# data[].attributes.headline
Карточки-биографии

# data[].attributes.subject
Карточки-биографии

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Радио Свобода

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Некоммерческая организация OK Russians, которая помогает россиянам, выступающим против войны, в марте провела опрос среди тех, кто уехал из России после начала вторжения в Украину. Проект называется "Эвакуация 2022".

Исследователи опросили 2067 человек, покинувших Россию в связи с событиями февраля-марта. Количественно оценить отток сложно: таких данных нет. Однако известно, например, что только в Грузию, по данным МВД этой страны, в первую неделю приехало около 25 тысяч россиян. По итогам опроса, на долю Грузии приходится около 15 процентов уехавших, поэтому исследователи делают осторожный вывод: в целом можно говорить как минимум о 300 тысячах граждан.

Кто же эти люди? Треть от их общего количества составляют айтишники, еще треть - менеджеры. Среди оставшихся - самые разные люди, по большей части - офисных или творческих профессий: дизайнеры, блогеры, журналисты, юристы, психологи. Более половины - молодежь. Возраст основной массы - от 25 до 34 лет (47 процентов), вторая по численности категория - от 35 до 44 лет (29 процентов). До 24 лет - 10 процентов, старше 45 лет - 14 процентов.

Самые популярные направления выезда - Грузия, Турция и Армения. Решение о переезде - эмоциональное, выбор страны - скорее по принципу "куда можно уехать прямо сейчас". Для людей это скорее вынужденная и срочная эвакуация, чем продуманное решение. Многие и раньше думали об эмиграции, но война в Украине стала для них "последней каплей".

41 процент опрошенных заявляют, что покинули страну надолго, 27 процентов уверены, что навсегда, примерно десятая часть полагает, что это временно, и каждый пятый пребывает в неопределенности.

Исследователи выделили шесть групп причин для отъезда. Это несогласие с войной в Украине, страх репрессий, сложности на работе, снижение уровня жизни, отсутствие будущего и отчуждение (ощущение себя в меньшинстве и лишними среди людей, которые поддерживают режим). Вот некоторые высказывания респондентов.

"Я в ужасе от того, что Россия напала на Украину. Мне невыносимо находиться в стране, я не хочу быть частью этого, не хочу платить налоги, которые пойдут на убийство мирного населения".

"Страшно участвовать в митингах. Боюсь, что нас начнут за это расстреливать. Страшно оказаться за железным занавесом с людьми, поддерживающими войну".

"Нам надоело "затягивать пояса" и "выживать" непонятно ради чего и кого".

"Моя семья хочет жить в открытом мире, где не существует границ между странами, люди обмениваются опытом и знаниями, а не в озлобленном на весь мир государстве-вампире".

"Я уехала, чтобы остаться человеком".

"Я готова была бы бороться с властью и даже сесть в тюрьму, если бы видела поддержку хотя бы 10% общества в России, но сейчас мне кажется, что нас 1%, и поэтому мы ничего не можем изменить".

На новом месте уехавшие сталкиваются с множеством трудностей. Для большинства отъезд был внезапным, неподготовленным, поэтому лишь четверть опрошенных чувствуют себя уверенно. Многие оказались и материально, и морально не готовы к переезду. Людей беспокоят в первую очередь финансовые проблемы: отсутствие доступа к накоплениям и зарплатам на счетах на родине (банковские карты не работают после отключения России от SWIFT), дороговизна на новом месте, низкий курс рубля. 20% ищут новую работу. Каждый десятый упоминает об осуждении или дискриминации русских в стране пребывания. Вот достаточно типичное высказывание: "Основная трудность - непонимание, что будет происходить. Тревога и страх. Пока что на несколько месяцев есть жилье и деньги, но дальше нужно будет как-то выкручиваться".

57 процентов опрошенных зависят от источника дохода в России и лишь 30 процентов - от источника за ее пределами. Каждый пятый сталкивается с трудностями получения или продления легального статуса в стране пребывания (это может быть связано и с невозможностью получить необходимые документы из России). Трудно и снять жилье, так как спрос на него в связи с потоком беженцев сильно вырос, а цены взлетели.

Существенно влияет на настроения уехавших неопределенность и неуверенность в будущем, даже в ближайшем, а также тревога за родственников в России и оторванность от привычной среды.

"Нет чувства безопасности. Нет обозримых перспектив. Страх за родных и опасения, что не удастся их увидеть несколько лет. Возникает желание вернуться домой, но это опасно".

"Ощущение какой-то исключенности из мира. Проблемы со сном, невозможность планировать свою жизнь более чем на месяц вперед".

Результаты опроса проекта OK Russians комментирует социолог Любовь Борусяк. Три года назад она проводила собственное исследование российской интеллектуальной эмиграции.

- Результаты очень интересны. Большое количество участников в этом опросе хоть и не дает репрезентативной картины, но показывает довольно широкую картину возникшей ситуации. Название "Эвакуация 2022" довольно точно отражает основные черты современной эмиграции или, как она теперь называется, релокации. Видно, что для людей это было непростым решением, что у них возникает большое количество проблем, и многие с этими проблемами справятся, а кто-то не справится и вернется. Понятно, что это в основном молодая и высокообразованная эмиграция. Известно, что именно в этих группах больше всего несогласных с тем, что происходит в России.

Почти 70 процентов говорят, что они уезжают навсегда или надолго. Когда три года назад я опрашивала молодую интеллектуальную эмиграцию, люди не соглашались со словом "эмиграция", говорили, что оно устарело, поскольку открыты границы: "мы можем жить в одной стране, потом в другой, а если надо, возвращаться в Россию". В общем, те люди совсем не были похожи на эмигрантов, которые в свое время садились на последний пароход в Константинополь. А вот часть из тех, кто уезжает сейчас, очень напоминает эмиграцию 1919-1920 годов, когда люди буквально бежали, чтобы спастись.

Это не похоже ни на вторую волну, связанную со Второй мировой волной, ни на третью, еврейскую эмиграцию 70-х годов, когда люди очень долго ждали разрешения выехать. Сейчас разрешения не требуется, а сроки кратчайшие, что как раз и характерно для бегства. Эта волна не похожа и на начало 90-х, когда был огромный массовый отток населения, во многом тоже относящегося к высокообразованным группам. Тогда люди уезжали из-за страха перед будущим, из-за неопределенности, из-за возникшей социальной аномии. За рубежом ждали, приглашали людей с хорошим образованием, особенно техническим. Сейчас этого нет, и если не удается сохранить работу онлайн, найти ее - очень серьезная проблема.

Точные цифры уехавших из России в каждую из волн неизвестны. Но если говорить про постсоветское время, то Россия относилась к странам с не очень высокой эмиграционной активностью. И когда люди уезжали, они не рассматривали это именно как эмиграцию, а скорее как желание поучиться, поработать, а там видно будет. Сейчас, похоже, ориентация на возврат существенно ниже. Более того, наверное, такая интенсивность и плотность отъезда за очень короткое время вряд ли когда-либо наблюдалась, кроме послереволюционного периода. Тут можно говорить о многих тысячах людей просто за один день.

Когда я изучала интеллектуальную эмиграцию, люди уезжали в основном в Европу и США. Самыми популярными странами были США, Великобритания, Германия, Нидерланды. Сейчас люди пока массово туда не поехали, многие просто не имеют такой возможности. Судя по всему, те страны, куда поехали, просто наиболее доступны, туда можно попасть без визы, некоторые приехали даже без загранпаспортов (в Армению, например). Многие рассматривают свое нынешнее положение как промежуточное. Сейчас едут туда, а потом оттуда начнут разъезжаться: кто-то уедет в страны, более для них привлекательные, кто-то вернется в Россию. Турция, Армения, отчасти и Грузии тоже - это во многом страны-хабы, люди хотят пожить там, разобраться, поискать работу, а потом многие, очевидно, уедут оттуда. Вот такого транзитного способа эмиграции тоже давно не было. Отчасти так уезжала через Израиль еврейская эмиграция 70-х годов, но все-таки там масштабы, судя по всему, были меньше. Сейчас этот транзитный способ гораздо более выражен.

Три года назад, уезжая на Запад учиться и работать, люди уже в момент отъезда чувствовали почву под ногами, знали, что будут делать, на что жить. Сейчас это не так, поэтому эта волна в значительной своей части гораздо более драматически воспринимает свой переезд. У очень многих в России остаются родители, они жалуются, что хотели уехать с родителями, но пожилые люди не едут. Есть страх за родителей и тревога, что завтра границы могут закрыться и они будут отрезаны от близких.

Вот, казалось бы, ерунда - домашние животные. Но для многих это тоже большая проблема - как их забрать или кому оставить. Тема домашних животных сейчас, по-моему, вообще впервые возникла всерьез в связи с эмиграцией. Усиливает переживания еще и ощущение того, что тебя выдернули с привычного места. Многие очень любили свой город, работу, свою среду.

Важный момент: это все-таки полностью политическая эмиграция, и кроме самой первой послереволюционной волны, наверное, такого тоже не было. Есть ощущение, что ты был привязан к месту, думал, что будешь жить тут всегда, и вдруг ты оказываешься в ситуации очень высокой неопределенности. Будет ли у тебя постоянный дом или ты будешь переезжать? В какую школу будут ходить твои дети? Если несколько раз переезжать, это означает отрывать их от одной, другой школы, менять языки. Это у многих вызывает большие страхи.

- А что означает для России такой массовый отъезд молодых образованных людей, специалистов?

- Давно уже говорят про "утечку мозгов". Что ж, видимо, в России они в данный момент не нужны. Конечно, это очень скажется на качестве образования. Мы знаем, что сейчас происходит в университетах, когда таких людей оттуда изгоняют. Это означает снижение качества преподавания, образования: это не только о тех, кто уезжает, но и о тех, кого они учили и кто остается. Лояльность власти не всегда означает высокий профессионализм, как мы можем предположить. Пока, кроме каких-то попыток задержать айтишников, предоставляя им некоторые льготы внутри России, я не вижу переживаний по поводу того, кого мы теряем. Остальные никого особенного не интересуют: ну, уехали и уехали, баба с возу - кобыле легче. Нельзя сказать, что в России очень высокий средний интеллектуальный уровень элит в области образования, науки и культуры. Значит, будет еще ниже. Для общества это не очень хорошо.
- Расскажите чуть подробнее о своем исследовании интеллектуальной эмиграции.
- Три года назад я провела опрос среди тех, кто уезжал из России учиться или работать в серьезные международные компании. Впрочем, это было скорее качественное исследование; почти все вопросы были открытые: задавался вопрос - и люди писали развернутые ответы. Это были люди разных профессиональных направлений: и экономисты, и айтишники, и гуманитарии - всего более 100 человек.

Что показало исследование? Прежде всего, большинство людей или воспринимали свой отъезд как временный, или, еще чаще, вообще об этом не задумывались. А вот сейчас, судя по всему, тема того, что границы могут закрыться, стала причиной такого массового и скоропалительного отъезда. Три года назад это не казалось реалистичным, но этого уже опасались. Тогда практически никто из уезжавших не собирался интегрироваться в культуру той страны, куда они ехали, никто не хотел стать условным американцем, англичанином или немцем. О себе они говорили как о людях русской культуры, к которой они как принадлежали, так и будут принадлежать, хотя им очень многое нравилось в этих странах: есть порядок, нормально работают институты, и это очень ценно. Кто-то называл себя гражданином мира.

Люди говорили, что мир науки и больших корпораций - это мир интернациональный, где присутствуют люди из разных стран с разными культурами, но все прекрасно уживаются между собой, и при этом не происходит их врастания в ту национальную культуру, внутри которой они находятся. Конечно, они понимали, и для них это было несколько драматично, что их дети будут принадлежать уже к другой культуре. Я думаю, сейчас эти темы в значительной степени потеряли актуальность: людям просто не до этого. Речь идет о том, чтобы переустроить свою жизнь. Если ты учишься в условной аспирантуре американского университета, у тебя определенная жизнь, ты понимаешь ее правила. Для многих, кто уезжает сейчас, жизнь в данный момент - это зыбкий песок. Это вызывает очень большие стрессы и опасения.

- По вашим наблюдениям, есть ли какие-то вещи, о которых говорят почти все уезжающие?

- Многие улетели с не очень большими деньгами, без понимания, где они будут работать, и это очень их тревожит. Если бы у них была возможность выбора, большинство не выбрало бы те страны, куда они сейчас прилетели. Они хотели бы оказаться в других странах, прежде всего, в Европе и в Штатах. Часть из них будет стремиться туда. Есть множество технических сложностей, включая карточку "Мир", которую почти нигде не принимают, а там большая часть твоих денег. Насколько я понимаю, очень много взаимной поддержки: какая-то помощь, сети, где собираются профессионалы и помогают друг другу решать возникающие проблемы. Всех беспокоит, сколько продлится этот процесс, что будет дальше в России. Ответа ни у кого нет. И, насколько я понимаю, люди не очень видят хорошие перспективы, - отмечает социолог Любовь Борусяк.

Корреспондент Радио Свобода побеседовал с некоторыми россиянами, перебравшимися в Грузию:

Георгий, 33 года, программист из Новосибирска:

- Я изначально был очень оппозиционно настроен, ходил на митинги еще в 2011-2012 годах, а война в Украине стала уже крайней точкой. Как только она началась, сразу стало понятно, что жить будет невозможно. Я очень радикально настроен по отношению к российскому президенту. Пока он жив, ничего хорошего не будет. И даже если его не станет, слишком много людей нужно менять, чтобы что-то изменилось, да и общественных институтов тоже.

В Тбилиси я прилетел 3 марта. Крайне сложно было найти квартиру. Но, как выяснилось, тут очень добрые люди (я первый раз в Грузии). В конечном итоге хозяйка отеля, где я остановился на первое время, помогла мне найти квартиру за вменяемые деньги - 450 долларов, причем и квартира неплохая. А друг до сих пор ищет жилье. Сейчас все очень сильно подорожало.

Сбережения из России я вывел заранее - в криптовалюте. Но я работаю на российскую компанию, и пока не очень понятно, как получать зарплату. Открыл счет в местном банке, но не знаю, сможет ли работодатель перечислять мне сюда деньги. Возможно, придется открывать юрлицо на Кипре или в Дубае. Грузия для меня - не конечная точка, я еще не знаю, где буду жить.

- Что должно измениться в России, чтобы вы вернулись?

- Правительство должно поменяться. Они должны как минимум вернуть Крым, Южную Осетию и Абхазию, уволить хотя бы половину силовиков, отменить все репрессивные законы, принятые за последние десять лет. Но я понимаю, что это нереально, поэтому не знаю, что делать.

- Вы скучаете по дому?

- Да. Там остались родители. И моя девушка, гражданская жена, мы с ней вместе уже десять лет. Она сейчас занимается продажей всего нашего имущества и потом приедет ко мне.

Яна из Санкт-Петербурга, ей 31 год. В Батуми приехала с двухлетней дочкой и мужем.

- Я сейчас в декрете, до этого работала в торговле: обычный рабочий класс. А муж зарабатывает тем, что сдает в аренду помещения в Санкт-Петербурге. Нам обоим не нравится то, что происходит в нашей стране. Мы против войны. Стыдно считать себя русским человеком, когда происходят такие вещи! Люди гибнут ни за что. Очень многие мои ровесницы в России выходили на митинги против войны. И у одной девочки после этого отняли детей, а саму ее пытались признать неадекватной, чуть ли не в сумасшедший дом отправить. Как можно жить в такой стране, где ты не можешь высказать собственное мнение?!

И потом, начался же дефицит. Я созванивалась с мамой: элементарно нельзя купить памперсы ребенку, прокладки женщине, исчезли средства гигиены. А как обучать детей? Чему их будут учить в школе?! Ведь нет свободы слова. Студентов, которые выходили на улицу и пытались что-то сказать против войны, исключают из вузов. Это что такое?!

Мы прилетели сюда 18 марта. Ехали очень тяжело. Два дня пытались купить билеты. В итоге ехали через Москву, затем полетели в Киргизию, оттуда - в Стамбул, а из Турции уже - в Грузию. Три дня были в дороге с маленьким ребенком. Здесь мы на несколько дней сняли апартаменты, за это время нашли квартиру. Хозяин, у которого мы живем, принял нас хорошо. Первым делом спросил, какого мы мнения о происходящем.

Атмосфера очень хорошая, люди доброжелательные, все улыбаются. Ребенок счастлив, ведь тут столько детских площадок. В магазинах изобилие, вкусная еда. У дочки и у меня здесь пропала аллергия. У меня проблемы с желудком, дома я перенесла операцию, сидела на таблетках. Здесь я еще ни одной таблетки не съела, хотя могу себе позволить даже выпить бокал вина и съесть то, что мне нельзя.

Тут очень хорошо. Вот местные мальчишки по 15-16 лет сидят, кто-то из них курит. Тут же рядом сидят грузины в возрасте. Но никто никому не делает замечаний, никто никого не ругает, нет негатива: хочешь - кури, не хочешь - не кури. Свобода действия, свобода слова. Все улыбаются, любят детей. Свободная страна!

- Как вы видите свое будущее? Вы будете жить здесь или куда-то переместитесь?

- Хотим остаться здесь и попытаться получить вид на жительство. Но нам надо отрегулировать финансовые потоки. С российским паспортом не так просто открыть счет в местном банке: многим отказывают. Конечно, мы попытаемся продать в России недвижимость, но я не думаю, что в данной ситуации кто-то ее купит, кому она нужна-то? Или за копейки ее там продавать? Сложный вопрос. В дальнейшем думаем, если все сложится, открыть здесь какое-то ИП, может, свой магазин.

Конечно, есть ностальгия по дому, по детству, по тем временам (я родилась в 1990 году). И если бы не было Путина, не было бы такого режима в нашей стране и было бы процветание, я хотела бы туда вернуться. Но, увы...

30-летний Артем прилетел в Грузию из Стамбула.

- Я работаю в IT, занимаюсь аналитикой качества данных. Из Москвы улетел в начале марта, так как было очень страшно, что объявят всеобщую мобилизацию, да и вообще все эти события не вызывали ни малейшего восторга. Месяц провел в Стамбуле, посмотрел, какие есть варианты, куда можно ехать дальше с какой-то перспективой. Понял, что Грузия на данный момент - оптимальный вариант. Приехал в Батуми, сейчас ищу жилье. Хочу снять дом в сельской местности, в горах или у моря. У меня есть предложение работы от западной компании, и я буду его принимать, как только удастся открыть тут ИП, чтобы не платить налоги в России.

Позже, скорее всего, буду двигаться дальше - в Европу или в Штаты. В Россию я вряд ли вернусь. Люди, которые сейчас там остались (не все, разумеется, но довольно многие), поддерживают происходящее, и им совершенно нормально жить с этим, их это не беспокоит и не трогает. И пока не поменяется их восприятие, не появится какая-то эмпатия к ближнему своему, думаю, в стране ничего не поменяется.

- А что может на них повлиять, чтобы что-то изменилось?

- Сложно сказать. Мне кажется, это очень давний нарратив в российском менталитете - про то, что "кругом враги, все нас хотят уничтожить (непонятно, правда, зачем, но зачем-то хотят)". Всему этому очень много лет: не десять, не двадцать и даже не сто. И что бы ни происходило, это не менялось. Всегда считается, что все вокруг против нас. Поэтому, думаю, вряд ли что-то изменится.

Алексею 24 года, по профессии дизайнер. В Тбилиси прилетел из Екатеринбурга 5 марта.

- Здесь я хотя бы начал нормально спать, а там вообще не мог последнее время. Было очень страшно. Больше всего я боялся, что призовут в армию. Я не собираюсь воевать непонятно за что, убивать мирных людей из-за чьих-то политических амбиций. Мне лично украинцы не сделали ничего плохого. А у нас в стране все очень плохо уже много лет: постоянное закручивание гаек, репрессии, и экономически все хуже и хуже. Слава богу, я могу работать удаленно, работа есть, клиенты есть. Думаю, я вообще туда больше не вернусь. Конечно, вид на жительство получить непросто, даже тут, в Грузии, но со временем что-нибудь придумаю, не здесь, так где-то еще. Поеду дальше, буду путешествовать. Хотелось бы перебраться в Европу.

Антону 28 лет, он из Казани, тестировщик мобильных приложений.

- Я работаю в западной IT-компании. На пятый день после начала войны руководство предложило мне и другим коллегам поехать в месячную командировку в Грузию. Мы, говорят, будем вам платить командировочные, снимать отель и думать, что делать дальше. В итоге они решили открыть новые офисы в Казахстане и в Грузии. Часть наших ребят уехала в Казахстан, потому что там не нужен загранпаспорт, а часть - сюда. Сейчас осталась неделя до того момента, когда нам перестанут оплачивать отель. Надо искать квартиру, а с жильем в Тбилиси очень тяжело. Цены в лучшем случае начинаются от 600 долларов за однушку. Очень большой ажиотаж.

- А если бы компания не предложила вам переехать, вы остались бы в России?

- Я уже давно думал о переезде, но рассматривал Кипр. У меня там живут друзья, они обещали помочь. В России меня ничего не держало, хотелось пожить за границей. Чувствовалось, что свобода слова ужимается, она есть только на бумаге. Лишний раз боишься что-нибудь сказать, в тех же соцсетях уже ничего лишнего не напишешь. А кроме того, собирались же вводить "суверенный интернет", что отразилось бы на моей работе. Ресурсы, которые находятся за границей, были бы вне доступа, уже сейчас многие недоступны. Меня, например, очень беспокоит, что тот же LinkedIn, где айтишники ищут работу, уже давно закрыт, попасть туда можно только по VPN.

- Какие чувства вы испытываете по поводу происходящего?

- Наверное, ближе к испанскому стыду за то, что делают наше правительство и силовики, и за то, что многие люди это поддерживают, не зная, что там на самом деле происходит. Очень многие ведь ограничены новостями из телевизора, и на этой основе строится их мнение. Не знаю, насколько это правдиво, но на днях я видел новость, что с момента начала войны рейтинги Путина выросли, по-моему, с 69 до 81%. Очень странно и грустно это видеть.

Мне не нравится то, что я переехал не по своему желанию. И Грузия - не та страна, где я хотел бы жить. Я не был готов к этому переезду. Если взять тот же Кипр, куда я сам планировал переехать, то я бы к этому полноценно подготовился, и мне было бы гораздо легче все это пережить. А теперь получилось так, что я в Грузии, а часть моих вещей все еще лежит в Казани на съемной квартире. Надо куда-то их перевезти, сдать эту квартиру. Надеюсь, друзья помогут. С собой я взял только все документы, деньги и совсем немного вещей на первое время.

Я хотел бы вернуться домой, но понимаю, что уже не вернусь даже туда, откуда уезжал. Это будет совсем другая страна. И мне с ней не по пути.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
выбор свободы

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
российско-украинская война

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
русские за границей

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
война в украине

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
война россии и украины

# data[].attributes.attachment_link.title
"Я уехала, чтобы остаться человеком". Эмиграция или эвакуация?

# data[].attributes.attachment_link.description
Некоммерческая организация OK Russians, которая помогает россиянам, выступающим против войны, в марте провела опрос среди тех, кто уехал из России после начала вторжения в Украину. Проект называется "Эвакуация 2022". Исследователи опросили 2067 человек, покинувших Россию в связи с событиями февраля-марта. Количественно оценить отток сложно: таких данных нет.

# data[].attributes.body
Texte integrale

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Когда он был в шляпе, - шел по улице или стоял в вагоне метро, - и не видно было, что его коротко стриженные красноватые волосы остро серебрятся, по свежести его худого, бритого лица, по прямой выправке худой, высокой фигуры в длинном непромокаемом пальто, ему можно было дать не больше сорока лет. Только светлые глаза его смотрели с сухой грустью и говорил и держался он как человек, много испытавший в жизни. Одно время он арендовал ферму в Провансе, наслышался едких провансальских шуток и в Париже любил иногда вставлять их с усмешкой в свою всегда сжатую речь. Многие знали, что еще в Константинополе его бросила жена и что живет он с тех пор с постоянной раной в душе. Он никогда и никому не открывал тайны этой раны, но иногда невольно намекал на нее, - неприятно шутил, если разговор касался женщин: Однажды, в сырой парижский вечер поздней осенью, он зашел пообедать в небольшую русскую столовую в одном из темных переулков возле улицы Пасси. При столовой было нечто вроде гастрономического магазина - он бессознательно остановился перед его широким окном, за которым были видны на подоконнике розовые бутылки конусом с рябиновкой и желтые кубастые с зубровкой, блюдо с засохшими жареными пирожками, блюдо с посеревшими рублеными котлетами, коробка халвы, коробка шпротов, дальше стойка, уставленная закусками, за стойкой хозяйка с неприязненным русским лицом. В магазине было светло, и его потянуло на этот свет из темного переулка с холодной и точно сальной мостовой. Он вошел, поклонился хозяйке и прошел в еще пустую, слабо освещенную комнату, прилегавшую к магазину, где белели накрытые бумагой столики. Там он не спеша повесил свою серую шляпу и длинное пальто на рога стоячей вешалки, сел за столик в самом дальнем углу и, рассеянно потирая руки с рыжими волосатыми кистями, стал читать бесконечное перечисление закусок и кушаний, частью напечатанное, частью написанное расплывшимися лиловыми чернилами на просаленном листе. Вдруг его угол осветился, и он увидал безучастно-вежливо подходящую женщину лет тридцати, с черными волосами на прямой пробор и черными глазами, в белом переднике с прошивками и в черном платье. Она показалась ему так хороша, что он смутился и неловко ответил: - Bonsoir... Но вы ведь русская? - Русская. Извините, образовалась привычка говорить с гостями по-французски. - Да разве у вас много бывает французов? - Довольно много, и все спрашивают непременно зубровку, блины, даже борщ. Вы что-нибудь уже выбрали? - Нет, тут столько всего... Вы уже сами посоветуйте что-нибудь. Она стала перечислять заученным тоном: - Нынче у нас щи флотские, битки по-казацки... можно иметь отбивную телячью котлетку или, если желаете, шашлык по-карски... - Прекрасно. Будьте добры дать щи и битки. Она подняла висевший у нее на поясе блокнот и записала на нем кусочком карандаша. Руки у нее были очень белые и благородной формы, платье поношенное, но, видно, из хорошего дома. - Водочки желаете? - Охотно. Сырость на дворе ужасная. - Закусить что прикажете? Есть чудная дунайская сельдь, красная икра недавней получки, коркуновские огурчики малосольные... Он опять взглянул на нее: очень красив белый передник с прошивками на черном платье, красиво выдаются под ним груди сильной молодой женщины... полные губы не накрашены, но свежи, на голове просто свернутая черная коса, но кожа на белой руке холеная, ногти блестящие и чуть розовые, - виден маникюр... - Что я прикажу закусить? - сказал он, улыбаясь. - Если позволите, только селедку с горячим картофелем. - А вино какое прикажете? - Красное. Обыкновенное, - какое у вас всегда дают к столу. Она отметила на блокноте и переставила с соседнего стола на его стол графин с водой. Он закачал головой: На другой день он опять пришел и сел за свой столик. Она была сперва занята, принимала заказ двух французов и вслух повторяла, отмечая на блокноте: Потом вышла, вернулась и пошла к нему с легкой улыбкой, уже как к знакомому: - Добрый вечер. Приятно, что вам у нас понравилось. Он весело приподнялся: - Доброго здоровья. Очень понравилось. Как вас величать прикажете? - Ольга Александровна. А вас, позвольте узнать? - Николай Платоныч. Они пожали друг другу руки, и она подняла блокнот: - Нынче у нас чудный рассольник. Повар у нас замечательный, на яхте у великого князя Александра Михайловича служил. - Прекрасно, рассольник так рассольник... А вы давно тут работаете? - Третий месяц. - А раньше где? - Раньше была продавщицей в Printemps. - Верно, из-за сокращений лишились места? - Да, по доброй воле не ушла бы. Он с удовольствием подумал: "Значит, дело не в „ami"", - и спросил: - Вы замужняя? - Да. - А муж ваш что делает? - Работает в Югославии. Бывший участник белого движения. Вы, вероятно, тоже? - Да, участвовал и в великой и в гражданской войне. - Это сразу видно. И, вероятно, генерал, - сказала она, улыбаясь. - Бывший. Теперь пишу истории этих войн по заказам разных иностранных издательств... Как же это вы одна? - Так вот и одна... На третий вечер он спросил: - Вы любите синема? Она ответила, ставя на стол мисочку с борщом: - Иногда бывает интересно. - Вот теперь идет в синема "Etoile" какой-то, говорят, замечательный фильм. Хотите пойдем посмотрим? У вас есть, конечно, выходные дни? - Мерси. Я свободна по понедельникам. - Ну вот и пойдем в понедельник. Нынче что? Суббота? Значит послезавтра. Идет? - Идет. Завтра вы, очевидно, не придете? - Нет, еду за город, к знакомым. А почему вы спрашиваете? - Не знаю... Это странно, но я уж как-то привыкла к вам. Он благодарно взглянул на нее и покраснел: - И я к вам. Знаете, на свете так мало счастливых встреч... И поспешил переменить разговор: - Итак, послезавтра. Где же нам встретиться? Вы где живете? - Возле метро Motte-Picquet. - Видите, как удобно, - прямой путь до Etoile. Я буду ждать вас там при выходе из метро ровно в восемь с половиной. - Мерси. Он шутливо поклонился: - Слава богу, этого добра у меня нет, - ответила она и плавно понесла от него тарелки. Вечером в понедельник шел дождь, мглистое небо над Парижем мутно краснело. Надеясь поужинать с ней на Монпарнассе, он не обедал, зашел в кафе на Chaussée de la Muette, съел сандвич с ветчиной, выпил кружку пива и, закурив, сел в такси. У входа в метро Etoile остановил шофера и вышел под дождь на тротуар - толстый, с багровыми щеками шофер доверчиво стал ждать его. Из метро несло банным ветром, густо и черно поднимался по лестницам народ, раскрывая на ходу зонтики, газетчик резко выкрикивал возле него низким утиным кряканьем названия вечерних выпусков. Внезапно в подымавшейся толпе показалась она. Он радостно двинулся к ней навстречу: - Ольга Александровна... Нарядно и модно одетая, она свободно, не так, как в столовой, подняла на него черно-подведенные глаза, дамским движением подала руку, на которой висел зонтик, подхватив другой подол длинного вечернего платья, - он обрадовался еще больше: "Вечернее платье, - значит, тоже думала, что после синема поедем куда-нибудь", - и отвернул край ее перчатки, поцеловал кисть белой руки. - Бедный, вы долго ждали? - Нет, я только что приехал. Идем скорей в такси... И с давно не испытанным волнением он вошел за ней в полутемную пахнущую сырым сукном карету. На повороте карету сильно качнуло, внутренность ее на мгновение осветил фонарь, - он невольно поддержал ее за талию, почувствовал запах пудры от ее щеки, увидал ее крупные колени под вечерним черным платьем, блеск черного глаза и полные в красной помаде губы: совсем другая женщина сидела теперь возле него. В темном зале, глядя на сияющую белизну экрана, по которой косо летали и падали в облаках гулко жужжащие распластанные аэропланы, они тихо переговаривались: - Вы одна или с какой-нибудь подругой живете? - Одна. В сущности, ужасно. Отельчик чистый, теплый, но, знаете, из тех, куда можно зайти на ночь или на часы с девицей... Шестой этаж, лифта, конечно, нет, на четвертом этаже красный коврик на лестнице кончается... Ночью, в дождь страшная тоска. Раскроешь окно - ни души нигде, совсем мертвый город, бог знает где-то внизу один фонарь под дождем... А вы, конечно, холостой и тоже в отеле живете? - У меня небольшая квартирка в Пасси. Живу тоже один. Давний парижанин. Одно время жил в Провансе, снял ферму, хотел удалиться от всех и ото всего, жить трудами рук своих - и не вынес этих трудов. Взял в помощники одного казачка, оказался пьяница, мрачный, страшный во хмелю человек, завел кур, кроликов - дохнут, мул однажды чуть не загрыз меня, - очень злое и умное животное... И, главное, полное одиночество. Жена меня еще в Константинополе бросила. - Вы шутите? - Где же она теперь? - Не знаю... Она долго молчала. По экрану дурацки бегал на раскинутых ступнях в нелепо огромных разбитых башмаках и в котелке набок какой-то подражатель Чаплина. - Да, вам, верно, очень одиноко, - сказала она. - Очень грустная médecine. - Да, невеселая. До того, - сказал он, усмехаясь, - что я иногда даже в "Иллюстрированную Россию" заглядывал, - там, знаете, есть такой отдел, где печатается нечто вроде брачных и любовных объявлений: "Русская девушка из Латвии скучает и желала бы переписываться с чутким русским парижанином, прося при этом прислать фотографическую карточку... Серьезная дама шатенка, не модерн, но симпатичная, вдова с девятилетним сыном, ищет переписки с серьезной целью с трезвым господином не моложе сорока лет, материально обеспеченным шоферской или какой-либо другой работой, любящим семейный уют. Интеллигентность не обязательна..." Вполне ее понимаю - не обязательна. - Но разве у вас нет друзей, знакомых? - Друзей нет. А знакомства плохая утеха. - Кто же ваше хозяйство ведет? - Бедный! - сказала она, сжав его руку. И они долго сидели так, рука с рукой, соединенные сумраком, близостью мест, делая вид, что смотрят на экран, к которому дымной синевато-меловой полосой шел над их головами свет из кабинки на задней стене. Подражатель Чаплина, у которого от ужаса отделился от головы проломленный котелок, бешено летел на телеграфный столб в обломках допотопного автомобиля с дымящейся самоварной трубой. Громкоговоритель музыкально ревел на все голоса, снизу, из провала дымного от папирос зала, - они сидели на балконе, - гремел вместе с рукоплесканиями отчаянно-радостный хохот. Он наклонился к ней: - Знаете что? Поедемте куда-нибудь на Монпарнасс, например, тут ужасно скучно и дышать нечем... Она кивнула головой и стала надевать перчатки. Снова сев в полутемную карету и глядя на искристые от дождя стекла, то и дело загоравшиеся разноцветными алмазами от фонарных огней и переливавшихся в черной вышине то кровью, то ртутью реклам, он опять отвернул край ее перчатки и продолжительно поцеловал руку. Она посмотрела на него тоже странно искрящимися глазами с угольно-крупными ресницами и любовно-грустно потянулась к нему лицом, полными, с сладким помадным вкусом губами. В кафе "Coupole" начали с устриц и анжу, потом заказали куропаток и красного бордо. За кофе с желтым шартрезом оба слегка охмелели. Много курили, пепельница была полна ее окровавленными окурками. Он среди разговора смотрел на ее разгоревшееся лицо и думал, что она вполне красавица. - Но скажите правду, - говорила она, щепотками снимая с кончика языка крошки табаку, - ведь были же у вас встречи за эти годы? - Были. Но вы догадываетесь, какого рода. Ночные отели... А у вас? Она помолчала: - Была одна очень тяжелая история... Нет, я не хочу говорить об этом. Мальчишка, сутенер в сущности... Но как вы разошлись с женой? - Постыдно. Тоже был мальчишка, красавец гречонок, чрезвычайно богатый. И в месяц, два не осталось и следа от чистой, трогательной девочки, которая просто молилась на белую армию, на всех на нас. Стала ужинать с ним в самом дорогом кабаке в Пера, получать от него гигантские корзины цветов... "Не понимаю, неужели ты можешь ревновать меня к нему? Ты весь день занят, мне с ним весело, он для меня просто милый мальчик - и больше ничего..." Милый мальчик! А самой двадцать лет. Не легко было забыть ее, - прежнюю, екатеринодарскую... Когда подали счет, она внимательно просмотрела его и не велела давать больше десяти процентов на прислугу. После этого им обоим показалось еще страннее расстаться через полчаса. - Поедемте ко мне, - сказал он печально. - Посидим, поговорим еще... - Да, да, - ответила она, вставая, беря его под руку и прижимая ее к себе. Ночной шофер, русский, привез их в одинокий переулок, к подъезду высокого дома, возле которого, в металлическом свете газового фонаря, сыпался дождь на жестяной чан с отбросами. Вошли в осветившийся вестибюль, потом в тесный лифт и медленно потянулись вверх, обнявшись и тихо целуясь. Он успел попасть ключом в замок своей двери, пока не погасло электричество, и ввел ее в прихожую, потом в маленькую столовую, где в люстре скучно зажглась только одна лампочка. Лица у них были уже усталые. Он предложил еще выпить вина. - Нет, дорогой мой, - сказала она, - я больше не могу. Он стал просить: - Выпьем только по бокалу белого, у меня стоит за окном отличное пуи. - Пейте, милый, а я пойду разденусь и помоюсь. И спать, спать. Мы не дети, вы, я думаю, отлично знали, что раз я согласилась ехать к вам... И вообще, зачем нам расставаться? Он от волнения не мог ответить, молча провел ее в спальню, осветил ее и ванную комнату, дверь в которую была из спальни открыта. Тут лампочки горели ярко, всюду шло тепло от топок, меж тем как по крыше бегло и мерно стучал дождь. Она тотчас стала снимать через голову длинное платье. Он вышел, выпил подряд два бокала ледяного, горького вина и не мог удержать себя, опять пошел в спальню. В спальне, в большом зеркале на стене напротив, ярко отражалась освещенная ванная комната. Она стояла спиной к нему, вся голая, белая, крепкая, наклонившись над умывальником, моя шею и груди. - Нельзя сюда! - сказала она и, накинув купальный халат, не закрыв налитые груди, белый сильный живот и белые тугие бедра, подошла и как жена обняла его. И как жену обнял и он ее, все ее прохладное тело, целуя еще влажную грудь, пахнущую туалетным мылом, глаза и губы, с которых она уже вытерла краску. Через день, оставив службу, она переехала к нему. Однажды зимой он уговорил ее взять на свое имя сейф в Лионском кредите и положить туда все, что им было заработано: На третий день Пасхи он умер в вагоне метро, - читая газету, вдруг откинул к спинке сиденья голову, завел глаза... Когда она, в трауре, возвращалась с кладбища, был милый весенний день, кое-где плыли в мягком парижском небе весенние облака, и все говорило о жизни юной, вечной - и о ее, конченой. Дома она стала убирать квартиру. В коридоре, в плакаре, увидала его давнюю летнюю шинель, серую, на красной подкладке. Она сняла ее с вешалки, прижала к лицу и, прижимая, села на пол, вся дергаясь от рыданий и вскрикивая, моля кого-то о пощаде. 26 октября 1940

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
русская классическая литература интернет-библиотека алексея комарова текст читать иван бунин в париже

# data[].attributes.attachment_link.description
Когда он был в шляпе, - шел по улице или стоял в вагоне метро, - и не видно было, что его коротко стриженные красноватые волосы остро серебрятся, по свежести его худого, бритого лица, по прямой выправке худой, высокой фигуры в длинном непромокаемом пальто, ему можно было дать не больше сорока лет.

# data[].attributes.body
Extrait de 59:45 à la fin : extrait по рассказу бунина "в париже"

# data[].attributes.attachment_link.title
Мещерские (1995)

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Maison russe des sciences et de la culture à Paris

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Тихие ноты сближения старых и новых россиян звучат и в бистро в 14-м округе Парижа, где иногда по вечерам звучат цыганские песни. Среди русских ресторанов столицы Zakouski - единственный, который принадлежит потомку белых мигрантов, а не выходцу из бывшего СССР. Клиент не может не обратить внимания на висящий наверху портрет последнего русского царя Николая II. В углу православные иконы соседствуют с фотографиями русских кабаре Парижа, которыми владели эмигранты 1920-х годов, например, Raspoutine с улицы Бассано. Когда появляется хозяин, нас ждет новый сюрприз.

Николя Новиков, потомок русской дворянской семьи, чей герб вывешен над стойкой, мог бы скорее сыграть в комедии с Бернаром Блие (Bernard Blier), чем в драме Михалкова. С усмешкой на губах, он выглядит как коренной парижанин. "Я был воспитан на языке Достоевского и вырос на языке Одиара, но считаю себя русским в душе", - рассказывает бывший "версальский кадет" (эта стипендия была создана белыми эмигрантами и существовала до конца 1950-х годов).

Потомок царских офицеров радуется, когда в его заведение заходят "новые россияне". "Лучший комплимент для меня в том, когда они говорят, что я сохранил русскую душу, - растроганно рассказывает он. - Советские люди были русскими. Советский - это слово. Русский - имя. Здесь важен не паспорт, а душа. У нас общая история". "Нам нужно радоваться возвращению России!" - добавляет он.

Церковная ссора Москвы с Константинополем

Как бы то ни было, памятные места окружает и глубокий политический раскол. Потомки белых привыкли за 70 лет с недоверием относиться к Кремлю и в некоторых случаях недобро поглядывают на постсоветскую Россию Владимира Путина. Кто-то же, наоборот, поет дифирамбы государственному деятелю, который вернул стране подобающее место в сообществе наций.

Кроме того, ссоры носят и религиозный характер, поскольку одни православные приходы относятся к Московскому патриархату, тогда как другие сделали выбор в пользу Константинопольского (еще одна большая ветвь православия). Эти разногласия уходят корнями в постреволюционную эпоху, когда эмигранты решили создать церковь вне границ. Сначала та хотела сохранить независимость, но затем в ней сформировался раскол после того, как часть духовенства во главе с настоятелем Собора Александра Невского на улице Дарю в Париже решила присоединиться к Константинопольскому патриархату, чтобы ограничить политическое влияние Кремля. За неимением возможности вернуть этот исторический храм 1861 года, Московский патриархат открыл в октябре 2016 года новую Церковь Святой Троицы на набережной Бранли, которая стала символом раскола.

Тем не менее, просматриваются здесь и признаки примирения, как было 20 и 21 октября этого года. Отец Иоанн пригласил в Храм Александра Невского отца Иммануила из Константинопольского патриархата и отца Нестора с набережной Бранли, который согласился пересечь Сену по такому случаю. Вместе они совершили молебен за "всех жертв гражданской войны".

Там присутствовали не только люди в возрасте, но и молодежь, в частности из организации "Витязь" (похожа на движение скаутов), которая была создана в 1920-х годах царским офицером для передачи российской истории и культуры. Еще одной значимой организацией является Христианская ассоциация русских студентов, которая придерживается более либеральных взглядов на православие. Наконец, следует отметить ассоциацию "Русские скауты Франции" во главе с Натали Рушковской, которая приложила немало сил для возвращения скаутского движения в Россию.

"Я прекрасно знаю прошлое, но предпочитаю смотреть в будущее", - говорит присутствовавший на церемонии потомок белых эмигрантов Жорж Кучеренко. "Для поколения моих детей, эти ссоры совершенно непонятны, поскольку они опираются на восприятие ситуации в 1920-х годах", - объясняет он, отмечая, что самое важное - передать культуру, прежде всего, язык. Непростая задача для последних из белых. Хотя после распада СССР некоторые вернулись в Россию или же стали работать там, большая часть прочно влились во французское общество. "Проблема белых в том, что они слишком хорошо интегрировались", - восклицает Жерар Горохов.

"В некотором роде, я - последний из могикан", - отмечает в свою очередь Александр Жевахов, председатель Кружка Российского императорского флота и автор книги "Белые русские" (Les Russes blancs). "Но пусть даже исторические реалии блекнут, это не значит, что их нужно забыть. Многие французы русского происхождения принесли свой опыт во Францию, такова действительность", - подчеркивает он, отмечая русскую группу сопротивления, одну из первых в 1940 году. Привязанность к Франции прослеживается в рассказах всех этих людей, чьи предки "сидели на чемоданах" и ждали лишь одного, возможности вернуться в родную Россию. "У меня есть только один флаг, французский, тем более что я сам служу Республике", - продолжает Александр Жевахов, выпускник Национальной школы администрации и финансовый инспектор по профессии.

Все эти места одновременно радостной и болезненной памяти символизируют до сих пор находящуюся в изгнании маленькую Россию, которая через 100 лет после революции 1917 года, и несмотря на все религиозно-политические споры, хочет, чтобы трагизм истории не оказался забытым.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
столетие революций

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
владимир путин

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
иосиф сталин

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
владимир ленин

# data[].attributes.attachment_link.title
Советский - это слово. Русский - это имя

# data[].attributes.attachment_link.description
Тихие ноты сближения старых и новых россиян звучат и в бистро в 14-м округе Парижа, где иногда по вечерам звучат цыганские песни. Среди русских ресторанов столицы Zakouski - единственный, который принадлежит потомку белых мигрантов, а не выходцу из бывшего СССР. Клиент не может не обратить внимания на висящий наверху портрет последнего русского царя Николая II.

# data[].attributes.attachment_link.title
Русский Париж вчера и сегодня