# data[].attributes.attachment_link.title
Пеппи Длинныйчулок (1984)

# data[].attributes.attachment_link.description
Пеппи Длинныйчулок (1984)

# data[].attributes.headline
Пэппи длинный чулок. Сюжет.

# data[].attributes.subject
Пэппи длинный чулок. Сюжет.

# data[].attributes.body
В одном провинциальном городке живёт необычная девочка — Пеппи Длинный чулок. Несмотря на то, что ей всего девять лет, живёт она совершенно одна, без родителей, с полным чемоданом золотых монет, с лошадью и ручной обезьянкой Господином Нильсоном на вилле «Курица», доставшейся ей в наследство от без вести пропавшего отца, капитана дальнего плавания Эфраима. Пеппи фантастически сильна, экстравагантна, в общении проста, добра и великодушна.

Пеппи знакомится с соседскими детьми, Томми и Анникой, и втягивает их в круговорот своих безумных приключений, проказ и шалостей. Всё это очень не нравится взрослым, очень серьёзным жителям городка, и они решают определить Пеппи в приют. Само́й Пеппи эта идея, конечно же, весьма не по душе…

В конце книги происходит счастливая встреча девочки и её отца, который, оказывается, был выброшен кораблекрушением на далёкий остров и стал там вождём племени.

# data[].attributes.headline
Пеппи длинный чулок

# data[].attributes.subject
Пеппи длинный чулок

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
На окраине одного маленького шведского городка вы увидите очень запущенный сад. А в саду стоит почерневший от времени ветхий дом. Вот в этом-то доме и живет Пеппи Длинный чулок. Ей исполнилось девять лет, но, представьте себе, живет она там совсем одна. У нее нет ни папы, ни мамы, и, честно говоря, это имеет даже свои преимущества - никто не гонит ее спать как раз в самый разгар игры и никто не заставляет пить рыбий жир, когда хочется есть конфеты.

Прежде у Пеппи был отец, и она очень его любила. Мама, конечно, у нее тоже когда-то была, но Пеппи ее уже совсем не помнит. Мама умерла давно, когда Пеппи была еще крошечной девочкой, лежала в коляске и так ужасно кричала, что никто не решался к ней подойти. Пеппи уверена, что ее мама живет теперь на небе и смотрит оттуда сквозь маленькую дырочку на свою дочку. Поэтому Пеппи часто машет ей рукой и всякий раз приговаривает:

- Не бойся, мама, я не пропаду!

Зато отца своего Пеппи помнит очень хорошо. Он был капитаном дальнего плавания, его корабль бороздил моря и океаны, и Пеппи никогда не разлучалась с отцом. Но вот однажды, во время сильного шторма, огромная волна смыла его в море, и он исчез. Но Пеппи была уверена, что в один прекрасный день ее папа вернется, она никак не могла себе представить, что он утонул. Она решила, что отец попал на остров, где живет много-много негров, стал там королем и день-деньской расхаживает с золотой короной на голове.

- Мой папа - негритянский король! Не всякая девочка может похвастаться таким удивительным папой, - частенько повторяла Пеппи с видимым удовольствием. - Когда папа построит лодку, он приедет за мной, и я стану негритянской принцессой. Гей-гоп! Вот будет здорово!

Этот старый дом, окруженный запущенным садом, отец купил много лет назад. Он собирался поселиться здесь с Пеппи, когда состарится и уже не сможет водить корабли. Но после того, как папа исчез в море, Пеппи отправилась прямехонько в свою виллу "Курица", чтобы там дожидаться его возвращения. Вилла "Курица" - так назывался этот старый дом. В комнатах стояла мебель, в кухне висела утварь - казалось, все специально приготовили, чтобы Пеппи могла здесь поселиться. Однажды тихим летним вечером Пеппи простилась с матросами на папином корабле. Все они так любили Пеппи, и Пеппи так любила их всех, что расставаться было очень грустно.

- Прощайте, ребята! - сказала Пеппи и поцеловала поочередно каждого в лоб. Не бойтесь, я не пропаду!

Только две вещи взяла она с собой: маленькую обезьянку, которую звали господин Нильсон - она получила ее в подарок от папы, - да большой чемодан, набитый золотыми монетами. Все матросы выстроились на палубе и печально глядели вслед девочке, пока она не скрылась из виду. Но Пеппи шла твердым шагом и ни разу не оглянулась. На плече у нее восседал господин Нильсон, а в руке она несла чемодан.

- Ушла одна... Странная девочка... Да разве ее удержишь! - сказал матрос Фридольф, когда Пеппи исчезла за поворотом, и смахнул слезу.

Он был прав, Пеппи и в самом деле странная девочка. Больше всего поражает ее необычайная физическая сила, и нет на земле полицейского, который бы с ней справился. Она могла бы шутя поднять лошадь, если б захотела, - и знаете, она это часто проделывает. Ведь у Пеппи есть лошадь, которую она купила в тот самый день, когда поселилась в своей вилле. Пеппи всегда мечтала о лошади. Лошадь живет у нее на террасе. А когда Пеппи хочется после обеда выпить там чашечку кофе, она, не долго думая, выносит лошадь в сад.

По соседству с виллой "Курица" стоит другой дом, тоже окруженный садом. В этом доме живут папа, мама и двое милых ребятишек - мальчик и девочка. Мальчика зовут Томми, а девочку - Анника. Это славные, хорошо воспитанные и послушные дети. Томми никогда ни у кого ничего не выпрашивает и без пререканий выполняет все мамины поручения. Анника не капризничает, когда не получает того, что хочет, и всегда выглядит такой нарядной в своих чистеньких накрахмаленных ситцевых платьицах. Томми и Анника дружно играли в своем саду, но все-таки им не хватало детского общества, и они мечтали найти себе товарища для игр. В то время, когда Пеппи еще плавала со своим отцом по морям и океанам, Томми и Анника иногда залезали на забор, отделяющий сад виллы "Курица" от их сада, и всякий раз говорили:

- Как жаль, что никто не живет в этом доме. Вот было бы здорово, если б здесь поселился кто-нибудь с детьми.

В тот ясный летний вечер, когда Пеппи впервые переступила порог своей виллы, Томми и Анника были в отъезде. Мама отправила их погостить недельку у бабушки. Поэтому они и понятия не имели о том, что кто-то поселился в соседнем доме. Они вернулись от бабушки вечером, а наутро стояли у своей калитки, глядели на улицу, еще ничего не зная, и обсуждали, чем бы им заняться.

И вот как раз в ту минуту, когда им показалось, что они ничего забавного придумать не сумеют и день пройдет нудно, как раз в эту минуту открылась калитка соседнего дома и на улицу выбежала девочка. Это была самая удивительная девочка из всех, каких когда-либо видели Томми и Анника.

Пеппи Длинныйчулок отправлялась на утреннюю прогулку. Вот как она выглядела: волосы ее цвета морковки были заплетены в две тугие косички, торчавшие в разные стороны; нос походил на крошечную картофелину, да к тому же еще в крапинку - от веснушек; в большом широком рту сверкали белые зубы. На ней было синее платье, но так как синей материи у нее, видно, не хватило, она вшила в него кое-где красные лоскутки. На очень тонкие и худые ноги она натянула длинные чулки разных цветов: один - коричневый, а другой - черный. А огромные черные туфли, казалось, вот-вот свалятся. Папа купил их ей в Южной Африке на вырост, и Пеппи ни за что не хотела носить другие.

Когда Томми и Анника увидели, что на плече у незнакомой девочки сидит обезьяна, они просто застыли от изумления. Маленькая мартышка была одета в синие брючки, желтую курточку и белую соломенную шляпу.

Пеппи пошла вдоль по улице, одной ногой по тротуару, другой - по мостовой. Томми и Анника не спускали с нее глаз, но она исчезла за поворотом. Однако скоро девочка вернулась, но теперь она уже шла задом наперед. Причем шла она так только потому, что поленилась повернуться, когда надумала возвратиться домой. Поравнявшись с калиткой Томми и Анники, она остановилась. С минуту дети молча глядели друг на друга. Наконец Томми сказал:

- Почему ты пятишься как рак?

- Почему я пячусь как рак? - переспросила Пеппи.- Мы как будто живем в свободной стране, верно? Разве каждый человек не может ходить так, как ему вздумается? И вообще, если хочешь знать, в Египте все так ходят, и никого это ни капельки не удивляет.

- Откуда ты знаешь? - спросил Томми. - Ведь ты не была в Египте.

- Как?! Я не была в Египте?! - возмутилась Пеппи. - Так вот, заруби себе на носу: я была в Египте и вообще объездила весь свет и вдоволь насмотрелась всяких чудес. Я видела вещи и позабавней, чем люди, которые пятятся как раки. Интересно, что бы ты сказал, если б я прошлась по улице на руках, как ходят в Индии? Пеппи на минуту задумалась.

- Верно, я вру, - сказала она печально.

- Сплошное вранье! - подтвердила Анника, решившись, наконец, тоже вставить словечко.

- Ага, сплошное вранье, - согласилась Пеппи, становясь все более грустной. - Но иногда я начинаю забывать, что было и чего не было. Да и как ты можешь требовать, чтобы маленькая девочка, у которой мама - ангел на небе, а папа - негритянский король на острове в океане, всегда говорила только правду. И к тому же,- добавила она, и вся ее веснушчатая мордочка засияла, - во всем Бельгийском Конго не найдется человека, который сказал бы хоть одно правдивое слово. Целые дни напролет там все врут. Врут с семи утра и до захода солнца. Так что если я вам когда-нибудь случайно совру, вы не должны на меня сердиться. Я ведь очень долго жила в этом самом Бельгийском Конго. А подружиться мы все-таки можем! Верно?

- Еще бы! - воскликнул Томми и вдруг понял, что нынешний день уж никак нельзя будет назвать нудным.

- Почему бы вам, например, не пойти сейчас ко мне позавтракать? - спросила Пеппи.

- В самом деле, - подхватил Томми, - почему бы нам этого не сделать? Пошли!

- Вот здорово! - завопила Анника.- Идемте скорее! Идемте!

- Но прежде я должна познакомить вас с господином Нильсоном, - спохватилась Пеппи.

При этих словах маленькая обезьянка сняла с головы шляпу и вежливо поклонилась.

Пеппи толкнула обветшалую калитку, и дети двинулись по усыпанной гравием дорожке прямо к дому. В саду росли огромные старые замшелые деревья, прямо созданные для того, чтобы на них лазить. Все трое поднялись на террасу. Там стояла лошадь. Опустив голову в суповую миску, она жевала овес.

- Слушай, а почему у тебя лошадь стоит на террасе? - изумился Томми. Все лошади, которых он когда-либо видел, жили в конюшнях.

- Видишь ли, - задумчиво начала Пеппи, - на кухне она бы только путалась под ногами, а в гостиной ей было бы неудобно - там слишком много мебели.

Томми и Анника посмотрели на лошадь и вошли в дом. Кроме кухни, в доме были еще две комнаты - спальня и гостиная. Но, судя по всему, Пеппи целую неделю и не вспоминала об уборке. Томми и Анника с опаской огляделись вокруг - не сидит ли в каком-нибудь углу негритянский король. Ведь они ни разу в жизни не видели негритянского короля. Но дети не обнаружили никаких признаков ни папы, ни мамы.

- Ты здесь живешь совсем одна? - с испугом спросила Анника.

- Конечно, нет! Мы живем втроем: господин Нильсон, лошадь и я.

- И у тебя нет ни мамы, ни папы?

- Ну да! - радостно воскликнула Пеппи.

- А кто же тебе говорит по вечерам: "Пора ложиться спать?"

- Сама себе говорю. Сперва я говорю себе очень ласковым голосом: "Пеппи, ложись спать". А если я не слушаюсь, то повторяю ухе строго. Когда и это не помогает, мне от себя здорово влетает. Понятно?

Томми и Анника никак не могли этого понять, но потом подумали, что, может быть, это не так-то уж плохо.

Дети вошли в кухню, и Пеппи запела:

Скорей сковороду на печь!

Блины мы будем печь.

Мука, и соль, и масло есть,

Мы скоро будем есть!

Пеппи взяла из корзинки три яйца и, подбросив их над головой, разбила одно за другим. Первое яйцо вытекло ей прямо на голову и залепило глаза. Но зато два других ей удалось ловко поймать в кастрюльку.

- Мне всегда говорили, что яйца очень полезны для волос, - сказала она, протирая глаза. - Вы сейчас увидите, как у меня быстро начнут расти волосы. Слышите, уже скрипят. Вот в Бразилии никто не выйдет на улицу, не намазав густо голову яйцом. Помню, там был один старик, такой глупый, он съедал все яйца вместо того, чтобы выливать их себе на голову. И он так полысел, что когда выходил из дому, в городе поднимался настоящий переполох, и приходилось вызывать полицейские машины с громкоговорителями, чтобы навести порядок...

Пеппи говорила и одновременно выбирала из кастрюльки попавшую туда яичную скорлупу. Затем она сняла висевшую на гвозде щетку на длинной ручке и принялась взбивать ею тесто так усердно, что забрызгала все стены. То, что осталось в кастрюльке, она вылила на сковороду, которая давно стояла на огне. Блин тут же подрумянился с одной стороны, и она подбросила его на сковороде, да так ловко, что он, перевернувшись в воздухе, шлепнулся обратно вниз неподжаренной стороной. Когда блин спекся, Пеппи метнула его через всю кухню прямо на тарелку, стоявшую на столе.

- Ешьте! - крикнула она. - Ешьте скорей, пока он не остыл.

Томми и Анника не заставили себя упрашивать и нашли, что блин очень вкусный. Когда с едой было покончено, Пеппи пригласила своих новых друзей в гостиную. Кроме комода с огромным количеством маленьких ящиков, никакой другой мебели в гостиной не было. Пеппи принялась по очереди выдвигать ящики и показывать Томми и Аннике все сокровища, которые она хранила. Тут были редкостные птичьи яйца, диковинные ракушки и разноцветные морские камешки. Были и резные коробочки, изящные зеркальца в серебряной оправе, бусы и многие другие вещицы, которые Пеппи с отцом покупали во время своих кругосветных путешествий. Пеппи тут же захотела подарить своим новым друзьям что-нибудь на память. Томми достался кинжал с перламутровой ручкой, а Анника получила шкатулку, на крышке которой было вырезано много-много улиток. В шкатулке лежало колечко с зеленым камнем.

- А теперь забирайте свои подарки и ступайте домой, - сказала вдруг Пеппи.- Ведь если вы отсюда не уйдете, то завтра не сможете снова прийти ко мне. А это было бы очень жалко.

Томми и Анника были того же мнения и отправились домой. Они прошли мимо лошади, которая уже съела весь овес, и выбежали через калитку из сада. На прощание господин Нильсон помахал им шляпой.

В маленький городок, где жили Пеппи, Томми и Анника, приехал цирк, и все дети стали просить у своих пап и мам денег на билеты. Точно так же поступили Томми и Анника; их папа тут же вынул из кошелька несколько блестящих серебряных крон.

Зажав деньги в кулак, Томми и Анника со всех ног бросились к Пеппи. Они застали ее на террасе возле лошади.

Хвост лошади был заплетен во множество тоненьких косичек, которые Пеппи украшала красными розочками.

- Сегодня, если не ошибаюсь, день ее рождения, и она должна принарядиться, - пояснила Пеппи.

- Пеппи, - сказал Томми, задыхаясь от быстрого бега, - ты пойдешь с нами в цирк?

- С вами я готова пойти хоть на край света, но вот пойду ли я в сырк, мне сказать трудно, потому что я не знаю, что это за штука такая -- сырк? Там не лечат зубы? Если лечат, не пойду.

- Что ты, глупенькая, никаких зубов там не лечат. Это самое прекрасное место на земле. Там лошади и клоуны, и красивые дамы ходят по канату!..

- Но за это надо платить деньги, - сказала Анника и разжала кулак, чтобы посмотреть, не потеряла ли она блестящую двухкроновую и две пятиэровые монетки, которые дал ей папа.

- Я богата, как Кощей Бессмертный, и наверняка смогу купить себе этот самый сырк. Правда, если я буду держать еще несколько лошадей, то в доме станет, пожалуй, тесновато. Клоунов и дам я как-нибудь размещу, а вот с лошадьми дело будет хуже...

- Да как ты не понимаешь, - перебил ее Томми, - никакого цирка тебе покупать не придется. Деньги платят, чтобы смотреть...

- Этого еще не хватало! - возмутилась Пеппи и быстро закрыла глаза. - За то, чтобы смотреть, надо платить деньги? А я ведь целыми днями только и делаю, что глазею по сторонам. Никогда не сосчитать, на сколько денег я уже всего нагляделась.

Но через несколько секунд Пеппи осторожно приоткрыла глаза - она так крепко зажмурилась, что у нее закружилась голова.

- Ладно! - воскликнула она. - Пусть стоит, сколько стоит. Я не могу ничего не видеть!

Наконец Томми и Анника кое-как втолковали Пеппи, что такое цирк, и тогда Пеппи вынула из своего кожаного чемодана несколько золотых монет. Затем она надела шляпу величиной с мельничное колесо и вместе со своими друзьями отправилась в цирк.

У входа в цирк толпились люди, а у билетных касс стояли очереди. Когда Пеппи подошла к кассе, она просунула голову в окошечко и, увидев там милую пожилую даму, спросила:

- Сколько стоит на тебя посмотреть? Но дама была иностранка, она не поняла, что у нее спрашивает Пеппи, и ответила на ломаном языке:

- Вэвочка, лютший мест пять крон, другая мест - три крон, а один мест стоят - одна крон.

- Хорошо,- сказала Пеппи, но ты должна мне обещать, что будешь ходить по канату.

Через плечо Пеппи Томми увидел, что она берет билет за три кроны. Пеппи протянула кассирше золотую монету, и пожилая дама с недоверием посмотрела сперва на девочку, потом на монету. Она даже попробовала монету на зуб, чтобы проверить, не фальшивая ли она. Убедившись, что монета действительно золотая, кассирша дала Пеппи билет и сдачу - множество никелевых монеток.

- Да что я буду делать с этой кучей тусклых денежек? Возьми их себе, тогда я смогу посмотреть на тебя два раза, пусть хоть стоя, - сказала Пеппи.

Так как Пеппи наотрез отказалась брать какую-либо сдачу, кассирше пришлось обменять ее билет на пятикроновый, да к тому же дать пятикроновые билеты Томми и Аннике, не взяв с них ни эре доплаты.

Вот как получилось, что Пеппи и ее друзья уселись на самые лучшие места - на кресла, обитые красным бархатом, сразу же за барьером арены. Томми и Анника вертелись, оглядывались по сторонам и махали своим школьным товарищам, которые сидели значительно дальше.

- Что за странная юрта? - спросила Пеппи, с удивлением рассматривая цирк. - И опилки кто-то рассыпал по полу. Я не такая чистюля, но, право, это уж слишком!

Томми объяснил Пеппи, что опилками посыпают арену во всех цирках мира, чтобы лошадям было удобнее бегать и прыгать.

На балкончике сидели музыканты, которые вдруг громко заиграли марш. Пеппи бешено захлопала в ладоши и даже несколько раз подпрыгнула на месте от радости.

- А за музыку тоже надо платить, или можно слушать ее бесплатно? - спросила она.

Как раз в эту минуту из-за занавески, перекрывающей артистический вход, показался директор цирка. На нем был черный фрак, и в руке он держал длинный хлыст. Вслед за ним на арену выбежали две белые лошади с красным плюмажем на головах.

Директор щелкнул хлыстом, и лошади стали передними ногами на барьер. Одна из лошадей оказалась рядом с детьми. Аннике не понравилось это соседство, и она прижалась к самой спинке своего кресла. А Пеппи наклонилась вперед и, охватив обеими руками лошадиное копыто, сказала:

- Здравствуй, лошадь! Я могу передать тебе привет от моей лошади. У нее сегодня тоже день рождения, но я ей украсила розочками не голову, а хвост...

Однако Пеппи пришлось тут же выпустить копыто, потому что директор снова щелкнул хлыстом, и лошади, спрыгнув с барьера, опять помчались по кругу.

Когда номер закончился, директор вежливо поклонился, и лошади тоже склонили свои украшенные плюмажем головы. И тотчас снова дрогнула занавеска у выхода, и на арену выскочила черная как смоль лошадь, а у нее на спине стояла красивая девушка в зеленом шелковом трико. Звали ее мисс Карменсита, как было написано в программе. Лошадь мчалась вдоль барьера, а мисс Карменсита спокойно стояла и улыбалась. Но вдруг, в тот момент, когда лошадь проносилась мимо места, где сидела Пеппи, в воздухе что-то мелькнуло. Этим что-то была сама Пеппи. Она вскочила на спину лошади и стала за мисс Карменситой. Мисс Карменсита так удивилась, что чуть было не свалилась на землю. Затем она рассердилась и стала размахивать руками, стараясь спихнуть Пеппи, но это ей не удавалось.

- Нет уж, - кричала ей Пеппи, - теперь я тоже немного позабавлюсь! Ты думаешь, только тебе хочется ездить верхом. Все заплатили деньги, не ты одна!

Тогда мисс Карменсита сама решила спрыгнуть с лошади, но и это ей не удалось, потому что Пеппи крепко держала ее обеими руками. А публика так и покатывалась со смеху: очень уж забавно выглядит мисс Карменсита с этим рыжим вихрастым существом в огромных черных туфлях, видно, специально обутых для выступления в цирке! Но директор цирка не смеялся, он знаком приказал служителям в красных униформах остановить лошадь.

- Неужели номер уже кончился? - спросила Пеппи. - Как жалко, нам было так весело!

- Противная мальчишка, убиральс вон с мой сирк!- процедил сквозь зубы директор. Пеппи с укоризной взглянула на него:

- Чего ты на меня сердишься?.. Я думала, все пришли сюда, чтобы веселиться. Разве не так? - спросила она.

Пеппи спрыгнула с лошади и села на свое место, но к ней подошли два униформиста. Они схватили ее за руки и хотели было вывести из цирка, но у них ничего не вышло. Пеппи так прочно уселась в кресло, что не было никакой возможности оторвать ее от сиденья. Служители попытались поднять ее еще раз, потом пожали плечами и отошли в сторону.

Тем временем начался следующий номер. На арене появилась мисс Эльвира и направилась к натянутому канату. На ней было розовое платье, а в руке она держала зонтик. Мелкими изящными шажками прошлась она по канату, а потом принялась выделывать разные акробатические трюки.. Это был очень красивый номер. В заключение мисс Эльвира удивила публику тем, что пошла назад, пятясь словно рак. Когда она очутилась, наконец, на маленькой площадке, от которой был протянут канат, там уже стояла Пеппи.

- Ну, а теперь дай и мне походить, всем надо по очереди, - твердо сказала девочка, заметив удивленный взгляд мисс Эльвиры.

Мисс Эльвира ничего не ответила, она спрыгнула вниз и бросилась на шею директору цирка, который был, как оказалось, ее отцом. И снова директор цирка послал служителей в красных униформах, на этот раз пять человек, чтобы выдворить Пеппи из цирка. Но тут публика стала кричать: "Пусть выступает эта рыжая девочка!" и все застучали ногами и захлопали в ладоши.

Пеппи пошла по канату. И все увидели, что мисс Эльвира ничего не стоит по сравнению с ней. Когда она дошла до середины каната, то так задрала ногу, что носок туфли повис над ее головой, словно навес. Затем она сделала "пистолет" и начала крутиться на одной ноге.

Но директор цирка вовсе не был рад, что у него выступает Пеппи. Он хотел лишь одного: избавиться от нее любыми способами. Он подошел к механизму, который натягивает канат, и повернул рычаг. Он рассчитывал, что Пеппи упадет, когда канат ослабнет. Но этого не случилось. Канат повис, но тогда Пеппи стала раскачиваться на нем, как на качелях. Она взлетала все выше и выше и вдруг спрыгнула прямо на спину директора. От неожиданности он так испугался, что завертелся волчком на месте.

- Вот так лошадка! - весело закричала Пеппи. - Только почему-то без красных перьев на голове!

Однако Пеппи решила, что ей пора уже вернуться к Томми и Аннике. Она спрыгнула со спины директора и чинно села на свое место, ожидая начала следующего номера. Но директор задержался за кулисами: после всего случившегося ему необходимо было выпить стакан воды и привести в порядок свой костюм и прическу. Затем он вышел к публике, поклонился и сказал:

- Мою уважаемый дам и господа! Сейчас Вы увидайт одно чудо природы. Самый сильный челофек на сфете! Силач Адольф, которофо никто никогда не побеждаль! Внимание, идет Адольф!

Заиграла музыка, и на манеж выскочил здоровенный детина в трико телесного цвета, украшенном блестками. Шкура леопарда красовалась на его плечах. Адольф поклонился публике с самодовольной улыбкой.

- Обратит вниманий на его мускуль,- сказал директор и похлопал силача по плечу - мускулы на его руках вздувались как бильярдные шары.

- Теперь, многоуважаемый дам и господа, я имею сделайт фам один интересный предложений: тот ис фас, кто будит побеждайт силач Адольф, получайт сто крон. Принимайт вызоф силача Адольфа и - сто крон фаши!

Но никто не вышел на арену.

- Почему он говорит так непонятно? Что он сказал? - спросила Пеппи.

- Он говорит, что даст сто крон тому, кто победит этого верзилу, - пояснил Томми.

- Я могу, конечно, положить его на обе лопатки, - сказала Пеппи.- Но, по-моему, не стоит - он так мило выглядит.

- Да что ты, Пеппи, хвастаешься! Ведь он самый сильный парень на свете, - прошептала Анника.

- Верю. Ну, а я самая сильная девочка на свете, - возразила Пеппи.- Не забывай этого!

А силач Адольф тем временем поднимал тяжелые гири и гнул куски железных рельсов, чтобы Доказать, какой он сильный.

- Так что ж, господа, - кричал директор цирка, - неужель не найдется такой смельчак, кто будет принимайт вызоф Адольфа? Что ж, тогда я буду прятайт эти сто крон! - закончил он, размахивая стокроновой бумажкой.

- Нет, этого я не могу допустить, - решительно сказала Пеппи и перепрыгнула через барьер на арену.

Когда директор опять увидел Пеппи, он пришел в неописуемую ярость.

- Исчезни!.. Чтобы мой глаз тебя больше не видайт! - закричал он.

- Почему ты так плохо ко мне относишься? - с упреком спросила Пеппи.- Я ведь только хочу помериться силами с Адольфом.

- Этот дрянной дефочка не знайт стыда! - вопил директор. - Убирайся! Иначе силач Адольф будет стирайт тебя в порошок!..

Но Пеппи, не обращая внимания на директора цирка, подошла к силачу Адольфу, взяла за руку и сердечно пожала ее.

- Ну, давай поборемся один на один, - сказала она.

Силач Адольф, ничего не понимая, таращил на нее глаза.

- Имей в виду, через минуту я начну без предупреждения, - заявила Пеппи.

Так она и сделала. Когда прошла минута, Пеппи набросилась на силача Адольфа, и... никто не заметил, как это получилось... но все увидели, что Адольф лежит, растянувшись на ковре.

Силач тут же вскочил на ноги. Он был пунцово-красный.

- Ур-ра, Пеппи! - кричали Томми и Анника. И вслед за ними начали кричать и все зрители:

- Ур-ра, Пеппи! Ур-ра, Пеппи!

Директор цирка сидел на барьере арены и от злости кусал губы. Но еще больше директора злился силач Адольф. За всю жизнь он еще не переживал такого позора. Сейчас он покажет этой рыжей девчонке, чего он стоит! Адольф кинулся, на Пеппи, обхватил ее своими мускулистыми ручищами и попытался свалить на землю, но Пеппи стояла твердо, как скала.

- Ну-ка, ну-ка, еще разок, давай, жми! - подбадривала она Адольфа.

Но вот Пеппи вырвалась из его объятий, и через мгновение Адольф уже снова лежал на ковре. Пеппи стояла возле него и ждала. Долго ей ждать не пришлось. С яростным криком Адольф вскочил на ноги и еще раз накинулся на Пеппи.

- Гили-дили-дили-пом! - воскликнула Пеппи. А все люди в цирке подбрасывали в воздух свои шапки, стучали ногами и вопили во всю мочь:

- Ура, Пеппи! Ура, Пеппи!

Когда силач Адольф в третий раз налетел на Пеппи, она подбросила его в воздух, поймала на лету и на поднятой руке обнесла вокруг арены.

Затем Пеппи снова швырнула его на ковер и, придерживая коленкой, чтобы он не встал, сказала:

- Ну, малыш, я думаю, больше мне с тобой возиться не стоит. Во всяком случае, веселее уже не будет.

- Пеппи победила! Пеппи победила! - кричала публика.

Силач Адольф позорно бежал с арены, а директор цирка был вынужден протянуть Пеппи стокроновую бумажку, хотя при этом вид у него был такой, словно он хотел съесть девочку.

- Пожалуйст, милый барышень, возьмите ваши сто крон.

- На что мне нужна эта бумажка? Сунь ее себе в карман, если хочешь. - И Пеппи села на свое место.

- Этот цирк скучный, - сказала она Томми и Аннике, - а вздремнуть никогда не вредно. Но если понадобится моя помощь, разбудите меня.

Пеппи устроилась поудобнее в кресле и заснула. Так она сладко похрапывала, пока клоуны, шпагоглотатели и гуттаперчевые люди показывали свое искусство для Томми, Анники и всех других зрителей.

- Но все же я считаю, что лучшим номером был номер Пеппи, - сказал Томми, обращаясь к Аннике.

После выступления Пеппи в цирке во всем маленьком городке не осталось ни одного человека, который не слыхал бы о ее невероятной физической силе. О ней даже в газетах писали. Но люди из других городов не знали, конечно, что за удивительная девочка Пеппи.

Однажды темным осенним вечером двое бродяг шли мимо виллы "Курица". Это были настоящие воры - они бродили по стране, чтобы высмотреть, где что можно украсть. Увидев свет в окнах у Пеппи, они решили войти и попросить по куску хлеба с маслом.

И надо же было случиться, что как раз в тот вечер Пеппи высыпала из своего кожаного чемодана прямо на пол все золотые монеты и пересчитывала их. Монет было столько, что Пеппи их все равно никогда не смогла бы пересчитать. Но она все же пыталась это сделать - для порядка.

- Семьдесят пять, семьдесят шесть, семьдесят семь, семьдесят восемь, семьдесят девять, семьдесят одиннадцать, семьдесят двенадцать, семьдесят тринадцать, семьдесят семнадцать... Ой, как у меня устала шея!.. Наверное, когда такая куча золота, люди как-то по-другому считают, а то разве можно сосчитать столько денег. До чего же их много - то ли четыреста, то ли тысяча монет!

Как раз в этот момент раздался стук в дверь.

- Хотите - входите, не хотите - не входите, поступайте как хотите! - крикнула она.

Дверь открылась, и воры вошли в комнату. Можете себе представить выражение их лиц, когда они увидели рыжую девочку, которая, сидя на полу, пересчитывала золотые монеты.

- Ты что, одна дома? - спросил ее один из них, когда к нему вернулся дар речи.

- Вовсе нет, - ответила Пеппи, - господин Нильсон тоже здесь.

Откуда ворам было знать, что господин Нильсон - это маленькая обезьянка, которая в это время как раз крепко спала в своей деревянной кроватке, выкрашенной в зеленый цвет? Они, конечно, подумали, что господин Нильсон - это хозяин дома, и понимающе перемигнулись, как бы говоря друг другу: "Что ж, мы заглянем сюда попозже".

- Мы зашли к тебе узнать, который час, - сказал другой вор.

Они так разволновались при виде золотых монет, что даже не попросили хлеба.

- А вы сперва отгадайте загадку, - сказала Пеппи.- "Идут, идут, а с места не сойдут" - что это такое? А если вы знаете какие-нибудь загадки, вы мне тоже загадайте...

Воры решили, что Пеппи слишком мала, чтобы ответить, который час. И, не говоря ни слова, повернули к дверям и ушли.

- Эх вы, здоровенные дяди, а не смогли отгадать, что это часы. Ну и уходите, пожалуйста! - крикнула им вслед Пеппи и занялась своими монетами.

А воры стояли на улице и потирали руки от удовольствия.

- Видел ли ты когда-нибудь столько денег? - спросил один другого. - Вот это да!

- Сегодня нам здорово повезло, - подхватил другой.

- Подождем немного, пока девочка и этот господин Нильсон заснут, а потом залезем к ним в дом и унесем все деньги.

Воры уселись поудобнее в саду и принялись ждать. Вскоре пошел проливной дождь, они промокли до нитки, к тому же их мучил голод. Одним словом, им было не очень-то уютно, но мысль о предстоящей краже ободряла их.

Одно за другим гасли окна во всех окрестных домах, но в домике Пеппи огонь все горел. Дело в том, что Пеппи решила сегодня во что бы то ни стало научиться танцевать твист и дала себе зарок не ложиться, пока не будет безошибочно выполнять все сложные фигуры этого танца. Но в конце концов и в ее домике погас свет.

Воры повременили еще немного, чтобы господин Нильсон успел крепко заснуть. Затем они бесшумно прокрались к черному ходу и вынули свои отмычки, собираясь взломать замок. Один из воров - его звали Блом - случайно нажал на дверную ручку. Оказалось, что дверь не заперта.

- Смотри, какие глупые люди, не запирают на ночь дверь, - прошептал Блом.

- Тем лучше для нас, - ответил его приятель по кличке Громила Карл.

Он зажег фонарик и осветил кухню. Но на кухне они не нашли ничего для себя интересного. Тогда они двинулись в комнату, где спала Пеппи и стояла кукольная зеленая кроватка господина Нильсона.

Приоткрыв дверь, Громила осторожно заглянул в комнату: там было тихо и темно. Громила Карл стал шарить лучом фонарика по стенам. Когда луч упал на кровать Пеппи, то воры, к своему великому удивлению, увидели лишь две ноги, лежащие на подушке. Пеппи по обыкновению спала, положив на подушку ноги и укрывшись с головой одеялом.

- Это, видно, та самая девчонка, - прошептал Громила Карл Блому.- Она крепко спит. Интересно, а где спит этот Нильсон?

- Господин Нильсон, с вашего разрешения, раздался голос из-под одеяла, - я прошу называть его господином Нильсоном. Он спит в зеленой кукольной кроватке.

Воры с перепугу хотели было немедленно бежать, но потом до них дошел смысл слов Пеппи: господин Нильсон спит, оказывается, в кукольной кроватке! Они осветили карманным фонариком кроватку и спящую в ней обезьянку, укрытую одеялом.

Громила Карл не смог удержаться от смеха.

- Подумать только, Блом, - сказал он хохоча, господин Нильсон - обезьяна. Ха-ха-ха! Обезьяна!

- А кем бы ты хотел, чтобы он был, - раздался опять голос Пеппи,- мясорубкой, что ли?

- А где твои папа и мама, девочка? - спросил Блом.

- Их никогда не бывает дома, - ответила Пеппи.

Громила Карл и Блом так удивились, что даже закудахтали.

- Послушай-ка, девочка,- сказал Громила Карл,- вылезай-ка из постели, мы хотим с тобой поговорить.

- Значит, вы все-таки решили играть со мной в загадки? Что ж, тогда сперва отгадайте ту, что я вам уже загадала: "Идут, идут, а с места не сойдут".

Но Блом решительно подошел к кровати и сдернул с Пеппи одеяло.

- Послушай, - сказала Пеппи, серьезно глядя ему в глаза, - ты умеешь танцевать твист? Я вот сегодня научилась.

- Уж больно много ты задаешь вопросов, - сказал Громила Карл. - А теперь мы тебя спросим: куда ты спрятала деньги, которые ты вечером пересчитывала на полу?

- Они в шкафу, в чемодане, - простодушно ответила Пеппи.

- Я надеюсь, ты не будешь ничего иметь против, если мы возьмем этот чемодан, малютка? - спросил Громила Карл.

- Пожалуйста, - сказала Пеппи.

Блом подошел к шкафу и вынул чемодан.

- А теперь, надеюсь, и ты, малютка, тоже ничего не будешь иметь против, если я возьму назад свой чемодан? - спросила Пеппи.

Пеппи вскочила на ноги и подбежала к Блому. Не успел он опомниться, как чемодан был уже в руках девочки.

- Брось шутки шутить, малютка, - зло проговорил Громила Карл, - давай-ка сюда чемодан! - И он крепко схватил Пеппи за руку.

- А я как раз хочу с тобой пошутить! - воскликнула Пеппи и закинула Громилу Карла на шкаф. Минуту спустя там оказался и Блом.

Тут оба вора не на шутку испугались - они поняли, что перед ними необычная девочка, но золото их так соблазняло, что они кое-как справились со своим страхом.

- Айда, Блом! - крикнул Громила Карл, и оба, спрыгнув со шкафа, набросились на Пеппи, которая все еще держала чемодан в руках.

Но Пеппи ткнула каждого указательным пальцем, и воры отлетели в разные углы комнаты. Прежде чем они успели подняться с пола, Пеппи схватила длинную веревку и в два счета связала им руки и ноги. Тут наши воры сменили, как говорится, пластинку.

- Милая, дорогая фрекен, - сладким голосом произнес Громила Карл, - прости нас, мы ведь только пошутили. Не делай нам ничего худого. Мы всего-навсего бедные, усталые бродяги. И зашли к тебе попросить хлеба.

Блом стал тоже молить о пощаде и даже пустил слезу.

Пеппи аккуратно поставила чемодан обратно в шкаф. Затем она обернулась к своим пленникам:

- Кто-нибудь из вас умеет танцевать твист?

- А то как же, - с готовностью отозвался Громила Карл, - мы оба умеем.

- Вот здорово! - воскликнула Пеппи и захлопала в ладоши. - Давайте потанцуем? Я как раз сегодня разучила этот танец.

- С удовольствием, - сказал Громила Карл. Но вид у него был несколько смущенный.

Тоща Пеппи принесла громадные ножницы и разрезала веревку, которой были связаны воры.

- Но вот беда, нет музыки, - озабоченно сказала Пеппи.

Однако тут же нашла выход. - Может, ты будешь играть на гребенке с папиросной бумагой? - обратилась она к Блому. - А я буду танцевать вот с этим, - Пеппи указала на Громилу Карла.

Блом, конечно, охотно взялся играть на гребешке, а Громила Карл - танцевать. Блом играл так громко, что его музыка была слышна во всем доме. Господин Нильсон проснулся и, приподнявшись на кровати, с удовольствием глядел, как Пеппи кружится по комнате с Громилой Карлом. Пеппи танцевала с таким азартом, будто от этого танца зависела ее жизнь.

В конце концов Блом заявил, что не может играть на гребенке, потому что губам очень щекотно. А Громила Карл, который весь день шатался по дорогам, сказал, что у него болят ноги.

- Нет, нет, дорогие мои, я не натанцевалась, еще хоть немного, - сказала Пеппи и снова закружилась в танце.

И Блому пришлось снова играть, а Громиле Карлу ничего не оставалось, как снова пуститься в пляс.

- О! Я могла бы танцевать до четверга, - сказала Пеппи, когда пробило три часа ночи, но, может, вы устали и хотите есть?

Воры в самом деле устали и хотели есть, но они не решались в этом признаться.

Пеппи вынула из буфета хлеб, сыр, масло, ветчину, кусок холодной телятины, кувшин молока, и все они - Блом, Громила Карл и Пеппи - уселись за кухонный стол и стали уплетать за обе щеки,, пока не наелись до отвала. Остатки молока Пеппи вылила себе в ухо.

- Нет лучшего средства против воспаления уха, - пояснила она.

- Бедняжка, у тебя болит ухо? - воскликнул Блом.

- Нет, что ты, вовсе не болит, но ведь оно может заболеть.

В конце концов воры поднялись, горячо поблагодарили за еду и стали прощаться.

- Как я рада, что вы зашли ко мне! Вам в самом деле уже пора уходить? - огорченно спросила Пеппи. - Я никогда не встречала человека, который лучше тебя танцует твист, - сказала она Громиле Карлу. - А ты, - обратилась она к Блому, - должен почаще упражняться в игре на гребенке, тогда губам не будет щекотно.

Когда воры стояли уже в дверях, Пеппи дала каждому из них по золотой монете.

- Вы их честно заработали, - сказала она.

Однажды в воскресенье после обеда Пеппи сидела дома, раздумывая, чем бы ей заняться. Томми и Аннику она не ждала - ее друзья ушли со своими родителями в гости.

День прошел незаметно в приятных занятиях. Пеппи встала рано и подала господину Нильсону завтрак в постель: фруктовый сок и булочку.

Обезьянка выглядела так трогательно, когда она сидела в светло-голубой ночной рубашке на кровати, держа обеими руками стакан. Затем Пеппи скребницей почистила лошадь и задала ей корм, попутно рассказав длинную историю про свои странствования по морям.

После этого Пеппи отправилась к себе в комнату и нарисовала прямо на обоях большую картину, изображающую толстую даму в черной шляпе и красном платье. В одной руке эта дама держала желтый цветок, а в другой - дохлую крысу. Этой картиной Пеппи осталась очень довольна - по ее мнению, она украшала комнату.

Покончив с художеством, она уселась возле комода и принялась перебирать свои сокровища: птичьи яйца и ракушки, которые вместе с папой собирала в разных далеких странах или покупала в маленьких заморских лавчонках. Когда Пеппи надоело рыться в ящиках, она попыталась обучить господина Нильсона танцевать твист. Но он наотрез отказался. Она вздумала было поучить танцевать лошадь, но вместо этого поползла на четвереньках в чулан и накрылась там ящиком - это называлось играть в сардины, но игра не клеилась, потому что не было Томми и Анники, которые обычно изображали других сардин. Но вот начало смеркаться. Девочка прижалась носом, похожим на картофелину, к оконному стеклу и глядела в сад, в котором сгущались серые осенние сумерки.

Тут она спохватилась, что еще не ездила верхом, и решила немедленно отправиться на небольшую прогулку.

Она надела свою огромную шляпу, кликнула господина Нильсона, который сидел и перебирал пестрые морские камешки, оседлала лошадь и вынесла ее в сад.

Они двинулись в путь - господин Нильсон верхом на Пеппи, а Пеппи верхом на лошади.

После захода солнца подморозило, и копыта лошади звонко цокали по затвердевшему грунту. Господин Нильсон пытался срывать листья с деревьев, мимо которых они скакали. Но Пеппи так гнала лошадь, что ему это не удавалось. Наоборот, ветки все время стегали его по ушам, и господин Нильсон с трудом удерживал на голове свою соломенную шляпку.

Пеппи скакала во весь опор по улицам маленького городка, и люди шарахались в сторону, уступая ей дорогу.

Конечно, в нашем маленьком городке, как и в каждом городе, есть своя главная площадь. На нее выходят выкрашенная охрой ратуша и старинные красивые особняки, среди которых возвышается большой трехэтажный дом. Он построен недавно, и все его называли небоскребом, потому что это самый высокий дом в городе. В эти воскресные предвечерние часы город, казалось, дремал, погруженный в тишину и покой. И вдруг тишину прорезал дикий крик. - Небоскреб горит! Пожар! Пожар! Со всех сторон к площади бежали перепуганные люди. По улице с пронзительным воем промчалась пожарная машина. И две девочки на тротуаре, которым сперва казалось, что смотреть на пожар очень весело, вдруг заплакали - они испугались, что и их дом загорится. Вскоре на площади перед небоскребом собралась огромная толпа.

Полиция пыталась ее разогнать, потому что огонь мог перекинуться и на соседние дома. Из окон небоскреба уже вырвались языки пламени. Под дождем искр в клубах черного дыма пожарные продолжали мужественно бороться с огнем. Пожар вспыхнул на первом этаже, но пламя со стремительной быстротой охватило весь дом. И вдруг люди, стоящие на площади, похолодели от ужаса. Окно мансарды под самой крышей распахнулось, и в нем показались два маленьких мальчика. Несчастные мальчуганы плакали и молили о помощи.

- Мы не можем отсюда выйти, - крикнул старший мальчик,- кто-то развел костер на лестнице!

Старшему минуло пять лет, его брат был на год моложе. Мать их ушла по делу, и они остались дома одни.

Толпа на площади волновалась. Многие плакали, глядя на малышей. Брандмайор не на шутку встревожился. У пожарных была, конечно, раздвижная лестница, но она не доставала до мансарды. А войти в дом, чтобы вынести детей, было уже практически невозможно. Неописуемый ужас охватил всех, когда стало ясно, что дети обречены на гибель - ведь пламя вот-вот доползет до мансарды. А малыши по-прежнему стояли у окна и громко ревели.

В толпе на площади была и Пеппи. Не слезая с лошади, она с интересом рассматривала пожарную машину и уже прикидывала в уме, не сможет ли она купить себе такую же. Машина эта понравилась ей потому, что была ярко-красного цвета и к тому же гудела на редкость пронзительно. Затем Пеппи стала наблюдать, как пламя все яростнее охватывает дом, и пожалела, что искры не долетают до нее.

Как и все толпившиеся на площади люди, Пеппи сразу заметила малышей в окне мансарды, и ее удивило то, что у малышей такой перепуганный вид. Она никак не могла понять, почему пожар их не забавляет, и даже спросила у стоящих рядом людей:

- Скажите, почему эти дети орут? Сперва ей в ответ раздались лишь всхлипывания. Но потом какой-то толстяк сказал:

- А ты бы не орала, если бы стояла там наверху и не могла бы оттуда выбраться?

- Я вообще никогда не плачу! - огрызнулась Пеппи. - Но раз дети хотят спуститься и не могут, почему им никто не поможет?

- Да потому, что это невозможно. Как им помочь?

Пеппи удивилась еще больше:

- Неужели никто не притащит сюда длинную веревку?

- А что проку в веревке! - отрезал толстяк. Дети слишком малы, чтобы спуститься по веревке. Да и вообще сейчас уже поздно - добраться до них по веревке нельзя! Ты что, сама не понимаешь?

- Это еще как сказать,- спокойно ответила Пеппи. - А ну, достаньте-ка мне веревку.

Никто не верил, что Пеппи сможет что-нибудь сделать, но веревку ей все-таки дали. Возле фонтана, перед небоскребом, росло высокое дерево. Его верхние ветки были примерно на уровне окон мансарды, но метра на три не доходили до них, а ствол дерева был гладкий как столб. Даже Пеппи не могла по нему взобраться.

Пожар бушевал, дети в окне мансарды кричали, люди на площади плакали.

Пеппи соскочила с лошади и, подбежав к дереву, крепко привязала веревку к хвосту господина Нильсона.

- А теперь ты будешь умницей, ну лезь, - сказала Пеппи, поднесла обезьянку к дереву и подсадила ее.

Господин Нильсон прекрасно понял, что от него хотят, и послушно полез по гладкому стволу - для обезьяны это было дело плевое.

Люди на площади затаив дыхание следили за господином Нильсоном. Вскоре он добрался до кроны, сел на сучок и вопросительно поглядел вниз, на Пеппи. Пеппи кивнула ему, как бы говоря, что можно спуститься. Обезьянка послушалась, но стала спускаться по другой стороне ствола, перекинув тем самым веревку через сук. И когда господин Нильсон снова оказался на земле, Пеппи держала в руках оба конца веревки.

- До чего же ты умен, господин Нильсон, тебе бы профессором быть! - воскликнула Пеппи и отвязала веревку от хвоста обезьяны.

Неподалеку от небоскреба ремонтировали дом. Пеппи помчалась туда и выбрала крепкую длинную доску. С доской под мышкой она вернулась к дереву. Ухватившись свободной рукой за веревку и опираясь ногами о ствол, она начала быстро и ловко карабкаться вверх. Люди на площади от удивления перестали плакать. Добравшись до кроны и положив доску на развилку ветвей, она осторожно стала продвигать ее к окну. Наконец доска достигла окна, легла концом на подоконник и образовала своеобразный мост между деревом и горящим домом.

Люди на площади молчали, от напряжения никто не мог вымолвить ни слова. А Пеппи пошла по доске, весело улыбаясь мальчишкам в мансарде:

- Ну, чего вы ревете, ребята? У вас, может, животы разболелись?

Дойдя до окна, Пеппи спрыгнула в мансарду.

- Что и говорить, здесь жарковато. Сегодня вам больше топить не придется, за это я ручаюсь. А завтра слегка протопите, не больше четырех поленьев...

Сказав это, Пеппи взяла на руки обоих мальчиков и двинулась по доске обратно.

- А теперь мы немножко позабавимся. Балансировать с вами на доске - все равно что танцевать на проволоке.

Когда Пеппи дошла до середины доски, она задрала ногу точно так же, как, помните, она сидела в цирке. Шепот ужаса пробежал по толпе. А когда с ее ноги соскочила и полетела вниз туфля, несколько пожилых дам упали в обморок. Но Пеппи благополучно добралась с мальчиками до дерева, и стоящие на площади люди так громко закричали "Ура", что заглушили на мгновение треск и рев пожара.

Пеппи подтянула веревку, один конец ее она крепко привязала к толстому суку, а другим обвязала младшего мальчика и стала медленно и осторожно спускать его, он попал прямо в руки матери, которая, не помня себя от счастья, схватила своего сынишку и, громко рыдая, принялась его целовать. Но Пеппи закричала с дерева:

- Эй вы! Отвяжите веревку! Здесь ждет еще один мальчик, и летать он пока не умеет!

Люди кинулись развязывать веревку, но это было нелегким делом, потому что Пеппи умела завязывать крепкие морские узлы. Она научилась этому у матросов, когда плавала по морям со своим папой.

Но вот веревка, наконец, снова оказалась в руках Пеппи, и она спустила на землю второго мальчика.

Пеппи осталась одна на дереве. Она опять выбежала на доску, и толпа разом притихла. Никто не понимал, что она собирается делать, но секунду спустя все ахнули. Пеппи плавно поднимала и опускала руки, она кружилась в танце на узкой доске и пела своим хриплым голосом:

Пятнадцать человек и покойника ящик,

И-о-го-го, и в бочонке ром.

Но слова песни едва доносились до людей на площади. А Пеппи пела и кружилась все быстрее и быстрее, так что многие люди зажмуривались, боясь, что она разобьется.

Из окна мансарды вырывалось огромное пламя. И в его свете отчетливо вырисовывался силуэт Пеппи. Когда же на нее посыпался дождь искр, она подняла руки к вечернему небу и громко крикнула:

- Какой великолепный пожар!

Затем она вернулась на дерево и, крикнув "Эй", с быстротой молнии соскользнула по веревке вниз.

- Давайте прокричим четырехкратное "Ура" в честь девочки по имени Пеппи Длинныйчулок! - громко провозгласил брандмайор. - Да здравствует Пеппи!

- Ура! Ура! Ура! Ура! - прокричали все люди, стоящие на площади.

И лишь один голос крикнул "Ура" пять раз. Этот голос принадлежал самой Пеппи.

Однажды Томми и Анника получили письмо, они вынули его из почтового ящика на двери своего дома.

На конверте стояло:

"Т ММ И и АНКЕ"

А когда они вскрыли конверт, то нашли в нем кусочек картона, на котором были старательно выведены неровные буквы:

"ТММИ и АНКЕ"

Тми и Анка должны прити к Пеппи на пир в день рождения в завтра поели обеда Адежда любая

Томми и Анника так обрадовались, что начали прыгать и кружиться по комнате. Они прекрасно поняли, что там было написано, хотя письмо и выглядело несколько странно. Пеппи было очень трудно написать это приглашение. Она, например, нетвердо знала, как пишется буква "И". Но так или иначе, она все же смогла написать, что хотела. В те годы, когда она еще плавала по морям, один из матросов пытался по вечерам научить Пеппи писать, но особенно усердной ученицей Пеппи никогда не была.

- Нет, Фридольф (так звали того матроса), я уж лучше залезу на мачту и погляжу, какая завтра будет погода, - говорила она обычно, или пойду поиграю с корабельным котом.

Всю ночь просидела она, сочиняя пригласительное письмо. А когда стало светать и погасли последние звезды, Пеппи опустила конверт в ящик на двери.

Как только Томми и Анника вернулись из школы, они начали готовиться к празднику. Анника попросила маму причесать ее получше. Мама завила ей локоны и завязала огромный розовый шелковый бант. Томми тщательно расчесал волосы на пробор и даже смочил водой, чтобы они не вились - в отличие от сестры он терпеть не мог всяких локонов. Анника хотела надеть свое самое нарядное платье, но мама ей не позволила, сказав, что от Пеппи они всегда возвращаются ужас какие грязные. Так что Аннике пришлось удовольствоваться своим почти самым нарядным платьем. Что до Томми, то его нисколько не интересовало, что надеть, только бы рубашка была чистой.

Конечно, они купили Пеппи подарок, выпотрошив для этого свою копилку. Возвращаясь из школы, они зашли в игрушечный магазин и купили... Впрочем, пока это еще тайна. Пока подарок лежал, завернутый в зеленую бумагу и перевязанный шнурком. Когда дети были готовы, Томми взял подарок и они отправились в гости. А мама с порога кричала им вслед, чтобы они берегли свои костюмы. Анника тоже хотела понести немножко подарок. Так они шли, передавая зеленый сверток из рук в руки, пока не решили нести его оба.

Стоял ноябрь, и темнело рано. Прежде чем открыть калитку Пеппиного сада, Томми и Анника взялись за руки, потому что в саду было уже темно и старые черные деревья грозно шуршали последними, еще неопавшими листьями.

- Осторожно, - говорил Томми на каждом шагу.

Но тем приятнее было увидеть впереди яркий свет в окнах и знать, что идешь на пир по случаю дня рождения.

Обычно Томми и Анника входили в дом через черный ход, но сегодня они решили войти с парадной двери. Лошади на террасе не было. Томми постучал. Ответил глухой голос:

- Это привидение пожаловало ко мне на пир?

- Нет, Пеппи, это мы, - крикнул Томми, открой!

И Пеппи отворила дверь.

- О Пеппи, зачем ты говоришь о привидениях? Я так испугалась, - сказала Анника и со страху даже забыла поздравить Пеппи.

Пеппи расхохоталась и распахнула двери. О, как хорошо было попасть в светлую и теплую кухню! Пир должен был состояться именно здесь. Ведь в Пеппином доме было всего две комнаты: гостиная, но там стоял только один комод, и спальня. А кухня была большой, просторной, и Пеппи так хорошо убрала ее и так забавно там все устроила. На полу лежал ковер, а на столе - новая скатерть, которую Пеппи сама вышила. Правда, цветы, которые она изобразила, выглядели весьма странно, но Пеппи уверяла, что именно такие растут в Индонезии. Занавески на окнах были задернуты, а печь раскалена докрасна. На шкафчике сидел господин Нильсон и бил кастрюльными крышками. А в самом дальнем углу стояла лошадь.

Тут, наконец, Томми и Анника вспомнили, что им надо поздравить Пеппи. Томми шаркнул ножкой, а Анника сделала реверанс. Они протянули Пеппи зеленый сверток и сказали:

- Поздравляем тебя с днем рождения! Пеппи схватила пакет и лихорадочно развернула его. Там оказался большой музыкальный ящик. От радости и счастья Пеппи обняла Томми, потом Аннику, потом музыкальный ящик, потом зеленую оберточную бумагу. Затем она принялась крутить ручку - с позвякиванием и присвистыванием полилась мелодия: "Ах, мой милый Августин, Августин, Августин..."

А Пеппи в упоении все крутила и крутила ручку музыкального ящика и, казалось, забыла обо всем на свете...

Вдруг она спохватилась:

- Да, дорогие друзья, теперь вы тоже должны получить свои подарки.

- У нас же сегодня не день рождения, - сказали дети.

Пеппи с удивлением взглянула на них и сказала:

- Но у меня сегодня день рождения. Неужели я не могу доставить себе удовольствие сделать вам подарки? Может быть, в ваших учебниках написано, что это запрещено? Может быть, по этой самой таблице уважения выходит, что так делать нельзя?..

- Нет, конечно, можно, хотя это и не принято... Но что касается меня, то я буду очень рад получить подарок.

- И я тоже!- воскликнула Анника. Тогда Пеппи принесла из гостиной два свертка, которые она заранее приготовила и положила до времени на комод. Томми развернул свой сверточек - там оказалась дудочка из слоновой кости. А Анника получила красивую брошку в форме бабочки, крылья которой были усыпаны красными, синими и зелеными блестящими камешками.

Теперь, когда все получили подарки по случаю дня рождения, настало время пировать. Стол был уставлен блюдами с булочками и печеньем самой причудливой формы. Пеппи уверяла, что именно такое печенье пекут в Китае. Она принесла шоколад со взбитыми сливками, и все хотели уже садиться за стол, но Томми сказал:

- Когда у нас дома бывает званый обед, мужчины ведут дам к столу. Пусть и у нас будет так.

- Сказано - сделано! - воскликнула Пеппи.

- Но у нас это не получится, потому что я здесь единственный мужчина, - огорченно произнес Томми.

- Вздор! - перебила его Пеппи. - А что, господин Нильсон барышня, что ли?

- Ой, правда! А я и забыл про господина Нильсона, - обрадовался Томми и, присев на табуретку, написал на листке бумаги:

"Господин Сеттергрен имеет удовольствие пригласить к столу фрекен Длинныйчулок".

- Господин Сеттергрен - это я! - важно пояснил Томми. И он передал Пеппи свое приглашение.

Затем он взял еще четвертушку бумаги и написал:

"Господин Нильсон имеет удовольствие пригласить к столу фрекен Сеттергрен".

- Прекрасно, - сказала Пеппи, - но лошади тоже надо написать приглашение, хотя она и не будет сидеть за столом.

И Томми написал под Пеппину диктовку приглашение для лошади.

"Лошадь имеет удовольствие спокойно стоять в углу и жевать печенье и сахар".

Пеппи сунула бумажку под морду лошади и сказала:

- На, читай и скажи, что ты насчет этого думаешь.

Так как возражений у лошади не было, Томми предложил Пеппи руку и повел ее к столу. Зато господин Нильсон явно не имел ни малейшего желания предложить свою руку Аннике. Поэтому Анника сама взяла его на руку и понесла к столу. Обезьянка уселась прямо на стол. Шоколада со взбитыми сливками она не захотела, но, когда Пеппи налила в кружку воду, господин Нильсон схватил ее обеими руками и принялся пить.

Анника, Томми и Пеппи пили и ели, сколько хотели, и Анника сказала, что, когда вырастет, она обязательно поедет в Китай, раз там пекут такое вкусное печенье. Когда господин Нильсон выпил всю воду, он надел себе кружку на голову. Пеппи немедленно последовала его примеру, но так как она не успела выпить со дна свой шоколад, то по ее лбу и носу потекла коричневая струйка. Но Пеппи вовремя высунула язык и поймала капельки.

- Как видите, все можно исправить, - сказала она.

Наученные ее примером, Томми и Анника тщательно вылизали свои чашки, прежде чем надеть их на голову.

Когда все гости, в том числе и лошадь, напились и наелись, Пеппи быстрым ловким движением схватила скатерть за четыре конца и подняла ее. Блюда и блюдца, чашки и ложки оказались словно в мешке. Все это она засунула прямо так в шкаф.

- Сегодня я ничего не хочу убирать, - пояснила она.

И вот настало время веселиться. Пеппи предложила игру, которая называется "Не ступать на пол". Играть в нее очень просто: надо обежать вокруг кухни, ни разу не коснувшись ногой пола. Кто первый обежит, тот и выиграл. Пеппи вмиг справилась с этим заданием, но для Томми и Анники выполнить его оказалось куда труднее. Надо было очень широко расставлять ноги, передвигать табуретки и строить настоящие мосты, чтобы добраться от плиты до шкафчика, от шкафчика до водопроводной раковины и оттуда до стола, а затем, шагнув по двум стульям, перескочить на угловую полку. Между этой полкой и скамейкой было расстояние в несколько метров, но там, к счастью, стояла лошадь, и если суметь взобраться на нее и проползти от хвоста до головы, то можно было, наловчившись, прыгнуть на скамейку.

Так они играли, пока почти самое нарядное платье Анники не превратилось в далеко-далеко-далеко не самое нарядное, а Томми не стал черным как трубочист. Дети решили, что пора переменить игру.

- Давайте поднимемся на чердак и вызовем привидение, - предложила Пеппи.

У Анники даже дыхание перехватило от страха:

- Ра-ра-раз-ве там есть оно?

- Еще бы,- ответила Пеппи.- И не одно. Там просто кишмя кишит разными духами и привидениями, На них натыкаешься на каждом шагу. Пошли туда?

- О! - воскликнула Анника и с упреком взглянула на Пеппи.

- Мама сказала, что духов и привидений вообще не существует, - с деланной бодростью сказал Томми.

- Возможно, - ответила Пеппи.- Возможно, их нет нигде, потому что все они живут у меня на чердаке... и просить их убраться отсюда бесполезно... Но они не опасны, они только так жутко щиплются, что остаются синяки. И еще они воюют и играют в кегли своими головами.

- И-и-г-ра-а-ают в к-е-е-е-гли свои-ми голо-о-ва-а-ми? - прошептала Анника.

- Ну да,- подтвердила Пеппи.- Ну, пошли скорей, поднимемся, поговорим с ними... Я хорошо играю в кегли.

Томми не хотел показать, что он трусит, да и как было бы здорово увидеть хоть одно привидение своими глазами, а потом рассказать об этом ребятам в школе. Он успокаивал себя тем, что в присутствии Пеппи привидения не посмеют напасть, и согласился идти на чердак. Бедняжка Анника сначала и слышать не хотела о том, чтобы подняться наверх. Но потом ей пришло в голову, что если она останется на кухне, то какое-нибудь захудаленькое привидение может прошмыгнуть к ней. И она решилась. Лучше быть вместе с Пеппи и Томми в окружении тысячи привидений, чем с глазу на глаз с одним, пусть даже самым завалящим.

Пеппи шла впереди, она открыла дверь, ведущую на чердачную лестницу. Там было темно, хоть глаз выколи. Томми судорожно ухватился за Пеппи, а Анника еще судорожней за Томми. Каждая ступенька скрипела и стонала у них под ногами, и Томми уже раздумывал, не повернуть ли назад. Что до Анники, то она была в этом уверена.

Но вот кончилась лестница, и они очутились на чердаке.

Здесь было уже не так темно, лунный свет, проникая сквозь слуховое окно, полоской лежал на полу. При каждом дуновении ветра во всех углах что-то вздыхало и ухало.

- Эй, привидения, где вы! - крикнула Пеппи. Были ли они там или нет, неизвестно, но, во всяком случае, ни одно из них не отозвалось.

- Видно, их сейчас нет дома, - объяснила Пеппи.- Наверно, отправились на собрание в Союз духов и привидений.

Вздох облегчения вырвался у Анники. "Ах, хоть бы это собрание продлилось подольше!" - подумала она.

Но как раз в эту минуту раздался какой-то подозрительный шум в одном из углов чердака:

- Клю-ю-и-ид!

И Томми увидел, как что-то полетело на него, как это что-то прикоснулось к его лбу и исчезло в слуховом оконце.

- Привидение, привидение! - крикнул он в ужасе.

- Бедняжка, оно опаздывает на собрание. Правда, если это привидение, а не сова,- сказала Пеппи.- И вообще, ребята, знайте: никаких привидений не существует, - добавила она помолчав, - и я щелкну в нос того, кто станет говорить, что они есть.

- Да ведь ты сама это говорила! - воскликнула Анника.

- Говорила,- согласилась Пеппи.- Значит, придется себя самой щелкнуть в нос.

И она дала себе здоровенный щелчок в нос. После этого Томми и Аннике стало как-то легче на душе. Они настолько осмелели, что решились выглянуть в сад. Большие черные тучи быстро бежали по небу, словно чтобы помешать месяцу светить. И деревья скрипели на ветру. Томми и Анника отошли от окна и... о ужас! Они увидели, что на них движется какая-то белая фигура.

- Привидение! - не своим голосом заорал Томми.

Анника так испугалась, что просто лишилась голоса. А белая фигура подходила все ближе и ближе. Дети обнялись и зажмурились, но тут привидение заговорило:

- Глядите, что я здесь нашла в старом матросском сундучке: папину ночную рубашку. Если ее со всех сторон подшить, я смогу ее носить, - и Пеппи подошла к ним в рубашке, волочащейся по земле.

- Ой, Пеппи, я могла умереть от испуга, - с дрожью в голосе сказала Анника.

- Пустяки, ночные рубашки не опасны! - успокоила ее Пеппи.- Они куса- ются только, когда на них нападают.

И Пеппи решила как следует порыться в сундучке. Она придвинула его к окну и распахнула решетчатый ставень. Бледный лунный свет залил сундучок, в котором оказалась целая куча старой одежды. Пеппи выложила ее на пол. Кроме того, она обнаружила там подзорную трубу, две страницы книги, три пистолета, шпагу и мешок с золотыми монетами.

- Ти-де-ли-пом! Пи-де-ли-дей! - радостно воскликнула Пеппи.

- Как интересно!- прошептал Томми. Пеппи завернула все свои сокровища в отцовскую ночную рубашку, и дети снова спустились в кухню. Аннике не терпелось уйти с чердака.

- Никогда не разрешайте детям играть с огнестрельным оружием, - сказала Пеппи и взяла в каждую руку по пистолету. - А то может произойти несчастье, - добавила она и нажала на курки.

Грянули два выстрела.

- Здорово бьют! - воскликнула она и подняла глаза.

На потолке зияли две дырочки.

- Как знать, - раздумчиво произнесла она. - Быть может, эти пули про- били потолок и угодили в пятки какому-нибудь духу. Быть может, это его проучит и заставит в другой раз сидеть на месте и не пугать невинных маленьких детей. Раз уж духи не существуют, то чего они пугают народ?.. Хотите, я вам подарю по пистолету?

Томми пришел в восторг от этого предложения, да и Анника была не против иметь пистолет, если только он не будет заряжен.

- Теперь мы можем, если захотим, организовать разбойничью шайку, - сказала Пеппи и поднесла к глазам подзорную трубу. - О-го-го!- закричала она. - Вот это труба! Я смогу разглядеть блоху в Южной Америке! Если у нас будет шайка, труба нам пригодится.

Тут раздался стук в дверь. Это пришел папа Томми и Анники.

- Уже давно пора ложиться спать, - сказал он.

Томми и Анника поблагодарили Пеппи, попрощались с ней и ушли, унося свои сокровища - дудочку, брошку и пистолеты.

Пеппи проводила своих гостей до террасы и глядела им вслед, пока они не исчезли в темноте сада. Томми и Анника то и дело оглядывались, махали ей. Пеппи стояла, освещенная лунным светом, - рыжая девочка с тугими косичками, торчащими в разные стороны, в огромной, волочащейся по полу отцовской ночной рубашке. В одной руке она держала пистолет, а в другой подзорную трубу.

Когда Томми, Анника и их папа дошли до калитки, они услышали, что Пеппи что-то кричит им вслед. Они остановились и стали прислушиваться. Ветер гудел в ветвях деревьев, но они разобрали слова:

- Когда я вырасту большая, я буду морской разбойницей... А вы?

Вернутся к выбору глав
Все сказки Астрид Линдгрен

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
пеппи длинный чулок

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
без регистрации

# data[].attributes.attachment_link.title
Пеппи Длинный чулок читать

# data[].attributes.attachment_link.description
На окраине одного маленького шведского городка вы увидите очень запущенный сад. А в саду стоит почерневший от времени ветхий дом. Вот в этом-то доме и живет Пеппи Длинный чулок. Ей исполнилось девять лет, но, представьте себе, живет она там совсем одна.

# data[].attributes.headline
Аудио книга. "Малыш и Карлсон"

# data[].attributes.subject
Аудио книга. "Малыш и Карлсон"

# data[].attributes.attachment_link.title
Карлсон который живет на крыше - Астрид Линдгрен - Аудиокнига

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Мишкины книжки

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Короткая история про малыша и проказника Карлсона в адаптации Б.Ларина для детей.

Малыш и Карлсон читать

Эта история произошла на самом деле. Но, конечно же, она случилась далеко от нас с вами - в шведском городе Стокгольме, где живут одни только шведы.
Так ведь всегда бывает: если случится что-то особенное, то обязательно почему-то далеко от тебя...

Малыш был шведом, поэтому-то, кстати говоря, он и жил в Стокгольме. Вообще у Малыша было другое имя, настоящее, но в семье он оказался самым младшим, и все его звали просто Малыш.

Однажды Малыш сидел в своей комнате и грустно думал о том, какой он одинокий.

Потому что у папы, например, была мама. И у мамы, например, был папа. Даже брат с сестрой, когда не ссорились, то всегда гуляли вместе. И только к самого Малыша никого нет.

Сколько раз он просил, чтобы ему купили собаку! И что же? Ровно столько же раз ему отказывали. А нам с вами не нужно объяснять, как одиноко человеку, когда у него нет собаки.

И вот в эту-то минуту Малыш и увидел Карлсона. Сначала он немного растерялся. Всякий растеряется, если прямо в воздухе повиснет перед ним человек, который летает без самолета или даже вертолета, а просто сам по себе.

Повиснет и вдобавок еще скажет:
- Простите, можно здесь приземлиться?
- Садитесь, пожалуйста, - испуганно ответил Малыш.

Но когда человек сказал, что его зовут Карлсон, который живет на крыше, Малыш почему-то совсем перестал бояться. Когда же он ответил Карлсону, что его самого зовут Малыш, то почувствовал, что они совсем уже подружились. И Карлсон, наверное, тоже это почувствовал. Во всяком случае, он предложил:
- А теперь давай немного побалуемся.
- Как? - спросил Малыш.
А про себя подумал, что до поры до времени вполне можно потерпеть и без собаки.
- Спокойствие, только спокойствие, - сказал Карлсон. - Сейчас придумаем.

И он начал думать, медленно облетая комнату.
- Теперь понял, кто лучший в мире специалист по баловству? - спросил Карлсон, раскачиваясь на люстре, как на качелях.
- А вдруг она разобьется?!

- Слушай, вот будет здорово! Давай попробуем, а?
- Да... А мама?.. И еще папа.
- Пустяки, - сказал Карлсон. - Дело житейское.
И стал раскачиваться изо всех сил...

Малышу очень хотелось, чтобы Карлсон дружил с ним всю жизнь. Поэтому, когда люстра упала и разбилась, он сделал вид, что ни капельки не расстроен.

Он даже сказал:
- Ну что ж, ну и пустяки. Дело житейское.
- Тебе-то, конечно, пустяки, - огрызнулся Карлсон, потирая коленку. - Вот сам бы свалился, тогда бы я на тебя поглядел.
- Тебе больно? - встревожился Малыш.
- Еще бы не больно! Если хочешь знать, то я сейчас самый тяжелый больной в мире. И если уж я расшибся для твоего удовольствия, значит, ты и должен меня лечить...

Так как Карлсон жил на крыше, то добираться к нему домой пришлось, конечно, по воздуху.

Карлсону было нелегко: ведь кроме Малыша, ему пришлось еще нести на себе кучу лекарств.
На одной из крыш у Карлсона был очень славный домик, зеленый, с белым крыльцом и звонком, с вывеской: "Звонок к Карлсону, который живет на крыше".

Карлсон сразу же бухнулся в постель.
- Давай лекарство! - крикнул он Малышу.

Малыш протянул ему банку. Ему было очень интересно, поможет ли Карлсону это лекарство.

До сих пор он считал, что лекарство должно быть горьким, но Карлсон заявил, что от ушибов лучше всего помогает варенье. Это было бы здорово...

Сначала казалось, что нет, не поможет. Карлсон выпил варенье прямо из банки, через край, и задумался. Словно прислушивался, что у него происходит внутри.

- Больше варенья нет? - спросил он потом.
- Нет.
- Ни капельки?

Малыш заглянул в банку и сказал:
- Ни капельки.
И только тогда Карлсон воскликнул:
- Ура! Случилось чудо. Я выздоровел.

Малыш с надеждой подумал, что может быть, и ему завтра удастся ушибить коленку.

А Карлсон сказал:
- Теперь я не прочь немного поразвлечься. Пойдем баловаться...

Они совсем немного погуляли по крышам, и вдруг Карлсон сказал:
- Тсс!
Малыш тоже увидел двух мужчин, которые лезли на чердак.
- Воры! - радостно прошептал Малыш.

И представьте себе, это оказались самые настоящие воры. Малыш и Карлсон, спрятавшись за трубой, наблюдали, как они снимают с веревок чужое белье.

Карлсон шепнул:
- Знаешь, кто лучший в мире специалист по спугиванию воров?
- Ты?
- Сейчас увидишь.

Закутанный в простыню, с ведром на голове и щеткой в руках Карлсон выглядел настоящим приведением. Даже Малышу сделалось не по себе, а уж о ворах и говорить нечего.

Малышу так нравилось на крыше с Карлсоном, что он даже совсем забыл про собаку, которую ему не хотели купить...

Он вспомнил о ней только на следующее утро, и то потому, что у него как раз был день рождения.

На кровати лежала груда подарков, но Малышу все равно было так грустно, так одиноко! Даже когда прилетел Карлсон, ему не стало веселее.

Разве совсем чуть-чуть.

Карлсон обиделся. Он перестал откусывать от праздничного пирога и заявил:
- Я так не играю. Я к тебе прилетел, а ты совсем не рад.
- Даже на день рождения, и все равно собаку мне не подарили... - жалобно сказал Малыш.
- Но ведь у тебя есть я! Я же лучше собаки, - тихо сказал Карлсон.

Малыш уже хотел было согласиться, но тут из коридора послышался лай.
Папа принес щенка! Теперь у Малыша была своя собственная собака! И Карлсон, и щенок - каким, оказывается, счастливым можно быть иногда. Малыш ворвался в комнату с криком:
- Карлсон, Карлсон, мне подарили...

И замолчал. Потому что Карлсона больше не было в комнате.
Малыш подбежал к окну, выглянул - но и там тоже никого больше не было.

Карлсон исчез - как будто и не появлялся вовсе. Малыш, наверное, снова бы заплакал, но тут щенок лизнул его в щеку.

И поглаживая щенка, Малыш тогда подумал, что Карлсон обязательно вернется. Когда-нибудь...

(Текст пересказан Б.Лариным)

# data[].attributes.attachment_link.title
Малыш и Карлсон - Астрид Линдгрен. Читайте онлайн с картинками.

# data[].attributes.attachment_link.description
Короткая история про малыша и проказника Карлсона в адаптации Б.Ларина для детей. Эта история произошла на самом деле. Но, конечно же, она случилась далеко от нас с вами - в шведском городе Стокгольме, где живут одни только шведы. Так ведь всегда бывает: если случится что-то особенное, то обязательно почему-то далеко от тебя...

# data[].attributes.headline
Отличие советской экранизации от трилогии Астрид Лендгрен

# data[].attributes.subject
Отличие советской экранизации от трилогии Астрид Лендгрен

# data[].attributes.body
В трилогии Линдгрен Малыш — достаточно избалованный ребёнок, любимый и родителями, и друзьями (Кристером и Гуниллой). Однако в советском мультфильме он предстаёт одиноким мальчиком, вообще не имеющим никаких друзей и обделённым родительским вниманием. Мама Малыша в книге — домохозяйка, и Фрекен Бок нанимают только на время её отъезда на лечение; в фильме же мама, как и большинство советских женщин, ходит на работу, что усиливает одиночество героя. Соответственно, и образ Карлсона в мультфильме существенно смягчён: он скорее выглядит забавным шутником, никак не желающим расставаться с детством, чем отпетым шалуном-проказником.

# data[].attributes.headline
Сюжет.     Семилетний мальчик, младший ребёнок в семье, скучает в одиночестве, когда к открытому окну его комнаты неожиданно подлетает человечек с пропеллером на спине и представляется: «Карлсон, который живёт на крыше».

# data[].attributes.subject
Сюжет.     Семилетний мальчик, младший ребёнок в семье, скучает в одиночестве, когда к открытому окну его комнаты неожиданно подлетает человечек с пропеллером на спине и представляется: «Карлсон, который живёт на крыше».

# data[].attributes.headline
"Малыш и Карлсон". С

# data[].attributes.body
"Малыш и Карлсон". Советская экранизация.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Galaxy Мультфильмов

# data[].attributes.attachment_link.title
Малыш и Карлсон. Все серии 1-2 в Full HD

# data[].attributes.headline
Лилианна Лунгин.

# data[].attributes.body
Лилианна Лунгин.

# data[].attributes.headline
шведская писательниц

# data[].attributes.body
шведская писательница, автор ряда всемирно известных книг для детей, в том числе трилогии о Малыше и Карлсоне и трилогии про Пеппи Длинный чулок. На русском языке её книги стали известны и очень популярны благодаря переводу Лилианны Лунгиной.

# data[].attributes.headline
Астрид Линдгрен

# data[].attributes.subject
Астрид Линдгрен

# data[].attributes.body
(Астрид Анна Эмилия Эрикссон