# data[].attributes.headline
Андреас Буллер. Тема смерти в философии, истории и литературе.

# data[].attributes.subject
Андреас Буллер. Тема смерти в философии, истории и литературе.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
MyBook - электронная библиотека

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Буллер А.
Тема смерти в философии, истории и литературе

Смерть: лабиринты мысли

Сложно писать предисловие к увлекательной книге. Еще сложнее писать предисловие к увлекательной книге, написанной о смерти. Однако, что же делает эту книгу о смерти увлекательной? Автор не стремится написать еще один большой научный труд, претендующий на окончательное решение вопроса о смерти. Размышления о смерти - это не прямая дорога, а извилистый путь лабиринтов мысли, схватывающих и теряющих смерть как предмет своей рефлексии. Именно в этом состоит важнейшее значение книги, которую в своих руках держит читатель.

Движение в лабиринте всегда является соприкосновением с тайной, загадкой, неизвестностью. Лабиринт исключает горизонт восприятия. Вернее, здесь нет точной уверенности, а главным помощником оказывается осмотрительность. В лабиринте могут оказаться бесполезными опыт, знания и социальный статус. Движение в лабиринте - это всегда глубоко персональный акт. Метафора лабиринта как нельзя лучше характеризует книгу Dr. Phil. Андреаса Буллера, открытую взору уважаемого читателя. Книга представляет собой исследование различных опытов смерти в человеческой культуре. Именно опыты смерти в мифологии, религии, искусстве, литературе, в естественных и гуманитарных науках и, наконец, в философии последовательно раскрываются автором. Однако, что такое опыт? Вряд ли нам поможет здесь определение опыта как совокупность накопленных человеком практических и теоретических знаний. Именно они могут оказаться бесполезными в лабиринте. Наверное, один из самых лучших ответов мы находим в книге голландского ученого Франка Рудольфа Анкерсмита, который рассуждая об историческом опыте пишет. Исторический опыт - это то, что всегда "со мной" и не поддается теоретической экспликации, но как повседневный фон присутствует при обращении к прошлому и изменениям во времени. По мнению Ф. Анкерсмита, в историческом опыте, считает он, человек испытывает радикальную странность (жуткость) прошлого; здесь оно не конструкт рассудка, а реальность, которая обнаруживается в опыте с той её прямотой, как это свойственно возвышенному. "...он, скорее онтологичен, чем эпистемологичен, и потому должен определяться скорее через то, что вы суть, чем через то, что вы знаете, каким знанием обладаете. Возвышенный опыт - и исторический опыт - не предназначен для утоления нашей жажды знания. Он вообще не служит никакой цели, хотя его проявления могут иметь значение для человека, обладающего опытом <...> Человек обычно меняется благодаря опыту - а это только усиливает утверждение, что в ситуации возвышенного опыта нет никакого постоянного субъекта опыта" ¹.

Человеческая мысль о смерти, воплощенная в многочисленных формах культурного отношения к ней (мифы, религия, наука, философия, литература, искусство) предстает в книге как набор опытов. Автор и не претендует на раскрытие темы связи этих представлений между собой. Конечно, придирчивый читатель может указать нам на то, что они фундированы культурой в целом и в той или иной степени отражают коллективные представления. Соглашаясь с такой постановкой вопроса, тем не менее отметим, что за культурой всегда стоит конкретный человек и его конкретный, персональный опыт отношения к смерти. Именно поэтому вряд ли представления о смерти в разных формах культуры могут быть полностью синхронизированы и упорядочены. Перед нами снова лабиринт. Персональность опыта отношения к смерти означает что у этого опыта свое время и пространство, свое отношение к тому что считать бытием, а что считать небытием. Именно поэтому схватить различные опыты смерти мы можем только двигаясь из разных точек человеческой культуры. Здесь также стоит на время забыть и об эволюции и тем более об идее прогресса. Здесь прежде жившие поколения людей могут сказать нам не меньше, чем наши современники.

Однако, опыт смерти - это не только опыт самой смерти. Это еще и отношение к смерти как к процессу постепенного умирания, воплощенного в старении, болезнях, утратах. Не только смерти учат анализируемые автором мифологические и религиозные представления, произведения искусства и философские трактаты. Все они являются еще и рефлексией об умирании, подготовке человека к финальному событию его жизни. С этой точки зрения культурная история смерти является своеобразной культурной историей умирания.

Смерть появляется в книге в еще одном необычном ракурсе. Смерть для автора книги является не только набором представлений, она анализируется как "участник" исторического процесса. И здесь мы видим смерть как фактор, оказывающий влияние на конструирование самой социальной реальности, мы видим практики смерти в истории как одну важнейшую часть социальной жизни. Наконец, мы видим смерть как источник знаний о прошлом. В этом ключе книга Андреаса Буллера - это не только краткий очерк о культурной истории смерти, но и попытка показать смерть как условие философских размышлений об истории и историческом сознании сегодня.

Нельзя сказать, что книга Андреаса Буллера написана им только о смерти. Каждая строчка книги отсылает к жизни и в завершении автор еще раз говорит нам, что осознавая неизбежность своего конца, человек не должен забывать о том, что его жизнь есть нечто большее, чем простое ожидание смерти. Лабиринты рассуждений о смерти запутанны и полны разочарований. Однако, разгадывает эти лабиринты живой и мыслящий человек.

Андрей Линченко, Лондон, апрель 2019 г.

Введение

Философию, как правило, считают абстрактной наукой, для которой не всегда можно найти практическое применение в повседневной жизни. Но во время Первой мировой войны немецким фронтовым солдатам в окопах раздавался чисто философский текст, а, конкретно, изданная отдельной брошюрой 41 глава "О смерти и её отношении к неразрушимости нашего существа" ("Über den Tod und sein Verhältniß zur Unzerstörbarkeit unseres wesens an sich") известной книги немецкого философа Артура Шопенгауэра "Мир как воля и представление" ("Welt als Wille und Vorstellung"). На фронте смерть перестаёт быть далёкой и абстрактной идеей, а становится близкой и реально ощущаемой. У оказавшегося перед лицом смерти солдата появляется острая потребность обратиться к теме смерти, перед которой блекнут и теряют своё значение все другие философские мысли и идеи. Замечу, что вышеупомянутая глава из шопенгауэровской книги неоднократно переиздавалась отдельными изданиями, потому что никакой другой философ, кроме Шопенгауэра, не анализировал тему смерти с такой ясностью и доступностью и в тоже время с необычайной глубиной и основательностью. Но Шопенгауэру посвящена в данной книге целая глава. Поэтому я пока оставлю его в стороне.

Вышеназванный пример свидетельствует о том, что для человека тема смерти становится жизненно важной и остро актуальной именно в критических ситуациях - на фронте, в больничной палате или же в доме престарелых. Здоровые и не обременённые тяготами жизни люди, как правило, не ищут ответа на вопрос - почему смерть? Они живут своей обычной - бурной и активной или же спокойной и размеренной - жизнью, которую они не желают омрачать мыслями о её конце. Для людей здоровых, энергичных и оптимистичных "размышления о смерти" являются лишь теоретической, но не жизненной необходимостью. Однако иногда и эти, находящиеся в самом центре бурного потока жизни, энергичные и оптимистичные люди на мгновенье останавливаются, задавая себе вопрос: "Для чего? Для чего жизнь и почему смерть?". Данная книга обращается именно к этому вопросу.

Надо сказать, что впервые вопрос о смерти человек ставит, как правило, уже в детском возрасте. Но ребёнок не в состоянии самостоятельно найти ответ на этот вопрос и потому он часто обращается за помощью к взрослым, которые, как уже упоминалось выше, чаще всего живут своей обычной - бурной и активной или же спокойной и размеренной - жизнью, не задумываясь о смерти. Проблема, однако, заключается в том, что даже если человек и задумается о смерти, то это вовсе не означает, что он её немедленно сможет объяснить, познать и понять. Замечательный мыслитель и крупный специалист по теме смерти французский философ Владимир Янкелевич ( Vladimir Jankélévitch) принципиально считал, что человек не в состоянии познать смерть, потому что она является непознаваемой. Невозможно познать то, что познать невозможно, утверждал Янкелевич. Этим своим утверждением он, надо сказать, перечёркивает и все наши планы, а вместе с ними и надежды на то, что мы когда-то сможем понять и познать смерть. Ведь если смерть непознаваема, то тогда для чего человеку исследовать её? С другой стороны, для чего сам Янкелевич написал свою довольно объёмную работу о смерти? Только для того, чтобы доказать, что она непознаваема? Пока мы не получим ответы на эти вопросы, нам даже не стоит углубляться в тематику смерти.

Несмотря на то, что смерть, как утверждает Янкелевич, непознаваема, люди тем не менее на протяжении всей своей сознательной истории стремились исследовать, понять и описать её, используя при этом самые различные методы, как, например, мифологический, религиозный, философский, антропологический, исторический, психологический, медицинский или биологический. Кроме того, человек с древности описывал смерть средствами литературы и искусства, которые открыли ему эмоциональную перспективу её восприятия. Смерть нашла своё отражение как в звуке, так и в цвете. Древнейшие культуры (Месопотамия и Древний Египет) имели свои траурные гимны и песнопения, которые сопровождали умершего в "иной" мир. Кроме того, символами траура у различных народов становились самые различные цвета - чёрный, красный или белый. Невидимая смерть, таким образом, приобретала как музыкальный, так и визуальный характер.

Благодаря накопленным в течение многих тысячелетий знаниям, символам, традициям и ритуалам смерти человек смог создать необычайно богатую, разнообразную и многогранную "культуру смерти", которая, однако, не смогла заставить Янкелевича изменить своё мнение о том, что смерть является принципиально непознаваемой. Но не противоречит ли Янкелевич в этом случае самому себе? Ведь, прежде чем прийти к выводу, что "нечто" является непознаваемым, необходимо это "нечто" в какой-то степени познать или понять? Также вывод о непознаваемости смерти не смог бы возникнуть на пустом месте, а он, без всякого сомнения, является результатом довольно сложного и длительного познавательного процесса, в ходе которого человек пришёл к выводу, что я не являюсь причиной своего рождения, а это значит, что я не могу быть и причиной своей смерти. Однако именно в этой, неизвестной для меня, первопричине скрыт ответ на вопрос - "для чего жизнь и почему смерть?".

Читателю, думаю, постепенно становится ясно, что для того, чтобы дать ответ на такой сложный вопрос - "почему смерть?" - , ему необходимо выйти за границы одной только проблемы смерти, обратившись к теме жизни, ибо смерть является лишь "другой стороной жизни". Человеческая жизнь, может не включать в себя какие-то события, но события рождения и смерти она вынуждена включать в себя с необходимостью, ибо речь здесь идёт о таких "событиях", которые никакая жизнь не в состоянии избежать.

Но почему тогда человек, размышляя о конце своей жизни, не задумывается о её начале? Ведь, невозможно найти причину "конца" жизни, не зная причин её "начала". Поиск одних только причин "конца" жизни при полном игнорировании причин "начала", является, по моему мнению, типичной методологической ошибкой, которую часто повторяют рефлектирующие о смерти люди, которые не желают видеть в рождении и смерти взаимосвязанные события. Причина этой "ошибки" лежит в самой человеческой натуре, которая позитивно воспринимает акт рождения новой жизни, однако, негативно относится к факту её неизбежного конца. Человека во все времена более всего интересовало не его "законченное" прошлое, а его "открытое" будущее, которое открывало ему перспективы и будило в нём надежды. Прошлое интересовало человека настолько, насколько оно могло быть полезным для его будущего (вспомним здесь работу Ницше "О пользе и вреде истории для жизни"). Именно такой - типично человеческий - подход характерен и для проблемы смерти. Если смерть не открывает человеку никакой перспективы, а она, за исключением религиозного человека действительно не открывает ему никакой перспективы, то она его не интересует.

Существуют и другие, не зависящие от человека, преграды, которые препятствуют познанию смерти. Одной из таких преград является временнáя ограниченность человеческой жизни. Человек может познать смерть лишь в границах своей жизни (а человечество лишь в границах своего человеческого существования). Вне жизни ни человек, ни человечество познать смерть не в состоянии. Отсюда, однако, следует, что также акт познания смерти является "актом жизни". Вне жизни нет и не может быть и смерти.

# data[].attributes.attachment_link.title
Читать книгу "Тема смерти в философии, истории и литературе" онлайн полностью📖 - Андреаса Буллера - MyBook.

# data[].attributes.attachment_link.description
Читать онлайн книгу "Тема смерти в философии, истории и литературе" автора Андреаса Буллера 📚. Простая регистрация на сайте ✔. Андреас Буллер (Dr. Phil. Andreas Buller) неразрывно связан как с немецкой, так и русской культурой. Родился в 1961 году и вырос в СССР. С 1990 года проживает в Германии.

# data[].attributes.headline
Умберто Эко. Искусство и красота в средневековой эстетике.

# data[].attributes.subject
Умберто Эко. Искусство и красота в средневековой эстетике.

# data[].attributes.headline
Андрей Крайнов. Постгуманизм и проблема бессмертия: социально-философский анализ

# data[].attributes.subject
Андрей Крайнов. Постгуманизм и проблема бессмертия: социально-философский анализ

# data[].attributes.body
1) Что происходит с личностью в момент смерти?

2) Можно ли говорить о тождестве личности после смерти?

3) Дебаты о душе, теле и сознании. Парадокс телепортации и копии (Парфитт).

# data[].attributes.body
1. Цифровое бессмертие и трансформация понятия смерти.

2. Этика посмертной цифровой идентичности.

3. Постгуманизм и переосмысление телесности и «я»

# data[].attributes.body
1. Осмысление смерти разными культурами в истории, через традиции, религию и т.д.

2. Осмысление смерти в современной культуре, с влиянием технологий.

3. Культурный опыт смерти в искусстве

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.headline
Соколова А.Д., Юдкина А.Б. Memento Mori: похоронные традиции в современной культуре.

# data[].attributes.subject
Соколова А.Д., Юдкина А.Б. Memento Mori: похоронные традиции в современной культуре.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.headline
В.Э. Ковалёв, Т.В. Мордовцева. Культурологическая образность смерти и Digital Death Studies.

# data[].attributes.subject
В.Э. Ковалёв, Т.В. Мордовцева. Культурологическая образность смерти и Digital Death Studies.

# data[].attributes.attachment_link.title
КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКАЯ ОБРАЗНОСТЬ СМЕРТИ И РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ DIGITAL DEATH STUDIES В СОВРЕМЕННОЙ ГУМАНИТАРНОЙ МЫСЛИ

# data[].attributes.body
1) Исследование того, можно ли философски постичь смерть, если она не может быть пережита субъектом.

2) Подход Нагеля.

3) Подход Деррида.

# data[].attributes.headline
Ерофеева Полина -  пункты 2.1,  2.2, 2.3

# data[].attributes.subject
Ерофеева Полина -  пункты 2.1,  2.2, 2.3

# data[].attributes.body
Исследовательский вопрос:

Как философия смерти влияет на понимание личной идентичности?

Тезис:

Философия смерти радикально переосмысливает концепцию личной идентичности, показывая, что понимание "я" неотделимо от конечности существования; в зависимости от философского подхода (материалистического, дуалистического или экзистенциалистского) личность либо полностью исчезает вместе со смертью тела, либо сохраняется через память, душу или экзистенциальное признание своего конца.

# data[].attributes.body
1. Эвтаназия и право на смерть

2. Философия самоубийства

3. Достоинство, свобода и моральные ограничения

4. Вопрос: стоит ли бояться смерти?

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.body
1. Смерть как эстетика и/или нарратив

2. Изображения смерти в средневековье. Связь с религией.

3. Специфика изображения смерти в современном искусстве.

# data[].attributes.body
1) Как осознание конечности влияет на осмысленность жизни?

2) Хайдеггер: “бытие-к-смерти”. Смерть как источник подлинного существования.

3) Страх смерти vs принятие.

# data[].attributes.body
1. Определение биовласти и переход от суверенной власти к биовласти.

2. Политика смерти как элемент биовласти.

3. Биополитика свободы и субъект как носитель власти.

# data[].attributes.headline
Главные определения.

# data[].attributes.subject
Главные определения.

# data[].attributes.body
Постгуманизм: Философское направление, рассматривающее человека как промежуточную стадию эволюции, открытую для технологического усовершенствования.

Иммортализм: Идеология, стремящаяся к достижению бессмертия, особенно телесного, с помощью научных и технологических средств.

Цифровизация: Процесс перевода различных аспектов человеческой жизни в цифровую форму, включая сознание, память и идентичность.

# data[].attributes.headline
 Ioanna Sakellaraki. The Truth is in the Soil.

# data[].attributes.subject
 Ioanna Sakellaraki. The Truth is in the Soil.

# data[].attributes.body
Это дополнительный материал. Связанный с философией очень косвенно, но фотографический проект исследующий традиции траура в Греции показался мне весьма интересным.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.headline
Философское осмысление

# data[].attributes.body
Философское осмысление смерти сталкивается с парадоксом: смерть, как событие, не может быть пережита субъектом, а значит — не может быть познана изнутри. Людвиг Витгенштейн утверждал, что о смерти нельзя говорить, поскольку она вне пределов языка и опыта, а Мартин Хайдеггер считал, что человек живёт как "бытие-к-смерти", и именно осознание своей конечности формирует подлинную субъективность. Несмотря на недоступность смерти в качестве опыта, философия может осмыслять её опосредованно — через страх, утрату, траур и границы бытия, что превращает смерть в важнейший объект размышлений о природе человека и смысле существования.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.attachment_link.title
Stakeholder Map Team Whiteboard in Green Yellow Purple Trendy Stickers Style

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.attachment_link.title
Sales Project Kickoff, копия, копия, копия

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Все мы смертны, но не все согласны в том, что такое смерть. Одни верят, что они будут жить и после смерти тела - в раю, аду или где-то еще, - превратившись в дух или же вернувшись на землю в другом теле, возможно даже, что и не в человеческом. Другие убеждены, что они совершенно перестанут существовать: я исчезнет со смертью тела. Среди же последних одни считают полное исчезновение чем-то ужасным, а другие - нет. Иногда говорят, что никто не может помыслить и представить своего несуществования и что, следовательно, мы неспособны по-настоящему поверить, что наше существование заканчивается со смертью. Но это, по-видимому, неверно. Конечно, вы не можете представить себе своего несуществования изнутри. Вы не можете представить себе, что такое полное уничтожение, потому что оно ни на что не похоже - опять-таки, при взгляде изнутри. Но в этом же смысле вы не способны представить себе, что значит быть совершенно без сознания, даже на время. Тот, факт что вы не можете себе этого представить изнутри, еще не означает, что это для вас вообще непостижимо: вам просто нужно помыслить себя со стороны, представив, что вы погружены в глубокий сон или потеряли сознание от сильного удара. И хотя, чтобы мысленно представить такое, вы уже должны быть в сознании, это не означает, что вы представляете самого себя находящимся в сознании.

То же самое и со смертью. Чтобы мысленно представить собственное уничтожение, вы должны подумать о нем со сторонней точки зрения - представить свое тело как тело человека, из которого ушла жизнь со всеми ее переживаниями. Чтобы представить себе что-то - не обязательно представлять, что бы вы чувствовали, переживая это. Когда кто-то рисует в воображении картину собственных похорон, он не воссоздает невозможную ситуацию своего присутствия на них: он представляет себе картину, увиденную глазами /75/ другого человека. Разумеется, он по-прежнему жив, когда размышляет о собственной смерти, и делать это не сложнее, чем представлять себя в бессознательном состоянии, находясь в ясном уме.

Вопрос о продолжении жизни после смерти связан с проблемой "сознание - тело", которую мы обсуждали выше. Если дуализм прав, и каждый человек состоит из соединения души и тела, тогда мы еще можем понять, как была бы возможна жизнь после смерти. Душа должна была бы обладать способностью к самостоятельному существованию и сознательной жизни без помощи тела: тогда она могла бы покинуть тело после его смерти, а не исчезнуть, разрушившись вместе с ним. Она не смогла бы вести сознательной жизни того рода, который связан с деятельностью и чувственным восприятием, основанными на соединении с телом (вплоть до воссоединения с новым телом), но могла бы вести какую-то иную, внутреннюю жизнь, основанную на других факторах и влияниях, например на непосредственном общении с другими душами.

Я сказал, что жизнь после смерти была бы возможна, если бы дуализм был прав. Но такой возможности может и не быть, если существование души и сохранение ее сознательности целиком зависят от поддержки и потока стимулов, получаемых ею от тела, в котором она обитает, - и может быть, она не способна менять одно тело на другое.

Но если дуализм ложен, то есть ментальные процессы протекают в головном мозге и полностью зависят от биологического функционирования как мозга, так и организма в целом, тогда жизнь после смерти тела невозможна. Или, говоря точнее, для ментальной жизни после смерти потребовалось бы восстановление биологической, физической жизни: потребовалось бы вновь вернуть к жизни само тело. Технически это когда-нибудь станет возможным: может, будет возможно замораживать тела умерших, а впоследствии благодаря передовым медицинским технологиям точно устанавливать причины смерти, устранять их и возвращать людей к жизни.

Но даже если это и станет возможным, все же останется вопрос: кто он, этот человек, возвращенный к жизни спустя несколько столетий после смерти, - вы или уже кто-то другой? /76/ Может быть, человек, чье тело было заморожено, а позже реанимировано, - это уже не вы, а от беспамятства очнулся некто лишь очень похожий на вас и хранящий память о вашей прошлой жизни. Но если даже возможное оживление после смерти и станет оживлением именно вас и именно в вашем теле, все же это не то же самое, что обычно подразумевают под жизнью после смерти. Обычно под этим понимают жизнь без прежнего тела.

Трудно взять в толк, каким образом мы можем решить, отделима наша душа от тела или нет. Все свидетельствует о том, что до смерти сознательная жизнь всецело зависит от того, что происходит в центральной нервной системе. Если держаться опыта обычных наблюдений, а не религиозных учений и заверений спиритуалистов относительно их общений с умершими, то у нас нет никаких оснований верить в посмертное существование. Но служит ли это основанием полагать, что посмертного существования нет? Я думаю - да, но кто-то еще, наверное, предпочтет нейтральную позицию.

Еще кто-то, наверное, верит в посмертную жизнь, исходя из своих религиозных убеждений и без всяких доказательств. Лично я не вполне понимаю, как возможна такая религиозномотивированная убежденность, но ведь несомненно, что часть людей такую веру питают и даже считают это совершенно естественным.

Но обратимся к другому аспекту обсуждаемой проблемы: какие чувства мы должны испытывать по отношению к смерти? Что это - зло, добро или нечто нейтральное и безразличное? Я говорю о том, каким должно быть разумное отношение не столько к смерти других людей, сколько к своей собственной. Следует ли воспринимать неизбежность смерти с ужасом, сожалением, безразличием или облегчением?

Ясно, что все зависит от того, как понимать смерть. Если есть жизнь после смерти, то перспектива смерти будет зловещей или счастливой - в зависимости от того, где окажется ваша душа. С философской же точки зрения более трудным, но и более интересным является такой вопрос: как нам относится к смерти, если она - конец всему? Страшно ли исчезнуть, перестать быть?

Люди по-разному думают на этот счет. Одни говорят, что мертвым, наверное, все равно: несуществование, абсолютное /77/ небытие для них - ни добро, ни зло. Другие скажут, что полное уничтожение, совершенное исключение всякой возможности будущей жизни есть абсолютное зло, даже если это ждет всех нас. Третьи утверждают, что смерть - это благо (если, конечно, она настигает человека не слишком рано, а в свое время), поскольку жить вечно было бы невыносимо надоедной скукой.

Если смерть, после которой нет ничего, это либо благо, либо зло для того, кто умирает, то это конечно же негативное благо или зло. Поскольку само по себе посмертье - ничто, оно не может быть приятным или неприятным. Если оно - благо, то потому, должно быть, что означает отсутствие чего-то плохого (например, скуки или боли); если - зло, то потому, что означает отсутствие чего-то хорошего (например, интересных и приятных впечатлений).

Итак, может показаться, что смерть не имеет никакого значения, позитивного или негативного, поскольку тот, кто не существует, не знает ни пользы, ни вреда: в конце концов, надо быть кем-то, чтобы претерпевать благо или зло, пусть даже и негативные. Но на поверку оказывается, что суть проблемы не в этом. Мы можем сказать, что смерть стала избавлением или злом для человека, который только что был еще жив. Представим, например, что кто-то оказался в горящем доме и отрезан огнем от выхода. Обрушившиеся перекрытия вызвали мгновенную гибель. Этот человек не мучился перед смертью, корчась в пламени. В этом случае, по-видимому, мы можем сказать, что ему повезло - он умер без мучительных страданий, избежав чего-то худшего, предсмертной агонии. На сей раз смерть предстала негативным благом, спасшим человека от безусловного зла, которое иначе он претерпел бы в следующие пять минут. А тот факт, что такое негативное благо отнюдь не стало для него источником наслаждений, никак не означает, что оно вообще не было для него благом. "Для него" - то есть для того человека, который был еще жив на момент случившегося и который мучился бы, если бы не погиб.

То же самое можно сказать о смерти как негативном зле. Когда вы умираете, приходит конец всему тому хорошему, что составляет вашу жизнь: не будет больше вкусной еды, кино, путешествий, бесед, любви, книг, работы, музыки - /78/ вообще ничего. Если все это было добром, то их отсутствие - зло. Конечно же вы не будете скучать обо всех этих вещах: смерть - это не подобие одиночного тюремного заключения. Но конец всего хорошего, что есть в жизни, из-за прекращения самой жизни - это, очевидно, негативное зло для человека, который жил-жил, и вот его уже нет. Когда умирает кто-то из наших знакомых, мы испытываем грусть и сожаление не только и не столько за себя, сколько за усопшего - ведь он не может видеть, как светит сегодня солнце и как пахнет хлеб в тостере.

Когда мы размышляем о собственной смерти, то мысль о том, что все, чем хороша жизнь, будет отобрано смертью, конечно же дает повод для горьких сожалений. Но этим дело не кончается. Большинство людей стараются как можно полнее насытить свою жизнь удовольствиями, но некоторых настолько страшит сама мысль о небытии, что этот страх не поддается объяснению на основе всего сказанного до сих пор. Мысль о том, что мир останется, а вас - не будет, что вы превратитесь в ничто, очень трудно уложить в сознании.

А почему, собственно? Мы все согласны, что было время, когда нас еще не было на свете, когда мы еще не родились. Так почему нас должна так уж волновать и смущать перспектива небытия после смерти? Но почему-то последнее воспринимается не так, как первое. Перспектива небытия страшит - многих, по крайней мере, - так, как не может страшить небытие в прошлом, до рождения.

Страх смерти весьма загадочен, его трудно понять, в отличие от сожалений по поводу конечности жизни. Легко понять наше возможное желание пожить подольше и насладиться жизнью побольше, и поэтому мы воспринимаем смерть как негативное зло. Но вот как может перспектива собственного небытия вызывать реальную тревогу, смятение? Если мы на самом деле исчезаем после смерти и нам нечего ждать и не на что надеяться, то чего же тогда бояться? Логически рассуждая, смерти следует страшиться только в том случае, если есть возможность пережить ее и подвергнуться некой непостижимой трансформации. Однако это не мешает множеству людей думать, что исчезновение в небытии - это едва ли не самое худшее, что может с ними случиться. /79/

# data[].attributes.attachment_link.description
9. Смерть // Томас Нагель

# data[].attributes.headline
Андреас Буллер. Тема смерти в философии, истории и литературе.

# data[].attributes.subject
Андреас Буллер. Тема смерти в философии, истории и литературе.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
MyBook - электронная библиотека

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Буллер А.
Тема смерти в философии, истории и литературе

Смерть: лабиринты мысли

Сложно писать предисловие к увлекательной книге. Еще сложнее писать предисловие к увлекательной книге, написанной о смерти. Однако, что же делает эту книгу о смерти увлекательной? Автор не стремится написать еще один большой научный труд, претендующий на окончательное решение вопроса о смерти. Размышления о смерти - это не прямая дорога, а извилистый путь лабиринтов мысли, схватывающих и теряющих смерть как предмет своей рефлексии. Именно в этом состоит важнейшее значение книги, которую в своих руках держит читатель.

Движение в лабиринте всегда является соприкосновением с тайной, загадкой, неизвестностью. Лабиринт исключает горизонт восприятия. Вернее, здесь нет точной уверенности, а главным помощником оказывается осмотрительность. В лабиринте могут оказаться бесполезными опыт, знания и социальный статус. Движение в лабиринте - это всегда глубоко персональный акт. Метафора лабиринта как нельзя лучше характеризует книгу Dr. Phil. Андреаса Буллера, открытую взору уважаемого читателя. Книга представляет собой исследование различных опытов смерти в человеческой культуре. Именно опыты смерти в мифологии, религии, искусстве, литературе, в естественных и гуманитарных науках и, наконец, в философии последовательно раскрываются автором. Однако, что такое опыт? Вряд ли нам поможет здесь определение опыта как совокупность накопленных человеком практических и теоретических знаний. Именно они могут оказаться бесполезными в лабиринте. Наверное, один из самых лучших ответов мы находим в книге голландского ученого Франка Рудольфа Анкерсмита, который рассуждая об историческом опыте пишет. Исторический опыт - это то, что всегда "со мной" и не поддается теоретической экспликации, но как повседневный фон присутствует при обращении к прошлому и изменениям во времени. По мнению Ф. Анкерсмита, в историческом опыте, считает он, человек испытывает радикальную странность (жуткость) прошлого; здесь оно не конструкт рассудка, а реальность, которая обнаруживается в опыте с той её прямотой, как это свойственно возвышенному. "...он, скорее онтологичен, чем эпистемологичен, и потому должен определяться скорее через то, что вы суть, чем через то, что вы знаете, каким знанием обладаете. Возвышенный опыт - и исторический опыт - не предназначен для утоления нашей жажды знания. Он вообще не служит никакой цели, хотя его проявления могут иметь значение для человека, обладающего опытом <...> Человек обычно меняется благодаря опыту - а это только усиливает утверждение, что в ситуации возвышенного опыта нет никакого постоянного субъекта опыта" ¹.

Человеческая мысль о смерти, воплощенная в многочисленных формах культурного отношения к ней (мифы, религия, наука, философия, литература, искусство) предстает в книге как набор опытов. Автор и не претендует на раскрытие темы связи этих представлений между собой. Конечно, придирчивый читатель может указать нам на то, что они фундированы культурой в целом и в той или иной степени отражают коллективные представления. Соглашаясь с такой постановкой вопроса, тем не менее отметим, что за культурой всегда стоит конкретный человек и его конкретный, персональный опыт отношения к смерти. Именно поэтому вряд ли представления о смерти в разных формах культуры могут быть полностью синхронизированы и упорядочены. Перед нами снова лабиринт. Персональность опыта отношения к смерти означает что у этого опыта свое время и пространство, свое отношение к тому что считать бытием, а что считать небытием. Именно поэтому схватить различные опыты смерти мы можем только двигаясь из разных точек человеческой культуры. Здесь также стоит на время забыть и об эволюции и тем более об идее прогресса. Здесь прежде жившие поколения людей могут сказать нам не меньше, чем наши современники.

Однако, опыт смерти - это не только опыт самой смерти. Это еще и отношение к смерти как к процессу постепенного умирания, воплощенного в старении, болезнях, утратах. Не только смерти учат анализируемые автором мифологические и религиозные представления, произведения искусства и философские трактаты. Все они являются еще и рефлексией об умирании, подготовке человека к финальному событию его жизни. С этой точки зрения культурная история смерти является своеобразной культурной историей умирания.

Смерть появляется в книге в еще одном необычном ракурсе. Смерть для автора книги является не только набором представлений, она анализируется как "участник" исторического процесса. И здесь мы видим смерть как фактор, оказывающий влияние на конструирование самой социальной реальности, мы видим практики смерти в истории как одну важнейшую часть социальной жизни. Наконец, мы видим смерть как источник знаний о прошлом. В этом ключе книга Андреаса Буллера - это не только краткий очерк о культурной истории смерти, но и попытка показать смерть как условие философских размышлений об истории и историческом сознании сегодня.

Нельзя сказать, что книга Андреаса Буллера написана им только о смерти. Каждая строчка книги отсылает к жизни и в завершении автор еще раз говорит нам, что осознавая неизбежность своего конца, человек не должен забывать о том, что его жизнь есть нечто большее, чем простое ожидание смерти. Лабиринты рассуждений о смерти запутанны и полны разочарований. Однако, разгадывает эти лабиринты живой и мыслящий человек.

Андрей Линченко, Лондон, апрель 2019 г.

Введение

Философию, как правило, считают абстрактной наукой, для которой не всегда можно найти практическое применение в повседневной жизни. Но во время Первой мировой войны немецким фронтовым солдатам в окопах раздавался чисто философский текст, а, конкретно, изданная отдельной брошюрой 41 глава "О смерти и её отношении к неразрушимости нашего существа" ("Über den Tod und sein Verhältniß zur Unzerstörbarkeit unseres wesens an sich") известной книги немецкого философа Артура Шопенгауэра "Мир как воля и представление" ("Welt als Wille und Vorstellung"). На фронте смерть перестаёт быть далёкой и абстрактной идеей, а становится близкой и реально ощущаемой. У оказавшегося перед лицом смерти солдата появляется острая потребность обратиться к теме смерти, перед которой блекнут и теряют своё значение все другие философские мысли и идеи. Замечу, что вышеупомянутая глава из шопенгауэровской книги неоднократно переиздавалась отдельными изданиями, потому что никакой другой философ, кроме Шопенгауэра, не анализировал тему смерти с такой ясностью и доступностью и в тоже время с необычайной глубиной и основательностью. Но Шопенгауэру посвящена в данной книге целая глава. Поэтому я пока оставлю его в стороне.

Вышеназванный пример свидетельствует о том, что для человека тема смерти становится жизненно важной и остро актуальной именно в критических ситуациях - на фронте, в больничной палате или же в доме престарелых. Здоровые и не обременённые тяготами жизни люди, как правило, не ищут ответа на вопрос - почему смерть? Они живут своей обычной - бурной и активной или же спокойной и размеренной - жизнью, которую они не желают омрачать мыслями о её конце. Для людей здоровых, энергичных и оптимистичных "размышления о смерти" являются лишь теоретической, но не жизненной необходимостью. Однако иногда и эти, находящиеся в самом центре бурного потока жизни, энергичные и оптимистичные люди на мгновенье останавливаются, задавая себе вопрос: "Для чего? Для чего жизнь и почему смерть?". Данная книга обращается именно к этому вопросу.

Надо сказать, что впервые вопрос о смерти человек ставит, как правило, уже в детском возрасте. Но ребёнок не в состоянии самостоятельно найти ответ на этот вопрос и потому он часто обращается за помощью к взрослым, которые, как уже упоминалось выше, чаще всего живут своей обычной - бурной и активной или же спокойной и размеренной - жизнью, не задумываясь о смерти. Проблема, однако, заключается в том, что даже если человек и задумается о смерти, то это вовсе не означает, что он её немедленно сможет объяснить, познать и понять. Замечательный мыслитель и крупный специалист по теме смерти французский философ Владимир Янкелевич ( Vladimir Jankélévitch) принципиально считал, что человек не в состоянии познать смерть, потому что она является непознаваемой. Невозможно познать то, что познать невозможно, утверждал Янкелевич. Этим своим утверждением он, надо сказать, перечёркивает и все наши планы, а вместе с ними и надежды на то, что мы когда-то сможем понять и познать смерть. Ведь если смерть непознаваема, то тогда для чего человеку исследовать её? С другой стороны, для чего сам Янкелевич написал свою довольно объёмную работу о смерти? Только для того, чтобы доказать, что она непознаваема? Пока мы не получим ответы на эти вопросы, нам даже не стоит углубляться в тематику смерти.

Несмотря на то, что смерть, как утверждает Янкелевич, непознаваема, люди тем не менее на протяжении всей своей сознательной истории стремились исследовать, понять и описать её, используя при этом самые различные методы, как, например, мифологический, религиозный, философский, антропологический, исторический, психологический, медицинский или биологический. Кроме того, человек с древности описывал смерть средствами литературы и искусства, которые открыли ему эмоциональную перспективу её восприятия. Смерть нашла своё отражение как в звуке, так и в цвете. Древнейшие культуры (Месопотамия и Древний Египет) имели свои траурные гимны и песнопения, которые сопровождали умершего в "иной" мир. Кроме того, символами траура у различных народов становились самые различные цвета - чёрный, красный или белый. Невидимая смерть, таким образом, приобретала как музыкальный, так и визуальный характер.

Благодаря накопленным в течение многих тысячелетий знаниям, символам, традициям и ритуалам смерти человек смог создать необычайно богатую, разнообразную и многогранную "культуру смерти", которая, однако, не смогла заставить Янкелевича изменить своё мнение о том, что смерть является принципиально непознаваемой. Но не противоречит ли Янкелевич в этом случае самому себе? Ведь, прежде чем прийти к выводу, что "нечто" является непознаваемым, необходимо это "нечто" в какой-то степени познать или понять? Также вывод о непознаваемости смерти не смог бы возникнуть на пустом месте, а он, без всякого сомнения, является результатом довольно сложного и длительного познавательного процесса, в ходе которого человек пришёл к выводу, что я не являюсь причиной своего рождения, а это значит, что я не могу быть и причиной своей смерти. Однако именно в этой, неизвестной для меня, первопричине скрыт ответ на вопрос - "для чего жизнь и почему смерть?".

Читателю, думаю, постепенно становится ясно, что для того, чтобы дать ответ на такой сложный вопрос - "почему смерть?" - , ему необходимо выйти за границы одной только проблемы смерти, обратившись к теме жизни, ибо смерть является лишь "другой стороной жизни". Человеческая жизнь, может не включать в себя какие-то события, но события рождения и смерти она вынуждена включать в себя с необходимостью, ибо речь здесь идёт о таких "событиях", которые никакая жизнь не в состоянии избежать.

Но почему тогда человек, размышляя о конце своей жизни, не задумывается о её начале? Ведь, невозможно найти причину "конца" жизни, не зная причин её "начала". Поиск одних только причин "конца" жизни при полном игнорировании причин "начала", является, по моему мнению, типичной методологической ошибкой, которую часто повторяют рефлектирующие о смерти люди, которые не желают видеть в рождении и смерти взаимосвязанные события. Причина этой "ошибки" лежит в самой человеческой натуре, которая позитивно воспринимает акт рождения новой жизни, однако, негативно относится к факту её неизбежного конца. Человека во все времена более всего интересовало не его "законченное" прошлое, а его "открытое" будущее, которое открывало ему перспективы и будило в нём надежды. Прошлое интересовало человека настолько, насколько оно могло быть полезным для его будущего (вспомним здесь работу Ницше "О пользе и вреде истории для жизни"). Именно такой - типично человеческий - подход характерен и для проблемы смерти. Если смерть не открывает человеку никакой перспективы, а она, за исключением религиозного человека действительно не открывает ему никакой перспективы, то она его не интересует.

Существуют и другие, не зависящие от человека, преграды, которые препятствуют познанию смерти. Одной из таких преград является временнáя ограниченность человеческой жизни. Человек может познать смерть лишь в границах своей жизни (а человечество лишь в границах своего человеческого существования). Вне жизни ни человек, ни человечество познать смерть не в состоянии. Отсюда, однако, следует, что также акт познания смерти является "актом жизни". Вне жизни нет и не может быть и смерти.

# data[].attributes.attachment_link.title
Читать книгу "Тема смерти в философии, истории и литературе" онлайн полностью📖 - Андреаса Буллера - MyBook.

# data[].attributes.attachment_link.description
Читать онлайн книгу "Тема смерти в философии, истории и литературе" автора Андреаса Буллера 📚. Простая регистрация на сайте ✔. Андреас Буллер (Dr. Phil. Andreas Buller) неразрывно связан как с немецкой, так и русской культурой. Родился в 1961 году и вырос в СССР. С 1990 года проживает в Германии.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.attachment_link.title
Кант Самоубийство — аморально, нарушает категорический императив.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.attachment_link.title
Science Concept Map Education Whiteboard in Green Purple Modern Digitalism Style (1)

# data[].attributes.headline
Как осознание конечности влияет на осмысленность жизни? (экзистенциалистский взгляд)

# data[].attributes.subject
Как осознание конечности влияет на осмысленность жизни? (экзистенциалистский взгляд)

# data[].attributes.body
Осознание конечности жизни придаёт ей глубину, потому что время становится ресурсом, а каждый выбор — значимым. Когда человек осознаёт свою смертность, он начинает задаваться вопросами: Как я живу? Чего хочу? Что оставлю после себя?

Экзистенциализм утверждает, что смысл не предзадан, а создаётся через выбор. Понимание того, что жизнь одна, подталкивает к более подлинному существованию.

# data[].attributes.body
Исследовательский вопрос:

Как осмысление смерти влияет на моральные, временные и символические аспекты человеческой жизни?

Тезис:

Осмысление смерти влияет на фундаментальные стороны человеческого существования:
оно ставит перед личностью моральные дилеммы о праве на смерть (этика смерти),
изменяет восприятие времени и ценность настоящего момента (смерть и время),
и формирует культурные способы говорить о непостижимом через символы и язык (смерть в языке и символах).
Через философское осмысление смерти человек находит пути примирения с конечностью и строит новые смыслы жизни.

# data[].attributes.headline
Умберто Эко. Искусство и красота в средневековой эстетике.

# data[].attributes.subject
Умберто Эко. Искусство и красота в средневековой эстетике.

# data[].attributes.headline
Подкаст №96. Философия смерти. 

# data[].attributes.subject
Подкаст №96. Философия смерти. 

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Правое полушарие Интроверта

# data[].attributes.attachment_link.title
Подкаст №96. Философия. Философия смерти

# data[].attributes.headline
Смерть как эстетический эксперимент. Щольц Леандр, Липов Анатолий

# data[].attributes.subject
Смерть как эстетический эксперимент. Щольц Леандр, Липов Анатолий

# data[].attributes.body
Авторы исследуют тему смерти уже в современном искусстве.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Шольц Леандер

# data[].attributes.attachment_link.title
СМЕРТЬ КАК ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

# data[].attributes.attachment_link.description
Чем интенсивнее человек задумывается о конечной природе жизни, тем больше он привязан к моменту в жизни, который ограничен во времени. Смерть - очень личный и сокровенный процесс, который в большинстве случаев не «красив». Реальность смерти в клиниках, отделениях интенсивной терапии и операционных залах по своей человеческой сути жестока. Тело в «конце пути» захвачено похоронными бюро. Тем самым смерть сегодня тождественна длительному пути страдания. Перевод научной статьи посвящён осмыслению автором проекта немецкого художника Грегора Шнайдера, вызвавшего сенсацию и яростную реакцию в западных арт-кругах и за пределами арт-сцены, создав ему репутацию «самого страшного современного художника», нарушившего «существующие ограничения, которые нельзя превышать, если мы не хотим ставить под сомнение нашу цивилизацию». Замысел художника состоит в том, чтобы позволить смертельно больному человеку умереть в рамках арт-проекта, представляющего собой конфронтацию со смертью, который может убрать ужас смерти. В рамках проекта умирающий определяет всё заранее. Вместо массовой однотипной медицинской процедуры смерть, смоделированная мастерством художника, утверждает Шнайдер, будет происходить в более гуманной обстановке, в которой люди могут умереть достойно, создавая себе личную защиту и обеспечивая этическое требование свободы воли и самоопределения.

# data[].attributes.headline
Иммануил Кант – «Лекции по этике»

# data[].attributes.subject
Иммануил Кант – «Лекции по этике»

# data[].attributes.body
Моральная оценка самоубийства и права на смерть

# data[].attributes.headline
Смерть традиционно рас

# data[].attributes.body
Смерть традиционно рассматривается как момент, когда прекращается функционирование тела и, соответственно, исчезает личность. Однако философы по-разному интерпретируют этот процесс.​

Дуализм: Согласно дуалистическим взглядам, например, в христианской философии, личность состоит из тела и души. После смерти тела душа продолжает существовать, что предполагает сохранение личности в каком-то виде.

Материализм: С материалистической точки зрения, личность — это результат работы мозга и тела. Со смертью тела прекращается и существование личности.​

Таким образом, вопрос о том, что происходит с личностью в момент смерти, зависит от философской позиции относительно природы сознания и души.

# data[].attributes.attachment_link.title
Жизнь после смерти

# data[].attributes.attachment_link.description
Как нам следует понимать смертность всего живого и нашу собственную смертность? Может ли человек пережить собственную биологическую смерть?

# data[].attributes.headline
Вопрос о том, продолжа

# data[].attributes.body
Вопрос о том, продолжается ли личность после смерти, напрямую связан с понятием тождественности личности во времени. Философы стремятся определить, что делает человека "тем же самым" — телесная непрерывность, память, сознание, душа или нечто иное?

Согласно Джону Локку, тождество личности основывается на памяти: если человек может вспомнить свои прошлые действия и мысли, то он остается самим собой. Однако, в случае смерти память теряется (или недоступна), а значит — тождество под вопросом.

С другой стороны, религиозные и дуалистические теории (например, у Декарта) предполагают существование души, которая сохраняет "я" после смерти. Это допускает возможность посмертной идентичности личности.

Однако с материалистических позиций, если сознание — лишь продукт мозга, то смерть тела означает утрату личности как уникального субъективного опыта. При таком взгляде говорить о тождестве личности после смерти невозможно.

Таким образом, вопрос остаётся открытым и требует философского анализа природы личности: является ли она телесной, ментальной, или же — социальным и временным конструктом?

# data[].attributes.attachment_link.title
Пролегомены...

# data[].attributes.attachment_link.description
Тема тождества личности относится к числу тех, о которых просто фантазировать, но тяжело мыслить. Поэтому мы будем дв…

# data[].attributes.headline
Дебаты о душе, теле и сознании. Парадокс телепортации и копии (Парфит)

# data[].attributes.subject
Дебаты о душе, теле и сознании. Парадокс телепортации и копии (Парфит)

# data[].attributes.headline
Юлия Владимировна Назарова. Проблема бессмертия в контексте цифровой этики.

# data[].attributes.subject
Юлия Владимировна Назарова. Проблема бессмертия в контексте цифровой этики.

# data[].attributes.attachment_link.title
Проблема бессмертия в контексте цифровой этики. Статья научная (@society-phc) - SciUp.org

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье на основании современных отечественных и зарубежных исследований по проблемам цифровой этики рассматривается вопрос об этическом статусе «цифрового бессмертия» как возможной перспективе развития современных технологий.

# data[].attributes.headline
Андрей Крайнов. Постгуманизм и проблема бессмертия: социально-философский анализ

# data[].attributes.subject
Андрей Крайнов. Постгуманизм и проблема бессмертия: социально-философский анализ

# data[].attributes.headline
Мишель Фуко. Рождение биополитики.

# data[].attributes.subject
Мишель Фуко. Рождение биополитики.

# data[].attributes.body
Это - лекционный курс, прочитанный Фуко в Коллеж де Франс в 1978–1979 учебном году, в котором он анализирует становление неолиберализма и вводит понятие биополитики.

# data[].attributes.headline
Дмитрий Михель. Власть, управление, население

# data[].attributes.subject
Дмитрий Михель. Власть, управление, население

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Михелъ Дмитрий

# data[].attributes.attachment_link.title
Власть, управление, население: возможная археология социальной политики Мишеля Фуко

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье обсуждаются основные идеи Мишеля Фуко относительно государственного управления: дисциплинарные институты, индивидуализирующая власть, население, полиция, представления об управлении и технологии управления, власть профессиональных экспертов. Переход к новой политической рациональности, который начинается на Западе с конца XVI века, требовал новых форм организации государства и новых технологий управления, в том числе надзор за семьей как резервом населения и контроль за так называемыми социальными патологиями. Изучение этих главных стратегий государственного управления населением можно рассматривать в качестве возможной археологии социальной политики.

# data[].attributes.headline
Александр Шмеман. Литургия смерти и современная культура.

# data[].attributes.subject
Александр Шмеман. Литургия смерти и современная культура.

# data[].attributes.attachment_link.title
Литургия смерти и современная культура - протопресвитер Александр Шмеман - читать, скачать

# data[].attributes.attachment_link.description
Труд «Литургия смерти и современная культура» протопресвитера Александра Шмемана. Большинство произведений библиотеки можно скачать в форматах EPUB, PDF.

# data[].attributes.headline
 Ioanna Sakellaraki. The Truth is in the Soil.

# data[].attributes.subject
 Ioanna Sakellaraki. The Truth is in the Soil.

# data[].attributes.body
Это дополнительный материал. Связанный с философией очень косвенно, но фотографический проект исследующий традиции траура в Греции показался мне весьма интересным.

# data[].attributes.headline
Абишева Алтынай

# data[].attributes.subject
Абишева Алтынай

# data[].attributes.body
1. Время и конечность

2. Смерть как предел времени

3. Жизнь ради будущего или в настоящем?

4. Смерть как иллюзия

# data[].attributes.body
1. Можно ли выразить смерть языком?

2. Табу на смерть: эвфемизмы и культурные запреты

3. Смерть в ритуалах, символах и мифах

4. Смерть как метафора: искусство и литература

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.attachment_link.title
Кант Самоубийство — аморально, нарушает категорический императив. (1)

# data[].attributes.headline
Фридрих Ницше – «Так говорил Заратустра»

# data[].attributes.subject
Фридрих Ницше – «Так говорил Заратустра»

# data[].attributes.body
Моральные дилеммы конца жизни

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.headline
Эрнест Беккер — «Отрицание смерти»

# data[].attributes.subject
Эрнест Беккер — «Отрицание смерти»

# data[].attributes.body
Смерть в языке и символах – Табу, эвфемизмы, вытеснение

# data[].attributes.headline
Мартин Хайдеггер – «Бытие и время»

# data[].attributes.subject
Мартин Хайдеггер – «Бытие и время»

# data[].attributes.body
Смерть и время: философия момента и вечности

# data[].attributes.headline
Сенека — «О краткости жизни»

# data[].attributes.subject
Сенека — «О краткости жизни»

# data[].attributes.body
Смерть и время – Жизнь ради будущего или в настоящем?

# data[].attributes.headline
Мирча Элиаде —  «Миф о вечном возвращении»

# data[].attributes.subject
Мирча Элиаде —  «Миф о вечном возвращении»

# data[].attributes.body
Смерть в языке и символах – Ритуалы, символы и мифы

# data[].attributes.headline
Платон – «Федон»

# data[].attributes.subject
Платон – «Федон»

# data[].attributes.body
Смерть и время – Смерть как иллюзия

# data[].attributes.body
1.Смерть как философская проблема
Смерть остаётся важнейшей темой философии, затрагивая вопросы о сущности личности, сознания и смысла существования. Размышления о смерти помогают глубже понять, что делает нас «собой», а также как мы воспринимаем границы жизни и смерти. Смерть остается основой для многочисленных дебатов между дуализмом, материализмом и другими философскими течениями, каждая из которых по-своему интерпретирует её влияние на личность и идентичность.

2.Воздействие технологий и постгуманизма
Современные технологические достижения, такие как искусственный интеллект, нейроинтерфейсы и цифровое бессмертие, значительно изменяют традиционные представления о смерти. Концепция "цифрового бессмертия" ставит под сомнение биологическую смерть как окончательный конец, предлагая новые формы продолжения личности через цифровую идентичность. Эти новые технологии требуют пересмотра моральных и этических норм, связанных с личной идентичностью и её сохранением после физической смерти.

3.Смерть как социально-культурный феномен
В современном обществе смерть уже не только биологический процесс, но и социальное, культурное и политическое явление. Развитие таких понятий, как биоэтика, право на смерть и цифровое посмертие, указывает на необходимость переосмысления смерти в контексте современных культурных и социальных изменений. Важно понять, как смерть воспринимается в различных культурах и как новые технологии влияют на восприятие жизни и смерти, что открывает новые горизонты для философских и этических исследований.

# data[].attributes.headline
Буддизм – Сутры, Дхаммапада, учения Будды

# data[].attributes.subject
Буддизм – Сутры, Дхаммапада, учения Будды

# data[].attributes.body
Смерть и время – Смерть как иллюзия

# data[].attributes.headline
Хайдеггер: “бытие-к-смерти”. Смерть как источник подлинного существования

# data[].attributes.subject
Хайдеггер: “бытие-к-смерти”. Смерть как источник подлинного существования

# data[].attributes.headline
Страх смерти vs принятие

# data[].attributes.subject
Страх смерти vs принятие

# data[].attributes.body
Отношение к смерти может варьироваться от панического страха до мудрого принятия.

Страх смерти:

Часто связан с потерей контроля, неопределённостью, страхом неосуществлённости.

Эпикур утверждал, что смерть не должна пугать, потому что «пока мы есть — смерти нет, а когда смерть пришла — нас уже нет».

Принятие:

У Стоиков (Сенека, Марк Аврелий): смерть — естественный элемент бытия, который нужно принимать без страха.

У Буддистов: смерть — это переход, а не конец. Умение умереть — важная часть умения жить.

# data[].attributes.headline
Екатерина Крушиновская. Тело, техника и смерть в постчеловеческой перспективе

# data[].attributes.subject
Екатерина Крушиновская. Тело, техника и смерть в постчеловеческой перспективе

# data[].attributes.headline
Мишель Фуко. Герменевтика субъекта.

# data[].attributes.subject
Мишель Фуко. Герменевтика субъекта.

# data[].attributes.body
Это - курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Мишель Фуко преподавал в Коллеж де Франс с января 1971 г. до своей смерти в июне 1984 г., за исключением 1977 г., когда он воспользовался годичным отпуском, полагающимся каждому профессору раз в семь лет. Его кафедра называлась "История систем мысли".

Она была создана 30 ноября 1969 г. по инициативе Жюля Вюйемена и по решению общего собрания преподавателей Коллеж де Франс взамен кафедры "Истории философской мысли", которой вплоть до своей кончины руководил Жан Ипполит. 12 апреля 1970 г. то же общее собрание избрало Мишеля Фуко профессором новой кафедры.[1] Ему было сорок три года. 2 декабря 1970 г. Мишель Фуко прочитал свою инаугурационную лекцию.[2]

Обучение в Коллеж де Франс подчинено особым правилам. За год преподаватель обязан отработать 26 учебных часов, не более половины из которых могут составлять семинарские занятия.[3] Ежегодно он должен излагать результаты собственных исследований, всякий раз обновляя содержание лекций. Присутствовать на лекциях и занятиях может кто угодно, не требуется ни записываться на эти курсы, ни писать итоговую письменную работу. Преподаватель также не может лишать кого-либо права присутствовать на своих лекциях.4 В уставе Коллеж де Франс сказано, что преподаватели имеют дело не со студентами, а со слушателями.

Лекции Мишеля Фуко читались по средам с начала января до конца марта. Аудиторию, весьма многочисленную, составляли студенты, преподаватели, специалисты, просто интересующиеся, среди которых было много иностранцев. Слушатели занимали сразу два амфитеатра Коллеж де Франс. Мишель Фуко часто жаловался на возникавшую в связи с этим дистанцию между ним и его "публикой", на то, что лекционная форма курса ограничивает возможности общения.5 Он мечтал о семинаре, который создал бы условия для действительно совместной работы. И он пытался что-то такое сделать. В последние годы по окончании лекций он отводил много времени ответам на вопросы слушателей.

Вот как описывал в 1975 г. корреспондент "Нувсль Обсер-ватср" Жерар Петижан атмосферу его лекций: "Фуко выходит на арену, как в воду бросается, быстро, решительно, перешагивает через чьи-то ноги, добирается до своего стула, раздвигает микрофоны, чтобы положить бумаги, снимает пиджак, зажигает лампу и, не медля, начинает. Громкий, впечатляющий голос, звучащий через усилители - единственная уступка современности в полутемном зале, освещаемом лампочками, упрятанными в раковинах под мрамор. На триста мест приходится пятьсот человек, теснящихся, заполняющих малейшее свободное пространство [...] Никаких ораторских приемов. Все прозрачно и чрезвычайно действенно. Какие-либо импровизации исключены. У Фуко есть двенадцать часов на то, чтобы объяснить в публичных лекциях смысл работы, проделанной им за истекший год. Поэтому его речь предельно уплотнена, как исписанная страница письма, которое приходится дописывать на полях, - так много еще надо сказать. Четверть восьмого. Фуко умолкает. Слушатели устремляются к его столу. Не для того чтобы поговорить с ним, но чтобы выключить магнитофоны. Никаких вопросов. В этой шумной толпе Фуко совсем один". А вот что говорил по этому поводу сам Фуко: "Надо бы обсуждать сказанное. Порой, когда лекция не удалась, достаточно пустяка, одного вопроса, чтобы все встало на место. Но его так и не задают. Во Франции всякое скопление народа делает невозможным какой-либо разговор по существу. А раз нет обратной связи, то это больше похоже на театр. Я перед ними - что актер или акробат. И когда перестаешь говорить, чувство полнейшего одиночества...".[4]

Мишель Фуко подходил к своему преподаванию как исследователь: он разведывал сюжеты будущей книги, поднимал целину новых проблем, формулируя их, скорее, как приглашение возможных коллег к сотрудничеству. Вот почему курсы в Коллеж де Франс не повторяют опубликованных книг. И это не их наброски, даже если темы общие. У его лекций свой собственный статус. Среди "философских актов" Мишеля Фуко они отличаются особым характером дискурса. В них совсем по-особенному развертывается проект некой генеалогии взаимоотношений знания и власти, сообразно которому с начала 1970-х годов ведется его работа, - вопреки преобладавшей до той поры археологии дискурсивных формаций.[5]

Кроме того, лекции так или иначе соприкасались с современностью; их слушателя не только занимал складывающийся неделя за неделей рассказ, не только пленяла строгость изложения - они проливали свет на сегодняшние вопросы. Искусство Фуко состояло в умении совместить современность с историей. Он мог говорить о Ницше или Аристотеле, психиатрической экспертизе XIX века или христианском пастырстве, и слушателю это помогало лучше понять наше время и события, свидетелем которых он был. Впечатление, которое производили эти лекции Мишеля Фуко, было связано с редким сочетанием у него ученой эрудиции, личной вовлеченности и умения трудиться над фактом.

Семидесятые годы - время распространения и усовершенствования кассетных магнитофонов, стол Мишеля Фуко очень скоро оказался заставлен ими. Так сохранились его лекции (и некоторые семинары).

# data[].attributes.attachment_link.title
Герменевтика субъекта: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году читать онлайн

# data[].attributes.attachment_link.description
Одна из лучших книг без сокращений от автора Мишель Фуко - Герменевтика субъекта: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году, читать онлайн ее полностью бесплатно будет полезно каждому. Полная версия открыта всем даже без регистрации.

# data[].attributes.headline
Питер Сингер – «Практическая этика»

# data[].attributes.subject
Питер Сингер – «Практическая этика»

# data[].attributes.body
Этика смерти: моральные дилеммы конца жизни

# data[].attributes.body
Исследовательский вопрос:

Как трансформировалось понимание концепции смерти в условиях постгуманизма, биополитики и современного искусства, а также как как это изменяет нашу идентичности и культурные нормы?

Тезис:

В условиях постгуманизма, биополитики и современного искусства концепция смерти претерпела глубокую трансформацию: смерть больше не воспринимается как абсолютная граница существования, а становится технологическим, политическим и культурным процессом. Эти изменения радикально влияют на представления о человеческой идентичности, стирая традиционные различия между жизнью и смертью, а также изменяет культурные нормы, связанные с телом, свободой и моральными обязанностями.

# data[].attributes.headline
Групповая и индивидуальная  видеозащита

# data[].attributes.subject
Групповая и индивидуальная  видеозащита

# data[].attributes.attachment_link.description
Get access to files anywhere through secure cloud storage and file backup for your photos, videos, files and more with Google Drive.

# data[].attributes.headline
Мишель Фуко. Герменевтика субъекта.

# data[].attributes.subject
Мишель Фуко. Герменевтика субъекта.

# data[].attributes.body
Это - курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Мишель Фуко преподавал в Коллеж де Франс с января 1971 г. до своей смерти в июне 1984 г., за исключением 1977 г., когда он воспользовался годичным отпуском, полагающимся каждому профессору раз в семь лет. Его кафедра называлась "История систем мысли".

Она была создана 30 ноября 1969 г. по инициативе Жюля Вюйемена и по решению общего собрания преподавателей Коллеж де Франс взамен кафедры "Истории философской мысли", которой вплоть до своей кончины руководил Жан Ипполит. 12 апреля 1970 г. то же общее собрание избрало Мишеля Фуко профессором новой кафедры.[1] Ему было сорок три года. 2 декабря 1970 г. Мишель Фуко прочитал свою инаугурационную лекцию.[2]

Обучение в Коллеж де Франс подчинено особым правилам. За год преподаватель обязан отработать 26 учебных часов, не более половины из которых могут составлять семинарские занятия.[3] Ежегодно он должен излагать результаты собственных исследований, всякий раз обновляя содержание лекций. Присутствовать на лекциях и занятиях может кто угодно, не требуется ни записываться на эти курсы, ни писать итоговую письменную работу. Преподаватель также не может лишать кого-либо права присутствовать на своих лекциях.4 В уставе Коллеж де Франс сказано, что преподаватели имеют дело не со студентами, а со слушателями.

Лекции Мишеля Фуко читались по средам с начала января до конца марта. Аудиторию, весьма многочисленную, составляли студенты, преподаватели, специалисты, просто интересующиеся, среди которых было много иностранцев. Слушатели занимали сразу два амфитеатра Коллеж де Франс. Мишель Фуко часто жаловался на возникавшую в связи с этим дистанцию между ним и его "публикой", на то, что лекционная форма курса ограничивает возможности общения.5 Он мечтал о семинаре, который создал бы условия для действительно совместной работы. И он пытался что-то такое сделать. В последние годы по окончании лекций он отводил много времени ответам на вопросы слушателей.

Вот как описывал в 1975 г. корреспондент "Нувсль Обсер-ватср" Жерар Петижан атмосферу его лекций: "Фуко выходит на арену, как в воду бросается, быстро, решительно, перешагивает через чьи-то ноги, добирается до своего стула, раздвигает микрофоны, чтобы положить бумаги, снимает пиджак, зажигает лампу и, не медля, начинает. Громкий, впечатляющий голос, звучащий через усилители - единственная уступка современности в полутемном зале, освещаемом лампочками, упрятанными в раковинах под мрамор. На триста мест приходится пятьсот человек, теснящихся, заполняющих малейшее свободное пространство [...] Никаких ораторских приемов. Все прозрачно и чрезвычайно действенно. Какие-либо импровизации исключены. У Фуко есть двенадцать часов на то, чтобы объяснить в публичных лекциях смысл работы, проделанной им за истекший год. Поэтому его речь предельно уплотнена, как исписанная страница письма, которое приходится дописывать на полях, - так много еще надо сказать. Четверть восьмого. Фуко умолкает. Слушатели устремляются к его столу. Не для того чтобы поговорить с ним, но чтобы выключить магнитофоны. Никаких вопросов. В этой шумной толпе Фуко совсем один". А вот что говорил по этому поводу сам Фуко: "Надо бы обсуждать сказанное. Порой, когда лекция не удалась, достаточно пустяка, одного вопроса, чтобы все встало на место. Но его так и не задают. Во Франции всякое скопление народа делает невозможным какой-либо разговор по существу. А раз нет обратной связи, то это больше похоже на театр. Я перед ними - что актер или акробат. И когда перестаешь говорить, чувство полнейшего одиночества...".[4]

Мишель Фуко подходил к своему преподаванию как исследователь: он разведывал сюжеты будущей книги, поднимал целину новых проблем, формулируя их, скорее, как приглашение возможных коллег к сотрудничеству. Вот почему курсы в Коллеж де Франс не повторяют опубликованных книг. И это не их наброски, даже если темы общие. У его лекций свой собственный статус. Среди "философских актов" Мишеля Фуко они отличаются особым характером дискурса. В них совсем по-особенному развертывается проект некой генеалогии взаимоотношений знания и власти, сообразно которому с начала 1970-х годов ведется его работа, - вопреки преобладавшей до той поры археологии дискурсивных формаций.[5]

Кроме того, лекции так или иначе соприкасались с современностью; их слушателя не только занимал складывающийся неделя за неделей рассказ, не только пленяла строгость изложения - они проливали свет на сегодняшние вопросы. Искусство Фуко состояло в умении совместить современность с историей. Он мог говорить о Ницше или Аристотеле, психиатрической экспертизе XIX века или христианском пастырстве, и слушателю это помогало лучше понять наше время и события, свидетелем которых он был. Впечатление, которое производили эти лекции Мишеля Фуко, было связано с редким сочетанием у него ученой эрудиции, личной вовлеченности и умения трудиться над фактом.

Семидесятые годы - время распространения и усовершенствования кассетных магнитофонов, стол Мишеля Фуко очень скоро оказался заставлен ими. Так сохранились его лекции (и некоторые семинары).

# data[].attributes.attachment_link.title
Герменевтика субъекта: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году читать онлайн

# data[].attributes.attachment_link.description
Одна из лучших книг без сокращений от автора Мишель Фуко - Герменевтика субъекта: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году, читать онлайн ее полностью бесплатно будет полезно каждому. Полная версия открыта всем даже без регистрации.

# data[].attributes.headline
Дебаты о душе, теле и сознании. Парадокс телепортации и копии (Парфит)

# data[].attributes.subject
Дебаты о душе, теле и сознании. Парадокс телепортации и копии (Парфит)

# data[].attributes.headline
Иммануил Кант – «Лекции по этике»

# data[].attributes.subject
Иммануил Кант – «Лекции по этике»

# data[].attributes.body
Моральная оценка самоубийства и права на смерть

# data[].attributes.headline
Мартин Хайдеггер – «Бытие и время»

# data[].attributes.subject
Мартин Хайдеггер – «Бытие и время»

# data[].attributes.body
Смерть и время: философия момента и вечности

# data[].attributes.headline
Эрнест Беккер — «Отрицание смерти»

# data[].attributes.subject
Эрнест Беккер — «Отрицание смерти»

# data[].attributes.body
Смерть в языке и символах – Табу, эвфемизмы, вытеснение

# data[].attributes.headline
Юлия Владимировна Назарова. Проблема бессмертия в контексте цифровой этики.

# data[].attributes.subject
Юлия Владимировна Назарова. Проблема бессмертия в контексте цифровой этики.

# data[].attributes.attachment_link.title
Проблема бессмертия в контексте цифровой этики. Статья научная (@society-phc) - SciUp.org

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье на основании современных отечественных и зарубежных исследований по проблемам цифровой этики рассматривается вопрос об этическом статусе «цифрового бессмертия» как возможной перспективе развития современных технологий.

# data[].attributes.headline
Осознание смерти.

# data[].attributes.subject
Осознание смерти.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Академия Идей

# data[].attributes.attachment_link.title
Осознание смерти: Медитация и мотивация на саморазвитие. Как найти себя и изменить свою жизнь

# data[].attributes.headline
Буддизм – Сутры, Дхаммапада, учения Будды

# data[].attributes.subject
Буддизм – Сутры, Дхаммапада, учения Будды

# data[].attributes.body
Смерть и время – Смерть как иллюзия

# data[].attributes.headline
Исследовательские вопросы

# data[].attributes.subject
Исследовательские вопросы

# data[].attributes.body
1. Как философия смерти влияет на понимание личной идентичности?
Вопрос исследует, каким образом смерть и исчезновение "я" связаны с понятием личности в философии, и можно ли говорить о сохранении тождественности личности после смерти, особенно в контексте различных философских подходов. (К примеру, материализм, дуализм и т.д.)

2. Как смерть может быть осмыслена в виде предела сознания и опыта?
Этот вопрос охватывает философские дискуссии о том, возможно ли осознать смерть как событие, которое нельзя пережить субъектом. К примеру, рассмотрение подходов Нагеля и Деррида в отношении смерти и сознания.

3. Как современные технологии и постгуманизм изменяют восприятие смерти?
Вопрос ориентирован на исследование того, как технологии, такие как цифровое бессмертие, и философия постгуманизма меняют традиционные представления о смерти, теле и идентичности.

# data[].attributes.attachment_link.title
Жизнь после смерти

# data[].attributes.attachment_link.description
Как нам следует понимать смертность всего живого и нашу собственную смертность? Может ли человек пережить собственную биологическую смерть?

# data[].attributes.headline
Общая концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Общая концептуальная карта

# data[].attributes.body
Концептуальная карта затрагивающая все пункты 2.1 - 2.10, которую мы с группой защищаем на видео в Google Disk.

# data[].attributes.attachment_link.title
Пролегомены...

# data[].attributes.attachment_link.description
Тема тождества личности относится к числу тех, о которых просто фантазировать, но тяжело мыслить. Поэтому мы будем дв…

# data[].attributes.headline
Камил Асылхан 

# data[].attributes.subject
Камил Асылхан 

# data[].attributes.headline
План проектной работы 

# data[].attributes.subject
План проектной работы 

# data[].attributes.body
1. Введение

1.1. Обоснование актуальности темы

1.2. Исследовательские вопросы

1.3. Тезис

1.4. Первоисточники

1.5. Основная литература

1.6. Дополнительная литература

2. План содержания работы

2.0. Распределение полей деятельности: (Индивидуальный исследовательский вопрос и тезис в рамках выбранного пункта плана работы)

2.1. Смерть и личность: исчезновение "я"

2.2. Смерть как предел сознания и опыта
2.3. Временность, конечность и аутентичность
2.4. Этика смерти: моральные дилеммы конца жизни
2.5. Смерть и время: философия момента и вечности

2.6 Смерть в языке и символах
2.7. Постгуманизм и смерть в эпоху технологий
2.8. Политика и смерть: власть над жизнью и умиранием
2.9. Смерть и искусство: эстетика конца
2.10. Культурный опыт смерти: через обряды, традиции и искусство.

3.Подведение результатов

3.1. Выводы: Анализ полученных результатов на основе исследования, формирование выводов

3.2. Видеозащита

# data[].attributes.headline
Жак Деррида - "Дар Смерти". (Абишева Алтынай)

# data[].attributes.subject
Жак Деррида - "Дар Смерти". (Абишева Алтынай)

# data[].attributes.body
​Книга Жака Деррида «Дар смерти» («Donner la mort») представляет собой глубокое философское размышление о дарах, ответственности, религии и смерти.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта - Жак Деррида

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта - Жак Деррида

# data[].attributes.body
Видео защита данной карты находится на Google Disk

# data[].attributes.attachment_link.title
Purple and White Illustrative Mind Map Brainstorm

# data[].attributes.headline
Дерек Парфит - "Причины и Личности". (Ерофеева Полина)

# data[].attributes.subject
Дерек Парфит - "Причины и Личности". (Ерофеева Полина)

# data[].attributes.headline
Мартин Хайдеггер – «Бытие и время»

# data[].attributes.subject
Мартин Хайдеггер – «Бытие и время»

# data[].attributes.body
Книга Мартина Хайдеггера «Бытие и время» представляет собой фундаментальное исследование вопросов бытия, конечности человеческого существования, времени и подлинности, в котором особое внимание уделяется философскому осмыслению смерти.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта - Хайдеггеру и "Бытию и времени"

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта - Хайдеггеру и "Бытию и времени"

# data[].attributes.attachment_link.title
человеческое существование

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта - Дерек Парфит

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта - Дерек Парфит

# data[].attributes.body
Смерть — это не только биологический процесс, но и важная философская проблема, затрагивающая вопросы личности, сознания и морали. Это проблема рассматривается и обсуждается в философии испокон веков. В философии смерть рассматривается как предел существования, что вызывает размышления о природе личной идентичности и сознания. В последнее время, с развитием технологий и философии постгуманизма, концепция смерти претерпевает изменения. Новые технологии, такие как искусственный интеллект и цифровое бессмертие, ставят вопросы о продолжении личности после физической смерти, что требует нового подхода к этике и философии. Таким образом, смерть становится не только биологическим, но и социальным, культурным и этическим феноменом, который требует переосмысления в свете современных изменений в обществе и технологиях.

# data[].attributes.headline
Актуальность темы 

# data[].attributes.subject
Актуальность темы 

# data[].attributes.body
1. Философские вопросы жизни и смерти как вечные темы

Тема смерти всегда занимала центральное место в философских размышлениях, так как она напрямую касается всех аспектов человеческого существования. Например, смысла жизни, свободы, страха и идентичности. Размышления о смерти помогают глубже понять природу человеческой сущности, включая вопросы о сознании, личности и существовании. Это делает тему особенно актуальной для современного общества, где новые философские концепции и научные открытия продолжают изменять наш взгляд на смерть и её значение.

2. Возрастающая роль технологий и постгуманизма в изменении понимания смерти

В условиях стремительного развития технологий и философии постгуманизма, где рассматриваются возможности бессмертия и цифровой идентичности, традиционные представления о смерти подвергаются серьезным изменениям. Новые технологии, такие как искусственный интеллект, нейротехнологии и киберимпланты, ставят вопросы о возможном продолжении человеческой личности после физической смерти, что делает тему цифрового бессмертия и постгуманизма важной для этики и социальной философии.

3. Социально-культурные изменения и влияние смерти на общественные нормы и мораль

В современных обществах вопросы смерти становятся не только философскими, но и политическими, культурными и социальными. В частности, развитие биоэтики, вопросы эвтаназии, права на смерть и цифрового посмертия требуют пересмотра моральных норм и государственной политики. Включение смерти в социальные и культурные практики через ритуалы, искусство и цифровые технологии, усиливает необходимость философского осмысления этого феномена для формирования более гуманистического и этичного подхода к жизни и смерти в современном мире.