни. Пожалуй, именно в таком глубоком внутреннем смысле всякий серьезный человек, живущий для какого-то дела, живет также и этим делом. Таким образом, различие касается гораздо более глубокой стороны - экономической. "За счет" политики как профессии живет тот, кто стремится сделать из нее постоянный источник дохода; "для" политики - тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономическом смысле мог жить "для" политики, при господстве частнособственнического строя должны наличествовать некоторые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нормальных условиях он должен быть независимым от доходов, которые может принести ему политика. Следовательно, он просто должен быть состоятельным человеком или же как частное лицо занимать такое положение в жизни, которое приносит ему достаточный постоянный доход. Так по меньшей мере обстоит дело в нормальных условиях. [...]
Если государством или партией руководят люди, которые (в экономическом смысле слова) живут исключительно для политики, а не за счет политики, то это необходимо означает "плутократическое" рекрутирование политических руководящих слоев ?...] Руководить политикой можно либо в порядке "почетной деятельности", и тогда ею занимаются, как обычно говорят, "независимые", т.е. состоятельные, прежде всего имеющие ренту, люди, либо же к политическому руководству допускаются неимущие, и тогда они должны получать вознаграждение. Профессиональный политик, живущий за счет политики, может быть чисто пребендарием (Pfrunder), или оплачиваемым чиновником. Тогда он либо извлекает доходы из пошлин и сборов за определенные
10 Раздел 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

достижения - чаевые и взятки представляют собой лишь одну, нерегулярную и формально нелегальную разновидность этой категории доходов, - либо получает твердое натуральное вознаграждение, денежное содержание, или то и другое вместе. Политический деятель может приобрести характер "предпринимателя", как кондотьер, или арендатор, или обладатель ранее приобретенной должности, или как американский босс, расценивающий свои издержки как капиталовложение, из которого он, используя свое влияние, сумеет извлечь доход. Либо же такой политик может получать твердое жалованье как редактор, или партийный секретарь, или современный министр, или политический чиновник. [...]
Вследствие общей бюрократизации с ростом числа должностей и спроса на такие должности как формы специфически гарантированного обеспечения данная тенденция усиливается для всех партий и они во все большей мере становятся таким средством обеспечения для своих сторонников.
Однако ныне указанной тенденции противостоят развитие и превращение современного чиновничества в сословие лиц наемного труда, высококвалифицированных специалистов духовного труда, профессионально вышколенных многолетней подготовкой, с высокоразвитой сословной честью, гарантирующей безупречность, без чего возникла бы роковая опасность чудовищной коррупции и пошлого мещанства, а это ставило бы под угрозу чисто техническую эффективность государственного аппарата, значение которого для хозяйства, особенно с возрастанием социализации, постоянно усиливалось и будет усиливаться впредь ?...]
Одновременно с подъемом вышколенного чиновничества возникали также - хотя это совершалось путем куда более незаметных переходов - руководящие политики. Конечно, такие фактически главенствующие советники князей существовали с давних пор во всем мире. [...]
Развитие власти парламента еще сильнее вело к единству там, где она, как в Англии, пересиливала монарха. Здесь получил развитие кабинет во главе с единым парламентским вождем, лидером, как постоянная комиссия игнорируемой официальными законами, фактически же единственной решающей политической силы - партии, находящейся в данный момент в большинстве. Официальные коллегиальные корпорации именно как таковые не являлись органами действительно господствующей силы - партии и, таким образом, не могли быть пред-
Глава 1. ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА
ставителями подлинного правительства. Напротив, господствующая партия, дабы утверждать свою власть внутри (государства) и иметь возможность проводить большую внешнюю политику, нуждалась в боеспособном, конфиденциально совещающемся органе, составленном только из действительно ведущих в ней деятелей, т.е. именно в кабинете, а по отношению к общественности, прежде всего парламентской общественности, - в ответственном за все решения вожде - главе кабинета. Эта английская система в виде парламентских министерств была затем перенята на континенте, и только в Америке и испытавших ее влияние демократиях ей была противопоставлена совершенно гетерогенная система, которая посредством прямых выборов ставила избранного вождя побеждающей партии во главе назначенного им аппарата чиновников и связывала его согласием парламента только в вопросах бюджета и законодательства.
Превращение политики в профессиональную деятельность, которой требуются навыки в борьбе за власть и знание ее методов, созданных современной партийной системой, обусловило разделение общественных функционеров на две категории отнюдь не жестко, но достаточно четко: с одной стороны, чиновники-специалисты (Fachbeamte), с другой - "политические" чиновники. "Политические" чиновники в собственном смысле слова, как правило, внешне характеризуются тем, что в любой момент могут быть произвольно перемещены и уволены или же "направлены в распоряжение", как французские префекты или подобные им чиновники в других странах, что составляет самую резкую противоположность независимости чиновников с функциями судей. [...]
Мы скорее зададим вопрос о типическом своеобразии профессионального политика, как вождя, так и его свиты. Оно неоднократно менялось и также весьма различно и сегодня.
[...] В прошлом "профессиональные политики" появились в ходе борьбы князей с сословиями на службе у первых. Рассмотрим вкратце их основные типы.
В борьбе против сословий князь опирался на политически пригодные слои несословного характера. К ним прежде всего относились в Передней Индии и Индокитае, в буддистском Китае, Японии и ламаистской Монголии - точно так же, как и в христианских регионах Средневековья, - клирики. Данное обстоятельство имело технические основания, ибо клирики были сведущи в письме. Повсюду происходит импорт брахманов, буддистских проповедников, лам и использование епископов и священников в качестве политических советников, с тем
12 Раздел I. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

чтобы получить сведущие в письме управленческие силы, которые могут пригодиться в борьбе императора, или князя, или хана против аристократии. Клирик, в особенности клирик, соблюдавший целибат, находился вне суеты нормальных политических и экономических интересов и не испытывал искушения домогаться для своих потомков собственной политической власти в противовес своему господину, как это было свойственно вассалу. Он был отделен от средств государева управления своими сословными качествами.
Второй слой такого же рода представляли получившие гуманитарное образование грамматики (Literaten). Было время, когда, чтобы стать политическим советником, и прежде всего составителем политических меморандумов князя, приходилось учиться сочинять тексты на латинском и греческом языках. Таково время первого расцвета классических школ, когда князья учреждали кафедры поэтики: у нас эта эпоха миновала быстро и, продолжая все-таки оказывать неослабевающее влияние на систему нашего школьного обучения, не имела никаких более глубоких политических последствий. [... ]
Третьим слоем была придворная знать. После того как князьям удалось лишить дворянство его сословной политической силы, они привлекли его ко двору и использовали на политической и дипломатической службе. Переворот в нашей системе воспитания в XVII в. был связан также и с тем, что вместо гуманитариев-литераторов на службу к князьям поступили профессиональные политики из числа придворной знати.
Что касается четвертой категории, то это было сугубо английское образование; патрициат, включающий в себя мелкое дворянство и городских рантье, обозначаемый в повседневном общении термином "джентри" (gentry). [... ] Этот слой удерживал за собой владение всеми должностями местного управления, поскольку вступал в него безвозмездно в интересах своего собственного социального могущества. Он сохранил Англию от бюрократизации, ставшей судьбой всех континентальных государств.
Пятый слой - юристы, получившие университетское образование, - был характерен для Запада, прежде всего для Европейского континента, и имел решающее значение для всей его политической структуры. Ни в чем так ярко не проявилось впоследствии влияние римского права, преобразовавшего бюрократическое позднее римское государство, как именно в том, что революционизация политической профессиональной деятельности как тенденция к рациональному государ-
Глава 1. ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА.И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА 13

ству повсюду имела носителем квалифицированного юриста, даже в Англии, хотя там крупные национальные корпорации юристов препятствовали рецепции римского права. [...]
Отнюдь не случайно, что адвокат становится столь значимой фигурой в западной политике со времени появления партий. Занятие политикой как профессией осуществляется партиями, т.е. представляет собой именно деятельность заинтересованных сторон, мы скоро увидим, что это должно означать. А эффективное ведение какого-либо дела для заинтересованных в нем сторон и есть ремесло квалифицированного адвоката. Здесь он - поучительным может быть превосходство враждебной пропаганды - превосходит любого чиновника. Конечно, он может успешно, т.е. технически "хорошо", провести подкрепленное логически слабыми аргументами, т.е. в этом смысле "плохое", дело. Но также только он успешно ведет дело, которое можно подкрепить логически сильными аргументами, т.е. дело в этом смысле "хорошее". Чиновник в качестве политика, напротив, слишком часто своим технически "скверным" руководством делает "хорошее" в этом смысле дело "дурным": нечто подобное нам пришлось пережить. Ибо проводником нынешней политики среди масс общественности все чаще становится умело сказанное или написанное слово. Взвесить его влияние - это-то и составляет круг задач адвоката, а вовсе не чиновника-специалиста, который не является и не должен стремиться быть демагогом, а если все-таки ставит перед собой такую цель, то обычно становится весьма скверным демагогом.
Подлинной профессией настоящего чиновника - это имеет решающее значение для оценки нашего прежнего режима - не должна быть политика. Он должен управлять прежде всего беспристрастно - данное требование применимо даже к так называемым политическим управленческим чиновникам, - по меньшей мере официально, коль скоро под вопрос не поставлены государственные интересы, т.е. жизненные интересы господствующего порядка. Sine ira et studio, т.е. без гнева и пристрастия, должен он вершить дела. Итак, политический чиновник не должен делать именно того, что всегда и необходимым образом должен делать политик - как вождь, так и его свита, - бороться. Ибо принятие какой-либо стороны, борьба, страсть - ira et studium - суть стихия политика, и прежде всего политического вождя. Деятельность вождя всегда подчиняется совершенно иному принципу ответственности, прямо противоположной ответственности чиновника. В случае если (несмотря на его представления) вышестоящее уч-
14 Раздел I. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

реждение настаивает на кажущемся ему ошибочным приказе, дело чести чиновника выполнить приказ под ответственность приказывающего, выполнить добросовестно и точно, так, будто этот приказ отвечает его собственным убеждениям: без такой в высшем смысле нравственной дисциплины и самоотверженности развалился бы весь аппарат. Напротив, честь политического вождя, т.е. руководящего государственного деятеля, есть прямо-таки исключительная личная ответственность за то, что он делает, ответственность, отклонить которую или сбросить ее с себя он не может и не имеет права. Как раз те натуры, которые в качестве чиновников высоко стоят в нравственном отношении, суть скверные, безответственные прежде всего в политическом смысле слова и постольку в нравственном отношении низко стоящие политики - такие, каких мы, к сожалению, все время имели на руководящих постах. Именно такую систему мы называем господством чиновников; и конечно, достоинств нашего чиновничества отнюдь не умаляет то, что мы, оценивая их с политической точки зрения, с позиций успеха, обнажаем ложность данной системы. Но давайте еще раз вернемся к типам политических фигур.
На Западе со времени возникновения конституционного государства, а в полной мере со времени развития демократии типом политика-вождя является "демагог". У этого слова неприятный оттенок, что не должно заставить нас забыть: первым имя демагога носил не Клеон, а Перикл. Не занимая должностей или же будучи в должности верховного стратега, единственной выборной должности (в противоположность должностям, занимаемым в античной демократии по жребию), он руководил суверенным народным собранием афинского демоса. Правда, слово устное использует и современная демагогия, и даже, если учесть предвыборные речи современных кандидатов, в чудовищном объеме. Но с еще более устойчивым эффектом она использует слово написанное. Главнейшим представителем данного жанра является ныне политический публицист, и прежде всего журналист.
[...]У журналиста та же судьба, что и у всех демагогов, а впрочем, - по меньшей мере на континенте в противоположность ситуации в Англии, да в общем и в Пруссии в более ранний период - та же судьба у адвоката (и художника): он не поддается устойчивой социальной классификаций. Он принадлежит к некоего рода касте париев, социально оцениваемых в обществе по тем ее представителям, которые в этическом отношении стоят ниже всего. Отсюда распространенность самых диковинных представлений о журналистах и их работе. И отнюдь не
Глава1. ПОЛ ИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА 15

каждый отдает себе отчета том, что по-настоящему хороший результат журналистской работы требует по меньшей мере столько же "духа", сколько какой-нибудь результат деятельности ученого, прежде всего вследствие необходимости выдать его сразу, по команде и сразу же получить эффект, притом, конечно, что условия творчества в данном случае совершенно другие. [...]
Но если журналист как тип профессионального политика существует уже довольно-таки давно, то фигура партийного чиновника связана с тенденцией последних десятилетий и частично последних лет.. Мы должны теперь обратиться к рассмотрению партийной системы (Parteiwesens) и партийной организации, чтобы понять эту фигуру сообразно ее месту в историческом развитии.
Во всех сколько-нибудь обширных, т.е. выходящих за пределы и круг задач мелкого деревенского кантона, политических союзах с периодическими выборами власть имущих профессиональное занятие политикой необходимо является занятием претендентов. Это значит, что относительно небольшое число людей, заинтересованных в первую очередь в политической жизни, т.е. в участии в политической власти, создают себе посредством свободной вербовки свиту, выставляют себя или тех, кого они опекают, в качестве кандидатов на выборах, собирают денежные средства и приступают к ловле голосов. [...]
Господству уважаемых людей и управлению через посредство парламентариев приходит конец. Дело берут в свои руки профессиональные политики, находящиеся вне парламентов. [...]
Партийная свита, прежде всего партийный чиновник и предприниматель, конечно, ждет от победы своего вождя личного вознаграждения - постов или других преимуществ. От него, не от отдельных парламентариев или же не только от них; это главное. Прежде всего они рассчитывают, что демагогический эффект личности вождя обеспечит партии голоса и мандаты в предвыборной борьбе, а тем самым власть и благодаря ей в наибольшей степени расширит возможности получения ожидаемого вознаграждения для приверженцев партии. А труд с верой и личной самоотдачей человеку; не какой-то абстрактной программе какой-то партии, состоящей из посредственностей, является тут идеальным моментом, это харизматический элемент всякого вождизма, одна из его движущих сил.
Так какие же внутренние радости может предложить карьера политика и какие личные предпосылки для этого она предполагает в том, кто ступает на данный путь?
16 Раздел I. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОГИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

Прежде всего она дает чувство власти. Даже на формально скромных должностях сознание влияния на людей, участия во власти над ними, но в первую очередь чувство того, что и ты держишь в руках нерв исторически важного процесса, способно поднять профессионального политика выше уровня повседневности. Однако здесь передним встает вопрос: какие его качества дают ему надежду справиться с властью (как бы узко она ни была очерчена в каждом отдельном случае) и, следовательно, с той ответственностью, которую она на него возлагает? Тем самым мы вступаем в сферу этических вопросов, ибо именно к ним относится вопрос, каким надо быть человеку, дабы ему позволительно было приложить руку к движению истории.
Можно сказать, что в основном три качества являются для политика решающими: страсть, чувство ответственности, глазомер. Страсть в смысле ориентации на существо дела (Sachlichkeit), страстной самоотдачи делу, тому богу или демону, который этим делом повелевает. Не в смысле того внутреннего образа действий, который мой покойный друг Георг Зиммель обычно называл стерильной возбужденностью, свойственной определенному типу прежде всего русских интеллектуалов (но отнюдь не всем из них), и который ныне играет столь заметную роль и у наших интеллектуалов в этом карнавале, украшенном гордым именем "революция": утекающая в пустоту романтика интеллектуально занимательного без всякого серьезного чувства ответственности. Ибо одной только страсти, сколь бы подлинной она ни казалась, еще, конечно, недостаточно. Она не сделает вас политиком, если, являясь служением "делу", не сделает ответственность именно перед этим делом главной путеводной звездой вашей деятельности. А для этого - в том-то и состоит решающее психологическое качество политика - требуется глазомер, способность с внутренней собранностью и спокойствием поддаться воздействию реальностей, иными словами, требуется дистанция по отношению к вещам и людям. "Отсутствие дистанции" только как таковое - один из смертных грехов всякого политика - и есть одно из тех качеств, которые воспитывают у нынешней интеллектуальной молодежи, обрекая ее тем самым на неспособность к политике. Ибо проблема в том и состоит, чтобы "втиснуть" в одну и ту же душу и жаркую страсть, и холодный глазомер. Политика делается головой, а не какими-нибудь другими частями тела или души. И все же самоотдача политике, если это не фривольная интеллектуальная игра, а подлинное человеческое деяние, должна быть рождена и вскормлена только страстью. Но полное обуздание души, отли
Глава 1. ПО.ЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА 17
чающее страстного политика и разводящее его со "стерильно возбужденным" политическим дилетантом, возможно лишь благодаря привычке к дистанции в любом смысле слова. Сила политической личности в первую очередь означает наличие у нее этих качеств.
И потому политик ежедневно и ежечасно должен одолевать в себе совершенно тривиального, слишком "человеческого" врага: обыкновеннейшее тщеславие, смертного врага всякой самоотдачи делу и всякой дистанции, что в данном случае значит: дистанции по отношению к самому себе.
Тщеславие есть свойство весьма распространенное, от которого не свободен, пожалуй, никто. А в академических и ученых кругах это род профессионального заболевания. Но как раз что касается ученого, то данное свойство, как бы антипатично оно ни проявлялось, относительно безобидно в том смысле, что, как правило, оно не является помехой научной деятельности. Совершенно иначе обстоит дело с политиком. Он трудится со стремлением к власти как необходимому средству. Поэтому инстинкт власти, как это обычно называют, действительно относится к нормальным качествам политика. Грех против святого духа его призвания начинается там, где стремление к власти не диктуется интересами дела, становится предметом сугубо личного самоопьянения, вместо того чтобы служить исключительно делу. Ибо в конечном счете в сфере политики есть лишь два рода смертного греха: уход от существа дела и - что часто, но не всегда то же самое - безответственность. Тщеславие, т.е. потребность по возможности часто самому появляться на переднем плане, сильнее всего вводит политика в искушение совершить один из этих грехов или оба сразу. Чем больше вынужден демагог считаться с эффектом, тем больше для него именно поэтому опасность стать фигляром или не принимать всерьез ответственности за последствия своих действий и интересоваться лишь произведенным впечатлением. Его неделовитость навязывает ему стремление создавать видимость и блеск власти, а не действительную власть, а его безответственность ведет к наслаждению властью как таковой, вне содержательной цели. Именно потому, что власть есть необходимое средство, а стремление к власти есть поэтому одна из движущих сил всякой политики, нет более пагубного искажения политической силы, чем бахвальство выскочки властью и тщеславное самолюбование чувством власти, вообще всякое поклонение власти только как таковой. "Политик одной только власти", культ которого ревностно стремятся создать и у нас способен на мощное воздействие, но фактически его действие
18 Раздел 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

уходит в пустоту и бессмысленность. И здесь критики "политики власти" совершенно правы. Внезапные внутренние катастрофы типичных носителей подобного убеждения показали нам, какая внутренняя слабость и бессилие скрываются за столь хвастливым, но совершенно пустым жестом. Это продукт в высшей степени жалкого и поверхностного чванства в отношении смысла человеческой деятельности, каковое полностью чужеродно знанию о трагизме, с которым в действительности сплетены все деяния, и в особенности деяния политические.
Исключительно верно именно то, и это основной факт всей истории (более подробное обоснование здесь невозможно), что конечный результат политической деятельности часто, нет, пожалуй, даже регулярно оказывался в совершенно неадекватном, часто прямо-таки парадоксальном отношении к ее изначальному смыслу. Но если деятельность должна иметь внутреннюю опору, нельзя, чтобы этот смысл - служение делу - отсутствовал. Как должно выглядеть то дело, служа которому политик стремится к власти и употребляет власть, - это вопрос веры. Он может служить целям национальным или общечеловеческим, социальным и этическим или культурным, мирским или религиозным, он может опираться на глубокую веру в "прогресс" - все равно в каком смысле - или же холодно отвергать этот сорт веры, он может притязать на служение, "идее" или же намереваться служить внешним целям повседневной жизни, принципиально отклоняя вышеуказанное притязание, но какая-либо вера должна быть в наличии всегда. Иначе - и это совершенно правильно - проклятие ничтожества твари тяготеет и над самыми по видимости мощными политическими успехами.
Сказанное означает, что мы уже перешли к обсуждению последней из занимающих нас сегодня проблем: проблемы этоса политики как "дела". Какому профессиональному призванию может удовлетворить она сама, совершенно независимо от ее целей, в рамках совокупной нравственной экономики ведения жизни? Каково, так сказать, то этическое место, откуда она родом? Здесь, конечно, сталкиваются друг с другом последние мировоззрения, между которыми следует в конечном счете совершить выбор. Итак, давайте энергично возьмемся за проблему, понятую недавно опять, по моему мнению, совершенно превратным образом.
Однако избавимся прежде от одной совершенно тривиальной фальсификации. А именно, этика может сначала выступать в роли в высшей степени фатальной для нравственности. Приведем примеры. [...] Вместо того чтобы там, где сама структура общества породила войну, как
Глава I. ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА 19
старые бабы, искать после войны "виновного", следовало бы по-мужски сурово сказать врагу: "Мы проиграли войну, вы ее выиграли. С этим теперь все решено; давайте же поговорим о том, какие из этого нужно сделать выводы в соответствии с теми деловыми интересами, которые были задействованы, и - самое главное - ввиду той ответственности перед будущим, которая тяготеет прежде всего над победителем". Все остальное недостойно, и за это придется поплатиться. Нация простит ущемление ее интересов, но не оскорбление ее чести, в особенности если оскорбляют ее прямо-таки поповской косностью. Каждый новый документ, появляющийся на свет спустя десятилетия, приводит, к тому, что с новой силой раздаются недостойные вопли, разгораются ненависть и гнев. И это вместо того, чтобы окончание войны похоронило ее по меньшей мере в нравственном смысле. Такое возможно лишь благодаря ориентации на дело и благородству, но прежде всего лишь благодаря достоинству. Но никогда это не будет возможно благодаря этике, которая в действительности означает унизительное состояние обеих сторон. Вместо того чтобы заботиться о том, что касается политика - о будущем и ответственности перед ним, этика занимается политически стерильными в силу своей неразрешимости вопросами вины в прошлом. Если и есть какая-либо политическая вина, то она именно в этом-то и состоит. Кроме того, в данном случае упускается из виду неизбежная фальсификация всей проблемы весьма материальными интересами: заинтересованностью победителя в наибольшем выигрыше - моральном и материальном - и надеждами побежденного выторговать себе преимущества признаниями вины; если и есть здесь нечто подлое, то именно это, а это следствие данного способа использования этики как средства упрямо утверждать свою правоту.
Но каково же тогда действительное отношение между этикой и политикой?
[...] Мы должны уяснить себе, что всякое этически ориентированное поведение может подчиняться двум фундаментально различным, непримиримо противоположным максимам: оно может быть ориентировано либо на "этику убеждения", либо на "этику ответственности". Не в том смысле, что этика убеждения оказалась бы тождественной безответственности, а этика ответственности - тождественной беспринципности. Об этом, конечно, нет и речи. Но глубиннейшая противоположность существует между тем, действуют ли по максиме этики убеждения - на языке религии: "Христианин поступает как должно, а в отношении результата уповает на Бога" - или же действуют по максиме
20 Раздел I. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ
этики ответственности: надо расплачиваться за (предвидимые) последствия своих действий. Как бы убедительно ни доказывали вы действующему по этике убеждения синдикалиту, что вследствие его поступков возрастут шансы на успех реакции, усилится угнетение его класса, замедлится дальнейшее восхождение этого класса, на него это не произведет никакого впечатления. Если последствия действия, вытекающего из чистого убеждения, окажутся скверными, то действующий считает ответственным за них не себя, а мир, глупость других людей или волю Бога, который создал их такими. Напротив, тот, кто исповедует этику ответственности, считается именно с этими заурядными человеческими недостатками, он, как верно подметил Фихте, не имеет никакого права предполагать в них доброту и совершенство, он не в состоянии сваливать на других последствия своих поступков, коль скоро мог их предвидеть. Такой человек скажет: эти следствия вменяются моей деятельности. Исповедующий этику убеждения чувствует себя ответственным лишь за то, чтобы не гасло пламя чистого убеждения, например пламя протеста против несправедливого социального порядка. Разжигать его снова и снова - вот цель его совершенно иррациональных с точки зрения возможного успеха поступков, которые могут и должны иметь ценность только как пример.
Но и на этом еще не покончено с проблемой. Ни одна этика в мире не обходит тот факт, что достижение "хороших" целей во множестве случаев связано с необходимостью смириться и с использованием нравственно сомнительных или по меньшей мере опасных средств, и с возможностью или даже вероятностью скверных побочных следствий; и ни одна этика в мире не может сказать, когда и в каком объеме этически положительная цель освящает этически опасные средства и побочные следствия.
Главное средство политики - насилие, а сколь важно напряжение между средством и целью с этической точки зрения - об этом вы можете судить по тому, что, как каждый знает, революционные социалисты (циммервальдской ориентации) уже во время войны исповедовали принцип, который можно свести к следующей точной формулировке: "Если мы окажемся перед выбором: либо еще несколько лет войны, а затем революция, либо мир теперь, но никакой революции, то мы выберем еще несколько лет войны!" Если бы еще был задан вопрос: "Что может дать эта революция?", то всякий поднаторевший в науке специалист ответил бы, что о переходе к хозяйству, которое в его смысле можно назвать социалистическим, не идет и речи, но что должно опять-
Глава 1.ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА 21

таки возникнуть буржуазное хозяйство, которое бы могло только исключить феодальные элементы и остатки династического правления. Значит, ради этого скромного результата "еще несколько лет войны!" Пожалуй, позволительно будет сказать, что здесь даже при весьма твердых социалистических убеждениях можно отказаться от цели, которая требует такого рода средств. Но в случае с большевизмом и движением спартаковцев, вообще революционным социализмом любого рода дела обстоят именно так, и, конечно, в высшей степени забавным кажется, что эта сторона нравственно отвергает "деспотических политиков" старого режима из-за использования ими тех же самых средств, как бы ни был оправдан отказ от их целей.
Что касается освящения средств целью, то здесь этика убеждения вообще, кажется, терпит крушение. Конечно, логически у нее есть лишь возможность отвергать всякое поведение, использующее нравственно опасные средства. Правда, в реальном мире мы снова и снова сталкиваемся с примерами, когда исповедующий этику убеждения внезапно превращается в хилиастичекого пророка, как, например, те, кто, проповедуя в настоящий момент "любовь против насилия", в следующее мгновение призывают к насилию, к последнему насилию, которое привело бы к уничтожению всякого насилия, точно также, как наши военные при каждом наступлении говорили солдатам: это наступление - последнее, оно приведет к победе и, следовательно, к миру. Исповедующий этику убеждения не выносит этической иррациональности мира. Он является космически-этическим "рационалистом". Конечно, каждый из вас, кто знает Достоевского, помнит сцену с Великим инквизитором, где эта проблема изложена верно. Невозможно напялить один колпак на этику убеждения и этику ответственности или этически декретировать, какая цель должна освящать какое средство, если этому принципу вообще делаются какие-то уступки. [...]
Тот, кто хочет силой установить на земле абсолютную справедливость, тому для этого нужно окружение - человеческий "аппарат". Ему он должен обещать необходимое (внутреннее и внешнее) вознаграждение - мзду небесную или земную, иначе "аппарат" не работает. Итак, в условиях современной классовой борьбы внутренним вознаграждением является утоление ненависти и жажды мести, прежде всего Ressentiment'a (неприязни), и потребности в псевдоэтическом чувстве безусловной правоты, поношении и хуле противников. Внешнее вознаграждение - это авантюра, победа, добыча, власть и доходные места. Успех вождя полностью зависит от функционирования подвластного
22 Раздел I. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ
ему человеческого аппарата. Поэтому зависит он и от его - а не своих собственных - мотивов, т.е. оттого, чтобы окружению: красной гвардии, провокаторам и шпионам, агитаторам, в которых он нуждается, - эти вознаграждения доставлялись постоянно. То, чего он фактические достигает в таких условиях, находится поэтому вовсе не в его руках, но предначертано ему теми преимущественно низменными мотивами действия его окружения, которые можно удерживать в узде лишь до тех пор, пока честная вера в его личность и его дело воодушевляет по меньшей мере часть приверженцев его взглядов (так, чтобы воодушевлялось хотя бы большинство, не бывает, видимо, никогда). Но не только эта вера, даже там, где она субъективно честна, в весьма значительной части случаев является по существу этической "легитимацией" жажды мести, власти, добычи и выгодных мест, пусть нам тут ничего не наговаривают, ибо ведь и материалистическое понимание истории не фиакр, в который можно садиться по своему произволу, и перед носителями революции он не останавливается! Но прежде всего традицио-налистская повседневность наступает после эмоциональной революции, герой веры и прежде всего сама вера исчезают или становятся - что еще эффективнее - составной частью конвенциональной фразы политических обывателей и технических исполнителей. Именно в ситуации борьбы за веру это развитие происходит особенно быстро, ибо им, как правило, руководят или вдохновляют его подлинные вожди - пророки революции. Потому что и здесь, как и во всяком аппарате вождя, одним из условий успеха является опустошение и опредмечивание, духовная пролетаризация в интересах "дисциплины". Поэтому достигшая господства свита борца за веру особенно легко вырождается обычно в совершенно заурядный слой обладателей теплых мест.
Кто хочет заниматься политикой вообще и сделать ее своей единственной профессией, должен осознавать данные этические парадоксы и свою ответственность за то, что под их влиянием получится из него самого. Он, я повторяю, спутывается с дьявольскими силами, которые подкарауливают его при каждом действии насилия. Великие виртуозы акосмической любви к человеку и доброты, происходят ли они из Назарета, из Ассизи или из индийских королевских замков, не "работали" с политическим средством - насилием; их царство было не от мира сего, и все-таки они действовали и действовали в этом мире, и фигуры Платона Каратаева у Толстого и святых [людей] у Достоевского все еще являются самыми адекватными конструкциями по их образу и подобию. Кто ищет спасения своей души и других душ, тот ищет его не на пути
Глава 1. ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА 23
политики, которая имеет совершенно иные задачи - такие, которые можно разрешить только при помощи насилия. Гений или демон политики живет во внутренней конфронтации с богом любви, в том числе и с христианским Богом в его церковном проявлении, - напряжении, которое в любой момент может разразиться непримиримым конфликтом. Люди знали это уже во времена господства церкви. Вновь и вновь налагался на Флоренцию интердикт - а тогда для людей и спасения их душ это было властью куда более грубой, чем (говоря словами Фихте) "холодное одобрение" кантианского этического суждения, - но граждане сражались против государства церкви. И в связи с такими ситуациями Макиавелли в одном замечательном месте, если не ошибаюсь, " Истории Флоренции" заставляет одного из своих героев воздать хвалу тем гражданам, для которых величие отчего города важнее, чем спасение души. [...]
Политика есть мощное медленное бурение твердых пластов, проводимое одновременно со страстью и холодным глазомером. Мысль в общем-то правильная, и весь исторический опыт подтверждает, что возможного нельзя было бы достичь, если бы в мире снова и снова не тянулись к невозможному. Но тот, кто на это способен, должен быть .вождем, мало того, он еще должен быть - в самом простом смысле слова - героем. И даже те, кто не суть ни то, ни другое, должны вооружиться той твердостью духа, которую не сломит и крушение всех надежд; уже теперь они должны вооружиться ею, ибо иначе не сумеют осуществить даже то, что возможно ныне. Лишь тот, кто уверен, что он не дрогнет, если, с его точки зрения, мир окажется слишком глупым или слишком подлым для того, что он хочет ему предложить; лишь тот, кто вопреки всему способен сказать "и все-таки!", - лишь тот имеет профессиональное призвание к политике.

Печатается по: Вебер М. Избранные сочинения. М., 1990. С. 644- 675, 689-706.
Ваш комментарий о книге
Обратно в раздел Политология

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
библиотека хрестоматия политология

# data[].attributes.attachment_link.title
Хрестоматия. Политология

# data[].attributes.attachment_link.description
Хрестоматия. Политология - произведения мыслителей разных эпох, стран и народов, позволяющие понять их политические воззрения

# data[].attributes.headline
Гегель. Философия права

# data[].attributes.subject
Гегель. Философия права

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Ваш комментарий о книге

Раздел II. ОБЩЕСТВО И ВЛАСТЬ

Глава 5. СОЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПОЛИТИКИ

ГЕГЕЛЬ. Философия права

§ 182
Одним принципом гражданского общества является конкретное лицо, которое есть для себя как особенная цель, как целостность потребностей и смешение природной необходимости и произвола, но особенное лицо как существенно соотносящееся с другой такой особенностью, так что каждое из них утверждает свою значимость. [...]
Прибавление. Гражданское общество есть дифференция, которая выступает между семьей и государством, хотя развитие гражданского общества наступает позднее, чем развитие государства; ибо в качестве дифференциации оно предполагает государство, которое оно, чтобы пребывать, должно иметь перед собой как нечто самостоятельное. Гражданское общество создано, впрочем, лишь в современном мир, который всем определениям идеи предоставляет их право. Если государство представляют как единство различных лиц, как единство, которое есть лишь общность, то имеют в виду лишь определение гражданского общества. Многие новейшие специалисты по государственному праву не сумели прийти к другому воззрению на государство. В гражданском
Глава 5. СОЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПОЛИТИКИ 253

обществе каждый для себя - цель, все остальное для него ничто. Однако без соотношения с другими он не может достигнуть своих целей По всем их объеме: эти другие суть поэтому средства для цели особенного. Но особенная цель посредством соотношения с другими придает себе форму всеобщего и удовлетворяет себя, удовлетворяя вместе с тем стремление других к благу. Так как особенность связана с условием всеобщности, то целое есть почва опосредования, на которой дают себе свободу все единичности, все способности, все случайности рождения и счастья, из которой проистекают волны всех страстей, управляемые только проистекающим в них сиянием разума. Особенность, ограниченная всеобщностью, есть единственная мера, при помощи которой каждая особенность способствует своему благу.
§ 188
Гражданское общество содержит в себе три следующих момента:
A) опосредование потребности и удовлетворение единичного посредством его труда и посредством труда и удовлетворения потребностей всех остальных, систему потребностей;
B) действительность содержащегося в этом всеобщего свободы, защиты собственности посредством правосудия;
C) забота о предотвращении остающейся в этих системах случайности и внимание к особенному интересу как к общему с помощью полиции и корпораций.
§ 221
Член гражданского общества имеет право искать суда и обязанность предстать перед судом и получить только через суд оспариваемое им право.
Прибавление. Так как каждый индивид имеет право искать суда, он должен знать законы, ибо в противном случае это право ничем бы ему не помогло. Но индивид обязан также предстать перед судом. В эпоху феодализма могущественные лица часто не являлись на судебное засевшие, вели себя вызывающе по отношению к судебным инстанциям и рассматривали вызов в суд могущественного лица как неправое деяние. Это - состояние, противоречащее тому, чем должен быть суд. В новейшее время правитель обязан по частным вопросам признавать над собой власть суда, и в свободных государствах оно обычно проигрывает свои процессы.
254 Раздел II. ОБЩЕСТВО И ВЛАСТЬ

§ 222
Перед судом право получает определение, согласно которому оно должно быть доказуемо. Судопроизводство предоставляет сторонам возможность приводить свои доказательства и правовые основания, а судье войти в суть дела. Эти стадии процесса суть сами права, их ход должен быть поэтому определен законом, и они составляют существенную часть теоретической науки о праве. [...]
§ 238
Семья есть прежде всего то субстанциальное целое, которому надлежит заботиться об этой особенной стороне индивида как в отношении средств и умения, чтобы он мог, пользуясь общим имуществом, приобретать необходимое, так и в отношении его содержания и заботы о нем в том случае, если он окажется неспособным добывать необходимые ему средства. Однако гражданское общество разрывает эти узы индивида, делает членов семьи чуждыми друг другу и признает их самостоятельными лицами; оно заменяет, далее, внешнюю неорганическую природу и землю отцов, на которой отдельный человек добывал средства существования, своей почвой и подвергает существование всей семьи зависимости от него, случайности. Так индивид становится сыном гражданского общества, которое предъявляет к нему в такой же мере требования, как он свои права по отношению к нему.
Прибавление. Семья должна, конечно, заботиться о хлебе для своих членов, однако в гражданском обществе она - нечто подчиненное и служит лишь основой: объем ее деятельности уже не столь велик. Напротив, гражданское общество представляет собой могучую силу, которая завладевает человеком, требует от него, чтобы он на него работал, был всем только посредством него и делал все только посредством него. Если человек должен быть таким членом гражданского общества, то он сохраняет в нем те же права и притязания, которые он имел в семье. Гражданское общество должно защищать своего члена, отстаивать его права, а индивид в свою очередь обязан соблюдать права гражданского общества.
§ 239
В этом своем качестве всеобщей семьи гражданское общество обязано и имеет право надзирать за воспитанием детей и влиять на него, пресекая произвол и случайные намерения родителей, поскольку оно имеет отношение к способности человека стать членом общества, и
Глава 5. СОЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПОЛИТИКИ 255

особенно в тех случаях, когда воспитание совершается не родителями, и другими лицами, - поскольку же в этом отношении могут быть приняты общие меры, общество должно их принять. [...]
§ 240
Общество, обязано и имеет право также устанавливать опеку над теми, кто своей расточительностью уничтожает обеспеченность своего существования и существования своей семьи, и осуществлять вместо них цель общества и их цель. [...]
§ 255
Наряду с семьей корпорация составляет второй существующий в гражданском обществе нравственный корень государства. Первая содержит в себе моменты субъективной особенности и объективной всеобщности в субстанциальном единстве; вторая же объединяет внутренним образом те моменты, которые сначала разъединены в гражданском обществе на в себя рефлектированную особенность потребности и потребления и на абстрактную правовую всеобщность, объединяет их так, что в этом объединении особенное благо есть как право и осуществлено.
Примечание. Святость брака и честь в корпорации - те два момента, вокруг которых вращается дезорганизация гражданского общества.

Печатается по: Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 227, 228, 231, 233, 258.
Ваш комментарий о книге
Обратно в раздел Политология

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
библиотека хрестоматия политология

# data[].attributes.attachment_link.title
библиотека Гумер - Политология. ГЕГЕЛЬ. Философия права

# data[].attributes.attachment_link.description
Ваш комментарий о книге § 182 Одним принципом гражданского общества является конкретное лицо, которое есть для себя как особенная цель, как целостность потребностей и смешение природной необходимости и произвола, но особенное лицо как существенно соотносящееся с другой такой особенностью, так что каждое из них утверждает свою значимость. [...] Прибавление.

# data[].attributes.attachment_caption
Моя суровая доска Padlet

# data[].attributes.attachment_caption
Моя бесстрашная доска Padlet

# data[].attributes.attachment_caption
Моя гениальная доска Padlet

# data[].attributes.headline
Привет, меня зовут Ж

# data[].attributes.body
Привет, меня зовут Жибек! Мне 17 лет и я учусь на международных отношениях и дипломатии

# data[].attributes.headline
ГОСУДАРСТВО КАК ИНСТИТУТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫИ. КАНТ. Метафизика нравов в двух частях

# data[].attributes.subject
ГОСУДАРСТВО КАК ИНСТИТУТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫИ. КАНТ. Метафизика нравов в двух частях

# data[].attributes.body
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/Hrestom/47.php