# data[].attributes.body
Мотив «времени и себя» с особой сердечною обнаженностью и трагизмом звучит в ее стихах о Великой Отечественной войне. Однако память о тех, кому уже не суждено увидеть мирное небо над головой, буквально кровоточит в стихах, вроде бы напрямую и не касающихся военной тематики. Долгое эхо войны вновь и вновь отзывается в душе поэтессы. Даже реактивный гром современного авиалайнера способен ей вдруг напомнить «о потерях и утратах, о пределах воль и сил», заставить, словно воочию, увидеть, как «поднимутся солдаты из бесчисленных могил».

Практически все в жизненном круге привлекало внимание Е. Стюарт: и «последний лист» осени, которая «висит на заборе картофельной рыжей ботвой», и «веселый ямб кукушки», и юркий бурундучок на заброшенном татарском кладбище, и «сосульки – органы весны» – в общем, любая в жизни природы и человека черточка, деталь; во всем поэтесса могла находить что-то неожиданное, доброе и прекрасное («не могу надивиться чуду воды и чуду крыла…»).

Одна из вечных тем поэзии – любовь. Сколько поэтов изливали в отточенных строках радость счастливой, разделенной любви, сколько поэтов горько сетовали на отвергнутую и, следовательно, несчастную, любовь!

Замечательный цикл стихов Елизаветы Стюарт «Одолень-трава» с первой строки до последней посвящен любви, которую не назовешь иначе, чем горькой: там и тяжкое разочарование в любимом, и его уход к другой. Однако весь этот цикл стал прославлением высокого чувства, он пронизан радостью, которую излучает переполненное любовью сердце, восторгом, вызванным способностью души любить, ее готовностью к самопожертвованию. Живой трепет, рожденный муками и радостью, ощутим в каждой строке, ибо любовь окрыляет человека, придает ему невиданные силы. И то, что испокон веков называлось несчастной любовью, вдруг открывается как великое счастье, как ни с чем не сравнимый подарок судьбы.

Ей был дан поразительный дар неожиданного взгляда на привычное, обыденное. Эта черта проявляется и в обращении Е. Стюарт к еще одной вечной теме. Обычно художники, размышляя об окружающей нас природе, величавой и, как им казалось, в отличие от человека бессмертной, восхищались ее первозданной мощью, ее извечным спокойствием, ее равнодушием к судьбе мятущихся людей, озабоченных повседневными делами. В стихах Елизаветы Стюарт природа не безразлична к человеку, она не просто «живописный фон», а действующее лицо, она чутко улавливает, что происходит в его душе. Стихотворение «Умер сын у бабки деревенской…», посвященное судьбе русской женщины, завершается строфой пронзительной силы:

Вышла в поле… В поле ночь и осень…

Только звезды над простором нив,

Да в колени тычутся колосья,

Головы пред матерью склонив.

Колосья, склонившиеся перед скорбящей матерью, олицетворяют природу, сопричастную человеку, понимающую его чувства, разделяющую с ним его горести и радости. Такое авторское решение вечных тем, характерное для Е. Стюарт, – свидетельство мощного таланта поэта, которым обладала хрупкая маленькая женщина.

Благородство натуры Е. К. Стюарт определяло главное в ее творчестве – нравственную основу поэзии. В самых разных стихах обозначены основные критерии ее жизненной позиции, которым она всегда была верна.

Ни чинов, ни богатства, ни славы.

Вот и славно – спасибо судьбе.

Быть поэтом нелегкое право

Я всю жизнь добывала себе.

Не клонилась ни моде в угоду,

Ни в угоду погоде любой,

Потому что в любую погоду

Я всегда оставалась собой.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Быть поэтом нелегкое право

Я сама отстояла себе.

Ни чинов, ни богатства, ни славы –

Вот и славно! Спасибо судьбе!..

Е. Стюарт несла в своих стихах мощный заряд красоты и добра и всеми силами старалась, чтобы он дошел до тех, к кому она обращалась со стихотворной строкой. А потому ее остро волновали взаимоотношения с читателями. Ничего особенного для того, чтобы ее услышали, она, впрочем, не придумывала, поскольку просто верила в своего читателя. Но веру свою Е. Стюарт обеспечивала высочайшим поэтическим мастерством, предельной честностью каждого сказанного слова и еще тем неослабевающим творческим накалом, поддерживаемым «сгораньем души», «утратой покоя», каким до последних дней была освещена вся ее жизнь, у которой она чувствовала себя в неоплатном долгу.

Чудо жизни все длится и длится…

Но смогу ли, всему вопреки,

Я за лето свое расплатиться

Чистым золотом каждой строки?

– спрашивала в одном из стихотворений сама себя Е. Стюарт. Ответ на этот вопрос сегодня очевиден и однозначен: она смогла расплатиться сполна. Потому-то и живет и будет жить прозрачная, ясная и мудрая ее поэзия.

# data[].attributes.body
РОДИНЕ

Я разную природу понимаю.
И пыль тропинок разных приминаю.
Но лишь тебя я так люблю и знаю
И ни на что вовек не променяю.
Не потому, что ты прекрасней многих.
А просто ты живешь в моей тревоге,
В моих решеньях и в моих крушеньях
То как опора,то как утешенье.
Ты для меня — начало всех начал:
Твой ветер колыбель мою качал, И
вручены мне до скончанья дней
Полынь и солнце Родины моей.
В одном из стихотворений Е. Стюарт есть словосочетание «полынь и солнце». И это не просто броский парадоксальный образ. В нем соединились два начала в жизни поэтессы: горечи и боли с радостью бытия и светом надежд. Оба они в поэзии Е. Стюарт крепко сшиты неизбывным чувством Родины, которое есть для нее «начало всех начал». Судьба родной земли, народа «стала неотвратимой судьбою» самой поэтессы, источником ее духовного и творческого самочувствия, самосознания и самоутверждения.

# data[].attributes.body
Елизавета Константиновна Стюарт была и остается на российском поэтическом небосклоне одной из звезд первой величины. У нее нет произведений эпического размаха, зато бездонны глубины ее лирики. Она создала свой собственный неповторимый поэтический мир, в котором хватило место стихам для взрослых и детей, пьесам, переводам. Мир ее поэзии негромок, но многоцветен и многозвучен.

Автобиографические заметки Е. Стюарт начинаются с решительного утверждения: «Говорить и писать о себе не умею и не люблю… То сокровенное, что я могла сказать о жизни и о себе и что, как мне кажется, могло быть интересным читателю, есть в моих стихах».

И все же многое в личности художника определяется конкретными фактами его биографии. Особенно велика роль впечатлений, полученных в первые годы жизни.

Елизавета Константиновна Стюарт родилась 28 сентября 1906 г. в старинном университетском городе Томске, в семье мелких служащих Томской железной дороги. Девочка, по существу, росла одна. Ее родители заботились о том, чтобы она была накормлена, одета и обута, но духовной близости со старшими, погруженными в свои дела и далеко не всегда жившими в ладу друг с другом, не было. Не хватало и детской дружбы, потому что во всем доме не было других детей. Среди впечатлений детства особенно запомнились голый, без травинки двор, покрытый только утоптанной глиной с гравием, двухэтажный деревянный дом и чувство одиночества. Девочка искала спасения в книгах, открывавших далекий и неведомый мир. Ее друзьями стали книги Тютчева и Надсона, Пушкина и Жуковского, Бунина и Ахматовой… Именно тогда возникло восхищение волшебной силой слова, родилось желание выразить то, чем полнилась душа. Первые стихотворные строки появились, когда девочке было десять лет. Вполне грамотные с формальной стороны, они были по сути подражательными. В них не могло найтись места впечатлениям, иногда прорывавшимся из большого внешнего мира: ни офицерам, квартировавшим в доме и учинявшим пьянки и скандалы, что, по их представлениям, было признаком «красивой жизни»; ни разряженным кокоткам, разъезжавшим в пролетках по центральным улицам Томска; ни разодетой толпе, восторженно встречавшей подразделения восставшего корпуса белочехов; ни страшным слухам о расстрелах, которые ночами проводили колчаковцы на окраинах города…

Но все это откладывалось в душе девочки. В пятнадцать лет школа-семилетка, в которую она поступила после закрытия гимназии, окончена. Позади разгул колчаковщины и Гражданская война. Но мечта о филологическом образовании по-прежнему остается мечтой: в университет принимают только с восемнадцати лет. Есть и другие преграды – дворянское происхождение да и к тому же непривычная иностранная фамилия, Бог знает в каком колене приобретенная каким-то дальним предком.

Запомнились очереди на бирже труда – нужно было думать о заработке, о приобретении профессии. Елизавета Стюарт окончила трехмесячные курсы машинописи, печатала в различных учреждениях официальные бумаги, казавшиеся ей унылыми и безликими.
В 1932 г. Е. Стюарт переехала из Томска в Новосибирск. И с этого года до последних дней ее жизнь связана с Новосибирском. Она поступила на работу в радиокомитет, была выдвинута на должность литературного редактора. Начала печататься в периодических изданиях для детей: «Товарищ», «Октябрятская звездочка» и «Юный ленинец», в журнале «Сибирские огни». Ее стихи стали выходить отдельными изданиями.

Так в литературе появился новый автор. Е. Стюарт поступила на заочное отделение Литературного института имени М. Горького в Москве. Во время Великой Отечественной войны работала редактором ТАСС, в составе делегации трудящихся Новосибирска ездила с подарками на фронт к морякам Североморского флота…

Жизнь в литературе она начинала в основном как автор стихов для детей, и лишь в 1943 г. вышла первая маленькая книжечка «взрослых» стихотворений. В этом же году Е. Стюарт была принята в члены Союза писателей СССР.

«Казалось бы, внешними событиями моя жизнь на редкость бедна, но она вместила в себя и революцию 1917 года, и разруху, и войны, в том числе и две войны с Германией – 1914 и 1941 годов, и пятилетки с их небывалым подъемом и восстановлением всего хозяйства страны, огромный разворот строительства, и небывалый расцвет науки, и освоение космоса».

Сложнее и насыщеннее была внутренняя жизнь поэтессы, обладавшей замечательным даром за малым видеть большое, а в обыкновенном – необыкновенное и находить поэзию в вещах, казалось бы, совершенно незначительных.