# data[].attributes.headline
Основные тезисы авторов работ и видео напишите

# data[].attributes.subject
Основные тезисы авторов работ и видео напишите

# data[].attributes.headline
Тезис: Эвдемонизм теория, по которой счастье должно быть высшей целью человека.

# data[].attributes.subject
Тезис: Эвдемонизм теория, по которой счастье должно быть высшей целью человека.

# data[].attributes.body
https://diclist.ru/slovar/filosofskiy/e/evdemonizm.html

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
1) Эвдемонизм - (от гр.-счастливый и благо ): теория , по которой счастье должно быть высшей целью человека . Отличается от гедонизма , рассматривающего счастье лишь как непосредственное удовольствие . Эвдемонизм развивает эпикуреизм , видящий в интеллектуальном удовольствии наивысшее счастье. Эвдемонизм противостоит этическому ригоризму Канта, например, в вопросе о том, что истинное моральное благо заключается не в том, чтобы "быть счастливым", но в том, чтобы "заслужить" счастье.

2) Эвдемонизм - (греч. eudaimonia - счастье ) - часто применявшийся в истории этики способ обоснования морали и истолкования ее природы и целей, Э. во мн. подобен гедонизму , часто ему сопутствовал и выступал иногда как его разновидность (в учении Эпикура , в этических теориях эпохи Возрождения), Но в отличие от гедонизма основополагающей категорией этики и исходным принципом нравственности Э. считает понятие счастья, достижение к-рого объявляет высшим критерием всякой добродетели и основой моральных поступков. Как и гедонизм, Э. при его последовательном проведении в качестве методологического принципа этической теории представляет собой разновидность рационализма и обычно связан с индивидуалистическим толкованием нравственности. Категория счастья выдвигается на первый план в этической теории еще в Древн. Греции. Основоположник кинической школы ( Цинизм ) Антисфен не связывал понятия счастья и наслаждения, даже часто противопоставлял их. Наслаждение , с его т. зр., делает человека зависимым от внешней среды, тогда как счастье состоит в полной независимости человека от всякой чувственности. Римский последователь стоицизма Цицерон также противопоставлял состояние счастья чувственным удовольствиям. Такое толкование счастья несло в себе элементы идеализма ; в нем уже содержалось противопоставление "телесной" и "духовной" природы человека. У Аристотеля же, напротив, счастье толкуется как особый случай наслаждения, как устойчивое и гармоническое удовольствие . Стремление к счастью получает значение морального принципа у средневекового схоласта Фомы Аквинского, к-рый придает этому понятию специфически религиозный смысл : счастье, в его понимании, - это нечто противоположное земным радостям. В эпоху Возрождения стремление к земному счастью вновь провозглашается вполне законным нравственным принципом поведения. Элементы Э. содержались в этическом учении Юма. Особенно большое значение принцип Э. приобретает в этике фр. материалистов XVIII в. Счастье человека было ими объявлено конечной целью всякого об-ва и всякой полезной деятельности людей. Стремление к счастью трактовалось как данное человеку от природы, а достижение счастья - как осуществление подлинного назначения человека. В совр. буржуазной этике можно встретить лишь отдельные элементы классического Э., но здесь они часто утрачивают первоначальное гуманистическое содержание и приобретают реакционный социальный смысл (примером может служить "фелицитология" О. Нейрата). Марксистская этика считает, что эвдемонистический принцип обоснования нравственности нельзя признать научным и подлинно материалистическим. Категория счастья не характеризует к.-л. определенного общественного или лично-психологического состояния человека. В ней находят отражение те или иные нравственные представления о назначении человека. В зависимости от конкретно-исторических и социальных условий в понятие счастья вкладывается различный смысл, соответствующий жизненным устремлениям того или иного класса , социальной группы или отдельной личности. Иными словами, это идеализация того или иного жизненного уклада, выступающая в форме морального предписания, к к-рому должен стремиться человек. Но в таком случае счастье не может служить обоснованием нравственности, т, к. само нуждается в обосновании, точно так же как и др. моральные представления.

3) Эвдемонизм - (от греч. eudamonia блаженство ) - этическое направление, рассматривающее блаженство, счастье как мотив и цель всех стремлений. Приверженцы эвдемонизма считали счастливым и в то же время добродетельным человека , духовные и телесные способности которого могут беспрепятственно развиваться, который благодаря всестороннему развитию этих способностей доставляет удовольствие себе и другим, так что ему обеспечены уважение современников и славная память потомков. Представители эвдемонизма - Сократ , Эпикур , Спиноза, Лейбниц, Шефтсбери, Фейербах, Штраус, Зигварт, Дюринг, Зидвик, X. Бехер, Спенсер и др. Получил распространение также социальный эвдемонизм, который полагал возможным стремиться к наибольшему счастью наибольшего числа людей (см. Бентам). Все добродетели отдельного индивида имеют смысл лишь постольку, поскольку они служат этой цели. Государство , все его институты , мероприятия и законы также являются средством для достижения той высшей цели. Эвдемонизм, становящийся социальным, превращается в утилитаризм .

4) Эвдемонизм - (rpeч.eudaimonia- блаженство, счастье ) - методологический принцип этики, близкий гедонизму . Наиболее полно проявился еще в этических теориях античного мира (Демокрит, Сократ , Аристотель ). Гл. критерием нравственности и основой морального поведения человека Э. считает стремление к счастью: личному - индивидуалистический, общественному - социальный Э. Сторонниками Э. были и фр. материалисты 18 в. (Гельвеций, Дидро), объявившие счастье человека конечной целью всякого об-ва и всякой полезной человеческой деятельности. Э. придает понятию счастья общечеловеческий, надысторический смысл , в то время как в об-ве с антагонистическими классами нет и не может быть единого представления о назначении человека. Последнее всегда социально обусловлено.

Эвдемонизм

(от гр.-счастливый и благо ): теория , по которой счастье должно быть высшей целью человека . Отличается от гедонизма , рассматривающего счастье лишь как непосредственное удовольствие . Эвдемонизм развивает эпикуреизм , видящий в интеллектуальном удовольствии наивысшее счастье. Эвдемонизм противостоит этическому ригоризму Канта , например , в вопросе о том, что истинное моральное благо заключается не в том, чтобы "быть счастливым", но в том, чтобы "заслужить" счастье.

(греч. eudaimonia - счастье ) - часто применявшийся в истории этики способ обоснования морали и истолкования ее природы и целей, Э. во мн. подобен гедонизму , часто ему сопутствовал и выступал иногда как его разновидность (в учении Эпикура , в этических теория х эпохи Возрождения), Но в отличие от гедонизма основополагающей категорией этики и исходным принципом нравственности Э. считает понятие счастья, достижение к-рого объявляет высшим критерием всякой добродетели и основой моральных поступков. Как и гедонизм, Э. при его последовательном проведении в качестве методологического принципа этической теории представляет собой разновидность рационализма и обычно связан с индивидуалистическим толкованием нравственности. Категория счастья выдвигается на первый план в этической теории еще в Древн. Греции. Основоположник кинической школы ( Цинизм ) Антисфен не связывал понятия счастья и наслаждения, даже часто противопоставлял их. Наслаждение , с его т. зр., делает человека зависимым от внешней среды, тогда как счастье состоит в полной независимости человека от всякой чувственности. Римский последователь стоицизма Цицерон также противопоставлял состояние счастья чувственным удовольствиям. Такое толкование счастья несло в себе элементы идеализма ; в нем уже содержалось противопоставление "телесной" и "духовной" природы человека. У Аристотеля же, напротив, счастье толкуется как особый случай наслаждения, как устойчивое и гармоническое удовольствие . Стремление к счастью получает значение морального принципа у средневекового схоласта Фомы Аквинского, к-рый придает этому понятию специфически религиозный смысл : счастье, в его понимании, - это нечто противоположное земным радостям. В эпоху Возрождения стремление к земному счастью вновь провозглашается вполне законным нравственным принципом поведения. Элементы Э. содержались в этическом учении Юма. Особенно большое значение принцип Э. приобретает в этике фр. материалистов XVIII в. Счастье человека было ими объявлено конечной целью всякого об-ва и всякой полезной деятельности людей. Стремление к счастью трактовалось как данное человеку от природы, а достижение счастья - как осуществление подлинного назначения человека. В совр. буржуазной этике можно встретить лишь отдельные элементы классического Э., но здесь они часто утрачивают первоначальное гуманистическое содержание и приобретают реакционный социальный смысл (примером может служить "фелицитология" О. Нейрата). Марксистская этика считает, что эвдемонистический принцип обоснования нравственности нельзя признать научным и подлинно материалистическим. Категория счастья не характеризует к.-л. определенного общественного или лично-психологического состояния человека. В ней находят отражение те или иные нравственные представления о назначении человека. В зависимости от конкретно-исторических и социальных условий в понятие счастья вкладывается различный смысл, соответствующий жизненным устремлениям того или иного класса , социальной группы или отдельной личности. Иными словами, это идеализация того или иного жизненного уклада, выступающая в форме морального предписания, к к-рому должен стремиться человек. Но в таком случае счастье не может служить обоснованием нравственности, т, к. само нуждается в обосновании, точно так же как и др. моральные представления.

(от греч. eudamonia блаженство ) - этическое направление, рассматривающее блаженство, счастье как мотив и цель всех стремлений. Приверженцы эвдемонизма считали счастливым и в то же время добродетельным человека , духовные и телесные способности которого могут беспрепятственно развиваться, который благо даря всестороннему развитию этих способностей доставляет удовольствие себе и другим, так что ему обеспечены уважение современников и славная память потомков. Представители эвдемонизма - Сократ , Эпикур , Спиноза, Лейбниц, Шефтсбери, Фейербах, Штраус, Зигварт, Дюринг, Зидвик, X. Бехер, Спенсер и др. Получил распространение также социальный эвдемонизм, который полагал возможным стремиться к наибольшему счастью наибольшего числа людей (см. Бентам). Все добродетели отдельного индивида имеют смысл лишь постольку, поскольку они служат этой цели. Государство , все его институты , мероприятия и законы также являются средством для достижения той высшей цели. Эвдемонизм, становящийся социальным, превращается в утилитаризм .

(rpeч.eudaimonia- блаженство, счастье ) - методологический принцип этики, близкий гедонизму . Наиболее полно проявился еще в этических теория х античного мира (Демокрит, Сократ , Аристотель ). Гл. критерием нравственности и основой морального поведения человека Э. считает стремление к счастью: личному - индивидуалистический, общественному - социальный Э. Сторонниками Э. были и фр. материалисты 18 в. (Гельвеций, Дидро), объявившие счастье человека конечной целью всякого об-ва и всякой полезной человеческой деятельности. Э. придает понятию счастья общечеловеческий, надысторический смысл , в то время как в об-ве с антагонистическими классами нет и не может быть единого представления о назначении человека. Последнее всегда социально обусловлено.

Значение слова Эвдемонизм в других словарях:

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
что такое эвдемонизм? значение слова эвдемонизм в философском словаре

# data[].attributes.attachment_link.title
Что такое Эвдемонизм? Значение слова Эвдемонизм в философском словаре

# data[].attributes.attachment_link.description
1) Эвдемонизм - (от гр.-счастливый и благо ): теория , по которой счастье должно быть высшей целью человека . Отличается от гедонизма , рассматривающего счастье лишь как непосредственное удовольствие . Эвдемонизм развивает эпикуреизм , видящий в интеллектуальном удовольствии наивысшее счастье.

# data[].attributes.headline
Тезис: Чтобы найти смысл жизни, человек должен быть личностью.

# data[].attributes.subject
Тезис: Чтобы найти смысл жизни, человек должен быть личностью.

# data[].attributes.body
https://uchebnikfree.com/etika/tema-smyisl-jizni.html

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Смысл - это объективная наполненность, содержательный критерий жизни; осмысленность - это субъективное отношение к жизни, осознание ее смысла. Жизнь индивида может иметь смысл, независимо от ее осмысления.

Смысл жизни - это личностная характеристика отношения к жизни, включающая в себя как непосредственное бытие индивида, так и его деятельное включение в социальную жизнь, соотнесенное с системой ценностей и детерминированное внутренней личностной мотивацией поступка.

Смысл жизни может пониматься: с рациональных позиций; с позиций иррациональных религиозных традиций; как сугубо нравственная проблема (И.
Кант); проблема реализации содержания некоего мирового духа, абсолютной идеи (Гегель); как психологическое состояние индивида и как деятельное осуществление себя личностью; миром жизненных смыслов могут быть глубины человеческого Я, в том числе и бессознательного (К. Юнг); смысл жизни могут искать в монологах с самим собой (С. Кьеркегор). Смысл жизни неотделим от понимания жизни как ее личностной характеристики.
Один из коренных вопросов, с которыми сталкивается личность в стремлении осознать свое Я - это вопрос о смысле жизни, "зачем я живу". Можно видеть смысл жизни в том, чтобы просто жить - есть, спать, работать, растить детей, радоваться всему, что приносит удовольствие и стремиться избегать неприятностей. В рассмотрении смысла бытия мы столкнемся с разнообразными подходами. Тогда получается, что смысл жизни сводится к решению текущих жизненных задач. Но бесконечная погоня за удовольствиями и благами угнетает личность, лишает его свободы. Так, подлинное Я подавляется и заменяется "маской". Поэтому тот, кто поглощен суетой жизни, утрачивает индивидуальное своеобразие личности. Жизнь перестает быть для него самоценностью - человек хочет подчинить ее движению к намеченной цели. Ради своей цели человек может даже пожертвовать жизнью, если он готов скорее не жить, чем жить без смысла.
Смысл жизни оказывается для человека стержнем, на котором держится Я и без которого он не может существовать. Всю трудность смысла жизни человек начинает осознавать тогда, когда
задумывается о смерти. Чтобы найти смысл жизни, человек должен быть личностью, способной найти смысл жизни. Личность, умеющая наполнить свою жизнь смыслом - это личность, несущая любовь к людям в своем сердце. Такая личность находит смысл жизни в деятельности, которая доставляет радость и ей самой, и другим. Смысл жизни не преподносится нам готовым, ему нельзя научиться. Этическая теория дает нам лишь ориентацию. Человеку, предстоит не узнать смысл жизни, а обрести его в опыте своего бытия, выстрадать в процессе самоутверждения и сложных нравственных исканий. Обретение подлинного, а не ложного смысла - чрезвычайно сложный процесс, предполагающий заблуждения и ошибки, искаженное или неполное воплощение замыслов, несовпадение смысла жизни в общечеловеческом аспекте с индивидуальной его интерпретацией. Сложность проблемы состоит в том, что знать что -то о смысле жизни, определить его для себя и прожить свою жизнь со смыслом - далеко не одно и то же.

Религия о жизни и смерти.

Это вопрос является одним из главных в любой из существующих религий. Именно религия помогает преодолеть страх смерти, обещая бессмертие на том свете. Но надо прожить жизнь так, как того требует воля Божья, чтобы заслужить блаженство. Таким образом, жизнь приобретает смысл, предопределенный Богом. Безбожие это источник безнравственности. А вера в Бога - нравственная опора для постижения смысла жизни. Удерживая верующих от греха и наставляя их на "праведный путь", связывая смысл жизни со стремлением к добру и борьбой против зла. Высший смысл жизни выносится за рамки: жизнь оказывается лишь средством для достижения потусторонней по отношению к ней цели, лишь временным этапом на пути к загробному миру.

Материалистическое понимание смысла жизни.

Не страшится признать трагизм смерти, он не утешает нас никакими надеждами на спасение души в потустороннем мире.
Уход человека из жизни невосполнимая утрата. Нельзя устранить трагизм смерти, смириться с нею. Переживания, связанные со смертью - столь же необходимый элемент нашей жизни, как и многое другое. Но мы не должны доводить себя до отрицания ценностей жизни. Каждый должен самостоятельно искать смысл своей жизни и никому другому его поручить нельзя. Смысл нельзя дать, его нужно найти. Таким образом, к определению смысла жизни существуют различные подходы.
Гедонизм, жить значит наслаждаться; эвдемонизм, жизнь - стремление к счастью как подлинному назначению человека; аскетизм, жизнь - это отречение от мира, умерщвление плоти ради искупления грехов; этика долга, жизнь - это самопожертвование; альтруизм, служение идеалу; утилитаризм, жить значит извлекать пользу; прагматизм, цель жизни оправдывает любые средства ее достижения.

Смысл жизни:

* Индивидуален; субъективен. Он создается человеком благодаря его собственным усилиям. Жизнь должна иметь смысл в себе, а не за своими пределами. Индивидуальная жизнь получает смысл как частица совместной общей жизни людей.

Человек живущий только для себя, теряет смысл жизни потому, что отрывает свою индивидуальную жизнь от общей жизни. Для него смерть представляется жестоким и бессмысленным концом всего, так как все, чем он живет и что делает служит не только его собственному благополучию, но и благополучию других людей, смерть неспособна уничтожить смысл его жизни. Этот смысл воплощается в том, что он сделал для сохранения и улучшения общей жизни людей.

Чтобы найти смысл жизни, человек должен быть личностью, способной найти смысл жизни. Личность, умеющая наполнить свою жизнь смыслом, - это личность, несущая любовь к людям в своем сердце. Такая личность находит смысл жизни в деятельности, которая доставляет радость и ей самой, и другим.

Иными словами, смысл жизни человека - в самореализации личности, в потребности человека творить, отдавать, делиться с другими, жертвовать собой ради других. Конечность человеческого бытия - естественный закон природы.
Боязнь смерти приближает смерть. Эпикур призывал не бояться смерти: если человек живет, то смерти нет, если смерть наступила, то его уже нет. А Спиноза советовал лучше думать о жизни, чем о смерти.
Счастье как этическая категория

С категорией "смысл жизни" тесно связано понятие "счастье". Если смысл жизни - это как бы объективная оценка значимости существования человека, то счастье - это сопровождающееся чувством глубокой моральной удовлетворенности личностное переживание полноты своего бытия, результатов своей жизнедеятельности. Вопрос об этической категории "счастье" принадлежит к коренным вопросам человеческого существования. Ибо каждый стремится стать счастливым и, естественно, данная проблема исследуется давно. Она составляет одну из самых постоянных и, в то же время, динамичных установок морального сознания. И попытки решить данный вопрос сопровождают всю историю человечества. В этической науке проблема счастья всегда занимала очень большое место. Исследованию этой проблемы уделяли много внимания мыслители прошлого и современности. Трактатов о счастье, действительно, много. В истории философии можно выделить пять основных концепций понимания счастья:

счастье как наслаждение, сильная положительная эмоция (гедонизм);

счастье как преобладание положительных эмоциональных состояний над отрицательными, как разумные наслаждения (эвдемонизм);

счастье как спокойное состояние духа, граничащее с безразличием (атараксия);

счастье как обладание благом;

счастье как общая позитивная оценка жизнедеятельности. К этому можно добавить еще шестое, обыденное представление - счастье как удача, счастливый случай. Это обыденное понимание, однако, также

получает определенное философское осмысление. Например, Аристотель полагал, что для счастья нужна и добродетель, и удача, ведь мы живем в несовершенном, становящемся мире, где не все зависит только от добродетели. Концепции, связанные с пониманием счастья как напряжения эмоций, В. Татаркевич называет психологическими, а концепции, в которых счастье понимается в смысле обладания благом - онтологическими .Но большинство из них посвящено не проблеме счастья, а способам его достижения.
В практическом отношении это самый важный аспект, но в теоретическом плане он является только одним из многих аспектов проблемы счастья. Такой интерес понятен и объясним: ведь этика - это практическая философия, она не может абстрагироваться от реальных стремлений, тревог и нужд человека. Несмотря на то, что проблема счастья исследуется давно, каждый раз находятся новые ракурсы ее познания. С исследуемой проблемой счастья тесно связан вопрос о смысле жизни. Меняется ли он в течение жизни или остается неизменным? Может ли счастье быть смыслом жизни или только средством для осуществления последнего? Поэтому счастье всегда связано с ощущением необыкновенного подъема духовных и физических сил, стремлением к переживанию всей многомерности бытия, а состояние счастья прямо противоположно состоянию пассивности, равнодушия, инертности. Правда, если понимать счастье лишь как чувство удовлетворения, то придется признать равноценность любых переживаний удовлетворенности, а значит, и счастья: и в случае совершения добра, и в случае совершения зла. Поэтому существует множество "моделей" счастья - общепризнанных и личных, в рамках которых счастье соотносится с благом - с обладанием им или созиданием его. Однако и здесь "возможны варианты". В гуманистической этике существует мнение: для того чтобы человек был счастлив, он должен не иметь, а быть (Э. Фромм)- быть нравственно автономной, самодостаточной личностью, отличающейся определенными моральными качествами. Поэтому счастье - это осуществление внутренней свободы, процесс реализации глубочайшего личного "хотения".
Необходимые условия счастья Объективные - удовлетворение основных жизненных потребностей человека. Поэтому материальное благополучие и жизненный комфорт - еще не счастье, а лишь норма человеческого существования, условие счастья.

Субъективное - внутренняя готовность и способность личности к счастью - своего рода талант, в котором проявляется глубина и яркость личности, ее внутренняя энергия. В конечном счете это - нормальное состояние человека.
И поэтому отказ от счастья есть предательство личности, подавление в себе собственной индивидуальности, а утрата способности к счастью показатель деградации личности, душевного хаоса, неспособности найти главную линию в жизни.
Некоторые особенности и "законы" счастья * Счастье можно обрести только в процессе самоосуществления, самореализации личности. Оно невозможно при пассивном образе жизни

Счастье не есть непрерывное состояние радости. В нем нельзя пребывать, как в некоей "зоне непрекращающихся удовольствий". Это миг, "звездный час" человека, наиболее яркие моменты его жизни.

Предчувствие, предвкушение счастья, его ожидание часто значительнее, острее и ярче, чем его осуществление.

Счастье существует только во взаимном общении, во взаимодействии людей. Им нельзя владеть, обособившись ото всех. Для счастья всегда нужны другие: только тогда, когда другие приобщены к "моему" счастью, а я к счастью других - только тогда счастье сохраняет свою полноценность, наполненность.

Счастье не может быть абсолютным. Оно - не полное отсутствие несчастий, но способность преодолевать невзгоды и неудачи

Счастье временно, преходяще. Когда мы счастливы, мы всегда испытываем неосознанный страх: страх потерять счастье, страх, что оно пройдет, кончится. Это, с одной стороны, омрачает счастье, придает ему привкус горечи, а с другой - ориентирует нас на бережное отношение к счастью.

Счастье не есть безмятежность и спокойствие, оно всегда сопряжено с борьбой - преодолением тех или иных обстоятельств. Переживание полноты бытия, достижение глубокого внутреннего удовлетворения невозможно без преодоления собственной, наконец, без преодоления "самого себя".

Счастье может базироваться не только на высоких моральных ценностях, в его основе могут лежать и антиценности, ради которых человек иногда сознательно идет на саморазрушение личности, будучи не в состоянии отказаться от мгновения, пусть призрачного, но счастья.

Мера счастья зависит от степени нравственности индивида: удовольствие в жизни может испытать каждый, счастье - только по-настоящему нравственный человек.

Таким образом, счастье не в богатстве, почете, не в других людях, а в каждом из нас. Обращаясь к себе, человек осознает это. Счастье зависит от нас. Единственное благо - это жизнь в любви. А осуществить это - под силу каждому.

Таким образом, счастье - самое нужное для человека, оказывается легче всего достижимым, так как оно - в сердце, в котором царит любовь.

Счастье не дается отдельной стране, времени и т.д. Оно дано всем, кто ведет добрую жизнь, а это во власти каждого. Отнять счастье никто не может. Человек сам может потерять его, если будет желать то, что вне его власти. То есть несчастным человек делает себя сам, также как и счастливым - когда желает того, что может иметь. Несчастный человек может изменить свое положение. Есть два способа:

улучшить условия своей жизни (что не всегда помогает);

улучшить душевное состояние (это всегда в нашей власти; достигается через воцарение любви в наших сердцах).

Нельзя быть недовольным жизнью - это есть благо, данное нам. А все живое хочет и может быть счастливым, ведь это зависит только от нас самих. Любить (а это, значит, исполнять закон Бога) "возможно во всяком положении", в богатстве или бедности, в высоком или низком ранге и т.д. Причем счастье - это исполнение не своей воли, но воли Бога, только когда человек забывает про свою волю и подчиняет ее высшей - только тогда находит благо. А воля Бога свершится в любом случае.

Как бы плохо ни было человеку, стоит ему только понять и принять жизнь и ее благо в соединении с душами других людей и Бога, сразу исчезнет зло (которое является лишь кажущимся); как только мы начнем осознавать свою жизнь как соединение любовью со всем живым и с Богом, так станем счастливыми.

Современный контекст смерти

Смерть всегда была чем-то таинственным и непонятным. Если в средневековье "смерть не осознавали как личную драму и вообще не воспринимали в качестве индивидуального по преимуществу акта" , то Кант считал, что человеку не положено думать о смерти . Но уже Шопенгауэр, фиксирует факт осознания человеком своей смертности в качестве исходного пункта в своей антропологической концепции.

Сегодняшнее отношение к смерти включает в себя следующие черты- установки:

Терпимость. Смерть притерпелась, стала заурядным и обыденным явлением в играх политиков (Чечня), у криминалитета (заказные убийства) и "отморозков" (убить бабушку из-за того, что та не дала на дозу внуку- наркоману). Смерть, таким образом, выходит на периферию сознания, делается незаметной, подсознательной, вытесненной. Причем это происходит не только в сознании вышеназванных "представителей" человеческого рода, но и в обыденном сознании среднего обывателя.

Технологичность. Толерантно-личное отношение к смерти отодвигает на задний план собственную смерть как таковую, но выносит вперед вопросы технологии после-смертия: похороны, денежные траты на них, надгробия, памятники, некрологи и т.п. - факторы престижа родственников. Эти технологии не утрачивают свое значение после похорон и поминок: надгробные камни, плиты, памятники изготавливают несколько месяцев, иногда даже лет.

Феномен бессмертия. "Вокруг умирают, умирают другие, но не я, до моей смерти еще далеко. Смерть - выдумка фантастов". Эта бессмертная установка находится в подсознании современного человека. Слова Фомы Аквинского: "Живем для других, а каждый умирает сам за себя персонально", - приобретают зловещий смысл, все время отодвигаемый "на потом".Видели Вы когда-нибудь, чтобы люди трезво размышляли о собственной смерти перед

лицом смерти другого? Этого нет - потому, как нет осознания собственной смерти.

Театральность. Смерти нет как события, сопереживания. Как сказал Эпикур: "Пока мы есть, нет смерти, а когда есть смерть, то нет нас". Таким образом, смерть разыгрывается по литературным сценариям и обставляется согласно сценариям (Зилов в "Утиной охоте" А. Вампилова). Вследствие этого смерть предстает перед нами в виде спектакля в театре. Театральность смерти и саму жизнь делает театральной.

Игровой характер. Игры, в которые играют люди: бизнес, политика, машины, оружие, женщины, наркотики, деньги - все это работает на выигрыш- победу или самоубийство. Любая игра, направленная на победу любой ценой "репетирует" смерть. Т.е. либо выигрыш, как репетиция смерти, либо проигрыш, как "маленькая смерть" (Ж. Батай), падение по социальной лестнице. Таким образом, смерть человека становится ставкой в его "игре".

Никто не равен перед лицом смерти. Неравенство в умирании обусловлено наличием капиталов - социальных, экономических политических. Смерть одинокого бомжа в теплотрассе и смерть первого Президента России - разные смерти. Люди умирают в соответствии с теми капиталами и иерархией, какие имелись до смерти.

Проблемы клинической смерти Сегодня появилось много научных трудов, посвященных теме умирания и оживления мозга. Эти процессы нередко сопровождаются (при агонии и в раннем постреанимационном периоде) некоторыми явлениями, сущность которых пока еще не достаточно выявлена ("видения", галлюцинаторная деятельность и др.). Однако в ряде стран (в частности, в США) появилась тенденция своеобразно толковать указанные явления как доказательства существования потустороннего мира. Исследователи главным образом на рассказы больных об их переживаниях в предсмертном состоянии (near-death). В качестве довода в пользу загробной жизни ученые используют содержание рассказов больных. Данный довод крайне несостоятельный: патологическая продукция умирающего или оживающего мозга в основном однотипна и не может быть иной у людей разных стран и народов. Ведь речь идет о мозге человека. Уровень эволюционной зрелости этого органа примерно одинаков везде. Структура мозга человека - едина. Это означает, что закономерности его умирания и оживления также однотипны. В этой связи приведем примеры высказываний зарубежных авторов по поводу реальности "загробной жизни". Профессор психиатрии и психологии Э. Кюблер-Росс рассказывает со слов своего пациента, как он шел по тоннелю навстречу яркому свету и слышал какие-то голоса. Другой больной так вспоминал о своих переживаниях во время "смерти": у него было какое-то раздвоение личности, он переживал реальные события и в то же время как бы со стороны видел, как покидает свое тело и парит в воздухе. Значительно осторожнее относится к результатам своих исследований в области near-death широко известный в США врач-психиатр, доктор философии Р. Моуди, работы которого пользовались особым успехом одно время. В них обобщил рассказы о переживаниях 250 умиравших и

оживленных больных. При этом Моуди опирался исключительно на воспоминания этих людей о том, как они в момент умирания сначала слышали неприятный шум, громкий звон, затем передвигались по длинному темному тоннелю, в конце которого сиял свет; встречались с ранее умершими родственниками и друзьями. Все это время они ощущали, что находятся вне своего тела. Затем наступало чувство умиротворения и радости от воссоединения со своей телесной оболочкой. Он не утверждает категорично реальность своей концепции о потустороннем мире, но настаивает на необходимости дальнейших исследований в этой области, основанных на чисто научных экспериментах. Вместе с тем он рекомендует прислушиваться и к некоторым повествованиям тех, кто возвращается к жизни и чьи рассказы, по его мнению, были вполне искренними.

В книге "Размышления о жизни после жизни" Моуди высказывает предположение, что нельзя считать незыблемым и строго ограниченным перечень элементов, из которых состоит или должен состоять феномен предсмертного состояния. По его мнению, существует огромный спектр различных его проявлений, о которых мы еще не знаем. Они не ограничиваются видениями черного тоннеля, ослепительного света, музыки и пр. У некоторых людей, перенесших near-death, остаются в памяти один или два элемента, у других - немного больше. В 1980 г. в США в одном из научных журналов появилась статья под названием "Реальность переживаний при умирании". Ее автор Е. Роудин утверждает, что рассказы больных об ощущениях, пережитых ими якобы уже вне тела (out-of-the-body), являются одной из форм токсического психоза, а не воспоминаниями о пребывании в потустороннем мире. Не соглашаясь с некоторыми выводами Роудина, Моуди настаивает на необходимости чисто научного подхода со стороны медиков, психологов, философов к дилемме жизни и смерти. "Я, - пишет он, - сохраняя уважение и сочувствие к тем больным, которые вдумчиво перебирают в памяти все, что с ними происходило, буду сопоставлять это с основами нейрофизиологии, нейрохимии, психологии". Следует отметить, что среди сторонников концепции о "жизни", продолжающейся после смерти человека, встречаются имена некоторых зарубежных ученых, которые приводят "теоретические" доказательства существования потустороннего мира якобы с позиции науки нашей космической эры. К ним, в частности, относится один из известных американских нейрофизиологов Дж. Экклз, который заявляет, что есть немало оснований полагать, что после смерти человека его сознание может существовать самостоятельно: "Компонент нашего бытия в мире, - провозглашает он, - нематериален и, следовательно, не подвержен после смерти дезинтеграции".

В Англии в 1976 г. вышел в свет сборник "Жизнь после жизни". Вот некоторые высказывания авторов этой книги. А. Тойнби пишет: "...тело человека не исчезает, составляющие его материальные компоненты распадаются и как бы абсорбируются окружающей средой...", "...телесная

оболочка переходит в неодушевленный компонент биосферы. Если биосфера имеет неодушевленный компонент, значит можно предположить и существование одушевленного компонента - духовного. Можно предположить, что "жизнь" и сознание, присутствующие в биосфере Земли, присущи не только этой бесконечно малой частице звездного космоса, но могут также существовать независимо от материи". "После смерти этот дух возвращается во все сущий мир сознания (духовный мир) и в нем растворяется". Гипотеза о существовании космического психологического поля, по мнению другого автора Д. Уиллера, не более фантастична, чем "суперкосмос" физиков, заполненный "квантовой пеной". А. Форд в своей монографии "Жизнь после смерти" описывает ощущения, пережитые им, когда он "умер" (был в коматозном состоянии в течение 14 дней). Он слышал, как врач говорил, что ему не дожить до утра, потом парил в воздухе, не чувствуя своего тела, не осознавая свое Я, видел ярко освещенные долины, встречался с людьми, давно умершими. Затем почувствовал, что уносится в некое пространство и пришел в сознание. Наличие большого количества подобных рассказов оживленных больных, по мнению А. Форда, может служить основанием для подтверждения реальности загробной жизни. Вот так наукообразно некоторые авторы пытаются утвердить тезис о наличии сознания вне тела и существовании потустороннего мира. Справедливости ради следует сказать, что, безусловно, далеко не все ученые, интересующиеся проблемами умирания и оживления, признают доктрину "жизни после смерти". Так, например, К. Дюкасс утверждает, что поскольку люди, пережившие предсмертное состояние, избежали смерти, значит, они не существовали независимо от своего тела. Даже если сознание, казалось бы, покинуло тело, фактически оно могло бы еще зависеть от жизни продолжающего существовать тела. В статье Я. Стивенсона и В. Грейсон мы читаем: "Люди, сообщая о своих переживаниях вне тела, утверждают, что испытывали при этом то, что никак не могли бы испытать в нормальных условиях. Некоторые из них вспоминают, о чем говорили врачи во время реанимации". Такие заявления не всегда могут служить свидетельством экстрасенсорной перцепции. Больные, находящиеся под наркозом или в бессознательном состоянии по другим причинам, могут иногда как бы "ассимилироваться" и воспринимать происходящее вокруг них, например, слышать чей-то разговор.

Интересны высказывания известного американского ученого Э. Шнейдмана в его книге "Смерть человека", где он излагает свое мировоззрение в отношении этой извечной темы. Каждый человек, по его словам, какой-то отрезок времени продолжает жить в памяти некоторых людей или целых поколений. "Тема переживания - беспредельная и интересная, - говорит он, - включает в себя ряд самых различных, построенных на эмоциях представлений и убеждений". Далее он говорит, что хотя из числа авторов, составивших литературный обзор на тему смерти (имеются в виду западные страны и США) якобы 43% склонны верить в загробную жизнь, лично он отнюдь не разделяет их мнение: "... я не верю в возможность жизни после смерти, за исключением той жизни, которой я дал свое собственное

определение: "survival as postself" (выжить в памяти как личность). "...Это включает в себя жизнь определенного образа, индивидуальность, свершения, которые хранятся в памяти тех, кто остался...". "...То, что осталось после меня, - пишет Э. Шнейдман, - это и есть "посмертная жизнь". Не лишены интереса некоторые высказывания современных психиатров, которые в последние годы явно в связи с развитием реаниматологии уделяют значительно больше внимания психике больных, выживших после тяжелейших заболеваний и травм и даже "возродившихся" после остановки сердца. В статье "Психология жизни

70

после смерти" Р. Сигел приводит материалы обследования больных с учетом экологических, антропологических и психологических данных. Сходство между "потусторонними" видениями и галлюцинациями, вызванными наркотиками, создает возможность точного анализа сути этих явлений. Современными исследованиями установлено, что ощущения near-death носят, так сказать, универсальный характер, и основаны на фактах, поддающихся объяснению: единая у людей всех стран мира структура мозга и принципы его функционирования и раздражители (о чем уже шла речь вначале). Конечно, считает автор статьи, можно интерпретировать результат исследования как свидетельство наличия жизни после смерти, однако гораздо проще рассматривать его как выявление диссоциативной галлюцинаторной деятельности мозга. В одной из работ, посвященных теме near-death, отмечается, что в некоторых рассказах об ощущениях, переживаемых больными на пороге смерти, эти экзосоматические явления во многом сходны с теми, которые наблюдаются при психических заболеваниях на различных

71

стадиях изменения структуры сознания . Обычно исследования проводились путем личных собеседований с больными или изучения материалов, освещавших их психическое состояние до наступления критического, терминального состояния и после его восстановления. В большинстве своем изучались случаи возникновения предсмертного состояния после автомобильных катастроф, падения с высоты, неизлечимых болезней и т.п. Врачей интересовали не только переживания больных до появления угрозы смерти (страх, угнетенное состояние и др.), но главным образом их реакция, их психологическая позиция по отношению к жизни после выздоровления, их психическое самочувствие.

Особенно в рассказах выживших больных впечатлял тот факт, что многие из них не испытывали, как прежде, большого страха перед смертью, другие, пережившие остановку сердца, утверждали, что их "возрождение" способствовало укреплению чувства особой уникальности и ценности человеческой жизни. Американский психиатр Р. Ноеш рассказал о проведенном им обследовании 215 пациентов, переживших предсмертное состояние, и прокомментировал результаты своих разнородных контактов с больными. Картина изменения отношения к вопросу о смерти у большинства людей, переживших near-death, выглядит, по мнению автора, примерно следующим

Amer. J. Psychol., 1980, vol. 35, No 10, p. 911.

Salladay S.A. In the Event of Death. - Omega, 1982-1983, vol. 13, No 1, p. 1.

образом: имеет место значительное снижение страха перед лицом смерти; ощущение относительной неуязвимости; вера в то, что спасение - дар Бога или судьба; вера в долгую жизнь; осознание огромной ценности жизни. Некоторые религиозные больные говорили, что пережитое ими состояние укрепило их веру в существование загробной жизни. Воспоминаниями о своих переживаниях на этапах умирания и оживления делятся далеко не многие из оживленных людей. Между тем, с точки зрения нейрофизиологического анализа распадающихся и восстанавливающихся функций мозга, эти рассказы, безусловно, могут представлять интерес. Большинство людей, перенесших клиническую смерть, воспринимают ее как сон. Как объяснить все эти явления, наличие которых при недостаточной осведомленности в этом вопросе может привести к ложным и носящим мистический характер выводам? Прежде всего, следует помнить: когда речь идет о клинической смерти, никаких элементов восприятия внешнего мира не существует. Кора мозга в это время "молчит". На электрокардиограмме - прямая линия. Упоминавшиеся выше разрозненные восприятия внешнего мира имеют место лишь в периодах умирания, распада функций мозга и центральной нервной системы (ЦНС). Эти впечатления хаотичны, они извращенно отражают реакцию человека на воздействие окружающей среды, будучи, как мы упоминали ранее, продукцией функционально больного мозга. Дольше всего сохраняются слуховые восприятия, тогда как участки коры головного мозга, связанные со зрением, уже погибли и полностью отсутствует двигательная активность. Таким образом, свидетельства оживленных людей говорят лишь об одном: в ряде случаев в процессе умирания (и ни в коем случае не во время клинической смерти, когда мозг "молчит") больной способен воспринимать некоторые явления внешнего мира. Отсюда становится понятным, почему находившийся на пороге смерти и спасенный человек рассказывает о том, что он слышал голоса врачей, но не мог на них реагировать. Понятны и явления деперсонализации, когда больному кажется, что он "и я и не я", что существует его реальный двойник. Подобные явления, наблюдающиеся при некоторых психических заболеваниях, иногда возникают и при умирании или оживлении. Можно предположить, что в процессе оживления после клинической смерти, когда восстанавливающийся мозг проходит в обратном порядке основные стадии, пережитые им во время умирания, на определенном этапе могут возникнуть впечатления, имевшие место при агонии. Это может быть и проявлением как бы самостоятельного творчества (т.е. ранее не имевшего места) оживающего мозга. Однако больше оснований полагать, что эти впечатления формируются во время агонии на фоне бурного, хаотического и кратковременного пробуждения мозга, порой включающего даже пробуждение коры. Не случайно в этот период, искусственно "подстегнув" работу угасающего, но стремящегося самостоятельно восстановить свою деятельность сердца, можно сравнительно легко добиться временного восстановления сознания у умирающего человека. Ясно, что это еще далеко не решает всех проблем, необходимых для стойкого и полноценного оживления человека даже в условиях агонии, не говоря уже о клинической смерти, когда сам организм

делает последнюю попытку восстановить угасающую жизнь. Поскольку в процессе оживления после клинической смерти кора долго "молчит", восстановление всех функций мозга происходит более медленно и постепенно, без резких вспышек. Корковый анализатор слуха - один из наиболее стойких, что наблюдается в реанимационной практике. Волокна слухового нерва разветвляются достаточно широко, поэтому выключение одного или даже нескольких пучков этих волокон не обязательно приводит к полной потере слуха. Этот факт наталкивает, кстати, на важное соображение: нельзя в присутствии умирающего высказывать суждение о его безнадежном состоянии. Больной уже не может реагировать, но в какой-то мере еще воспринимает сказанное. Зрительный анализатор (по сравнению со слуховым) филогенетически более новый. Он более чувствителен к повышению внутричерепного давления и к различным формам гипоксии, что связано также со спецификой кровоснабжения. Ввиду большой ранимости зрительного коркового анализатора даже при обычных массивных (но не смертельных) кровопотерях иногда наблюдаются те или иные расстройства зрения, вплоть до временной слепоты. Восприятие света иногда даже не доходит до коры, замыкаясь в стволовой части мозга, а если и доходит, то свет воспринимается первое время не дифференцированно, без четкой фиксации форм предмета. Можно предполагать, что при усилении кровоснабжения мозга в период агонии (как, по-видимому, и в постреанимационном периоде после клинической смерти) может восстановиться и та часть ствола, где происходит замыкание рефлекса на свет, и у погибающего больного фиксируется эта световая реакция. При более высоком подъеме артериального давления усиленное кровоснабжение зрительной доли коры может сделать зрительное восприятие еще более ярким. Однако, как и в случаях восстановления зрения у людей, ранее его потерявших, более тонкая дифференцировка зрительного восприятия (различные формы предметов, восприятие образов), как более сложный нервный акт, еще отсутствует или существенно нарушена. Именно поэтому умирающий или оживающий человек нередко воспринимает лишь ощущение света и не может определить точный вид предмета. Почему оживленные люди говорят о тоннеле и ослепительном свете в конце его? Это также находит объяснение с точки зрения физиологии. Кора затылочных долей мозга - довольно обширный участок. Полюс обеих затылочных долей получает кровоснабжение из системы средней и задней мозговых артерий. Этим объясняется то, что в то время как вся кора затылочных долей уже пострадала от гипоксии в процессе умирания, полюс затылочных долей (где имелась зона перекрытия) еще живет, но поле зрения резко сужается. Остается узкая полоса, обеспечивающая лишь центральное или, как его называют, "трубчатое" зрение. Отсюда и создается впечатление тоннеля. Вспомним, как описал ощущения умирающего человека великий русский писатель Лев Николаевич Толстой: "... провалился в дыру, и там, в конце дыры засветилось что-то... Смерти не

72

было. Вместо смерти был свет..." . Наконец, как следует толковать еще одно

72 Толстой Л.Н. Смерть Ивана Ильича. Соч. Т. XII. - М., 1996.

65

явление, о котором говорят больные, перенесшие терминальные состояния: с молниеносной быстротой перед ними проносится вся прожитая жизнь. Сущность его выявляется следующими факторами. Процесс угасания функций ЦНС в основном (хотя бывают исключения) начинается с угасания более молодых структур мозга, тогда как их восстановление происходит в обратном порядке: в первую очередь восстанавливаются более древние функции и позднее всех наиболее молодые в филогенетическом отношении функции ЦНС. Надо полагать, что в процессе оживления в определенной последовательности соответственно жизненному пути человека у умирающего больного в первую очередь всплывают в памяти наиболее эмоциональные и стойко закрепившиеся в мозге события в его жизни. Пока еще трудно сказать с точки зрения реанимации, вредят подобные "видения" больным, пережившим предсмертное состояние, или же они безвредны, безобидны и в известной мере даже служат признаком наличия какой-то деятельности мозга, хотя бы и хаотической, и разрозненной. Известно, что любая деятельность, как при агонии, так и в восстановительном периоде, по многим причинам, и, прежде всего ввиду необеспеченности энергетическим субстратом, может еще более истощить умирающий или оживающий мозг. Дальнейшие исследования внесут ясность в изучаемую нами проблему. Так или иначе, анализ видений, о которых рассказывают оживленные больные, как мы уже говорили, несомненно представляет интерес для реаниматологов. Изучение этих явлений - еще один из путей познания такого сложного и всеобъемлющего процесса, как умирание и оживление мозга человека. При этом мы глубоко убеждены, что дальнейший поиск в этом направлении следует проводить в тесном контакте с философами, занимающимися проблемами естествознания, а также с психиатрами и психологами. Так, С. Лем пишет о месте смерти: "Предвидеть, как оно будет

73

меняться в дальнейшем и к чему такие изменения приведут, труднее всего" . Можно сказать, что в данное время толерантное отношение к смерти оборачивается не толерантным отношением к людям и их разнообразию (полисубъектности), вследствие чего человек деперсонализируется, нивелируется до простого представителя общества потребления, безличного агента массовой культуры.

В конце позволим себе привести следующую цитату: "Жизнь так скверна, что если постучаться в гробы и спросить мертвецов, не хотят ли они

74

воскреснуть, то они отрицательно покачают головами" . ("Одичание" смерти, сверхтерпимое отношение к ней людей - причина, на наш взгляд, отсутствия центрально-ценностной вертикали в жизни, собирающей существование персоны в мыслящее бытие Человека, способного оценивать повседневность с пьедестала смерти как смыслового критерия жизни.

Lem S. Prowokacja. Krakow-Wroklaw: Wydawnictwo Literackie. 1984.

Чупров А. С. Родовая сущность человека в философии Шопенгауэра и Фейербаха. Екатеринбург, 1996. - С. 37.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
тема 8. смысл жизни и счастье: смысл - это объективная наполненность

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
содержательный критерий жизни;

# data[].attributes.attachment_link.title
ТЕМА 8. СМЫСЛ ЖИЗНИ И СЧАСТЬЕ

# data[].attributes.attachment_link.description
ТЕМА 8. СМЫСЛ ЖИЗНИ И СЧАСТЬЕ: Смысл - это объективная наполненность, содержательный критерий жизни; осмысленность - это субъективное отношение к жизни, осознание ее смысла. Жизнь индивида может иметь смысл, независимо от ее осмысления.Смысл жизни - это личностная характеристика ... - -

# data[].attributes.headline
Тезис: Счастье состоит из чего-то большего, чем накопление приятных переживаний.

# data[].attributes.subject
Тезис: Счастье состоит из чего-то большего, чем накопление приятных переживаний.

# data[].attributes.body
https://concepture.club/post/obrazovanie/happiness-according-to-aristotle

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Повторное открытие аристотелевского эвдемонизма

В Западном мире лишь с середины XVIII века стало возможным рассматривать этические вопросы вне контекста христианства. Современное понимание морали, допускающее, что бога не существует или что он, по крайней мере, не вмешивается в ход вещей, пребывает лишь на ранней стадии своего развития. Но основанные древними греками и римлянами крепкие философские школы этической мысли оставались состоятельными на протяжении более тысячи лет: от первого открытого агностика в лице Протагора (V в. до н. э.) до последнего языческого мыслителя. Созданная в Афинах Платоновская академия была окончательно закрыта лишь в 529 году н. э. по указу императора Юстиниана.

Издавна существующая традиция моральной философии является бесценным наследием древней средиземноморской цивилизации. Традиция эта побудила некоторых светских мыслителей, которые столкнулись с нравственным вакуумом, вызванным упадком христианства с конца 1960-х, возродить древние школы мысли. Так, ныне есть немало сторонников стоицизма, основанного в Афинах Зеноном Китийским приблизительно в 300 году до н. э. Самозваные стоические организации по обе стороны Атлантического океана предлагают курсы, публикуют книги, ведут блоги и даже проводят ежегодную Стоическую неделю.

Некоторые стоические принципы легли в основу классической книги по самопомощи "Как перестать беспокоиться и начать жить" (1948), написанной Дейлом Карнеги. Он рекомендовал своим читателям "К самому себе" Марка Аврелия. Но подлинный античный стоицизм был пессимистичным и мрачным. Удовольствие в нем осуждалось. Вместо этого требовалось подавление эмоций и физических аппетитов. Рекомендовалось безропотное принятие несчастий, а не активное вовлечение в малокалиберные хлопоты по решению повседневных проблем. Оригинальный стоицизм почти не оставлял места надежде, человеческому фактору и конструктивному отречению от страданий.

Менее известен рецепт счастья ( эвдемонизм), приверженцем которого был Аристотель - при том что в его пользу сказать можно многое.

Вне кафедр философии, где такие нео-аристотелевские мыслители, как Филиппа Фут и Розалинд Херстхаус отстаивали его этику добродетелей как альтернативу утилитаризму и кантианским подходам, эвдемонизм известен не так хорошо, как следовало бы. В своем афинском Лицее Аристотель разработал модель для максимизации счастья, которая могла быть взята на вооружение как в индивидуальном порядке, так и целыми обществами - причем модель эта актуальна до сих пор. Она стала известна как "перипатетическая [т. е. "прогуливающаяся" - ] философия", поскольку Аристотель проводил философские дискуссии во время пеших прогулок со своими собеседниками.

Фундаментальный принцип, лежащий в основе перипатетической философии, заключается в следующем: цель жизни - максимизировать счастье путем добродетельной жизни, реализовывая собственный потенциал, а также взаимодействуя с другими людьми - семьей, друзьями и согражданами - во взаимовыгодных занятиях. Люди - те же животные, потому ключ к хорошей жизни состоит в должном удовлетворении физических нужд (еда, секс). Но поскольку люди - это продвинутые животные, обладающие природной склонностью к жизни вместе в устойчивых общинах ( полисах), мы являем собой "политических животных" ( zoa politika).

Люди должны брать на себя ответственность за свое счастье, поскольку "бог" - удаленная сущность, "перводвигатель", который в силах поддерживать мироздание в движении, но не проявляет никакой заинтересованности ни в благоденствии человека, ни в выполнении провиденциальных функций относительно поощрения добродетели либо наказания безнравственности. Однако целенаправленное представление себе лучшей, более счастливой жизни вполне реально, поскольку люди от рождения наделены способностями, которые позволяют им добиваться индивидуального и коллективного процветания. Сюда входят склонности задавать вопросы о мире, сообща размышлять о мире, а также активизировать сознающую память.

Аристотелевский оптимистичный и практический способ достижения счастья готов к тому, чтобы быть открытым заново. Этот способ предлагает человечеству, живущему в условиях испытаний третьего тысячелетия, уникальное сочетание светской, добродетельной морали с эмпирической наукой - при чем ни то, ни другое не ищет ответов в каких-то идеальных или метафизических системах, выходящих за рамки того, что человек может воспринять на уровне чувств.

Эвдемонизм versus гедонизм

Но что Аристотель имел ввиду под "счастьем" или эвдемонизмом? Он не верил в то, что счастье может быть достигнуто путем накопления благ в течение жизни - включая материальные блага, богатство, статус или общественное признание - напротив, счастье зависит от внутреннего, личного состояния ума. Но при этом Аристотель не верил, что счастье являет собой непрерывную последовательность блаженных настроений, потому что тогда такое счастье доступно каждому, кто проводит весь день, нежась в лучах солнца или же пируя.

Для Аристотеля эвдемонизм требовал реализации человеческого потенциала, чего нельзя добиться постоянным отдыхом или празднованием. Наконец, он не верил также, что счастье пропорционально определяется через совокупное количество времени, которое мы провели с удовольствием - в отличие от Аристиппа из Кирены, ученика Сократа.

Аристипп разработал этическую систему под названием "гедонизм" (в древнегреческом hedone означает "удовольствие"), утверждая, что нам следует стремиться максимизировать физическое и чувственное наслаждение. В XVIII веке утилитарист Джереми Бентам возродил гедонизм, выступив с предположением, что правомерная основа для нравственных решений и законодательства определяется тем, будет ли достигнуто наибольшее счастье для наибольшего количества людей.

В своем манифесте "Введение в основания нравственности и законодательства" (1789) Бентам фактически излагает алгоритм количественного гедонизма, вычисляя коэффициент суммарного удовольствия, которое принесет то или иное действие. Часто этот алгоритм называют "исчислением удовольствия". Бентам разъяснил имеющиеся переменные: насколько удовольствие интенсивно? Как долго оно будет длиться? Является ли оно неизбежным следствием рассматриваемого действия или же только возможным его результатом? Как скоро удовольствие наступит? Будет ли оно продуктивным, вызывая преумножение удовольствия в дальнейшем? Гарантирует ли оно отсутствие болезненных последствий? Как много людей его испытают?

Последователь Бентама Джон Стюарт Милль указал на то, что при таком "количественном гедонизме" человеческое счастье неотличимо от счастья, доступного свиньям, поскольку его можно обеспечить непрерывностью физических удовольствий. Исходя их этого, Милль выдвинул идею, что существуют разные уровни и типы удовольствия. Так, к "низшим" удовольствиям принадлежат те, что роднят нас с животными - например, наслаждение от еды или секса. Умственные же удовольствия, которые мы черпаем из искусства, интеллектуальной беседы или хорошего поведения - это удовольствия высшего порядка, имеющие бóльшую ценность. Эта версия гедонистической философской теории обычно называется благоразумным гедонизмом или же качественным гедонизмом.

В наше время есть несколько философов, которые отстаивают гедонизм, но в общественном понимании, когда "счастье" не сводится ко владению совокупности таких "внешних" или "объективных" благ, как деньги или карьерный успех, этот гедонизм ссылается на субъективный гедонистический опыт - кратковременное состояние радости и восторга. По Аристотелю, проблема обоих этих точек зрения состоит в том, что в них упускается из виду важность реализации собственного потенциала. Он одобрительно цитирует старинный греческий афоризм, что никто не может быть назван счастливым до тех пор, пока не умрет: на смертном одре никому не захочется признаться себе, что собственный потенциал остался нереализованным.

В своей книге "Пять главных сожалений умирающих" (2011) медсестра из отделения паллиативной терапии Бронни Вэр описывает как раз те опасности, которых Аристотель советует нам избегать. На пороге смерти люди говорят: "Как бы мне хотелось иметь смелость жить в правде с самим собой, а не так, как того ожидали от меня окружающие". Джон Ф. Кеннеди резюмировал аристотелевское счастье так: "полная самоотдача для достижения совершенства на пути к цели" [на самом деле Кеннеди в своей речи от 13 августа 1963 года лишь процитировал уже сложившийся ранее афоризм - ].

Аристотель настаивал на том, что счастье состоит из чего-то большего и иного, чем накопление приятных переживаний. Чтобы быть счастливыми, нужно заниматься созидательной деятельностью, которую мы считаем направленной на достижение определенных целей. Это требует сознательного анализа наших целей и поведения, а также применения на практике "этики добродетелей" через "правильную жизнь". Под этим имеется в виду необходимость действенного воспитания, которое позволяет развивать свои интеллектуальные и физические способности, а также определить свой потенциал (у Аристотеля были твердые взгляды по части образования).

Иначе говоря, нужно приучать себя быть лучшей из возможных версий себя до тех пор, пока вы не привыкните вести себя правильно без усилий, на автопилоте. Если сначала вы будете умышленно дружелюбными по отношению ко всякому встречному, то со временем вы станете проявлять дружелюбие неосознанно, делая себя и окружающих счастливее.

Конечно, история знает множество таких философов, как эгоисты, которые ставили под сомнение, что добродетель по своей сути желаема. Но со второй половины XX века другие мыслители реабилитировали этику добродетелей, вновь приковав пристальное внимание к идеям Аристотеля: к сожалению, в более широкой общественной культуре этот академический интерес пока еще не дал о себе знать настолько, насколько это удалось стоицизму.

Добродетель по Аристотелю

Сегодня некоторые мыслители выделяют две подкатегории добродетели: с одной стороны, есть такие добродетели, как храбрость, честность и прямота, оказывающие воздействие как на ваше личное счастье, так и счастье общества в целом; с другой стороны, существуют такие "благожелательные добродетели", как доброта и сопереживание, которые больше идут на пользу окружающим, чем тому, кто их оказывает. Но Аристотель, для которого симпатия к самому себе неотделима от добродетели, утверждает, что по своей природе добродетели на самом деле благостны - в этом он сходится с Сократом, стоиками и викторианским философом Томасом Хиллом Грином.

Часть своей жизни Аристотель провел при македонском дворе, где царила тирания безжалостного и ни в чем себе не отказывающего Филиппа II, чьи подчиненные и наложницы не стеснялись прибегать к заговорам, вымогательству и убийствам, чтобы укреплять свое привилегированное положение. Аристотель знал, как выглядит безнравственный человек, равно как и то, что как личности такие люди зачастую жалкие, несмотря на внешние признаки богатства и успеха. В "Никомаховой этике" он пишет:

"Никто не назовет счастливым того, в ком нет ни мужества, ни благоразумия, ни справедливости, ни рассудительности, кто, напротив, страшится всякой мимолетной мухи, кто, томимый голодом или жаждою, не останавливается ни перед каким из самых крайних средств, кто из-за четверти обола губит самых близких друзей..."*

* Перевод приводится по: Аристотель. "Никомахова этика" / Пер. с древнегреч. Н. В. Брагинской // Аристотель. Соч. в 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1983. - С. 588.

Аристотель говорит, что в случае, если счастье исходит не от бога, то "тогда оно возникает как результат добродетели наряду с процессом обучения и приложением усилий". Каждый человек может практиковать такой образ жизни, который сделает его более счастливым. Аристотель не предлагает волшебную палочку, с помощью которой можно избавиться от всего, что угрожает счастью. Он признает, что есть некоторые преимущества, которые у вас либо будут, либо нет.

Если вам не повезло родиться на самой нижней ступеньке социально-экономической лестницы, или если у вас нет детей, семьи или вообще любимых людей, или же если вы чрезвычайно уродливы, то ваши обстоятельства, которых вы не можете избежать, "очерняют" ваше удовольствие. В таком случае достичь счастья труднее. Но не невозможно. Вам нет нужды располагать материальным имуществом, физической силой или красотой, чтобы начать перестраивать свое сознание вместе с Аристотелем, поскольку он отстаивает образ жизни, в котором важны нравственное и психологическое совершенство, а не материальная собственность или телесное великолепие.

Аристотель признает, что возможны и куда более трудные препятствия: одно из них - если ваши дети или друзья оказываются вконец развращенными людьми. Другое препятствие, которое Аристотель оставляет напоследок, а также рассматривает как самую тяжелую проблему, с которой может столкнуться человек, - это потеря хороших друзей, в которых вы вложили усилия, или - что еще более серьезно - утрата детей, которых забрала смерть.

Однако же потенциально жить хорошей жизнью могут даже обделенные природой люди или те, кому приходится мириться с тяжелой утратой. Можно испытать какое-то, как кажется, непереносимое бедствие, но все равно жить хорошо: "даже в годину несчастья сияние добродетели не меркнет, когда кто-то с терпением переносит непрерывные и суровые беды; и причина этому не бесчувственность, а щедрость и величие души".

В этом смысле нравственная система Аристотеля отличается глубокой оптимистичностью. И она имеет практическую значимость для "каждого", на что указывает инклюзивное использование первого лица множественного числа: "Этот вид философии отличается от большинства других видов философии, поскольку мы не спрашиваем, в чем заключается добродетель только лишь ради того, чтобы узнать это - мы спрашиваем об этом с целью стать добрыми, ведь без этого наш вопрос был бы бесполезным". Фактически, единственный способ быть хорошим человеком - делать добрые дела и всегда обходиться с людьми согласно с совестью.

Дружеские отношения важны для Аристотеля, а принятие этики добродетелей не должно нарушать устои вашей жизни. Аристотелевская цель - нравственная самодостаточность, чтобы быть неуязвимыми для психологической манипуляции, но при этом он признает, что жизнь даже самого независимого человека улучшается дружбой. Аристотель блестяще описывает разные типы взаимоотношений: от брака или его эквивалентов до взаимовыгодного сотрудничества между коллегами и согражданами. Мы могли бы справиться и в одиночку, но с чего бы нам выбирать изоляцию? Более того, не требуется иметь "природного таланта" в добродетели - Аристотель напротив утверждает, что мы не рождаемся добрыми или безнравственными.

Так что не бывает, чтобы было поздно: вы можете нравственно перестроиться в любой момент своей жизни. И что самое интересное, Аристотель настаивает на том, что те, кто хочет справедливо относиться к окружающим, должны любить самих себя. В его гуманистской системе нет места ненависти к себе, самобичеванию или самолишениям. Аристотель задолго до Зигмунда Фрейда заметил, что наши биологические инстинкты являются естественными, а не заслуживающими презрения с точки зрения нравственности. В этом этика Аристотеля сочетается с современным психоанализом.

Новаторство аристотелевской идеи состоит в том, что предосудительные эмоции - даже гнев или мстительность - являются неотъемлемой составляющей здорового духа. В этом отношении философия Аристотеля контрастирует со стоической позицией, что, например, гнев иррационален и является формой временного сумасшествия, поэтому его нужно устранять.

Дело в том, что такие эмоции в меру необходимы - в "промежуточном" или "среднем" объеме. Поскольку люди - это животные, сексуальное желание в должных пропорциях - это прекрасно, тогда как чрезмерный или же недостаточный сексуальный аппетит приводит к несчастью. Гнев также является существенным для процветания личности. Апатичный индивид, который никогда не гневается, не сможет в нужный момент постоять за себя или за своих близких, что также чревато несчастьем. Однако же гнев без меры или по отношению не к тем людям - это порок.

Аристотелевская этика гибкая в своей основе. В ней нет строгих доктрин. Ключевой мерой поведения всегда является намерение: Аристотель проницательно пишет о проблемах, которые возникают, когда для достижения альтруистических целей приходится прибегать к аморальным средствам. Но каждая этическая ситуация индивидуальна. Какой-то человек может запрыгнуть на поезд без билета, потому что он спешит увидеть своего ребенка, который попал в больницу; кто-то же другой может систематически ездить зайцем, имея при этом хорошо оплачиваемую работу.

Аристотель считал, что важны общие принципы, но если не принимать во внимание особые обстоятельства, особенно намерение, то общие принципы могут ввести в заблуждение. Именно поэтому Аристотель с недоверием относился к фиксированным наказаниям. Он верил, что принцип справедливости должен быть неотъемлемым элементом судоустройства - вот почему некоторые последователи Аристотеля называют себя "нравственными партикуляристами". Каждая дилемма требует детального разбора от "А" до "Я". Когда дело касается этики, дьявол действительно может крыться в деталях.

С политической точки зрения, в аристотелизме базовое образование может благотворно сказаться на человечестве в целом. Аристотель поддерживает демократию, усматривая в ней меньше изъянов, чем в других устройствах. В отличие от своего наставника Платона, который отдавал предпочтение элитизму и был скептичен по отношению к умственным способностям людей из низших классов, Аристотель считал, что лучшими экспертами в той или иной сфере (например, в зоологии, отцом-основателем которой он признается) будут те, кто накопил богатый опыт в этой сфере (например, фермеры, ловцы птиц, пастухи или рыбаки), каким бы низким ни был их социальный статус; уровень образованности при этом должен определяться их компетенцией.

Вера Аристотеля в общую добродетельность человечества позволила ему в своих измышлениях дойти до прототипа "умной толпы" - группы, которая вместо топорного поведения, обычно присущего толпе, отличается всепроникающей разумностью, что позволяет ей вести себя максимально продуктивно. Эта идея, сформулированная Говардом Рейнгольдом в книге "Умная толпа: Новая социальная революция" (2003), была предвосхищена в "Политике" Аристотеля: много людей собираются вместе, чтобы держать совет, и становятся таким образом "единой личностью с множеством ног, рук и чувств, но также и единой личностью в том, что касается нравственных и интеллектуальных способностей".

Неувядающая актуальность аристотелизма

Аристотель был первым философом, кто четко разделил неправильные поступки вследствие бездействия и вследствие злого умысла. Отказ от какого-то действия, которое будет правильным в данный момент, может повлечь за собой такие же плохие последствия, как и преступление. Этот насущный этический принцип отражается на том, как мы оцениваем общественных деятелей. У нас действительно возникают вопросы, когда политики допускают ошибки. Но как часто мы спрашиваем у них, чего они не сделали для улучшения общественного благосостояния из того, что было в их власти и сфере влияния?

Мы едва ли спрашиваем у политиков, ведущих бизнесменов, ректоров университетов и членов финансовых советов, чего они не исполнили - об инициативах, которые они так и не запустили, отрекаясь таким образом от своих лидерских обязанностей. Аристотель также был уверен, что богатые люди, которые не используют значительную долю своего богатства для помощи окружающим, тоже не являются счастливыми (поскольку они не поступают в соответствии с добродетельной серединой между финансовой безответственностью и денежной скупостью). Но они также повинны в несправедливости вследствие бездействия.

Аристотель - утопист. Он допускает возможность, что однажды каждый будет способен реализовать свой потенциал, в полной мере раскрыв на практике свои способности (отличительный "аристотелевский принцип", согласно политическому философу Джону Ролзу). Аристотель предугадывает футуристический мир, в котором технологический прогресс сделал бы человеческий труд необязательным.

Он вспоминает мифических персонажей Дедала и Гефеста, искусных мастеров, которые создавали роботов, действующих по приказу: "если бы каждое орудие могло выполнять свойственную ему работу само, по данному ему приказанию или даже его предвосхищая, и уподоблялось бы статуям Дедала или треножникам Гефеста <...> если бы ткацкие челноки сами ткали, а плектры сами играли на кифаре, тогда и зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были бы рабы"*. Выглядит почти так, словно Аристотель предугадал современные достижения в области искусственного интеллекта.

* Перевод приводится по: Аристотель. "Политика" / Пер. с древнегреч. С. А. Жебелева // Аристотель. Соч. в 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1983. - С. 381.

Политическая теория Аристотеля отличается гибкостью. Вы можете быть капиталистом или социалистом, бизнесменом или сотрудником благотворительной организации, можете голосовать (почти) за любую политическую партию, но вы все равно останетесь последовательным сторонником аристотелизма. При этом, однако, аристотелевские капиталисты должны воспринимать нужду среди своих сограждан как нечто недопустимое. Аристотель знал, что люди вступают в конфликт, когда есть дефицит ценных товаров: "бедность порождает бунт и преступления".

Проявив упорство в обосновании политической теории в контексте базовых потребностей человека, Аристотель дошел до понимания продвинутых экономических идей, которые были доступны в его время - вот почему Карл Маркс так им восхищался. Аристотель соглашается с утверждением Платона из диалога "Законы", что вопиющее неравенство в личном имуществе граждан приводит к сеющим распри тяжбам и отвратительному подобострастию по отношению к самым богатым.

И все же аристотелевские социалисты должны признать, что обязательное включение жилищного пространства в государственную собственность себя не оправдывает. Люди ценят вещи потому, что им нравится ощущение частной собственности, а также потому, что вещи имеют для них ценность; оба эти качества размываются, если имущество нужно делить с окружающими. Аристотель считает, что "каждый человек любит ту или иную вещь больше, если она стоила ему хлопот и трудностей".

Те, кто ныне отрицает влияние человека на изменения климата, не нашли бы поддержки со стороны Аристотеля. Будучи естественником, который верил в строгую проверку гипотез и дотошное исследование на основе повторяющихся актов эмпирического наблюдения, он был бы встревожен текущими свидетельствами того ущерба, что человек причинил окружающей среде.

Первая отсылка к вымиранию биологических видов по причине человеческой деятельности (чрезмерный вылов рыбы) наблюдается у Аристотеля в его трактате "История животных". Рассматривая людей как животных, он проследил нечто бесконечно важное, а именно - изменения в этических отношениях между нами и нашим материальным окружением. Ученые и специалисты в области классики соглашаются, что приверженность Аристотеля жизни согласно тщательно спланированному распорядку и с принятием на себя долгосрочной и полной ответственности как за наше физическое выживание, так и за наше психическое благополучие сделали бы сегодня Аристотеля борцом за окружающую среду.

Только людям присуща инстанция нравственности, из чего следует, что человек, будучи одним из поразительного числа видов, населяющих Землю, обладает уникальной ответственностью за сохранение этого богатства. Но у людей, ввиду их уникальной умственной одаренности, также есть возможность причинять ужасный вред: как сказал Аристотель, обнажая страшную истину, плохой человек может нанести в 10,000 раз больший ущерб, чем животное.

Применимость холистического этико-научного мировоззрения Аристотеля к таким проблемам XXI века, как теократия и загрязнение, влечет за собой вопрос, почему его идеи пользуются столь малой известностью в общественном сознании. Конечно, одна из причин - его часто цитируемые предрассудки по отношению к женщинам и рабам.

Аристотель был зажиточным мужчиной-домовладельцем, и в своей "Политике" он одобряет рабство в случае с греками, порабощающими не-греков. Также Аристотель утверждает, что женщины неспособны размышлять логически и взвешенно. Однако он бы принял во внимание аргументы в пользу обратного, если бы это было подкреплено эмпирическим доказательствами. Аристотель утверждал, что убеждения в каждой области знаний должны быть всегда открыты для пересмотра и корректировки: "изменение полезно в медицине, когда она развивается вперед сравнительно с тем, какою она была у предков, а также в гимнастике и вообще во всех искусствах и науках".

Законы, которые греки использовали в жизни, "были слишком простыми и нецивилизованными": в качестве примера Аристотель приводит такие устарелые практики, как покупка жен или ношение оружия гражданами. Он настаивает, что своды законов должны пересматриваться, "потому что невозможно, чтобы государственные структуры были раз и навсегда безошибочно организованы по отношению ко всем своим элементам".

Однако же наиболее весомая причина, по которой Аристотель остается неизвестен, заключается в том, что его дошедшие до нас работы являют собой сложные трактаты, написанные специализированным академическим языком. Аристотель адресовал их своим коллегам и студентам. Разумеется, он также является автором нескольких выдающихся работ для широкого круга читателей, написанных доступным, гладким языком - эти произведения стали вдохновением для многих тысяч древних греков и римлян, которые на протяжении 10 веков практиковали этику добродетелей. В их число входили как крестьяне, земледельцы и сапожники, так и цари и государственные деятели.

Вот почему Фемистий, один из крупнейших древних комментаторов аристотелевского наследия, утверждал, что на деле Аристотель был "более полезным для людей", чем любой другой мыслитель. Так остается и по сей день. В 1986 году философ Роберт Дж. Андерсон написал:

"Среди античных мыслителей нет никого, кто был бы способен столь же прямо обращаться к проблемам и тревогам современности, как Аристотель. В равной степени трудно себе представить, чтобы кто-то из современных мыслителей мог бы оказаться столь же полезным для людей, живущих в такие неопределенные времена, как сейчас".

Одна из причин, по которой стоицизм ныне переживает возрождение, состоит в том, что эта философская школа дает конкретные ответы на нравственные вопросы. Однако в произведениях Аристотеля об этике также содержится несколько ясных указаний относительно того, как нужно поступать. Последователям Аристотеля требуется брать на себя полную ответственность как в определении того, какая линия поведения является правильной, так и в повторяющемся применении собственных суждений в жизни.

Главное преимущество, которое сегодня может нам пожаловать Аристотель и которое делает его столь полезным и применимым на практике, - это его альтернативная концепция "счастья". Счастье может быть достигнуто не через доставляющие наслаждение переживания, а только лишь через определение и осознание собственного потенциала (как нравственного, так и творческого), доступного нам при наших личных обстоятельствах, в кругу только нашей семьи, друзей и коллег, а также через помощь другим в этом деле.

Нам нужно взвешенно подходить как к тому, что мы делаем по собственному выбору, так и к тому, чего мы в своих действиях избегаем, поскольку ущерб, причиненный бездействием, может быть настолько же разрушительным, как и тот, который причиняется намеренно. Это включает принятие эмоциональных импульсов, но также гарантию, что мы используем эмоции в качестве проводника к благому, а не позволяем им управлять нашими действиями. Наконец, над всем этим нужно работать непрерывно, поскольку культивирование добродетели и счастье, приобретаемое при таком подходе к жизни, не может быть ничем другим, кроме как пожизненной целью.

Об авторе: Эдит Холл (Edith Hall) - профессор кафедры антиковедения и Центра эллинистических студий в Королевском колледже Лондона. Специализируется на древней греческой литературе и истории культуры. Автор более 20 книг, частый гость на радио и телевидении, публикуется в популярных и академических изданиях. Ее последняя на данный момент книга - "Путь Аристотеля" (ориг. "Aristotle's Way") (2018).

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
«никомахова этика»

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
античная философия

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
удовольствие

# data[].attributes.attachment_link.title
Формула счастья от классика. Почему Аристотель до сих пор актуален

# data[].attributes.attachment_link.description
В Западном мире лишь с середины XVIII века стало возможным рассматривать этические вопросы вне контекста христианства. Современное понимание морали, допускающее, что бога не существует или что он, по крайней мере, не вмешивается в ход вещей, пребывает лишь на ранней стадии своего развития.

# data[].attributes.headline
Тезис: Счастье как мотив и цель всех стремлений. 

# data[].attributes.subject
Тезис: Счастье как мотив и цель всех стремлений. 

# data[].attributes.body
http://www.harc.ru/slovar/2513.html

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Эвдемонизм

(Eudamonismus) - этика, рассматривающая блаженство, счастье как мотив и цель всех стремлений. Приверженцами эвдемонизма были в особенности греки. Они считали счастливым и в то же время добродетельным человека, духовные и телесные силы которого могут беспрепятственно развиваться, который благодаря всестороннему упражнению этих способностей доставляет удовольствие себе и другим, так что ему обеспечено уважение современников и славная память потомков. Представителями эвдемонизма были Сократ, Эпикур, Спиноза, Лейбниц, Шефтсбери, Фейербах, Штраус, Зигварт, Дюринг, Сиджвик, Э. Бехер, Спенсер и др. В настоящее время широко распространён социальный эвдемонизм, который стремится к возможно большему счастью возможно большего числа людей (см. Бентам). Все добродетели отдельного индивида имеют смысл лишь постольку, поскольку они служат этому стремлению. Государство, все его институты, мероприятия и законы также являются средством для достижения этой высшей цели. Эвдемонизм становится социальным утилитаризмом.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
философский словарь

# data[].attributes.attachment_link.description
Эвдемонизм (Eudamonismus) - этика, рассматривающая блаженство, счастье как мотив и цель всех стремлений. Приверженцами эвдемонизма были в особенности греки. Они считали счастливым и в то же время добродетельным человека, духовные и телесные силы которого могут беспрепятственно развиваться, который благодаря всестороннему упражнению этих способностей доставляет удовольствие себе и другим, так что ему обеспечено уважение современников и славная память потомков.

# data[].attributes.headline
В настоящее время ши

# data[].attributes.body
В настоящее время широко распространён социальный эвдемонизм, который стремится к возможно большему счастью возможно большего числа людей (см. Бентам). Все добродетели отдельного индивида имеют смысл лишь постольку, поскольку они служат этому стремлению. Государство, все его институты, мероприятия и законы также являются средством для достижения этой высшей цели. Эвдемонизм становится социальным утилитаризмом.

# data[].attributes.headline
В истории человечест

# data[].attributes.body
В истории человечества достаточно большое внимание подобной теории уделялось в Античной Греции. Здесь есть Демикрит, Эпикур, Аристотель, которые презентовали собственные философские теории, основанные именно на стремлении человека к счастью.

# data[].attributes.headline
Согласно приверженца

# data[].attributes.body
Согласно приверженцам эвдемонизма, наивысшим благом для человека является счастье. По словам Аристотеля, учение которого относят к эвдемонизму, счастье

«мы всегда избираем ради него самого и никогда ради чего-то другого».

Среди средневековых мыслителей эвдемонизм был свойственен учению Фомы Аквинского и сводился к утверждению, что наивысшее счастье заключается в познании Бога и возможности узреть его в грядущей жизни.

# data[].attributes.body
Эвдемонизм - (от греч. eudamonia блаженство ) - этическое направление, рассматривающее блаженство, счастье как мотив и цель всех стремлений. Приверженцы эвдемонизма считали счастливым и в то же время добродетельным человека , духовные и телесные способности которого могут беспрепятственно развиваться, который благодаря всестороннему развитию этих способностей доставляет удовольствие себе и другим, так что ему обеспечены уважение современников и славная память потомков.

# data[].attributes.headline
Смысл жизни<

# data[].attributes.body
Смысл жизни

Счастье

Эвдемонизм

Приверженцы Эвдемонизма

Теория Эвдемонизма в Античной Греции

Вывод

# data[].attributes.headline
Не смотря на приверж

# data[].attributes.body
Не смотря на приверженность одной единой концепции, многие авторы приносили в нее собственное мнение и расширяли концепцию, представляя ее в итоге под разными углами. В том числе стоит обратить внимание на точку зрения Эпикура и Демокрита, которые представляли свое стремление к счастью именно в качестве стремления к наивысшим удовольствиям, которые представлялись в виде духовных. Пиком наслаждения в этой сфере было достижение атаракции. В результате эти философы считали, что действительно каждый человек на протяжении всей своей жизни должен уделять повышенное внимание именно духовному развитию и стремиться к его постоянному повышению.

# data[].attributes.headline
В результате Эвдемон

# data[].attributes.body
В результате Эвдемонизм актуально представить в качестве одной из основных концепций смысла жизни в философии. Ее основой является то, что смысл жизни заключается в стремлении к достижению счастье. Именно стремление к нему является подлинным предназначением человека, приверженцем которого должен быть каждый.

Это направление поддерживали многие известные философы. В том числе это Фома Аквинский, Эпикур, Аристотель, Вольтер, Дидро, а также Лематри, Фейербах и многие другие. При рассмотрении эвдемонизма стоит обратить внимание на достаточно тесное соотношение между этой концепцией и гедонизмом, который провозглашает, что жизнь представляет собой наслаждение.

# data[].attributes.headline
Приверженцы эвдемони

# data[].attributes.body
Приверженцы эвдемонизма считали счастливым и в то же время добродетельным человека, духовные и телесные способности которого могут беспрепятственно развиваться, который благодаря всестороннему развитию этих способностей доставляет удовольствие себе и другим, так что ему обеспечены уважение современников и славная память потомков.

# data[].attributes.headline
На протяжении всей и

# data[].attributes.body
На протяжении всей истории человечества множество мыслителей занимались поиском смысла жизни. Было создано большое количество разнообразных теорий и концепций, при этом каждая из них имела свои определенные основы и постулаты. Одной из таких концепций является Эвдемонизм. В его рамках исследователи устанавливали свои варианты смысла жизни, прорабатывали особенности доказывания точки зрения, подробно уделяли внимание основным постулатам и расширяли теорию своими собственными взглядами.

# data[].attributes.headline
 Аристотель рас

# data[].attributes.body
Аристотель рассматривал счастье именно к качестве жизни, связанной с добродетелью, которая при этом в своем высшем смысле является интеллектуальной, это достижение мудрости, позволяющее определять добродетель в созерцательном блаженстве и активно стремиться к этому на протяжении всей своей жизни.

# data[].attributes.headline
Фундаментальный прин

# data[].attributes.body
Фундаментальный принцип, лежащий в основе перипатетической философии, заключается в следующем: цель жизни – максимизировать счастье путем добродетельной жизни, реализовывая собственный потенциал.

# data[].attributes.body
https://www.youtube.com/watch?v=H1BBukAZDSw

# data[].attributes.attachment_link.title
Как стать счастливым человеком? Гедонизм и Эвдемонизм

# data[].attributes.body
https://youtu.be/_Holxud3rp4