# data[].attributes.attachment_link.readable_text
From Ex Machina (2015). Photo courtesy United Pictures International

For more than two millennia, Western thinkers have separated emotion from cognition - emotion being the poorer sibling of the two. Cognition helps to explain the nature of space-time and sends humans to the Moon. Emotion might save the lioness in the savannah, but it also makes humans act irrationally with disconcerting frequency.

In the quest to create intelligent robots, designers tend to focus on purely rational, cognitive capacities. It's tempting to disregard emotion entirely, or include only as much as necessary. But without emotion to help determine the personal significance of objects and actions, I doubt that true intelligence can exist - not the kind that beats human opponents at chess or the game of Go, but the sort of smarts that we humans recognise as such. Although we can refer to certain behaviours as either 'emotional' or 'cognitive', this is really a linguistic short-cut. The two can't be teased apart.

What counts as sophisticated, intelligent behaviour in the first place? Consider a crew of robots on a mission to Mars. To act intelligently, the robots can't just scuttle about taking pictures of the environment and collecting dirt and mineral samples. They'd need to be able to figure out how to reach a target destination, and come up with alternative tactics if the most direct path is blocked. If pressed for time, the team of robots would have to know which materials are more important and to be prioritised as part of the expedition.

Part of being intelligent, then, is about the ability to function autonomously in various conditions and environments. Emotion is helpful here because it allows an agent to piece together the most significant kinds of information. For example, emotion can instil a sense of urgency in actions and decisions. Imagine crossing a patch of desert in an unreliable car, during the hottest hours of the day. If the vehicle breaks down, what you need is a quick fix to get you to the next town, not a more permanent solution that might be perfect but could take many hours to complete in the beating sun. In real-world scenarios, a 'good' outcome is often all that's required, but without the external pressure of perceiving a 'stressful' situation, an android might take too long trying to find the optimal solution.

Most proposals for emotion in robots involve the addition of a separate 'emotion module' - some sort of bolted-on affective architecture that can influence other abilities such as perception and cognition. The idea would be to give the agent access to an enriched set of properties, such as the urgency of an action or the meaning of facial expressions. These properties could help to determine issues such as which visual objects should be processed first, what memories should be recollected, and which decisions will lead to better outcomes.

But research from the behavioural and brain sciences suggests that emotion is not just an 'added feature' layered on top of 'standard' cognition. Instead, it's an integral part of our cognitive machinery. In one of the experiments from my lab, people in a scanner watched videos of rapid, flashed-up images of either a house or a skyscraper. They had to identify which of these scenes was present in the video, a task designed to be very difficult. We then introduced an element of emotional manipulation. Before viewing the clips, half of the participants received a mild electric shock while viewing a series of skyscrapers; the other half, instead, watched a series of houses appear, paired with the same mild shock. This is what's known as classical conditioning, and links an initially neutral stimulus (a nondescript picture) with the emotional meaning of the unpleasant stimulus (the shock).

The outcome: participants conditioned to the skyscrapers were better at detecting them than at detecting houses; conversely, participants conditioned to houses detected those better than they did skyscrapers. And in each case, responses in the visual cortex were stronger for the type of stimulus (house or skyscraper) to which participants had been conditioned. This study shows that perception is not a passive process that merely reflects the external world. Rather, it involves picking up on the significance of objects, and determines how they are processed. Vision is never neutral, it is always laden with affective meaning.

It's the architecture of the brain, with its short- and long-range connections, that allows these properties to emerge. Emotion doesn't come about from local computations in a single region, such as the amygdala, which is frequently called the 'emotion centre' in the brain. Instead, anatomical studies have revealed that the areas in the brain associated with perception, cognition, emotion, motivation, action and bodily sensations are closely intertwined. Looking at the brain as a complex network helps to clarify why some brain structures, such as the amygdala, are important for emotion: they're hubs, much like major airports that link to a very large number of destinations. As a consequence, these regions can influence and be influenced by many parts of the brain - which also suggests that it's not possible to subtract emotion without affecting cognition.

The point is not that emotion is needed for intelligent, autonomous robots - the answer is yes - but that emotion needs to be hooked up to everything that goes on in a cognitive system. Emotion is not an 'add-on' module that endows a robot with feelings or allows it to express an internal state, such as the current risk of overheating. Its integration is a design principle of the information-processing architecture. Without emotion, no being that we might create can have any hope of aspiring to true intelligence.

# data[].attributes.attachment_link.title
Robot cognition requires machines that both think and feel | Aeon Ideas

# data[].attributes.attachment_link.description
From Ex Machina (2015). Photo courtesy United Pictures International For more than two millennia, Western thinkers have separated emotion from cognition - emotion being the poorer sibling of the two. Cognition helps to explain the nature of space-time and sends humans to the Moon.

# data[].attributes.headline
"Политическое развитие и модернизация"

# data[].attributes.subject
"Политическое развитие и модернизация"

# data[].attributes.attachment_link.title
White Minimalist White Team Organization List Graph

# data[].attributes.headline
Пугающе прозорливое видение будущего "Бегущего по лезвию"

# data[].attributes.subject
Пугающе прозорливое видение будущего "Бегущего по лезвию"

# data[].attributes.body
https://padlet.com/redirect?url=https%3A%2F%2Fwww.canva.com%2Fdesign%2FDAFdMdD39qY%2FWCi0pNivEaS0SowMPbEfBQ%2Fedit%3Futm_content%3DDAFdMdD39qY%26utm_campaign%3Ddesignshare%26utm_medium%3Dlink2%26utm_source%3Dsharebutton

# data[].attributes.attachment_link.title
Beige Minimalist Brand Concept Map Graph

# data[].attributes.headline
Тема: Проблемы национальной идентичности в наше время и в будущем. 

# data[].attributes.subject
Тема: Проблемы национальной идентичности в наше время и в будущем. 

# data[].attributes.headline
Национальная идентичность современной Японии 308 - 310 стр.

# data[].attributes.subject
Национальная идентичность современной Японии 308 - 310 стр.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Молодой ученый

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Культурное единство государства является важной составляющей в его функционировании, как политического образования на мировой арене. Именно культурная идентичность занимает важное место в становлении современных государств. Одним из таких примеров и является культурное и этническое становление современной Японии и конечный сформировавшийся продукт.

Ключевые слова: Япония, культура, этнические меньшинства, язык, этнос, миграция, международные отношения.

The cultural identity of the country state is an important component in its functioning as a political entity in the world arena. It is cultural identity that takes an important place in the formation of modern states. One of such examples is the cultural and ethnic formation of modern Japan and the final formed product.

Japan, culture, ethnic minorities, language, ethnicity, migration, international relations.

На раннем этапе развития Япония как государство расположилась на территории Юго-Восточной Азии. Особенностью государств, расположенных на данной территории, является строгая упорядоченность социальных групп при формировании надежного ядра государства и приверженность концепции цивилизации.

Автор полагает, что Японское национальное самосознание возникло в своей современной форме в период Токугава. Интенсивное взаимодействие Японии с остальной частью мира начиная с 1850-х годов оказала глубокое влияние на культурное и этническое самосознание Японии, оказав влияние как на становление государственного аппарата, так и на его взаимодействие с общественностью.

Отношение государства к собственной идентичности и представления людей о ней, вот что оказало воздействие на культурную идентичность Японии. С одной стороны, это помогло государству переживать серьезные государственные потрясения, примером которых может быть ограничение власти императора после окончания второй Мировой Войны, быть доминантным государством в регионе, господствуя практически на всей территории Юго-Восточной Азии. С другой стороны, на современном этапе развития Японии, население начало сталкиваться с проблемами демографического характера, что обусловлено отторжением всех иностранцев, не японцев, и низкой рождаемостью, что создает проблему трудового кризиса, который тянет за собой целый комплекс социальных и государственных проблем, вплоть до исчезновения государства Япония как такового.

Для того, чтобы досконально разобраться в том, как же государство добилось национальной и культурной идентичности, взаимодействуя с общественностью, автор рассматривает то, как японская нация была внутренне определена в предысторию национального государства.

Автор полагает, что национальная идентичность Японии требует, чтобы другие нации служили ему фоном, о чем говорит восстановление курса Японии на путь самоутверждения. В связи с этим, ранняя современная география идентичности внесла свой вклад в формирование современной японской национальной идентичности, заключив японцев в скобки внутри архипелага. Ранняя Япония являлась недостаточно централизованным государством, власть рассеялась среди сегуната, владений и множества других внутренних образований. Однако все они были объединены в трансцендентную систему статуса и цивилизации, в результате чего сеть автономий никогда не оспаривала территориальные притязания Сёгуна.

Связь идентичности с территориальностью не разделялась государствам. В качестве примера вспомним Россию XVII века и Сибирских аборигенов, принявших Христианство, вследствие чего они стали русскими во многом так же, как и айны, которые приняли цивилизованные обычаи и стали японцами в период Токугавы. Несмотря на обилие примеров сегунским политикам пришло в голову, что Япония может быть многонациональной империей, в которой были бы представлены неяпонские, то есть нецивилизованные народы, которые подчинились бы власти японского государства. Такую многонациональную империю невозможно было себе представить потому, что это подорвало бы логику статусной системы, которая была основана на предпосылке, что подданные сегуна выполняли феодальные обязанности: обязательства в обмен на благожелательное правление. Другими словами, сегун не мог систематически распространять свою благосклонность на существующие социальные группы вне статусного порядка, не подвергая опасности других своих подданных. Их нормативное место было четко определено. Точно так же связь между статусом и цивилизацией обеспечивала то, что региональные идентичности в рамках основного государства не эволюционируют в национальные.

Давайте вкратце рассмотрим языковое разнообразие архипелагов как вторую особенность национальной идентичности Японии. Действительно, только с распространением радио и телевидения в середине в двадцатом веке разговорный японский язык стал более или менее стандартизированным. Этническая принадлежность, которую легче распознать, чем определить, является досадным явлением. В конечном счете, это можно свести к ощущению существенной разницы между собой и другими как отмеченными любым из ряда произвольных признаков, например, язык, обычаи и физические характеристики. Как и у Барта утверждалось, что этнические различия не зависят от отсутствия социального взаимодействия и принятия, но часто совсем наоборот тот самый фундамент, на котором строятся всеохватывающие социальные системы. Полагается, что в современную эпоху этническая принадлежность часто была связана с национализмом, как элементом, дающим повышение требований к автономии и чувства общности между людьми, которые по разным критериям являются разрозненными. Трудность выделения этничности очевидна при рассмотрении современной Японии, где айны являются вообще этническим меньшинством, в то время как буракумины таковыми не являются, несмотря на то, что в настоящее время лишь немногие языковые, культурные или расовые различия отделяют ту или иную группу от их большинства соседей. Конечно, отчасти это так просто отражает тот факт, что такие различия действительно когда-то были. Современное японское государство последовательно пыталось японизировать этнические меньшинства, включая не только айнов, но и окинавцев, а также в период до 1945 года корейцев и тайваньцев, через политику этнического отрицания. Чтобы понять, почему Айны были этничны, а буракумины не были, мы должны рассмотреть их соответствующие позиции в рамках ранней современной политики. Айнов и изгнанников в ранней современной Японии разделяли многие характеристики: обе идентичности существовали как объективно идентифицируемые группы до появления сегуната Токугава. Археологи датируют возникновение айнской культуры четырнадцатым веком, в то время как различные группы базовые люди существовали с самых первых дней существования японского государства и все жеоба приобрели свои отличительные, унитарные идентичности только в результате основание государства Токугава. Более того, обе группы пользовались определенной внутренней поддержкой автономии на протяжении всего периода Токугавы. Современный Буракумин прошел еще один процесс гомогенизации после Реставрации Мэйдзи, когда были привезены бывшие эта, хинин и другие маргинальные единицы под единым зонтиком Бураку в результате отмены эдикта от 1871 года. Короче говоря, в отличие от айнов, изгнанники были необходимой частью общества статусной системы с самого ее зарождения, и поэтому в этом смысле они были эквивалентно другим статусным группам. Следовательно, как и другие группы, чьи идентичности были формализованы только с институционализацией статуса, т. е. изгнанники не были этнически изолированы; по той же причине, как и другие группы те айны, чьи идентичности были формализованы в первую очередь через дискурс цивилизации.Присутствие айнов в пределах основного государства означало, что, как и изгнанники, их идентичности были подчинены с раннего периода Токугава до появления правил статусной системы.

Еще одной особенностью этнической принадлежности на японском архипелаге является отсутствие схожести с метиской идентичностью, несмотря на то, что люди смешанного происхождения Айны - японцы по происхождению издавна жили на Хоккайдо. Люди, чьи личности, так или иначе, проблематично установить - дети японцев и резидентов Кореи или другие иностранные граждане. Однако еще более важно то, что отсутствие метиской идентичности напоминает нам о способности государства формировать артикуляцию идентичностей, этнических и иных образований. Современная Япония этнически "однородна" не потому, что в ее границах существует только одна этническая группа, а потому что государство, включив японскую этническую принадлежность в категорию национальной идентичности, признает только одну этническую принадлежность как имеющую политическое значение. Конкурирующие тождества либо включаются в однородную массу, либо через их включение отрицается непосредственность, как это произошло с культурой айнов и культурой Окинавских народностей. Естественно, Японское государство одно из немногих образований, оказывающих влияние на то, как формируются идентичности.

Современное японское государство присвоило себе японскую идентичность путем привязывания. В конце концов, японская однородность стала проблемой в первую очередь из-за срочной необходимости привести всех жителей архипелага в лоно современной нации. Государство Мэйдзи заложило основные правила для становления идентичностей во время критического перехода от раннего модерна к современности. Статус и цивилизация объединились, чтобы заложить основу для концепции унитарного этноса, включенного в национальную идентичность. После того, как модель национального государства была заимствована с Запада, современная японская этничность развивалась, хотя она все еще была информирована своими ранними современными предшественниками. В конце концов, если современная этничность является конструктом, то из этого следует, что раннее модернистское общество обеспечивало себя сырьем, из которого оно было создано. Идентичности не создаются из воздуха и не импортируются целиком ткань из других обществ. Скорее всего, они являются продуктом специфической истории, коренящейся в отличительных социальных отношениях и подкрепленной политической властью.

Литература:

1. Саймон Даунс. Чувство культурной самобытности японцев в рамках программы частичного погружения в английский язык: стоит ли беспокоиться родителям?// Международный журнал двуязычного образования и двуязычие. 2001, [электронный ресурс].URL:https://www.researchgate.net/publication/238400575_Sense_of_Japanese_Cultural_Identity_Within_an_English_Partial_Immersion_Programme_Should_Parents_Worry

2. Jeff Kingston. Раса, этническая принадлежность и идентичность в Японии // the Japan Times. 2009,19 апреля [Электронный ресурс]. URL: https://www.japantimes.co.jp/culture/2009/04/19/books/book-reviews/race-ethnicity-and-identity-in-japan/#.Xn80YEAzaJB

3. David L. Howell Geographies of Identity in Nineteenth-Century Japan// UNIVERSITY OF CALIFORNIA PRESS. 2005, [Электронный ресурс]. URL: https://www.kuriles-history.ru/up/lib/Geographies %20of %20Identity. %20David. %20L. %20Howell.pdf

4. What is Cultural Identity mean? YouTube. 2017, 19 августа [Электронный ресурс]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Rz-zhLKOCLM

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
этнические меньшинства

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
международные отношения

# data[].attributes.attachment_link.title
Национальная идентичность современной Японии: особенности формирования, современные вызовы

# data[].attributes.attachment_link.description
Культурное единство государства является важной составляющей в его функционировании, как политического образования на мировой арене. Именно культурная идентичность занимает важное место в становлении современных государств. Одним из таких примеров и является культурное и этническое становление современной Японии и конечный сформировавшийся продукт.

# data[].attributes.headline
Владимир Набоков - Бледный огонь

# data[].attributes.subject
Владимир Набоков - Бледный огонь

# data[].attributes.attachment_link.title
Владимир Набоков - Бледный огонь - LibBox

# data[].attributes.attachment_link.description
Когда этот трудный перевод был сделан начерно, оказалось, что потребуется еще очень большая работа, прежде чем можно будет его напечатать. Эта работа заняла у меня три с лишним года. Перевод "Бледного огня" представлял некоторые особые трудности сверх обычных трудностей перевода набоковских текстов, в которых каждая фраза наполнена до краев содержанием и не заключает в себе ни единого лишнего слова.

# data[].attributes.headline
Мечтают ли андроиды об электроовцах?

# data[].attributes.subject
Мечтают ли андроиды об электроовцах?

# data[].attributes.headline
Что важного в романе "Мечтают ли андроиды об электроовцах?"

# data[].attributes.subject
Что важного в романе "Мечтают ли андроиды об электроовцах?"

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
50 лет назад вышла книга "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", её экранизация - "Бегущий по лезвию" Ридли Скотта - стала культовой. Книга лучше?

Задача настоящей фантастики - ставить вопросы. Хорошо, когда получилось заинтриговать, развлечь, пощекотать нервы, но это не главное. Если зритель или читатель (хотя важно, конечно, какой читатель) получил что-то вроде "убивать плохо" или "любовь победит зло" - автор не справился. Известный американский фантаст-визионер Филип Дик справлялся всегда. Его безумные фантазии способны заставить крепко задуматься о природе памяти, человеческих взаимоотношений или даже реальности.

Осенью 2017 года вышел "Бегущий по лезвию 2049" - сиквел легендарного фильма "Бегущий по лезвию", экранизации одного из самых популярных романов Дика - "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", и все снова заговорили об этом произведении. Сейчас есть ещё более важный повод: роман вышел ровно 50 лет назад, в январе 1968 года (экранизировали его только 14 лет спустя).

Первый "Бегущий по лезвию" с треском провалился в прокате, но стал культовым. Это заслуга Скотта или Дика? Насколько фильм соответствует оригиналу? Попробуем разобраться, зачем вам читать "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", а потом смотреть "Бегущего", какая между ними разница (Скотт вообще не читал роман) и как они друг друга дополняют?

The Daily Dick. Как знаменитому фантасту везло каждый день?

Филип Киндрет Дик - создатель футуристического нуара, параноик, шизофреник и наркоман. Чтобы лучше понимать его книги и фильмы по их мотивам, нужно больше узнать о нём самом. Его жизнь сама по себе - психоделический научно-фантастический фильм.

Он родился в декабре 1928 году в Чикаго. Он и его сестра-близнец Джейн появились на свет на полтора месяца раньше срока. Спустя ещё полтора месяца Джейн умерла от недоедания. Здесь начинается типичная история непризнанного гения: постоянное чувство вины, пять распавшихся браков, три страны проживания, сотни отказов от издательств, потом дешёвые книжки в мягких обложках и второсортные журналы, алкоголь, амфетамины и мания преследования. Так, писатель уверял, что Станислав Лем - это группа агентов ЦРУ, дестабилизирующая американское общество (Ленин. Энгельс. Маркс) и клялся, что голосом его мёртвой сестры при написании романа "ВАЛИС" с ним разговаривал Бог.

Дик дебютировал в НФ в 24 года, начав с подражания Альфреду Ван-Вогту Альфред Элтон Ван Вогт - американский писатель-фантаст, знаковая фигура для фантастики Золотого века. Он стоял у истоков нескольких классических тем научной фантастики - к примеру, историй о противостоянии человечества и мутантов. , написал более 30 романов и 110 рассказов, почти сразу обрёл свой уникальный голос и стал одним из самых ярких представителей американской "Новой волны". Среди его трудов несколько великих (ну, пусть будет "выдающихся") книг вроде "Человека в высоком замке", "Убика", "Трёх стигматов Палмера Элдрича", на которые обязательно стоит обратить внимание.

Писательством Дик занимался с самого детства. К примеру, в 1938 году он "издавал" собственную газету The Daily Dick, название которой со злой иронией иллюстрирует всю его жизнь. Он страдал астмой, тахикардией и агорафобией, в силу чего принимал кучу таблеток. К началу шестидесятых к этой куче добавились ещё и стимуляторы, и Дик стал выдавать по шестьдесят страниц рукописного текста в день, только в течение 1963 года написав целых 11 романов.

Массовую известность ему принес именно "Бегущий по лезвию", лучший научно-фантастический фильм 20 века, по мнению как зрителей, так и критиков, но писатель не дождался славы и признания: умер за неделю до премьеры.

В "Бегущем по лезвию" андроиды не мечтают об электроовцах

Главный страх середины прошлого века - разрушительная ядерная война. Кто-то нажмет большую красную кнопку - и всему, что мы знаем, придёт конец. Некому и не с кем будет больше воевать. Дик использует этот страх, в мире "Мечтают ли андроиды..." эта война называется Заключительной. После неё исчезли почти все виды животных (это важно), а Земля стала умирающей пустыней. Но человечество успело колонизировать Солнечную систему, и часть людей перебралась в колонии, а те, кто остался, влачат жалкое существование в приходящих в упадок городах.

Останки цивилизации доедает всепроникающая радиоактивная пыль и мусор. (Вместо "мусор" Дик говорит "хлам", вкладывая в это слово описание некой жуткой хтонической стихии). Люди от радиации болеют и становятся "спец" - слабоумными, которым заказан путь в колонии.

Вопрос с терраформированием решило создание искусственных людей - репликантов. Они или выполняют тяжёлую работу, или используются как секс-игрушки. Несмотря на стигму второсортности, новейшие модели превосходят создателей физической силой и интеллектом. Чтобы контролировать репликантов, люди заложили в них специальную генетическую программу: живут биороботы всего четыре года. Но они противятся такому порядку вещей и регулярно устраивают бунты. Поэтому использовать их разрешено только во внеземных колониях. Некоторым удаётся сбежать, и, убив своего хозяина, они летят на Землю в поисках способа продлить себе жизнь или же просто не желая быть безмолвной собственностью (зачем им всё-таки убивать хозяина, Дик так и не уточняет).

Как раз за такими беглецами и охотятся "бегущие по лезвию" - специальные полицейские наёмники. Чтобы отличить репликанта от человека, они используют тест на эмпатию, то есть способность к сопереживанию. IQ-тесты "ненастоящие" проходят легко, а вот сопереживать неспособны. По крайней мере, именно так считает главный герой в самом начале, принимая своих жертв за вещи. Его зовут Рик Декарт (фамилия не случайно говорящая), и он один из "бегущих".

Получив задание выследить и уничтожить нескольких беглых репликантов, Рик начинает охоту, в ходе которой у него возникают сомнения, правильно ли он понимает происходящее вокруг. Встреча с репликантом по имени Рейчел заставляет задуматься: а действительно ли анди не способны к эмпатии? Правда ли то, что они не чувствуют боли? Гуманно ли это вообще - уничтожать мыслящих существ? Отличаются ли они от нас, и если да, то чем именно?

Чем фильм отличается от книги?

"Бегущий по лезвию" поднимает сразу несколько важных вопросов. Что такое человек и что такое память? Если можно создать себе какие угодно искусственные воспоминания, то что такое правда? Как и зачем она модифицируется под чьи-либо нужды?

Это умное и атмосферное кино, однако к поставленным вопросам Скотт подходит более прямолинейно, избегая любимой Диком недосказанности и сомнений в реальности, и больше внимания уделяя нуарному миру будущего. Из философской притчи получается психологический триллер в фантастических декорациях.

Как уже было сказано выше, есть версия, что Скотт вовсе не читал роман, по которому делал фильм. В "Бегущем" исчезло несколько сюжетных линий, как минимум один важный персонаж (ещё несколько были видоизменены), а также: устройства для управления человеческими эмоциями, сюжетный акцент на эмпатии как главной отличительной черте homo sapiens и учение Мерсера - религия будущего. И это не говоря уже о самих электроовцах.

Герой в романе только и хочет, что заработать на покупку живой овцы вместо электрической, и ни в какой закат в обнимку с "девушкой в беде" в конце концов не уходит. Дик проще относится к смерти и не злоупотребляет религиозным символизмом, в то время как благодаря Скотту мир "Бегущего" можно рассмотреть в самых мельчайших подробностях (пересматривать фильм можно только ради того, чтобы находить новые детали). Это тема стоит отдельного смыслового акцента. Виды мрачного Лос-Анджелеса, которые могут служить пособием для начинающих режиссёров, невероятные декорации, одежда, даже причёски. Фильм практически безупречен визуально и смотрится впечатляюще даже спустя 35 лет.

Есть восемь разных версий "Бегущего по лезвию", две из которых считаются каноническими. Продюсерская, которая была плохо принята зрителями и критиками и провалилась в прокате, и режиссёрская версия с открытым финалом, которая вышла спустя 10 лет и, согласно результатам опроса The Guardian, была признана лучшим научно-фантастическим фильмом в истории. Дик, нужно сказать, не видел последней версии, так как умер в год премьеры, однако говорят, посмотрел и одобрил версию с хэппи-эндом.

Что роман "Мечтают ли андроиды..." значит для культуры?

Нельзя сказать, что "Мечтают ли андроиды об электроовцах" и "Бегущий по лезвию" - это что-то принципиально новое для фантастики или кинематографа: те же самые вопросы и, надо заметить, куда более тонко, едва ли не первым поднимает Станислав Лем в романе Хари, копия погибшей жены главного героя, созданная разумным океаном, говорит, что если у неё есть воспоминания, то она - человек "Солярис", но факт остаётся фактом: Дик заставлял людей сомневаться в реальности ещё до того, как появились слова "киберпанк" и "виртуальная реальность".

"Мечтают ли андроиды..." по сути создает новый жанр, задавая несколько магистральных для социальной фантастики тем и смыслов. Роман Дика - первый в мире киберпанк.Программный для "киберпанков" текст, "Нейромант" Уильяма Гибсона, вышел только в 1984 году . За тем лишь исключением, что герои книги "Мечтают ли андроиды..." не в силах сражаться с системой, они лишь винтики в огромном (выдуманном) механизме, которые только думают, что внезапно поняли, как всё на самом деле устроено.

И если у Скотта вопрос "А что делает человека человеком?" хотя бы номинально разрешается тем, что андроид проявляет сугубо человеческое качество - сострадание к врагу, и поэтому "нечеловечность" машин оказывается под ударом, то в романе Дика (на самом деле, во всех его романах) просто-напросто не предусмотрены точки. Читатель сам решает, кто здесь машина, а кто человек, и по каким именно признакам их нужно различать.

"Бегущий по лезвию" Ридли Скотта (сегодня фильм уже можно назвать ретро-футуризмом) - это стильный и мрачный нуар, который задал принципиально новые стандарты для научно-фантастических фильмов, сформировал киберпанк в кино и серьёзно повлиял на все виды искусства: от кинематографа до моды. И пусть он во многом упрощает оригинал, делая историю более прямолинейной и понятной, но и дополняет его. А "Мечтают ли андроиды об электроовцах?" - невероятный для своего места и времени психологический научно-фантастический роман, который открыл новую страницу американского scı-fi.

Поделиться:

Читайте новости без рекламы. Скачайте мобильное приложение informburo.kz для iOS или Android.

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter

Если вы нашли ошибку в тексте на смартфоне, выделите её и нажмите на кнопку "Сообщить об ошибке"

Задача настоящей фантастики - ставить вопросы. Хорошо, когда получилось заинтриговать, развлечь, пощекотать нервы, но это не главное. Если зритель или читатель (хотя важно, конечно, какой читатель) получил что-то вроде "убивать плохо" или "любовь победит зло" - автор не справился. Известный американский фантаст-визионер Филип Дик справлялся всегда. Его безумные фантазии способны заставить крепко задуматься о природе памяти, человеческих взаимоотношений или даже реальности.

Осенью 2017 года вышел "Бегущий по лезвию 2049" - сиквел легендарного фильма "Бегущий по лезвию", экранизации одного из самых популярных романов Дика - "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", и все снова заговорили об этом произведении. Сейчас есть ещё более важный повод: роман вышел ровно 50 лет назад, в январе 1968 года (экранизировали его только 14 лет спустя).

Первый "Бегущий по лезвию" с треском провалился в прокате, но стал культовым. Это заслуга Скотта или Дика? Насколько фильм соответствует оригиналу? Попробуем разобраться, зачем вам читать "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", а потом смотреть "Бегущего", какая между ними разница (Скотт вообще не читал роман) и как они друг друга дополняют?

The Daily Dick. Как знаменитому фантасту везло каждый день?

Филип Киндрет Дик - создатель футуристического нуара, параноик, шизофреник и наркоман. Чтобы лучше понимать его книги и фильмы по их мотивам, нужно больше узнать о нём самом. Его жизнь сама по себе - психоделический научно-фантастический фильм.

Он родился в декабре 1928 году в Чикаго. Он и его сестра-близнец Джейн появились на свет на полтора месяца раньше срока. Спустя ещё полтора месяца Джейн умерла от недоедания. Здесь начинается типичная история непризнанного гения: постоянное чувство вины, пять распавшихся браков, три страны проживания, сотни отказов от издательств, потом дешёвые книжки в мягких обложках и второсортные журналы, алкоголь, амфетамины и мания преследования. Так, писатель уверял, что Станислав Лем - это группа агентов ЦРУ, дестабилизирующая американское общество (Ленин. Энгельс. Маркс) и клялся, что голосом его мёртвой сестры при написании романа "ВАЛИС" с ним разговаривал Бог.

Дик дебютировал в НФ в 24 года, начав с подражания Альфреду Ван-Вогту Альфред Элтон Ван Вогт - американский писатель-фантаст, знаковая фигура для фантастики Золотого века. Он стоял у истоков нескольких классических тем научной фантастики - к примеру, историй о противостоянии человечества и мутантов. , написал более 30 романов и 110 рассказов, почти сразу обрёл свой уникальный голос и стал одним из самых ярких представителей американской "Новой волны". Среди его трудов несколько великих (ну, пусть будет "выдающихся") книг вроде "Человека в высоком замке", "Убика", "Трёх стигматов Палмера Элдрича", на которые обязательно стоит обратить внимание.

Писательством Дик занимался с самого детства. К примеру, в 1938 году он "издавал" собственную газету The Daily Dick, название которой со злой иронией иллюстрирует всю его жизнь. Он страдал астмой, тахикардией и агорафобией, в силу чего принимал кучу таблеток. К началу шестидесятых к этой куче добавились ещё и стимуляторы, и Дик стал выдавать по шестьдесят страниц рукописного текста в день, только в течение 1963 года написав целых 11 романов.

Массовую известность ему принес именно "Бегущий по лезвию", лучший научно-фантастический фильм 20 века, по мнению как зрителей, так и критиков, но писатель не дождался славы и признания: умер за неделю до премьеры.

В "Бегущем по лезвию" андроиды не мечтают об электроовцах

Главный страх середины прошлого века - разрушительная ядерная война. Кто-то нажмет большую красную кнопку - и всему, что мы знаем, придёт конец. Некому и не с кем будет больше воевать. Дик использует этот страх, в мире "Мечтают ли андроиды..." эта война называется Заключительной. После неё исчезли почти все виды животных (это важно), а Земля стала умирающей пустыней. Но человечество успело колонизировать Солнечную систему, и часть людей перебралась в колонии, а те, кто остался, влачат жалкое существование в приходящих в упадок городах.

Останки цивилизации доедает всепроникающая радиоактивная пыль и мусор. (Вместо "мусор" Дик говорит "хлам", вкладывая в это слово описание некой жуткой хтонической стихии). Люди от радиации болеют и становятся "спец" - слабоумными, которым заказан путь в колонии.

Вопрос с терраформированием решило создание искусственных людей - репликантов. Они или выполняют тяжёлую работу, или используются как секс-игрушки. Несмотря на стигму второсортности, новейшие модели превосходят создателей физической силой и интеллектом. Чтобы контролировать репликантов, люди заложили в них специальную генетическую программу: живут биороботы всего четыре года. Но они противятся такому порядку вещей и регулярно устраивают бунты. Поэтому использовать их разрешено только во внеземных колониях. Некоторым удаётся сбежать, и, убив своего хозяина, они летят на Землю в поисках способа продлить себе жизнь или же просто не желая быть безмолвной собственностью (зачем им всё-таки убивать хозяина, Дик так и не уточняет).

Как раз за такими беглецами и охотятся "бегущие по лезвию" - специальные полицейские наёмники. Чтобы отличить репликанта от человека, они используют тест на эмпатию, то есть способность к сопереживанию. IQ-тесты "ненастоящие" проходят легко, а вот сопереживать неспособны. По крайней мере, именно так считает главный герой в самом начале, принимая своих жертв за вещи. Его зовут Рик Декарт (фамилия не случайно говорящая), и он один из "бегущих".

Получив задание выследить и уничтожить нескольких беглых репликантов, Рик начинает охоту, в ходе которой у него возникают сомнения, правильно ли он понимает происходящее вокруг. Встреча с репликантом по имени Рейчел заставляет задуматься: а действительно ли анди не способны к эмпатии? Правда ли то, что они не чувствуют боли? Гуманно ли это вообще - уничтожать мыслящих существ? Отличаются ли они от нас, и если да, то чем именно?

Чем фильм отличается от книги?

"Бегущий по лезвию" поднимает сразу несколько важных вопросов. Что такое человек и что такое память? Если можно создать себе какие угодно искусственные воспоминания, то что такое правда? Как и зачем она модифицируется под чьи-либо нужды?

Это умное и атмосферное кино, однако к поставленным вопросам Скотт подходит более прямолинейно, избегая любимой Диком недосказанности и сомнений в реальности, и больше внимания уделяя нуарному миру будущего. Из философской притчи получается психологический триллер в фантастических декорациях.

Как уже было сказано выше, есть версия, что Скотт вовсе не читал роман, по которому делал фильм. В "Бегущем" исчезло несколько сюжетных линий, как минимум один важный персонаж (ещё несколько были видоизменены), а также: устройства для управления человеческими эмоциями, сюжетный акцент на эмпатии как главной отличительной черте homo sapiens и учение Мерсера - религия будущего. И это не говоря уже о самих электроовцах.

Герой в романе только и хочет, что заработать на покупку живой овцы вместо электрической, и ни в какой закат в обнимку с "девушкой в беде" в конце концов не уходит. Дик проще относится к смерти и не злоупотребляет религиозным символизмом, в то время как благодаря Скотту мир "Бегущего" можно рассмотреть в самых мельчайших подробностях (пересматривать фильм можно только ради того, чтобы находить новые детали). Это тема стоит отдельного смыслового акцента. Виды мрачного Лос-Анджелеса, которые могут служить пособием для начинающих режиссёров, невероятные декорации, одежда, даже причёски. Фильм практически безупречен визуально и смотрится впечатляюще даже спустя 35 лет.

Есть восемь разных версий "Бегущего по лезвию", две из которых считаются каноническими. Продюсерская, которая была плохо принята зрителями и критиками и провалилась в прокате, и режиссёрская версия с открытым финалом, которая вышла спустя 10 лет и, согласно результатам опроса The Guardian, была признана лучшим научно-фантастическим фильмом в истории. Дик, нужно сказать, не видел последней версии, так как умер в год премьеры, однако говорят, посмотрел и одобрил версию с хэппи-эндом.

Что роман "Мечтают ли андроиды..." значит для культуры?

Нельзя сказать, что "Мечтают ли андроиды об электроовцах" и "Бегущий по лезвию" - это что-то принципиально новое для фантастики или кинематографа: те же самые вопросы и, надо заметить, куда более тонко, едва ли не первым поднимает Станислав Лем в романе Хари, копия погибшей жены главного героя, созданная разумным океаном, говорит, что если у неё есть воспоминания, то она - человек "Солярис", но факт остаётся фактом: Дик заставлял людей сомневаться в реальности ещё до того, как появились слова "киберпанк" и "виртуальная реальность".

"Мечтают ли андроиды..." по сути создает новый жанр, задавая несколько магистральных для социальной фантастики тем и смыслов. Роман Дика - первый в мире киберпанк.Программный для "киберпанков" текст, "Нейромант" Уильяма Гибсона, вышел только в 1984 году . За тем лишь исключением, что герои книги "Мечтают ли андроиды..." не в силах сражаться с системой, они лишь винтики в огромном (выдуманном) механизме, которые только думают, что внезапно поняли, как всё на самом деле устроено.

И если у Скотта вопрос "А что делает человека человеком?" хотя бы номинально разрешается тем, что андроид проявляет сугубо человеческое качество - сострадание к врагу, и поэтому "нечеловечность" машин оказывается под ударом, то в романе Дика (на самом деле, во всех его романах) просто-напросто не предусмотрены точки. Читатель сам решает, кто здесь машина, а кто человек, и по каким именно признакам их нужно различать.

"Бегущий по лезвию" Ридли Скотта (сегодня фильм уже можно назвать ретро-футуризмом) - это стильный и мрачный нуар, который задал принципиально новые стандарты для научно-фантастических фильмов, сформировал киберпанк в кино и серьёзно повлиял на все виды искусства: от кинематографа до моды. И пусть он во многом упрощает оригинал, делая историю более прямолинейной и понятной, но и дополняет его. А "Мечтают ли андроиды об электроовцах?" - невероятный для своего места и времени психологический научно-фантастический роман, который открыл новую страницу американского scı-fi.

# data[].attributes.attachment_link.title
Что важного в романе

# data[].attributes.attachment_link.description
50 лет назад вышла книга "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", её экранизация - "Бегущий по лезвию" Ридли Скотта - стала культовой. Книга лучше? Задача настоящей фантастики - ставить вопросы. Хорошо, когда получилось заинтриговать, развлечь, пощекотать нервы, но это не главное.

# data[].attributes.attachment_caption
Как умереть человеком

# data[].attributes.headline
Видеоисточник - Как умереть человеком?

# data[].attributes.subject
Видеоисточник - Как умереть человеком?

# data[].attributes.attachment_link.title
Как умереть человеком

# data[].attributes.headline
Первая карта

# data[].attributes.subject
Первая карта

# data[].attributes.headline
Вторая карта

# data[].attributes.subject
Вторая карта

# data[].attributes.headline
Исследовательские вопросы

# data[].attributes.subject
Исследовательские вопросы

# data[].attributes.body
1. Что разделяет нас от всех людей мира?
2. Что определяет нашу нацию?
3. Что такое национальная идентичность?
4. Какого влияние глобализации на народы?
5. Каковы причины политики репатриации Израиля?
6. Почему Япония придерживает политики сохранения национальной идентичности?
7. Насколько большое влияние культур и субкультур на данную проблему?
8. Как освещается данная проблемы в книгах, фильмах и играх?
9. Что ожидает нас в скором будущем?
10. Насколько важна связь проблемы с Бегущим по лезвию и Набоковым с Филипом Диком?
11. Как умереть человеком?
12. Что значит быть человеком?
13. Что такое человечность?
14. Что такое душа и кто имеет право на это?
15. Забывают ли люди о том, что они одного вида?
16. Что такое гуманизм?
17. Есть ли смысл жизни у искусственного?
18. Кто ищет смысл жизни?
19. Офицер Кей и Джон Шейд(Тень) что они ищут?
20. Есть ли у нас высшая цель?
21. Что определяет смысл жизни и кто его определяет?
22. Человеком является тот, кто считает себя человеком?
23. Что значит обладать душой?

# data[].attributes.headline
Актуальность проблематики

# data[].attributes.subject
Актуальность проблематики

# data[].attributes.body
Наше будущее - это "Бегущий по лезвию 1981 и 2049" и роман Филипа Дика "Мечтают ли андроиды об электроовцах".

Мы живем в мире, которым медленно, но уверенно отходит от застоявшихся принципов. Глобализация влияет на все сферы нашей в жизни, в том числе и на нашу расу, а точнее национальность. Вспомните слова своих родителей, когда они говорили чтобы вы связывали свою жизнь с кем, кто такой же национальности как и вы. На сегодняшний день многие отходят от данного правила предпочитая свободу выбора, тем самым спустя множества межнациональных браков теряется то, чем мы владеем с рождения - национальная идентичность. Множество игр, книг и фильмов косвенно и прямо говорят об этой проблеме, отсюда вытекает другое множество различных тем и под тем, которые также говорят об этом, но уже в ключе того, что это уже потеряно. О том что в будущем вся национальная идентичность пропадет, кроме некоторых народов и люди начнут делиться не на расы или нации, а на натуральное и искусственное.

# data[].attributes.headline
Высокомерность - интеллектуальная карта 

# data[].attributes.subject
Высокомерность - интеллектуальная карта 

# data[].attributes.headline
Под темы первого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы первого пункта плана

# data[].attributes.body
1.1 Что такое глобализация?
1.2 Какие бывают виды глобализации?
1.3 В чем особенность современной глобализации?
1.4 Главные проблемы глобализации в век технологий.

# data[].attributes.headline
Под темы второго пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы второго пункта плана

# data[].attributes.body
2.1 Примеры проблем глобализации
2.2 Временной промежуток проблемы на период ее пика
2.3 Взаимоотношения народов к глобализации

# data[].attributes.headline
Под темы третьего пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы третьего пункта плана

# data[].attributes.body
3.1 Дискриминационные моменты на тему проблемы
3.2 Требования определенных слоев населения по поводу запрета контроля глобализации
3.3 Отношение обществ из регионов Азии к глобализации
3.4 Отношение обществ из регионов Европы к глобализации
3.5 Отношение обществ из регионов Северной Америки к глобализации

# data[].attributes.headline
Под темы четвертого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы четвертого пункта плана

# data[].attributes.body
4.1 Что такое репатриация?
4.2 Для чего проводится репатриация?
4.3 В каких странах стоит острый вопрос репатриации?
4.4 Предполагаемые итоги политики репатриации

# data[].attributes.headline
Под темы пятого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы пятого пункта плана

# data[].attributes.body
5.1 Причины появления нужды в политике репатриации
5.2 Как демографическая ситуация влияет на экономику Японии
5.3 Отношение японцев к межнациональным бракам
5.4 Миссия по сохранению национальной культурной идентичности японцев

# data[].attributes.headline
Под темы шестого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы шестого пункта плана

# data[].attributes.body
6.1 Причины появления нужды в политике репатриации
6.2 Демография Израиля на сегодняшний день
6.3 Отношение евреев к межнациональным бракам
6.4 Исторические шрамы у еврейского народа или "Как восстановить народ подвергшийся геноциду?"

# data[].attributes.headline
Под темы седьмого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы седьмого пункта плана

# data[].attributes.body
7.1 Пропажа всей рамок касающиеся расы и народа
7.2 Будущие варианты идентичности
7.3 Когда будет стирание рамок народности, когда все расы смешаются воедино?
7.4 "Мечтают ли андроиды об электроовцах", разделение на человека и андроида
7.5 "Бегущий по лезвию 1981 и 2049", разделение на человека и на репликанта, точнее на натуральное и искусственное, проблема души
7.6 "Cyberpunk 2077", разделение на тех  у кого есть импланты и на тех у кого их нету, единственный чистый народ - это японцы

# data[].attributes.headline
Под темы восьмого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы восьмого пункта плана

# data[].attributes.body
8.1 Почему пропала национальная идентичность?
8.2 Одновременно темное и светлое будущее
8.3 К чему приведет отсутствие национальной идентичности?
8.4 Можно ли считать андроидов как отдельный вид?
8.5 Темная глобализация

# data[].attributes.headline
Под темы девятого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы девятого пункта плана

# data[].attributes.body
9.1 Светлый вид глобализации
9.2 Технологии затемнят расовые и национальные предрассудки
9.3 Разделение на человека и на улучшенного человека
9.4 Единственный "чистый" народ будущего - это японцы
9.5 Отсутствие государственности

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Молодой ученый

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
В данной статье мы не будем углубляться в историю эпидемий - та уходит корнями глубоко в древность, начиная от афинской чумы (430-426 гг. до н. э.) и заканчивая той же "испанкой" (1918-1920 гг. н. э.), с которой зачастую сравнивают коронавирус-2019.

Тогда как "чума" распространялась медленнее ввиду большей обособленности государств, слабом международном разделении труда, а также низкой транспортной доступности. Чуму завозили с торговыми караванами и судами, на то, чтобы распространить инфекцию из Азии в Европу могли уйти годы - в то время как коронавирус-2019 охватил современный мир практически молниеносно.

Совершим небольшой экскурс в историю. Так, испанский грипп бушевал в послевоенные годы, которые привели к краху нескольких мировых империй, в нашей стране эти годы ознаменовались Революцией, гражданской войной.

Именно война отчасти способствовала распространению данного вида гриппа. Его назвали испанским, поскольку Испания первая объявила о нем, однако есть мнения, что впервые он появился в США. Начался он в последние месяцы Первой мировой, а по числу жертв обогнал её.

"Итоги пандемии "испанки" впечатляют: по различным данным заболело от 500 до 600 миллионов человек (25-30 % населения Земли), погибло от 50 до 100 миллионов человек (3-5 % населения Земли). "Испанка" превзошла Первую мировую войну по количеству жертв: боевые потери в войне составили около 10 миллионов человек, потери мирного населения - примерно 20 миллионов человек. Некоторые историки считают, что именно "испанка" стала одним из главных факторов, способствовавших окончанию Первой мировой войны" [1].

Так оно или нет - достоверно не известно, однако оценка в 25-30 % населения Земли заболевших - это немало. В медиа же продолжают сравнивать "испанку" с коронавирусной инфекцией-2019.

Так, на 10.01.2022 было зафиксировано - 307 788 637 случаев заражения, из них выздоровело - 259 500 719, умерло - 5 505 739 человек [2]. Всего же население Земли составляет около 7,9 миллиардов человек на 10.01.2022 года [3]. Посчитаем приблизительный охват коронавирусом населения. Он будет не точным, так как существуют и повторные случаи заражения, а численность населения за время распространения коронавирусом менялась, в том числе и за счет смертности от него. Но и данные по "испанке" вряд ли можно назвать точными, а не оценочными.

По нашим подсчетам охват коронавирусом составил 3,87 % населения Земли. Это значительно меньше процента "испанки". Впрочем, с тех пор население нашей планеты сильно скакнуло вверх и в абсолютных цифрах количество заболевших вполне сопоставимо, к тому же коронавирус ещё не завершился.

Почему же в случае с ковид-2019 правительствами большинства стран крупных мира были приняты столь беспрецедентные меры?

На этот счет у профессора классической истории Стэнфордского университета Вальтера Найделя, который писал о том, что от испанки экономика оправилась быстрее, есть интересное мнение [4]: "За последние 100 лет мир, медицина и процветание привели человечество к большему комфорту, безопасности и предсказуемости. Впервые в истории жители развитых стран имеют все основания ожидать, что наука их защитит и исцелит. В той или иной степени подобные ожидания закрепились и в развивающихся странах по мере роста доходов и образования, уменьшения голода и преждевременной смертности, к тому же и воинская повинность вышла из моды. Люди ожидают от жизни большего и ведут себя соответственно".

То есть массовая истерия с коронавирусом связана больше с психологическим аспектом, нежели с тем, что коронавирус 21 века опаснее "испанки" 20-го. Люди привыкли быть в безопасности. Относительной, конечно, и далеко не все районы мира. И в 21-ом веке на Земле остались горячие точки, но, тем не менее, по сравнению с веком минувшим человечество отвыкло от подобных потрясений. К тому же верна поговорка: "К хорошему быстро привыкаешь".

Так и человечество привыкло. И потому принимались меры, во многом беспрецедентные по недопущению распространения новой коронавирусной инфекции, однако остановить распространение полностью в глобальном мире оказалось попросту невозможно.

Отечественные ученые подмечают то же, что и Стэнфордский профессор: "Каждый раз, когда человечество одолевает очередная болезнь вселенского масштаба, создается впечатление, что это апокалипсис. Тем больнее современному поколению, которое выросло в относительно сытый и защищенный вакцинами период" [5].

Испанка длилась три года, коронавирус также перешагнул за этот рубеж. Испанский грипп тоже шел волнами, а затем незаметно растворился. Многие продолжают надеяться, что коронавирус постигнет та же судьба.

Однако с приходом коронавируса настала пора проверки мировой экономики на прочность. Глобализация, столь сильно шагнувшая вперёд со времен "испанки", сыграла на руку стремительному распространению вируса.

Так, 1 апреля 1918 года состоялся первый в мире регулярный пассажирский рейс, осуществленный компанией "Австрийские авиалинии" по маршруту Вена-Краков-Львов-Киев. С тех пор гражданская авиация сильно шагнула вперёд, чтобы затем в 2020 году акции данных компаний по всему миру совершили полёт вниз, из которого до коронавирусных высот многие не могут достичь до сих пор. Так, к примеру, Аэрофлот на 06.01.22 котировался по 63,30 рублей, а в 23.09.2019 по 106,9 рублей. В октябре 2020-го акции просели до 55,08 р. [6]. Как помним, именно тогда в нашей стране проходила самая чувствительная волна. К тому же нужно учитывать и сезонность. Лето - пора отпусков, зимой авиакомпании живут за счет новогодних праздников, а вот октябрь в этом плане проседает.

Американ Эйрлайнс тоже пережили падение. Так, на 07.01.22 цена акций составляла 19,28 долларов США, а минимум также пришелся на октябрь (28-ое) и составил 11,01 долларов, 31 же октября 2019 года котировки составляли 29,92 долларов [7].

Для полноты сравнения рассмотрим также компанию Эмирейтс Эйрлайнс, которая, по данным РБК, "в 2020 году понесла убытки впервые за 33 года" [8]. Как видим, даже вышеперечисленные гиганты отрасли оказались под ударом коронавирусной напасти. Однако убытки авиакомпаний от вынужденных ограничений - это лишь малая доля тех факторов, которые принесла за собой пандемия.

Теперь уже очевидно, что без международного разделения труда не прожить ни одной стране, потому в условиях, когда весь мир вынуждено дистанцировался - это была обширная проверка на прочность, которая ещё не завершилась.

Помимо этого, маркером состояния экономики можно считать - международные компании. Самый распространенный пример - это Макдональдс. Для измерения уровня покупательной способности населения и инфляции разных стран используют так называемый индекс "Бигмака".

Журнал The Economist следит за ценами на самый популярный бургер одной из самых популярных сетей ресторанов быстрого питания в мире. Раз в полгода (в июле и январе) журнал публикует обновленные цены в местной валюте, а также в долларах США. Во избежание неточностей из-за колебания курсов валют мы приведем цены в местных валютах [9]. Например, приведи мы все к рублям по дате курса, то увидели бы смазанную картину из-за ослабшего рубля.

Таблица 1

Таким образом, мы можем заметить, что здесь выделяется сразу несколько стран, где цена на Бигмак не менялась с "доковидной" отметки июля 2019 до июля 2021 года. Это Япония и ОАЭ. Также наблюдалась ситуация в сторону уменьшения цены на Родине "Бигмака" - США. В России Бигмак вырос лишь единожды, как и в Гондурасе, после чего оставался на прежнем уровне. Стабильный рост цен наблюдался в странах Еврозоны, Китае, но в относительном соотношении рост не был большим. Более всего дала прирост в относительном соотношении Бразилия.

Конечно, предприятия общественного питания - отрасль пострадавшая от ковида, а на фоне ослабевшей покупательной способности, ожидать более чем ощутимого роста цен на товар, не входящий в перечень жизненно необходимых нельзя. Ведь без "Бигмака" прожить можно. К тому же с учетом перевода многих офисов на "удалёнку" исчезла часть покупателей, кто использовал бургер как перекус на рабочем месте или рядом с ним. Потому индекс Бигмака нельзя считать показательным в ситуации с изменением уровня благосостояния мировой экономики.

Вот изменения ВВП на душу населения по данным МВФ - уже куда более надежный источник. Рассмотрим таблицу номер 2. Где сравним те же страны, кроме укрупненно взятой у "Бигмака" Еврозоны, где 2019 - доковидный год и 2020 г. - в уже изменившихся реалиях.

Таблица 2

Изменение ВВП на душу населения в некоторых странах за 2019 -2020 гг.

Парадоксально, но Китай, где впервые был зафиксирован коронавирус единственная страна из нашей подборки, где был зафиксирован рост экономики по ВВП. Наиболее сильно просел данный показатель в Великобритании, где, как мы помним, ситуация с вирусом была напряженная. Также пострадали экономики Гондураса, ЮАР и ОАЭ.

Последние, возможно, из-за колебаний цен на энергоресурсы. Ведь в условиях простоя производств топлива стало требоваться меньше, а останавливать же добычу углеводородов - дорого и не всегда технически возможно, это привело к излишку предложения.

Так, рассмотрим колебания цен на нефть марки Брент. Минимум был достигнут 21.04.2020. Самый разгар первой волны, как мы помним. 19,33 долларов США за баррель, при том, что 7.01.2020 цена достигала отметки 68,91. На 07.01.2022 цена восстановилась до отметки в 81,93 долларов США. Цена на нефть - довольно ощутимый индикатор для многих сырьевых экономик мира. В том числе и для нашей страны.

Жесткие антиковидные меры, из-за которых страдает экономика, в частности, одна из довольно развитых в нашей стране сфер - услуг, - это необходимость. Более того мир, кажется, привык, что данные меры - то ослабляют по мере затухания очередной волны, то вновь возвращают, видя вырисовывающийся новый гребень. Пандемия показала, что страны, где высок уровень сознательности граждан, а также уровень доверия государству, лучше справились с кризисом. Китай, Япония, Южная Корея - держат ситуацию с распространением вируса под контролем отчасти благодаря сознательности граждан и особенностям менталитета.

К тому же, мы уже привыкли, что самые пострадавшие от коронавируса отрасли - это туристическая (однако начал развиваться внутренний туризм), авиа и жд-перевозки, культурно-досуговая (ведь мы наблюдали ситуацию, как западные гиганты киноиндустрии переносят прокаты-премьер по нескольку раз, переходя зачастую на онлайн-платформы, создавая стримминговые сервисы (Дисней+)).

Коронавирус, как отмечают многие эксперты, вышел за пределы медицинского и отразился как на культуре, так и на социально-экономической сфере. Так, в статье ТАСС управляющий директор ИК "Алго Капитал" Ханов Михаил от 3 марта 2020 года (самый разгар первой волны) отмечал, что рынки уже были готовы к спаду к моменту начала пандемии: "Вспышка коронавируса стала лишь последней каплей, которая сделала назревшую тенденцию видимой и придала ей дополнительное ускорение" [11].

Не будем надолго останавливаться на понятии черного лебедя в экономике, чью роль на сей раз взял коронавирус, скажем, что возможность резкого спада можно было связать с эпохальными событием выхода Великобритании из ЕС, которое прошло на фоне разворачивающейся пандемии не так заметно, ведь новостные ленты в то время были заняты подсчетами заболевших и перечислением новых ограничительных мер.

Заключение

Могли ли подумать жители любой страны мира, кроме Китая, в декабре 2019 года, что казавшаяся будничной новость об обнаруженном там новом вирусе, позже перерастет в то, что год 2020 окажется настоящей проверкой на прочность, что цена медицинской маски побьет все рекорды и при копеечной себестоимости будет накручиваться едва ли не сильнее попкорна в кинотеатрах?

Рядом исследователей выдвигается мнение, что коронавирус плавно наслоился на очередной спад (десятилетний), укладываясь в уже известные понятия цикличности, и потому в конечном итоге совсем затихнет, стабилизировавшись. По крайней мере, к концу 2021 уже нет той истерии и паники, что наблюдалась в первой половине 2020 года. С одной стороны - это хорошо, а с другой стороны - расслабившиеся и переставшие соблюдать ограничения люди могут спровоцировать новые вспышки и в перспективе нас может ожидать новый локдаун и новые потрясения для экономик отдельных стран и мировой экономики, в целом.

В любом случае, пока фабрика мира - Китай производит, пока контролирует у себя распространение вируса - мировая экономика будет стоять. Тут также важно, чтобы и США держались, поскольку эта держава также может потянуть за собой мировую экономику в глобальный кризис.

Одним из самых важных последствий ковидной эпохи можно считать увеличение роли государства в экономики. И это даже не о том, о чем могли помыслить неокейнсианцы. Государство в сложившихся реалиях стало влиять на экономику едва ли не больше, чем когда-либо. Ведь - это государство вводило локдаун, предписывало бизнесу новые правила ведения своей деятельности с рециркуляторами, перчатками, антисептиками и масками. Государство могло приостановить деятельность и оштрафовать тех, кто отказался подчиняться правилам игры. Государство во многих странах мира осуществляло реальные меры поддержки в виде выплат, а также диктовало правило вакцинации для отдельных категорий работников.

Как сделали вывод эксперты Credit Suissе: "В частности, на фоне коронавируса усилилось государство - за счет бюджетной экспансии и контроля над гражданами" [12].

Ранее мы уже упоминали эпидемии прошлого, так вот: "Эксперты института выделили несколько долгосрочных тенденций в экономике, политике и социальной сфере, которые выходят на первый план на фоне пандемии коронавируса. Предыдущие эпизоды эпидемий в истории человечества, такие как "черная смерть" в XIV веке (чума) и "испанка" (испанский грипп) в 1918-1920 годах, уже приводили к далекоидущим последствиям для общества: например, пандемия чумы ассоциировалась с тотальным ограничением гражданских свобод в Европе, а "испанка" внесла свой вклад в окончание первой эпохи глобализации в индустриальном мире, ослабив экономические связи между странами" [12].

Также отдельные эксперты считают, что после пандемии мультилатерализм (внешнеэкономические отношения, несущие выгоды всем сторонам партнерства) и роль многосторонних институтов продолжит начавшуюся до коронавируса тенденцию к ослаблению, что не может не настораживать.

"Страны мира стремятся расширить свою базу и сократить зависимость от других, в особенности от Китая", - отмечает Credit Suisse. То есть хоть и полностью от глобализации и разделения мирового труда отказаться невозможно, но некоторые связи могут ослабеть. Или рассредоточиться по блокам. Так, возможно, Китай сосредоточится на Юго-Восточной Азии (блок АСЕАН). Какие последствия это будет иметь для России - покажет лишь время. Как, впрочем, и для остального мира.

Пока же самое главное преодолеть коронавирусный кризис, адаптируясь к диктуемым им изменениям, выжидая затихания и последующего ухода вируса с мировой арены в тень.

Ведь тот, кто разработает наиболее эффективную вакцину, тот, несомненно, получит преимущество. И хотя наша страна выиграла гонку по скорости разработки вакцины, назвав творение амбициозно - Спутником V, пока ещё рано говорить о победе. Как, впрочем, и об однозначной победе над вирусом через вакцинации у какой-либо другой страны. Последнее объясняется мутациями и рядом других факторов, которые подтверждаю необходимость развития гражданской сознательности и закладывание этого в менталитет.

Литература:

1. Из истории эпидемиологии: "ИСПАНКА": самая страшная эпидемия гриппа в истории человечества Режим доступа от 13.06.2021 -https://www.rospotrebnadzor.ru/about/info/news/news_details.php?ELEMENT_ID=18044

2. Мониторинг Коронавируса - Режим доступа от 10.01.2022 - https://coronavirus-monitorus.ru/

3. Мониторинг численности населения по странам - Режим доступа от 10.01.2022 -https://countrymeters.info/ru/World

4. "Испанка" не разрушила глобальную экономику. Чем отличается эпидемия коронавируса? - Режим доступа от 10.01.2022 - https://globalaffairs.ru/articles/ispanka-koronavirus/

5. "Три волны "испанки": пандемия коронавируса развивается по сценарию столетней давности" - Режим доступа от 10.01.2022 - https://www.tks.ru/politics/2021/02/18/0006/print

6. Котировки. Аэрофлот. - Режим доступа от 10.01.2022 - https://ru.investing.com/equities/aeroflot-historical-data

7. Котировки. American Airlines. - Режим доступа от 10.01.2022. - https://quote.rbc.ru/ticker/177173

8. Emirates понесла убытки впервые за 33 года. - Режим доступа от 10.01.2022 - https://quote.rbc.ru/news/short_article/60c8871d9a7947095de5c2d6

9. Индекс "Бигмака". - Режим доступа от 10.01.2022 - https://bigmacindex.ru/

10. Валовой внутренний продукт на душу населения в странах мира. Режим доступа от 10.01.2022 - https://svspb.net/danmark/vvp-stran-na-dushu-naselenija.php

11. Коронавирус как последняя капля для мировой экономики - Режим доступа от 10.01.2022 - https://tass.ru/opinions/7886851

12. Credit Suisse назвал основные глобальные последствия пандемии В их числе - слабый рост экономик, социальное неравенство и возрождение малых городов. Режим доступа от 10.01.2022 - https: //www.rbc.ru/economics/22/12/2020/5fe07b829a79477bd1952397

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
мировая экономика

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
население земли

# data[].attributes.attachment_link.title
COVID-2019: последствия для мировой экономики

# data[].attributes.attachment_link.description
В данной статье мы не будем углубляться в историю эпидемий - та уходит корнями глубоко в древность, начиная от афинской чумы (430-426 гг. до н. э.) и заканчивая той же "испанкой" (1918-1920 гг. н. э.), с которой зачастую сравнивают коронавирус-2019. Тогда как "чума" распространялась медленнее ввиду большей обособленности государств, слабом международном разделении труда, а также низкой транспортной доступности.

# data[].attributes.attachment_link.title
Глобализация: понятие, этапы, противоречия, оценки

# data[].attributes.attachment_link.title
Межэтнические отношения в Японии - ВОЙНА и МИР

# data[].attributes.attachment_link.description
Информационно-аналитический ресурс о событиях в мире: текущие новости, еженедельные обзоры, обсуждения.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Словари и энциклопедии на Академике

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Понятие репатриации, репатриация народов, репатриация валюты и выручки

Информация о понятии репатриации, репатриация выручки и валюты, репатриация народов

Содержание

Репатриация

Подробно о возвращения

Основная информация по вопросу возвращения

- Права репатриантов на получение пенсии и пособий

Репатриация капиталов и финансирование бизнеса через зарубежные структуры

- В каких формах может осуществляться финансирование бизнеса через зарубежные структуры?

Репатриация - это возвращение на родину военнопленных, перемещённых лиц, беженцев, эмигрантов с восстановлением в правах гражданства.

Репатриация капиталов

Репатриация кредитов и наличных средств

Репатриация - возвращение (транспортировка) застрахованного в страну постоянного проживания при внезапном заболевании/несчастном случае или доставка тела застрахованного в случае его смерти в страну постоянного проживания.

Репатриация (мед.), от лат. repatriate - возвращаться на родину, предполагает компанию и транспортировку (эвакуацию) пострадавшего или больного специализированным транспортом с аэропорта/железнодорожного вокзала до медицинского заведения или места жительства.

Подробно о возвращения

Репатриация (от лат. repatriate - возвращаться на родину).

1. Репатриация капиталов - возвращение капиталов, вложенных за рубежом, для инвестиций в своей стране. Репатриация капиталов может осуществляться в форме перевода на родину капиталов, ранее инвестированных за границей, и прибылей по ним, а также вырученной иностранной валюты от реализации товаров и услуг. Репатриация капиталов связана с проблемой вывоза капитала. Страны - экспортеры капиталов в период ухудшения своего валютно-экономического положения стимулируют репатриацию капиталов для улучшения платежного баланса.

В этих целях используется валютная, налоговая и кредитная политика: предоставляются льготы и гарантии. Например, во Франции после второй мировой войны государственные органы валютного контроля разрешили репатриацию капиталов через парижский рынок золота по льготному курсу. Это была своего рода амнистия национального капитала, переведенного за границу накануне и во время войны. Страны - импортеры капиталов в период ухудшения своего экономического положения иногда устанавливают ограничения на репатриацию капиталов, вложенных в их экономику.

Репатриация капиталов позволяет тому или иному государству объявить также амнистию лицам, незаконно вывезшим ранее капитал за границу. Особенно эта проблема характерна для современной Российской Федерации, где, несмотря на предпринимаемые меры, вывоз капитала за границу достигает ежемесячно, по оценкам экспертов, от 2 до 2,5 млрд. долл. США.

Однако законопроект об амнистии лицам, незаконно вывозящим за рубеж капиталы, дискутируется на протяжении ряда лет.

В странах с развитой рыночной экономикой иностранная валюта, вырученная от реализации товаров и услуг, репатриируется в соответствии с устанавливаемыми при международных расчетах сроками. Как правило, в ожидании ревальвации, т. е. повышения курса национальной валюты своей страны, экспортеры ускоряют перевод вырученной иностранной валюты в свою страну. И, наоборот, перед грядущей девальвацией, т. а обесценением своей национальной валюты, репатриация выручки замедляется, что негативно сказывается на платежном балансе данной страны. Такая ситуация характерна для Российской Федерации, поскольку за все годы реформ Российский рубль постоянно обесценивается.

2. Репатриация ссуд - возвращение в страну эмитированных в ней облигаций, размещенных среди иностранных заемщиков, путем выкупа этих облигаций государством или его гражданами. Государства прибегают к возвращения кредитов для их досрочного погашения в случае улучшения своего валютно-финансового положения. В современных условиях репатриация ссуд утратила свое первоначальное значение. Перемещения облигаций государственных и частных кредитов в различных направлениях происходят ежедневно в рамках управления инвестиционными портфелями институциональных и частных инвесторов, регулирования курса обращающихся ценных бумаг. Основными факторами, влияющими на эти процессы, являются колебания курсов валют и процентных ставок, изменения оценок кредитоспособности эмитентов и т.д.

Основная информация по вопросу возвращения

1 января 2000 года в Польше вступил в силу закон о возвращения. Закон определяет основы для получения польского гражданства путем возвращения, права репатрианта, а также основы и процедуру предоставления помощи репатриантам и их семьям.

Репатриантом является лицо польского происхождения, которое прибыло в Польшу на основании репатриационной визы с целью поселения на ПМЖ. О получении репатриационной визы могут ходатайствовать лица польского происхождения, не имеющие польского гражданства и которые до дня вступления в жизнь закона постоянно проживали в азиатской части России или на территории современных республик: Армении

Азербайджана

Грузии

Казахстана

Кыргызстана

Таджикистана

или Туркменистана.

Лицом польского происхождения является лицо, хотя бы один из родителей которого или дедушка/бабушка (либо прадедушка и прабабушка) было польской национальности. Такое лицо должно также сохранять знание польского языка, культивировать польские обычаи и традиции. Лицом польского происхождения будет также признано лицо, имеющее польские корни и подтверждающее польскую национальность, которое в прошлом имело польское гражданство (или хотя бы один из родителей или дедушка/ бабушка либо прадедушка и прабабушка имели польское гражданство). Решение по этому вопросу принимает консул.

Путем возвращения польское гражданство приобретает также несовершеннолетний ребенок репатрианта. В случае если репатриантом является только один из родителей, ребенок может получить польское гражданство при согласии другого родителя, изложенного в форме заявления, поданного Консулу.

Получение гражданства несовершеннолетним лицом, которому исполнилось 16 лет, может иметь место исключительно при его согласии.

Правом на репатриацию не могут пользоваться лица, которые утратили польское гражданство, полученное путем возвращения на основании настоящего закона, репатриировались с территории Польши на основании репатриационных соглашений, заключенных в 1947-1957 гг. между бывшим СССР и Польшей

в одно из государств, являющихся сторонами этих соглашений. Возможен отказ в выдаче репатриационной визы лицу, которое действовало в ущерб основным интересам Польши или участвовало или участвует в действиях, нарушающих права человека.

Лица другой национальности или другого происхождения (не польского), желающие переселиться в качестве членов семьи репатрианта, направляют заявление о выдаче разрешения на проживание на определенный срок на территории Республики Польша. Разрешение выдает руководитель Управления по делам возвращения и иностранцам.

Процедура по вопросу выдачи репатриационной визы осуществляется в присутствии соответствующего консула в зависимости от места жительства репатрианта за границей.

Дипломатическое представительство или консульское учреждение предоставляет всевозможную информацию по вопросу репатриационной процедуры.

Лицо, ходатайствующее о выдаче репатриационной визы, обращается в польское консульство, где получает бланки заявления о выдаче репатриационной визы. Заявление заполняется в двух экземплярах, на польском языке. К заявлению следует приложить документы, касающиеся заявителя или его родителей, дедушки/бабушки либо прадедушки и прабабушки, подтверждающие факт польского гражданства. Это могут быть:

польские документы, удостоверяющие личность;

акты гражданского состояния или их копии или свидетельства о крещении подтверждающие польские корни;

документы, подтверждающие прохождение военной службы в Войске Польском, содержащие запись о польской национальности;

документы, подтверждающие факт депортации лиц тюремного заключения, содержащие запись о польской национальности;

документы, удостоверяющие личность, или другие официальные документы, содержащие запись о польской национальности.

Доказательствами, подтверждающими польское происхождение, могут быть также другие документы, например:

документы о реабилитации депортированного лица, содержащие запись

о польской национальности;

документы, подтверждающие преследование лица из-за его польского происхождения.

Согласно закону о возвращения доказательствами, подтверждающими польское происхождение, могут быть документы, которые были выданы польскими государственными или церковными властями, а также властями бывшего СССР.

К заявлению следует приложить 2 фотографии, справку о несудимости, справку об отсутствии налоговых задолженностей, а также документы, подтверждающие факты, указанные в заявлении. Следует также предъявить действительный паспорт. Дети, которые не имеют собственного паспорта, должны быть вписаны в паспорт родителей.

Лицо, которое желает репатриироваться в Польшу должно представить доказательства, подтверждающее наличие условий для поселения (местожительство, источники содержания, возможность работы). Таким доказательством может быть, например приглашение, направленное польской территориальной административной структурой - Гминой. Гмина может пригласить конкретную семью или анонимных репатриантов. Приглашение от физ. лица может касаться исключительно ближайших родственников этого лица (родители, дети, братья/сестры).

Репатрианты пенсионного возраста, которые имеют право на получение польской пенсии, не обязаны предоставлять доказательства других источников содержания (при определении размера польской пенсии учитываются годы работы за границей).

Лицо, которое не имеет гарантированного места жительства и средств содержания в Польше, но выполняет остальные условия получения репатриационной визы, может также подать в консульстве заявление о выдаче визы. В таком случае консул сможет принять решение о заверении в выдаче визы. Кандидат в репатрианты сможет получить от консула информацию о предоставляемых гминами местах жительства для репатриантов и возможности трудоустройства на территории Польши. Этой возможностью в первую очередь смогут воспользоваться лица, депортированные

и преследуемые на национальной почве и по политическим причинам, возраст и плохое состояние здоровья которых оправдывают быструю репатриацию в Польшу.

Репатриационную визу выдает консул, после получения согласия руководителя Управления по делам возвращения и иностранцам. Виза вклеивается в паспорт репатрианта и является действительной в течение 12 месяцев со дня выдачи.

Лица, прибывающие в Польшу на основании репатриационной визы, получают польское гражданство в момент пересечения государственной границы Республики Польша

Факт пересечения границы подтверждает штамп пограничного контроля. После прибытия в Польшу репатрианты получают помощь из госбюджета.

Финансовая помощь для репатриантов выплачивается в форме одноразовых пособий: транспортного (возмещение стоимости проезда), на обустройство и текущие расходы, а также школьного пособия (на расходы, связанные с началом учебы в Польше несовершеннолетних детей репатриантов). Транспортное пособие консул может выплатить лицу, которое получило репатриационную визу и которое не располагает достаточными средствами на оплату расходов, связанных с переездом в Польшу.

Репатриантам, которые прибудут в Польшу с азиатской территории б.СССР и которые вынуждены будут понести издержки на ремонт или обустройство места жительства в Польше, будет предоставлена помощь из средств госбюджета для частичного возмещения понесенных расходов.

Репатрианты могут также обучаться на курсах польского языка и адаптации в польском обществе. Согласно новому закону лица, ходатайствующие о получении репатриационной визы, будут иметь возможность посещать курсы польского языка, организованные на территории страны проживания. Эти курсы могут быть финансированы польским Консулом.

Закон о возвращения предусматривает возможность "признания репатриантом" и получение тем самым прав, полагающихся репатриантам. Этой возможностью может воспользоваться лицо польского происхождения, которое до дня вступления закона в жизнь постоянно проживало в Казахстане (или в другом государстве, определенным в Законе), а также пребывало в Польше в связи с обучением в вузе (в качестве стипендиата польской стороны) на основании разрешения на проживание на определенное время. Заявление о признании репатриантом следует направить Воеводе в течение 12 месяцев с момента окончания вуза.

Права репатриантов на получение пенсии и пособий

Репатриант после прибытия в Польшу на место поселения должен обратиться в соответствующую Воеводскую администрацию, чтобы заверить получение им польского гражданства. Затем следует отправиться в соответствующее управление Гмины, чтобы получить польский документ личности.

Репатриант пенсионного возраста получает право на получение пенсии и пособий от Управления социального страхования по месту поселения. Чтобы получить пенсию в Польше женщина должна достичь 60-летнего возраста и иметь 20-летний стаж работы, а мужчина - 65-летнего возраста и иметь 25-летний стаж работы. При получении репатриантом пенсии в Польше в стаж работы засчитываются годы, проработанные за границей, которые учитываются как время работы и страхования в Польше. Однако следует отметить, что это время не учитывается при установлении прав работника, т.е. права на первый отпуск и его срок, определении финансовых выплат за проработанные годы, срока расторжения трудового соглашения, в случае трудоустройства в Польше.

Чтобы получить пенсию в Польше следует обратиться в местное Управление социального страхования в Отдел по пенсиям и пособиям со следующими документами:

польским удостоверением личности с подтверждением польского гражданства

свидетельством о рождении документами, подтверждающими сроки работы за границей

На основании этих документов Управление Социального Страхования предоставляет репатрианту пенсию в минимальном размере. На 1 июня 2002 года минимальная пенсия составляет 532,91 польских злотых.

Кроме того, полностью нетрудоспособному репатрианту полагается право на получение постоянного пособия из Управления социального страхования, а временно нетрудоспособному репатрианту полагается право на получение временного пособия.

Условия, которые должен выполнять репатриант, чтобы получить право на пособие определяет закон о пенсиях и пособиях, а любую дополнительную информацию по этим вопросам репатриант сможет получить после приезда в Польшу в соответствующем Управлении социального страхования.

Любые выплаты из Управления социального страхования, т.е.:

Пенсии

пособия

пособия на семью и пособия по состоянию здоровья полагаются репатриантам на таких же основаниях, как для всех граждан Республики Польша, а любую информацию по этим вопросам предоставляют местные Управления социального страхования.

Репатриантам, прибывшим в Польшу, полагается также право на получение социальной помощи. Эта помощь подразумевает:

постоянное пособие

пособие по компенсации

временное пособие

целевое пособие

пособия для беременных женщин или женщин воспитывающих ребенка

финансовая помощь на приобретение лекарств

помощь для адаптации

услуги по уходу за больными, одинокими или престарелыми (Эту помощь по заявлению заинтересованного лица и в обоснованных случаях могут предоставить гминные центры общественной помощи.)

Другую информацию по процедуре возвращения и полагающихся прав предоставляет консул Республики Польша.

Репатриация капиталов и финансирование бизнеса через зарубежные структуры

Репатриация - возвращение в страну ранее вывезенных капиталов. Проблема бегства капитала из Российской Федерации давно уже является одной из наиболее важных для российских экономистов (по имеющимся оценкам, величина находящегося за рубежом российского капитала составляет в настоящее время около 300 млрд.долл.). Масштабный отток активов из страны в легальной и нелегальной форме сокращает ее финансовые ресурсы, ухудшает платежный баланс. В период становления рынка в Российской Федерации, сопровождавшегося неустойчивой экономической и трудно прогнозируемой политической ситуацией, многие организации предпочитали выводить свои средства за рубеж, на счета устойчивых банков.

В мировой практике для возврата бежавших за границу капиталов использовался такой метод, как амнистирование (отказ от уголовного и административного преследования лиц, незаконно выведших активы из страны в обмен на легализацию капиталов и возврат их в экономический оборот). По данному пути намерена пойти и Россия: в целях возвращения капитала физ. лиц Правительством РФ подготовлен законопроект, предлагающий упрощенный порядок декларирования ранее скрытых доходов граждан. В обмен на освобождение от налоговых санкций граждане смогут, уплатив 13-процентный налог, перевести свои "теневые средства" на счета в российских кредитных организациях.

Механизм возвращения российских капиталов часто реализуется через оффшорные схемы. Российские бизнесмены регистрируют фирмы за рубежом, в зонах с льготным налогообложением. Полученные доходы облагаются налогом по низкой ставке (или освобождены от налогов вообще), что повышает величину возвратных вложений в российский бизнес. Кроме того, регистрируя ассоциированную организацию в оффшоре, российская организация получает практически свободные от налогообложения дивидендные выплаты. Холдинговая структура оффшорной зоны позволяет финансировать дочерние общества - резиденты другой юрисдикции. Таким образом, если через создание оффшорных компаний капитал возвращается в Российскую Федерацию - оффшорный механизм работает на благо экономики.

Данные средства в дальнейшем могут быть вовлечены в инвестиции - в хозяйственный оборот внутри страны. Реализация данного замысла на практике будет осложнена необходимостью проведения проверок происхождения капитала специальными финансовыми службами. Подобную меру можно осуществить и в отношении капиталов российских юр. лиц, перетекших за рубеж. Однако ее успешность будет зависеть, прежде всего, от величины налога, после уплаты, которого средства могли бы быть легализованы и инвестированы в российскую экономику.

Если инвестирование из-за рубежа происходит за счет ранее вывезенных российских капиталов, такое инвестирование можно считать репатриацией. Если же за счет зарубежных капиталов - это чистые иностранные инвестиции.

В каких формах может осуществляться финансирование бизнеса через зарубежные структуры?

Иностранные инвестиции принято разделять на две категории:

1. Прямые инвестиции - иностранный инвестор либо контролирует, либо участвует в управлении предприятием, созданным на территории Российской Федерации.

2. Портфельные инвестиции - иностранный инвестор не участвует в управлении предприятием, а осуществляет инвестиции ради получения доходов.

Граница между этими видами определяется, как правило, количеством обыкновенных акций (имеющих право голоса по вопросам деятельности предприятия) у иностранного акционера. Если это количество менее 25%, инвестицию можно считать портфельной - тем не менее, с некоторыми оговорками, поскольку цели участия в деятельности российского предприятия могут быть совершенно разными.

1. Получение зарубежных займов или иностранного оборудования на основе лизинга (инвестиции на расширение производства и т.д.). Финансовая помощь из-за рубежа на безвозмездной основе.

2. Предпринимательская форма привлечения иностранного капитала - создание совместного предприятия с определенной долей иностранного участия, либо предприятия, полностью финансируемого за счет иностранного капитала (иностранные инвестиции в уставный капитал).

3. Сотрудничество с иностранными компаниями без создания юр. лица на базе договоренности о совместной деятельности (инвестиции для достижения общих целей).

Сотрудничество в первой форме не подразумевает непосредственного участия иностранного инвестора в российском бизнесе. Однако положительным моментом здесь является включение зарубежных финансовых ресурсов в развитие российской экономики, а также привлечение современных технологий и оборудования. При этом сохраняется российский контроль над предприятиями, что иногда играет немаловажную роль. Однако, кредитование, в отличие от финансовой помощи, носит возмездный характер - полученные из-за рубежа финансовые средства должны быть выплачены с определенным процентом, то есть наряду с ввозом капитала подразумевается и его вывоз, причем превышающий величину ввоза. Однако российский предприниматель получает возможность расширять производство за счет прибыли, полученной в результате привлечения иностранных заемных средств.

Вторая и третья формы связаны с непосредственным привлечением иностранного инвестора - при его частичном участии в финансировании организации или при реализации соглашения о совместной деятельности происходит объединение предприятий российских и зарубежных ресурсов (финансовых, производственных, трудовых). При этом " оплате " подлежит не вся сумма участия иностранного инвестора в российском бизнесе, а лишь сумма прибыли на капитал, которая может быть, как вывезена за пределы Российской Федерации, так и инвестирована на ее территории.

То же самое относится и к договорам о совместной деятельности.

Исдоговорамspan>

ВикиПедия - Свободная энциклопедия

Экономический словарь

Генеральное консульство Республики Польша в Санкт-Петербурге

Нормас.ру.- Новый юридический портал

# data[].attributes.attachment_link.title
Репатриация | это... Что такое Репатриация?

# data[].attributes.attachment_link.description
Содержание Репатриация Подробно о возвращения Основная информация по вопросу возвращения - Права репатриантов на получение пенсии и пособий Репатриация капиталов и финансирование бизнеса через зарубежные структуры - В каких формах может осуществляться финансирование бизнеса через зарубежные структуры? Репатриация - это возвращение на родину военнопленных, перемещённых лиц, беженцев, эмигрантов с восстановлением в правах гражданства.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
In his short story 'Let There Be Light', the science-fiction author Robert A Heinlein introduced the energy source that would power his Future History series of stories and novels. First published in Super Science Stories magazine in May 1940, it described the Douglas-Martin sunpower screens that would provide (almost) free and inexhaustible energy to fuel the future in subsequent instalments of his alternative timeline. It was simple, robust and reliable technology. 'We can bank 'em in series to get any required voltage; we can bank in parallel to get any required current, and the power is absolutely free, except for the installation costs,' marvelled one of the inventors as they worked out the new technology's potential for rupturing the social order of the future.

The sunpower screens were clay-coated panels that absorbed sunlight and turned it into electricity with almost 100 per cent efficiency, or worked the other way to turn electricity into light. Like most of Heinlein's Future History stories, this one offered readers a calculated blend of technology and culture. The sunscreens weren't technology from nowhere - they fitted into a particularly American history of invention that emphasised individual ingenuity against corporate and collective power: in the popular imagination, they were the descendants of Thomas Edison and Nikola Tesla. The story was stamped with Heinlein's own distinctive brand of anti-corporate politics that emphasised individuals' responsibility for making their own futures.

Heinlein needed the sunscreens to make his future work; that is, to answer the problem of how technological culture might flourish in a world of diminishing resources. This was not a new problem, even in 1940, and it is an increasingly pressing one now. The question of what is going to fuel the future has never been more urgent. Is it going to be wind or wave power? Will fuel cells, solar panels or even the holy grail of fusion be the answer to our problems? Or are we going to frack ourselves into oblivion? If we want to better understand how we speculate about future energy now, then we need to appreciate the extent to which those speculations have a history, and that their history (from the early Victorian period on) contains such fictions as Heinlein's story as often as, and frequently mixed in with, highly technical debates about the characteristics and requirements of different modes of energy production and consumption.

Heinlein's story is a good example. The technology described in 'Let There Be Light' had its counterpart in the real world. The way exposure to light changed the electrical properties of selenium was noted by the telegraph engineer Willoughby Smith in 1873, and a few years later William Grylls Adams and Richard Evans Day managed to generate electricity by shining light on selenium arrays. But as early as 1833, the inventor Charles Fritts installed an array of solar cells made of selenium coated with a thin layer of gold on a New York rooftop. These were the technologies from which Heinlein's vision of future energy took imaginative flight. Intriguingly, the file of materials in the Heinlein archives pertaining to the story contain a newspaper clipping from 1954, describing the newly invented Bell solar battery, headlined 'A Sunshine-Sand Battery Produces Power'. Did Heinlein see his fictional technology as the precursor of that real one?

The Victorian antecedents of Heinlein's sunscreens worked by means of what, in the 1840s, the physicist William Robert Grove termed the 'correlation of physical forces'. Grove argued that:

Heat, Light, Electricity, Magnetism, Chemical Affinity, and Motion, are all Correlative, or have a reciprocal dependence. That neither taken abstractedly can be said to be the essential or proximate cause of the others, but that either may, as a force, produce or be convertible into the other, this heat may mediately or immediately produce electricity, electricity may produce heat; and so of the rest.

That was exactly what the sunscreens did. Explaining correlation, Grove offered an experimental demonstration of his own that involved using light to generate electricity, building on the experiments of the physicist Edmond Becquerel a few years earlier.

Grove's gas battery (a forerunner of the modern fuel cell) offered another example of correlation at work. Describing his invention in 1842, he called it 'a beautiful instance of the correlation of natural forces'. Uniquely, the gas battery generated electricity from a combination of oxygen and hydrogen rather than more conventional liquid electrolytes. Although Grove never considered his battery a viable source of power on a large scale, he was convinced that electricity would be the fuel of the future. 'If, instead of using zinc and acids, which are manufactured, and comparatively expensive materials, for the production of electricity, we could realise the electricity developed by the combustion in atmospheric air, of common coal, wood, fat or other raw material, we should have at once a fair prospect of the commercial application of electricity,' he wrote. The problem of making electricity the future's source of power was practical rather than theoretical - and not his to worry about either: 'It seems an over-refined sensibility to occupy ourselves with providing means for our descendants in the 10th generation to warm their dwellings or propel their locomotives.'

Still, the fantasy of a future powered by cheap and inexhaustible electrical energy was common throughout the Victorian period. In his utopian/dystopian account of a subterranean civilisation in The Coming Race (1871), Edward Bulwer Lytton was clear that the Vril-ya's technologies were powered by electricity. The Vril-ya lived in a world in which electricity (or vril, as they called it) powered everything. Electricity ran their machinery, controlled the weather, and helped to grow crops. It was the source of their telepathic power, too. Such speculations worked for Bulwer Lytton's readers precisely because they mirrored the futuristic speculations made in the real Victorian world. The prediction that electricity would soon supersede steam as the universal source of economic power was ubiquitous. Grove shared that optimism, even as he poured economic cold water over its imminent prospect. When the British Association for the Advancement of Science met in Grove's home town of Swansea in 1848, the visitors were taken to his friend John Dillwyn Llewelyn's palatial estate in Penllergaer to see a boat powered by a bank of Grove's nitric acid batteries puttering about on the lake.

While our concerns about future energy are now primarily dictated by encroaching climate change, Victorians worried more about the need to ensure that future energy would belong to Empire: future energy in the wrong hands and its consequences was a favourite topic of fin-de-siècle scientific romance. In his novel The Outlaws of the Air (1895), George Griffith imagined rival anarchist groups (utopian and nihilist respectively) slugging it out upon the sea and in the air with electrical gunboats and airships wielding electrical weapons. In The Angel of the Revolution (1893), Griffith pictured revolutionary anarchists with access to a new source of energy in control of the air and terrorising the great European states into submission. In both stories, the social organisation of the future was going to depend on who owned the right kind of power. The realisation that controlling future energy was essential to maintaining (or subverting) the social order was what made stories about that energy falling under alien control simultaneously so terrifying and so alluring.

These fictional speculations were mirrored by inventors and entrepreneurs. Indeed, projection was part of the process of invention. Much of Tesla's reputation at the height of his career depended on his ability to invoke futures for his plans for energy production and transmission. In the 1890s, while working with George Westinghouse to win the contract to provide electricity for the Chicago Columbian Exposition (we might almost think of that as providing energy for the future) and develop hydroelectricity from Niagara Falls, Tesla was fantasising about turning the planet into a machine for transmitting electrical power. 'I do firmly believe that it is practicable to disturb by means of powerful machines the electrostatic condition of the Earth, and thus transmit intelligible signals or perhaps power,' he argued.

Fictionalising the future can be an effective way of realising it and making it familiar

Such speculation moved back and forth between fact and fiction. In 'Some Possibilities of Electricity' (1892), for example, William Crookes built on the latest developments in physics to talk about electrical energy's transformative prospects. He pictured a world where electrical energy grew crops and controlled the weather (had he read Bulwer Lytton?) and the 'ideal way of lighting a room would be by creating a powerful, rapidly alternating electrostatic field, in which a vacuum tube could be moved and put anywhere, and lighted without being metallically connected to anything'. Inventors everywhere claimed inspiration from scientific romances whose authors mined the latest science for their imagined futures. It is an interaction that is still going on.

X-rays and radioactivity promised future energy, too. Fresh on the heels of Wilhelm Röntgen's discovery of X-rays in 1895, Edison filed a patent for a lightbulb powered by X-rays. The radioactivity researcher Frederick Soddy in 1909 marvelled that 'there is imprisoned in ordinary common matter vast stores of energy, which ignorance alone at the present time prevents us from using for the purposes of life'. Cracking the secret of radioactivity would mean that the 'struggle for existence' that characterised modern culture would be remembered by the future as 'but a passing phase'. Such speculations fuelled the boys' own adventure yarn The Radium Casket (1926) by Lawrence Bourne and its sequel Radium Island (1936), in which clean-cut Englishmen battled foreign hordes for control of the future's fuel.

Working out just how the future will work still depends on this interplay between fact and fiction. Not just because, today, clear lines of connection link contemporary debates with their Victorian and Edwardian antecedents - though these are often forgotten in contemporary discussions of figuring out the future. But it turns out that fictionalising the future can be an effective way of realising it and making it familiar. When commentators and entrepreneurs debate future worlds in which power is generated by solar panels, fuel cells, wind farms or fusion, their imagined futures make sense to us largely because they seem familiar. And they seem familiar because we already know about other fictional futures that work like that - and, though this might seem less clear to us, because ours is a culture with a history of thinking like that about the future.

Put another way, our fictions offer a means of fixing the future's energy technologies in the form of cultural expectations. Heinlein's alternative futures effectively run scenarios of how different energy technologies might be played out, giving energy futurologists a playing field where they can work out what the social worlds of different future fuels might be. As the science-fiction writer Cory Doctorow put it in 2014: 'There is nothing weird about a company doing this - commissioning a story about people using a technology to decide if the technology is worth following through on. It's like an architect creating a virtual fly-through of a building.' Generating future scenarios both factual and fictional is increasingly part of the world of future energy management. In this process, the boundary between fictional and factual worlds of energy becomes fluid in a number of interesting ways. Just as it did for Victorian speculators.

Two shared elements underline this seamless continuity between how we imagine the future and its energies now, and the past visions of the Victorians. Like them, we tend to see energy innovation as the work of individuals rather than collectives. And like their Victorian predecessors, our energy innovators consciously deploy imagined futures as a strategy for making their technologies real.

Heinlein's fictional Douglas-Martin sunscreens were the invention of two mavericks (one of them female) who sit outside of, and are threatened by, corporate structures. Even in the Future History short story in which spaceflight is invented - 'The Man Who Sold the Moon' (1951) - D D Harriman, the protagonist and an advocate of space travel, is presented as a maverick outsider, notwithstanding his corporate creds. It is tempting to speculate to what extent Elon Musk models himself on Heinlein's Harriman, whose opening line in the story was: 'You've got to be a believer!' The model for Harriman, in turn, was Edison, who perfected the act of looking like an individual, rather than the corporate head he actually was.

Victorian historians of innovation such as Samuel Smiles - the author of Self-Help (1859) - turned innovators into embodiments of virtuous and disciplined self-improvement. Consider James Watt, for example. The steam engine, by Smiles's account, was less the product of individual genius than of individual character. Watt succeeded in developing the engine that would power the future not because he was a genius but simply because he kept on trying. Or maybe, more accurately, his genius was his perseverance. There were other models of individual future-makers available, too. Edison and his boosters promoted an image of him as the Wizard of Menlo Park (after the New Jersey lab that Edison founded in the 1870s), a man outside his age, possessing unique insights into how the road to future energy might be negotiated. This view of inventors as somehow already inhabiting their own future (Leonardo da Vinci offers another example) reinforces our sense of them as otherworldly outsiders.

Critically, changing perceptions of how the energy of the future will be generated entails changing the ways in which energy's past is written. Grove and the fuel cell is a good example. Until quite recently, Grove was an almost entirely obscure figure in the history of Victorian science, his gas battery a forgotten technological curiosity. Yet his current reinvention as the father of the fuel cell and the rediscovery of the gas battery as the precursor of our hydrogen economy will mean rewriting the history of Victorian energy technology, too. It is almost tempting to imagine a future in which Grove will have replaced Watt as the icon of Victorian energy. Growing numbers of fuel-cell entrepreneurs are starting the process already, easing their energy technology's way into the future by giving it the right kind of past.

Indeed, it sometimes seems as if finding the right kind of history for new energy technologies is an essential part of the process of finding them a future. The rewriting of Grove is one example. Tesla's place in Musk's future-making is another. Tesla himself clearly understood that telling compelling tales about his visions of new energy futures - setting out where they came from and where they were going - was central to their promotion. Coming up with stories about his inventions' future was part of the process of realising them. Musk, too, appreciates that finding compelling narratives about the future matters to his project: he understands that giving his future a history (hence Tesla the company, and the car) is a necessary part of getting there.

Our stories assume that one principal form of energy - solar, wind, nuclear - will monopolise the future

The recent launch by SpaceX of a Falcon Heavy rocket carrying a Tesla roadster into space on an orbit heading towards Mars is another instance of Musk's ability to meld scenes from fictional and factual futures to promote his vision. When I saw those images, I am sure I was not the only one reminded of a scene from the TV series Star Trek: Voyager (1995-2001), in which the crew encounters a pickup truck floating in space. Musk's plans to colonise Mars likewise draw on imagery and desires derived from science fiction, while the Tesla electric car appeals by putting clean energy technology into a vehicle designed to invoke dreams of a sci-fi-styled future. Musk is very good at offering plausible technological roads to fantastic futures.

He is not the only contemporary future-maker to do this. Bill Gates's calls for humans to invent their way out of the problems of encroaching climate change draws on a similar appeal to an imagined future of limitless clean energy. Such future-building carries conviction on the back of a long history of invoking the power of technological innovation to literally transform worlds - as in Kim Stanley Robinson's Mars trilogy (1992-96), for example. The same might be said of current speculation about how geoengineering might provide answers to the problems of climate change.

Today, the solar power that fuelled Heinlein's speculations in 'Let There Be Light' is big business. Its prophet-entrepreneurs might not elicit the instant recognition of Musk and Gates, but they tell the same sorts of stories to link their technologies to the future. The leading company First Solar traces its origins back to the inventor Harold McMaster, who stuck stubbornly to his single-minded vision of a future powered by solar energy, despite setbacks. It's another instance of our valorising individual ingenuity.

We have been imagining the future of energy and the worlds it will generate for more than two centuries, and the cross-fertilisation between inventors and their literary counterparts continues to shape our imaginings, more often than not by invoking a pervasive individualism. It's as if we struggle to get away from the notion that energy technologies have a single origin point and so these origins have to be located in specific individuals. Such individualism is often accompanied by the suggestion that only one fuel, be it hydrogen, wind or solar power, will dominate our futures, real or imaginary. Just as coal and steam powered the 19th century, or oil and electricity the 20th century, our stories about future fuels assume that one principal form of energy - solar, wind, nuclear - will monopolise the future. too.

If we want to overcome these imaginative limitations, we need to rethink the sorts of stories and histories we tell about energy, its origins, and its cultures. Though we're conditioned to see energy revolutions coming about through individual rather than community action, the danger of this narrative - seductive and potentially useful as it is - is that it presents the future and its energies as belonging to someone else. To overcome that, we need to recognise that the expertise needed to make sure that the future is powered how we want is collective.

As the cyberpunk writer William Gibson put it in the 1990s: 'The future is already here - it's just not very evenly distributed.' Gibson's comment matters because it underlines the ways in which the ingredients from which futures are made are always, already, parts of our present and our past. If access to those ingredients is unevenly distributed now, then the futures made out of them will be just as problematic. This is why, when it comes to the energy that will make the future work, it's vital that we get our histories right. Promoters of future energy regimes such as Musk weave stories that compel because they seem familiar - they have a singular history. If we want to make sure that those future energy regimes address all our interests, it's important that the stories that get told, and the routes they map out to get us to those futures, include everyone in the process. In short, we need to change the history of the future.

# data[].attributes.attachment_link.title
How science fiction feeds the fuel solutions of the future | Aeon Essays

# data[].attributes.attachment_link.description
In his short story 'Let There Be Light', the science-fiction author Robert A Heinlein introduced the energy source that would power his Future History series of stories and novels. First published in Super Science Stories magazine in May 1940, it described the Douglas-Martin sunpower screens that would provide (almost) free and inexhaustible energy to fuel the future in subsequent instalments of his alternative timeline.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Clinical psychiatry papers rarely make much of a splash in the wider media, but it seems appropriate that a paper entitled 'The Truman Show Delusion: Psychosis in the Global Village', published in the May 2012 issue of Cognitive Neuropsychiatry, should have caused a global sensation. Its authors, the brothers Joel and Ian Gold, presented a striking series of cases in which individuals had become convinced that they were secretly being filmed for a reality TV show.

In one case, the subject travelled to New York, demanding to see the 'director' of the film of his life, and wishing to check whether the World Trade Centre had been destroyed in reality or merely in the movie that was being assembled for his benefit. In another, a journalist who had been hospitalised during a manic episode became convinced that the medical scenario was fake and that he would be awarded a prize for covering the story once the truth was revealed. Another subject was actually working on a reality TV series but came to believe that his fellow crew members were secretly filming him, and was constantly expecting the This-Is-Your-Life moment when the cameras would flip and reveal that he was the true star of the show.

Few commentators were able to resist the idea that these cases - all diagnosed with schizophrenia or bipolar disorder, and treated with antipsychotic medication - were in some sense the tip of the iceberg, exposing a pathology in our culture as a whole. They were taken as extreme examples of a wider modern malaise: an obsession with celebrity turning us all into narcissistic stars of our own lives, or a media-saturated culture warping our sense of reality and blurring the line between fact and fiction. They seemed to capture the zeitgeist perfectly: cautionary tales for an age in which our experience of reality is manicured and customised in subtle and insidious ways, and everything from our junk mail to our online searches discreetly encourages us in the assumption that we are the centre of the universe.

But part of the reason that the Truman Show delusion seems so uncannily in tune with the times is that Hollywood blockbusters now regularly present narratives that, until recently, were confined to psychiatrists' case notes and the clinical literature on paranoid psychosis. Popular culture hums with stories about technology that secretly observes and controls our thoughts, or in which reality is simulated with virtual constructs or implanted memories, and where the truth can be glimpsed only in distorted dream sequences or chance moments when the mask slips. A couple of decades ago, such beliefs would mark out fictional characters as crazy, more often than not homicidal maniacs. Today, they are more likely to identify a protagonist who, like Jim Carrey's Truman Burbank, genuinely has stumbled onto a carefully orchestrated secret of which those around him are blandly unaware. These stories obviously resonate with our technology-saturated modernity. What's less clear is why they so readily adopt a perspective that was, until recently, a hallmark of radical estrangement from reality. Does this suggest that media technologies are making us all paranoid? Or that paranoid delusions suddenly make more sense than they used to?

The first person to examine the curiously symbiotic relationship between new technologies and the symptoms of psychosis was Victor Tausk, an early disciple of Sigmund Freud. In 1919, he published a paper on a phenomenon he called 'the influencing machine'. Tausk had noticed that it was common for patients with the recently coined diagnosis of schizophrenia to be convinced that their minds and bodies were being controlled by advanced technologies invisible to everyone but them. These 'influencing machines' were often elaborately conceived and predicated on the new devices that were transforming modern life. Patients reported that they were receiving messages transmitted by hidden batteries, coils and electrical apparatus; voices in their heads were relayed by advanced forms of telephone or phonograph, and visual hallucinations by the covert operation of 'a magic lantern or cinematograph'. Tausk's most detailed case study was of a patient named 'Natalija A', who believed that her thoughts were being controlled and her body manipulated by an electrical apparatus secretly operated by doctors in Berlin. The device was shaped like her own body, its stomach a velvet-lined lid that could be opened to reveal batteries corresponding to her internal organs.

Although these beliefs were wildly delusional, Tausk detected a method in their madness: a reflection of the dreams and nightmares of a rapidly evolving world. Electric dynamos were flooding Europe's cities with power and light, their branching networks echoing the filigree structures seen in laboratory slides of the human nervous system. New discoveries such as X-rays and radio were exposing hitherto invisible worlds and mysterious powers that were daily discussed in popular science journals, extrapolated in pulp fiction magazines and claimed by spiritualists as evidence for the 'other side'. But all this novelty was not, in Tausk's view, creating new forms of mental illness. Rather, modern developments were providing his patients with a new language to describe their condition.

At the core of schizophrenia, he argued, was a 'loss of ego-boundaries' that made it impossible for subjects to impose their will on reality, or to form a coherent idea of the self. Without a will of their own, it seemed to them that the thoughts and words of others were being forced into their heads and issued from their mouths, and their bodies were manipulated like puppets, subjected to tortures or arranged in mysterious postures. These experiences made no rational sense, but those who suffered them were nevertheless subject to what Tausk called 'the need for causality that is inherent in man'. They felt themselves at the mercy of malign external forces, and their unconscious minds fashioned an explanation from the material to hand, often with striking ingenuity. Unable to impose meaning on the world, they became empty vessels for the cultural artefacts and assumptions that swirled around them. By the early 20th century, many found themselves gripped by the conviction that some hidden operator was tormenting them with advanced technology.

A desert nomad is more likely to believe that he is being buried alive in sand by a djinn, and an urban American that he has been implanted with a microchip and is being monitored by the CIA

Tausk's theory was radical in its implication that the utterances of psychosis were not random gibberish but a bricolage, often artfully constructed, of collective beliefs and preoccupations. Throughout history up to this point, the explanatory frame for such experiences had been essentially religious: they were seen as possession by evil spirits, divine visitations, witchcraft, or snares of the devil. In the modern age, these beliefs remained common, but alternative explanations were now available. The hallucinations experienced by psychotic patients, Tausk observed, are not typically three-dimensional objects but projections 'seen on a single plane, on walls or windowpanes'. The new technology of cinema replicated this sensation precisely and was in many respects a rational explanation of it: one that 'does not reveal any error of judgment beyond the fact of its non-existence'.

In their instinctive grasp of technology's implicit powers and threats, influencing machines can be convincingly futuristic and even astonishingly prescient. The very first recorded case, from 1810, was a Bedlam inmate named James Tilly Matthews who drew exquisite technical drawings of the machine that was controlling his mind. The 'Air Loom', as he called it, used the advanced science of his day - artificial gases and mesmeric rays - to direct invisible currents into his brain, where a magnet had been implanted to receive them. Matthews's world of electrically charged beams and currents, sheer lunacy to his contemporaries, is now part of our cultural furniture. A quick internet search reveals dozens of online communities devoted to discussing magnetic brain implants, both real and imagined.

The Gold brothers' interpretation of the Truman Show delusion runs along similar lines. It might appear to be a new phenomenon that has emerged in response to our hypermodern media culture, but is in fact a familiar condition given a modern makeover. They make a primary distinction between the content of delusions, which is spectacularly varied and imaginative, and the basic forms of delusion, which they characterise as 'both universal and rather small in number'.

Persecutory delusions, for example, can be found throughout history and across cultures; but within this category a desert nomad is more likely to believe that he is being buried alive in sand by a djinn, and an urban American that he has been implanted with a microchip and is being monitored by the CIA. 'For an illness that is often characterised as a break with reality,' they observe, 'psychosis keeps remarkably up to date.' Rather than being estranged from the culture around them, psychotic subjects can be seen as consumed by it: unable to establish the boundaries of the self, they are at the mercy of their often heightened sensitivity to social threats.

In this interpretation, the Truman Show delusion is a contemporary expression of a common form of delusion: the grandiose. Those experiencing the onset of psychosis often become convinced that the world has undergone a subtle shift, placing them at centre-stage in a drama of universal proportions. Everything is suddenly pregnant with meaning, every tiny detail charged with personal significance. The people around you are often complicit: playing pre-assigned roles, testing you or preparing you for an imminent moment of revelation. Such experiences have typically been interpreted as a divine visitation, a magical transformation or an initiation into a higher level of reality. It is easy to imagine how, if they descended on us without warning today, we might jump to the conclusion that the explanation was some contrivance of TV or social media: that, for some deliberately concealed reason, the attention of the world had suddenly focused on us, and an invisible public was watching with fascination to see how we would respond. The Truman Show delusion, then, needn't imply that reality TV is either a cause or a symptom of mental illness; it might simply be that the pervasive presence of reality TV in our culture offers a plausible explanation for otherwise inexplicable sensations and events.

Here was what Hollywood executives always assumed audiences hated: filmmakers playing smart with their audiences, pulling the rug from under their feet

Although the formation of delusions is unconscious and often a response to profound trauma, the need to construct plausible scenarios gives it many commonalities with the process of writing fiction. On rare occasions the two overlap. In 1954, the English novelist Evelyn Waugh suffered a psychotic episode during which he thought he was persecuted by a cast of disembodied voices who were discussing his personality defects and spreading malicious rumours about him. He became convinced that the voices were being orchestrated by the producers of a recent BBC radio interview, whose questions he had found impertinent; he explained their ability to follow him wherever he went by invoking some hidden technology along the lines of a radionics 'black box', an enthusiasm of one of his neighbours. His delusions became increasingly florid but, as Waugh described it later, 'it was not in the least like losing one's reason... I was rationalising all the time, it was simply one's reason working hard on the wrong premises.'

Waugh turned the experience into a brilliant comic novel, The Ordeal of Gilbert Pinfold (1957). Its protagonist is a pompous but brittle writer in late middle age, whose paranoia about the modern world is fed by an escalating regime of liqueurs and sedatives until it erupts in full-blown persecution mania (a familiar companion for Waugh, who abbreviated it discreetly to 'pm' in letters to his wife). Although the novel smoothes the edges of Waugh's bizarre associations and winks knowingly at Pinfold's surreal predicament, the fictionalisation blurs into the narrative that emerged during Waugh's psychosis: even for his close friends, it was impossible to tell exactly where the first ended and the second began.

By the time that Gilbert Pinfold was published, narratives of paranoia and psychosis were starting to migrate from psychiatry into popular culture, and first-person memoirs of mental illness were appearing as mass-market paperbacks. The memoir Operators and Things: The Inner Life of a Schizophrenic (1958), written under the pseudonym of Barbara O'Brien, told the remarkable story of a young woman pursued across America on Greyhound buses by a shadowy gang of 'operators' with a mind-controlling 'stroboscope', but was presented and packaged like a sci-fi thriller. Conversely, thrillers were incorporating plot lines that assumed the reality of mind-controlling technologies. Richard Condon's best-selling novel The Manchurian Candidate (1959) turned on the premise that a hypnotised subject might be programmed to respond unconsciously to pre-arranged cues. In the book's memorable and, with hindsight, eerily prescient climax, an unwitting agent is triggered to assassinate the US president. Condon's deadpan satire was informed by Cold War anxieties about brainwashing and communist infiltration, but it also drew upon recent popular exposés of the 'subliminal' techniques of advertising, such as The Hidden Persuaders (1958) by Vance Packard. It was expertly pitched into the disputed territory of psychology's black arts: a paranoid tale for paranoid times, which still informs a thriving netherworld of internet-driven conspiracy theories.

Perhaps the emergence of the influencing machine into modern fiction can be most clearly traced through the career and afterlife of Philip K Dick, who combined the profession of prolific pulp novelist with an intense hypochondriacal fascination with psychotic disorders. He diagnosed himself as both paranoid and schizophrenic at various times, and included schizophrenic characters in his fiction; many of his novels and short stories have a closer kinship with memoirs of mental illness than with the robots-and-spaceships tales of his sci-fi contemporaries. They play out restless iterations of the idea that consensus reality is in fact the construct of some form of influencing machine: a simulation designed to test our behaviour, a set of memories generated artificially to maintain us in our daily routines, a consumer fantasy sold to us by power-hungry corporations or obligingly furnished by mind-reading extraterrestrials. Dick's novel Time Out of Joint came out the same year as The Manchurian Candidate and was a clear ancestor of The Truman Show. Its protagonist, Ragle Gumm, inhabits a bland suburban world that is gradually revealed to be a military simulation; the sole purpose of the set-up is to keep Gumm happily playing what he believes to be a battleship puzzle in the daily paper, while in reality his solutions are directing missile strikes in a war of which he is kept unaware.

Throughout his lifetime, Dick remained a cult author. His devoted but limited fan base prized his work for its uncompromising weirdness, never imagining that it might be assimilated into the popular mainstream. Indeed, after a series of visionary episodes in 1974, which he elaborated into a complex personal theology, Dick's work became still more hermetic, remote even to his core sci-fi readership. He died in 1982, just as his novel Do Androids Dream of Electric Sheep? (1968) was being adapted into Ridley Scott's Bladerunner, its storyline soft-pedalled by a studio that believed audiences would reject the climactic revelation that its protagonist was himself an android. Subsequent film adaptations of Dick's work, such as Paul Verhoeven's Total Recall (1990), also toned down the radical reality switches of the source, limiting them to an opening set-up before settling into a final reel of uncomplicated action.

In 1999, however, The Matrix struck boxoffice gold with a script that presented a classic Dickian influencing machine in stark and undiluted form. An inquisitive hacker stumbles onto the ultimate secret: the so-called 'real world' is a simulation, concealing a reality in which all humanity has been enslaved and harvested by machines for centuries. Buttressed by reams of dialogue exploring the scenario's existential implications, here was precisely what Hollywood executives previously assumed audiences hated: filmmakers playing smart with their audiences, pulling the narrative rug from under their feet, even toying with the fourth wall of the drama. And yet it was a sensational success, resonating far beyond the multiplex and inserting its memes deep into a wider culture that was now hosted by the internet.

As the American screenwriter William Goldman observed in his memoir Adventures in the Screen Trade (1983), in the movie business, nobody knows anything. It might be that a similarly bold metafiction could have been successful years earlier, but it feels more likely that the cultural impact of The Matrix reflected the ubiquity that interactive and digital media had achieved by the end of the 20th century. This was the moment at which the networked society reached critical mass: the futuristic ideas that, a decade before, were the preserve of a vanguard who read William Gibson's cyberspace novels or followed the bleeding-edge speculations of the cyberculture magazine Mondo 2000 now became part of the texture of daily life for a global and digital generation. The headspinning pretzel logic that had confined Philip K Dick's appeal to the cult fringes a generation earlier was now accessible to a mass audience. Suddenly, there was a public appetite for convoluted allegories that dissolved the boundaries between the virtual and the real.

When James Tilly Matthews drew the invisible beams and rays of the Air Loom in his Bedlam cell, he was describing a world that existed only in his head. But his world is now ours: we can no longer count all the invisible rays, beams and signals that are passing through our bodies at any moment. Victor Tausk argued that the influencing machine emerged from a confusion between the outside world and private mental events, a confusion resolved when the patient invented an external cause to make sense of his thoughts, dreams and hallucinations. But the modern word of television and computers, the virtual and the interactive, blurs traditional distinctions between perception and reality.

When we watch live sporting events on giant public screens or follow breaking news stories in our living rooms, we are only receiving flickering images, yet our hearts beat in synchrony with millions of unseen others. We Skype with two-dimensional facsimiles of our friends, and model idealised versions of ourselves for our social profiles. Avatars and aliases allow us to commune at once intimately and anonymously. Multiplayer games and online worlds allow us to create customised realities as all-embracing as The Truman Show. Leaks and exposés continually undermine our assumptions about what we are revealing and to whom, how far our actions are being monitored and our thoughts being transmitted. We manipulate our identities and are manipulated by unknown others. We cannot reliably distinguish the real from the fake, or the private from the public.

In the 21st century, the influencing machine has escaped from the shuttered wards of the mental hospital to become a distinctive myth for our times. It is compelling not because we all have schizophrenia, but because reality has become a grey scale between the external world and our imaginations. The world is now mediated in part by technologies that fabricate it and partly by our own minds, whose pattern-recognition routines work ceaselessly to stitch digital illusions into the private cinema of our consciousness. The classical myths of metamorphosis explored the boundaries between humanity and nature and our relationship to the animals and the gods. Likewise, the fantastical technologies that were once the hallmarks of insanity enable us to articulate the possibilities, threats and limits of the tools that are extending our minds into unfamiliar dimensions, both seductive and terrifying.

# data[].attributes.attachment_link.title
A culture of hyper-reality made paranoid delusions true | Aeon Essays

# data[].attributes.attachment_link.description
Clinical psychiatry papers rarely make much of a splash in the wider media, but it seems appropriate that a paper entitled 'The Truman Show Delusion: Psychosis in the Global Village', published in the May 2012 issue of Cognitive Neuropsychiatry, should have caused a global sensation.

# data[].attributes.attachment_link.title
Культурная значимость киберпанка

# data[].attributes.attachment_link.title
Что такое "душа" в киберпанке? | Философия Cyberpunk 2077, скрытый смысл и анализ сюжета игры.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Николай Данн

# data[].attributes.attachment_link.title
Национальная идентичность. Шон Гаффни | PROРАЗВИТИЕ

# data[].attributes.headline
Абзац из статьи

# data[].attributes.subject
Абзац из статьи

# data[].attributes.body
Throughout his lifetime, Dick remained a cult author. His devoted but limited fan base prized his work for its uncompromising weirdness, never imagining that it might be assimilated into the popular mainstream. Indeed, after a series of visionary episodes in 1974, which he elaborated into a complex personal theology, Dick’s work became still more hermetic, remote even to his core sci-fi readership. He died in 1982, just as his novel Do Androids Dream of Electric Sheep? (1968) was being adapted into Ridley Scott’s Bladerunner, its storyline soft-pedalled by a studio that believed audiences would reject the climactic revelation that its protagonist was himself an android. Subsequent film adaptations of Dick’s work, such as Paul Verhoeven’s Total Recall (1990), also toned down the radical reality switches of the source, limiting them to an opening set-up before settling into a final reel of uncomplicated action.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Имеете еврейские корни и хотите переехать в Израиль? Будьте готовы к бюрократии: хотя Израиль широко распахивает объятия всем евреям мира, доказать свое право на проживание здесь в последние годы непросто. Ситуацию комментирует израильский адвокат Артур Блаер

В сотрудничестве с адвокатом Артуром Блаером

Подробнее об этих ситуациях можно прочитать здесь:

Обращайтесь к адвокату Артуру Блаеру по WhatsApp в Израиле: 054-6469080 и из-за границы: +972-54-646-9080, а также по электронной почте

►Подпишитесь на Youtube-канал адвоката Артура Блаера

# data[].attributes.attachment_link.title
Гражданство Израиля от А до Я: что нужно знать перед подачей документов на репатриацию

# data[].attributes.attachment_link.description
Имеете еврейские корни и хотите переехать в Израиль? Будьте готовы к бюрократии: хотя Израиль широко распахивает объятия всем евреям мира, доказать свое право на проживание здесь в последние годы непросто.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Законодательство, регулирующее тенденции иммиграции, органы управления миграцией, въезд в страну иностранных граждан, регистрация иностранцев, допуск иностранной рабочей силы на национальный рынок в Японии

Тенденции иммиграции

В целом, несмотря на значительный рост иностранной рабочей силы, прибывающей в страну, ее относительное количество остается незначительным. Среди экономически развитых государств мира Япония входит в группу стран с относительно закрытой иммиграционной системой по допуску на рынок труда неквалифицированной рабочей силы. В соответствии с действующим иммиграционным законодательством из числа иностранных граждан легально на неквалифицированную работу могут претендовать лишь иностранцы японского происхождения, иностранные студенты и стажеры.

С другой стороны, предпочтения при проведении иммиграционной политики отдаются высококвалифицированным работникам, обладающим современными знаниями по внедрению новых информационных технологий во все традиционные отрасли и сферы. При приеме квалифицированных специалистов со стороны частных компаний создаются условия для их дальнейшего обучения и переобучения, профессиональной переподготовки, участия в учебных программах с целью совершенствования управленческих и предпринимательских навыков. Для повышения квалификации и переобучения основной поток трудовых мигрантов в Японию направлен из азиатских стран - прежде всего из Китая, Индонезии, Филиппин, Таиланда и Вьетнама.

Хотя официально японское законодательство запрещает использовать неквалифицированную рабочую силу, малые предприятия и малый бизнес активно привлекает трудовых мигрантов из-за рубежа, часто на нелегальной основе.

Органы управления иммиграцией

Государственное регулирование трудовой миграции в Японию осуществляется Министерством иностранных дел. Иммиграционной службой Министерства юстиции и Министерством труда. Решение вопросов въезда иностранных граждан на работу находятся в компетенции Департамента по консульским и иммиграционным вопросам МИД Японии. Важнейшим направлением его деятельности является выдача виз на краткосрочное и длительное пребывание со статусом трудоустройства, выдаваемых в японских дипломатических и консульских представительствах за рубежом в соответствии с заявленной целью поездки по предъявлении действительного паспорта. При этом виза на тот или иной срок пребывания не требуется для граждан 62 стран (по состоянию на июль 2000г.), которые заключили с Японией соглашение о безвизовом въезде.

Иммиграционная служба Японии была основана в 1947 году в качестве одного из подразделений Министерства юстиции, в чьи обязанности входят проверка легальности въезда-выезда из страны, установление статуса пребывания иностранных граждан, контроль за его соблюдением, регистрация иностранцев, депортация нарушителей иммиграционного законодательства и некоторые другие функции.

Руководящим органом службы является Иммиграционный департамент Министерства юстиции, который имеет шесть отделов {общий, политический, контроля за выездом и соблюдением статусов, следственный, депортации, регистрации) и секцию по вопросам беженцев. Иммиграционному департаменту Минюста, как центральному органу, подчинены 8 региональных департаментов иммиграции в крупнейших городах страны: Токио, Осака, Нагоя, Фукуока, Хиросима, Сэндай, Саппоро и Такамацу.

В функции региональных департаментов входят контроль за въездом-выездом, пребыванием иностранцев в Японии и вопросы, связанные с признанием статуса беженца. В каждом департаменте, как правило, имеются отдел кадров, общий, финансовый, контроля за въездом-выездом, пребыванием различных категорий иностранцев-бизнесменов, студентов, деятелей искусства и т.д., следственный, регистрации, принудительный. В свою очередь региональные департаменты контролируют деятельность своих отделений на местах, расположенных во всех крупных морских и воздушных портах.

Так, например, региональный токийский департамент руководит деятельностью своих 15 отделений в Токио, Ханэда, Екота, Хитати и других городах. Всего в настоящее время в Японии насчитывается 95 отделений, каждое из которых имеет свою зону юрисдикции, определенную Минюстом.

Кроме этого в Японии имеется три иммиграционных центра, предназначенные для содержания иностранных граждан, подлежащих высылке из страны: в префектурах Нагасаки (г. Омура); Осака (г. Ибараки); Ибараки (г. Усику). В настоящее время Министерством юстиции Японии установлен ряд статусов пребывания иностранных граждан, которые могут получить в этой стране работу, предусмотренную данным статусом. Этими статусами одновременно определен и период, в течение которого можно находиться в Японии.

Въезд в страну иностранных граждан

Юридически разрешение на въезд иностранного гражданина в Японию оформляется иммиграционным инспектором в международных воздушных и морских портах в виде штампа в паспорте с указанием статуса и срока пребывания в стране.

Для въезда в Японию иностранный гражданин должен иметь въездную визу. При этом существуют семь категорий виз (дипломатическая, служебная, рабочая, общая, особая, краткосрочная, транзитная) и 28 статусов, которыми определяется цель, срок пребывания и право иностранца на оплачиваемую работу. Характер документов, которые иностранец вместе с паспортом и заполненной анкетой должен предоставить в загранпредставительство Японии для получения визы, зависят от получаемого статуса. В отдельных случаях вопрос о въезде решается непосредственно в посольстве или консульстве. Однако, как правило, документы лиц, желающих въехать в Японию, направляются на рассмотрение по следующей цепочке; МИД Японии, Минюст Японии, региональный департамент иммиграции, поручитель аппликанта и обратно по той же схеме в соответствующее посольство или консульство с заключением о результатах рассмотрения.

Процедура получения визы значительно ускоряется, если иностранный гражданин сам или через своего поручителя в Японии предоставляет необходимые документы сразу в региональный департамент иммиграции и заранее получает от Министра юстиции "свидетельство, подтверждающее статус пребывания". Предоставляемые аппликантом подтверждающие статус документы должны свидетельствовать о его профессии, стаже работы, служебном положении, получаемой зарплате и других данных. Поручителем, как правило, является японец, работающий в организации /НИИ, учебное заведение, промышленная или торговая фирма, редакция газеты и т.д./, куда по контракту направляется иностранец, или родственники в Японии, готовые оказать материальную поддержку во время его пребывания в стране. "Свидетельство, подтверждающее статус пребывания", действительно в качестве основания для подачи визовой заявки на въезд в течение трех месяцев со дня его выдачи.

Помимо вышеуказанной процедуры выдачи виз существует шесть видов безвизового разрешения на въезд в Японию: разрешение на въезд в порт захода судна; на транзит; на въезд для членов экипажей воздушных и морских судов; на въезд в случае крайней необходимости; при аварии; для временного укрытия.

Лицо, получившее безвизовое разрешение на въезд, должно строго соблюдать установленные им сроки пребывания, маршруты передвижения, нормы поведения и другие ограничения и всегда иметь этот документ при себе для предъявления его сотрудникам иммиграционной инспекции или полиции. Наиболее часто выдаются разрешения на въезд в порт захода судна и на транзит. Первое из них получают пассажиры воздушного или морского судна, которые могут в течение не более чем 72-х часов отдохнуть или сделать покупки в ближайших от места высадки районах (обычно в пределах города или района, где расположены морской или воздушный порты).

Разрешение на транзит бывает двух видов: для осмотра достопримечательностей и с целью переезда в соседний порт для выезда из страны. И то, и другое предполагают, что высадившиеся в том или ином месте иностранцы с целью ознакомления со страной /на срок не более 15 суток/ или переезда в другой порт (не более 72 часов) должны покинуть Японию через другой порт (например, прибыли в Ханэда, а улетают из Нариты).

Запрещен въезд в Японию бродягам, нищим, другим неимущим, расходы по пребыванию которых легли бы в этом случае на местные правительственные и общественные организации. Кроме того, запреты для въезда в страну существуют и для лиц, которые были осуждены на срок свыше одного года; нарушителей закона о наркотических препаратах; лиц, депортированных из страны менее года назад и др.

Регистрация иностранцев

Вопросы правового положения иностранных граждан и лиц без гражданства регулируются в Японии двумя основными законами: "О контроле за въездом и выездом и статусе беженцев" (иммиграционный закон) от 04 октября 1952 г. и "О регистрации иностранцев" от 28 апреля 1952г., который регламентирует правила проживания иностранных граждан в стране.

Согласно закону о регистрации каждый иностранец, находящийся в Японии свыше 90 дней с даты въезда, или 60 дней со дня рождения, либо при выходе из японского гражданства должен зарегистрироваться в муниципальных органах власти по месту жительства. При этом заполняется анкета из 18 пунктов (дата и место рождения, пол, гражданство, род занятий, статус, номер паспорта, период пребывания, место работы и др.).

Регистрационное удостоверение выдается всем иностранцам, в том тесле лицам без гражданства сроком на 5 лет.

Освобождаются от регистрации иностранцы, прибывшие в Японию на срок менее 90 дней, а также иностранные граждане, имеющие разрешение на въезд в случае крайней необходимости, при аварии, для временного укрытия, как члены экипажей воздушных и морских судов; лица с дипломатическими и служебными статусами (проходят регистрацию в МИД Японии), военнослужащие и вольнонаемные вооруженных сил США и ООН, а также члены их семей.

В соответствии с Законом о регистрации, из Японии могут быть депортированы:

иностранцы, занимающиеся деятельностью, не соответствующей статусу их пребывания, или нарушившие установленный срок пребывания;

осужденные к тюремному заключению (за исключением тех, наказание которых откладывается);

иностранцы, осужденные по Закону о несовершеннолетних к тюремному заключению свыше трех лет;

иностранцы, признанные виновными в нарушении Закона о наркотиках психотропных, стимулирующих препаратах и т.п.;

осужденные к пожизненному заключению или на срок свыше одного года (за исключением лиц, наказание которых откладывается);

лица, занимающиеся бизнесом, связанным с проституцией;

содействующие нелегальному въезду в страну;

иностранцы, ведущие насильственную и разрушительную деятельность, которым предъявлено обвинение в нанесении ущерба интересам безопасности Японии.

В декабре 1989 года парламент Японии утвердил постановление о частичном изменении контроля за въездом и выездом и закона о признании иностранного гражданина беженцем ("Поправки к закону об иммигрантах", которое вступило в силу 1 июня 1990 года. Вместе с некоторыми изменениями закона о регистрации иностранцев от 8 января 1993 года данные поправки ускорили процедуру рассмотрения визовых заявок на въезд, упорядочили статусы пребывания иностранных граждан в стране, урегулировали меры против несанкционированного их найма, на работу.

В соответствии с этими поправками иностранным гражданам со статусом "стажировка" и "учеба", может быть предоставлена возможность подзаработать ("арбайто"), если он обратится с соответствующей просьбой. Хотя статусы таких лиц не позволяют иметь оплачиваемую работу, им, как правило, предоставляют такую возможность в определенной области и не более 4 часов в сутки.

С I октября 1999 года вступили в действие новые поправки к Закону о контроле за въездом-выездом и признании иностранного гражданина беженцем, согласно которым, в частности, минимальный срок пребывания иностранцев со статусами "преподавание", "инвестиционная и управленческая деятельность", "супруга или дети японца" был увеличен с 6 месяцев до 1 года, а минимальный и максимальный сроки пребывания иностранных граждан со статусами, разрешающими устраиваться на работу /"гуманитарная и международная деятельность", " перемещение в рамках одного предприятия", "техника" и др./, увеличены соответственно с 6 месяцев до I года и с 1 года до 3 лет.

Сроки пребывания иностранных граждан со статусом "стажировка" теперь увеличены соответственно с 6 месяцев до 1 года и с 1 года до,2 лет, а для членов семей стажирующихся -введен новый срок - 2 года. Оплачиваемый труд иностранных студентов со статусами "деятельность в области культуры" и "краткосрочное пребывание", принимаемых на работу на японские предприятия, стал относиться к категории "особые виды деятельности", что позволяет обходиться без получения разрешения на работу, выходящую за рамки статуса пребывания.

# data[].attributes.attachment_link.title
Япония: Законодательство и миграционная политика

# data[].attributes.attachment_link.description
Законодательство, регулирующее тенденции иммиграции, органы управления миграцией, въезд в страну иностранных граждан, регистрация иностранцев, допуск иностранной рабочей силы на национальный рынок в Японии В целом, несмотря на значительный рост иностранной рабочей силы, прибывающей в страну, ее относительное количество остается незначительным.

# data[].attributes.attachment_caption
Что такое глобализация? | Dynamics 365 Finance

# data[].attributes.attachment_link.title
Что такое глобализация? | Dynamics 365 Finance

# data[].attributes.attachment_link.description
Ранее вопросом выхода на международные рынки интересовались только крупные международные организации, у которых для этого были необходимые ресурсы. Однако благодаря появлению новых технологий и онлайн-магазинов глобализация стала приоритетом для каждой компании, независимо от ее размера или отрасли. Расширение бизнес-процессов, появление инструментов для мгновенного взаимодействия и глобализация изменили подход финансовых специалистов к выходу на международный рынок.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Словари и энциклопедии на Академике

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Есть различные версии причин глобализации. К. Маркс связывал этот процесс со спецификой капитализма, которому постоянно нужны новые рынки и ресурсы, Ф. Ницше - со свойственной западному духу "волей к власти", М. Маклюэн - с развитием современной техники, коммуникаций и СМИ, которые, соединяя разрозненные части пространства и ускоряя распространение информации до скорости нервного импульса, превращают земной шар в "глобальную деревню", где возникает состояние всеобщей включенности и возрождается "родоплеменная общность" людей.

Истоки идеи глобализации иногда усматривают в ряде утопических и хилиастических теорий Средневековья, чьи адепты верили в грядущее собирание всех народов мира в едином Царстве, которое не будет более знать конфликтов и противоречий.

В известной степени идее глобализации соответствовали просветительские представления о "Царстве Разума" и позитивистское учение О. Конта о "Третьей Эре". Об объединении народов в единое мировое государство под знаменем мировой революции говорили и русские марксисты, в т. ч. В. Ленин (позже отказавшийся от этих взглядов) и Л. Троцкий. Проект глобализации "продвигали" философ Б. Рассел и писатель-фантаст Г. Уэллс.

В конце XIX - начале XX вв. крупные представители мирового бизнеса, в т. ч. С. Роудс, организовавший группу "Круглый стол", и крупнейший американский банкир Дж. Морган-мл. начали практическую реализацию глобалистских планов, стремясь "способствовать установлению системы беспрепятственной торговли во всем мире и созданию единого Мирового правительства". В известной степени эти планы воплощались в жизнь через такие организации, как Лига наций, ООН и ЮНЕСКО.

Начиная с 1970-х гг. американские геополитики приступили к реализации доктрины "нового мирового порядка", целью которой было стирание различий между нациями, государствами, идеологиями, культурами и создание единой общечеловеческой цивилизации, основанной на принципах либеральной демократии.

Идеологической основой этой доктрины была, в частности, т. н. "теория конвергенции" , разработанная группой аналитиков под руководством З. Бжезинского и в середине 1980-х гг. принятая на вооружение М. Горбачевым в качестве "научного обоснования" перестройки. Свои версии теории глобализации предлагали также Г. Киссинджер, Ф. Фукуяма, Ж. Аттали, К. Санторо.

Немало споров ведется относительно того, является ли процесс глобализации неизбежным. Противники этого тезиса напоминают о том, что подобные процессы начались еще в 1880-е гг., когда английский free trade обеспечил свободное перемещение товаров, капиталов и людей. Однако они были прерваны тремя системными оппозициями - национализмом (Первая мировая война), коммунизмом (Великая Октябрьская революция) и фашизмом (Вторая мировая война). В результате процесс глобализации был остановлен на целый век.

В основе глобализации лежат экономические процессы. Ведущие европейские монархии, будучи спонсорами Великих географических открытий, выстраивали колониальную систему, рассчитывая в основном на легкий доступ к богатству отдаленных земель. Побочным эффектом колонизации стало распространение английского и испанского языка и европейской культуры далеко за пределы Старого света, что создало благоприятную среду для последующей глобализации.

Возникновение и развитие транснациональных корпораций (ТНК), продиктованное стремлением капитала к минимизации издержек и максимизации прибыли за счет неравномерного развития различных государств, придало интеграционным процессам не только новый толчок, но и новый вектор - глобальный сбыт сформировал глобального потребителя, который в любой стране мира ищет и находит тот продукт, которому он отдает предпочтение у себя на родине.

Феномен глобализации не сводится целиком к процессам становления всемирной истории, космополитизации и т. п., имея важнейший отличительный признак: глобализация базируется на идеологии либерализма, одержавшей победу во всемирном масштабе лишь в начале 1990-х гг.

Та модель глобализации экономики, которую проводит в своих интересах крупный мировой капитал, предполагает при гегемонии транснациональных корпораций и торгово-правительственных организаций (ВТО, МВФ, Всемирный банк) формирование однополярного мира, доминирование массовой культуры, "стандартизацию умов", виртуализацию экономики посредством компьютерной революции, манипуляцию сознанием (реклама, пиар) для продвижения товара на глобальный рынок, распространение ценностей "общества потребления", господство идеологии либерализма в целях все большей экспансии капитала по всему миру, потребительское отношение к природе, вывоз грязных производств в страны "третьего мира" и т. д.

Постепенное перераспределение капитала, казалось бы, должно неизбежно вести к выравниванию экономик разных стран, однако приведение экономических показателей разных стран к одному знаменателю сделало бы движение капитала менее доходным и даже убыточным. Именно поэтому глобализация в ее современном варианте предполагает глобальное неравенство - рост разрыва в доходах, уровне потребления, здоровья, образования в странах "золотого миллиарда" и "третьего мира".

По словам Дж. Ю. Стиглица, лауреата Нобелевской премии по экономике, "управление глобализацией, которое осуществляется сейчас, слишком часто приводит к ухудшению положения беднейших слоев населения. Так, либерализация рынка капитала, которую проталкивал МВФ, увеличила нестабильность мировых финансовых рынков, а львиная доля тягот от этой нестабильности легла на беднейшие страны". Таким образом. от глобализации, в которой лидируют США, выигрывают лишь немногие страны.

Понимая это, многие государства не спешат встраиваться в глобальную экономику. Из числа "незападных" стран в нее вошли лишь Бразилия, Индия, ЮАР, Турция, Польша, Китай, Мексика, Индонезия, Таиланд, Малайзия. С наибольшей силой противятся процессу глобализации исламские страны (кроме Турции и Малайзии), резонно полагая, что, усиливая деградацию политических систем, ведя к краху моральных устоев, развалу семьи, глобализация разрушает саму основу мусульманского мира. Ряд стран, особенно сопротивляющихся глобализации, были выделены правительством США и его идеологами в т. н. " ось зла " .

Глобализация была бы невозможна без достижений научно-технического прогресса. Современный транспорт позволяет нам перемещаться в пространстве не только быстро, но и дешево, превращая межконтинентальное путешествие в доступный и, следовательно, массовый процесс, который ведет к росту межнационального общения и способствует сближению народов. Современные СМИ и интернет еще больше упрощают этот процесс, переводя его в виртуальное пространство.

Трансформация культуры в транскультуру и превращение ее в одну из отраслей экономики, идущие на фоне глобализации, создают дополнительный стимул сближения различных наций, представители которых смотрят одни и те же фильмы, читают одни и те же книги и стремятся к одним и тем же достижениям. Что порождает обратный процесс, приводящий к синхронизации и стандартизации производимого культурного продукта, а это в свою очередь расширяет сферу его потребления. Таким образом в результате глобализации нивелируется самобытная культура народов, которая замещается созданным усилием маркетологов жизнестойким культурным гибридом.

Распространено мнение, что энергетический кризис, ожидаемый в ближайшие десятилетия, резко обострит противоречия между сторонниками и противниками глобализации, однако уже сейчас взаимозависимость государств столь велика, что возникновение на этом фоне процесса дезинтеграции маловероятно. А движение т. н. антиглобалистов, выступающих за культурное разнообразие планеты, представляется движением "обреченных".

В связи с тем, что государства и народы начинают соперничать как в экономической, так и в политической и в гуманитарной областях, возникают повышенные требования к их конкурентоспособности.

В столкновении языков, менталитетов, традиций, культур, религий, политических систем, товаров и услуг, которое сопровождает процесс глобализации, конкурентоспособным оказывается не столько тот, кто умеет защитить себя с помощью протекционистских мер и самоизоляции (что дает временный эффект), не столько тот, кто сильнее и умеет заставить, навязать свои ценности, политические традиции, товары, сколько тот, кто способен стать примером для подражания, стать уникальным лидером в своей области.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
глобализация

# data[].attributes.attachment_link.title
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ | это... Что такое ГЛОБАЛИЗАЦИЯ?

# data[].attributes.attachment_link.description
Есть различные версии причин глобализации. К. Маркс связывал этот процесс со спецификой капитализма, которому постоянно нужны новые рынки и ресурсы, Ф. Ницше - со свойственной западному духу "волей к власти", М. Маклюэн - с развитием современной техники, коммуникаций и СМИ, которые, соединяя разрозненные части пространства и ускоряя распространение информации до скорости нервного импульса, превращают земной шар в "глобальную деревню", где возникает состояние всеобщей включенности и возрождается "родоплеменная общность" людей.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Александр Цесаревский

# data[].attributes.attachment_link.title
Мнения о глобализации (Александр Цесаревский) / Проза.ру

# data[].attributes.attachment_link.description
Сервер предоставляет авторам возможность свободной публикации и обсуждения произведений современной прозы.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Нарыков Николай Владимирович, доктор философских наук, профессор,

г. Краснодар, и.о. начальника кафедры социально-гуманитарных дисциплин Краснодарского юридического института МВД России

Глобализация как источник международных конфликтов и обострения конкуренции

Глобализация стала важным реальным аспектом современной мировой системы, одной из наиболее влиятельных сил, определяющих дальнейший ход развития нашей планеты. Она затрагивает все области общественной жизни, включая экономику, политику, социальную сферу, культуру, экологию, безопасность и др. Остановимся на понятии глобализации применительно к мировой экономике. Ее интерпретация варьируется у разных специалистов очень широко. С этим в какой-то мере связана разная реакция на процесс глобализации, в которой одни усматривают серьезную угрозу мировой экономической системе, а другие видят средство дальнейшего прогресса мировой экономики. Несомненно, глобализация содержит как позитивные, так и негативные аспекты. Ее позитивное влияние связано с эффектом конкуренции, к которой она неизбежно ведет, а негативное - с потенциальными конфликтами, которыми она чревата, хотя их можно избежать путем развития глобального сотрудничества на основе политических соглашений или создания новых международных институтов.

Под глобализацией мировой экономики понимается огромное увеличение масштабов мировой торговли и других процессов международного обмена в условиях все более открытой, интегрированной, не признающей границ мировой экономики. Речь идет, таким образом, не только о традиционной внешней торговле товарами и услугами, но и о валютных потоках, движении капитала, обмене технологиями, информацией и идеями, перемещении людей. Мерой масштаба глобализации может служить объем международных финансовых сделок, который только на валютных рынках Нью-Йорка ежедневно составляет 1,3 трлн дол., а на международном рынке ценных бумаг даже превышает эту сумму.

В течение последних десятилетий выявился ряд источников глобализации. Один из них - технологический прогресс, приведший к резкому сокращению транспортных и коммуникационных издержек, значительному снижению затрат на обработку, хранение и использование информации.

Второй источник глобализации - либерализация торговли и другие формы экономической либерализации, вызвавшие ограничение политики протекционизма и сделавшие мировую торговлю более свободной. В результате были существенно снижены тарифы, устранены многие иные барьеры в торговле товарами и услугами. Другие либерализационные меры привели к усилению движения капитала и остальных факторов производства.

Третьим источником глобализации можно считать значительное расширение сферы деятельности организаций, ставшее возможным как в результате технологического прогресса, так и более широких горизонтов управления на основе новых средств коммуникации. Так, многие компании, ориентировавшиеся раньше только на местные рынки, расширили свои производственные и сбытовые возможности, выйдя на национальный, многонациональный, международный и даже глобальный уровень.

Подобные структурные изменения укрепляют позиции таких компаний, увеличивают их прибыль, повышают производительность, что позволяет им выбирать источники сырья, открывать производство и осваивать рынки в других странах, быстро приспосабливаясь к меняющимся условиям. Практически все крупные предприятия располагают сетью филиалов или стратегическими союзами, которые обеспечивают им необходимое влияние и гибкость на рынке. В рамках подобных многонациональных корпораций в настоящее время осуществляется почти треть мировой торговли.

С появлением глобальных предприятий международные конфликты в значительной мере переместились со странового на фирменный уровень, и борьба завязывается не между странами за территориальные владения, а между фирмами за долю на мировом рынке. Некоторые усматривают в таких компаниях угрозу власти и автономии государства, однако пока они сохраняют силу,

государство может спокойно выполнять свои традиционные функции в мировой экономике и политике.

Более широкие перспективы открылись и перед неправительственными организациями, вышедшими, как и в случае с глобальными фирмами, на многонациональный или мировой уровень. Новую глобальную роль стали играть даже такие международные организации, как ООН, МВФ, Всемирный банк, ВТО. Таким образом, многонациональные предприятия и другие организации, как частные, так и государственные, превратились в основных действующих лиц глобальной экономики.

В качестве четвертой причины глобализации можно отметить достижение глобального единомыслия в оценке рыночной экономики и системы свободной торговли. Начало этому было положено объявленной в 1978 г. реформой в Китае, за которой последовали политические и экономические преобразования в государствах Центральной и Восточной Европы и распад СССР. Этот процесс привел к идеологической конвергенции - на смену недавних противоречий между рыночной экономикой Запада и социалистической экономикой Востока пришло практически полное единство взглядов на рыночную систему хозяйства. Основным результатом такой конвергенции стало решение бывших социалистических стран о переходе к рыночной экономике. Однако попытки такого перехода, особенно в бывшем СССР и странах Центральной и Восточной Европы, удались лишь частично.

Правительства этих стран и поддерживающие их силы в международных организациях и странах Запада с развитой рыночной экономикой сконцентрировали свое внимание на трех условиях перехода к рынку: стабилизации макроэкономики, либерализации цен и приватизации государственных предприятий. При этом, к сожалению, недооценивалась важность формирования рыночных институтов, необходимость создания условий для развития конкуренции, игнорировалась особая роль правительства в современной смешанной экономике.

Пятая причина кроется в особенностях культурного развития. Речь идет о тенденции формирования глобализованных "однородных" средств массовой

информации, искусства, поп-культуры, повсеместного использования английского языка в качестве всеобщего средства общения.

Частично из-за этого некоторые страны, особенно Франция и ряд других европейских государств, рассматривают глобализацию как попытку США добиться культурной, экономической и политической гегемонии. В сущности, они считают глобализацию новой формой империализма или новой стадией капитализма в век электроники.

Другие видят в глобализации новую форму колониализма, при которой роль новой метрополии играют США, а ее колоний - большинство остальных стран, поставляющих туда не только сырье, как это было раньше, но и оборудование, рабочую силу, капитал и другие необходимые для производственного процесса компоненты, будучи одновременно частью глобального рынка сбыта.

Как бы ни относились к глобализации ее противники и сторонники, нужно признать, что она уже явно изменила мировую систему, порождая новые проблемы, но и открывая новые возможности. Очевидно, что отмеченные выше тенденции технологического, политического, институционального, идеологического и культурного развития активизируют глобализационный процесс, который в будущем, видимо, ускорится.

Преимущества глобализации

Глобализация вызвала обострение международной конкуренции. Конкуренция и расширение рынка ведут к углублению специализации и международного разделения труда, стимулирующих, в свою очередь, рост производства не только на национальном, но и на мировом уровне.

Еще одно преимущество глобализации - экономия на масштабах производства, что потенциально может привести к сокращению издержек и снижению цен, а следовательно, к устойчивому экономическому росту.

Преимущества глобализации связаны также с выигрышем от торговли на взаимовыгодной основе, удовлетворяющей все стороны, в качестве которых могут выступать отдельные лица, фирмы и другие организации, страны, торговые союзы и даже целые континенты. Глобализация может привести к повыше-

нию производительности труда в результате рационализации производства на глобальном уровне и распространения передовой технологии, а также конкурентного давления в пользу непрерывного внедрения инноваций в мировом масштабе.

В целом преимущества глобализации позволяют улучшить свое положение всем партнерам, получающим возможность, увеличив производство, повысить уровень заработной платы и жизненные стандарты. Конечным результатом глобализации должно стать общее повышение благосостояния в мире.

Издержки глобализации и возможные конфликты

Глобализация несет с собой не только преимущества, она чревата негативными последствиями или потенциальными проблемами, в которых некоторые ее критики усматривают большую опасность.

Одна из основных проблем связана с вопросом: кто оказывается в выигрыше от глобализации? Фактически, основную часть преимуществ получают богатые страны или индивиды. Несправедливое распределение благ от глобализации порождает угрозу конфликтов на региональном, национальном и интернациональном уровнях.

Некоторые экономисты говорят о возможности глобальной конвергенции доходов, аргументируя это тем, что экономика бедных государств развивается более высокими темпами, чем богатых. На самом же деле быстрый рост характерен лишь для небольшой группы стран Юго-Восточной Азии ("азиатских тигров"), тогда как наименее развитые в экономическом отношении страны отличаются гораздо более низкими темпами роста, чем богатые государства. Их выгоды от глобализации минимальны. В результате происходит не конвергенция или выравнивание доходов, а скорее их поляризация. В процессе ее быст-роразвивающиеся страны входят в круг богатых государств, а бедные страны все больше отстают от них. Растущий разрыв в доходах вызывает недовольство с их стороны, чреватое международными конфликтами, поскольку государства стремятся присоединиться к клубу богатых стран и готовы бороться с ними за свою долю в мировом производстве.

Вопрос распределения преимуществ является одним из важнейших в процессе глобализации мировой экономики.

Вторая проблема связана с потенциальной региональной или глобальной нестабильностью из-за взаимозависимости национальных экономик на мировом уровне. Локальные экономические колебания или кризисы в одной стране могут иметь региональные или даже глобальные последствия. Такая возможность носит не только теоретический характер, а является вполне реальной, что подтверждает финансовый кризис в Азии, начавшийся летом 1997 г. в Таиланде, а затем перекинувшийся на другие страны Юго-Восточной Азии, дойдя и до Южной Кореи.

Подобные явления свидетельствуют о большой уязвимости взаимосвязанных экономик. Мировой спад или депрессия способны повлечь за собой призывы разорвать взаимные связи и зависимости, созданные в ходе глобализации, как это произошло во времена Великой депрессии 30-х гг. в США. Результатом может стать экономический конфликт с угрозой превращения в экономическую войну или даже военное столкновение.

Третий круг порождаемых глобализацией проблем вызван опасением, что контроль над экономикой отдельных стран может перейти от суверенных правительств в другие руки, в том числе к наиболее сильным государствам, многонациональным или глобальным корпорациям и международным организациям. В силу этого некоторые усматривают в глобализации попытку подрыва национального суверенитета. По данной причине глобализация может вызвать у национальных лидеров чувство беспомощности перед ее силами, а у электората - антипатию к ней. Такие настроения могут легко перейти в крайний национализм и ксенофобию с призывами к протекционизму, повлечь за собой рост экстремистских политических движений, что потенциально чревато серьезными конфликтами.

Иногда в разряд издержек глобализации относят безработицу в экономически развитых странах с высоким уровнем заработной платы. Но это утверждение опровергается низкой нормой безработицы во многих из них и ее высо-

ким уровнем в государствах с низкой заработной платой. Национальная политика и технологический прогресс являются более важными детерминантами занятости, чем факторы глобализации.

С глобализацией увязывают и миф о том, что она угрожает социальному благосостоянию некоторых стран, однако значительно большее влияние на эту сферу оказывают другие факторы - налоговая политика и демографические тенденции. В обоих случаях глобализация обычно используется для оправдания провалов в национальной политике тех или иных государств.

Важно отметить, что экономические аспекты являются лишь одним компонентом результатов глобализации, которая имеет последствия и неэкономического характера, сопряженные с огромными рисками, потенциальными издержками и даже возможностью катастрофы. Одной из таких областей является сфера безопасности, где глобализационные процессы могут привести к возникновению конфликтов. Другая область - это политические кризисы, способные перерасти из локальных в крупномасштабные события, а если их вовремя не устранить, то привести к катастрофе. В качестве третьей сферы можно назвать экологию и здравоохранение. Глобальные взаимосвязи чреваты и глобальными экологическими бедствиями, связанными, например, с всеобщими потеплением и изменением климата, широкомасштабными эпидемиями.

Каким может быть "чистый" результат глобализации, если учитывать все ее плюсы и минусы? Ответ на этот вопрос в решающей степени зависит от характера мировой системы. Если мир охвачен конфликтами, то глобализация будет иметь, видимо, абсолютно негативные последствия. И наоборот, если мир стремится к сотрудничеству, глобализация принесет положительный результат. Задача состоит, таким образом, в том, чтобы по окончании холодной войны и в условиях усиления глобализационных процессов создать такую мировую систему, которая позволила бы извлечь из глобализации максимальный положительный эффект, снизив до минимума ее издержки. Основой такой системы может стать сотрудничество между странами и динамичные инновации в этой области, включая формирование новых международных институтов.

Новая мировая система создается в изменившейся ситуации, в условиях идеологической конвергенции, усиливающихся интеграционных процессов, попыток перехода бывших социалистических стран к демократии и рыночной системе хозяйства. Запад же, со своей стороны, оказался не в состоянии сформировать структуры, подобные тем, что были созданы после второй мировой войны для помощи странам Европы (ГАТТ, Всемирный банк, МВФ, план Маршалла и др.), чтобы вовлечь Россию и другие бывшие советские республики, а также страны Центральной и Восточной Европы в мировую экономическую и политическую систему. В некоторой степени отношение Запада к России в настоящее время скорее напоминает отношение к Германии после первой мировой войны, чем после второй.

Расширение НАТО является, видимо, самой серьезной ошибкой в период после холодной войны. Этот шаг изолирует Россию, вряд ли способствует укреплению безопасности европейских стран, зато вовлекает их в колоссальные расходы. Общие расходы по расширению НАТО будут соответствовать (в сопоставимых ценах) суммарным затратам в рамках плана Маршалла, составив примерно 90 млрд дол. Новый "план Маршалла" для стран Центральной и Восточной Европы помог бы им быстрее и успешнее преодолеть переходный период, добиться экономического роста в результате создания новых институтов, промышленной реструктуризации, притока капиталовложений, интеграции в мировую экономику. Это упрочило бы европейскую безопасность гораздо в большей мере, чем покупка современных истребителей новыми членами НАТО.

В целом решение экономических, политических и прочих проблем глобализации потребует реальных усилий по развитию сотрудничества всех крупных государств, особенно стран ЕС, США, Канады, Японии, России, Китая, Индии, Бразилии и др.

Необходимо модернизировать действующие или создать новые институты, имеющие глобальные перспективы и наделенные полномочиями принимать решения наднационального характера и следить за их исполнением, соблюдая

одновременно требования прозрачности и подотчетности своих действий.

Посмотрим, каким образом глобальное сотрудничество и новые международные институты могут решить некоторые проблемы, которые были представлены в качестве издержек глобализации.

Первая группа проблем, как уже отмечалось, касается распределения преимуществ от глобализации внутри стран и между ними. Эти вопросы должен решать международный институт на базе глобального сотрудничества. Он мог бы, к примеру, облагать страны, получающие наибольшие выгоды от глобализации, особым налогом, используя эти поступления для оказания финансовой и технической помощи тем, кто проигрывает от глобализации. Фактически нечто подобное, хотя и бессистемно, уже делается. В частности, Международная ассоциация развития предоставляет наиболее бедным странам кредиты на более льготных условиях, чем Всемирный банк. Однако это должно происходить не от случая к случаю, а на более регулярной основе, для чего потребуется создать новый институт или изменить характер работы Всемирного банка. Богатые страны должны поддержать подобную инициативу как средство достижения глобальной стабилизации.

Следующий круг проблем связан с хрупкостью международной экономической системы, что приводит к взаимозависимости стран. В ответ на это необходимо усилить международное сотрудничество, создать новые институты или расширить полномочия действующих, например МВФ. Он не раз играл ведущую роль в оказании помощи странам, переживающим дестабилизацию, например, Мексике в период финансового кризиса 1994 г. и Южной Корее в соответствии с недавним соглашением.

Чтобы заручиться гарантиями против подобных рисков, нужно значительно увеличить ресурсы МВФ, которые растут гораздо медленнее, чем международные финансовые операции. Международное сотрудничество могло бы привести к использованию так называемого налога Тобина - небольшого налога на валютные операции, который должен сыграть важную роль в ограничении дестабилизирующих валютных спекуляций и одновременно стать источником

финансирования международных организаций.

Третья порождаемая глобализацией проблема - ущемление национального суверенитета и независимости политических лидеров - также во многом может быть решена на базе международного сотрудничества, например, путем четкого разграничения полномочий сторон, т. е. национальных правительств и их лидеров, с одной стороны, и международных организаций и многонациональных или глобальных корпораций - с другой. Уже само участие политических лидеров в создании необходимых институтов, занимающихся этими и другими проблемами, связанными с глобализацией, поможет им вернуть ощущение, что они управляют своим будущим и контролируют свои позиции в глобализированном мире. Пока же, к сожалению, мир движется в прямопроти-воположном направлении, по пути политического и военного диктата сильного слабому, что в условиях глобализации всех сторон жизни мирового сообщества чревато глобальным же противостоянием.

В противовес этой тенденции, сотрудничество между странами и международными организациями могло бы быть полезным для решения этой и ряда других проблем, в том числе регулирования глобально интегрированных рынков капитала, торговли информационными услугами (которая, как полагают многие, будет расти очень быстрыми темпами), а также рынка рабочей силы.

В целом существует много возможных путей сотрудничества для решения проблем глобализации: усиление действующих международных институтов; формирование новых, подобных, например, Всемирной торговой организации, обладающей механизмом наднационального характера для урегулирования спорных вопросов; создание более широких объединений типа ЕС или менее формальных органов типа "Большой восьмерки", региональных структур подобно Организации Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества.

В заключение еще раз подчеркнем, что глобальное сотрудничество на основе создания формальных или неформальных международных институтов представляет важный механизм для решения проблем, порождаемых процессом

глобализации. С его помощью можно достичь стабильности в глобализованном мире, прийти повсеместно к экономическому росту, осуществить переход к рынку в бывших социалистических странах, ускорить развитие наиболее бедных государств, а также решить проблемы глобализации, носящие неэкономический характер.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему глобализация как источник международных конфликтов и обострения конкуренции текст научной работы по политологическим наукам из научного журнала общество и право.

# data[].attributes.attachment_link.title
Глобализация как источник международных конфликтов и обострения конкуренции

# data[].attributes.attachment_link.description
﻿Нарыков Николай Владимирович, доктор философских наук, профессор, г. Краснодар, и.о. начальника кафедры социально-гуманитарных дисциплин Краснодарского юридического института МВД России Глобализация как источник международных конфликтов и обострения конкуренции Глобализация стала важным реальным аспектом современной мировой системы, одной из наиболее влиятельных сил, определяющих дальнейший ход развития нашей планеты.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Вестн. Моск. ун-та. Сер. 25. Международные отношения и мировая политика. 2013. № 3

МИРОВЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

Ан.А. Громыко*

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ГЛОБАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ: ВОЗМОЖНОСТИ И РИСКИ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный университет

имени М.В. Ломоносова" 119991, Россия, Москва, Ленинские горы, 1

В статье с позиций прагматизма и разумного консерватизма рассмотрены взгляды российских и зарубежных ученых на проблемы глобализации и глобального управления и дано авторское понимание рисков и возможностей, сопряженных с этими процессами. Особое внимание уделено ключевым для современного глобального управления компонентам, таким как "мягкая сила", примат международного права, деятельность ООН, а также глобальным угрозам, источником которых служат применение военной силы и гонка вооружений. Предложен стратегический взгляд на процессы формирования многополярного мира.

Ключевые слова: глобализация, глобальное управление, Организация Объединенных Наций, гонка вооружений, полицентричность, международное право, внешняя политика, "мягкая сила", мировой порядок.

Историки и политологи, философы и экономисты призваны не только понимать суть современных процессов, но и давать политическим элитам ценные советы и рекомендации к действию. При этом опыт предыдущих поколений не должен быть забыт или превратно истолкован. История XXI века не может стать жертвой безразличия к жизни и судьбе людей труда, как физического, так и интеллектуального. Промышленное производство и финансовые рынки не заменяют мораль и этику, цивилизации и религию. Экономические подходы могут работать только вместе с подходами духовными. Сделать это трудно. Трудно, но необходимо.

* Громыко Анатолий Андреевич - член-корреспондент РАН, доктор исторических наук, профессор кафедры международных организаций и мировых политических процессов факультета мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова (e-mail: an.an.gromyko@gmail.com).

При изучении крупномасштабных явлений мировой политики ученый или даже группа ученых, конечно же, высказывают свое субъективное мнение. Если их подход к происходящим в международных отношениях процессам вписан в господствующую идеологию и стратегические установки, то такие "провидцы" становятся носителями "правильных взглядов". В научной среде нередко можно наблюдать поклонение очередной парадигме или доктрине. Постепенно она обрастает догмами, конформистскими взглядами, погружается в зыбкую почву интеллектуального застоя. Из такого периодически повторяющегося состояния науке приходится выбираться довольно часто. Нечто подобное происходит и сегодня в области изучения проблем глобализации и глобального управления.

Оба термина - "глобализация" (globalization) и "глобальное управление" (global governance) - являются продуктами теоретической мысли американской политологии. Ее постулаты вошли в ткань мировой политики, и не следовать им подчас считается дурным тоном.

Существует точка зрения, согласно которой глобализация порождена планетарными проблемами, охватывающими интересы всего человечества. Перед лицом экономических и финансовых кризисов и опасных военных конфликтов мир людей становится взаимосвязанным и единым. Тем не менее в начале XXI в. термин "глобализация" все еще остается расплывчатым. Вот как, например, его трактуют составители энциклопедии "Глобалистика", изданной в 2003 г.: "Глобализация - процесс становления единого взаимосвязанного мира, в котором народы не отделены друг от друга привычными протекционистскими барьерами и границами, одновременно и препятствующими их общению, и предохраняющими их от неупорядоченных внешних воздействий" [Глобалистика, 2003]. В 2006 г. в новом издании "Глобалистика" уже сказано: "Глобализация - процесс универсализации, становления единых для всей планеты Земля структур, связей и отношений в различных сферах жизни общества" [Глобалистика, 2006]. В этих энциклопедиях обстоятельно разбирается "новая глобальная философия", обсуждаются "трансформация суверенитета государств", ослабление роли национальных правительств, вводится в обиход термин "сетевое правительство". Такие подходы становятся хорошо утоптанной дорогой, по которой пошли и продолжают идти многие ученые как за рубежом, так и в России. А между тем развитие международных отношений ставит все больше вопросов, которые опровергают многие устоявшиеся за последние годы стереотипы, в том числе о глобальном управлении. И сегодня ученые, как зарубежные, так и отечественные, отражают это в своих публикациях.

Проблема состоит в том, что объяснение международной жизни по версии атлантической политологии основано на либеральном и индивидуалистическом подходе к развитию общества, который не предусматривает многогранной модели политического и социального сотрудничества. Терпят, например, поражение попытки становления, причем во многих демократических странах, мультиэт-нического сообщества.

Повседневные глобальные проблемы проявляются на самых разных уровнях, часто выходят за рамки доктрины глобализма. Это стало особенно ясно, когда грянул последний глобальный кризис 2008-2010 гг. Он заметно ослабил неолиберальную социально-экономическую доктрину, хорошо послужившую американским неоконсерваторам, особенно их внешней политике.

Глобализация показала, что взаимозависимость и процессы интеграции в мировой экономике не помогают противостоять кризисным явлениям, особенно в финансовой сфере, а лишь их усиливают. Налицо растущая опасность структурных кризисов, упадка глобализации как опоры для развития капитализма. Следующий глобальный кризис нагрянет не позднее 2015-2016 гг., он больно ударит по России. Не стоит делать вид, что классические экономические теории, либерализм и его современные вариации, помогут этого кризиса избежать. Разумнее искать для предупреждения негативных сценариев другие пути.

Активная научная и гражданская позиция многих российских ученых проявляется в разработке теории глобализации и глобального управления, рассматриваемого ими как важное условие успешного развития современной цивилизации, нового мирового порядка, стабильность которого возможна в рамках правопорядка, приверженности международному праву. Цель этой статьи - воздать должное этим достижениям отечественной научной мысли и предложить авторское понимание основных возможностей и рисков, сопряженных с глобализацией и глобальным управлением.

I

Термин "глобализация" вошел в научный обиход ближе к концу ХХ в. Однако уже с 1970-х годов постоянно говорили и писали о глобальных проблемах, часто признавая за ними статус "общечеловеческих". Это были времена "мирного сосуществования" и "холодной войны", на первом месте стояла опасность войны ядерной, которая могла, как признавалось даже в официальных изданиях, "привести к гибели земной цивилизации" [Дипломатический словарь, 1984]. В 1960-1980-е годы дипломатии многих стран боро-

лись за то, чтобы сохранить мир и совместными усилиями искоренить бедность и нищету.

С помощью ООН, в том числе при активной поддержке советских и американских дипломатов, было налажено использование ресурсов Мирового океана и космического пространства. Разрядка международной напряженности пробивала себе дорогу в борьбе с негативными факторами конфронтаций самого разного уровня. С ними в целом удавалось справиться. Биполярная система международных отношений была достаточно прочной. В этих условиях развивалось и международное научное сотрудничество.

В 1988 г., когда казалось, что в формировании нового мира СССР еще себя проявит, я решил запустить проект подготовки книги, в написании которой приняли бы участие видные деятели капиталистических и развивающихся стран. Их оценки глобальной ситуации должны были стать частью дискуссии, которая шла как у нас, так и за рубежом. В 1989 г. такая работа появилась под названием "Выживут ли земляне?" [Громыко и др., 1989]. Свой выбор заголовка я сделал под влиянием поездок в Африку. Впечатление от них было тяжелое. Для участия в книге пригласил четырех видных политических деятелей и ученых: бывшего президента Мексики Луиса Эчеверриа, бывшего министра обороны США и президента Международного валютного фонда Роберта Макнамару, государственного министра по иностранным делам Египта Бутроса Гали, будущего генсека ООН, и американского политолога и экономиста Ричарда Скляра. Книга, выдержанная в формате дискуссии по проблемам выживания человечества, имела успех, ее тираж, только на русском языке составивший 20 тыс. экземпляров, быстро разошелся. Решил недавно еще раз внимательно перечитать эту насыщенную разными идеями книгу, чтобы найти в ней хоть одно упоминание о "глобализации" как новой эпохе развития человечества. Не нашел ничего.

Участники дискуссии, вместе с тем, обращали внимание на большое значение для представителей всех уровней власти следования нормам морали. "От того, - писал я, - научимся ли мы соединять прогресс науки с развитием нравственных начал, сумеем ли ясно определить, к чему же мы, собственно говоря, стремимся - к тому, чтобы властвовать над миром природы и людей или жить с ним в разумной гармонии, - зависят в конечном итоге перспективы выживания человечества" [Громыко и др., 1989: 23]. Бутрос Гали отметил, что "...технологическая революция углубила трещину, расширила пропасть между нами. Она двинула вперед и обогатила развитые индустриальные страны, но не затронула развивающиеся бедные страны, которые не готовы воспринять невиданно широкие возможности технологической революции" [Громыко и др.,

1989: 29]. С ним был согласен и Ричард Скляр: "Совершенно очевидно, что наиболее труднопреодолимые причины бедности и нищеты лежат не столько в технической, сколько в социальной, политической и даже моральной сферах" [Громыко и др., 1989: 25]. Оценивая остроту глобальных социально-экономических проблем, Роберт Макнамара писал: "Вполне вероятно, что социально-экономическое развитие стран третьего мира с их 3,5-миллиардным населением ляжет тяжелым бременем на природные ресурсы планеты даже без учета всех остальных факторов" [Громыко и др., 1989: 92].

Крупный ученый и дипломат, доктор исторических наук В.Ф. Петровский, в течение ряда лет работавший заместителем генсека ООН, сделал в отношении глобализации ряд проверенных временем выводов. В отличие от естественных наук, в социально-политической сфере, в том числе в международных отношениях, по его мнению, "происходящие в политике и социуме явления быстротечны, изменчивы, не имеют четко заданных границ и постоянных атрибутов. Дать определения этим явлениям чрезвычайно трудно, но даже когда это удается сделать, никак нельзя быть уверенным в том, что они уже не претерпели таких трансформаций, которые сводят на нет новое определение" [ООН в начале XXI века, 2008: 44]. В.Ф. Петровский подчеркнул: "Глобализация действует как обоюдоострый меч. Одни страны и группы населения получают колоссальные возможности для своего благополучия, другие оказываются на грани катастрофы" [ООН в начале XXI века, 2008: 45]. Это точный вывод, он помогает понять сложность определения глобализации.

Большое значение для понимания глобализации и глобального управления имеют труды институтов гуманитарного направления, в том числе Отделения глобальных проблем и международных отношений РАН. Заметным явлением в научном мире стала, например, фундаментальная коллективная работа "Россия в полицентрич-ном мире" под редакцией А.А. Дынкина и Н.И. Ивановой [Дынкин, Иванова, 2011]. В ней проведен анализ проблем и перспектив развития международной среды и глобального управления от финансов и экологии до проблем безопасности. Отмечены сложности формирования механизмов глобального управления и, что, пожалуй, самое главное - рассмотрены концептуальные подходы к становлению глобального миропорядка, роли государств в международных отношениях. Это научное исследование ценно прежде всего анализом процессов экономической глобализации и рыночных отношений, оценкой эффективности размещения производительных сил, решения ряда проблем развития. В целом авторы данного исследования оценивают глобализацию в оптимистическом ключе - как благо для всего мирового сообщества.

Для такого подхода основания есть, так как сегодня глобальный экономический и научно-технический потенциал действительно позволяет создать мир счастливых и состоятельных людей, если не в близком будущем, то в обозримой перспективе. Успех, однако, придет только в том случае, если будут преодолены многие риски на пути к благополучному миру, причем не только риски, созданные самими людьми, но и угрозы природные, в том числе исходящие из космоса.

Особая осторожность нужна при оценке угроз, связанных с применением военной силы и гонкой вооружений. Трезвость суждений относительно противостоящих России военных угроз, в том числе ядерной, абсолютно необходима. Мы, бывало, благодушествовали в отношении этих угроз, за что поплатились миллионами жизней. Как отмечено в книге "Россия в полицентричном мире", "военная сила остается инструментом политики, но в условиях растущей глобализации и взаимозависимости стран ее роль будет относительно уменьшаться, по сравнению со значением других факторов силы" [Дынкин, Иванова, 2011: 71]. Хорошо, если бы мировая политика развивалась по этому сценарию. Сдается, однако, что жизнь заметно сложнее любых умозрительных заключений. Можно спорить, насколько вероятна крупномасштабная, тем более ядерная война, но не верить в ее возможность - верх наивности. Поле для совместных действий государств на мировой арене обширно, но неясно, какие конфликты в ближайшие десятилетия наберут силу. Прежде всего, обострится борьба за воду, за плодородные земли, за сырье и биологическое выживание в условиях потопа или засухи.

В неопределенном, ускользающем от легкого объяснения мировом порядке XXI в. Россия стремится к сотрудничеству на основе "мягкой силы" со всеми странами, в том числе с Китаем и США, Европейским союзом и миром ислама. Ничто в политике России не говорит, что Москва без всяких причин противостоит кому бы то ни было. Беда в другом. После распада Советского Союза Америка долгое время не спешила привлечь Россию к стратегическому сотрудничеству. Проявилось чувство превосходства к ослабевшему сопернику, несмотря на все его усилия изменить ситуацию к лучшему. Вместо "перезагрузки" Москве упорно предлагали "перегрузку". Геополитический фундамент российско-американского сотрудничества возводят слишком медленно, это ведет к сохранению в международных делах высокой турбулентности. Похоже, что в Сирии и Иране прагматичная политика и принципиальная дипломатия Москвы дают результаты.

Особое внимание необходимо уделить сборнику "Глобальное управление в XXI веке". Академик Н.П. Шмелев считает, что ни биполярная, ни однополярная системы глобального управления "не

смогли достойно ответить на мировые вызовы своего времени. Им на смену стала приходить новая система - многополярного, многостороннего регулирования миром с сохранением многих элементов предшествующих систем, включая и Совет Безопасности Организации Объединенных Наций, и Международный валютный фонд, и Всемирную торговую организацию и т.д." [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013]. Экономический кризис 2008 г., считает Н.П. Шмелев, с новой силой показал, что мир нуждается в многостороннем регулировании и управлении международными проблемами, которые накопились за прошлые десятилетия.

Доктор исторических наук, профессор Е.Г. Кутовой высказывает точку зрения, что в современном мире на первый план выходят новые трансграничные угрозы и вызовы. Он называет их "проблемами без паспорта", "которые затрагивают интересы подавляющего большинства государств и требуют для их решения слаженной и ответственной совместной работы" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 17].

Е.Г. Кутовой делает вывод о том, что в меняющемся многополярном мире на глобальном уровне стоит задача разработки и использования эффективных средств регулирования разноплановых проблем для обеспечения мира и международной безопасности, устойчивого экономического развития. Человечество должно научиться эффективнее осуществлять управление в глобальном масштабе, используя в этих целях более действенные средства. Долгом нашей страны и ее ученых, подчеркивает Е.Г. Кутовой, является разработка "привлекательной для государств мирового сообщества концепции качественного глобального управления в рамках ООН и ее специализированных учреждений, выдвижение платформы, включающей средства и методы ее реализации. Именно в ООН, которая является организацией, не имеющей реальной альтернативы, и которая обладает уникальной легитимностью, в том числе в вопросах глобального управления" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 21].

Некоторые российские ученые рассматривают глобализацию прежде всего как естественный исторический процесс, который развивается на протяжении нескольких столетий. Такой точки зрения придерживается доктор исторических наук, профессор А.А. Ах-тамзян. Он считает, что "глобализация и интернационализация - это один и тот же процесс" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 24]. Ускоренными темпами этот процесс пошел с начала ХХ в., в нем есть как выигравшие, так и проигравшие. А.А. Ахтамзян утверждает, что ООН не может стать центром глобального управления, но способна вырабатывать рекомендации.

Характерно, что российские ученые высшей квалификации, анализируя ситуацию в разных географических регионах, неизбежно сталкиваются с необходимостью оценивать перспективы глобального и местного управления и при этом приходят к тревожным выводам. Так, член-корреспондент РАН В.В. Наумкин считает: то, что "сегодня мы наблюдаем в мире, и есть кризис глобального управления, который проявляется на региональном, страновом, на самом глобальном уровне". Он отмечает, что "само понятие национального государства совершенно очевидно трещит по швам, хотя и сохраняет свою силу в виде того, что достойной замены ему пока нет" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 35-36]. Регион Ближнего Востока бросает международной безопасности серьезный вызов. Угроза экстремизма, религиозного терроризма здесь возрастает, как и опасность расползания оружия массового уничтожения.

О региональных узлах напряженности в Азии говорит доктор исторических наук, профессор Е.П. Бажанов. Он обращает внимание на проблемы как локальных конфликтов, так и глобальные, подчеркивает необходимость совместно решать социально-экономические и другие вопросы глобального уровня, поддерживая при этом сложившийся в Азиатско-Тихоокеанском регионе статус-кво. Делать это можно с помощью "многоярусной сети многосторонних диалогов и форумов безопасности, выработки механизмов превентивной дипломатии и урегулирования конфликтов" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 44].

Директор Департамента внешнеполитического планирования МИД России А.А. Токовинин, высказываясь в личном качестве, делает вывод, что мировое сообщество вступило в новую историческую эпоху, связанную с перераспределением на глобальном уровне баланса сил, и "процесс формирования новой полицент-ричной системы глобального управления вступил в зону турбулентности" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 44-45]. Доктор исторических наук Ю.И. Рубинский, анализируя ситуацию в Европе, делает вывод, что мы сегодня наблюдаем процесс "перераспределения обязанностей между США и их европейскими партнерами по НАТО на фоне "пересдачи карт" на глобальном уровне" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 53].

Вызовы полицентричности, появление новых центров силы дают о себе знать. Существует точка зрения, что мы живем в переходную эпоху, когда спонтанность истории возрастает. Член-корреспондент РАН В.М. Давыдов критикует термин "глобальное управление", предпочитая ему термин "глобальное регулирование". Он считает, что "наиболее созидательная предпосылка для глобального

регулирования заложена в Организации Объединенных Наций. Она действительно не имеет альтернативы" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 54-55]. В.М. Давыдов предлагает следующую трактовку термина "глобальное регулирование": "способность контролировать глобальные процессы, корректировать их траектории, используя средства жесткой и мягкой силы, международное право и международные институты" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 54].

От себя добавлю следующее. Нередко утверждают, что прежняя система глобального регулирования устарела и поэтому к ней нужны новые подходы. Да, конечно, многое в нашем мире не стоит на месте. Вместе с тем в жизни людей многое устроено правильно, и постоянно менять устоявшиеся каноны нет необходимости.

Доктор политических наук Ал.Ан. Громыко считает, что тема глобального управления и регулирования "неразрывно связана с вопросом о месте каждого государства в механизмах такого регулирования. Не так уж много стран на Земле, которые в принципе ставят перед собой задачу участвовать в этих процессах, тем более их формировать" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 57]. Полицентричный мир, отмечает он, становится уникальным продуктом беспрецедентной стадии глобализации, которой она достигла к настоящему времени. Ал. Ан. Громыко пишет, что заметным явлением современного международного права является Устав ООН, "он играет роль главного мерила легитимности действий государств на мировой арене, своего рода смирительной рубашки, сковывающей намерения тех, кто хотел бы действовать, невзирая на рамки общепринятых правил" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 58]. Ученый приходит к выводу, что "Россия заинтересована как в дальнейшем использовании механизмов регулирования, созданных во второй половине прошлого столетия, так и в развитии новых постбиполярных" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 61].

Доктор исторических наук, профессор В.Б. Кувалдин - один из немногих, кто считает, что по сей день "мы живем все-таки в одно-полярном глобальном мире. Нравится нам это или нет, но ведущую роль играет одна страна - Соединенные Штаты Америки" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 63]. Вместе с тем он признает, что "кризис однополярного мира ставит в повестку дня вопрос о создании мира многополярного". Этот мир "не просто многополярный, это мир разных цивилизаций, в котором остра проблема "культурного перевода", т.е. перевода одной системы ценностей и систем идентичности в другую" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 64].

Доктор политических наук А.С. Дзасохов оценивает Евразийский проект как реальность мирообразования. Евразийскую траекторию развития российской внешней политики он считает долгосрочной задачей вписывания нашей страны в новую конфигурацию международных отношений. Ученый рассматривает деятельность государственных корпораций как контрпродуктивную, когда те стремятся решать за государство политические задачи. Важную роль в управлении делами Европы он отдает Союзу Независимых Государств. Сотрудничество Москвы с Европейским союзом не должно идти в ущерб работе над Евразийским проектом [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 79-81]. Стратегическое мышление, как мы видим, становится неотъемлемой частью российской политологии, и это отрадно.

Перспективы евразийской интеграции оценивают многие российские ученые. Они видят глобализацию и глобальное управление через призму российских национальных интересов. Член-корреспондент РАН М.Г. Носов делает важный вывод о том, что для России "постоянный выбор между Азией и Европой не должен заслонять важность интеграции и с Европой, и с Азией. <...> мы должны искать пути интеграции не только в рамках СНГ, но и в более широком контексте" [Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы, 2013: 84]. Успех такой интеграции можно обеспечить, только если Россия станет процветающим обществом и государством, к которому потянутся другие страны.

Важные аспекты глобализации в своих научных работах анализирует видный общественный и государственный деятель В.А. Никонов. Он обращает внимание на "феномен растущего разрыва в интересах государства и крупного транснационального бизнеса. <...> Правительство часто недооценивает международную мобильность экономики, а бизнес также часто игнорирует рамочные политические условия страны или интересы большинства ее граждан" [Никонов, 2012]. Эти противоречия - важная черта глобализации, они заметно усложняют управление экономикой.

В условиях несовершенства сетевых структур многополярного мира растет опасность социальных волнений и даже взрывов, государственных переворотов. Возникает необходимость в транснациональном управлении международными процессами, более активном использовании для этих целей ООН. Никонов отмечает, что "глобализация сама по себе нисколько не упорядочивает систему межгосударственных отношений. Напротив, она ведет к распространению принципов, граничащих с анархией" [Никонов, 2012]. Он считает, что для России усиление роли реформированной ООН, ее Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи в мировых делах является наилучшей моделью обеспечения мирового порядка.

Важным научным центром при определении места России в глобализирующемся мире является МГИМО - Университет. Об этом наглядно свидетельствует очередной VII Конвент Российской ассоциации международных исследований, на котором были рассмотрены вопросы о роли России в многосторонних институтах глобального управления, а также современные теории международных отношений.

В России нет недостатка в хороших идеях, их общественная ценность состоит прежде всего в том, чтобы укреплять безопасность страны и повышать уровень жизни ее граждан. Этого можно достичь только при условии укрепления суверенитета государства и наличия у него надежной системы безопасности.

II

Часто глобализацию определяют как модель мироустройства, утвердившуюся в международных отношениях на неопределенно долгое время. Ее понимают как постоянную систему взаимоотношений, порожденную быстрым научно-техническим прогрессом, гигантским ростом инвестиций, интеграцией хозяйственных усилий в масштабах, которые в прошлом не наблюдались.

Растут современные города, развивается великолепный по скорости и удобству транспорт, люди замахнулись на то, чтобы стать бессмертными. Молодежь не хочет мириться с безработицей и требует реальной, а не кабинетной демократии. Такой мир ждали и надеялись, что управление им приведет всех к изобилию. Однако продолжает набирать силу совсем другой мир, он развивается вопреки требованиям гражданского общества, выходит из правового поля, не признает морали, склонен к насилию, ставит под вопрос возможность не только глобального, но и регионального и даже местного управления. В таких условиях глобальная экономика выглядит неубедительной. В свет выходит все больше книг, в которых ученые ставят прямой вопрос: "Как выжить?" В качестве примера назову работу Джеймса Кунстлера "Что нас ждет, когда закончится нефть, изменится климат и разразятся другие катастрофы". Автор ставит крест на глобализме в традиционном понимании: "так называемая глобальная экономика - не постоянная система, как некоторые думали. Она представляет собой ряд временных обстоятельств, свойственных определенному промежутку времени: "бабьему лету" эпохи природного топлива" [Кунстлер, 2011: 23]. От таких выводов отмахиваться становится все труднее.

Под глобализацией следует понимать прежде всего состояние международной среды конца ХХ - начала XXI в., когда мировая экономика и финансы, промышленное и научно-техническое раз-

витие, традиционная рыночная система и ее институты, мировая политика и деятельность государств складываются в многогранную модель, приобретающую черты общества, находящегося за гранью разумного потребления. Эта модель глобализации, которую многие воспринимают как достаточно прочную, чуть ли не вечную, на самом деле такой не стала.

Оценка настоящего и будущего глобализации невозможна без определения рисков, в которых она развивается. Глобализация - не застывшее сооружение на долгие времена. При оценке ее процессов и особенно возможностей глобального управления возникает вопрос о временных рамках действия механизмов этой международной системы, в которой как бы сосуществуют право силы и сила права, ООН и противоречащие ее Уставу военные конфликты.

Являются ли в каждом отдельном случае возможности "умной силы" беспредельными, не иссякнут ли они? Этот вопрос отнюдь не риторический. У любых решений есть своя "точка невозврата".

Глобальная геополитика - часть теории глобализма, теории управления большими цивилизационными пространствами, развития и установления на Земле единой человеческой цивилизации. Глобальный мир предполагает, что все субъекты международных отношений следуют постоянным, образно выражаясь, "золотым" принципам, закрепленным в Правопорядке как достоянии Истории Человечества. Устав ООН требует не допускать нарастания конфликтного потенциала, гасить разногласия в зародыше. Зафиксированные в нем принципы - это точки опоры, которые призваны сохранить международные отношения в состоянии мира и справиться с природными катаклизмами.

Реальность, в которой мы живем, состоит из то появляющихся, то исчезающих возмущений, чреватых опасными и даже смертельными для человека конфликтами. Для современной модели глобализации характерны не только преобладание частной собственности и рост потребления, но и растущая дифференциация уровня жизни людей. Рождая чувство социальной несправедливости, последняя нередко становится глубинной причиной применения вооруженного насилия. После Второй мировой войны военная сила стала в первую очередь средством обороны. На международной арене, несмотря на "холодную войну" и локальные конфликты, развивались многостороннее сотрудничество и позитивная дипломатия, и основной площадкой для этого стала ООН. На ее Устав смотрели как на инструмент мира и безопасности. Большую роль при этом играли историческая память и верность целям, за которые сражались и умирали солдаты и офицеры антигитлеровской коалиции. Именно Москва, руководствуясь своими идеологическими и национальными интересами, удерживала международные отно-

шения в рамках биполярного мира, в котором сохранялось глобальное равновесие, выстраивалось мирное сосуществование государств с разными социальными системами.

В 1990-х годах в Вашингтоне возникло стремление установить "однополярный мир", и неслучайно. Эта цель, однако, оказалась труднодостижимой, так как вступила в противоречие с ростом влияния других государств. В мире возникали новые центры силы и, главное, пошел процесс перелива сил влияния от одних центров к другим. В экономике и финансах пошатнулись позиции США, застопорилась консолидация 28 стран ЕС, распался союз в основном славянских народов (СССР) и, напротив, быстрыми темпами стали развиваться Китай и Юго-Восточная Азия. Стал отчетливее слышен голос Латинской Америки. Прилагает большие усилия, чтобы перестать быть проблемной зоной мировой экономики, Африка.

Многополярный мир, похоже, утвердился надолго, в нем возникла сетевая структура, в которой происходят масштабные политические процессы, в том числе изменение соотношения сил между центрами власти. Чем дальше, тем больше это давление обстоятельств (экономики, науки и техники, военной силы, социальных и природных катаклизмов) будет определять структуру и характер сетевого многополярного мира.

Да, конечно, мир сегодня находится в состоянии многополярности. Однако осуществлять глобальное управление в такой неоднородной среде сложно по многим причинам. В том числе потому, что сетевое управление нередко, как это произошло в Югославии, Ираке, Ливии и теперь в Сирии, уступает место попыткам править с помощью военной силы.

Военная сила и дипломатия "принуждения к миру" стали средством вмешательства во внутренние дела суверенных государств - членов ООН. По сути, утвердилась средневековая мораль. Войны уже не объявляются - они начинаются ночью, целями становятся не только военные, но и мирные объекты. Такие действия противоречат принципам и нормам Устава ООН, всему международному праву. В США, например, ультраконсерваторы потеряли власть, но их наследие в части проведения политики с позиции силы сохраняется в американской внешнеполитической стратегии. Милитаристское мышление толкает политиков и даже дипломатов к тому, чтобы использовать войну как уродливое средство управления мировыми процессами. Как показали события в Афганистане, Ираке, Ливии, а теперь и в Сирии, это путь скользкий и непредсказуемый. Он не ведет к установлению демократии, а, напротив, прокладывает дорогу экстремизму, дает надежду террористическим группам оказаться если не во власти, то около нее [Громыко, 2006: 10-13].

Руководителей непокорных государств - членов ООН уничтожают. Делается это почти по одному и тому же "сценарию" - посредством бесцеремонного вмешательства сильных стран во внутренние дела слабых. В конце концов все сводится к тому, что "кто сильнее, тот и прав". Для международной стабильности такое ослабление легитимности в мировых делах чревато ощутимыми отрицательными последствиями и ростом международного терроризма, особенно на Ближнем и Среднем Востоке.

Политика с позиции силы подрывает глобальное управление, которое может развиваться только в рамках мирного сотрудничества, а не военных акций. Такие "успехи" недолговечны, "победы" призрачны, и ничего, кроме погружения в хаос, порождающего войны, силовой вариант глобального управления не дает. Теперь уже не только Ближний Восток, но и Средний Восток, в том числе Афганистан и, что особенно тревожит, ядерная держава Пакистан, имеют все шансы превратиться в гигантский инкубатор терроризма. России, Китаю и Индии такая бомба террора, сотворенная руками недальновидных политиков, не нужна.

Ученые-международники привыкли считать решение проблемы безопасности, включая необходимость борьбы с терроризмом, чуть ли не основными условиями для выживания человечества. И это правильно. Вместе с тем угрозы от деградации экологии Земли, изменения ее климата, демографического взрыва не меньшие, чем от гонки вооружений и ядерного оружия.

Один только демографический взрыв и массовая миграция населения способны до неузнаваемости изменить этнический состав населения как Европы, так и США. И если европейские страны постепенно станут в основном мусульманскими, то, спрашивается, как изменится в них общественный строй?

Как вырвавшиеся из колониального рабства народы станут воспринимать собственную жизнь? Скорее всего, они увидят свою отсталость, массовую безработицу, существование впроголодь на фоне успехов, богатства и роскоши деловой и политической элиты капитализма. Никакие абстрактные схемы управления миром и рассуждения о победе либерально-демократических ценностей и "конце истории" не смогут подавить сопротивление этих народов таким двойным стандартам.

От этих рассуждений тянет могильным холодом, и от таких взглядов на жизнь людей многие стали отходить. Ученые, а за ними и политики высказываются за справедливый и демократичный новый мировой порядок [Громыко, 2004]. Глобальная власть теряет либеральные черты, и вместо обещанного сладкого пробуждения мировое сообщество попало в горький водоворот нескончаемых кризисов и рецессий. Усилилось глобальное соперничество новых

центров силы. Поднял голову политический экстремизм. Образ Америки как символа будущего тускнеет. Патриарх политической элиты США Збигнев Бжезинский бьет тревогу и требует, чтобы США переориентировали свою буксующую внешнюю политику и возродили свое первенство [Бжезинский, 2013: 59].

Бжезинский, с которым мне довелось несколько раз встречаться, уделяет анализу феномена глобализации большое внимание. Он считает, что понятие "глобализация" - это своего рода система версий, сторонники которых сконцентрировались "на общем значении технологии, коммуникационных систем и торговли, а также финансовых потоков, из анализа которых они извлекли уроки, имеющие значение для положения и роли Америки в мире" [Бжезинский, 2010: 31]. Признавая, что взаимозависимость стала реальностью международных отношений, апологеты глобализации видят в ней легитимную политику XXI в., соединяющую американские интересы с глобальными. Бжезинский делает честный вывод: "глобализация была подходящей доктриной (и прекрасным источником лозунгов) для победителя в только что закончившейся холодной войне" [Бжезинский, 2010: 32].

Бьют тревогу в отношении настоящего и будущего глобализации и глобального управления и другие западные ученые. Вот как, например, объясняет свои опасения американский профессор Чарльз Купчан в книге "Ничейная земля": "Глобализация вызывает недовольство из-за противоречий между победителями и побежденными. <...> Глобальные рынки и глобальные угрозы нуждаются в политике приспособления". И тут же делает откровенный вывод: "В глобализирующемся мире открытые и либеральные демократии не обладают достаточным контролем, как это было раньше, над своим будущим" [КиреИап, 2012: 152]. Наконец, как политический реквием звучит следующее признание: "Соединенные Штаты, похоже, уже расстались с традиционным энтузиазмом быть мотором глобальной либерализации торговли" [КиреИап, 2012: 198]. Вместо этого Купчан призывает США потреблять меньше и сберегать больше, увеличивать свой экспорт. Он выдвигает задачу продвижения нового вида глобализации, когда благополучие будет распределено более равномерно. Для этой цели ученый предлагает использовать "Большую двадцатку" в качестве площадки для стимулирования стратегических инвестиций и смягчения имущественного неравенства и безработицы [КиреИап, 2012: 199].

Сегодня глобализация проявляется в условиях системного кризиса капитализма. Она - порождение общества в условиях высокого уровня развития производительных сил. Это раскрывает перед ней новые возможности в области интеграции мировой экономики и финансов. Глобализация сегодня - это многоуровневая и много-

гранная модель международной жизни, где все большую роль играют проблемы глобальные. Многие из них обостряются и увеличивают конфликтный потенциал международной среды. В этих условиях у ряда политиков и ученых возникает сильное желание решать глобальные проблемы с помощью новых механизмов, так как старые не работают. Этот, на первый взгляд, заманчивый путь защиты стратегической стабильности для глобального управления на самом деле опасен, так как в суете реформ существующая система безопасности может быть сильно подорвана и даже разрушена.

Обращает на себя внимание тревожная точка зрения крупного ученого С.В. Кортунова, состоящая в том, что "практически все механизмы поддержания международной безопасности, созданные после Второй мировой и в годы холодной войны (ООН, НАТО, ОБСЕ и другие), не адекватны вызовам и угрозам начала нынешнего столетия. В результате резко падает уровень управляемости международными кризисами и процессами". Это высказывание вызывает ряд вопросов, тем более что его автор тут же справедливо отмечает, что "международному сообществу навязывается гипертрофированное значение фактора силы" [Кортунов, 2010: 95]. Со вторым выводом полностью согласен, так как сторонники права силы сегодня утратили всякую сдержанность и действительно подрывают управление международными делами.

Глобальное управление предполагает наличие механизма с универсальной компетенцией, тем более что в современных международных отношениях набирают силу интеграционные процессы, возрастает роль коалиций государств. Организация Объединенных Наций и была создана как межгосударственная структура планетарного масштаба с целью осуществлять прагматичное и конструктивное сотрудничество во всех мирных сферах человеческой деятельности. На этом пути у нее были и есть как крупные успехи, так и неудачи. Именно эти обстоятельства отметил в своем выступлении в ООН на юбилейной 60-й сессии Генеральной Ассамблеи министр иностранных дел Российской Федерации С.В. Лавров. По его словам, "в целом баланс деятельности Организации однозначно положительный. Во многом благодаря ей удалось избежать рецидива угрозы мировой войны и ядерной катастрофы, предотвратить и урегулировать десятки вооруженных конфликтов" [Лавров, 2005].

ООН, как может, сдерживает опасные проявления глобального доминирования, откуда бы они ни исходили. Борьба с военной угрозой остается ее основной целью.

Необходимо принимать во внимание и следующие обстоятельства. С новой силой дают о себе знать не только климатические и космические угрозы, но и социальные и демографические. Без их урегулирования человечеству не выжить. ООН уже давно стала той

солидной структурой, которая решает проблемы выживания людей [Громыко, 2012]. В рамках ее деятельности - охрана окружающей среды, использование ресурсов Мирового океана, в том числе Арктики. ООН уделяет большое внимание обеспечению людей питьевой водой. Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (ФАО) делает много для того, чтобы не допустить перелова рыбы в морях и океанах и истощения ее запасов. Конвенции ООН предусматривают запрещение опасных токсичных химических веществ. Таких примеров в деятельности ООН по изменению мира к лучшему можно привести великое множество. Это и есть реальное глобальное управление, о котором сегодня столь много говорят, разрушать его нельзя, дабы не вызвать непредсказуемые и, скорее всего, фатальные для людей последствия.

В действительности в ООН отражена многогранность процессов глобализации и глобального управления. Масштабы происходящих в мире изменений столь значительны, что они невольно приводят нас к мысли о необходимости создания новых механизмов глобального управления. Однако при обсуждении любого из них необходимо помнить о незыблемых принципах поведения на международной арене. Эти принципы должны не допустить раскола международного сообщества на новые военно-политические блоки. Речь идет об обязательных "точках опоры", устоявшихся моральных и правовых ценностях, ведь именно они оберегают людей от всемирного хаоса Большого Беспорядка.

III

Выдающийся русский ученый Д.С. Лихачев, труды которого мы все еще знаем недостаточно, оценивал глобализацию как процесс взаимодействия культур в мировом масштабе и видел в культуре основу для укоренения в международных отношениях "мягкой силы", ее нравственного стрежня. Стремление понять историю России через ее культуру закономерно. Вызовы времени в масштабе страны, цивилизации или человечества в целом без такого подхода не понять [Запесоцкий, 2012].

Д.С. Лихачев мыслил себе XXI век как век развития гуманитарной культуры, совестливости и возрождения понятия чести. Он призывал людей отказаться от увлечения легковесными планами экономического и государственного спасения, самим решать свою судьбу, опираясь на реальные факты и традиции. "И мы не можем уйти от памяти, - размышляя о нашей культуре, нашей истории, писал он, - как не можем уйти от самих себя. Ведь культура сильна традициями, памятью о прошлом" [Лихачев, 2006: 266-269]. Эти

мысли имеют большое значение для отношения россиян к историческому наследию Второй мировой войны.

Академик С.Л. Тихвинский уделяет вопросам глобализации большое внимание. Он понимает ее как процесс, который начался еще с эпохи Великих географических открытий и ускорился после распада колониальной системы. Отрицательными последствиями глобализации стали интенсивная эксплуатация природных ресурсов, загрязнение окружающей среды. С.Л. Тихвинский приходит к выводу, что транснациональные корпорации обостряют разрыв между бедными и богатыми. Он подчеркивает: "Процесс глобализации остановить нельзя; важно лишь, чтобы способы и методы практического осуществления этого процесса не наносили ущерба людям и окружающей среде, обеспечили человечеству достойные условия существования и процветания" [Тихвинский, 2005: 54].

Российский и украинский ученый А.С. Капто в своей фундаментальной работе "Мораль в моделях мироустройства" пришел к выводу, что "при относительной самостоятельности политики, морали и права они образуют в системе международных отношений диалектически взаимосвязанную и взаимозависимую триаду, и изъятие из нее одной из составляющих разрушает методологическую и теоретико-интегральную целостность самого предмета исследования" [Капто, 2011: 595]. Это заключение относится и к таким явлениям международной жизни, как глобализация и глобальное управление. Международная мораль укрепляет дипломатию согласия с ее созидательным потенциалом, но последняя может быть эффективной только в том случае, если она опирается на принципы Устава ООН и всего международного права. Они, образно выражаясь, "живая вода" мировой политики, не дают прагматичной и конструктивной дипломатии зачахнуть и выродиться.

Разве в окружающем нас мире есть, да и вообще возможно появление идеального общества людей и созданных ими безупречных государств? Сами люди, в том числе те из них, кто становится лидерами, не безгрешны. Это ясно для всех. Очевидно и то, что Историю делают не только обстоятельства, но и личности. При этом подтверждается истина: те, кто властвуют, не только имеют достижения, но и совершают ошибки, в том числе исторические. Очевидцам ликвидации Советского Союза, на мой взгляд, эта истина более или менее понятна. Непонятно другое - есть ли у нас возможность влиять на движение Катка Истории, направлять его по пути мирного развития, а не по дороге жестоких и кровопролитных силовых конфликтов.

Если такая возможность существует, она предполагает наличие в международных отношениях устойчивых правил поведения, их называют емким словом "принципы". Принципы - те же правила

поведения, но только они не меняются по прихоти власти и обслуживающих ее политологов. Принципы международного права нельзя подстроить под требования момента и эгоистичные интересы групп людей и отдельных личностей. И тогда становится возможным следовать в международной жизни по прочной колее.

Когда мы говорим о глобальном управлении, мало призывать "давайте улучшим управление, одолеем мировой кризис и добьемся заметного социального и экономического прогресса"; легко сказать "ликвидируем и не допустим новых международных конфликтов". Достичь этих целей очень трудно. Разве можно верить в национальный суверенитет и геополитическую стабильность любой страны, в том числе России, если не осознать, что сегодня мировое сообщество стоит перед вызовом - определить условия своего выживания, а не сооружать всего лишь подпорки для сохранения на мировой арене равновесия перед тем, как быть втянутым в новый геополитический водоворот?

Мировому сообществу пора также перестать вести бесконечные разговоры о необходимости новых и новых реформ. Картина нагромождения непродуманных реформ безрадостна. Мало кто в этом потоке зачастую сомнительных требований и действий задает себе вопрос: куда мы несемся? Наступило время, когда человечество должно вспомнить о прагматизме и разумном консерватизме. Сердцевиной такого подхода в духе "мягкой силы" является бережное отношение к моральным ценностям. Без них глобальное равновесие в мировых делах не удержать, падение неотвратимо.

Для России прагматизм и разумный консерватизм необходимы. Слишком многое в ней разрушено из-за неуемного желания в 1990-х годах все менять и ломать. Напомню слова В.В. Путина из выступления в Государственной Думе с отчетом о деятельности правительства: "Нам нужны новые решительные шаги по сбережению и развитию народа. Однако если мы не восстановим традиционное отношение к базовым моральным ценностям, то никакие меры экономической и социальной политики не принесут устойчивого результата" [Путин, 2012]. В международном сообществе благополучие народа также сильно зависит от следования "базовым моральным ценностям". Они являются частью исторической памяти и не могут быть объявлены "устаревшими" и "ненужными". Такая потеря памяти обходится людям дорого - по сути, теряется право на жизнь.

Безусловно, России в глобальном мире приходится непросто, ее влияние растет, но не такими темпами, как хотелось бы. Принципы "мягкой силы" руководство страны реализует в основном с помощью новых механизмов управления и посредством позитивной внешней политики и дипломатии. Большую роль в укреплении

глобальных позиций России играет ее энергетический и сырьевой потенциал.

И все же посмотрим правде в глаза и сделаем мобилизующий вывод: обновленный стержень для российской внешнеполитической стратегии и тактики отечественные ученые только вырабатывают. Как считает академик А.В. Торкунов, "публичная дипломатия и "мягкая сила" только тогда достигают своего идеала, когда страна обладает притягательной для внешнего мира идеей или идеологией" [Торкунов, 2012: 19]. Эта истина еще четко не отлита во внешнеполитическую теорию, ее контуры расплывчаты. В условиях глобализации это опасно, так как приходится действовать без четких ориентиров, а они есть. Это принципы Устава ООН.

Если Россия согласно статье 7 Конституции - "социальное государство", основой которого является "социальная справедливость", то действовать следует с учетом этого важнейшего фактора. "Мир без войн" - цель Устава ООН, "ценность человеческой личности" и основное право людей на жизнь, без чего все остальные права просто утрачивают смысл, содействие социальному прогрессу - все это утверждено в Уставе ООН, пронизанном идеями терпимости и жизни при большей свободе.

Возникают три ключевых понятия для российской внешней политики - мир, справедливость, свобода. Лучше всего в наши времена, на мой взгляд, эти ценности вписаны в социал-демократическую идеологию, не отягощенную приверженностью политике с позиции силы и стремлению поиграть мускулами. Недостаточно проблему внешней и внутренней политики России сводить лишь к экономическим категориям вроде притягательности нашей экономики для иностранного капитала. Процессы глобализации многогранны, ими не управляют лишь экономические и финансовые рычаги, баланс сил в них меняется в пользу новых центров влияния на основе стремления "построить справедливую демократическую и устойчивую, в идеале - саморегулирующуюся систему международных отношений" [Рябков, 2012: 21].

В концентрированном виде российская внешняя политика и ее "мягкая сила" опираются на ключевые принципы универсального порядка: защиту и продвижение национальных интересов, укрепление геополитических позиций Российского государства, мно-говекторность и толерантность, открытость и поиск с помощью позитивной дипломатии взаимоприемлемых компромиссов. Эти подходы содержатся в подписанном президентом В.В. Путиным 7 мая 2012 г. Указе "О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации". В условиях глобализации они будут скорректированы, но не более. Внешняя политика России стано-

вится понятна не только политическим элитам, но и массам. В конце концов составляющие классы и группы миллионы людей тоже делают историю. События в Египте и на Ближнем Востоке об этом еще раз напомнили. Однако в многополярном мире эпохи глобализации ядрами полюсов являются государства [Кефели, 2011: 17]. Без них международные отношения войдут в состояние Большого Беспорядка и разрушатся. Чтобы не допустить этого, политики и дипломаты должны чаще прислушиваться к голосам ученых, которые стремятся объяснить, к чему пришло человечество и что его ждет, предстоит ему быть всего лишь мигом во времени или люди смогут задержаться в нем надолго.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бжезинский Зб. Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы. М.: Международные отношения, 2010.

2. Бжезинский Зб. Стратегический взгляд, Америка и глобальный кризис. М.: АСТ, 2013.

3. Глобалистика: Международный междисциплинарный энциклопедический словарь / Гл. ред. И.И. Мазур, А.Н. Чумаков. М.: ИЦ "Елима", 2006.

4. Глобалистика: Энциклопедия / Гл. ред. И.И. Мазур. М.: Радуга, 2003.

5. Глобальное управление в XXI веке: инновационные подходы / Под ред. Ал.А. Громыко. ДИЕ РАН № 291. М.: Институт Европы РАН, 2013.

6. Громыко Ан.А. Вызовы XXI века и Организация Объединенных Наций. М.: ЛЕНАНД, 2012.

7. Громыко Ан.А. Новый мировой порядок или беспорядок. М.: Институт Африки РАН, 2004.

8. Громыко Ан.А. ООН - история и современность // Россия в окружающем мире / Под общ. ред. Н.Н. Марфенина, С.А. Степанова. М.: Модус-К-Этерна, 2006.

9. Громыко Ан.А., Гали Б., Макнамара Р. и др. Выживут ли земляне? М.: Прогресс, 1989.

10. Дипломатический словарь. М.: Наука, 1984.

11. Дынкин А.А., Иванова Н.И. Россия в полицентричном мире. М.: Весь мир, 2011.

12. Запесоцкий А.С. Культурология Дмитрия Лихачева. СПб.: СПбГУП, 2012.

13. Капто А.С. Мораль в моделях мироустройства. М.: Восток - Запад, 2011.

14. Кефели М.Ф. Глобальная геополитика - реалии и теоретическое знание XXI в. // Век глобализации. 2011. № 1 (7). С. 9-15.

15. Кортунов С. Мировая военно-политическая ситуация. Год 2025 // Международная жизнь. 2010. № 4. С. 93-115.

16. Кунстлер Дж.Г. Что нас ждет, когда закончится нефть, изменится климат и разразятся другие катастрофы. М.: Питер, 2011.

17. Лавров С.А. Выступление на 60-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 18 сентября 2005 г. Доступ: http://www.iiaun.ru/lavrov_60_un/ (дата обращения: 16.09.2013).

18. Лихачев Д.С. Избранное, мысли о жизни, истории, культуре. М.: Российский Фонд культуры, 2006.

19. Никонов В.А. Куда растет Земля // Стратегия России. 2012. № 5 (101). Доступ: http://sr.fondedin.ru/new/fullnews_arch_to.php?subaction=sh owfull&id=1338353739&archive=1338353933&start_from=&ucat=14& (дата обращения: 15.09.2013).

20. ООН в начале XXI века / Под ред. Ан.А. Громыко, А.И. Бельчука, М.Л. Вишневского, Т.Л. Дейча. М.: Институт Африки РАН, 2008.

21. Путин В.В. Одолеть кризис через развитие // Стратегия России. 2012. № 5 (101). Доступ: http://sr.fondedin.ru/new/fullnews_arch_to.php?sub action=showfull&id=1338353866&archive=1338353933&start_from=&ucat= 14& (дата обращения: 15.09.2013).

22. Рябков С.А. Выступление замминистра иностранных дел России С.А. Рябкова на VII Конвенте РАМИ // Вестник МГИМО - Университет. 2012. № 5 (26). С. 21-23.

23. Тихвинский С.Л. Век стремительных перемен. М.: Наука, 2005.

24. Торкунов А.В. Выступление на пленарном заседании VII конвента РАМИ // Вестник МГИМО - Университет. 2012. № 5 (26). С. 18-20.

25. Kupchan C. No one's world: the West, the rising rest, and the coming global turn. N.Y: Oxford University Press, 2012.

An.A. Gromyko

GLOBALIZATION AND GLOBAL GOVERNANCE: OPPORTUNITIES AND RISKS

Lomonosov Moscow State University 1 Leninskie Gory, Moscow, Russia, 119991

This paper contains an original interpretation of the risks and opportunities of globalization and global governance based on a careful - pragmatic and conservative - examination of the Russian and Western scholarly literature. It also provides a strategic assessment of a nascent multipolar world order consequences. Special attention is paid to the key components of contemporary global governance - soft power, primacy of international law, the UN system, - as well as to pivotal global threats emanating from the use of military power and arms race.

Keywords: globalization, global governance, United Nations, arms race, polycentrism, international law, foreign policy, soft power, world order.

About the author: Anatoly A. Gromyko - Corresponding member of the Russian Academy of Sciences, Dr. Sc. (History), Professor at the Chair of International Organizations and World Political Processes, School of World Politics, Lomonosov Moscow State University (e-mail: an.an.gromyko@gmail. com).

REFERENCES

1. Brzezinski Z. 2007. Second chance: three presidents and the crisis of American superpower. New York, Basic Books [Russ. ed: Bzhezinskiy Zb. Eshche odin shans. Tri prezidenta i krizis amerikanskoy sverkhderzhavy. Moscow, "Mezh-dunarodnye otnoshenija" Publ.].

2. Brzezinski Z. 2013. Strategic vision: America and the crisis of global power New York, Basic Books [Russ. ed: Bzhezinskiy Zb. Strategicheskiy vzglyad, Amerika i global'nyy krizis. Moscow, AST].

3. Gromyko A.A. 2013. Global'noe upravlenie vXXIveke: innovatsionnyepod-khody [Global governance in the XXI century: innovative approaches]. Reports of the Institute of Europe, vol. 291. Moscow, Institut Evropy RAN Publ. (In Russ.).

4. Gromyko An.A. 2004. Novyy mirovoy poryadok ili besporyadok [New world order or disorder]. Moscow, Institut Afriki RAN Publ. (In Russ.).

5. Gromyko An.A. 2006. OON - istoriya i sovremennost' [United Nations: past and present]. In Marfenin N.N., Stepanov S.A. (Eds.) Rossiya v okruzhay-ushchem mire [Russia in the international environment]. Moscow, Modus-K-Eterna Publ. (In Russ.).

6. Gromyko An.A. 2012. Vyzovy XXI veka i Organizatsiya Ob'edinennykh Natsiy [Challenges of the XXI century and the United Nations]. Moscow, LENAND Publ. (In Russ.).

7. Gromyko A.A., Bel'chuk A.I., Vishnevskij M.L., Dejch T.L. (red.). 2008. OONv nachale XXIveka [United Nations at the beginning of the XXI century]. Moscow, Institut Afriki RAN Publ. (In Russ.).

8. Gromyko An.A., Gali B., Maknamara R., Sklyar R., Echeverria L. Vyzhivut lizemlyane? [Will the human race survive?]. Moscow, Progress Publ. (In Russ.).

9. Diplomaticheskiy slovar' [Diplomatic glossary]. 1984. Moscow, Nauka Publ. (In Russ.).

10. Dynkin A.A., Ivanova N.I. 2011. Rossiya vpolitsentrichnom mire [Russia in a polycentric world]. Moscow, "Ves' mir" Publ. (In Russ.).

11. Zapesockij A.S. 2012. Kul'turologiya Dmitriya Likhacheva [Culturology of Dmitrii Lichachev]. St. Petersburg. (In Russ.).

12. Kapto A.S. 2011. Moral' v modelyakh miroustroystva [Ethics and the patterns of World order]. Moscow, Vostok - Zapad Publ. (In Russ.).

13. Kefeli M.F 2011. Global'naya geopolitika - realii i teoreticheskoe znanie XXI v. [Global geopolitics - reality and theoretical knowledge of XXI century]. Vekglobalizatsii, no. 1 (7), pp. 9-15. (In Russ.).

14. Kortunov S. 2010. Mirovaya voenno-politicheskaya situatsiya. God 2025 [International military and political situation. Year 2025]. Mezhdunarodnaya zhizn', no. 4, pp. 93-115. (In Russ.).

15. Kunstler J.H. 2005. The long emergency: surviving the converging catastrophes of the twenty-first century. New York, Atlantic Monthly Press. [Russ. ed: Kunstler Dzh.G. 2011. Chto nas zhdet, kogda zakonchitsya neft', izmenitsya klimat i razrazyatsya drugie katastrofy. Moscow, "Piter" Publ.].

16. Lavrov S.A. 2005. Vystuplenie na 60-y sessii General'noy Assamblei OON 18sentyabrya 2005goda [Speech at the 60th session of the UN General Assembly on September 18, 2005]. Available at: http://www.iiaun.ru/lavrov_60_un/ (accessed: 16.09.2013). (In Russ.).

17. Lihachev D.S. 2006. Izbrannoe, mysli o zhizni, istorii, kul'ture [Selecta. Thoughts on life, history, culture]. Moscow, Rossiyskiy Fond kul'tury Publ. (In Russ.).

18. Mazur I.I. (red.). 2003. Globalistika: Entsiklopediya [Global Studies: Encyclopedia]. Moscow, Raduga Publ. (In Russ.).

19. Mazur I.I., Chumakov A.N. (red.). 2006. Globalistika: Mezhdunarodnyy mezhdistsiplinarnyy entsiklopedicheskiy slovar' [Global Studies. International interdisciplinary encyclopedic dictionary]. Moscow, "Elima" Publ. (In Russ.).

20. Nikonov VA. 2012. Kuda rastet Zemlya? [Where is the Earth growing?]. Strategiya Rossii, no. 5 (101). Available at: http://sr.fondedin.ru/new/fullnews_arch_ to.php?subaction=showfull&id=1338353739&archive=1338353933&start_ from=&ucat=14& (accessed: 15.09.2013). (In Russ.).

21. Putin VV 2012. Odolet' krizis cherez razvitie [Overcoming crisis through development]. Strategiya Rossii, no. 5 (101). Available at: http://sr.fondedin.ru/ new/fullnews_arch_to.php?subaction=showfull&id=1338353866&archive=133 8353933&start_from=&ucat=14& (accessed: 15.09.2013). (In Russ.).

22. Rjabkov S.A. 2012. Vystuplenie na plenarnom zasedanii VII Konventa RAMI [Speech at the Plenary Session of the 7th RISA Convention]. Vestnik MGIMO - Universiteta [Vestnik MGIMO-University], no. 5 (26), pp. 21-23. (In Russ.).

23. Tikhvinskiy S.L. 2005. Vekstremitel'nykhperemen [Age of drastic changes]. Moscow, Nauka Publ. (In Russ.).

24. Torkunov A.V 2012. Vystuplenie na plenarnom zasedanii VII konventa RAMI [Speech at the Plenary Session of the 7th RISA Convention]. Vestnik MGIMO - Universiteta [Vestnik MGIMO - University], no. 5 (26), pp. 18-20. (In Russ.).

25. Kupchan C. 2012. No one's world: the West, the rising rest, and the coming global turn. New York, Oxford University Press.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему глобализация и глобальное управление: возможности и риски текст научной работы по политологическим наукам из научного журнала вестник московского университета. серия 25. международные отношения и мировая политика. глобализация

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
глобальное управление

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
организация объединенных наций

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гонка вооружений

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
полицентричность

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
международное право

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
внешняя политика

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
"мягкая сила"

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
мировой порядок

# data[].attributes.attachment_link.title
Глобализация и Глобальное управление: возможности и риски

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье с позиций прагматизма и разумного консерватизма рассмотрены взгляды российских и зарубежных ученых на проблемы глобализации и глобального управления и дано авторское понимание рисков и возможностей, сопряженных с этими процессами. Особое внимание уделено ключевым для современного глобального управления компонентам, таким как "мягкая сила", примат международного права, деятельность ООН, а также глобальным угрозам, источником которых служат применение военной силы и гонка вооружений.

# data[].attributes.attachment_link.title
ИДЕНТИЧНОСТЬ В КОМПЬЮТЕРНЫХ ИГРАХ

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
50 лет назад вышла книга "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", её экранизация - "Бегущий по лезвию" Ридли Скотта - стала культовой. Книга лучше?

Задача настоящей фантастики - ставить вопросы. Хорошо, когда получилось заинтриговать, развлечь, пощекотать нервы, но это не главное. Если зритель или читатель (хотя важно, конечно, какой читатель) получил что-то вроде "убивать плохо" или "любовь победит зло" - автор не справился. Известный американский фантаст-визионер Филип Дик справлялся всегда. Его безумные фантазии способны заставить крепко задуматься о природе памяти, человеческих взаимоотношений или даже реальности.

Осенью 2017 года вышел "Бегущий по лезвию 2049" - сиквел легендарного фильма "Бегущий по лезвию", экранизации одного из самых популярных романов Дика - "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", и все снова заговорили об этом произведении. Сейчас есть ещё более важный повод: роман вышел ровно 50 лет назад, в январе 1968 года (экранизировали его только 14 лет спустя).

Первый "Бегущий по лезвию" с треском провалился в прокате, но стал культовым. Это заслуга Скотта или Дика? Насколько фильм соответствует оригиналу? Попробуем разобраться, зачем вам читать "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", а потом смотреть "Бегущего", какая между ними разница (Скотт вообще не читал роман) и как они друг друга дополняют?

The Daily Dick. Как знаменитому фантасту везло каждый день?

Филип Киндрет Дик - создатель футуристического нуара, параноик, шизофреник и наркоман. Чтобы лучше понимать его книги и фильмы по их мотивам, нужно больше узнать о нём самом. Его жизнь сама по себе - психоделический научно-фантастический фильм.

Он родился в декабре 1928 году в Чикаго. Он и его сестра-близнец Джейн появились на свет на полтора месяца раньше срока. Спустя ещё полтора месяца Джейн умерла от недоедания. Здесь начинается типичная история непризнанного гения: постоянное чувство вины, пять распавшихся браков, три страны проживания, сотни отказов от издательств, потом дешёвые книжки в мягких обложках и второсортные журналы, алкоголь, амфетамины и мания преследования. Так, писатель уверял, что Станислав Лем - это группа агентов ЦРУ, дестабилизирующая американское общество (Ленин. Энгельс. Маркс) и клялся, что голосом его мёртвой сестры при написании романа "ВАЛИС" с ним разговаривал Бог.

Дик дебютировал в НФ в 24 года, начав с подражания Альфреду Ван-Вогту Альфред Элтон Ван Вогт - американский писатель-фантаст, знаковая фигура для фантастики Золотого века. Он стоял у истоков нескольких классических тем научной фантастики - к примеру, историй о противостоянии человечества и мутантов. , написал более 30 романов и 110 рассказов, почти сразу обрёл свой уникальный голос и стал одним из самых ярких представителей американской "Новой волны". Среди его трудов несколько великих (ну, пусть будет "выдающихся") книг вроде "Человека в высоком замке", "Убика", "Трёх стигматов Палмера Элдрича", на которые обязательно стоит обратить внимание.

Писательством Дик занимался с самого детства. К примеру, в 1938 году он "издавал" собственную газету The Daily Dick, название которой со злой иронией иллюстрирует всю его жизнь. Он страдал астмой, тахикардией и агорафобией, в силу чего принимал кучу таблеток. К началу шестидесятых к этой куче добавились ещё и стимуляторы, и Дик стал выдавать по шестьдесят страниц рукописного текста в день, только в течение 1963 года написав целых 11 романов.

Массовую известность ему принес именно "Бегущий по лезвию", лучший научно-фантастический фильм 20 века, по мнению как зрителей, так и критиков, но писатель не дождался славы и признания: умер за неделю до премьеры.

В "Бегущем по лезвию" андроиды не мечтают об электроовцах

Главный страх середины прошлого века - разрушительная ядерная война. Кто-то нажмет большую красную кнопку - и всему, что мы знаем, придёт конец. Некому и не с кем будет больше воевать. Дик использует этот страх, в мире "Мечтают ли андроиды..." эта война называется Заключительной. После неё исчезли почти все виды животных (это важно), а Земля стала умирающей пустыней. Но человечество успело колонизировать Солнечную систему, и часть людей перебралась в колонии, а те, кто остался, влачат жалкое существование в приходящих в упадок городах.

Останки цивилизации доедает всепроникающая радиоактивная пыль и мусор. (Вместо "мусор" Дик говорит "хлам", вкладывая в это слово описание некой жуткой хтонической стихии). Люди от радиации болеют и становятся "спец" - слабоумными, которым заказан путь в колонии.

Вопрос с терраформированием решило создание искусственных людей - репликантов. Они или выполняют тяжёлую работу, или используются как секс-игрушки. Несмотря на стигму второсортности, новейшие модели превосходят создателей физической силой и интеллектом. Чтобы контролировать репликантов, люди заложили в них специальную генетическую программу: живут биороботы всего четыре года. Но они противятся такому порядку вещей и регулярно устраивают бунты. Поэтому использовать их разрешено только во внеземных колониях. Некоторым удаётся сбежать, и, убив своего хозяина, они летят на Землю в поисках способа продлить себе жизнь или же просто не желая быть безмолвной собственностью (зачем им всё-таки убивать хозяина, Дик так и не уточняет).

Как раз за такими беглецами и охотятся "бегущие по лезвию" - специальные полицейские наёмники. Чтобы отличить репликанта от человека, они используют тест на эмпатию, то есть способность к сопереживанию. IQ-тесты "ненастоящие" проходят легко, а вот сопереживать неспособны. По крайней мере, именно так считает главный герой в самом начале, принимая своих жертв за вещи. Его зовут Рик Декарт (фамилия не случайно говорящая), и он один из "бегущих".

Получив задание выследить и уничтожить нескольких беглых репликантов, Рик начинает охоту, в ходе которой у него возникают сомнения, правильно ли он понимает происходящее вокруг. Встреча с репликантом по имени Рейчел заставляет задуматься: а действительно ли анди не способны к эмпатии? Правда ли то, что они не чувствуют боли? Гуманно ли это вообще - уничтожать мыслящих существ? Отличаются ли они от нас, и если да, то чем именно?

Чем фильм отличается от книги?

"Бегущий по лезвию" поднимает сразу несколько важных вопросов. Что такое человек и что такое память? Если можно создать себе какие угодно искусственные воспоминания, то что такое правда? Как и зачем она модифицируется под чьи-либо нужды?

Это умное и атмосферное кино, однако к поставленным вопросам Скотт подходит более прямолинейно, избегая любимой Диком недосказанности и сомнений в реальности, и больше внимания уделяя нуарному миру будущего. Из философской притчи получается психологический триллер в фантастических декорациях.

Как уже было сказано выше, есть версия, что Скотт вовсе не читал роман, по которому делал фильм. В "Бегущем" исчезло несколько сюжетных линий, как минимум один важный персонаж (ещё несколько были видоизменены), а также: устройства для управления человеческими эмоциями, сюжетный акцент на эмпатии как главной отличительной черте homo sapiens и учение Мерсера - религия будущего. И это не говоря уже о самих электроовцах.

Герой в романе только и хочет, что заработать на покупку живой овцы вместо электрической, и ни в какой закат в обнимку с "девушкой в беде" в конце концов не уходит. Дик проще относится к смерти и не злоупотребляет религиозным символизмом, в то время как благодаря Скотту мир "Бегущего" можно рассмотреть в самых мельчайших подробностях (пересматривать фильм можно только ради того, чтобы находить новые детали). Это тема стоит отдельного смыслового акцента. Виды мрачного Лос-Анджелеса, которые могут служить пособием для начинающих режиссёров, невероятные декорации, одежда, даже причёски. Фильм практически безупречен визуально и смотрится впечатляюще даже спустя 35 лет.

Есть восемь разных версий "Бегущего по лезвию", две из которых считаются каноническими. Продюсерская, которая была плохо принята зрителями и критиками и провалилась в прокате, и режиссёрская версия с открытым финалом, которая вышла спустя 10 лет и, согласно результатам опроса The Guardian, была признана лучшим научно-фантастическим фильмом в истории. Дик, нужно сказать, не видел последней версии, так как умер в год премьеры, однако говорят, посмотрел и одобрил версию с хэппи-эндом.

Что роман "Мечтают ли андроиды..." значит для культуры?

Нельзя сказать, что "Мечтают ли андроиды об электроовцах" и "Бегущий по лезвию" - это что-то принципиально новое для фантастики или кинематографа: те же самые вопросы и, надо заметить, куда более тонко, едва ли не первым поднимает Станислав Лем в романе Хари, копия погибшей жены главного героя, созданная разумным океаном, говорит, что если у неё есть воспоминания, то она - человек "Солярис", но факт остаётся фактом: Дик заставлял людей сомневаться в реальности ещё до того, как появились слова "киберпанк" и "виртуальная реальность".

"Мечтают ли андроиды..." по сути создает новый жанр, задавая несколько магистральных для социальной фантастики тем и смыслов. Роман Дика - первый в мире киберпанк.Программный для "киберпанков" текст, "Нейромант" Уильяма Гибсона, вышел только в 1984 году . За тем лишь исключением, что герои книги "Мечтают ли андроиды..." не в силах сражаться с системой, они лишь винтики в огромном (выдуманном) механизме, которые только думают, что внезапно поняли, как всё на самом деле устроено.

И если у Скотта вопрос "А что делает человека человеком?" хотя бы номинально разрешается тем, что андроид проявляет сугубо человеческое качество - сострадание к врагу, и поэтому "нечеловечность" машин оказывается под ударом, то в романе Дика (на самом деле, во всех его романах) просто-напросто не предусмотрены точки. Читатель сам решает, кто здесь машина, а кто человек, и по каким именно признакам их нужно различать.

"Бегущий по лезвию" Ридли Скотта (сегодня фильм уже можно назвать ретро-футуризмом) - это стильный и мрачный нуар, который задал принципиально новые стандарты для научно-фантастических фильмов, сформировал киберпанк в кино и серьёзно повлиял на все виды искусства: от кинематографа до моды. И пусть он во многом упрощает оригинал, делая историю более прямолинейной и понятной, но и дополняет его. А "Мечтают ли андроиды об электроовцах?" - невероятный для своего места и времени психологический научно-фантастический роман, который открыл новую страницу американского scı-fi.

Поделиться:

Читайте новости без рекламы. Скачайте мобильное приложение informburo.kz для iOS или Android.

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter

Если вы нашли ошибку в тексте на смартфоне, выделите её и нажмите на кнопку "Сообщить об ошибке"

Задача настоящей фантастики - ставить вопросы. Хорошо, когда получилось заинтриговать, развлечь, пощекотать нервы, но это не главное. Если зритель или читатель (хотя важно, конечно, какой читатель) получил что-то вроде "убивать плохо" или "любовь победит зло" - автор не справился. Известный американский фантаст-визионер Филип Дик справлялся всегда. Его безумные фантазии способны заставить крепко задуматься о природе памяти, человеческих взаимоотношений или даже реальности.

Осенью 2017 года вышел "Бегущий по лезвию 2049" - сиквел легендарного фильма "Бегущий по лезвию", экранизации одного из самых популярных романов Дика - "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", и все снова заговорили об этом произведении. Сейчас есть ещё более важный повод: роман вышел ровно 50 лет назад, в январе 1968 года (экранизировали его только 14 лет спустя).

Первый "Бегущий по лезвию" с треском провалился в прокате, но стал культовым. Это заслуга Скотта или Дика? Насколько фильм соответствует оригиналу? Попробуем разобраться, зачем вам читать "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", а потом смотреть "Бегущего", какая между ними разница (Скотт вообще не читал роман) и как они друг друга дополняют?

The Daily Dick. Как знаменитому фантасту везло каждый день?

Филип Киндрет Дик - создатель футуристического нуара, параноик, шизофреник и наркоман. Чтобы лучше понимать его книги и фильмы по их мотивам, нужно больше узнать о нём самом. Его жизнь сама по себе - психоделический научно-фантастический фильм.

Он родился в декабре 1928 году в Чикаго. Он и его сестра-близнец Джейн появились на свет на полтора месяца раньше срока. Спустя ещё полтора месяца Джейн умерла от недоедания. Здесь начинается типичная история непризнанного гения: постоянное чувство вины, пять распавшихся браков, три страны проживания, сотни отказов от издательств, потом дешёвые книжки в мягких обложках и второсортные журналы, алкоголь, амфетамины и мания преследования. Так, писатель уверял, что Станислав Лем - это группа агентов ЦРУ, дестабилизирующая американское общество (Ленин. Энгельс. Маркс) и клялся, что голосом его мёртвой сестры при написании романа "ВАЛИС" с ним разговаривал Бог.

Дик дебютировал в НФ в 24 года, начав с подражания Альфреду Ван-Вогту Альфред Элтон Ван Вогт - американский писатель-фантаст, знаковая фигура для фантастики Золотого века. Он стоял у истоков нескольких классических тем научной фантастики - к примеру, историй о противостоянии человечества и мутантов. , написал более 30 романов и 110 рассказов, почти сразу обрёл свой уникальный голос и стал одним из самых ярких представителей американской "Новой волны". Среди его трудов несколько великих (ну, пусть будет "выдающихся") книг вроде "Человека в высоком замке", "Убика", "Трёх стигматов Палмера Элдрича", на которые обязательно стоит обратить внимание.

Писательством Дик занимался с самого детства. К примеру, в 1938 году он "издавал" собственную газету The Daily Dick, название которой со злой иронией иллюстрирует всю его жизнь. Он страдал астмой, тахикардией и агорафобией, в силу чего принимал кучу таблеток. К началу шестидесятых к этой куче добавились ещё и стимуляторы, и Дик стал выдавать по шестьдесят страниц рукописного текста в день, только в течение 1963 года написав целых 11 романов.

Массовую известность ему принес именно "Бегущий по лезвию", лучший научно-фантастический фильм 20 века, по мнению как зрителей, так и критиков, но писатель не дождался славы и признания: умер за неделю до премьеры.

В "Бегущем по лезвию" андроиды не мечтают об электроовцах

Главный страх середины прошлого века - разрушительная ядерная война. Кто-то нажмет большую красную кнопку - и всему, что мы знаем, придёт конец. Некому и не с кем будет больше воевать. Дик использует этот страх, в мире "Мечтают ли андроиды..." эта война называется Заключительной. После неё исчезли почти все виды животных (это важно), а Земля стала умирающей пустыней. Но человечество успело колонизировать Солнечную систему, и часть людей перебралась в колонии, а те, кто остался, влачат жалкое существование в приходящих в упадок городах.

Останки цивилизации доедает всепроникающая радиоактивная пыль и мусор. (Вместо "мусор" Дик говорит "хлам", вкладывая в это слово описание некой жуткой хтонической стихии). Люди от радиации болеют и становятся "спец" - слабоумными, которым заказан путь в колонии.

Вопрос с терраформированием решило создание искусственных людей - репликантов. Они или выполняют тяжёлую работу, или используются как секс-игрушки. Несмотря на стигму второсортности, новейшие модели превосходят создателей физической силой и интеллектом. Чтобы контролировать репликантов, люди заложили в них специальную генетическую программу: живут биороботы всего четыре года. Но они противятся такому порядку вещей и регулярно устраивают бунты. Поэтому использовать их разрешено только во внеземных колониях. Некоторым удаётся сбежать, и, убив своего хозяина, они летят на Землю в поисках способа продлить себе жизнь или же просто не желая быть безмолвной собственностью (зачем им всё-таки убивать хозяина, Дик так и не уточняет).

Как раз за такими беглецами и охотятся "бегущие по лезвию" - специальные полицейские наёмники. Чтобы отличить репликанта от человека, они используют тест на эмпатию, то есть способность к сопереживанию. IQ-тесты "ненастоящие" проходят легко, а вот сопереживать неспособны. По крайней мере, именно так считает главный герой в самом начале, принимая своих жертв за вещи. Его зовут Рик Декарт (фамилия не случайно говорящая), и он один из "бегущих".

Получив задание выследить и уничтожить нескольких беглых репликантов, Рик начинает охоту, в ходе которой у него возникают сомнения, правильно ли он понимает происходящее вокруг. Встреча с репликантом по имени Рейчел заставляет задуматься: а действительно ли анди не способны к эмпатии? Правда ли то, что они не чувствуют боли? Гуманно ли это вообще - уничтожать мыслящих существ? Отличаются ли они от нас, и если да, то чем именно?

Чем фильм отличается от книги?

"Бегущий по лезвию" поднимает сразу несколько важных вопросов. Что такое человек и что такое память? Если можно создать себе какие угодно искусственные воспоминания, то что такое правда? Как и зачем она модифицируется под чьи-либо нужды?

Это умное и атмосферное кино, однако к поставленным вопросам Скотт подходит более прямолинейно, избегая любимой Диком недосказанности и сомнений в реальности, и больше внимания уделяя нуарному миру будущего. Из философской притчи получается психологический триллер в фантастических декорациях.

Как уже было сказано выше, есть версия, что Скотт вовсе не читал роман, по которому делал фильм. В "Бегущем" исчезло несколько сюжетных линий, как минимум один важный персонаж (ещё несколько были видоизменены), а также: устройства для управления человеческими эмоциями, сюжетный акцент на эмпатии как главной отличительной черте homo sapiens и учение Мерсера - религия будущего. И это не говоря уже о самих электроовцах.

Герой в романе только и хочет, что заработать на покупку живой овцы вместо электрической, и ни в какой закат в обнимку с "девушкой в беде" в конце концов не уходит. Дик проще относится к смерти и не злоупотребляет религиозным символизмом, в то время как благодаря Скотту мир "Бегущего" можно рассмотреть в самых мельчайших подробностях (пересматривать фильм можно только ради того, чтобы находить новые детали). Это тема стоит отдельного смыслового акцента. Виды мрачного Лос-Анджелеса, которые могут служить пособием для начинающих режиссёров, невероятные декорации, одежда, даже причёски. Фильм практически безупречен визуально и смотрится впечатляюще даже спустя 35 лет.

Есть восемь разных версий "Бегущего по лезвию", две из которых считаются каноническими. Продюсерская, которая была плохо принята зрителями и критиками и провалилась в прокате, и режиссёрская версия с открытым финалом, которая вышла спустя 10 лет и, согласно результатам опроса The Guardian, была признана лучшим научно-фантастическим фильмом в истории. Дик, нужно сказать, не видел последней версии, так как умер в год премьеры, однако говорят, посмотрел и одобрил версию с хэппи-эндом.

Что роман "Мечтают ли андроиды..." значит для культуры?

Нельзя сказать, что "Мечтают ли андроиды об электроовцах" и "Бегущий по лезвию" - это что-то принципиально новое для фантастики или кинематографа: те же самые вопросы и, надо заметить, куда более тонко, едва ли не первым поднимает Станислав Лем в романе Хари, копия погибшей жены главного героя, созданная разумным океаном, говорит, что если у неё есть воспоминания, то она - человек "Солярис", но факт остаётся фактом: Дик заставлял людей сомневаться в реальности ещё до того, как появились слова "киберпанк" и "виртуальная реальность".

"Мечтают ли андроиды..." по сути создает новый жанр, задавая несколько магистральных для социальной фантастики тем и смыслов. Роман Дика - первый в мире киберпанк.Программный для "киберпанков" текст, "Нейромант" Уильяма Гибсона, вышел только в 1984 году . За тем лишь исключением, что герои книги "Мечтают ли андроиды..." не в силах сражаться с системой, они лишь винтики в огромном (выдуманном) механизме, которые только думают, что внезапно поняли, как всё на самом деле устроено.

И если у Скотта вопрос "А что делает человека человеком?" хотя бы номинально разрешается тем, что андроид проявляет сугубо человеческое качество - сострадание к врагу, и поэтому "нечеловечность" машин оказывается под ударом, то в романе Дика (на самом деле, во всех его романах) просто-напросто не предусмотрены точки. Читатель сам решает, кто здесь машина, а кто человек, и по каким именно признакам их нужно различать.

"Бегущий по лезвию" Ридли Скотта (сегодня фильм уже можно назвать ретро-футуризмом) - это стильный и мрачный нуар, который задал принципиально новые стандарты для научно-фантастических фильмов, сформировал киберпанк в кино и серьёзно повлиял на все виды искусства: от кинематографа до моды. И пусть он во многом упрощает оригинал, делая историю более прямолинейной и понятной, но и дополняет его. А "Мечтают ли андроиды об электроовцах?" - невероятный для своего места и времени психологический научно-фантастический роман, который открыл новую страницу американского scı-fi.

# data[].attributes.attachment_link.title
Что важного в романе

# data[].attributes.attachment_link.description
50 лет назад вышла книга "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", её экранизация - "Бегущий по лезвию" Ридли Скотта - стала культовой. Книга лучше? Задача настоящей фантастики - ставить вопросы. Хорошо, когда получилось заинтриговать, развлечь, пощекотать нервы, но это не главное.

# data[].attributes.attachment_link.title
Глобализация. Могут ли государства и народ взять её под свой контроль?

# data[].attributes.attachment_link.description
Могут ли сейчас государства взять под контроль глобализацию? Да, и объясню, почему. За техникой в экономике, как и в другой области, не следует забывать цель науки. Морис Сале, получивший Нобеля по экономике, говорил, что цель экономики – максимизация социальной отдачи (социальных благ?). Это то же…

# data[].attributes.headline
Глобализация явля

# data[].attributes.body
1. Глобализация является движущей силой экономического и социального развития в мире, однако ее последствия могут быть неоднозначными и не всегда позитивными.

2. Одной из проблем глобализации является неравномерность ее воздействия на разные страны и регионы, что может привести к усилению социально-экономических неравенств.

3. Глобализация также может приводить к утрате национальной идентичности и культуры, что может вызывать негативные реакции со стороны населения.

4. В то же время, глобализация создает новые возможности для экономического развития и сотрудничества между странами, что может привести к улучшению качества жизни и благосостояния людей.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Е.П. Супрунова

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Глобализация в современных условиях представляется наиболее крупным и значимым планетарным явлением. Его истинное значение может быть понято, осознано только на значительной временной дистанции. Однако актуальность исследований на эту тему не вызывает ни малейших сомнений. В данной статье предпринимается попытка рассмотрения и анализа отдельных наиболее существенных сторон и последствий процесса.

Термин "глобализация" был впервые употреблен Р. Робертсоном в 1983 г. Однако введение его в научный оборот произошло примерно десятью годами позже. Исследователи связывают начало нового этапа мироустройства и, соответственно, его аналитику с периодом окончания "холодной войны" (Договор между США и Россией был подписан, как известно, в феврале 1991 г.). Иными словами, на смену противостоянию двух антагонистических общественных систем - капитализма и социализма, определявшему развитие мира на протяжении почти всего XX века, пришел новый определяющий фактор общественного развития - глобализация.

По определению известного российского философа, работающего в области глобалистики, А.Н. Чумакова, глобализация - многовековой естественно разворачивающийся процесс становления единых для всей планеты биосоциальных структур, связей и отношений.

Наиболее активно установление мировых связей и отношений происходило в период Великих географических и научных открытий XV - XVI вв. Путешествия X. Колумба, А. Веспуччи, и особенно кругосветное плавание Ф. Магеллана 1519-22 гг., положили начало реальной глобализации (от лат. - globus - шар). В такой же степени повлияли на объединение человечества основы новых взглядов на мир, заложенные в открытиях Н. Коперника, И. Кеплера, И. Ньютона. Мощным импульсом к этим кардинальным изменениям в человеческой истории послужили извечное стремление человека к познанию окружающего мира; постоянно возрастающие экономические потребности общества; наконец, главное - попытки расширить возможности человека в его противостоянии с окружающим миром, в решении многочисленных проблем. Неотъемлемой качественной характеристикой процесса являются, таким образом, взаимосвязанные научно-технический прогресс, либерализация общественных отношений и взглядов, истоки которых лежат в контексте развития западной цивилизации. :

Следующим важнейшим этапом в развитии процесса глобализации стала промышленная революция конца XVIII в. Она способствовала ускорению темпов общественного развития за счет изобретения и использования новых материалов и средств связи. Прежде всего, эту роль выполняли средства передвижения - водный, железнодорожный, автомобильный и воздушный транспорт. На этой основе уже в следующем, XIX, веке человечество совершает гигантские шаги вперед. Начинается индустриальный этап мировой цивилизации. Благодаря развивающимся транспортным средствам становится возможной интенсивная и повсеместная разработка мировых энергетических и сырьевых ресурсов, вызвавшая к жизни соответствующие отрасли экономики, что, соответственно, стимулировало международную интеграцию народов в глобальных масштабах.

Вместе с тем, научно-технический прогресс, с одной стороны, способствует экономической интеграции, с другой, усугубляет социальные противоречия. Индустриальный этап мировой цивилизации в середине XIX в. включил в активную экономическую и социально-политическую деятельность гигантские массы населения, прежде прочно прикрепленные к земле в прямом и переносном смысле. Тем самым вызвал к жизни мощное революционное движение во всех наиболее развитых странах Европы и Америки. Узкий слой чопорной, заносчивой землевладельческой аристократии уже не был способен контролировать ситуацию. К власти приходят более широкие средние слои, точнее, городская промышленно-торговая верхушка - буржуазия. В определенном смысле можно говорить о большей степени демократизма нового этапа общественного развития. Права аристократии, как известно, наследовались, а в буржуазном обществе их можно было завоевать, заслужить и т.п. Таким образом, прогресс, несомненно, способствовал общей гуманизации образа жизни; расширению прав и свобод.

Одним из основных признаков прогресса и, соответственно, глобализации, расширяющих возможности человека, является скорость установления контактов и происходящих изменений. Огромное значение для ускорения темпов глобал изации имело создание средств коммуникации, основа которых была заложена изобретением в 1832 г. русским ученым П.Л. Шиллингом специального аппара-

та для электрической телеграфной связи. Отдельные исследователи в области глобалистики считают это изобретение едва ли не началом эры информатизации. Фундаментальный прорыв в области информационных технологий был совершен в 1844 г. С. Морзе, отправившим при помощи изобретенной им азбуки первую в мире телеграмму по телеграфной линии Вашингтон - Балтимор. А в 1872 г. был проложен межконтинентальный кабель, связавший Европу и Южную Америку. В 1876 г. Д. Белл изобрел телефонный аппарат, еще более значительно расширивший возможности общения и передачи информации {в переводе с греч., telephone - звук издалека).

Однако основные технические и научные достижения, определившие характер современного этапа глобализации, стали возможны только во второй половине 20 в. В 30-40-е гг. научно-технический прогресс перерастает в научно-техническую революцию, обусловив коренную ломку сформировавшихся научных парадигм и устоявшихся подходов к конструированию и созданию новых научных систем. Глубокие преобразования произошли не только в научно-технической сфере, но и в характере общественных взаимосвязей. (Автор в данной статье не ставит цели рассмотреть особенности и противоречия социальных процессов в России. Но следует, все же, отметить, что острота и даже чрезвычайность ситуации в стране не погасили мощность научно-технического рывка. Напротив, курс на преодоление стадиального отставания от развитых стран был успешно реализован. Хотя издержки и для страны, и для мира в целом были неадекватно велики). Мировое сообщество все более демократизируется. Дальнейшее развитие науки и техники предполагает расширение научных контактов, "стирание", пока в переносном смысле, неприступных ранее границ. I

Промышленная революция дополняется повсеместной автоматизацией производства и внедрением во все сферы общественной жизни автоматизированных систем управления. Ключевая роль в этом процессе переходит от техники, которой непосредственно управлял человек, к науке. С этого времени она становится непосредственной производительной силой. Это означает, что материальные и финансовые вложения во все научные отрасли, в том числе и гуманитарные, дают такой же ощутимый эффект и отдачу, как и вложения в технику и технологию. Например, исследования в областях общественной психологии, социологии, политологии, управления и выработка соответствующих рекомендаций могут давать значительный эффект в области стратегии и тактики общественного развития, необходимых кадровых решений, социальной политики на предприятиях, в компаниях и фирмах. А это, в свою очередь, стимулирует экономическое развитие; способствует ликвидации или ослаблению социальных противоречий.

Современный этап научно-технической революции принято связывать с понятием "информационное общество" и появлением компьютеров. Первые компьютеры, появившиеся в середине 40-х гг. 20 в., представляли собой сооружения гигантских размеров, обслуживание которых требовало огромных энергетических и прочих затрат. Уже в 1975 г. был создан компьютер, состоявший из одной печатной схемы. Создание в 1981 г. первого персонального компьютера массового пользования можно считать началом третьего этапа НТР - информационно-технологической революции. Не отличительной чертой является то, что информация становится одним из важнейших ресурсов общественного развития. По мнению Дж. Белла, одного из соавторов термина "информационная революция", революция в организации и обработке информации и знаний происходит одновременно со становлением постиндустриального общества. Более того, он высказал убеждение, что эти ресурсы являются поворотными пунктами современной истории. (1; 330-342). Расшифровывая это явление, Белл подчеркивал три основных аспекта постиндустриального общества. Первый аспект связан с переходом к "сервисному обществу". Второй обусловлен все возрастающим значением "кодифицированного теоретического знания" для технологических инноваций. Третий характеризуется превращением новой "интеллектуальной технологии" в ключевой момент системного анализа и теории принятия решений.

Появление Всемирной паутины (www) в 1991 г. открыло принципиально новые возможности распространения информации, способствуя в прямом и переносном смысле "закольцовыванию" мировых связей. Необходимость и эффективность Интернет подчеркивает все возрастающее количество пользователей. Каждую секунду на планете к сети подключается 10% новых пользователей. Громадную роль в установлении системы интерактивного общения стал играть всемирно признанный язык международной коммуникации - английский.

Среди научно-технических достижений, сыгравших важнейшую роль в процессе глобализации, одно из первых мест, безусловно, занимает освоение космического пространства. В 1957 г. в Советском Союзе был запущен на орбиту земли искусственный спутник - началась принципиально новая -космическая - эра в истории человечества. Первый полет человека в космос 12 апреля 1961 г. завер-

шил процесс формирования единой территориальной целостности мировой цивилизации. Именно космические средства связи сформировали единое информационное пространство планеты, в результате чего всё население Земли теперь в режиме реального времени может осуществлять коммуникации вне зависимости от географического пункта не только на Земле, но и в космосе посредством те-ле- и радиоаппаратуры.

Одним из важнейших факторов глобализации является рост городов. По сути, именно города, городская культура и явились точками возникновения и роста цивилизации. Потребности городов, городского населения в наибольшей степени способствовали развитию науки и техники. Городские жители - ремесленники, торговцы - в силу специфики своего существования, оторвавшись от "корней", от "земли", были вовлечены и стремились к установлению всеобщих связей. Неслучайно первыми путешественниками были именно купцы, обладавшие высокой личной мотивацией как интеллектуального, так и материального, коммерческого порядка.

В XVIII - XIX вв. города стали центрами индустриального развития. В XX в. урбанизация переросла в так называемый урбанизационный переход. Главной его чертой и закономерностью становится перемещение гигантских масс населения из сельской местности в городскую. В результате возникновения новых более совершенных технологий занятость населения в сельском хозяйстве сократилась до минимума - в настоящее время в развитых странах она составляет 3-4 % от всего количества населения. В то же время, важной причиной перемещения, безусловно, стали более комфортные условия существования в городе по сравнению с сельскими. Чего не скажешь, например, о веке XIX. Для урбанизационного перехода характерны не только технологические изменения, развитие науки и техники. Мировое сообщество переживает коренную ломку традиционных отношений, разрушение устоявшихся, казалось бы, патриархальных ценностей; возникают новые специфически городские общественные связи и институты; изменяются мировоззрение и нормы существования.

Информационная революция XX в. кардинально изменяет облик современной цивилизации. V Микроэлектроника как основное технологическое средство информатизации существенно преображает нашу жизнь, внедряясь практически во все сферы общественной и личной жизни - сферу труда, досуга, быта, политики, международных отношений, в решение вопросов мира и войны, и стирая тем самым грани между людьми и сообществами. Эти явления позволяют сделать вывод о том, что информация, а точнее, ее передача с помощью электронных средств, становится важнейшим стратегическим ресурсом и средством управления общественными и природными процессами в глобальных масштабах.

Необходимо отметить, что глобализация интересна не только и не столько сама по себе как процесс. Значительно важнее, что интенсивное становление новых технологий и глобальных связей способствует решению бесконечного множества проблем, накопленных человечеством. Прежде всего, это проблемы, непосредственно касающиеся человека. Например, развитие новых биотехнологий и международных связей позволяет сегодня излечивать ранее неизлечимые болезни; совершенствовать робототехники, например, позволяет более эффективно обеспечивать безопасность человека в борьбе с терроризмом: предполагаемые взрывные устройства исследует прежде робот, а потом специалист и т.п.

Глобальные связи и новые технологии позволяли и, будем надеяться, позволят впредь координировать усилия мирового сообщества и его лидеров в вопросах стабилизации международных противоречий. В прошедшем веке стало возможным употребление понятия "мировая общественность" прежде всего в вопросах, касающихся безопасности мира. Результатом двух мировых войн, а точнее, осознания уроков мировой истории стало создание международных организаций и движений, направленных на стабилизацию международных отношений - ООН, Мирового олимпийского движения, движения за экологическую безопасность как в международном, так и в региональных масштабах и т.п. Ярким позитивным примером в мировой истории является, например, использование межконтинентальной телефонной связи для переговоров руководителей СССР и США, Н.С. Хрущева и Д. Ф. Кеннеди, их роль в разрешении Карибского кризиса 1962 г. К глубокому сожалению, подобных примеров меньше, чем хотелось бы. средства борьбы за выживание человека в тяжелых климатических и природных условиях. Развитие

Однако научно-технический прогресс и становление глобального общества не только позволяют решать проблемы, но и вызывают возникновение новых глобальных же проблем. Их преодоление

становится условием выживания как самого человека, так и в целом биосферы. К числу наиболее важных проблем на современном этапе можно отнести следующие:

- проблема предотвращения войны и сохранения мира;

- обеспечение экологического равновесия между человеком и окружающей природой;

- обеспечение продовольствием и другими необходимыми средствами - энергетическими, сырьевыми ресурсами - расту щего населения планеты;

*■'■- - необходимость обеспечения крепкого здоровья в условиях обострения экологических проблем и информационного этапа цивилизации (например, гиподинамия);

- в условиях крушения биполярного мира обострилась угроза со стороны международной преступности и терроризма, которые обнаруживают все признаки перерастания в полномасштабную войну против человечества и гуманности как принципа мироустройства. Террористы и международная преступность, взяв на вооружение современные средства связи и технологий, способствуют усугублению утроз безопасности и стабильности в мире.

- исчезновение с геополитической карты мира социалистической системы пока не ослабило международных противоречий. Ликвидация СЭВ и Варшавского Договора не вызвала аналогичной реакции с противоположной стороны. Более того, мы наблюдаем не только стремление, но и постоянное упорное стремление к расширению блока НАТО. Сознание многих политических деятелей и части общества не освободилось от так называемой "межблоковой" психологии. Развитие мира все еще происходит под знаком, казалось бы, ушедшей в прошлое "холодной войны", дополняясь новым содержанием в борьбе за ресурсы и мировое лидерство.

Таким образом, с одной стороны, современный этап глобализации объединяет человечество и тем самым снижает уровень опасности. С другой, - нарастает, а не ослабляется дифференциация мирового сообщества. Формируется новая едва ли не самая серьезная опасность. Она обусловлена тем, что информационный этап в развитии цивилизации в первую очередь переживают наиболее развитые страны и самые обеспеченные группы населения, которым доступно лучшее образование, качественное здравоохранение и т.п. В свою очередь, в зоне влияния этих стран и социальных групп создаются новые наиболее благоприятные условия для осуществления информационно-технологического прорыва, который обеспечивает им уже практически недостижимые для других стран и групп населения уровень и качество жизни.

Наиболее проблематичным является тот факт, что в благоприятных условиях находится наименьшая часть населения планеты - около 15%, или так называемый "золотой миллиард". Мировое общественное богатство находится под контролем наиболее состоятельной части общества. Например, в США одной пятой части семей принадлежит 80% всего национального богатства. А в масштабах планеты на долю 5% населения приходится 86% мировых доходов. Еще почти половина жителей не создает новых технологий, но способна адаптировать их к своим условиям жизни. И, наконец, более трети населения не могут использовать достижения научно-технического прогресса, являясь отрезанными по разным причинам от развитого и развивающегося мира. Они не способны противостоять современным угрозам, которые приобретают глобальный характер.

На смену классовым, особенно после распада СССР и крушения социалистической системы, приходят противоречия принципиально иного порядка. Информационное общество, основой которого является образовательная модель экономики (что дает возможность исследователям говорить о формировании так называемого "постэкономического человека"), формирует в качестве основных противоречия между интеллектуалами и носителями физического труда; между собственниками интеллектуального и физического капиталов; между развитыми, олицетворяющими прогресс, и развивающимися, догоняющими их странами. Владельцы интеллектуального капитала, вписавшиеся в информационную модель общественного развития, и, соответственно, сообщества и страны обеспечивают себе, таким образом, не только и не столько высокий уровень жизни, сколько новый вид власти над обществом.

"В результате перехода от капитализма к информационному обществу власть покидает салоны буржуазии и перемещается в виртуальный мир, где наготове руки новой элиты - нетократии" (net -англ.- сеть; cratis - греч. - власть). (1; 104). По мнению исследователей этого процесса А, Барта и Я. Зодерквиста, нетократическая глобализация - это социальный феномен, базирующийся на предоставляемых новыми технологиями возможностях коммуникации и контакта между различными культурами через огромные расстояния. Исследователи этих новых форм коммуникаций предполагают возможность замены в будущем власти буржуазии властью специалистов в области сетевых технологий.

Важную роль в этом процессе, несомненно, играет такое коммуникативное средство как язык. Электронная элита формирует новый всеобщий язык, основанную на английском сетевую латынь, который становится языком глобального общения нетократии. Уже сейчас очевидно, что англоязычные страны на всех континентах занимают ведущее место в информационном процессе. Это не только США, Канада, Австралия, Великобритания: но и Гонконг, Сингапур, Индия в Азии; Нидерланды и страны Скандинавии в Европе, где уровень знаний английского достаточно высок по сравнению с другими странами.

Особое место США в этом процессе обусловлено не только высочайшим уровнем научно-технического развития, но и особенностями менталитета американцев. Исторически в их сознании и образе жизни сложилось плюралистическое отношение к географическому пространству, отличительной чертой которого стала так называемая концепция "границы продвижения" ("frontier") - нескончаемого стремления к покорению географического пространства, открытию неизведанных земель, Привязанность к постоянному месту проживания никогда не была сильной чертой американской культуры. Однако индустриальный этап цивилизации позволил обеспечить достаточно высокий уровень общественного и личного благосостояния и, соответственно, и у американцев вырабатывалась потребность и возможность его сохранить и приумножить.

Виртуальная реальность, как представляется, в значительной степени позволяет соединить несоединимое - находясь в достаточно комфортном локализованном пространстве, осуществлять контакты с невероятным множеством субъектов в разных географических пунктах и получать необходимые соответствующие дивиденды. Новые виды и формы взаимосвязи позволяют достичь определенного благополучия, уровня общественной значимости и новым, необременным недвижимостью и прочими условностями "уходящей натуры", участникам социальных, экономических, культурных и даже политических процессов.

Эти новое, наиболее "продвинутое", сообщество, как утверждают идеологи нетократии, не имеет "точки опоры" в своем образе жизни, основанном на высокой степени мобильности и высокой скорости перемен. "Новое чувство бездомности одновременно и желаемо, и вынужденно, и бремя, и возможность. Для настоящего нетократа домашняя страница в Интернете - единственно допустимая стационарная опора существования". (1; 231). Именно эта необремененность, как представляется, и обусловит формирование нового вида власти над обществом. Однако, эта позиция представляется весьма спорной. Человек по своей психологии, с одной стороны, невероятно мобилен, стремится к постоянным переменам, с другой, достаточно инертен, традиционен, склонен к "обрастанию" связями особенно по мере увеличения количества прожитых лет. И общество в целом дифференцированно по этим же основаниям. Одна его часть достаточно легко принимает новые условия игры, другая не обладает склонностью к постоянным изменениям, достаточным уровнем социального интеллекта, нормы которого устанавливаются информационным сообществом. Вероятно предположить, что рамки, локализация новой властной элиты будут весьма подвижны, зыбки. Это не даст ей сформироваться в более-менее жесткую структуру новой формации и оказывать мощное влияние в собственных интересах на общество в целом.

И все же новая ситуация порождает новые проблемы. На предшествующих этапах развития мировой цивилизации возможно было создание механизмов перераспределения общественного продукта, который, в буквальном смысле, поддавался накоплению. В новой, информационной, реальности, хотя мы и используем привычные понятия "интеллектуальный капитал", "интеллектуальная собственность", весьма проблематично рассуждать о накоплении и перераспределении в известном смысле. Формирующееся новое неравенство преодолеть достаточно сложно. Интеллект невозможно приобрести, например, за деньги или в иной эквивалентной им форме.

Отрицательные стороны глобализации связаны не только с неконтролируемыми последствиями научно-технического прогресса. Одной из самых существенных угроз является, по общему признанию, тотальная унификация человеческого сообщества. Именно это обстоятельство зачастую вызывает активное и временами неадекватное сопротивление процессу. Прежде всего, следует отметить фундаментальный исламизм, а, точнее, терроризм под его знаменами, а также разорительные и небезопасные для человека акции антиглобалистов. И все же глобализация и порожденные ею проблемы на сегодня не столь тотальны. Даже убежденные ее сторонники не склонны отрицать наличие и прочность существующих культурных и прочих границ и различий. Нет никаких признаков того, что отдельные религии и культурные целостности сольются воедино в результате миграций и глобализации, человек потеряет в прямом и переносном смысле, своеобразие, "собственное лицо". Однако, та-

ким образом, сохраняется основа для углубления противоречий не только в настоящем, но и в будущем.

В действительности мир не настолько пронизан всеобщими связями, как это иногда пытаются представить апологеты глобализации. Лишь несколько городов, по данным П. Гемавата, домиш рующих в международной финансовой сфере, среди них Франкфурт, Гонконг, Лондон, Нью-Йорк, находятся на пике глобальной интеграции. Высокая степень взаимосвязанности проявляется в основном на локальном уровне, в пределах одной страны. Более 90% мировых инвестиций осуществляются также в пределах одной страны, имеют внутренний характер. По приведенным в статье данным, уровень интернационализации в сфере телефонных звонков составляет менее 10%; исследования в сфер? менеджмента, прямые инвестиции, частная благотворительность, иностранный менеджмент - также Только в сфере торговли уровень интернационализации составляет около 30%. Этого, как очевидно, недостаточно, чтобы заявлять о тотальной глобализации. В современном мире нельзя игнорировав ни мостов, ни барьеров. Возможно вести речь в лучшем случае о "полуглобализированном" мире (3; 123).

В современных условиях чрезвычайно актуален вопрос соотношения НУР и возможностей чело1 века и человеческого сообщества в целом, а не только отдельных наиболее "продвштутых" его представителей и групп. Более того, часть наиболее образованных и успешных представителей развитых стран не склонны принимать ценностей своего типа и готовы разрушать собственные устои на стороне цивилизационного противника (например, участвуют в движении антиглобалистов, "зеленых"; принимают ислам и т.п.). Постиндустриальная цивилизация вслед за индустриальной продолжает разрушать традиционное сообщество, что нарушает относительный социальный баланс, хрупкое равновесие между цивилизацией и природой. Проблемы и трудности очевидны. Однако интеллектуальное сообщество, во всяком случае, та его часть, которая не стремится к обособлению от остального мира, готово предложить ему позитивные, оптимистические сценарии будущего. Наиболее перспективными и гуманными представляются следующие:

- перенесение фундаментальных достижений науки и техники в страны третьего мира;

- выявление универсальных компонентов антропологии, ментальности как основы межцивилиза-ционного диалога;

- включение в фундамент общечеловеческого будущего базовых принципов традиционного сообщества (A.A. Андреев).

В этом же ключе о характере будущей стадии исторического развития размышлял известный российский философ A.C. Панарин. Модель будущего мировой цивилизации, по его мнению, может быть обеспечена на основе союза "постэкономического человека наиболее развитых стран мира с до-экономическим человеком еще не вестернизированного Востока". (5; 412). Ответ Востока на вызов Запада даст ему возможность очищения от накопленных комплексов, придаст динамизм в развитии, оказав, таким образом, позитивное влияние на дальнейшее формирование мировой цивилизации.

Таким образом, становится очевидным, что развитие мировой цивилизации на современном этапе характеризуется двумя важнейшими и противоречивыми тенденциями - глобализацией и регионализацией. Тесная связь этих явлений позволила исследователям предложить новый термин "глокализа-ция" - сложный процесс переплетения глобальных тенденций исторического процесса и локальных, местных особенностей культурного развития тех или иных народов. Локальное и глобальное, с этой точки зрения, не исключают, а взаимодополняют друг друга. Совершенно очевидно, что мировому сообществу необходимо продвигаться именно в этом направлении. Другие варианты чреваты катастрофой.

Глобализация ядяяется закономерным этапом мирового исторического развития. Источников глобализации является цивилизация либерального типа. Она характеризуется наличием развитых структурно совместимых рынков, высокими темпами развития и отставанием традиционного типа экономик, не вписавшихся в сложившиеся новые условия. Важнейшей особенностью процесса является стирание границ экономических, социальных, национальных систем; внедрение, утверждение по всем параметрам общественного развития западных, или либеральных, ценностей.

Регионализация является, гю существу, ответом на эти вызовы и отличается стремлением к самоидентификации, самозащите и даже к самоизоляции. Сохранение идентичности, несомненно, является, имманентно присущей особенностью, неотъемлемым правом любого сообщества. Носители это! тенденции не только защищают, казалось бы, абстрактные цивилизационные ценности, но и, что наиболее существенно и значимо, самого Человека вне зависимости от его статуса - социального.

национального, цивилнзационного или политического и т.п. Несмотря на явные противоречия, перспективы развития человеческого сообщества видятся не в плоскости вытеснения одних ценностей другими, а на пути их гармонизации.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Барт, А., Зодерквист, Я. Нетократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма. -Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге. - 2004. - С. 132-140; 238-239.

2. Белл Д. Новая технократическая волна на Западе. - М., 1986. - С. 330-342.

3. Гемават Панкадж. Почему мир не "плоский"// PRO et CONTRA. №3. 2007. - С. 98- 105.

4. Нисневич, Ю.А. Проблемы постиндустриального транзита// Россия и мир в новом веке. №1/2007,-С. 13 -26.

5. Панарин, А. С. Реванш истории. Российская стратегическая инициатива в XXI веке. - М., 2005.-С. 409-413.

6 Чумаков, А.Н. Глобализация. Контуры целостного мира. - М., 2005. - С. 33-35; С. 71-85; С. 152-156. , ... ■

И .VO:: ;">М ^ .jVV; V'jJ-rf- ГГИ"" ". Э.Н. СиНСОКаЯ

СУДЬБА РЕФОРМАТОРА В РОССИИ

В истории России ни один либеральный реформатор не был окружен почитанием современников. И не одна из периодически осуществлявшихся реформ не была проведена комплексно и последовательно. Следующее поколение реформаторов получало в наследство незавершенные реформы, что в свою очередь тормозило их собственные преобразования.

"Верховник" князь Дмитрий Голицын, задумавший ограничить "кондициями" монарший произвол, установить в России конституционную аристократическую монархию, в 1736г. с конфискаций имущества был заточен в камеру Шлиссельбурга, где и умер. Михаила Сперанского, который создал проект конституции в 1809г. на сто лет опережающий Манифест 17 октября 1905г. и на 60 -судебную реформу в России, обвинили в шпионаже в пользу Наполеона. В марте 1812г. его сослали в Нижний Новгород, а потом в Пермь. Николая Милютина - лидера крестьянской реформы 1861г. современники ославили как либерального доктринера. По словам А.И. Герцена крепостники в него бросали не камни, а целые мостовые. Дмитрия Милютина (брат Николая Милютина), военного министра с 1861г., проведшего военную реформу, которая позволила иметь сравнительно небольшую армию мирного времени и значительные боеспособные резервы на случай войны, обвинили в незнании загадочной души русского солдата. Александра Головнина (министра просвещения при Александре 1! и "отца" университетской автономии) считали человеком, при котором молодежь окончательно отбилась от рук - не то, что в старые добрые времена. Характерно, что именно в области университетской науки и образования Россия во второй половине Х1Хв. была признана как подлинно европейская страна. На Михаила Лорис-Меликова, пытавшегося наладить диалог власти и общества путем создания центрального органа всесословного представительства, Земского собора, сделать первые шаги в направлении свободы печати, взвалили вину за гибель Александра II от рук террористов. Графа Сергия Витте, который провел финансовую реформу в России в 1897г., добился создания либерального Манифеста 17 октября 1905г., третировал двор, оппозиция не принимала его всерьез, и умер он в полной политической изоляции. Петр Столыпин вошел в историю как автор аграрной реформы, которая изменила облик России в начале XX века. Под руководством П.А. Столыпина была составлена программа реформ, включающая в себя переустройство местного управления и суда, введение социального страхования для рабочих, распространение земских учреждений на окраины страны, вероисповедные реформы, переход к всеобщему начальному образованию. В своей совокупности они имели бы большее значение, чем аграрная реформа. Лишь выстрелы в Киевском театре 1 сентября 1911г. избавили П.А. Столыпина от надвигавшейся опалы - он потерял доверие царя, который считал, что Столыпин узурпировал власть, и поддержку даже некогда наиболее близкой ему умеренно-реформаторской партии октябристов.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему глобализация в современном мире: проблемы и перспективы текст научной работы по истории и археологии из научного журнала вологдинские чтения.

# data[].attributes.attachment_link.title
Глобализация в современном мире: проблемы и перспективы

# data[].attributes.attachment_link.description
﻿Е.П. Супрунова ГЛОБАЛИЗАЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ Глобализация в современных условиях представляется наиболее крупным и значимым планетарным явлением. Его истинное значение может быть понято, осознано только на значительной временной дистанции. Однако актуальность исследований на эту тему не вызывает ни малейших сомнений.

# data[].attributes.headline
Под темы десятого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы десятого пункта плана

# data[].attributes.body
10.1 Что такое бегущий по лезвию и его должность
10.2 Почему Бегущий по лезвию близок к нашему будущему?
10.3 Тема любви в первой части фильма и во второй части
10.4 Рейчел и Джой. Женщина и устройство.
10.5 Существует ли любовь в мире будущего?

# data[].attributes.headline
Под темы одиннадцатого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы одиннадцатого пункта плана

# data[].attributes.body
11.1 Что такое смысл жизни?
11.2 Джон Шейд - тень собственного тела
11.3 "Страшно до жути, передо мной ударило из мути"
11.4 Цена души
11.5 Репликанты не знают смысл Набокова
11.6 Клетки связанные внутри
11.7 Гора или фонтан

# data[].attributes.headline
Под темы двенадцатого пункта плана  

# data[].attributes.subject
Под темы двенадцатого пункта плана  

# data[].attributes.body
12.1 Отличие репликанта и андроида
12.2 Возможное отношение общества к искусственным людям
12.3 Репликанты гуманнее человека
12.4 Неспособность репликантов к эмоциям и отдачи
12.5 Тип взаимоотношений между репликантом и репликантом, также между человеком и репликантом
12.6 Репликанты - ангелы без крыльев

# data[].attributes.headline
Под темы тринадцатого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы тринадцатого пункта плана

# data[].attributes.body
13.1 Сложные эмоции настоящего человека
13.2 Эмоциональный тест человека
13.3  Эмпатия и эмоции привилегия человека
13.4 Случайности не случайны
13.5 Сомнения и смысл жизни
13.6 Клиническая смерть или в гости к смерти

# data[].attributes.headline
Под темы четырнадцатого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы четырнадцатого пункта плана

# data[].attributes.body
14.1 Линия-граница между живым и искусственным
14.2 То что имеет душу, несет хаос
14.3 Кто определяет живое и искусственное?
14.4 Все имеет душу, запертую в клетке, в системе тел связанных внутри\
14.5 Что такое чудо для живого и искусственного?

# data[].attributes.headline
Под темы пятнадцатого пункта плана

# data[].attributes.subject
Под темы пятнадцатого пункта плана

# data[].attributes.body
15.1 Значимость женского пола в контексте будущего
15.2 Что появилось раньше курица или яйцо?
15.3 Рождение ребенка репликантом - чудо для всего искусственного
15.4 Рождения ребенка как гарантия наличия души
15.5 Рождение ребенка как стирание условных границ между репликантами и людьми

# data[].attributes.headline
Владимир Набоков - Бледный огонь

# data[].attributes.subject
Владимир Набоков - Бледный огонь

# data[].attributes.attachment_link.title
Владимир Набоков - Бледный огонь - LibBox

# data[].attributes.attachment_link.description
Когда этот трудный перевод был сделан начерно, оказалось, что потребуется еще очень большая работа, прежде чем можно будет его напечатать. Эта работа заняла у меня три с лишним года. Перевод "Бледного огня" представлял некоторые особые трудности сверх обычных трудностей перевода набоковских текстов, в которых каждая фраза наполнена до краев содержанием и не заключает в себе ни единого лишнего слова.

# data[].attributes.attachment_caption
Как умереть человеком

# data[].attributes.headline
Видеоисточник - Как умереть человеком?

# data[].attributes.subject
Видеоисточник - Как умереть человеком?

# data[].attributes.attachment_link.title
Как умереть человеком

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿М. П. Ковалев

РЕПАТРИАЦИЯ КАК ВИД МИГРАЦИИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Рассматриваются основные теории миграции, выявляется специфика репатриации как вида миграции. Дается понимание термина "репатриация" в российской и польской научной литературе.

Ключевые слова: миграция; репатриация; причины миграции; социальные сети.

Конец ХХ - начало ХХ1 в. характеризуется интенсивными социально-политическими и экономическими изменениями, что порождает новую этнополитическую реальность, одним из признаков которой является рост миграций, в том числе этнических. Среди них в последнее время все большую роль играет репатриация. Исследователи изучали численно доминирующие группы репатриантов и длительно идущие процессы репатриации. Репатриация поляков из Азиатской части России, официально объявленная в 2000 г., до сих пор остается неисследованной. Однако этот процесс протекает достаточно интенсивно во всех регионах РФ.

Нередко репатриация рассматривается как разновидность международной миграции. Международную миграцию можно назвать еще межгосударственной, т.к. ее характеризуют и отличают от других видов миграций прежде всего территориальные (пространственные) передвижения людей через государственные границы, связанные с изменением постоянного местожительства [1. С. 28].

Несмотря на попытки унифицировать и классифицировать основные категории и реалии, относящиеся к международной миграции, до сих пор нет единого мнения по таким ключевым понятиям, как "эмигрант", "беженец", "иностранец" и др.; нет и единого критерия при их учете в статистике (спорным является предельное время и пространство при определении видов миграции). Нет единого понимания и термина "репатриация". "Возвращение в страну гражданства, постоянного проживания или происхождения лиц, оказавшихся в силу различных обстоятельств на территории других государств" [1. С. 317]; "организованное администрацией или другими общественными институциями возвращение на родину лиц, которые по разным причинам оказались за границами своего государства" [2]. Это наиболее широкие определения репатриации и в российских, и в польских исследованиях (см. в силу различных обстоятельств, по разным причинам).

Серьезные возражения польских исследователей вызывает применение термина "репатриация" по отношению к некоторым группам поляков, возвращавшимся и возвращающимся в настоящее время в Польшу. Так, по мнению Zdislawa I Winnickiego, возвращение в Польскую Народную Республику в 19391956 гг. ранее депортированных поляков не может быть названо репатриацией, т. к. они вернулись не на свою прежнюю отчизну, а в ПНР [3. С. 7]. Данное утверждение кажется более идеологическим, чем научным. Если следовать этой логике, то и возвращение поляков в конце ХХ - начале XXI в. нельзя считать репатриацией: теперь Польша уже иная страна, она член Евросоюза.

Исходя из того что понятие "репатриация" включает предварительный выезд за границы родины, нельзя использовать его, - считает P. Hut, - по отношению к большинству поляков, переселяющихся с Востока, т.к. это в основном дети или внуки тех, выехавших ранее поляков, а не они сами: в Польшу прибывают родившиеся и воспитанные за границами этого края. По его мнению, их лучше называть переселенцами, а само движение - переселением. Но тогда теряется существенная черта этого типа движения: связь мигранта с этнической территорией, где живут представители данного народа. Поэтому P. Hut предлагает новые термины: "импатриация" и "uojczyznienie" ("воотчизне-ние"). "Импатриация (воотчизнение) (англ. impatria-tion) - процесс переселения рожденных и воспитанных за границей потомков граждан данного государства определенной народности или происхождения в существующие границы этого государства (организованный администрацией или другими общественными организациями, а также по личной инициативе)" [4]. Здесь важно само выделение двух категорий переселяющихся поляков: немногочисленных senior (старейшин) рода, выехавших ранее из Польши (добровольно или вынужденно), и их многочисленных потомков, родившихся и выросших уже вне Польши.

При учете обстоятельств, в силу которых поляки оказывались на территории других государств, вызывает возражение употребление термина "репатриация" и по отношению к полякам на Востоке, которые никогда не покидали своего места жительства и оказались за границами Польши в результате изменения границ между Польшей и Советским Союзом [5. С. 25]. Вероятно, исходя из этого, действующий с 01.01.2001 г. Закон о репатриации не предусматривает выдачу репатриационной визы лицам польского происхождения, которые проживают на территории Украины, Беларуси и Литвы.

В своей работе при исследовании современной репатриации поляков из России, учитывая, что репатриантами могут называться довольно разнородные группы польских переселенцев, мы принимаем определение, признанное в Законе "О репатриации": репатриант - "лицо польского происхождения, которое прибывает в Республику Польшу на основе репатриационной визы с намерением поселиться здесь постоянно" [6. Разд. 2. Ст. 1.2]. Это позволяет использовать базу данных репатриантов и другие официальные источники.

Миграции являются предметом изучения разных наук: экономики, психологии, политологии, социологии, географии, истории, права. Следовательно, социология -только одно из направлений изучения миграций. Внимание социологов в этой области сосредоточено в основном на двух проблемах: причинах миграции и адаптации

мигрантов к новой ситуации после переселения. В статье мы обратимся к причинам миграции.

"Хотя история человечества является историей странствований, в основе всех теорий, выясняющих причины миграций, лежит предпосылка, что человек есть творение оседлое" [7. С. 31]. Люди по своей природе не мобильны, следовательно, миграция означает их выход из обычного естественного состояния, а для этого необходимы достаточно сильные предпосылки и мотивы, способные преодолеть природную оседлость.

При описании причин международных миграций отмечаются в основном два теоретических подхода: экономический и социальный. В рамках экономического подхода, опирающегося на неоклассическую экономическую теорию, причины миграции населения анализируются на макро- и микроуровне.

Макроподход в исследовании миграции сосредоточен на исследовании структурных детерминант миграции населения. Основными причинами миграции населения являются: наличие экономических различий между регионами (странами), географические различия, разница в предложении и спросе на рабочую силу, дифференциация уровня заработной платы и условий занятости между странами. Характерной особенностью макроподхода является подчеркивание значительных различий в уровнях экономического развития отдельных стран и регионов мира, что постоянно генерирует миграционные потоки. По мнению экономиста Johna Hicka, разница оплаты труда - главная причина миграции. Эта точка зрения лежит в основе целого направления исследования миграции: мобильность воспринимается в контексте демографических изменений и их влияния на рынок труда (модель Glassa), а в контексте международном - как alokacje факторов продукции (модель Heckschera-Ohlima) [8. С. 17-18]. При таком понимании люди мигрируют так же, как и иные составляющие продукции: товары, капитал, know-how, и конечной целью этой миграции является ликвидация упомянутого неравновесия. Социологические концепции, основанные на экономическом анализе, включают категории неравновесия, относящиеся и к другим отраслям знания: расстояние, внешние препятствия, потенциальные ожидания мигрантов и др. Например, теория изменяющихся возможностей S.A. Stouffera утверждает, что количество мигрирующих в определенном направлении людей прямо пропорционально количеству имеющихся там возможностей и обратно пропорционально количеству препятствующих факторов [9. С. 37]. Известная и часто используемая модель выталкивающих и притягивающих факторов (puch-pull theory) Evetta Lee, наряду с упомянутыми, вводит личные факторы, считая их важными при принятии решения о миграции [9. С. 37].

Макроподход используется и в теориях, относящихся к мировой системе. Опираясь на идеи Immanuela Wallersteina, они признают наличие глобальной экономической системы, разделенной на центр, периферию и полупериферию, и утверждают, что "миграция является естественным результатом раскола национальных экономик и дислокаций фактора продукции, которые связаны с процессом развития капитализма" [10. С. 28]. Мировой рынок описывает и теория дуального рынка

труда Piore'a, который утверждает, что в иммиграционных странах существует разделение на отрасли и должности, предназначенные для коренного населения и для приезжих. Это разделение опирается на традицию и на уровень социального престижа, а также на зависимость социального положения работника от типа выполняемой работы. Следовательно, теория дуального рынка труда объясняет миграцию факторами спроса [10. С. 26-27].

Микроподход в исследовании миграции базируется на изучении поведения индивидов. Его отличительной чертой является постулат о том, что решение о миграции принимается, как правило, не изолированными индивидами, а семьями или домохозяйствами, которые действуют совместно не только с целью максимизации ожидаемых выгод от миграции, но и с целью минимизации риска в случае неудач. Калькуляция и сравнение затрат и прибылей становится основой для принятия решения о миграции, здесь уже имеет место модель homo economicus. В основе теории Jamesa Beshersa лежит понятие калькуляции выгоды и убытков, однако эта калькуляция имеет место в рамках семьи (не индивида!) [9. С. 39]. Участие семьи в принятии миграционного решения отмечается и в Новой Экономической Теории Миграции (Сокращенно: NELM - New Economics of Labor Migracion) E.J. Taylora и O. Starka. В этой теории утверждается, что миграционное решение - результат многих факторов, относящихся и к социальной сфере, например входящих в сферу понятия "группы отнесения", явление релятивной депривации и др. Это отход от модели затрат и прибылей "абсолютных", объективных. Здесь важная роль отводится семье, и не только в процессе принятия решения, как это было у J. Beshersa. Семья воспринимается как экономическая единица, проводящая собственную внутреннюю экономическую политику, вырабатывающая стратегию диверсификации и исключения риска, определяющая для членов своей семьи разные роли в рамках разделения труда; одной из этих ролей может быть роль трудового мигранта [11. С. 68].

С середины 80-х гг. ХХ в. наблюдается постепенный отход от экономического дискурса при анализе причин миграции. В настоящее время одним из перспективных направлений является изучение социальных контактов мигрантов, что проявляется в таких категориях, как миграционные сети и цепи. Теория миграционных сетей Д. Массея разработана в рамках теории социальных сетей Ю. Хабермаса. Для социологического анализа характерно рассмотрение сети как комплексного явления, охватывающего все сферы жизнедеятельности человека, о чем писали социологи У. Томас и Ф. Знанецки, начиная с 1920-х гг. [12]. На макросоциальном уровне миграционные потоки существуют не сами по себе, они отражают уже установленные ранее между странами контакты в области торговли, финансов, экономики; опираются на их информационные сети; законодательные акты, договоренности между принимающими и высылающими странами регулируют миграцию. В рамках данной теории миграционная сеть определяется как совокупность межличностных отношений, в которых мигранты взаимодействуют со своими семьями, друзьями или соотечественниками, оставшимися в их странах, при этом между-

народная миграция трактуется как индивидуальный или семейный процесс принятия решений. Теория сетей концентрирует внимание на связях мигрантов и неми-грантов. На микросоциальном уровне эти связи оказывают воздействие на отдельных индивидов, семьи и домохозяйства через закрепленную сеть сообщений социального характера о месте миграции, о возможности получения помощи при переселении. Таким образом, миграция воспринимается как социальный продукт.

Важным компонентом социальной сети, лежащей в основе миграции, является семья. Как единица бытия семья имеет свои собственные структурные черты, которые обусловливают ее предрасположенность к миграции и саму модель миграции. Предрасположенность к миграции и ее мотивация зависят от уровня материальных ресурсов семьи, ее возрастной и половой структуры, а также от цикла семейной жизни. Семья - это единица социализации новых ее членов. В ходе этого процесса происходит передача культурных ценностей и норм, которые определяют в том числе, кто и для чего мигрирует: семья передает нормы, касающиеся значения миграции и обязанностей семьи в этой сфере. Семьи представляют собой миграционные единицы, т.е. мигрировать может вся семья или отдельные ее члены, которые, однако, знают, что вся семья ожидает от них помощь в миграции.

Следовательно, благодаря существованию социальных сетей трудовые миграции имеют сильную тенденцию к переходу в миграции семейные и, напротив, семейные миграции - в трудовые. Конечно, эта закономерность не универсальна. Экономические и социальные факторы в местах исхода и прибытия мигрантов влияют на степень активности сети миграционных связей, особенно большое влияние оказывает здесь иммиграционная политика принимающего государства, которая определяет права и правила въезда в страну членов семей и близких знакомых мигрантов.

Наличие семейно-дружеской сети в стране миграции облегчает не только процесс принятия решения о миграции, но и процесс адаптации на новом месте жительства. Именно сеть связей помогает мигранту преодолеть трудности, связанные с возможным первоначальным отсутствием работы, жилья, денежных средств, болезнью. Источники, состав и количество связей изменяются в зависимости от времени пребывания мигранта в стране миграции: чем дольше пребывание, тем более сложной и разнообразной становится сеть связей. Нередко она переходит в форму институциональных связей с разными элементами социальной структуры: социальные отношения, возникшие на семейно-товарищеской или соседской основе, выходя за эти рамки, распространяются на профессиональную сферу, когда происходит так называемая "колонизация" мигрантами определенных мест работы и даже специальностей.

Представленная теория социальных миграционных сетей отражает ситуацию в области международных трудовых миграций. Однако ее положения применимы и к другим видам миграций, особенно - к репатриации, где семья в большинстве случаев является единицей переселения.

Следовательно, при изучении миграций имеют место два основных подхода: экономический и социологический. В настоящее время наиболее перспективным кажется рассмотрение миграций с точки зрения социологической: в рамках теории социальных сетей, теории социального капитала. Перспективным при определении причин репатриации, в отличие от других видов миграций, является учет категории этничности. Именно этническая идентификация может выступать в качестве причины репатриации. При этом возможно сочетание и переплетение экономических и социальных оснований для репатриации.

ЛИТЕРАТУРА

1. Ионцев В.А. Международная миграция населения: теория и история изучения. М.: Изд-во МГУ, 1999. Вып. 3.

2. OkolskiM. Wielka Encyklopedia. PWN, Warszawa, 2002. URL: http://www. biuletynmigracyjny.uw.edu.pl/

3. Zdzisiaw J. Winnicki. Fale migracji polskich na przestrzeni dziejöw // Repatriacja jako element polityki demograficznej Polski. Materialy z konfer-

encji. Poznan, 13-14 grudnia 2003 r. Stowarzyszenie "Wspölnota Polska". Poznan, 2004. S. 5-14.

4. HutPawei. Warunki zycja i proces adaptacji repatriantow w latach 1992-2000. Warszawa, 2002. URL: http://www. biuletynmigracyjny.uw.edu.pl/

5. Erlik J., Erelak J., Hut P. Polska i Niemcy wobec rodakow na Wschodzie. Instytut spraw publicznych. Warszawa, 2006.

6. Ustawa z dnia 9 listopada 2000 r. o repatriacji. [Электронный ресурс]. Dz_U_00_106_118 - Repatriacja. Htm

7. Kursat-Ahlers E., Waldhoff H-P. Die langsame Wanderung. Wie Migrationstheoretiker der Vielfalt gelebner Migration nachwandern. Migration und

Integration in Berlin. Wissenschaftlichen Analysen und politische Perspektiven / Red. F. Gesemann. Leske+Budrich, Opladen, 2001. S. 31-62.

8. Görny A., KaczmarczykP. Uwarunkowania i mechanizmy migracji zarobkowych w swietle wybranych koncepcji teoretycznych. Seria: Prace Migracy-

jne nr 49, Instytut Studiöw Spolecznych UW. Warszawa, 2003.

9. Slany K. Mi^dzy przymusem a wyborem. Kontynentalne i zaorskie emigracje z krajöw Europy Srodkowo-Wschodniej (1939-1989). Uniwersytet

Jagiellonski. Kraköw, 1995.

10. Iglicka K. Migracje zagraniczne w swietle najnowszych uj^c teoretycznych // Studia Demograficzne. 1995. № 3/121. S. 19-34.

11. LukasiukM. Obcy w miescie. Migracja do wspölczesnej Warszawy. Wydawnictwo Akademickie "Zak". Warszawa, 2007.

12. Thomos W., Znaniecki F. Chlop polski w Europie i Ameryce. Ludowa Spöldzielnia Wydawnicza. Warszawa, 1973. T. 1-5.

Статья представлена научной редакцией "Философия, социология, политология" 13 мая 2009 г.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему репатриация как вид миграции: методологические проблемы исследования текст научной работы по социологическим наукам из научного журнала вестник томского государственного университета. миграция

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
причины миграции

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
социальные сети

# data[].attributes.attachment_link.title
Репатриация как вид миграции: методологические проблемы исследования

# data[].attributes.attachment_link.description
﻿М. П. Ковалев РЕПАТРИАЦИЯ КАК ВИД МИГРАЦИИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Рассматриваются основные теории миграции, выявляется специфика репатриации как вида миграции. Дается понимание термина "репатриация" в российской и польской научной литературе. Ключевые слова: миграция; репатриация; причины миграции; социальные сети. Конец ХХ - начало ХХ1 в.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.title
Вы точно человек?

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿ПРОБЛЕМЫ ПОСЛЕВОЕННОЙ РЕПАТРИАЦИИ ЯПОНСКОГО И КОРЕЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ САХАЛИНА

В данной статье на основе новых архивных материалов анализируются проблемы репатриации японцев с территории Южного Сахалина и Курильских островов в 1946-1949 гг. Рассмотрена также ситуация с репатриацией сахалинских корейцев, бывших японских подданных.

Ключевые слова: Южный Сахалин, Курильские острова, Япония, репатриация, подданство, гражданство, международные отношения.

Problems of the post war repatriation of Japanese and Korean population of Sakhalin. A.T. Kuzin, Candidate of Historical Sciences, Assistant Professor, Branch of the Pacific State Economic University, South Sakhalinsk.

On the base of new archive data the author analyzes problems of repatriation of the Japanese from the territory of South Sakhalin and the Kuril Islands in 1946-1949. There is considered the situation of repatriation of Sakhalin Koreans being Japanese subjects.

Key words: South Sakhalin, the Kuril Islands, Japan, repatriation, citizenship, international relations.

Одним из сложных и наименее изученных в отечественной исторической литературе является вопрос о репатриации японского и корейского населения Южного Сахалина (Карафуто) и Курильских островов (Тисима) после окончания Второй мировой войны. В СССР вплоть до конца 80-х гг. вся соответствующая документация была строго засекречена. В результате о послевоенной репатриации длительное время было не принято говорить и тем более писать. Затянувшееся молчание побуждает обратиться к событиям прошлого и представить на основе архивных документов историческую правду о политическом механизме подготовки и практическом осуществлении репатриационной политики в отношении японского и корейского населения Сахалина. Ввиду сложности и многогранности рассматриваемой проблемы автор в рамках настоящей статьи рассматривает лишь некоторые основные её аспекты. По международному публичному праву для воюющих государств после войны в обязательном порядке наступают её правовые последствия, которые предполагают не только возвращение военнопленных, но и гражданского населения.

Японское и корейское население Сахалина начало самостоятельно эвакуировать -ся в период боевых действий с 9 по 24 августа 1945 г. По данным советской администрации, с Южного Сахалина к сентябрю 1945 г. выехало более 100 тыс. человек [ 1].

Анатолий Тимофеевич КУЗИН,

кандидат исторических наук, доцент филиала Тихоокеанского государственного экономического университета, г. Южно-Сахалинск. E-mail: Anatoliy Kuzin1939@mail.ru

Правительственная комиссия, изучавшая положение дел на Южном Сахалине в сентябре 1945 г., констатировала в целом нормальное и благожелательное настроение местного населения, которое, почитая японского императора, всё же принимало к исполнению распоряжения советской военной и гражданской администрации в надежде получить работу и средства к существованию. Император Японии 22 ноября 1945 г. издал рескрипт № 651 о создании специального управления по оказанию срочной помощи в репатриации японского населения [2]. На основании меморандума главнокомандующего союзными оккупационными войсками в Японии американского генерала Д. Макартура от 29 января 1946 г. № 677 японскому правительству предписывалось "... прекратить осуществление или попытки к осуществлению государственной или административной власти в любом районе вне Японии", из состава территории которой исключались Курильские острова и Южный Сахалин [3].

Репатриация японцев началась в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 4 октября 1946 г. № 2235-921 [4]. В её основу был положен принцип добровольности [5]. Каждый глава семьи приглашался на заседание специально созданных комиссий, и в случае согласия на выезд в Японию оформлялись соответствующие документы. Списки репатриируемых составлялись непосредственно на предприятиях и в учреждениях, просматривались в военно-гражданских управлениях, в органах милиции и госбезопасности, после чего утверждались репатриационными комиссиями [6,7].

График отправки японского населения утверждался по каждому району на весь срок репатриации с предупреждением о выезде за две недели. Со сборных пунктов репатрианты по 2-3 тыс. человек доставлялись в г. Холмск, в транзитный лагерь № 379 с последующей доставкой в лагерь № 380 (Находка). Затем на советских, американских и японских пароходах они отправлялись в Японию. Советская сторона строго соблюдала взаимную договорённость о том, чтобы среди репатриируемых не было ни одного больного. В этих целях в г. Холмске действовало два лагерных пункта. В одном из них японцы получали усиленное бесплатное питание за счёт советского государства, а в другом - проводились санитарный осмотр и лечение больных [8]. Правительственное решение обязывало производить с репатриантами полный расчёт по денежному вознаграждению за работу, обеспечивать всех исправной одеждой и обувью, трёхразовым питанием на время следования в пути до порта Находка, а также медико-санитарное обслуживание [9]. Репатриация населения с территории Курильских островов началась в сентябре 1947 г. и осуществлялась силами и средствами только японского правительства [10]. Разрешалось увозить по 100 кг вещей на главу и по 50 кг на каждого члена семьи, но исключался вывоз японских и советских денежных знаков, золота [9].

В соответствии с решением Совета Министров СССР от 17 июня 1947 г. № 2086-549с оставляемое имущество реализовывалось в следующем порядке:

а) жилые дома, надворные постройки в сельских местностях передавались по акту в личную собственность бесплатно отечественным колхозникам -переселенцам, а хозяйственные и производственные строения - на баланс колхозов;

б) жилые дома, производственные здания и служебные помещения, освободившиеся при выезде японских рыбаков и работников промышленных предприятий, передавались безвозмездно Главсахалинрыбпрому;

в) здания, сооружения, орудия лова и средства производства, сырьё, полуфабрикаты, готовая продукция, а также инвентарь промышленных

предприятий и организаций, учреждений безвозмездно передавались трудовым коллективам;

г) остальное имущество передавалось по акту государственным, кооперативным организациям и предприятиям, а также колхозам за плату;

д) личное имущество японских граждан отправлялось на склады и после финансовой оценки реализовывалось через торговую сеть, суммы от реализации имущества зачислялись в местный бюджет [11].

До репатриации на японских подданных распространялись все советские законы, обеспечивавшие им право на труд и отдых, на бесплатное образование и медицинское обслуживание, на отправление религиозных обрядов. В случае болезни или инвалидности выдавались пенсии и пособия. Продукты питания каждому репатриируемому отпускались на весь текущий месяц независимо от дня отъезда. Предоставлялась также возможность дополнительно покупать по коммерческим ценам национальные консервы и хлеб из расчёта 300 г на человека.

Ежемесячно предполагалось репатриировать до 30 тыс. человек. Но на местах не было заинтересованности в отправке японского населения, так как оно составляло основную рабочую силу, лишившись которой, многие производства могли бы остановиться. Главным образом по этой причине репатриируемые доставлялись в Холмский транзитный лагерь № 379 с опозданием, а пароходы нередко отправлялись недогруженными [12].

Вначале выезжали владельцы предприятий, торговцы, чиновники, часть интеллигенции и служащие, неработающее население, лица, имеющие в Японии членов семьи, а затем - рабочие предприятий, мастерских, бирж, компаний. После уборки урожая вывозились крестьяне, часть служащих из сёл, наконец - врачи, учителя, инженеры и другие специалисты, а также священнослужители. В особых случаях давалось разрешение включать в первую очередь на репатриацию лиц любых профессий и категорий [13].

Но такой порядок оказался не лучшим. Во-первых, значительная часть японцев в стремлении быть зачисленными в списки репатриируемых в качестве безработных самовольно покидала производство. Во-вторых, желание японцев, особенно бывших крупных промышленников, чиновников и др., как можно быстрее уехать на родину, создавало обстановку, когда отдельные морально неустойчивые люди пользовались ситуацией в целях обогащения. Репатриационные комиссии осаждали должностные лица и руководители предприятий с ходатайством об отправке, даже принудительной, целых групп японского населения. Доминирующим мотивом этих просьб был материальный интерес: приобретение за счёт репатриируемых домашнего имущества, живности и жилплощади.

Допускались и другие нарушения. Японским гражданам не предоставляли достаточного времени для подготовки к отъезду, порой не разрешалось продавать личное имущество, которое будучи брошенным расхищалось. Под угрозой запрещения репатриации часть японцев принуждалась к сверхурочным работам. На многих предприятиях преднамеренно задерживалась выдача заработной платы. Нередко насильственно, без возмещения стоимости забирались домашний скот, корма, сельхозинвентарь, совершались потравы посевов и покосов. Случалось, что репатриируемые отправлялись не в пассажирских, а в товарных вагонах, даже без санитарной обработки. Имели место факты, когда у японцев вымогались деньги за доставку к сборным пунктам. Многие из них за свой счёт приобретали железнодорожные билеты или давали взятки железнодорожным служащим лишь бы добраться до транзитного лагеря. Это вызывало множество жалоб [14].

Демократически настроенные японцы из числа интеллигенции выступали с лекциями и докладами на политические темы под контролем 7-го отдела Дальневосточного военного округа. В целях активизации этой работы перед ЦК ВКП(б) ставился вопрос об организации специальной (закрытой) политической школы в составе 20-30 слушателей японцев с месячным сроком обучения и через них как репатриантов передавать демократические идеи на территорию собственно Японии [11. Оп. 5. Д. 92. Л. 120-127].

В августе 1947 г. Совет Министров СССР принял постановление, которым признавалось необходимым:

- на предприятиях нефтяной промышленности Сахалинской области оставить до конца 1947 года 1000 военнопленных японцев из числа 1889, работающих на этих предприятиях;

- из числа японцев-рыбаков и работающих на предприятиях рыбной, целлюлозной и бумажной промышленности и комбината "Сахалинуголь" передать органам репатриации не более 30 процентов (с семьями), а остальных в 1948 году;

- заключать трудовые договоры с японцами, изъявившими желание остаться работать в Сахалинской области, распространить на них систему оплаты труда и нормы снабжения продовольственными и промышленными товарами наравне с аналогичными категориями советских работников [15].

В период репатриации участились факты вредительства, особенно в бумажной и угольной промышленности. Произошёл ряд крушений поездов, повлёкших человеческие жертвы. Всё это заставило принимать оперативные меры по пресечению диверсионной деятельности японцев и ускоренной их отправке. О времени репатриации их стали извещать не раньше чем за 24 часа до отправления. Все денежные расчёты подготавливались секретным порядком и проводились без задержки. Одновременно последовали меры по усилению паспортного режима. Лица, вызывавшие подозрение, репатриировались незамедлительно. На более важных народнохозяйственных объектах японский обслуживающий персонал был заменён на русский, а охрана объектов стала осуществляться круглосуточно [15. Оп. 1. Д. 306. Л. 138-140].

Среди японцев высказывались различные суждения о репатриации. Находилось немало и таких, которые отказывались ехать на родину. В частности, в феврале 1946 г. владельцы макаронной фабрики в г. Южно-Сахалинске обратились с просьбой принять их на фабрику "с полным её оборудованием и рабочей силой" и закрепить коллектив пожизненно на работе по специальности, обещая трудиться "честно, производительно и преданно советской власти". Высказывалась и масса благодарностей в адрес администрации [16].

В 1949 г. почти все проживающие на Южном Сахалине и Курильских островах японцы общей численностью около 360 тыс. чел. были репатриированы в Японию. Корейское население оказалось в более сложном положении. Особенно остро стоял вопрос о возвращении в Южную Корею, выходцами из которой была большая часть корейцев. Обратимся в связи с этим к инструктивному письму Сахалинского облисполкома от 14 октября 1947 г. следующего содержания:

"Правительством разрешена репатриация в Японию только японского населения, о чем неоднократно разъяснялось облисполкомом, но отдельные горрай-исполкомы посылают в транзитный лагерь и корейское население.

Поронайский райисполком (председатель т. Ройх) направил в транзитный лагерь для вывоза в Японию группу корейского населения в количестве 26 человек, не имея никаких оснований и разрешения на это, чем нарушил постановление правительства о репатриации" [22. Л. 36].

На необходимость пресечения попыток репатриации корейцев указывалось и в письме Сахалинского облисполкома от 25 июня 1948 г., в котором признавалось, что разрешение на выезд корейцам незаконно даётся репатриационными комиссиями на условиях получения ими различного рода взяток.

В августе 1948 г. последовало донесение начальника пограничных войск МВД Сахалинского округа полковника А.Д. Губина о том, что проживающие на островах Малой Курильской гряды Южно-Курильского района 50 корейцев выступили с требованиями о репатриации в Корею. В этой связи запрашивалась санкция перебросить их на о-в Сахалин во избежание "нелегального ухода в Японию" [22. Л. 57].

А сколько же осталось корейцев на Южном Сахалине ? Приведём точки зрения исследователей, уже изучавших этот вопрос. Сахалинский историк Н.И. Колесников: ".После освобождения Южного Сахалина от японских захватчиков осталось свыше 47 тысяч лиц корейской национальности" [7]. Такаги Кэнити (Япония): ".Из колониальной Кореи насильственно вывезено около 2 млн. молодых корейцев, из которых примерно 60 тыс. были направлены на Сахалин. После войны на острове осталось примерно 300 тыс. японцев и 43 тыс. корейцев" [18]. Стефан Д. (США): "К 1941 г. корейское население Карафуто достигло 150 000 человек. Около 100 000 из них были переправлены на Японские острова в период Тихоокеанской войны для компенсации острой нехватки рабочей силы в угольной промышленности Японии. В конце войны оставалось около 43 000 корейцев" [1, с. 81]. Советский историк Ли Бен Дю: ".В течение 1938-1945 гг. на Южный Сахалин было насильственно переселено около 20 тыс. человек (корейцев. - А. К.)" [19].

Известный российский кореевед, доктор исторических наук Н.Ф. Бугай: "После окончания второй мировой войны на острове (Сахалин. - А.К.) насчитывалось около 50 тыс. граждан корейской национальности" [20].

Вот такая пёстрая картина возникает при анализе данного вопроса. Что касается автора этих строк, то он считает более реальными данные губернаторства Карафуто и гражданского управления Южного Сахалина при военном совете 2-го Дальневосточного фронта. Согласно их подсчётам, за 40 лет колонизации Южного Сахалина численность принудительно завезённого сюда корейского населения достигала максимум 50 тыс. человек [21. Д. 2. Л. 24], а к концу войны сократилась до 23,5 тыс. [21. Д. 7. Л. 259].

Послевоенные межгосударственные контакты позволяют выделить основные этапы, затрагивающие судьбы бывших японских подданных из числа корейцев Сахалина.

Первый этап (1946-1949). В марте 1946 г. Верховным командующим объединённых военных сил стран победившей коалиции японскому правительству было направлено специальное "Руководство по репатриации". Затем по этому вопросу было подписано советско-американское соглашение. В этих документах определялось начало репатриации - октябрь 1946 г. и указывались категории репатриантов - японские военнопленные и гражданские лица-японцы по личному желанию [23]. Но в этот период ни правительство Японии, ни проводимые Токийский и Хабаровский судебные процессы над японскими военными преступниками не возбуждали вопроса о возвращении корейцев на родину. Если бы такой вопрос ставился, то Советский Союз был готов пойти на эту акцию, хотя и проявлял заинтересованность в использовании корейской рабочей силы в послевоенном восстановлении местного хозяйства.

Начало второго этапа межгосударственных контактов можно отнести к сентябрю 1951 г., когда был подписан Сан-Францисский договор, который

предопределил послевоенное развитие Японии, но оставил без внимания вопрос о возвращении на родину бывших карафутских корейцев, к тому же не был подписан Союзом ССР, так как носил сепаратный характер.

Третий этап межгосударственных контактов связан с принятием советско-японской декларации от 19 октября 1956 г. [24]. В результате смогли вернуться все оставшиеся японцы и около 500 взрослых корейцев - членов японских семей с детьми. Это была последняя официальная акция по репатриации.

В 1965 г. Япония согласилась предоставить Республике Корея компенсацию в сумме 300 млн. долларов в обмен на признание того, что все правовые и имущественные вопросы с Японией "полностью и окончательно решены". Но на этом четвёртом этапе уже Республика Корея не посчитала возможным взять под защиту бывших своих соотечественников. Не был поставлен и вопрос о выделении им части полученной от Японии компенсации или их репатриации. Но в историческом плане право на это у сахалинских корейцев сохраняется вне зависимости от всех корейско-японских соглашений.

Пятый этап начался в 1991 г., когда между Россией и Республикой Корея были установлены дипломатические отношения, открывшие новые возможности в решении накопившихся межгосударственных проблем, связанных с историческими судьбами сахалинских корейцев.

Япония как непосредственный виновник трагической судьбы своих подданных из числа лиц корейской национальности официально признаёт лишь свою моральную ответственность, но никак не международно-правовую, включающую в себя ответственность политическую и материальную. Такая позиция мотивируется, во-первых, тем, что репатриация японского населения проходила под контролем победивших союзных держав, а, во-вторых, по мнению Японии, сахалинские корейцы перестали быть её подданными. Между тем с международно-правовой точки зрения ответственность японского правительства за несосто-явшуюся репатриацию сахалинских корейцев вполне очевидна.

Что касается бывшего Советского Союза, то его позицию следует рассматривать как выжидательную. Объяснить это можно тем, что освобождённому Южному Сахалину нужна была рабочая сила, и такую силу представляли корейцы, которые в значительной мере компенсировали материальные затраты на завоз русских переселенцев. Советское государство обязано было предпринять все необходимые меры для репатриации корейского населения, включая и возможность передачи его нейтральным государствам как посредникам. Тем более, что международное право подводило под это достаточную юридическую базу. В частности, для нашего анализа принципиальное значение имеет нормативное положение Женевской конвенции "О защите гражданского населения во время войны" (1949 г.) [24, с. 680-705] о том, что между конфликтующими сторонами могли заключаться "специальные соглашения о репатриации лиц, попавших во власть противника" (ст. 36) и ничто не могло служить препятствием для возвращения их в свою страну после окончания военных действий.

Международная практика к тому времени уже имела опыт разрешения подобного рода проблем, когда договаривающиеся стороны учреждали смешанную репатриационную комиссию с полномочиями устанавливать сроки, способы и условия отправления репатриантов, а также порядок взаиморасчётов. Возможна была и многовариантность решения проблемы по опыту послевоенного урегулирования с Италией [25] и Финляндией [26], Израилем и Германией [27].

Очевиден и другой вывод, что СССР не мог в одностороннем порядке ни репатриировать корейцев, ни задерживать их на Южном Сахалине, поскольку

действовало советско-американское соглашение по данному вопросу. К тому же при всём желании Советский Союз не мог вывезти корейцев в Южную Корею, поскольку не имел с ней дипломатических отношений, а её территория находилась под военно-политическим контролем США. Тем более, что приведение национального состава государств в соответствии с изменившимися их территориальными границами являлось прерогативой совместно согласованной послевоенной деятельности союзных держав - основателей ООН. Следовательно, односторонние действия любого государства в целях проведения репатриацион-ной акции, с точки зрения норм международного права, считались бы противоправными и Советский Союз строго следовал этим нормам.

Неоднократно принимая постановления о репатриации японцев, советское правительство не распространяло их действия на сахалинских корейцев. Советские поправки и дополнения к Сан-Францискому мирному договору также не предусматривали возможность решения репатриационного корейского вопроса. Между тем в отношении сахалинских айну, тоже японских подданных, запрет на репатриацию был в одностороннем порядке снят правительством в октябре 1948 г. [22. Л. 85].

Свою долю ответственности несёт и правительство США, которое в течение первых послевоенных лет контролировало внешнюю политику как Южной Кореи, так и Японии, и могло попытаться решить проблему возвращения на историческую родину сахалинских корейцев. Однако оно ничего не сделало, чтобы решить проблему. Хотя для этого было достаточно международно-правовых оснований. В распоряжении США были военно-политические и военно-административные ресурсы, поскольку под их контролем работали штаб оккупационных войск союзных держав и Дальневосточная комиссия по Японии.

Отсюда правомерно сделать вывод, что корейцы как японские подданные были оставлены на Южном Сахалине не потому, что их не отпускал Советский Союз, как считают некоторые исследователи, а в силу установившегося американского оккупационного режима в Японии, а затем и в Южной Корее.

Очевидно также, что ответственность за исторические судьбы японизиро-ванных сахалинских корейцев лежит на всех странах победившей коалиции. Союзные державы обладали правом объявить свои требования о дальнейшей судьбе корейцев. Однако никаких распоряжений не последовало, хотя принятый в июне 1945 г. Устав ООН закреплял юридическую силу всех действий правительств Союзных держав, предпринятых или санкционированных ими в течение Второй мировой войны в отношении государств, которые являлись их врагом (ст. 107).

Таким образом, сложившиеся и внутренние, и международные обстоятельства объективно воспрепятствовали репатриации корейцев совместно с японцами. Принципиальные подходы к осуществлению репатриации японцев в целом соответствовали общегуманным и международным нормам, чего нельзя сказать в отношении корейского населения. Межгосударственный запрет на репатриацию с Южного Сахалина японизированных корейцев не поддаётся никакому разумному объяснению. Тысячи корейских семей, завезённых Японией на чужую землю, оказались брошенными на произвол судьбы. Сахалинские корейцы, испытавшие на себе гнёт японской военщины, потеряв родину и национальное гражданство, на многие десятилетия были лишены права соединиться со своими родными и близкими.

С моральной точки зрения это можно признать преступлением против корейской нации, с исторической - трагедией судьбы, а с политико-юридичес-

кой - нарушением норм международного права. К тому же из-за длительной нерешённости одних возникают всё новые и новые вопросы теперь уже в рамках современной модернизации российского общества. Радикально изменившиеся международные отношения обусловливают в наши дни необходимость новых политологических подходов, нового видения политико-правовых проблем послевоенного устройства сахалинских корейцев и адекватных практических действий.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ

1. Стефан Д. Сахалин. История // Краевед. бюл. Южно-Сахалинск, 1992. № 4. С. 72.

2. Вестник японского правительства "Кампо". 1945. 22 нояб. № 5661.

3. Русские Курилы: история и современность: сб. док. по истории формирования русско-японской и советско-японской границы. М., 1995. С. 102-103.

4. ГАСО (Государственный архив Сахалинской области). Ф. 53. Оп. 1. Д. 9. Л. 40.

5. ГАСО. Ф. 557. Оп. 1. Д. 5. Л. 16; Ф. 459. Оп. 3. Д. 1. Л. 39.

6. ГАСО. Ф. 149. Оп. 1. Д. 9. Л. 3.

7.Государственный архив Хабаровского края (ГАХК). Ф.П-35. Оп. 1. Д. 1864. Л. 152 -154; Д. 1865. Л. 176 -187.

8. ГАСО. Ф. 557. Оп. 1. Д. 5. Л. 16-17; Ф. 53. Оп. 1. Д. 13. Л. 41-42.

9. Латышев И. Покушение на Курилы. Южно-Сахалинск, 1992. С. 21.

10. Сахалинский центр документации новейшей истории (СЦДНИ). Ф.П-288. Оп. 1. Д. 2. Л. 6-10.

11. ГАСО. Ф. 53. Оп. 1. Д. 83. Л. 62-64; Оп. 5. Д. 92. Л. 120-127; Оп. 7. Л. 110-111;

Ф. 149. Оп. 1. Д. 9. Л. 4, 8, 30-31, 52-53; Оп. 16. Д. 9. Л. 41.

12. СЦДНИ. Ф. П-4. Оп. 1. Д. 353. Л. 13; Д. 349. Л. 4; Д. 361. Л. 2 - 16; Д. 363.

Л. 75 - 76.

13. ГАСО. Ф. 459. Оп. 3. Д. 1. Л. 39, 40.

14. ГАСО. Ф. 557. Оп. 1. Д. 4. Л. 23-24; Ф. 53; СЦДНИ. Ф.П-4. Оп. 1. Д. 306. Л. 26, 83; Д. 329. Л. 91-95.

15. ГАСО. Ф. 557. Оп. 1. Д. 4. Л. 44; Ф. 459. Оп. 3. Д. 1. Л. 60а; СЦДНИ. Ф.П-4. Оп. 1. Д. 306. Л. 138-140; Оп. 44. Д. 2. Л. 6-7.

16. ГАСО. Ф. 171. Оп. 1. Д. 54. Л. 38; СЦДНИ. Ф.П-20. Оп. 1. Д. 58. Л. 16.

17. Колесников Н.И. В одном строю с рабочими и крестьянами. Южно-Сахалинск, 1974. С. 108.

18. Бок Зи Коу. Сахалинские корейцы: проблемы и перспективы. Южно-Сахалинск, 1989. С. 22.

19. Ли Бен Дю. Южный Сахалин и Курильские острова в годы японского господства (1905-1945 гг.): автореф. дис... канд. ист. наук. М., 1975. С. 21.

20. Бугай Н.Ф. Социальная натурализация и этическая мобилизация: (опыт корейцев России). М., 1998. С. 208.

21. ГАСО. Ф. 171. Оп. 3. Д. 2. Л. 24; Д. 7. Л. 259.

22. ГАСО. Ф. 557. Оп. 1. Д. 4. Л. 36, 57, 85.

23. История дипломатии. М., 1974. Т. 5, кн. 1. С. 170.

24. Всеобщая декларация прав человека // Действующее международное право. М., 1999. Т. 2. С. 5-10, 680-705.

25. Ведомости Верховного совета СССР. 1947. № 20.

26. Известия Советов депутатов трудящихся СССР. 1947. 20 февр. № 43.

28. Высоков М. С. Перспективы решения проблемы репатриации сахалинских корейцев в свете опыта Израиля, Германии и других стран // Краевед. бюл. Южно-Сахалинск, 1999. № 2. С. 95-102.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему проблемы послевоенной репатриации японского и корейского населения сахалина текст научной работы по истории и археологии из научного журнала россия и атр. южный сахалин

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
курильские острова

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
международные отношения

# data[].attributes.attachment_link.title
Проблемы послевоенной репатриации японского и корейского населения Сахалина

# data[].attributes.attachment_link.description
﻿ПРОБЛЕМЫ ПОСЛЕВОЕННОЙ РЕПАТРИАЦИИ ЯПОНСКОГО И КОРЕЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ САХАЛИНА В данной статье на основе новых архивных материалов анализируются проблемы репатриации японцев с территории Южного Сахалина и Курильских островов в 1946-1949 гг. Рассмотрена также ситуация с репатриацией сахалинских корейцев, бывших японских подданных. Ключевые слова: Южный Сахалин, Курильские острова, Япония, репатриация, подданство, гражданство, международные отношения.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Карен Веранян

# data[].attributes.attachment_link.title
Израильский опыт организации репатриации

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье рассматриваются основные механизмы и функции по организации репатриа-ции евреев в государство Израиль и их социально-культурной, общественной интегра-ции в Израиле. Представляются осуществляемые государством программы и предос-тавляемые льготы, способствующие беспрепятственной интеграции ре…

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Затолокин Александр Александрович

# data[].attributes.attachment_link.title
ОПЫТ РЕАЛИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ В ГЕРМАНИИ И ИЗРАИЛЕ

# data[].attributes.attachment_link.description
Исследуются принимаемые на государственном уровне в Израиле и Германии меры по переселению репатриантов. Раскрываются особенности реализации миграционной политики в отношении лиц, схожих по национальному, языковому, культурному признаку с народонаселением принимающей страны. Рассматриваются меры соц…

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Жанр киберпанка как прогноз развития капитализма

Нарышкин Кирилл Александрович, Северо-Западный институт управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации; факультет международных отношений и политических исследований (Санкт-Петербург, Российская Федерация)

студент 3-го курса бакалавриата; e-mail: knaryshkin-19@edu.ranepa.ru. Научный руководитель:

Жидкова Наталья Геннадьевна, Северо-Западный институт управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации; кафедра сравнительных политических исследований (Санкт-Петербург, Российская Федерация)

доцент кафедры, кандидат политических наук; e-mail: zhidkova-ng@ranepa.ru. Аннотация

В данной статье рассматривается развитие капиталистической системы через призму жанра киберпанка. Так как с каждым годом человечество приближается к тому мироустройству, которое оно критиковало в ХХ в. Сегодня транскорпорации оказывают заметное влияние как на внутреннюю, так и на внешнюю политику государства. В то же время сфера высоких технологий как основы развития общества остается в руках малой группы лиц и государств, которые способствовали развитию технологий в нашу компьютерную эпоху. И то, что было придумано и реализовано в киберпанке, отражается и в реальном мире.

Ключевые слова: киберпанк; корпорации; технологии; культурный продукт; капитализация, футурология, максимальная прибыль.

The Cyberpunk Genre as a Forecast of the Development of Capitalism

Kirill A. Naryshkin, North-Western Institute of Management, Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation; the Faculty of International Relations and Political Studies (Saint Petersburg, Russian Federation)

ВА student; e-mail: knaryshkin-19@edu.ranepa.ru. Academic Supervisor:

Natalia G. Zhidkova, North-Western Institute of Management, Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation; the Department of Comparative Political Studies (Saint Petersburg, Russian Federation) Associate Professor, PhD in Political Sciences; e-mail: zhidkova-ng@ranepa.ru.

Abstract

This article examines the development of the capitalist system through the prism of the cyberpunk genre. For every year humanity is approaching the world order it used to criticize in the twentieth century. Trans-corporations are currently making considerable impact on both domestic and foreign policy of a state. At the same time, the sphere of high technologies as the basis for the development of society remains in the hands of a small

group of individuals and states that have contributed to the development of technology in our computer era. And the things conceived and implemented in cyberpunk are being reflected in the real world.

Keywords: cyberpunk; corporations; technologies; cultural product; capitalization; futurology; maximum profit.

ВВЕДЕНИЕ

С каждым годом человечество приближается к тому мироустройству, которое оно критиковало в ХХ в. Сегодня транскорпорации оказывают заметное влияние как на внутреннюю, так и на внешнюю политику государства. Такой взаимовыгодный союз между государством и частным капиталом представляется в СМИ и в глазах общественности пугающим. Крупные компании получают всё больше рычагов влияния на процесс принятия решений, законотворчество и правоприменение. Они всё легче преодолевают сопротивление профсоюзов и используют все доступные инструменты в борьбе с конкурентами. Государство же в лице корпораций получает удобный инструмент для проведения своей политики, если она совпадает с интересами "больших денег". В то же время сфера высоких технологий как основы развития общества остается в руках малой группы лиц и государств, которые способствовали развитию технологий в нашу компьютерную эпоху.

ОТ РАЗМЫШЛЕНИЙ К ФУТУРОЛОГИИ

О будущем размышляли представители различных эпох: Платон, Томас Мор, Мишель де Нотрдам, Жак Фреско, Артур Кларк, Айзек Азимов, Элвин Тоффлер, Ноам Хомский и др. Еще до нашей эры китайский философ Сыма Цянь в своих исторических записках "Ши цзи"1 пытался предсказать развитие человеческого общества, желая объяснить причину быстрого возвышения одной династии и падение другой, что, в свою очередь, влияло на жизнь Поднебесной. Второй работой, значимой для понимания законов развития общества, стала "Мукаддима"2, написанная тунисским философом, историком и социологом Ибн Халдуна. В ней отражены представления автора о политическом, экономическом, социально-философском развитии. Кроме того, автор изучил скорость распространения информации в обществе и взаимоотношения кочевых племен с жителями городов.

Идеи развития общества интересовали не только мыслителей Древнего Востока и Азии, ярчайший представитель философской мысли Древней Греции Платон в своем трактате "Республика" обсуждал будущее развитие государства, преодолевшего бедность и нищету, тем самым пришедшего к идеальной модели жизни. Спустя время эту идею углубил Томас Мор в своей "Утопии", ставшей определенной ступенью к развитию представлений о будущем человечества.

В ХУШ в. появились свои представления о будущем устройстве общества. К примеру, "Мемуары ХХ века"3, написанные Сэмюэлем Мэдденом в 1733 г., представляют собой

1 Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). XXXII, 1-9. Т. I-IX / Пер. с кит. и ком. Р. В. Вяткина, В. С. Таскина; под общ. ред. Р. В. Вяткина; вступ. статья М. В. Крюкова. М., 1972.

2 Ибн Халдун. Введение (ал-Мукаддима) // Историко-философский ежегодник, 2007. М.: Наука, 2008. С. 187-217. URL: https://avsmirnov.info/win/publictn/texts_2/ikh_t.htm (дата обращения: 14.05.2022).

3 Madden S. Memoirs of the Twentieth Century. Halmos, 2010. ISBN: 978-0-615-38739-0. URL: https://monoskop. org/images/1/11/Madden_Samuel_Gillick_Liam_Memoirs_of_the_Twentieth_Century_Prevision.pdf (дата обращения: 14.05.2022).

переписку между британскими дипломатами в 1997 и 1998 гг. из Москвы, Константинополя и Рима. Мэдден описал технологии ХХ в., не сильно отличающиеся от таковых его времени, поскольку своей главной задачей он видел представление политического и религиозного аспектов будущего.

В ХХ в. немецкий профессор социологии Осип Флехтхайм ввел термин "футурология"4 (прогнозирование будущего), впервые употребив его в переписке с писателем Олдосом Хаксли в 1943 г. По Флехтхайму, футурология базируется не на каких-то новых данных, а на историческом подходе, который дает более четкое понимание развития общества в будущем, то есть анализ событий, произошедших в прошлом или происходящих в настоящем, их философское осмысление, предвидение их развития позволяют прогнозировать будущее.

Футурология приобрела особое значение после Второй мировой войны, когда странам-победительницам нужно было планировать развитие экономики, определять новые общественные цели. В США она успешно применялась в анализе и разработке стратегического развития военной отрасли как во время войны, так и после нее. В СССР же футурология была разделена на два направления: "буржуазную" футурологию и научный (марксистский) прогноз. Разница была в методике: первая прибегала к широкому прогнозу в понимании будущего человечества, включая все факторы, а вторая ставила прогноз в зависимость от марксистских научных методов, не признавая никаких иных доктрин, кроме социалистических и коммунистических.

В начале 1970-х гг. футурология вызвала огромный интерес у общественности, об этом свидетельствуют международные конференции, посвященные долгосрочным целям развития человечества5. Были созданы Всемирная федерация исследования будущего (World Futures Studies Federation) и Всемирное общество будущего (World Future Society). Интерес к научной дисциплине рос, но единые методы ее исследования не были выработаны, поэтому, кроме непосредственно прогнозирования, стала применяться аналитика и статистические методы, которые породили большое количество сценариев будущего. Однако многие прогнозы не сбылись. Например, в октябре 1973 г. в области энергетики произошел нефтяной кризис из-за эмбарго, объявленного странами - членами ОАПЕК, Египтом и Сирией странам, которые поддерживали Израиль в Войне Судного дня. В первую очередь это касалось стран НАТО и их союзников. Эмбарго вызвало ажиотаж на мировом рынке нефти, что грозило серьезными проблемами в экономиках многих стран. В 1974 г. эмбарго было отменено. Это событие побудило футурологию перейти от общего прогнозирования к разработке сценариев будущего, учитывающих не только технологические аспекты, но и ситуацию на рынках, политическую, социальную обстановку и т. д.

Однако не только футурология задавалась вопросом о будущем общества, проблемы взаимоотношений человека, технологий и корпораций получили множество разных откликов в культуре. В центре внимания данной работы находится жанр киберпанка, который критически осмысляет различные варианты будущего человечества. На мой взгляд, анализ идей популярных представителей этого жанра позволит реконструировать ожидания общества от стратегий дальнейшего развития.

Для начала надо понять, что развитие технологий идет рука об руку с развитием корпораций. Дегуманистическая политика компаний приводит ко всё большему выкачиванию

4 Kessler M. Between History and Futurology: Ossip K. Flechtheim. German Scholars in Exile: New Studies in Intellectual History, Lexington Books, 2011. P. 173-210. ISBN: 9780739150481 (дата обращения: 14.05.2022).

5 Так, самое громкое футурологическое предсказание было сделано в 1972 г., когда Римский клуб "Пределы роста" опубликовал отчет, предупреждающий о последствиях роста населения, увеличения использования ресурсов и экономического роста.

человеческих ресурсов в угоду своим интересам, не предлагая ничего взамен. Например, в начале ноября 2017 г. Таганрогский авиационный научно-технический комплекс им. Г. М. Бериева (ТАНТК), пытаясь получить максимальную прибыль и тем самым избежать банкротства, скрывал от сотрудников, что они работали с тяжелыми металлами6, что привело к отравлению многих из них и даже к смерти. Было обнаружено, что содержание таллия в крови пострадавших превышало норму в 150 раз. В то же время руководство предприятия всеми силами стремилось не допустить утечки информации об этом событии, а когда это не удалось, в отравлении были обвинены сами работники и некий таинственный диверсант. Силовые структуры городской власти7 отказались заводить уголовное дело на руководителя предприятия, чтобы не возмещать ущерб пострадавшим.

Влияние корпораций в общественной жизни и экономике становится настолько велико, что ради своей прибыли они готовы уничтожить целые отрасли8. Так, компания YADRO9, которая занимается выпуском процессоров, решила ради 3 % прибыли10 полностью уничтожить рынок высоких технологий. Благодаря тесным контактам с Минпро-мторг компания монополизировала рынок путем продвижения зарубежной продукции под своей маркой, чтобы получать максимальную прибыль. Так, YADRO не только делает уязвимыми и зависимыми государственные и частные структуры России, но и нарушает принципы свободной конкуренции.

ЧТО ТАКОЕ КИБЕРПАНК?

Жанр киберпанка существует в сфере литературы, кино- и игроиндустрии. Его можно назвать подвидом научной фантастики. Главная его черта - укрепление позиций корпораций во всех сферах общества на фоне быстрого развития технологий и компьютеризации с использованием силовых, экономических, информационных инструментов для получения максимальной прибыли, с безграничной тратой человеческих ресурсов и беспощадным разрушением морально-нравственных принципов. Термин "киберпанк", соединяющий понятия "кибернетика" и "панк"11, появился впервые благодаря писателю Брюсу Бетке, который дебютировал в 1983 г. с одноименной работой. Однако данный жанр получил международную известность благодаря писателю-фантасту Уильяму Гиб-сону и его книге "Нейромант"12. Художественные произведения, такие как "Мечтают ли андроиды об электроовцах?" (Филип Дик, 1968), "Схизматрица" (Брюс Стерлинг, 1985), "Вирт" (Джефф Нун, 1993) и др. описывают антиутопический мир будущего, в котором доступ к высоким технологиям имеет лишь маленький процент населения. Государство же не ограничено в своем контроле над обществом или же, наоборот, не имеет никакого

6 Отравление таллием на заводе в Таганроге обросло подробностями // 360tv.ru : [сайт]. URL: https://360tv.ru/tekst/ obschestvo/otravlenije-talliem-v-taganroge/ (дата обращения: 14.05.2022).

7 СК отказался возбудить дело в связи со смертью сотрудника таганрогского завода. Его мать заявила, что он отравился таллием [Электронный ресурс] // Meduza. URL: https://meduza.io/news/2018/04/25/sk-otkazalsya-vozbudit-delo-v-svyazi-so-smertyu-sotrudnika-taganrogskogo-zavoda-ego-mat-zayavila-chto-on-otravilsya-talliem (дата обращения: 14.05.2022).

8 Как убивают русский INTEL (предательство или заказ) [Видеозапись] // YouTube. URL: https://youtu.be/ tiMFwTcKgTE (дата обращения: 15.05.2022).

9 YADRO - ведущая российская технологическая компания - разработчик и производитель вычислительных систем, платформ обработки и хранения данных.

10 Выручка компании YADRO по итогам 2019 г. составила 18 млрд руб. [Электронный ресурс] // CNews. URL: https:// www.cnews.ru/news/line/2020-03-18_vyruchka_kompanii_yadro_po_itogam (дата обращения: 15.05.2022).

11 Молодежная субкультура, возникшая в конце 1960-х - начале 1970-х гг. в Великобритании, США, Канаде и Австралии. Посредством музыки панки выражали свой протест против устоев общества и роста влияния корпораций на государство.

12 Csicsery-Ronay I. Cyberpunk and Neuromanticism. Mississippi Review, 1988. Vol. 16. No. 2/3. P. 266-278 (дата обращения: 15.05.2022).

контроля, то есть в стране устанавливается тоталитаризм или авторитаризм. Уменьшение контроля государства над обществом происходит из-за упадка его институтов, благодаря коррупции, клептократии, увеличению влияния корпораций на внутреннюю и внешнюю политику, мафии в государственном аппарате, огромной социальной пропасти в устройстве общества.

КИБЕРПАНК - ПРОГНОЗ ФАНТАСТОВ О РАЗВИТИИ ОБЩЕСТВА?

Многие труды писателей-фантастов опережали свое время. Чего стоят произведения Жюля Верна, в которых автор предсказал многие технические новшества - от подводных лодок до вертолета! Герберт Уэллс в 1914 г. предсказал появление атомной бомбы, в то время как процесс расщепления атома только-только изучался. Также многие писатели в своих книгах описывали общественные явления, которые появлялись много позже. Но что же предсказывает киберпанк? Почему многие считают этот жанр пророческим?

Жанр киберпанк объединяет две модели прогнозирования13. Первая - западноевропейская. Этот вид предполагает, что транснациональные компании имеют настолько огромное влияние, что сами становятся своего рода государством. Происходит полное или частичное слияние с государственным аппаратом, компании получают контроль над обществом во всех сферах его деятельности для получения максимальной прибыли. Человек превращается в ресурс. Профсоюзы полностью запрещены и любые недовольства рабочих корпорации жестко подавляют с помощью собственных силовых структур или используют подконтрольных силовиков. Для примера можно привести расстрел голодного марша в Детройте во время Великой депрессии 1932 г. Работники завода Ford вышли с требованием повысить зарплату. Вооруженные формирования Генри Форда (компании имеют свои военизированные ячейки для силового решения задач), совместно с сотрудниками полиции, расстреляли рабочих. Раненные подверглись репрессиям: их увольняли, штрафовали и не допускали к работе на других предприятиях14.

Примерами западноевропейского киберпанка могут служить фильмы "Бегущий по лезвию" и "Бегущий по лезвию 2049", снятые английским режиссером Ридли Скоттом, в которых показано слияние транскорпораций с государством для получения максимальной материальной выгоды в ущерб нравственным устоям общества. Конфликт корпораций и людей-роботов (репликантов), удел которых - тяжелые работы и удовлетворение

^ О О О U 1

потребностей представителей корпораций - выливается в нравственный конфликт между человеческими чувствами и бездушной властью денег. Будущее, нарисованное в этих фильмах, страшно, ибо машины заменили людям не только тела, но и душу.

Вторым видом киберпанка является азиатский, в котором государством и обществом правят не компании, а технологии. Государство при этом является инструментом для управления обществом, которое осуществляют "машины". Технологический прогресс настолько высок, что созданные программы или устройства начинают контролировать общество во многих сферах. Происходит корректировка поведения человека по неким нормативным показателям, а в случае неподчинения выбивающийся из системы элемент "удаляется". В качестве примера данного вида киберпанка можно привести кинотрилогию "Матрица", снятую братьями Ларри и Энди Вачовски. В фильме искусственный

13 Халипов В. В. Киберпанк: становление, философия и эстетика, школы. 2003. URL: https://view.officeapps.live. com/op/view.aspx?src=https%3A%2F%2Felib.bsu.by%2Fbitstream%2F123456789%2F25742%2F1%2F%25D0%259 A%25D0%25B8%25D0%25B1%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25BF%25D0%25B0%25D0%25BD%25D0%25BA. doc&wdOrigin=BROWSELINK (дата обращения: 15.05.2022).

14 Sugar M. The Ford Hunger March. Berkeley, CA: Meiklejohn Civil Liberties Institute, 1980. P. 40-49. ISBN: 0-91387615-1 (дата обращения: 15.05.2022).

интеллект, изначально созданный для улучшения жизни, уничтожил человечество, а оставшуюся часть людей использует в качестве "батареек". Спустя время машины с помощью программы "Матрица" стали корректировать человечество для взаимовыгодного существования. Азиатский киберпанк рисует самое негативное представление о будущем.

Изучив определение, виды и примеры киберпанка, можно сделать вывод о том, что будущее, показанное авторами данного жанра, всегда антиутопическое: или корпорации правят обществом, или технологии берут власть в свои руки. В итоге возникает вопрос: как предсказанное воплощается в реальность?

ФАНТАЗИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ

Сегодня многие исследователи изучают проблему влияния транснациональных компаний на мировую политику. Рассматриваются не только государственные фирмы, но и смешанные, и частные, имеющие свои отделения в двух или более государствах, при этом не важно, в какой сфере они действуют. Д. Н. Самусенко отмечает, что количество транснациональных корпораций c 1991 по 2014 г. выросло с 11 до 84 тыс.15, а их доля в мировой торговле составляет целых 75 %16 (из-за COVID-19 было потеряно всего лишь 5 %, что довольно мало по сравнению с потерями государства). Как отметил Ноам Хом-ский в своей книге "Прибыль на людях"17, многие транснациональные корпорации живут на субсидиях государств. Именно это не дало международным предпринимателям ощутить более серьезный удар по прибыли в период 2019-2021 гг. В новостном потоке можно наблюдать, что с каждым годом государство все больше и больше теряет интерес к развитию сферы производства и, стремясь к облегчению своего бюджета, продает предприятия представителям крупного капитала, освобождая тем самым себя от "ненужного" микроконтроля. В долгосрочной перспективе данные действия на самом деле приносят больше вреда, чем пользы. Так, увеличивается разрыв между госслужащими и частными менеджерами, открывается путь для участия транснациональных компаний в политике государства.

Обратимся к истории современной России. Государство после распада СССР не могло поддерживать большую часть предприятий разных отраслей и за определенную (часто символическую) сумму передало частным лицам объекты, тем самым позволив им установить контроль над большей частью производства. "Газпром", "СберБанк", "Норни-кель" и другие организации появились на базе государственных объектов.

"А причем здесь киберпанк?" - спросите вы. Проведем параллель между двумя транснациональными корпорациями. Первой будет Soviet World Oil Industries из мира настольной18 и компьютерной19 игры Cyberpunk, а второй "Газпром" - российская транснациональная энергетическая компания.

Начнем с транскорпорации, которую придумал Майк Пондсмит. Soviet World Oil Industries, более известная как SovOil, находится на самой вершине нефтехимической

15 Самусенко Д. Н. Общие и региональные особенности процессов прямого инвестирования в современном мировом хозяйстве // Фундаментальные исследования, 2014. № 2-3. С. 292-295 (дата обращения: 14.05.2022).

16 World Investment Report 2021. UNCTAD. P. 55. URL: https://unctad.org/system/files/official-document/wir2021_ en.pdf (дата обращения: 16.05.2022).

17 Хомский Н. Прибыль на людях: неолиберализм и мировой порядок / Пер. с англ. Б. М. Скуратова. М.: Праксис, 2002. 248 с. ISBN: 5-901574-15-Х.

18 Cyberpunk 2020 - настольная ролевая игра в стиле киберпанк, разработанная Майком Пондсмитом и изданная R. Talsorian Games в 1990 г. Является одним из фундаментальных образцов данного жанра.

19 Cyberpunk 2077 - компьютерная игра в жанре экшен в открытом мире, разработанная и изданная польской студией CD Projekt (Майк Пондсмит также участвовал в данном проекте).

отрасли всего мира, а штаб-квартира данной компании находится в Москве (действие происходит в СССР). Компания имеет возможность сильно влиять на советское правительство. SovOil обладает своими вооруженными силами, и по сравнению с другими транснациональными компаниями, советская корпорация является самой могущественной организацией. Обращаясь к истории вселенной Cyberpunk, можно понять происхождение такой мегакорпорации. В данном виртуальном мире СССР не развалился, а преобразовался в 1994 г. в Союз Советских Суверенных Республик (тоже СССР). Господствующая идеология (марксизм-ленинизм) ушла на второй план, а плановая экономика сменилась на рыночную. Реформы Михаила Горбачёва прошли успешно, поэтому после преобразования страны он передал свой пост Андрею Горбореву.

В 1996 г. преемник Горбачёва решил упростить логистику нефтепромышленной отрасли, поэтому главной целью новой реформы Андрея Горборева стала реорганизация всей советской нефтяной промышленности, но ЦК КПСС принял в штыки данные реформы и замедлил реализацию политики президента. Глава государства решил назначить на пост главы Государственного комитета нефтяной промышленности Анатолия Новикова, так как у него был богатый опыт в данной отрасли и понимание, как система должна работать для получения максимальной прибыли для страны. Новиков справился с поставленной задачей и в 1998 г., получив одобрение правительства, объединил все нефтяные предприятия страны в одну транснациональную корпорацию - Советскую государственную нефтяную промышленность (сокращенно - СГНП). С данного момента вся добыча, переработка и продажа нефти были в руках компании.

В 2002 г. СГНП решила выйти из-под руководства правительства СССР. Власти были против и до 2008 г. пытались вернуть контроль над организацией, но безрезультатно. Советская государственная нефтяная промышленность переименовала себя в Soviet World Oil Industries и благодаря контролю над жизненно важными отраслями СССР начала влиять на политику страны и внедрять своих людей в правительство. Главная задача транснациональной корпорации - это стабильность и контроль над экономикой Союза.

Перейдем к реальности. "Газпром" является российской транснациональной корпорацией в энергетической и нефтехимической сферах, находится на 12-м месте20 по стоимости, на 7-м - по капитализации21, на 2-м - по влиянию на регионы и страны22. Как такое произошло?

В период с 1960 по 1990 г. СССР был одним из крупнейших поставщиков нефтегазовой продукции. В 1965 г. для более удобного развития нефтегазовой промышленности было образовано Министерство газовой промышленности СССР. Его главной задачей был поиск, добыча, переработка, доставка и продажа газа. В 1990 г. правительство СССР решило преобразовать Министерство в государственный газодобывающий концерн "Газпром", главой стал Виктор Черномырдин.

В 1991 г. после распада СССР "Газпром" потерял достаточно большую часть своих объектов, так как они находились на территории новых государств. В 1992 г. корпорация начала выходить из-под контроля правительства. Так, 5 ноября 1992 г. Борис Ельцин подписал указ о преобразовании корпорации в акционерное общество, что расширило возможности и поле деятельности корпорации. Спустя год указ Ельцина вступил в силу.

20 Крупнейшие нефтегазовые компании мира - рейтинг. URL: Ь"Ир8://холдинги.рф/тёи8"Ьгу/ой-§а8-сотрап1е8/ page/2/ (дата обращения: 15.05.2022).

21 Топ-10 крупнейших нефтегазовых компаний мира [Электронный ресурс] // Рамблер/финансы. URL: https://finance. rambler.ru/economics/33981723-top-10-krupneyshih-neftegazovyh-kompaniy-mira/ (дата обращения: 15.05.2022).

22 2 5 крупнейших нефтегазовых компаний мира и Владимир Путин [Электронный ресурс] // Forbes.ru. URL: https:// www.forbes.ru/sobytiya-slideshow/rynki/84318-25-krupneishih-neftegazovyh-kompanii-mira-i-vladimir-putin-novyi-reit (дата обращения: 15.05.2022).

Но самое важное событие произошло в декабре 1992 г.: Виктор Черномырдин стал премьер-министром РФ, а "Газпром" получил доступ к экономике страны. Руководство корпорации было передано заместителю Черномырдина Рему Вяхиреву. Авторитет РАО "Газпром" стал огромным. Корпорация сделалась самой крупной и богатой на территории России и стала оказывать влияние на курс рубля. В кризисных ситуациях правительство РФ устанавливало монополию на продажу и добычу нефтегазовой продукции.

В 1997 г. РАО "Газпром" впервые заключил договор с другой страной, которой стала Турция. В 1998 г. президент Борис Ельцин, опасаясь полного контроля "Газпрома" над всеми сферами государства, отстраняет Черномырдина и предъявляет обвинение компании: уклонение от налогов. Корпорация погасила долг только в 2000 г., что сильно ударило по ее стоимости, но сохранило рычаги давления на правительство. Так, "Газпром" стал связующим политическим посредником между РФ и миром, а также сохранил влияние на многие отрасли внутри страны.

В 2000 г. руководителем РАО "Газпром" стал Дмитрий Медведев. Однако в виду того, что по правилам компании ее руководителем все еще оставался Рем Вяхирев, появились проблемы. Под давлением совета директоров корпорации Вяхирев покинул компанию. В 2001 г. Владимир Путин пригласил в компанию Алексея Миллера с целью усиления корпорации для использования ее в качестве инструмента в международной политике.

В настоящее время "Газпром" - очень влиятельная транснациональная корпорация, сохранившая за собой доступ к ресурсам государства, влияние на его экономику, а также на российское общество в социально-экономической и образовательной сферах23. На международной арене компания получила возможность влиять на некоторые государства не только в интересах Кремля, но и в своих собственных24.

По мнению некоторых новостных медиа, у корпорации "Газпром" есть свои военные ресурсы в лице подразделения "Редут"25, а также корпоративная служба безопасности (СБ), имеющая хороший арсенал и опытных специалистов26. Такие новости часто появляются в медиапространстве, но долго на просторе Интернета не живут. Именно поэтому тяжело судить о правдивости данной информации, но кое-что все же можно проверить - СБ "Газпрома" все закупки и вакансии вывешивает на своем официальном сайте.

Есть ли сходство между виртуальной SovOil и "Газпромом"? Сравнивая данные компании, можно отметить, что история их становления очень схожа. Влияние на общество одинакова: как и во вселенной Cyberpunk, корпорация "Газпром" участвует в формировании мнения людей и их жизни. Военизированные корпоративные службы безопасности слегка различаются, но структура их та же. Однако взаимодействие SovOil и "Газпрома" с государством разнится. Soviet World Oil Industries манипулирует правительством для получения максимальной выгоды, а "Газпром" чаще всего сотрудничает с властями для получения свободы действий в некоторых своих делах как внутри страны, так и за рубежом.

Можно ли сказать, что вселенная киберпанка Майкла Пондсмита является прототипом развития капиталистического элемента в России, его альтернативной версией? И да, и нет. Государство РФ имеет намного больше рычагов давления на корпорации, многие

23 "Газпром" влияет на политику России [Электронный ресурс] // novayagazeta.ru. URL: https://novayagazeta.ru/ articles/2021/10/07/gazprom-idet-na-shantazh) (дата обращения: 15.05.2022).

24 Что хорошо для "Газпрома" - хорошо для государства [Электронный ресурс] // gazprom.ru. URL: https://www. gazprom.ru/press/news/reports/2012/good-for-the-state/ (дата обращения: 14.05.2022).

25 Военные "Газпрома" в Сирии [Электронный ресурс] // dialog.ua. URL: https://www.dialog.ua/ war/209586_1592298688 (дата обращения: 15.05.2022); Очевидец о "частной армии" компании "Газпром" [Электронный ресурс] // soldat.pro. URL: https://soldat.pro/2016/12/05/ochevidec-o-chastnoj-armii-kompanii-gazprom/ (дата обращения: 15.05.2022).

26 "Газпром" вооружается по законам военного времени [Электронный ресурс] // Свободная Пресса : [сайт]. URL: https://svpressa.ru/society/article/3206/ (дата обращения: 16.05.2022).

сферы жизни общества также под его контролем. Существование антимонопольной службы мешает компаниям установить полный контроль над рынком, но если прогнозировать, то власть скоро потеряет возможность влиять и наказывать участников рынка. Анализируя становление SovOil и накладывая представления Майка Пондсмита на развитие "Газпрома", можно предположить, что в будущем Россия станет представителем реального западноевропейского киберпанка.

КОРПОРАЦИИ ГОТОВЫ НА ВСЁ

Модели будущего, описанные в жанре киберпанк, зачастую воспринимаются как прогноз развития капитализма в мире. Трудно назвать главного теоретика капитализма Карла Маркса представителем киберпанка в полном смысле этого слова, но если мы обратимся к его прогнозам, то заметим определенные параллели. Именно он предсказал классовое разделение общества в эпоху капитализма, неравенство богатства, глобализацию и эксплуатацию, автоматизацию, механизацию и как результат классовую борьбу и падение нравов. С тех пор прошло немало времени, но видение Марксом будущего подтверждает современный капитализм - транснациональный глобализированный империализм, который характеризуется господством транснациональных корпораций и монополий над государством и народом. Хотя следует отметить, что государство при современном капитализме представляет собой союз все тех же корпораций.

Так на что же готовы корпорации?

Уильям Гибсон в книге "Нейромант" впервые употребил термин "корпоративная война". Она может включать кибератаки, прямой шпионаж, "грязную" PR-тактику или физическое воровство. Цель состоит в том, чтобы в значительной степени дестабилизировать или понизить стоимость компании-конкурента для получения финансовой выгоды.

В антиутопическом будущем Гибсона люди, используя биотехнологию (генную инженерию), кибернетическое протезирование и различные биохимические вещества, изменяют свой внешний вид, интеллект и физические способности. С помощью имплантации нейронного домкрата человеческое сознание может "прыгать" непосредственно в кибер-пространство и взаимодействовать с машинами. Политическая роль национального государства заменена гиперурбанистским "разрастанием", связанным с другими областями матрицей. Межнациональные корпорации контролируют почти все - от государственных услуг до местного самоуправления, которое осуществляется семьями, обманывающими смерть с помощью крионного замораживания и генетических манипуляций. Эти корпорации очень ревностно охраняют свои тайны, но всегда нанимают "нетраннеров" или "коров", чтобы проникнуть в тайны своих конкурентов. Это принципиально важная новая форма корпоративной войны.

Прогноз Уильяма Гибсона был верен, так как в нашем веке корпоративные войны стали обычными. Так, несколько десятилетий назад разразился корпоративный конфликт между двоюродными братьями, внуками выдающегося немецкого дизайнера и предпринимателя Фердинанда Порше - Вольфгангом Порше и Фердинандом Пиехом. В 1993 г. Фердинанд Пиех возглавил совет директоров VW. Компания в то время была в критическом состоянии и несла убытки. Проявив талант кризисного менеджера, Пиех вывел компанию в лидеры автопрома. Тогда Piech и Porsche владели лишь небольшой частью акций концерна. С 2005 г. Porsche начала покупать акции VW. Председатель наблюдательного совета компании Вольфганг Порше решил реализовать свой план по приобретению Volkswagen AG, который был отвергнут Пиехом. В результате все получилось наоборот. После долгого противостояния кузенов Porsche стал 12-й маркой концерна Volkswagen. Пиех победил Porsche.

КАПИТАЛИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СФЕРЫ

Главная цель функционирования капиталистической системы - умножение капитала и получение прибыли. Поэтому за все, в чем нуждается человек, нужно заплатить. Так, в городе Найт-Сити, придуманном Майком Пондсмитом в Cyberpunk, рынок медицинских услуг полностью монополизирован вооруженной корпорацией Trauma Team International. В самом начале игры встречается записка местного жителя: "Моя мать умерла в 45 лет. Она прожила бы еще несколько десятков лет, но заболела пневмонией. Если бы у нее был самый дешевый полис Trauma Team, ее бы вылечили в течение часа. <...> Еще в 2020 г. повсеместно считалось, что 500 евродолларов - справедливая цена за страховку Trauma Team. Здоровье нельзя было получить в дар, его можно было лишь купить. Платная медицина не идеальна, но других вариантов нет, правильно?"

Полностью капитализирована и полиция города Найт-Сити. Большая часть акций полиции в руках корпораций "Найт", "Арасака", "Милитех". Частная полиция принадлежит неправительственным организациям и контролируется ими. Там, где допускается частная полиция, она может быть нанята и оплачена неправительственным агентством, таким как железная дорога, или порт, или университет, или ядерный объект, или больница, выступая миротворцами или сотрудниками правоохранительных органов, которые уполномочены, лицензированы и регулируются государством. Частные полицейские обязаны соблюдать законы государства, в котором действуют, и следовать тем же правилам, которые должны соблюдать сотрудники правоохранительных органов. Основное различие между частным и обычным полицейским заключается в том, кто платит им зарплату и определяет юрисдикцию. Многие путают частную полицию с охранниками, но это не одно и то же. Не все охранники обладают полицейскими полномочиями, в то время как частные полицейские являются присяжными полицейскими, нанятыми частными организациями или даже небольшими государственными департаментами (такими как библиотечная полиция и т. д.). Частные полицейские департаменты получают свои комиссионные от государства (или округов, муниципалитетов и т. д.), но, как правило, не считаются государственными субъектами.

Капитализация государственной сферы происходит и в реальной жизни. Например, в Соединенных Штатах существуют фирмы, с которыми правительство заключает контракты на полицейскую работу: Oro Valley, Arizona Rural/Metro (1975-1977 гг.), Reminderville, Ohio Corporate Security (1980 г.), Indian Springs, Florida-Guardsmark (1976 г.) и др. Это могут быть офицеры, которые заключают контракты с различными фирмами для патрулирования района, как в случае с San Francisco Patrol Special Police27.

Частные охранные фирмы в США нанимают больше охранников, патрульного персонала и детективов, чем федеральные, государственные и местные органы власти США вместе взятые, выполняя многие функции патрулирования, которые когда-то считались

tJ TV и о о

центральными для миссии государственной полиции. Рост частной полицейской деятельности - это явление, которое происходит во всем мире28.

Итак, с полицией все ясно: корпорации пытаются ликвидировать монополию государства на насилие и поддержку стабильности в обществе. Что же с медициной? Рассмотрим рынок частной медицины в России. В статье Е. А. Тарасенко и М. М. Дворяшиной "Рынок частной медицины в России: взгляд маркетолога" говорится, что "с начала 2000-х гг. в российской системе здравоохранения произошли значительные структурные изменения, которые привели к появлению и расширению негосударственного (частного) сектора

27 Stringham E. Private Governance. Oxford University Press, 2015.

28 Stenning Ph. C. Powers and Accountability of Private Police. European Journal on Criminal Policy and Research, 2000. Vol. 8. No. 3. P. 325-352.

рынка медицинских услуг. Этот рынок не идентичен платежному сектору, поскольку он может предоставляться как государственными, так и негосударственными медицинскими организациями"29. Но при этом у граждан есть возможность получить медицинские услуги в частных клиниках и центрах в рамках обязательного медицинского страхования30. Рассматривая рынок Российской Федерации в сфере здравоохранения, можно заметить нарастание капитализации и переход монополии от государства в частные руки. При этом спрос на услуги частных клиник растет, а также они являются ведущими поставщиками оказания услуг. Это достаточно парадоксально, так как реальный доход граждан России снижается с каждым годом, что сказывается на покупательной активности населения. Причем цена на оказание медицинской помощи от частных лиц зависит от региона. Монополии на рынке частной медицины еще нет, но в будущем она вполне возможна.

Что касается образования, то в этой сфере также происходит расширение частного сектора - платные услуги приобретают все больший спрос.

РЕАЛЬНЫЙ КИБЕРПАНК

Наиболее яркое воплощение киберпанка в реальную жизнь происходит в Азии, которая является родиной многих IT-компаний: Sony, Samsung, Canon, Tencent и др. Поэтому неудивительно, что высокие технологии в данном регионе развиваются быстрее, чем в других. Лидером технологического прогресса в Азии стала Китайская Народная Республика (КНР): поезда на магнитной подушке (доработанный проект СССР); роботы, имитирующие людей; компьютерные процессоры, ускоряющие работу компьютера и увеличивающие емкость хранения данных; недавно была разработана система, которая реализовала идеи киберпанка, - "система социального кредита". Цель этой системы - оценка граждан и компаний по параметрам, которые обеспечиваются с помощью камер и технологий по сбору данных. Правительство Китая давно пыталось разработать такую систему: первой удачной попыткой стала Zhima Credit31, разработанная в 2015 г. компанией Ant Financial для внутренних целей. Однако Народный банк Китая увидел, какие огромные выгоды сулит эта система в получении данных о гражданах. Поэтому правительство, "мягко" надавив на владельца Ant Financial конгломерат Alibaba Group32, получило доступ к системе Zhima Credit, а спустя время углубило и улучшило ее до такой степени, что все платежи в Китае проводятся теперь через национальную платежную систему Alipay. В ней хранится всё: это и персональные данные, и информация обо всех сторонах жизни человека (какую машину покупает, какое образование получает и многое другое). В 2020 г. по всей территории Китая было установлено 626 млн камер с технологией распознавания лиц.

Система социального кредита наиболее ярко ассоциируется с такими произведением киберпанка, как анимационный сериал Psycho-Pass33, где похожая система "Сивилла"

29 Тарасенко Е. А., Дворяшина М. М. Рынок частной медицины в России: взгляд маркетолога // ЭКО, 2019. № 6 (540). URL: https://cyberleninka.rU/article/n/rynok-chastnoy-meditsiny-v-rossii-vzglyad-marketologa (дата обращения: 06.05.2022).

30 Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации: федер. закон от 21.11.2011 № 323-ф3 (ред. от 26.03.2022) (с изм. и доп., вступ. в силу с 10.04.2022). Доступ из справ.-правовой системы "КонсультантПлюс".

31 Zhima Credit FAQ. URL: https://gw.alipayobjects.com/os/rmsportal/nGVZldPeZtcyBkbhojbi.pdf) (дата обращения: 17.05.2022).

32 Alibaba под контролем: как Китай будет регулировать финтех-гигантов [Электронный ресурс] // Forbes.ru. URL: https://www.forbes.ru/finansy-i-investicii/426257-alibaba-pod-kontrolem-kak-kitay-budet-regulirovat-finteh-gigantov (дата обращения: 16.05.2022).

33 Psycho-Pass (рус. "Психопаспорт") - анимационный сериал в жанре антиутопии, киберпанк, психологический триллер, детектив, выпускающийся студией Production I.G и вышедший в эфир 11 октября 2012 г.

была введена в абсолют34. Здесь наблюдение осуществлялось за психологическим состоянием человека, и если оно выходило за рамки установленных правил, то выезжала полиция и усмиряла (в случае сопротивления ликвидировала) "опасного" элемента. Такая же система представлена в эпизоде "Нырок" телесериала "Черное зеркало"35, в котором показаны некоторые негативные последствия функционирования подобной системы.

Анализируя произведения указанного жанра и существующую реальность, можно сделать вывод, что КНР в какой-то степени является первым государством в мире, ставшим ярким примером воплощения в жизнь киберпанка. Именно здесь технологии начали корректировать все сферы общества в интересах правительства, и, что интересно, система показала себя прекрасно и против самой китайской власти. Только за неделю работы было выявлено около миллиона случаев, связанных с коррупцией, поэтому власти решили ее отменить, объяснив это тем, что "система показала себя слишком хорошо". Таким образом, представление азиатскими фантастами антиутопического высокотехнологичного мира стали реальны. Прогнозируя дальнейшее развитие подобной системы, можно отметить, что выгода от ее применения для правительства и частных корпораций будет высокой, поскольку неугодных можно легко сделать изгоями общества, просто усилив наблюдение за социальным рейтингом. Поэтому вполне можно сказать, что КНР - прекрасный пример азиатского представления ки-берпанка.

НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЙ ИТОГ

Киберпанк углядел современные тенденции и привел их к логическому концу. Но в рамках данного жанра никогда не делаются выводы, не предлагаются позитивные сценарии. Центральная идея киберпанка - разложение государства и приход на его место частных корпораций - некорректна, фантастична. Жанр игнорирует классовую сущность государства, а также то, что власть и частный капитал сосуществуют во взаимовыгодном союзе36. В итоге можно сделать вывод, что киберпанк часто прогнозирует развитие реального мира. Многие представления писателей-фантастов начали сбываться: в одних странах корпорации стали усиленно внедряться в структуры государства и влиять на его политику, в других же технологии одерживают верх над обществом в угоду малого процента населения. Рассматривая два способа моделирования будущего, представленные в киберпанке, трудно дать точный ответ на вопрос, какое направление будет доминировать. Над этим думают не только футурологи, но и исследователи, которые изучают корпорации, технологии и политическое развитие разных стран в целях прогнозирования событий37. Именно поэтому определить, по какой модели будет развиваться человеческое общество, можно лишь с некоторой долей вероятности.

34 Шайдулина М. В. Киберпанк в японском кинематографе: специфика тематической интерпретации и художественно-образного решения // Вестн. Том. гос. ун-та. Культурология и искусствоведение. 2016. № 1 (21). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kiberpank-v-yaponskom-kinematografe-spetsifika-tematicheskoy-interpretatsii-i-hudozhestvenno-obraznogo-resheniya (дата обращения: 16.05.2022).

35 "Черное зеркало" (англ. Black Mirror) - британский научно-фантастический телесериал-антология, созданный Чарли Брукером. Лейтмотив сериала - влияние информационных технологий на человеческие отношения.

36 Cyberpunk 2077 агитирует за ленинизм? [Электронный ресурс] // politsturm.com. URL: https://politsturm.com/ cyberpunk-2077-agitiruet-za-kommunizm/ (дата обращения: 18.05.2022).

37 Бутов А. В. Современные концепции развития корпораций // Вестник РЭА им. Г. В. Плеханова, 2013. № 11 (65). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennye-kontseptsii-razvitiya-korporatsiy (дата обращения: 11.05.2022).

Литература

1. Csicsery-Ronay I. Cyberpunk and Neuromanticism. Mississippi Review, 1988. Vol. 16. No. 2/3. P. 266-278.

2. Cavallaro D. Cyberpunk and Cyberculture: Science Fiction and the Work of William Gibson. A&C Black, 2000.

3. Hassler D. M. New Boundaries in Political Science Fiction. University of South Carolina Press. P. 75-76.

4. Madden S. Memoirs of the Twentieth Century. Halmos, 2010. ISBN: 978-0-615-387390 URL: https://monoskop.org/images/1/11/Madden_Samuel_Gillick_Liam_Memoirs_of_ the_Twentieth_Century_Prevision.pdf.

5. Kessler M. Between History and Futurology: Ossip K. Flechtheim. German Scholars in Exile: New Studies in Intellectual History, Lexington Books, 2011. P. 173-210. ISBN: 9780739150481.

6. Gillis S. The Matrix Trilogy: Cyberpunk Reloaded. Wallflower Press, 2005. P. 75.

7. Sugar M. The Ford Hunger March. Berkeley, CA: Meiklejohn Civil Liberties Institute, 1980. P. 40-49. ISBN: 0-913876-15-1.

8. Агеева А. И. Стратегический сценарный прогноз. Пермский край, Россия и мир - 2030. М.: Институт экономических стратегий РАН, РУБИН, 2016. С. 118, 224-225.

9. Бутов А. В. Современные концепции развития корпораций // Вестник РЭА им. Г. В. Плеханова, 2013. № 11 (65). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennye-kontseptsii-razvitiya-korporatsiy (дата обращения: 11.02.2022).

10. Васильев В. Киберпанк для русских и нерусских. М., 1998. URL: http://www.rusf. ru/boxa/cyber.htm.

11. Гибсон У. Сожжение Хром // lib.ru : [сайт]. URL: http://lib.ru/GIBSON/brnchrom.txt

12. Зезюлько А. В. "Киберпанк" как феномен духовной жизни // Научная мысль Кавказа, 2012. № 4 (72). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kiberpank-kak-fenomen-duhovnoy-zhizni (дата обращения: 07.01.2022).

13. Зимова Н., Лебедева Т., Субботин А. Реальное виртуальное будущее // Социологическое обозрение, 2020. Т. 19. № 2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/realnoe-virtualnoe-buduschee (дата обращения: 10.02.2022).

14. Самусенко Д. Н. Общие и региональные особенности процессов прямого инвестирования в современном мировом хозяйстве // Фундаментальные исследования, 2014. № 2-3. С. 292-295.

15. Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). XXXII, 1-9. Т. I-IX / Пер. с кит. и ком. Р. В. Вяткина, В. С. Таскина; под общ. ред. Р. В. Вяткина; вступ. статья М. В. Крюкова. М., 1972.

16. Шайдулина М. В. Киберпанк в японском кинематографе: специфика тематической интерпретации и художественно-образного решения // Вестн. Том. гос. ун-та. Культурология и искусствоведение. 2016. № 1 (21). URL: https://cyberleninka.ru/ article/n/kiberpank-v-yaponskom-kinematografe-spetsifika-tematicheskoy-interpretatsii-i-hudozhestvenno-obraznogo-resheniya (дата обращения: 22.02.2022).

17. Хомский Н. Прибыль на людях: неолиберализм и мировой порядок / Пер. с англ. Б. М. Скуратова. М.: Праксис, 2002. 248 с. ISBN: 5-901574-15-Х.

18. Халипов В. В. Киберпанк: становление, философия и эстетика, школы. 2003. URL: https://view.officeapps.live.com/op/view.aspx?src=https%3A%2F%2Felib.bsu.by%2Fb itstream%2F123456789%2F25742%2F1%2F%25D0%259A%25D0%25B8%25D0%25B1 %25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25BF%25D0%25B0%25D0%25BD%25D0%25BA. doc&wdOrigin=BROWSELINK.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему жанр киберпанка как прогноз развития капитализма текст научной работы по политологическим наукам из научного журнала новизна. эксперимент. традиции. киберпанк

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
культурный продукт

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
капитализация

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
максимальная прибыль

# data[].attributes.attachment_link.title
ЖАНР КИБЕРПАНКА КАК ПРОГНОЗ РАЗВИТИЯ КАПИТАЛИЗМА

# data[].attributes.attachment_link.description
В данной статье рассматривается развитие капиталистической системы через призму жанра киберпанка. Так как с каждым годом человечество приближается к тому мироустройству, которое оно критиковало в ХХ в. Сегодня транскорпорации оказывают заметное влияние как на внутреннюю, так и на внешнюю политику государства.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Филиппов Александр Ф.

# data[].attributes.attachment_link.title
В ожидании чуда: социология репликантов как политическая теология («Бегущий по лезвию 2049»)

# data[].attributes.attachment_link.description
Работа посвящена философскому анализу фильма Blade Runner 2049 (2017, режиссер Дени Вильнёв) сиквелу знаменитой картины Blade Runner (1982, режиссер Ридли Скотт). Фильмы прочитываются как большое политико-теологическое высказывание. В них действуют существа репликанты биологически почти неотличимые…

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Луговцев Анатолий Юрьевич

# data[].attributes.attachment_link.title
Диегетические дизайнрешения в современном кинопространстве на примере фильма «Бегущий по лезвию 2049»

# data[].attributes.attachment_link.description
Цель данной работы — отразить тенденцию укрепления позиций проектности и дизайна в пространстве экрана как на уровне смыслового наполнения, так и в инструментальной роли. Особое внимание уделяется растущей интенсивности научного дискурса о дизайне в медиаиндустрии, в частности, появлению и активному…

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿ВОПРОСЫ ФИЛОЛОГИИ

© 2006 г. М.В. Окс

ПОЛИЛИНГВИЗМ В РОМАНЕ В. НАБОКОВА "БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ"

В. Набоков - один из немногих авторов, в совершенстве писавших на двух языках. Вынужденная эмиграция, жизнь в Западной Европе и последующие двадцать лет, проведенные в США, определили обращение писателя к английскому как языку его произведений. Как признался сам В. Набоков в интервью телепрограмме Television-13, до переезда в Америку в 1940 г. "я от случая к случаю сочинял кое-что по-английски. В конце тридцатых, живя в Германии и Франции, я перевел на английский две свои русские книги и написал первый чисто английский роман, тот, что о Себастьяне Найте. После, в Америке, я совсем перестал писать на родном языке, если не считать случайных стихотворений <...> Полный переход от русской прозы к английской был для меня на редкость болезненным - так, наверное, чувствует себя человек, потерявший при взрыве семь или восемь пальцев и заново учащийся пользоваться руками" [1]. Виртуозное владение русским и английским, знание основных европейских языков и эрудиция позволили В. Набокову стать автором шедевров игровой прозы и культовой фигурой в отечественной и зарубежной литературе.

Одним из достижений писателя, несомненно, является обогащение и нетрадиционное использование приема вкрапления в художественный текст элементов вымышленного языка. Разумеется, В. Набоков не был первым автором, применившим этот прием, можно даже говорить об определенной наметившейся традиции обогащать художественные произведения элементами вымышленного языка, эта традиция особенно четко прослеживается в романах-антиутопиях. Однако новаторство В. Набокова заключалось в синтезировании вымышленного языка из "осколков" нескольких языков, причем иногда выбор писателя может быть весьма экзотичен. Предшественником романа "Бледный огонь" (далее "БО"; в английской версии - "Pall Fire" - "PF") можно считать другой новаторский роман В. Набокова - "Под знаком незаконнорожденных", где также немаловажная роль отведена вымышленному языку.

"Бледный огонь" , наверное, самое изощренное произведение В. Набокова, вызвал множество споров и различных интерпретаций. М. Мак-карти сравнивала его с "китайской шкатулкой", "заводной игрушкой",

* Впервые на русском языке роман был издан под названием "Бледный огонь" в переводе В.Е. Набоковой. В данной работе цитируется перевод С. Ильина, в котором роман озаглавлен "Бледное пламя".

"шахматной задачей", "игрой в кошки-мышки", "адской машиной", "ловушкой для читателя" [2]. Б. Бойд отозвался о "БО" следующим образом: "Наиболее изощренное произведение Набокова стало парадигмой литературной неуловимости, выражением очевидной неопределенности" [3]. Другой критик, Дж. Б. Фостер-младший рассматривает "БО" в контексте мировой литературы как важный шаг на пути развития постмодернизма: "БО" - "шедевр постмодернизма, развивающегося в литературе", роман "БО" способствовал дальнейшему процессу отделения термина "постмодернизм" от изначально узкого значения, в котором он применялся в отношении группы американских писателей, до сегодняшнего интернационального значения, заложенного в слове "постмодернизм" [4].

"БО" отличается предельно усложненной структурой: в роман входит законченное поэтическое произведение, псевдонаучное предисловие и построчный комментарий, многократно превосходящий по объему текст самой поэмы. Каждый уровень романа связан с другими невидимыми нитями, перекликающимися мотивами и повторяющимися узорами, и каждый подвергается сомнению, оказывается ложным. Можно долго гадать, является ли поэт Шейд "призраком", порождением воображения его комментатора Кинбота или же наоборот, или, может быть, они оба - плоды воображения друг друга?

На наш взгляд, проблема авторства поэмы и идентификации персонажей, определение двойников и прототипов в "БО" - задачи, в принципе, неразрешимые. Сама идея подобного произведения предполагает наличие загадки, мистических совпадений, неразрешимых противоречий. Это суть постмодернистской прозы. И попытка разложить "по полочкам", определить, кто есть кто в "БО", привести все к единому знаменателю, бесплодна и противоречит самой идее игрового постмодернистского произведения.

Очевидно, что все элементы земблянского языка входят в игровое поле романа, состоят в игровых взаимоотношениях с его различными смыслооб-разующими и идейными элементами. Понимание заложенных в них скрытых смыслов оказывается принципиально важным для адекватного восприятия произведения. Автор обыгрывает семантику корней разных языков и при этом использует характерные для них модели словообразования.

Так, можно выделить слова, созданные по определенному словообразовательному типу и слова, созданные с использованием уникальных элементов. К первой группе можно отнести, например, топонимы Exton (Ex-ton) - по аналогии с Boston, Princeton или New-Wye - по аналогии с New York, New Orleans.

Вторая группа более многочисленна. Например, в словах lumbarkamer [5] и kamergrum [groom of the chamber] (PF, 90) чужеродным для английского является морфема kamer, образованная от немецкого корня Kammer.

В слове wodnaggen (PF, 68) используется уникальная для английского форма naggen, заимствованная из шведского языка.

В слове ragdirst [thirst for revenge] (PF, 7i) использован корень, напоминающий немецкий Durst.

А в словах zhiletka (PF, 8i) и shootka уникальным элементом является русский уменьшительный суффикс "-ка", прибавленный к искаженным английским корням Gilette и chute (сокращенная форма от parachute -"парашют", контаминация "шутки" и "парашюта").

Расшифровка скрытых смыслов, заложенных в словах земблянского языка, может осложняться тем, что в то время, как одни элементы заимствуются без трансформаций, например, латинское crapula [hangover] (PF, i29), французские l'if (PF, i76) [4, i76] и tas (PF, i76) или эскимосское onhava- onhava [far, far away] (PF, 20i), другие заимствования подвергаются определенным трансформациям.

Например, grados (PF, 77) - от русского "градус"; nippern (PF, ii6) -от исладского nipa (gnipa) - пик, вершина; promnad (PF, 75) - от французского promenade - прогулка; vespert (PF, 75) - от французского vesperal -вечерний (-яя); mid (PF, 75) - от немецкого предлога mit - "с". Таким образом, фразу 'promnad vespert mid J. S. ' можно расшифровать, как "вечерняя прогулка с Дж. Ш." (под этими инициалами очевидно подразумевается Джон Шейд).

Слово drungen (PF, 193) образовано от формы причастия прошедшего времени немецкого глагола dringen - проникать - gedrungen, а galiart (PF, 194) - искаженное французское goliard, от провансальского gauliador.

Земблянское слово Komizar с прозрачной этимологией связывает события, происходящие в королевстве Кинбота с революционными событиями в России.

Не остается сомнений в русском происхождении земблянского shpik, а fufa - очевидно представляет собой усеченную форму русской фуфайки.

В особую группу выделим синтаксические конструкции, состоящие из слов, образованных от корней разных европейских языков.

Например, Yeg ved ik - Не знаю. Данная фраза на земблянском языке представляет собой смесь скандинавских лексем с тем же значением.

Belwif ivurkumpf wid snew ebanumf - красивая женщина должна быть как роза ветров из слоновой кости с четырьмя эбеновыми частями. Слово "belwif' состоит из корней французского и английского языков: "bel" от французского belle - красивая, wif - от английского wife - жена. В ivurkumpf угадывается английское ivory и французское ivoire, а в ebanumf - английское ebony. Wid - искаженное английское with

Ufgut, ufgut, velkam ut Semblerland! - Прощай, прощай, до встречи в Зембле! Ufgut сконструировано по аналогии с немецким Mach 's gut! - Пока! Всего хорошего!, а velkam - от немецкого willkommen или английского welcome - Добро пожаловать!

Исходя из приведенных выше примеров можно сделать вывод о том, что в подавляющем большинстве случаев источником образования новых слов земблянского языка выступают языки германской группы (немецкий,

английский, исландский, шведский) - их число составляет около 65 %. Около 30 % словообразовательных средств составляют русские морфемы. Примерно 5 % приходится на романские языки (латынь, французский). При этом элементы немецкого происхождения используются, в основном, для наименования предметов и явлений природного мира, предметов быта и должностей или родов деятельности человека. Слова русского происхождения преобладают в лексико-семантической группе, включающей предметы гардероба, а также, наряду с немецкими, в лексике, называющей должности и профессии, характерные для революционной и постреволюционной России.

Начиная с конца 30-х гг. и в большей степени в поздних романах американского периода, в произведениях В. Набокова, как считают многие специалисты, наблюдается феномен двоемирия [6].

Хотя два мира в произведениях В. Набокова всегда разделены какой-либо границей (в роли грани может выступать смерть, безумие персонажа и т. д.), они не изолированы и взаимодействуют друг с другом. Так в "БО" происходит игра между реальностью и вымыслом, жизнью и искусством. Все повествовательные планы текста отражаются друг в друге, двоятся или отражаются и персонажи романа. Наряду с мотивами зеркала и отражений, земблянский язык является частью авторской игры: фрагменты разных языков отражаются друг в друге, преломляются под воздействием фантазии писателя, искажаются и, в итоге, сливаются в едином отраженном образе, соединяя все многообразие имеющихся значений. Земблян-ский язык используется для обеспечения игры между вымыслом и реальностью. Действительность и вымышленное уравниваются в правах, игровые отношения приводят к ситуации неограниченного числа возможных значений произведения.

Пространство и время в "БО" - совершенно особые категории, и идентифицировать их зачастую крайне проблематично. Каждый персонаж генерирует свою собственную реальность. Они пересекаются и перекликаются друг с другом, а кроме того, соотносятся с реальным миром. Одним из основных принципов литературного постмодернизма стал прием уподобления текста лабиринту, или всемирной библиотеке, в случае же "БО" можно говорить об уподоблении пространства текста алфавиту. Все имена собственные, будь то топонимы или имена персонажей, обыгрывают буквы алфавита от А - Alfin (король Альфин) до Z - Zembla (Зембла).

Кроме того, за вымышленными топонимами, также обыгрывающими английский алфавит, безусловно, угадываются реальные. Так, Нью-Вай (New Wye) - вымышленный город в США, его название сконструировано по аналогии с Нью-Йорком. "Вай"- транскрипция английской буквы Y, которой обозначается и ось координат в виртуальном мире произведения. Название другого города - Экстона (Exton) образовано от буквы X, обозначающей вторую ось координат, и суффикса -ton, часто используемого в английском языке в названиях населенных пунктов - Бостон, Принстон и т.д.

Однако наличие букв X и Y в названиях городов Нью-Вай и Экстон (Х-ton), делает их условными точками в пространстве текста, также как условно названы оси координат X и Y.

Зембла (Zembla) - королевство, родом из которого Кинбот, - балтийское полуостровное государство, разделенное на две части высокой горной цепью и отрезанное каналом от большой земли ("the mainland of madness"), символизирующей Россию или весь остальной мир вообще. Имеется несколько вариантов толкования происхождения названия королевства. Самый очевидный - искаженное русское слово "земля". Однако сам Кинбот отвергает эту версию или предлагает другое истолкование: Зембла происходит от французского "sembler" - "казаться, представляться" и переводится как "земля отражений и подобий". Но мы не можем сбрасывать со счетов еще одну версию. В географическом атласе можно найти острова Новая Земля, которые традиционно обозначались на европейских и американских картах как Nova Zembla. И В. Набоков считал, что его прадед, Николай Александрович Набоков, принимал участие в картографической экспедиции на Новую Землю. В его честь даже названа река на острове.

Мультиязычная природа земблянского языка позволяет читателю, владеющему, или, по крайней мере, знакомому с основными европейскими языками, разгадать зашифрованную в отдельных элементах земблянского языка характеристику персонажей, что подчас оказывается совсем не просто. Подобный прием, использованный В. Набоковым, придает уникальность казалось бы столь традиционному литературному приему, как говорящие имена.

Имя комментатора Шейда, Кинбота (Kinbote), переводится с земблянского как "цареубийца" и ему дается следующее объяснение: "'Не вы ли говорили, Чарльз, что kinbote означает на вашем языке "цареубийца"'? -спросил мой дражайший Шейд. - 'Да, губитель королей', - ответил я (страстно желая пояснить, что король, утопивший свою собственную личность в зеркале изгнания, в сущности, и есть цареубийца)" (БО, 505).

Другое объяснение происхождения этого имени приводится в указателе к роману: king-bot - англ. "бут", гигантский овод. Лоренс Ли, исследователь творчества В. Набокова, дает следующее объяснение: kinbote -производное от англо-саксонских корней cyn - "родственник" и bote -"вознаграждение", "денежная сумма".

Имя королевы Яруги (Yaruga) образовано от русского слова яруга -"глубокая водороина", или от яруг - "ключ", "источник". Имя этого женского персонажа объясняет ее смерть: Яруга утонула в проруби во время традиционных новогодних гуляний.

А, например, имя королевы Бленды, матери Карла, образовано от слова "blind" (слепая), что в данном контексте можно рассматривать как намек на то, что она не придавала значения гомосексуальным наклонностям

как мужа короля Альфина, так и сына Карла, поскольку гомосексуализм был возведен в Зембле в ранг "нормы".

Имя другой королевы - жены Карла Возлюбленного Дизы, предположительно, образовано от слова "dis", означающего на норвежском, шведском и датском языках "туман", "дымка". Этимология ее имени делает образ королевы призрачным, туманным, как и образы большинства персонажей "БО" (например, Шейд - тень).

Помимо говорящих имен, в тексте рассыпаны отдельные намеки, позволяющие косвенно охарактеризовать того или иного персонажа. Например, в земблянском слове hotingueny, которое Кинбот переводит как очень тесные, очень короткие шорты, содержится отсылка к русскому хотеть и к древне-английскому hat (распалиться, хотеть), и французскому guenon (обезьяна). Все эти значения дополняют друг друга и подчеркивают доминирование низменных желаний в персонаже. Однако если принять во внимание контекст, то становится ясно, что автор в очередной раз говорит о гомосексуальности Карла Возлюбленного: "У него было несколько близких друзей, но ни один не шел в сравнение с Олегом, герцогом Ральским. В те дни отроки высокородных фамилий облачались по праздникам в вязаные безрукавки, беленькие носочки при черных на пряжках туфлях и в очень тесные, очень короткие шорты, называемые hotingueny" (БО, 386).

Несомненное пристрастие В. Набокова к языковым играм предопределяет весьма частое использование земблянских вкраплений в "БО" в каламбурах. Их мультиязычная природа становится отличительной особенностью в романе, в них, как правило, сочетаются значения слов нескольких языков. Например, в каламбуре kot or? - который час? помимо аналогии с русским который (час)? напрашивается параллель с французским вопросом Quelle heur est-il?, первая часть которого quelle heur дословно переводится который час: ""Который час, kot or?" Он надавил кнопочку репетира, и тот, ничтоже сумнялся, прошипел и отзвякал десять часов двадцать одну минуту" (БО, 400).

Англоязычным каламбуром является имя ректора колледжа, в котором читали лекции и Шейд, и Кинбот - Мак-Абер (McAber) - в нем зашифровано английское macabre - мрачный, жуткий: "...Нужен был им лектор / Читать о смерти. Мак-Абер, их ректор, / Писал ко мне: "Курс лекций про Червя"" (БО, 326).

Глав экстремистской организации, захвативших власть в Зембле, автор именуют Shadows (тени). Но в одном случае игра слов соединяет значения "тени" и "зеркала". Кинбот говорит о шедевре неизвестного земблянско-го автора, Kongs-skugg-sio, которое он переводит на английский как "The Royal Mirror". Kongs на земблянском king's или royal (королевский), skugg - mirror (зеркало). Но в шведском есть слово skugga, которое означает shade или shadow (тень).

Еще в одном двуязычном каламбуре "...полную тусклого хлама lum-barkameru" (БО, 395) обыгрываются созвучные английские слова lumber

(хлам, старая мебель) и lumbar (поясница) (БО, 674). Земблянское lumbarkamera образовано все-таки от lumber, как бы автор не пытался навязать нам ложную этимологию. При этом на истинную этимологию намекает русский "хлам".

"Тень Шейда" (БО, 471) - это также русско-английский "тавтологический" каламбур, ведь "шейд" и есть русская транскрипция английского shade (тень).

Каламбур может быть образован и палиндромом: например, пара Одон -Нодо. Одон - земблянский актер, спасший короля, а Нодо - его "единокровный" брат и полная противоположность, предает Карла и присоединяется к "теням".

Мультиязычная природа просматривается и в искусственно образованных словах, представляющих собой аллюзию на скандинавский эпос. Это Одивалла и Эмбла: "Два побережья соединяются двумя асфальтированными трактами: тот, что постарее, уклонившись от трудностей, проходит вначале восточными склонами на север к Одивалле, Полюбу и Эмбле и лишь затем обращается к западу в крайней северной точке полуострова..." (БО, 398). Одивалла - слово-гибрид, в котором сочетаются имя верховного бога скандинавского эпоса Одина и название его дворца и обиталища душ воинов, павших в бою, Валгаллы, а Эмбла - имя первой женщины, созданной Одином из найденного дерева.

Земблянский язык становится в романе "БО" одним из игровых факторов, актуализирующих отчуждение от мира и одиночество художника слова, творящего фантастический поэтический мир своего текста. И Кинбот, и Шейд - художники, чья интеллектуальная творческая жизнь протекает за пределами того лишенного романтики бытового пространства, где пребывает университетский городок - кампус типичного американского университета. Удивительные фантазии на тему загадочно-волшебной страны Земблы и его последнего монарха сопрягаются с пародийно-недостоверным (с точки зрения бытовых реалий) сюжетом и языковыми играми с земблян-скими вкраплениями.

Как показывает анализ, земблянский язык - один из факторов, придающих роману "БО" специфику игрового текста. Двусмысленность земб-лянских лексических элементов вовлекает читателя в игровые отношения с текстом, побуждает его разгадывать различные аллюзии, ребусы, тайны, внедренные в роман за счет использования многопланового языкового материала. Однако лишь читатель, обладающий определенными лингвистическими познаниями и значительными фоновыми знаниями, сможет оценить масштаб набоковских игр. Земблянский язык становится значительной конституэнтой поэтологической структуры произведения.

Источником образования новых слов земблянского языка выступают языки германской группы (немецкий, английский, исландский, шведский), в меньшей пропорции представлены элементы романских языков -латыни и французского.

В отличие от куранианского языка, функционирующего в романе "Под знаком незаконноржденных", большинство элементов которого являются полными транслитерированными заимствованиями из русского или немецкого языков, в земблянском языке практически отсутствуют стопроцентно лексические заимствования, предметом заимствования становятся не лексемы, а морфемы.

В земблянском языке учащаются случаи гибридизации языков в пределах одного слова, значение лексической единицы раскрывается, только если читатель учитывает значения ее прототипов в двух-трех языках-источниках.

Мультиязычная игра и изобретение новых языковых элементов, сочетающих семантику слов нескольких языков, обогащает текст, насыщает новыми значениями, поднимает на новый уровень взаимодействие между автором и читателем, делая невозможным глубокое понимание текста без знания нескольких языков.

Литература

1. Набоков В. В. Американский период: Собр. соч.: В 5 т. Т. 3. СПб., 1999. С. 555.

2. McCarthy, M. A Bolt from the Blue // Nabokov V. Pale Fire. London, 1991. Pale Fire. London, 1991. P. V.

3. Boyd B. Nabokov's Pale Fire: The Magic of Artistic Discovery. Princeton: Princeton Univ. Press, 1999. P. 3.

4. Foster J. B. Nabokov's Art of Memory and European Modernism. N.-Y., 1999. P. 231.

5. Nabokov V. Pale Fire. London, 1991. P. 109.

6. Александров В. Е. Набоков и потусторонность: метафизика, этика, эстетика. СПб., 1999. C. 7-14.

Ростовский государственный университет 23 мая 2006 г.

© 2006 г. Т.А. Кудинова

К ВОПРОСУ О КАТЕГОРИИ ПРОСТОРЕЧИЯ

В результате синтеза языковых явлений в XX в. выявлено, что "научные объекты изучаются прежде всего по их роли для человека, по их назначению в его жизнедеятельности, по их функциям для развития человеческой мысли и ее усовершенствования" [1, с. 212]. Демократизация в различных сферах человеческой деятельности не могла не повлиять на языковую картину эпохи. При рассмотрении словарного состава общенародного языка особое внимание в нем привлекает обширная категория, называемая просторечием. В культурно-речевой ситуации использование просторечных единиц обусловлено прагматическими целями. Известно, что интенсивность воздействия на человека реализуется посредством экспрессивных средств с присущим им оттенком необычности, ненормативности, оценоч-ности. Просторечие рассматривается исследователями как материал живой речи, важность сбора и систематизации которого была актуальной всегда.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему полилингвизм в романе в. набокова «бледный огонь» текст научной работы по языкознанию и литературоведению из научного журнала известия высших учебных заведений. северо-кавказский регион. общественные науки.

# data[].attributes.attachment_link.title
Полилингвизм в романе В. Набокова "Бледный огонь"

# data[].attributes.attachment_link.description
﻿ВОПРОСЫ ФИЛОЛОГИИ © 2006 г. М.В. Окс ПОЛИЛИНГВИЗМ В РОМАНЕ В. НАБОКОВА "БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ" В. Набоков - один из немногих авторов, в совершенстве писавших на двух языках. Вынужденная эмиграция, жизнь в Западной Европе и последующие двадцать лет, проведенные в США, определили обращение писателя к английскому как языку его произведений.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Вестник Томского государственного университета. 2017. № 420. С. 5-15. DOI: 10.17223/15617793/420/1

УДК 821.161.1.09

ФИЛОЛОГИЯ

Е.В. Антошина

КОНЦЕПТ "ПОТУСТОРОННЕЕ" КАК ОБЪЕКТ ПАРОДИИ И РЕФЛЕКСИИ В РОМАНЕ В.В. НАБОКОВА "PALE FIRE" ("БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ")

На материале романа "Бледный огонь" обсуждается реализация концепта "потустроннее". Автор описывает происхождение и структуру сюжета, используя методы анализа дискурса ("история идей"). Объектом пародии становится идея посмертного утешения и отрицания опыта. Рефлексивные аспекты рассматриваются в соотношении с понятием "места во времени". Сделан вывод, что В.В. Набоков предпочитает понимать "потустороннее" как реализацию личной субъективности в процессе самосознания.

Ключевые слова: В.В. Набоков; сюжет; "потустороннее"; "Бледный огонь"; пародия; "места во времени".

Роман "Pale Fire" ("Бледное пламя", или "Бледный огонь" в русских переводах) был закончен в 1961 г., опубликован в 1962 г. в Нью-Йорке. После публикации роман получил достаточно много отзывов, так как В.В. Набоков был уже известен как автор "Лолиты". Однако отзывы американских и британских критиков, приведенные А.Г. Мельниковым [1], имели в большинстве случаев негативный характер. Наиболее лояльными к роману оказались критики (М. Маккар-ти, Э. Бёрджесс, Н. Денис), которые воспринимали роман как замкнутый в себе мир вымысла, как эстетический объект. Из поздних работ о "Бледном огне" наиболее известны в российском набоковедении монография П. Мейер "Найдите, что спрятал матрос: "Бледный огонь" Владимира Набокова" [2], глава в монографии Д.Б. Джонсона "Миры и антимиры Владимира Набокова" [3], а также главы из монографии Б. Бойда "Владимир Набоков: Американские годы" [4].

В данной статье мы будем рассматривать структуру и происхождение сюжета романа "Бледный огонь" в связи с темой изучения личности и ее субъективности. Русский роман описывает индивидуальное сознание в рамках представлений о субъективности и индивидуальности, доминирующих в культуре. Эти представления выявляются в процессе сопоставления русской и европейской традиций понимания индивидуальности. Исследователи [5. С. 71] выделяют несколько западных типов понимания личности, среди них "автономия", "идентичность" и "индивидуальность". В русской культуре в большей степени представлен тип "индивидуальности", заимствованный в культуре немецкого романтизма и адаптированный В.Г. Белинским [Там же. С. 74]. В.В. Набоков в своих романах создавал синтез русской и европейской традиций. В большей степени его интересовало представление об индивидуальности в связи с реализацией субъективного начала.

Субъект представляет собой концепт, который русская и европейская традиции также реализуют по-разному. В истории европейской философии решающую роль в понимании субъекта сыграл Кант, который, с одной стороны, связал понятие субъекта с понятиями "Я, самосознания, спонтанности, тождества и единства сознания, рефлексии, личности и свободы" [6. С. 107]. С другой стороны, в понятие субъекта

включается такая его характеристика, как "самосознающая активность сознания". В русской традиции понятие субъекта имеет отношение к дискурсу персо-нальности, однако "в русской интеллектуальной истории отсутствуют попытки рассмотрения субъекта в его "трансцендентальном измерении", т.е. как активной функции самосознания, обосновывающей общезначимость познания и моральных норм" [6. С. 116]. На протяжении XX в. ситуация изменилась в связи с появлением трудов М. Бахтина и М. Мамардашвили, а в конце века стали доступны труды ученых, работавших в эмиграции (Н. Бердяев).

Сюжет романа "Бледный огонь", как и некоторых других романов В. В. Набокова, связан с темой проникновения в чужое сознание. Этот сюжет, интерес к которому возобновляют романтики в связи с развитием психиатрии в конце XVIII - начале XIX в., может рассматриваться как проекция в область эстетического познания проблематики индивидуальности и субъективности. Второй сюжетный план романа Набокова связан с темой "потусторонности". Один из вариантов толкования понятия "потустороннее", или "потусторонность", предполагает контакт души с миром, лежащим за границами земного существования. Этот вариант наиболее близок той концепции субъективного, которая доминирует в русской культуре. В соответствии с этой концепцией, субъективное как частное, внутреннее, иллюзорное является противопоставленным общему, внешнему, реальному. "Потустороннее" может пониматься как сверхреальное, сохраняя при этом функции "последней оценки" субъективного опыта бытия личности. В европейской культуре уже в XVIII в. концепт "потустороннее" трансформируется, распространяется сюжет общения с умершими при помощи медиумов. В этом сюжете модель посмертной награды или низвержения нивелируется. Общение живых с умершими можно рассматривать как утверждение тотальной идентичности индивидуума, которая не исчезает после смерти. Второй аспект сюжета связан с усилением роли "самосознающей активности сознания", которая присуща как живым, так и умершим, что можно увидеть на примере оперы Глюка "Орфей и Эвридика", где классический сюжет мифа предстает в измененном виде. Постепенно реализуется другое понимание "потусто-

роннего", связанное с понятиями "субъект", "мышление", "воображение".

В.В. Набоков обладал сильной способностью чувствовать, анализировать и изображать в слове глубинные дискурсивные структуры, отражающие различия русской и европейской культур, что, тем не менее, не являлось его осознанной художественной задачей. Однако анализ сюжета его произведений с точки зрения их происхождения будет неполным без изучения понятийных различий, присущих двум культурам.

Сюжет романа "Бледный огонь" является двойным - это сюжет поэмы Джона Шейда и сюжет романа, который "на полях" комментария к поэме пишет Чарльз Кинбот. Опыт написания романа внутри романа был у Набокова как автора. Например, роман "Приглашение на казнь" был написан "на полях" четвертой главы романа "Дар". Романы поразительно отличаются по стилю, несмотря на определенное тематическое сходство. Этот опыт последовательной трансформации вымышленных миров, очевидно, имел для В. В. Набокова большое значение, так как впоследствии он использовал этот прием в отрывках, связанных с продолжением романа "Дар". В.В. Набоков реализовал сюжетную схему "роман в романе", но этот вариант "Дара" не был завершен.

В последующий период творчества Набокова на первый план выходит другая сюжетная схема, где множественные миры являются не только плодом художественного вымысла героя, создающего свой текст "внутри" текста о нем самом. Они появляются в результате расщепления личности героя ("Лолита"), бредовых состояний ("Ада"), самогипноза ("Подлинник Лауры"). Вымышленные миры разного происхождения сосуществуют в пространстве одного текста, в результате чего формируется сюжет нового типа. В этом типе сюжета присутствует нелинейное время, множественное пространство, что дает возможность описывать альтернативные виды субъективности. В романе "Бледный огонь" можно увидеть контаминацию этих двух приемов построения сюжета. С одной стороны, Кинбот пишет свой роман "внутри" комментария. В то же время комментарий относится к поэме Шейда, которая также является своеобразным "романом в романе", так как носит автобиографический характер. История жизни Шейда вполне прочитывается сквозь преображающий ее вымышленный мир поэмы. С другой стороны, комментарий и наброски романа о короле Земблы принадлежат душевнобольному, так как Кинбот - это одна из сторон личности В. Боткина.

Личность комментатора в романе "Бледный огонь", он же повествователь, вызывает у исследователей много вопросов. В комментарии к роману А. Люксембург и С. Ильин приводят точки зрения Э. Филда и Б. Бойда, которые считали Джона Шейда автором как поэмы, так и комментария [7. С. 655]. Эта версия имеет основания в том, что сюжеты с подобной структурой (вариация сюжетного типа "роман в романе") действительно встречаются у В. В. Набокова (незавершенное продолжение романа "Дар"). Однако нельзя назвать такую структуру доминирующей.

В следующем после "Дара" романе "Подлинная жизнь Себастьяна Найта" возникает сюжет проникновения в сознание другого. В поздних романах сюжет развивается "на границе" контакта двух сознаний (Лолита и Гумберт, Ада и Ван Вин). Это можно объяснить тем, что для В. В. Набокова, тяготеющего к типу субъективности, описанному Л.Н. Толстым, большее эстетическое значение имела феноменология сосуществования с Другим.

В главе "Указатель и его преломление в романе "Бледное пламя"" [3] Д.Б. Джонсон путем подробного анализа комментария доказывает, что повествователем и автором комментария является русский преподаватель американского колледжа В. Боткин, страдающий шизофренией. Для Д. Б. Джонсона важно, что спутанность сознания при шизофрении является основой для языковых игр, которые становятся для исследователя основным объектом анализа, как наиболее характерная особенность стиля романов В.В. Набокова. Однако не менее яркой чертой сюжетов романов В. В. Набокова является наличие в них героев, страдающих различными душевными расстройствами. Король Земблы и Чарльз Кинбот, автор романа о короле Земблы, могут быть элементами расщепленной личности В. Боткина, автора комментария к похищенной им поэме покойного Джона Шейда. Тем не менее автором романа о короле Земблы является именно Чарльз Кинбот, поэтому это имя мы будем использовать, говоря об авторе комментария.

Взаимоотношения Кинбота и Шейда являются реализацией двух вариантов сюжета о проникновении в чужое сознание, которые В. В. Набоков использовал ранее. В романе "Подлинная жизнь Себастьяна Найта" реализован сюжет написания биографии. Биограф и его герой - братья, при этом Себастьян Найт - писатель. Его романы представляют собой вымышленные миры, которые не поддаются однозначной интерпретации. Вопреки распространенному в популярных биографиях методу истолкования произведений через события жизни автора, и наоборот, брат Себастьяна пытается воссоздать "подлинную" картину его жизни. Однако биография не только не является, как понимает герой, достоверным источником вымышленных миров (созданных писателем, так как биография также является "вымышленным миром"), но и само создание ее весьма проблематично, так как "текст" жизни еще в меньшей степени поддается истолкованию.

В итоге биограф прибегает к последнему средству - он пытается вступить в прямой контакт с душой брата, слиться с ним в единое целое. Это проникновение в сознание, находящееся в состоянии перехода между мирами, напоминает сеанс гипноза, когда умирающий является медиумом, а гипнотизер желает получить информацию о посмертном существовании души (Э.А. По реализовал этот сюжет в рассказе "Месмерическое откровение", 1844). В романе Набокова героем движет чувство, похожее на сострадание. Поэтому желание получить информацию о посмертном существовании в действительности является желанием получить уверенность в том, что душа и личность другого человека, оставаясь непознаваемыми, все-таки доступны для контакта и после смерти.

Вторая вариация сюжета проникновения в чужое сознание и овладения им связана с темой преступления, которое может быть совершено как гипнотизером, так и душевнобольным человеком. Безумный ошибочно считает свои действия по отношению к другому "гипнозом". Подобные сюжетные ходы встречаются в романах "Король, дама, валет", "Отчаяние", "Камера обскура", "Лолита". Характер преступления, совершенного посредством введения жертвы в мнимый или действительный транс, может быть различным, но в романе "Бледный огонь" возникает тема овладения личностью другого с целью реализации собственного невыразительного "я". Такой мотив встречается в романе "Пнин", когда Лиза Боголепова приезжает к Пнину за тем, чтобы наладить контакт между ним и своим сыном. Лиза в данном случае выступает в роли "гипнотизера", сама она, как и ее муж, биологический отец мальчика, не имеет контакта с сыном. Но более одаренный и человечный Пнин находит в нем близкого человека.

Итак, сюжет "Бледного огня" строится на основе актуального для Набокова дискурса овладения чужим сознанием. В данном случае это пытается осуществить душевнобольной по отношению к поэту. Целью Чарльза Кинбота является создание - посредством Шейда и его дара - поэмы о Зембле и ее короле. Замысел Кин-бота не осуществляется, поэтому ему приходится писать роман о Зембле "между строк" комментария, который отражает не только его замысел, но и его душевное заболевание. Убийство Шейда могло быть также частью плана Кинбота, реального или воображаемого. Устранение автора поэмы могло бы дать Кинбо-ту возможность считать его произведение своим.

Сам Кинбот, однако, не считает себя "гипнотизером", он использует другой образ, восходящий к пьесам У. Шекспира, таким как "Сон в летнюю ночь". Кинбот говорит о том, что ему удалось "околдовать" Шейда, подобно эльфам из пьесы "Сон в летнюю ночь". Он наблюдает за Шейдом, пишущим поэму, и счастлив "увидеть его колдовские труды посреди волшебного сна летней ночи!" / "to observe him at his miraculous midsummer task!" [7. С. 357; 8. Р. 73].

Роман о короле Земблы, точнее разрозненные наброски романа, данные "между строк" комментария к поэме Шейда, и сама поэма "Бледный огонь" обладают определенным тематическим сходством. Поэма и наброски романа содержат два варианта одного и того же сюжета, существующего в двух сознаниях, одно из которых омрачено душевной болезнью. Это сюжет о встрече со смертью, который имеет ценность как дискурсивная возможность реализации субъективного начала в активности самосознания. Душевное заболевание Кинбота - Боткина связано со страхом внезапной или насильственной смерти. По этой причине самым тяжелым временем суток для него является ночь. Он страдает манией преследования, которая обостряется по ночам, что заставляет его в поисках утешения следить за освещенными окнами дома Шейда. Весенние ночи в уединенном Нью-Вае, полные загадочных звуков, вызывают у героя приступы паники: "... отзвуки новой жизни в кронах деревьев томительно имитировали скрежет старухи-смерти в

моем мозгу" / "...the sounds of new life in the trees cruelly mimicking the cracklings of old death in my brain" [7. С. 363; 8. Р. 79].

Мир, который создает в своей поэме Шейд, остается недоступным Кинботу. В данном случае "эль-фийская" тема дана в контексте проникновения в чужое сознание, которое воспринимается как тайна, с одной стороны, и как пустота - с другой. Тайна сознания Шейда непереносима для Кинбота. Свое собственное сознание он воспринимает как пустоту, где возникают пугающие фантомы. Кинбот, как и герой его романа, король Земблы, видит в этих отражениях нечто демоническое и безумное. Спасение от страха пустоты он ищет в поиске "маски" или души, в которую он мог бы "вселиться" и слиться с ней.

Страх пустоты, роковой ошибки связан со страхом смерти. Фантомы, отраженные в зеркале сознания, свидетельствуют о том, что реальность недоступна для понимания, так как опыт разума всегда ошибочен. Поэтому смерть воспринимается как уничтожение индивидуальности, что является и желанным, и страшным опытом. Слияние с Богом, описываемое Кинботом, возможно через самоубийство. В комментарии к строкам о Хейзел Шейд Кинбот дает развернутое рассуждение о блаженстве небытия, которое достигается благодаря слиянию с Богом: "Если бы я был поэт, я непременно написал бы оду сладостной тяге - смежить глаза и целиком отдаться совершенной безопасности взыскующей смерти" / "If I were a poet I would certainly make an ode to the sweet urge to close one's eyes and surrender utterly unto the perfect safety of wooed death" [7. С. 468; 8. Р. 176]. Соединение с Богом при жизни для Кинбота проблематично, несмотря на то, что "водяные знаки" присутствия высшего начала Кинбот различает постоянно. Одной из возможных причин недосягаемости близости с Богом может быть грех, упоминания о котором присутствуют в кратких репликах Кинбота. История рода короля и его собственная жизнь могут восприниматься в контексте греха, что можно рассматривать как неспособность принять собственную субъективность.

Если поэма Шейда в жанровом отношении может быть отнесена к философской лирике, то наброски романа о короле Земблы часто воспринимаются как пародия, вопреки замыслу автора, Чарльза Кинбота. Некоторые эпизоды носят гротесковый, театрализованный характер. В этих эпизодах пародируются дискурсы, в которых присутствует идея проникновения в тайну "загробного существования" усилиями человеческого разума, с использованием достижений техники. В данном случае это авиация и фотография. Так, например, в этом ключе может быть прочитана история гибели отца короля, Альфина Отсутствующего (Alfin the Vague), авиатора. Король Альфин погиб в небе, в которое поднимался с энтузиазмом на различных вновь изобретенных летательных аппаратах. Последние минуты жизни короля в воздухе были запечатлены на фотографиях, однажды найденных его сыном. Фотографии зафиксировали момент перехода из одной формы существования в другую: "Странно безмятежный авиатор" / "the strangely unconcerned aviator" в последний момент своей жизни поднимал

на снимке руку в знак "уверенности и торжества" / "raise one arm in triumph and reassurance" [7. С. 370; 8. Р. 85]. Трагическая сцена гибели короля может, в то же время, выглядеть комично, поскольку король, будучи уверен в своей власти над силой тяготения, не заметил строящегося здания, которое и стало причиной крушения аэроплана. Подобную картину легко представить в кадрах старинной кинохроники или комедии, где гибель аэроплана в контрасте с "вновь обретенной уверенностью" (reassurance) короля может восприниматься как гэг раннего кинематографа.

Кинематографическая тема присутствует в романе В.В. Набокова в нескольких вариантах. Однако в приложении к наброскам романа Кинбота интересен тот аспект, который связан с экранизациями пьес У. Шекспира в 10-20-е гг. ХХ в. Стиль этих экранизаций отразился и в практике театральных постановок, в таком ключе работал британский режиссер Те-ренс Грей, который создал в Кембридже Cambridge Festival Theatre, наиболее интенсивный период работы которого приходится на 1926-1933 гг. А.В. Барто-шевич [9] приходит к выводу, что Грей "прозаизировал" пьесы Шекспира, приблизив их к "современной повседневности". Исследователь отмечает: "Логика его театральных травестий находилась в прямом соответствии с приемами простодушных кинопародий на Шекспира" [Там же. С. 176].

Экранизации пьес Шекспира появились в самом начале эры кинематографа. В 1899 г. в Лондоне были сняты на пленку фрагменты спектакля по пьесе "Король Джон". В 1915 г. кинокомпания "Крикс энд Мартин" выпустила серию фильмов под общим названием "Шекспир вдребезги". В фильме "Гамлет" (1915), который открывал серию "Шекспир вдребезги", можно увидеть пародию на знаменитую пьесу: "В этой комической одночастевке, изображавшей актеров-любителей, играющих трагедию, все было поставлено с ног на голову. Толстый призрак застревал в люке и никак не мог явиться сыну своему Гамлету, суфлер засыпал в будке, декорация рушилась, открывая публике сокровенное зрелище одетой в исподнее Офелии" [10]. Шекспир был кумиром викторианского театра, а с завершением викторианской эпохи его пьесы стали объектом рефлексии по поводу разрушения былых идеалов и возникновения новых.

Комические приемы подобных экранизаций постепенно углублялись. Фильм "Гамлет" (1915), а также подобные ему "Гамлет наизнанку" (1916), "Коня! Коня!" (1916) могли восприниматься как бурлеск. В 1919 г. появились мультипликационные фильмы Э. Дайера "по мотивам" пьес Шекспира, из которых до наших дней дошла лента "Oh'phelia. A Cartoon Burlesque". В качестве прототипа Гамлета Э. Дайер использовал образ Чарли Чаплина. В неосуществленном кинопроекте 1928 г. Гамлета должен был играть сам Чаплин. В этой постановке комическое начало, вероятно, соединилось бы с трагическим, в стиле работ Чаплина этого периода. Роль Гамлета привлекала Чаплина: "Подтверждение тому, что характер Гамлета всегда привлекал великого комедиографа, мы находим хотя бы в одной из его последних работ - в "Короле в Нью-Йорке", где Чаплин-король читает за

банкетным столом "Быть или не быть", не подозревая, что тем самым принимает участие в рекламе зубной пасты" [10]. В данном примере можно видеть уже не столько пародию на Шекспира, сколько трагикомическое преломление темы личности.

В. В. Набоков не мог видеть спектаклей Теренса Грея в Кембридже, который покинул в 1922 г., однако мог видеть многочисленные кинопародии на Шекспира. Тенденция к переосмыслению классических текстов в процессе их перевода на язык кинематографа была в целом очень распространенной в начале XX в. Ее можно обнаружить и в ранних попытках экранизации классики в российском кинематографе. Написание сценариев имело обратное влияние на литературу: так, в Советской России поэт-футурист В. Каменский написал роман "Пушкин и Дантес" (1928), переделав его из киносценария. В данном случае объектом трансформации становится не классический роман или пьеса, а биография автора, чтимого в России в не меньшей степени, чем Шекспир в Англии. Однако если в Англии пародии на пьесы Шекспира были элементом свободной саморефлексии культуры, то в Советской России биография и творчество Пушкина подвергались идеологической обработке.

В. В. Набоков воспринял, скорее, британский вариант пародийных экспериментов с классическими текстами и авторами. Одним из его текстов в таком роде является жизнеописание Н. Г. Чернышевского в романе "Дар".

Стиль шекспировских экранизаций 10-20-х гг. ХХ в. по-своему напоминает комментарий безумного Кинбота к поэме Шейда. Если темой Шейда является личность, ее свобода и автономия, то комментарий, включающий наброски о короле Земблы, является пародийным вариантом той же темы.

Король Земблы преподает литературу в университете, выступая в образе просвещенного монарха, при котором в стране "улучшался даже климат". Тем не менее при попустительстве короля в парламенте процветают коррупция, измена и экстремизм. В это время он читает лекции "в густом гриме, в парике и с накладной бородой" [7. С. 346]. Эти детали вносят в повествование о короле элемент театральности. Король пытается создать альтернативный вариант личности, так как не уверен в собственной безопасности. В этот момент его будущий убийца уже существует, это Якоб Градус. С фигурой Градуса в романе о Зем-бле связана детективная сюжетная линия, а также тема тени - смерти, преследующей короля. Однако король также является тенью по своей природе, в тот момент, когда Кинбот уже отождествил себя с королем, он говорит о том, что стиль его комментария напоминает стиль литературоведческих трудов Джона Шейда. Кинбот скорее рад этому обстоятельству, так как слияние с Шейдом - это его желание. Король Земблы склонен к театральной смене масок, Кинбот выбирает роль тени. Свобода Шейда оборачивается у Кинбота утратой личности, которая расслаивается на отдельные маски или отражения, за которыми можно обнаружить пустоту. Этот образ множественных отражений связан с такой деталью, как зеркало, изготовленное мастером Сударгом из Бокаи. Пустота зер-

кала, которое можно считать образом, продолжающим или дополняющим образ окна, послужившего "зеркалом" для свиристеля, разбившегося о стекло в первой строке поэмы Шейда, является фоном игры масок или теней.

Король живет в мире, где на фоне пустоты являются тени утративших личность и память людей. Отчасти такое положение напоминает "Сон в летнюю ночь" В. Шекспира. Эта пьеса косвенно упоминается Кинботом не раз. Так, например, он отмечает, что поэма Шейда была начата "at the dead center of the year, a few minutes after midnight July 1..." [8. Р. 62], т.е. в середине лета, в "неподвижной" точке летнего солнцестояния. Эта пьеса У. Шекспира привлекала В.В. Набокова, вероятно, тем, что ее сюжет построен на совмещении в одном пространстве нескольких миров - это царство фей с Титанией и Обероном, Афины, а также мир пьесы о Пираме и Фисбе.

Когда мир фей и мир людей соприкасаются, происходят чудесные и страшные метаморфозы. Влюбленные обретают друг друга, а ткач Основа получает ослиную голову. Наиболее далекими мирами являются пьеса и мир фей. Центральным мотивом в пьесе о Пираме и Фисбе является мотив роковой ошибки, которую совершают люди, стремящиеся к любви. Феи не совершают подобных ошибок, так как их представления о времени, пространстве, событиях и их логике не являются линейными. В этом смысле пьеса о Пираме и Фисбе представляет собой пародийный вариант происходящего в мире людей.

В. В. Набоков проявлял интерес к различным вариантам представления множественной реальности. Помимо Шекспира, такие варианты Набоков находил у Г.Дж. Уэллса. Множественные миры ветвящегося пространства-времени могут восприниматься как миры воображения, при этом воображение способно открывать другие измерения реальности, когда восприятие носит рациональный характер и является частью личного опыта. В этом случае главными характеристиками этих миров являются красота и чудо. Нерациональное восприятие превращает множественные миры в бесконечные "комнаты" смерти, заполненные абсурдными "чудесами" разрушающегося сознания, переходящего в безумие. В. В. Набоков исследовал эту возможность в процессе написания романов "Дар" и "Приглашение на казнь". Если герой "Дара" видит бесконечно ветвящееся пространство-время и открывает в нем все новые стороны чуда, то герой "Приглашения на казнь" должен совершить усилие, для того чтобы вернуть рациональное восприятие происходящего и разрушить абсурдный мир смерти.

Для этого варианта сюжета является характерным пространственный образ движения в лабиринте. Герой "Приглашения на казнь" блуждает по улицам города, входит в дверь своего дома и снова оказывается в камере. В данном случае множественность пространства - времени, таящая чудо, переходит в пародийный регистр и превращается в свою противоположность - застывший лабиринт улиц или комнат, где время остановилось, а "чудеса" носят абсурдный характер, связанный с разрушением смыслов. Мир, в

котором обитает король Земблы, напоминает мир "Приглашения на казнь". Одним из типичных пространственных образов является образ дворца в Онга-ве, где король после переворота становится пленником. В одной из комнат имеется потайной ход в подземный тоннель, начинающийся в шкафу. Король вспоминает об этом ходе и, так как его содержат именно в этой комнате, решается бежать через тоннель. Потайной ход ведет короля из одного абсурдного мира смерти в другой. Проходя через тоннель под зданием музея, он обнаруживает статую Меркурия, "сопроводителя душ в Нижний Мир" [7. С. 394]. В логике поэтики абсурда Меркурий не имеет головы, т. е. структура миров нарушена. Король выходит из подземного хода и оказывается в гримерной Королевского театра. Мир театра может рассматриваться как мир смерти, где актеры предстают как тени в масках. Одон, друг короля, помогающий ему спастись, также играет в театре. После побега сторонники короля переодеваются в одинаковые одежды и разыгрывают фарс двойников, запутывая преследователей. Бегство из дворца может прочитываться как пародия, так как личность короля представляет собой неустойчивую структуру, лишенную идентичности и автономии. В то время как безумие Гамлета является игрой, безумие короля Земблы становится все более реальным.

В момент бегства король, находясь на берегу горного озера, видит отражение в воде, которое принимает за свое. Однако это отражение его двойника, переодетого в одежду короля, стоящего на другом берегу озера. Мир, являющий свою множественную природу, вызывает у короля страх, который он пытается преодолеть с помощью молитвы: "Дрожь elfobosa (неодолимого страха, насылаемого эльфами) пробежала у него между лопаток. Он прошептал привычную молитву, перекрестился и решительно зашагал к перевалу" [Там же. С. 403]. Примечательно, что двойника король видит в естественном зеркале горного озера. Он сравнивает это зеркало с тем, которое стояло во дворце, используя слово tintarron, обозначающее темно-синее стекло, изготовляемое в том же горном селении Бокаи. Религиозное чувство в целом имеет большое значение для короля, ищущего в вере защиты от страха смерти. Множественность миров, с которой связан образ эльфов, пугает короля, так как он предпочитает существование в мире неизбежной смерти, где разум блуждает в абсурдных отражениях, а "подлинник" скрывается за границей умирания. Тема выбора между жизнью и смертью была близка В. В. Набокову в контексте "Гамлета" У. Шекспира, как и тема посмертных снов. Даже обычные сновидения он описывал как фальшивые, бутафорские, фарсовые.

В романе "Бледный огонь" шекспировская тема имеет большое значение, так как даже само название романа и поэмы Шейда восходят к пьесе У. Шекспира "Тимон Афинский". В то же время в набросках романа о короле Земблы можно различить мотивы "Гамлета". Например, мотив потерянного королевства в романе о Зембле пародийно представлен темой бегства от преследователей, мотив любви Гамлета к Офелии травестирован в теме гомосексуальных предпочтений короля, которые не позволяют ему реализовать его

любовь к королеве Дизе. В поэме Шейда также можно различить шекспировские темы, связанные с выбором Гамлета между жизнью и смертью, а также тему "посмертных снов", которую можно рассматривать, в контексте философии персонализма, как реализацию проблематики личности и личной судьбы в вечности. Нужно сказать, что присутствие "Гамлета" в романе В.В. Набокова было отмечено, в частности, одним из наиболее известных комментаторов "Бледного огня", а именно П. Мейер [2]. Однако ее интерпретация шекспировских мотивов у Набокова носит совершенно иной характер [Там же. С. 134].

Шекспир Набокова находится в контексте философских идей первой половины ХХ в. На наш взгляд, В.В. Набокову близки отдельные положения философии персонализма Н.А. Бердяева, который сформулировал следующий тезис в работе "Самопознание" (1939-1940): "Я всегда был персоналистом по своей религиозной метафизике. И потому проблема индивидуальной судьбы в вечности была для меня первее всех проблем. ...Для меня нет более антипатичной идеи, чем идея растворения человека в космической жизни, признанной божественной" [11. С. 429].

Различие между Шейдом и Кинботом состоит в том, что Шейд является по своей природе персоналистом, отношение Кинбота к теме личности и личностной свободы проблематично. Об этом говорит его приверженность к "магии", с помощью которой он надеется поработить чужое сознание, и его страх смерти, выливающийся в манию преследования. Личность Шейда является для Кинбота, с одной стороны, объектом поклонения, с другой - он ничего не хочет знать о Шейде, так как использует его как инструмент написания поэмы о Зембле.

Итак, одной из главных тем романа "Бледный огонь" является тема взаимоотношений личности со смертью. Опыт столкновения со смертью становится главным переживанием Шейда и причиной душевного заболевания Кинбота. Эта тема рассматривается в набоковедении как тема "потусторонности". Одной из наиболее известных работ является книга

B.Е. Александрова "Набоков и потусторонность: метафизика, этика, эстетика" (1991, перевод 1999). В своей работе В. Е. Александров полемизирует с наиболее распространенными концепциями творчества В.В. Набокова, восходящими к традициям "новой критики" (и элементам формального подхода в статьях В. Ходасевича) и рассматривающими его творчество как "игру приемов". В.Е. Александров пытался показать, что проза В. В. Набокова имеет выход в реальность трансцендентального. Исследователь определяет "метафизику" В. В. Набокова следующим образом: "Под "метафизикой" я разумею веру Набокова в вероятное существование трансцендентального, нематериального, вневременного, благорасположенного, упорядоченного и вносящего порядок бытийного пространства, каковое, судя по всему, обеспечивает личное бессмертие и оказывает универсальное воздействие на посюсторонний мир" [12.

C. 10]. В то же время В.Е. Александров убежден, что Набоков отделял "земной опыт от потусторонности", за исключением искусства, "узоры" которого способ-

ны передать картину трансцендентального. Далее мы будем использовать термин "потустороннее" вместо принятого среди исследователей В.В. Набокова термина "потусторонность". В английском языке имеется несколько вариантов для обозначения мира, лежащего по ту сторону смерти ("other worldliness", "hereafter"), но они отличаются по своему концептуальному строению от русского слова "потусторонность", например, тем, что не акцентируют наличие некой "той стороны". В.В. Набоков использовал русское "потусторонность" достаточно редко, в романе "Бледный огонь" он использует понятия "hereafter" (в названии Institute of Preparation for The Hereafter), "Life Everlasting", "survival after death".

Понятие "потустороннее" может быть рассмотрено в контексте истории идей, что делает один из основателей этого направления А. Лавджой в своей монографии "Великая цепь бытия: история идеи" (1936, перевод 2001). Лавджой возводит понятие "потустороннее" (other worldliness) к Платону и считает одним из основных концептов западной философии. В качестве такого концепта "потустороннее" понимается как "вера в то, что подлинная "реальность" и истинное благо полностью противоположны по своей сути всему, что составляет обычную человеческую жизнь, повседневный человеческий опыт - пусть даже нормальный, разумный и счастливый" [13. С. 30]. Здесь мы видим сходство с суждением о "потусторонности" у В.В. Набокова, высказанным В.Е. Александровым. В соответствии с приведенным определением "потустороннего" человек не может доверять природе и опыту в процессе познания мира: "Пусть даже мы отказываемся присовокупить хвалебный эпитет "реальности" только к временному, неполному и ошибочному опыту, данному нам, - это никак не отменяет тот факт, что все существующее, данное нам в опыте, неполно и ошибочно; по определению все существующее антитетично вечному и незыблемому существованию" [Там же. С. 35].

Такое понимание "потустороннего", как показывает Лавджой, было доминирующим, но не единственным даже для Платона, который не определял чувственный мир как иллюзию или зло. В контаминации с идеями христианства идеи Платона позволили философам Запада сформулировать представление о Боге, в котором человек должен был найти свое осуществление. Но это представление также носило двойственный характер: "Один Бог был целью "пути ввысь", того восхождения, в котором конечная душа, отвратившись от всего тварного, возвращалась к неизменяемому совершенству, совершенству, в котором одном можно найти успокоение" [Там же. С. 87]. Если спроецировать это представление о Боге на судьбу личности, то земная жизнь может быть понята как история заблуждений, неверно истолкованного опыта. Второе представление связано с идеей нисхождения, данной в метафоре "великая цепь бытия": "Второй Бог был источником и одушевлением того нисхождения, в котором бытие истекало по всем ступеням потенциального вплоть до самой последней" [Там же. С. 88].

В данном прочтении понятие "потустороннее" получает другой смысл, о чем предупреждает Лавджой:

"Под потусторонним я не подразумеваю веру в будущую жизнь и озабоченность этой будущей жизнью" [13. С. 29]. Эта способность анализировать собственный опыт, ценить его и доверять ему была манифестирована в английском искусстве викторианской эпохи. Лавджой называет имена Р. Браунинга и

A. Теннисона и в целом отмечает роль романтизма в признании ценности опыта, пусть даже незавершенного и несовершенного, но отражающего множественность возможностей восприятия мира во всем разнообразии его проявлений.

Идея познания мира "временного и чувственного опыта", являющегося благом и высшим проявлением божественного начала, присутствует в поэзии У. Вордсворта, с которой поэма Шейда имеет глубокую связь, что не раз было отмечено исследователями [2, 12]. Наибольшую близость к поэме Шейда обнаруживает поэма У. Вордсворта "Прелюдия, или Становление сознания поэта" (1805, 1826, 1850). "Прелюдия", как и поэма "Бледный огонь", посвящена теме становления личности поэта. Предметом чувственного познания, которое и формирует личность, у Вордсворта становится природа. Самопознание посредством глубинного контакта с природой дано у Вордсворта в образах "мест во времени" (spots of time - "Прелюдия"), или личных озарений.

Как отмечают исследователи английской литературы [14], идея "мест во времени" для рубежа XVIII-

XIX вв. была эстетической находкой. Обнаружение "мест во времени", которые становятся вехами на пути развития личности, связано с работой воображения. У. Вордсворт и С.Т. Колридж выдвинули учение о воображении, которое ранее понималось как аналог вдохновения [15]. Как отмечает исследователь, "Романтики стали больше ценить авторскую спонтанность, т. е. непредсказуемость, которая обусловлена игрой не внешних божественных сил, а игрой воображения, под которым они понимали внутреннюю творческую силу, подпитывающуюся работой человеческого разума и подсознания" [Там же]. При этом "моменты видения", или "места во времени" (каждый писатель давал свое метафорическое обозначение этому явлению), считались явлением, глубоко отличающимся от иллюзий, порожденных фантазией, так как были связаны с идеей духовного совершенствования личности. Автор известной на рубеже XIX-

XX вв. монографии "Очерки по истории Ренессанса" У. Пейтер употребил по отношению к ренессансному искусству понятие "эпифанизации реального" [Там же]. Дж. Джойс заимствовал у Пейтера и развил понятие "литературная эпифания" [Там же], которое в современном литературоведении применяется в отношении текстов модернизма. В.Е. Александров также использует термин "эпифании", говоря о видениях Шейда [12. С. 232], при этом исследователь отмечает, что Шейд "поглощен" проблемой смерти, как и Набоков. Но если принять во внимание, что для

B.Е. Александрова актуальной является модель "потустороннего", которое не может быть познано при жизни и целиком располагается вне человеческого времени и пространства, то "моменты видения" в том смысле, в каком они существуют у романтиков, теря-

ют смысл. Они могут восприниматься как иллюзии фантазии, как ошибки восприятия, но не как глубоко личный опыт спонтанно действующего воображения.

"Моменты видения" романтиков стали возможны, потому что идея нисхождения Бога в мир стала преобладающей. В этом случае личный опыт, в котором сплавлены усилия разума, бессознательного и воображения, действительно может привести к открытию "потустороннего", пребывающего "по эту сторону", т. е. к пониманию единства мира. Очевидно, В. В. Набокову была близка эта концепция английских романтиков. Личные "места во времени" В.В. Набокова можно найти в его биографических книгах "Другие берега" и "Память, говори". Некоторые из его видений напоминают эпизоды "Прелюдии" У. Ворд-сворта.

Однако поэма Джона Шейда не является вариацией на темы Вордсворта, поэма которого предстает как цепочка озарений, порождающих мощный прилив душевных сил. Сюжет поэмы Шейда связан с темой достаточно мучительного выбора между личным рациональным опытом и желанием получить "достоверные" (но не личные или не рациональные) аргументы в пользу существования "потустороннего", которые неизменно разочаровывают автора. Можно сказать, что Шейд выбирает между двумя моделями присутствия Бога в мире.

Сюжет разочарования начинается в первой строфе поэмы, где появляется образ свиристеля: "Я тень, я свиристель, убитый влет / Подложной синью, взятой в переплет окна; комочек пепла, легкий прах, / Порхнувший в отраженных небесах" / "I was the shadow of the waxwing slain / By the false azure in the windowpane; / I was the smudge of ashen fluff - and I / Lived on, flew on, in the reflected sky" [7. С. 312; 8. Р. 29]. В этих строках можно обнаружить не только выражение глубокой печали и разочарования, но и мотив роковой ошибки, связанной с искаженным восприятием. Так, в начале поэмы Шейд представляет себя в образе птицы, погибшей в "поддельной синеве" (false azure) неба. В "отраженном небе" движется тень птицы -это душа после смерти. Смерть предстает как крушение иллюзий о посмертном существовании, которое должно служить утешением и объяснением земных страданий и заблуждений.

Другой мотив, также присутствующий в первых строках поэмы, - это мотив чуда. Чудо состоит в одновременном присутствии героя в уютном пространстве своей комнаты с лампой и "яблоком на тарелке" и в "хрустальнейшей стране" снегопада (crystal lend), где располагаются отраженные в окне его кровать и стол. Снегопад становится первым "местом во времени", которое дарит герою надежду. Снег падает бесформенными медленными хлопьями, которые можно рассматривать как образ времени, идущего тоскливо и монотонно (В. В. Набоков усиливает это впечатление, используя слово "retake", что означает "пересъемка", "переснятый кадр", так что читатель должен вообразить снегопад, снятый на черно-белую кинопленку), это время земной жизни, которое тянется длительно и безнадежно, полное утрат. Однако утром на снегу обнаруживаются загадочные следы в форме стрелок, это снова птица, на сей раз

это фазан. Следы фазана ведут в "Китай", этот неожиданный образ далекой страны усиливает тему чудесного намека, который "написан" на снегу.

Способность видеть подобные намеки связана с наличием воображения, которое, в свою очередь, зависит от общей восприимчивости. Шейд обладает прекрасной способностью восприятия цвета, которая позволяет ему более глубоко проникать в реальность. Кроме этого, он способен запоминать и точно воспроизводить картины реальности, почему-либо вызвавшие его сочувствие. Часто реальность представлена картинами природы. Пятая строфа Песни первой посвящена описанию любимого дерева героя, это пекан (shagbark). Прекрасное дерево обладает в описании поэта чем-то напоминающим личную историю. Эта история своей реальностью контрастирует с фантомом качелей маленькой дочери Шейда, которые когда-то висели на дереве. Если для Шейда это действительно фантом, то для дерева - это часть его реальности. То же можно сказать о доме, который и в несколько перестроенном виде остается прежним, т. е. его реальности умножаются (до перестройки и после), но в то же время не теряют связи друг с другом.

Сидящая на антенне птица - пересмешник (mockingbird) - снова подает "знак", она зовет, повторяя "come here" ("иди сюда"). Этот призыв можно понимать как голос природы, для которой он означает присутствие в единой реальности. Птицы могут выступать "связными" для героя еще и по той причине, что его родители, рано умершие, были орнитологами. И птицы "принимают" роль связных между "этим" и "тем" мирами, которые сосуществуют в единой реальности.

Похожую роль птица (малиновка) играет в повести английской писательницы Ф. Бёрнетт "Таинственный сад" (1911). Ф. Бёрнетт писала для детей, и ее книги были очень популярны в Англии и США. Малиновка помогает девочке-сироте найти вход в запертый сад, который воспринимается как мертвый. Девочка входит в сад и обнаруживает, что он живой, здесь она переживает свое "место во времени", обретает единую реальность. Повесть воспроизводит "общие места", характерные для культуры викторианской Англии и эпохи романтизма, но воспроизводит так точно и изящно, что напоминает миниатюру, отражающую картину сложного и разветвленного дискурса. Нужно отметить, что этот дискурс является настолько значимым и востребованным, что повесть была экранизирована 10 раз: первый немой фильм появился в 1919 г., последний - в 2001 г., также повесть стала основой для мюзикла и оперы (американский композитор Н. Гассер, 2013). В связи с повестью Бёрнетт нельзя не отметить топос сада, который играет роль одного из ключевых знаков рассматриваемого дискурса. В поэме Шейда образ сада также имеет значение, сад представлен как "место во времени" и пространство Сибилл, любимой жены Шейда.

Религиозность Шейда, в ее традиционном понимании, исчезает рано, молился он только в детстве. Позднее он поклоняется природе, но в то же время ощущает ее как "прекрасную клетку" (for we are most artistically caged), слово "cage" можно также перевести как "садок для насекомых или рыб". В следую-

щей строфе упоминаются сверчки (crickets), чьи звуки создают "стены" садка. Звучание сверчков воспринимается как бредовое, безумное (delirious trill). Бредящая природа уподоблена песочным часам, время "протекает", как песок, и наступает смерть.

В возрасте 11 лет герой поэмы переживает смерть как опыт развоплощения личности, впадая в своеобразный обморок (swoon). Приступ начинается с ощущения солнечных лучей, появляющихся из-за тучи (sunburst), этот яркий свет затопляет разум. При этом герой ощущает себя так, будто рассыпался на атомы и присутствует во всех временах и пространствах одновременно. Этот опыт также можно было бы назвать "видением" или "местом во времени", однако это не так. Шейд испытывает стыд, который сравнивает с ощущением "утраты невинности", получением преждевременного сексуального опыта. Таким образом, событие может восприниматься не как видение, а как искушение. Е.В. Халтрин-Халтурина в ранее цитированной статье [15] упоминает о наличии "демонических эпифаний", контрастирующих с "местами во времени". Если видения, которые называют "места во времени", обязаны своим возникновением действию воображения, то источник "демонических эпифаний" "не конкретизирован в терминах эстетики рубежа XVIII-XIX вв., т.е. не пояснено, какая сила проявляет себя в этих видениях: фантазия, вдохновение или что-либо другое" [Там же]. В случае поэмы Шейда очевидно, что "обмороки" героя отвергаются им по той причине, что здесь действует не личность, а некая сила, которая овладевает сознанием героя извне, подобно гипнотизеру или провоцирующей соблазнительнице.

Еще одной разновидностью отвергаемых "эпифа-ний" для Шейда являются проявления причудливого характера тетушки Мод, заменившей ему родителей. Мод обладала способностью подмечать странные и смешные совпадения, которые воспринимались ею как игра, однако игра, скорее, бессмысленная. После инсульта разум тетушки погружается в туман, а жизнь предстает как безумное (mad), невозможное, невыразимое предзнаменование (unutterably weird), волшебная бессмыслица (wonderful nonsense). Здесь мы видим одну из вариаций темы совпадений ("узоров"), которая появляется во многих романах В.В. Набокова. Совпадения отличаются от "мест во времени" или видений тем, что часто оказываются мнимыми, но даже если они реальны, то герой, воспринимающий совпадение как "знак", часто оказывается на ложном пути. В романе "Бледный огонь" тема совпадений связана с Кинботом, который видит их, и в результате поэма Шейда получает "невыразимый" комментарий, состоящий из ошибочных суждений. В этом контексте автор поэмы определяет жизнь как "послание, неразборчиво написанное в темноте" ("a message scribbled in the dark"). Неразборчивость "почерка" защищает от искушения единственного истолкования.

Имя тетушки Шейда совпадает с именем героини поэмы А. Теннисона "Мод" (1855). В отличие от тетушки Мод, героиня Теннисона является своему поэту в саду среди цветов. В наиболее известном фрагменте поэмы герой ждет Мод в саду и беседует с лилиями и розами. Здесь герой переживает откровение,

душа Мод (в тот момент отсутствующей) является ему посредством розы: "And the soul of the rose went into my blood, / As the music clash'd in the hall" [16. С. 164]. Душа розы входит в кровь поэта, подобно музыке. В этом состоянии он видит мир Мод - это лес, где протекает ручей. Так открывается "вторая природа" героини, она не только "королева роз", но и существо, подобное фее или эльфу, обитающему среди цветов леса или сада.

Мод в поэме Шейда менее всего напоминает фею, в отличие от другой героини, Сибилл. Это жена Шей-да, которая проводит в саду много времени и таким образом становится близка героине Теннисона. Сибилл и Шейда связывает глубокое чувство, возникшее во время школьной прогулки к местному водопаду. Если знаком Мод у Теннисона является роза, то знак Сибилл - бабочка Vanessa, красный Admirable (Красная Обожаемая). В данном случае бабочка, которая часто воспринимается исследователями В. В. Набокова как образ души, обретающей подлинное существование после смерти (выхода из кокона), получает другое значение. Бабочка, как и роза, становится эквивалентом "второй" природы личности. Это не идеальное "я", осуществление которого возможно после смерти, это один из уровней бытия личности, проявляющийся в момент откровения.

Следующий период в жизни Шейда связан с поисками информации о жизни после смерти (survival after death). Рождение дочери вносит в жизнь Шейда трагическую ноту, так как Хейзел не суждено превратиться в красавицу, подобную ее матери. Некрасивая, болезненная девочка становится для родителей проявлением необъяснимого каприза природы, которая в данном случае отказывается стать материалом для воплощения любви поэта. Разочарование Шейда может быть связано с его идеей о том, что природа в состоянии "воспринимать" идеи личности, ее чувства и "воспроизводить" их. А любимой идеей Шейда постепенно становится идея красоты, которая, являя себя в "местах во времени" в природе, позволяет личности проникнуть в логику "потустороннего".

Природа "отвергает" дочь Шейда. Он находит, что это так, потому что его дочь некрасива. Таким образом, красота предстает как один из атрибутов природы, проявлением некой скрытой истины, имеющей отношение и к личности. Индивидуальный разум входит в контакт с природой, когда воспринимает ее как явление красоты. "Другая реальность" природы воспринимается с точки зрения красоты, обитающей "по ту сторону" линейного времени. Поэтому Шейд расстроен тем, что на рождественском представлении в школе его дочь изображает не эльфа или фею, а Время (Mother Time).

Позднее становится очевидной другая причина, по которой природа может "отвергать" дочь Шейда. Хейзел увлекается спиритизмом. Оставаясь довольно равнодушной к миру природы, она пытается изучать "потусторонние" явления. Этот эпизод из жизни Хейзел реконструирует в своем комментарии Кинбот. Он описывает, со слов Шейда, контакт Хейзел со световым пятном неизвестного происхождения, которое "явилось" ей в старом сарае. Попытки Хейзел переве-

сти на человеческий язык "ответы" призрака оборачиваются неудачей. Записи Хейзел пытается расшифровать Кинбот. Он надеется найти в ее записях предупреждение о близкой смерти - Шейда или самой Хейзел. Ему удается составить две строки путем множественной перестановки слогов и чтения в обратном порядке. Эта игра была также одним из любимых занятий Хейзел. Таим образом, поиск совпадений в духе тети Мод приводит Хейзел к трагическим выводам о бессмысленности существования, и она выбирает смерть. Ее тело находит сторож (Father Time), который играет роль ее символического супруга.

Смерть Хейзел становится результатом разочарования, неверного прочтения "текста" (о загробном существовании), в котором не могло быть смысла. Эта ошибка восприятия близка той, что выражена в образе свиристеля в начале поэмы. Шейд совершает (не по своей воле) путешествие в мир смерти. В результате сердечного приступа он оказывается в пограничном состоянии и видит некий "фонтан". В поисках подтверждения своего видения он находит подобный случай, однако в опубликованной заметке обнаруживается опечатка, и женщина, пережившая такое же состояние, как Шейд, видела "гору". Здесь также можно увидеть тему ложных совпадений, опечаток, ошибок и неверного прочтения (fountain -mountain). Шейд отвергает поиск "вечной жизни", свидетельства о которой основаны на опечатках ("Life Everlasting - based on a misprint!").

Четвертая и заключительная песнь поэмы Шейда начинается темой красоты. Красота дана поэту как видение летнего утра, когда он находит себя в состоянии сомнамбулического вдохновения среди луга. Утро середины лета (midsummer morn) дано Шейду от рождения, как печать (secret stamp), врожденная тайна (mystery inborn). Вдохновение он понимает как результат воздействия красоты и сравнивает его с чарами эльфов. Эта метафора вдохновения ближе располагается к образам "мест во времени", чем к представлению о "потустороннем" происхождении искусства. Множество миров сосуществуют в одном пространстве, что Шейд выражает в необычной метафоре, представляющей процесс бритья. В то время как лезвие движется сверху вниз и снизу вверх, происходит множество событий (на пространстве щеки и лица в целом): машины движутся по скоростной трассе (cars on the highway pass), грузовики ползут по челюсти (big trucks around my jawbone creep), между ртом и носом располагаются поля Земблы, по которым идут рабы и косят сено.

Эта строфа завершается следующим резюме: "Man's life as commentary to abstruse / Unfinished poem. Note for further use" [8. Р. 57]. Определение жизни человека как "комментария к трудной для понимания, неоконченной поэме" выражает тип субъективности, в котором смерть лишена однозначности, линейности. Она не является итогом, "приговором" жизни. "Текст" продолжает существование и трансформации. Комментарий может открывать новые и новые значения этого "текста", который остается незавершенным. Финал поэмы контрастирует с ее началом. Образ птицы, убитой "поддельной синью", исчезает,

на ее месте оказывается бабочка (a dark Vanessa), которая связана с идеей множественной реальности, данной в образах красоты.

Заключительные строки комментария представляют логическое завершение концепции Кинбота. Похищение поэмы после гибели Шейда становится фактором, усиливающим душевное заболевание Кинбота. Он находит в поэме множество "подсознательных заимствований", убеждая себя, что его гипноз был успешным. Однако страх смерти не покидает Кинбота. Поэма о Зембле и ее короле могла бы служить доказательством его существования, тогда как в ее отсутствии доказательств не остается и личность Кинбота продолжает распадаться. Утрата

идентичности, которая выражается в том, что Кин-бот играет с возможными будущими масками, связана со страхом растворения в небытии, самоубийства. Он надеется на помощь Бога, однако последние его слова свидетельствуют об ожидании Градуса, т.е. неизбежной смерти. Последнее безумие Кинбота не воспринимается как пародия, в большей степени пародийным является его текст о короле. В последних пассажах комментария интонации Кинбота начинают светиться "отраженным светом" поэмы, но актуальной и понятной для него остается первая ее строка, которой, как предполагал Кинбот, поэма должна была быть окончена. Однако Шейд, написав 999 строк, не повторил первой.

ЛИТЕРАТУРА

1. Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова: Критические отзывы, эссе, пародии. М. : Новое литературное

обозрение, 2000. 688 с.

2. Мейер П. Найдите, что спрятал матрос: "Бледный огонь" Владимира Набокова / пер. с англ. М. : Новое литературное обозрение, 2007.

312 с.

3. Джонсон Д.Б. Миры и антимиры Владимира Набокова. СПб. : Симпозиум, 2011. 352 с.

4. Бойд Б. Владимир Набоков: американские годы: Биография. М. : Независимая Газета ; СПб. : Симпозиум, 2004. 928 с.

5. Плотников Н. От "индивидуальности" к "идентичности" // Новое литературное обозрение. 2008. № 91. С. 64-83.

6. Плотников Н. К истории понятия субъект в русской мысли // Интеллектуальный язык эпохи. История идей, история слов. М. : Новое

литературное обозрение, 2011. С. 106-116.

7. Набоков В. В. Собрание сочинений : в 5 т. СПб. : Симпозиум, 2004. Т. 3. 702 с.

8. Nabokov V. Pale Fire. Penguin books, 2000. 248 p.

9. Бартошевич А.В. Шекспир на английской сцене. М. : Наука, 1985. 303 с.

10. Липков А.И. Шекспировский экран. М. : Искусство, 1975. 353 с. URL: http://www.w-shakespeare.ru/library/shekspirovskiy-ekran4.html

11. Бердяев Н.А. Самопознание. Сочинения. Москва : Эксмо-Пресс ; Харьков : Фолио, 1997. 624 с.

12. Александров В.Е. Набоков и потусторонность: метафизика, этика, эстетика / пер. с англ. СПб. : Алетейя, 1999. 320 с.

13. Лавджой А. Великая цепь бытия: история идеи. М. : Дом интеллектуальной книги, 2001. 376 с.

14. Халтрин-Халтурина Е.В. Ключ к поэме У. Вордсворта "Прелюдия, или Становление сознания поэта" // Известия РАН. Серия Литературы и языка. 2007. Т. 66, № 2. C. 54-62.

15. Халтрин-Халтурина Е.В. От романтических "вспышек воображения" к модернистским "эпифаниям": преемственная связь. URL: http://ekhalt.freeshell.org/Articles/epiphanies.htm

16. Теннисон А. "Волшебница Шалот" и другие стихотворения / пер. с англ. М. : Текст, 2007. 399 с.

Статья представлена научной редакцией "Филология" 30 мая 2017 г.

THE CONCEPT "OTHER WORLDLINESS" AS THE OBJECT OF PARODY AND REFLECTION IN VLADIMIR NABOKOV'S PALE FIRE

Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta - Tomsk State University Journal, 2017, 420, 5-15. DOI: 10.17223/15617793/420/1

Elena V. Antoshina, Tomsk Polytechnic University (Tomsk, Russian Federation). E-mail: arancia@mail.ru Keywords: V. V. Nabokov; plot; "other worldliness"; Pale Fire; parody; "spots of time".

The problem of author's philosophy of life is one of the key problems in Nabokov studies. In this article the author tries to solve the problem of interpretation of the concept "other worldliness", one of the most discussed by researchers. The object of research here is Nabokov's novel Pale Fire. In this novel the author realized two variants of understanding the "other worldliness" concept and showed it in the double plot. The origin and structure of the novel's double plot is analyzed in this article. Analysis of historical discourses (history of ideas) is used as a research method. The parody aspects of the plot are realized in the sketches of the novel about Zembla King by Charles Kinbote. The object of Nabokov's parody is the idea of consolation after death and acceptance of life as meaningless and wrong experience. The king of Zembla (and so Kinbote) feels the fear of the puzzling world. The reason of the fear is the loss of traditional cultural and religion ways of connection with "other worldliness". The king of Zembla totally mistrusts and detests his life experience. It is the reason why he changes masks and can not find his original personality. Charles Kinbote has a panic fear of death, which made him a mentally-ill person. As a result, fear transforms him into a hypnotist. He tries to control the poet John Shade's personality. The parody aspects of the plot are analyzed in connection with the discourse of American and English Shakespeare's cinema parody that was so popular in the first quarter of the 20th century. On the other hand, Shakespeare's plays Hamlet and Midsummer Night Dream give images for the representation of the "other worldliness" concept both for John Shade's poem and for Charles Kinbote's novel sketches. Reflection aspects of the representation of the "other worldliness" concept are analyzed in connection with the notion "spots of time". The notion "spots of time" has its origin in Wordsworth's poetry. "Spots of time" can be understood as a personal experience of contact with the world where connection with God is possible in the realization of individual subjectivity. John Shade described the same experience in his poem. The author's conclusion is that Nabokov prefers to understand "other worldliness" as a realization of personal subjectivity. By this preference he overcomes the tradition of understanding "other worldliness" that dominates in Russian literature and creates his own language for personal subjectivity.

REFERENCES

1. Mel'nikov, N. (2000) Klassik bez retushi. Literaturnyy mir o tvorchestve Vladimira Nabokova: Kriticheskie otzyvy, esse, parodii [A classic without

retouching. Literary world about the works of Vladimir Nabokov: Critical reviews, essays, parodies]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie.

2. Meyer, P. (2007) Naydite, chto spryatal matros: "Blednyy ogon'" Vladimira Nabokova [Find what the sailor hid: "Pale Fire" by Vladimir Nabo-

kov]. Translated from English by M.E. Malikova. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie.

3. Johnson, D.B. (2011) Miry i antimiry Vladimira Nabokova [Worlds and anti-worlds of Vladimir Nabokov]. Translated from English. St. Peters-

burg: Simpozium.

4. Boyd, B. (2004) Vladimir Nabokov: amerikanskie gody: Biografiya [Vladimir Nabokov: American years: Biography]. Translated from English.

Moscow: Nezavisimaya Gazeta; St. Petersburg: Simpozium.

5. Plotnikov, N. (2008) Ot "individual'nosti" k "identichnosti" [From "individuality" to "identity"]. Novoe literaturnoe obozrenie. 91. pp. 64-83.

6. Plotnikov, N. (2011) K istorii ponyatiya sub"ekt v russkoy mysli [On the history of the concept of subject in Russian thought]. In: Zenkin, S. (ed.)

Intellektual'nyy yazyk epokhi. Istoriya idey, istoriya slov [Intellectual language of the era. History of ideas, history of words]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie.

7. Nabokov, V.V. (2004) Sobranie sochineniy: v 5 t. [Works: in 5 vols]. Vol. 3. St. Petersburg: Simpozium.

8. Nabokov, V. (2000) Pale Fire. Penguin books.

9. Bartoshevich, A.V. (1985) Shekspir na angliyskoy stsene [Shakespeare on the English stage]. Moscow: Nauka.

10. Lipkov, A.I. (1975) Shekspirovskiy ekran [Shakespeare's screen]. Moscow: Iskusstvo. [Online] Available from: http://www.w-shakespeare.ru/library/shekspirovskiy-ekran4.html.

11. Berdyaev, N.A. (1997) Samopoznanie. Sochineniya [Self-knowledge. Works]. Moscow: Eksmo-Press; Kharkov: Folio.

12. Aleksandrov, V.E. (1999) Nabokov i potustoronnost': metafizika, etika, estetika [Nabokov and the otherworld: metaphysics, ethics, aesthetics]. Translated from English by N.A. Anastas'ev. St. Petersburg: Aleteyya.

13. Lovejoy, A. (2001) Velikaya tsep' bytiya: istoriya idei [The Great Chain of Being: The History of the Idea]. Translated from English. Moscow: Dom intellektual'noy knigi.

14. Khaltrin-Khalturina, E.V. (2007) Klyuch k poeme U. Vordsvorta "Prelyudiya, ili Stanovlenie soznaniya poeta" [The key to W. Wordsworth's poem "The Prelude"]. Izvestiya RAN. Seriya Literatury iyazyka. 66 (2). pp. 54-62.

15. Khaltrin-Khalturina, E.V. (n.d.) From romantic "manifestations of imagination" to modernist "epiphanies": a case of continuity. [Online] Available from: http://ekhalt.freeshell.org/Articles/epiphanies.htm. (In Russian).

16. Tennyson, A. (2007) "Volshebnitsa Shalot" i drugie stikhotvoreniya ["The Sorceress of Shalott" and other poems]. Translated from English by G.M. Kruzhkov. Moscow: Tekst.

Received: 30 May 2017

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему концепт «потустороннee» как объект пародии и рефлексии в романе в. в. набокова «pale fire» («бледный огонь») текст научной работы по языкознанию и литературоведению из научного журнала вестник томского государственного университета. в.в. набоков

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
"потустороннее"

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
"бледный огонь"

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
"места во времени"

# data[].attributes.attachment_link.title
Концепт "Потустороннee" как объект пародии и рефлексии в романе В. В. Набокова "Pale Fire" ("Бледный огонь")

# data[].attributes.attachment_link.description
На материале романа "Бледный огонь" обсуждается реализация концепта "потустроннее". Автор описывает происхождение и структуру сюжета, используя методы анализа дискурса ("история идей"). Объектом пародии становится идея посмертного утешения и отрицания опыта. Рефлексивные аспекты рассматриваются в соотношении с понятием "места во времени". Сделан вывод, что В.В. Набоков предпочитает понимать "потустороннее" как реализацию личной субъективности в процессе самосознания.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
The idea of dangerous, inhumane artificial intelligence taking over the world is familiar to many of us, thanks to cautionary tales such as the Matrix and Terminator franchises.

But what about the more sympathetic portrayals of robots? The benevolence of Arnold Schwarzenegger's Terminator character in the later movies of the franchise may have been the exception in older portrayals of AI, but human-like machines are often represented more positively in contemporary films. Think of Ex Machina, Chappie or A.I. Artificial Intelligence.

This shift is very likely representative of a wider shift in how we think about these technologies in reality. Blade Runner 2049, long-anticipated sequel to the original 1982 Blade Runner film, is a part of this shift.

The ability of science fiction to inspire technological innovation is well-known. A lot of science fiction writers are scientists and technologists (Arthur C Clarke and Geoffrey Landis are two examples), and ideas from science fiction have sparked more serious scientific research (touch screens and tablet computers are common examples). But science fiction serves other purposes too. It can be a tool for exploring the social and ethical implications of technologies being developed now - a fictional laboratory for testing possible futures. It can also prepare us to deal with certain technologies as they arise in the real world.

Jacques Ellul, a philosopher and critic of technology, was pessimistic in his assessment of science fiction. In 1980, he argued that sci-fi shows us the extreme and unacceptable uses that technology might be put to, in order to make us more complacent about the current state of technology. The negative aspects of technology that we live with today are certainly more subtle than those depicted in Orwell's 1984, though perhaps no less nefarious. Of course, these remarks are most applicable to dystopian fiction. Some technologists have recognised the important role that science fiction plays in shaping public attitudes towards technology and are therefore imploring writers to stop producing dystopic fiction - of which there has been a glut in recent years, particularly of the teen variety.

Blade Runner

Blade Runner is based on Philip K Dick's 1968 novel Do Androids Dream of Electric Sheep? It features a depleted Earth in 2019, abandoned by most for a better life in off-world colonies. Synthetic humans (androids) known as "replicants" have been engineered as slave labour in the colonies. Rick Deckard (Harrison Ford), is a "blade runner" - it is his job to hunt down rogue replicants and "retire" (kill) them. As Deckard gets to know Rachel, a replicant deceived by false implanted memories into believing that she is human, we begin to think of these replicants as not all that different from us.

Part of the lasting intrigue of the original Blade Runner film (for those who've seen the director's or final cut at least), is arguing over whether Deckard is, in fact, a replicant himself. The book and the film represent opposite conclusions when it comes to Deckard's humanity, and speculation is further fuelled by the conflicting testimonies of Harrison Ford and director Ridley Scott.

But does it really matter to us whether Deckard is a replicant? We've already sympathised with Rachel - and felt relief as she and Deckard drive off together toward their very human "happily ever after" in the original version. We are on their side, even against the unquestionably human blade runners that would "retire" them. The "synths" of Channel 4 drama Humans inspire a similar response.

Blade Runner 2049 picks up 30 years later. New restrictions on the design and control of replicants have been put in place to ensure their obedience and to make them easier to tell apart from humans. "K" (Ryan Gosling) is a blade runner and replicant charged with investigating suspicions associated with Deckard and Rachel of the earlier film. He uncovers information of real importance for the future of replicants in their dystopic society - and we empathise as he struggles with his more "human" instincts against the compulsion to obedience.

The more that fiction portrays robots as just like us, experiencing "human" emotions that arouse our sympathy, the more likely we are to accept the existence of such beings in real life. Granted, the Deckard and K we see on screen are not really near-human machines, but very real human actors. Our sympathetic response to the character may have more to do with the real humanity of the actor. Even so, the positive response we have to his human portrayal may just carry over to an artificial counterpart, provided it could appear equally human. Whether such machines could actually approximate human characteristics so closely is another question.

The uncanny valley

It's a question that may have enormous bearings on how we would ultimately respond to the existence of human-like machines. Robotics researchers talk about a phenomenon they call the " uncanny valley ", which describes how as robots become more human in appearance, our empathetic responses to them increase. But this only happens up to a point. Once a robot appears almost (but not quite) human, our response quickly shifts to one of revulsion. Only when a robot is indistinguishable from a human being, do we return to a more positive response.

This "uncanny valley" that exists between machines that appear "almost-human" (and provoke revulsion) and those that appear "fully human" (and therefore do not arouse a negative response) may have evolutionary significance. We are conditioned to associate beings that look almost like us but seem "defective" in some way with the threat of infectious disease, or inheritable genetic disorders. Or it may just be the psychological discomfort of seeing something that appears human move like a robot - humans are good at sorting things in our surroundings into categories, and we can experience a sense of "eeriness" when these categories conflict.

This idea of the uncanny valley only really comes into play when we consider the possibility of the benevolent humanoid robots we are seeing more often in fiction today. We don't have to deal with emotional dissonance when it comes to malevolent machines - we recoil at their uncanny almost likeness, but we also hate them for trying to control or destroy us. But benevolent "almost-human" robots evoke conflicting affections in us: we have feelings of friendship and camaraderie toward them, yet at the same time we revile them, feeling that they shouldn't be so like us.

Blade Runner 2049 suggests we might overcome the emotional dissonance of the uncanny valley. The "eeriness" is definitely present: gaping wounds do not normally seal themselves at a light touch - and no one should be that difficult to kill. But K's obviously non-human qualities do not prevent us from accepting his equally evident humanity, or sympathising with the broader plight of replicants. This is true even in the relentlessly bleak world of Blade Runner.

So if roboticists ever achieve a sufficient approximation of human likeness in their products, they may find a welcoming public. If robots appear and act human enough, and are benevolent, we can accept some of their less human traits. After all, we've been cheering on these machines in fiction for years.

# data[].attributes.attachment_link.title
How Blade Runner 2049 prepares us to welcome robots for real

# data[].attributes.attachment_link.description
The idea of dangerous, inhumane artificial intelligence taking over the world is familiar to many of us, thanks to cautionary tales such as the Matrix and Terminator franchises. But what about the more sympathetic portrayals of robots?

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
The new Blade Runner sequel will return us to a world where sophisticated androids made with organic body parts can match the strength and emotions of their human creators. As someone who builds biologically inspired robots, I'm interested in whether our own technology will ever come close to matching the "replicants" of Blade Runner 2049.

The reality is that we're a very long way from building robots with human-like abilities. But advances in so-called soft robotics show a promising way forward for technology that could be a new basis for the androids of the future.

From a scientific point of view, the real challenge is replicating the complexity of the human body. Each one of us is made up of millions and millions of cells, and we have no clue how we can build such a complex machine that is indistinguishable from us humans. The most complex machines today, for example the world's largest airliner, the Airbus A380, are composed of millions of parts. But in order to match the complexity level of humans, we would need to scale this complexity up about a million times.

There are currently three different ways that engineering is making the border between humans and robots more ambiguous. Unfortunately, these approaches are only starting points, and are not yet even close to the world of Blade Runner.

There are human-like robots built from scratch by assembling artificial sensors, motors and computers to resemble the human body and motion. However, extending the current human-like robot would not bring Blade Runner-style androids closer to humans, because every artificial component, such as sensors and motors, are still hopelessly primitive compared to their biological counterparts.

There is also cyborg technology, where the human body is enhanced with machines such as robotic limbs, wearable and implantable devices. This technology is similarly very far away from matching our own body parts.

Finally, there is the technology of genetic manipulation, where an organism's genetic code is altered to modify that organism's body. Although we have been able to identify and manipulate individual genes, we still have a limited understanding of how an entire human emerges from genetic code. As such, we don't know the degree to which we can actually programme code to design everything we wish.

Soft robotics: a way forward?

But we might be able to move robotics closer to the world of Blade Runner by pursuing other technologies, and in particular by turning to nature for inspiration. The field of soft robotics is a good example. In the last decade or so, robotics researchers have been making considerable efforts to make robots soft, deformable, squishable and flexible.

This technology is inspired by the fact that 90% of the human body is made from soft substances such as skin, hair and tissues. This is because most of the fundamental functions in our body rely on soft parts that can change shape, from the heart and lungs pumping fluid around our body to the eye lenses generating signals from their movement. Cells even change shape to trigger division, self-healing and, ultimately, the evolution of the body.

The softness of our bodies is the origin of all their functionality needed to stay alive. So being able to build soft machines would at least bring us a step closer to the robotic world of Blade Runner. Some of the recent technological advances include artificial hearts made out of soft functional materials that are pumping fluid through deformation. Similarly, soft, wearable gloves can help make hand grasping stronger. And " epidermal electronics " has enabled us to tattoo electronic circuits onto our biological skins.

Softness is the keyword that brings humans and technologies closer together. Sensors, motors and computers are all of a sudden integrated into human bodies once they became soft, and the border between us and external devices becomes ambiguous, just like soft contact lenses became part of our eyes.

Nevertheless, the hardest challenge is how to make individual parts of a soft robot body physically adaptable by self-healing, growing and differentiating. After all, every part of a living organism is also alive in biological systems in order to make our bodies totally adaptable and evolvable, the function of which could make machines totally indistinguishable from ourselves.

It is impossible to predict when the robotic world of Blade Runner might arrive, and if it does it will probably be very far in the future. But as long as the desire to build machines indistinguishable from humans is there, the current trends of robotic revolution could make it possible to achieve that dream.

# data[].attributes.attachment_link.title
Could we build a Blade Runner-style 'replicant'?

# data[].attributes.attachment_link.description
The new Blade Runner sequel will return us to a world where sophisticated androids made with organic body parts can match the strength and emotions of their human creators. As someone who builds biologically inspired robots, I'm interested in whether our own technology will ever come close to matching the "replicants" of Blade Runner 2049.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
The wooden monk, a little over two feet tall, ambles in a circle. Periodically, he raises a gripped cross and rosary towards his lips and his jaw drops like a marionette's, affixing a kiss to the crucifix. Throughout his supplications, those same lips seem to mumble, as if he's quietly uttering penitential prayers, and occasionally the tiny monk will raise his empty fist to his torso as he beats his breast. His head is finely detailed, a tawny chestnut colour with a regal Roman nose and dark hooded eyes, his pate scraped clean of even a tonsure. For almost five centuries, the carved clergyman has made his rounds, wound up by an ingenious internal mechanism hidden underneath his carved Franciscan robes, a monastic robot making his clockwork prayers.

Today his home is the Smithsonian National Museum of American History in Washington, DC, but before that he resided in that distinctly un-Catholic city of Geneva. His origins are more mysterious, though similar divine automata have been attributed to Juanelo Turriano, the 16th-century Italian engineer and royal clockmaker to the Habsburgs. Following Philip II's son's recovery from an illness, the reverential king supposedly commissioned Turriano to answer God's miracle with a miracle of his own. Scion of the Habsburgs' massive fortune of Aztec and Incan gold, hammer against the Protestant English and patron of the Spanish Inquisition, Philip II was every inch a Catholic zealot whom the British writer and philosopher G K Chesterton described as having a face 'as a fungus of a leprous white and grey', overseeing his empire in rooms where 'walls are hung with velvet that is black and soft as sin'. It's a description that evokes similarly uncanny feelings for any who should view Turriano's monk, for there is one inviolate rule about the robot: he is creepy.

Elizabeth King, an American sculptor and historian, notes that an 'uncanny presence separates it immediately from later automata: it is not charming, it is not a toy ... it engages even the 20th-century viewer in a complicated and urgent way.' The late Spanish engineer José A García-Diego is even more unsparing: the device, he wrote, is 'considerably unpleasant'. One reason for his unsettling quality is that the monk's purpose isn't to provide simulacra of prayer, but to actually pray. Turriano's device doesn't serve to imitate supplication, he is supplicating; the mechanism isn't depicting penitence, the machine performs it.

Despite his orthodoxy, Philip II commissioned his clockmaker to commit an act of audacious liturgical daring: to craft a machine to do the job of a monk, and which still offers those prayers of thanksgiving 460 years after he was first wound. The monk continues to make offerings on behalf of the life of a child who died in the 16th century. Turriano's 'miracle' is ultimately an ingenious device made cunningly. For all that his movements seem almost supernatural, for all that the monk's prayers appear as if uttered by eternal lips, he is a machine of gears, coils and levers. Of metal and wood.

Automata, or at least stories about them, have a long history in mythology and ritual. Classical mythology is replete with narratives of artificial women and men; figures such as Prometheus, Daedalus and Icarus are associated with the production of mechanical men. Hellenistic legends detailed the pitfalls of synthetic life. The folklorist Adrienne Mayor has written that among the ancients

ideas about making artificial life ... were explored in Greek myths. Beings that were 'made, not born' appeared in tales about Jason and the Argonauts, the bronze robot Talos, the techno-witch Medea, the genius craftsman Daedalus, the fire-bringer Prometheus, and Pandora, the evil fembot created by Hephaestus, the god of invention.

Mayor details how, by the Hellenistic Age, simple automata had ritual import, such as the deus ex machina, the divine presence in the stage effects of Greek theatre. With some exceptions, this conception of automata and biotechne preceded the actual construction of robots, with legends about artificial life existing centuries before the accomplishments of a Renaissance engineer such as Turriano. Still, automata and artificial intelligence couldn't help but have certain religious implications, whereby the 'magical and mechanical often overlap in stories of artificial life that were expressed in mythic language'.

Even while simple mechanical beings were constructed in Ancient Greece (and the Islamic and Chinese worlds as well), legends about artificial life proliferated across cultures and centuries, and inevitably had a theological gloss to them. Kevin LaGrandeur, a professor of technology and culture, has written that 'modern cybernetics is at least partially the product of a very old archetypal drive that pits human ingenuity against nature via artificial proxies.' Witness medieval legends about constructed men, such as homunculi or the golem. In such stories, the emergence of an artificial intelligence allows for the exploration of creation more generally, where we can ask how unique the human mind is and in what way our cleverness can act as a surrogate for the divine.

The monk doesn't just imitate divine communication, but is actually supposed to utter those missives

While there can be disagreements regarding the classification of apocryphal beings as 'robots', there's an important difference between those mythic antecedents and Turriano's monk: the latter actually exists. Furthermore, when it comes to devices that we do know were actually built, such as the deus ex machina, there's another important distinction from the monk. The monk isn't imitating prayer. Despite his obvious artificiality, he's actually supposed to be praying. And worshipping robots naturally raise certain theological complications.

What does it mean that Turriano, and Philip II, countenanced a robot whose prayers are supposed to reach God? For that matter, what does God make of such mechanical supplications? The historian Jessica Riskin has argued that the monk 'exemplified a shift in the way such images were seen ... in which human agency was gradually replacing divinity as the source of the spiritual or lively presence within'. If Philip II tasked Turriano with the working of a miracle, then its accomplishment isn't in the intricacy of the monk's mechanism or the ingenuity of its construction, but rather in the fact that an artificial man is supposed to deliver something as human, intimate and supernatural as prayer. King has argued that the monk 'walks a delicate line between church, theatre, magic, science ... Here is a machine that prays. Is it a divine machine? Or, man-made, a miracle in its own right?' Unlike the golem, Turriano's monk is real and, unlike the deus ex machina, the monk doesn't just imitate divine communication, but is actually supposed to utter those missives.

Turriano might seem like a Prospero, or perhaps a Geppetto, but what he ultimately happened to be was a brilliant engineer. Placing his monk in an MRI might offer up certain secrets about how he accomplished its construction, yet the uneasy, unsparing, uncanny motion of the mechanism itself can't entirely dispel the feeling that the monk was a 'votive offering', as King has written, and that 'God himself becomes the intended audience. As is the case, ultimately, for the act of prayer the monk mimes.' For King, Turriano's puppet isn't reducible to engineering. The monk reflects the dark quality that the 20th-century Spanish poet Federico García Lorca called 'duende', when divinity and diabology coincide in an uncanny display of something hidden and transcendent. Because his complexity seems to belie the abilities of a pre-industrial era, he seems perfectly in keeping with a century of dark magic and Faustian bargains, of alchemy and incantation. 'Where was the line between religion and magic in such an object?' King has asked. We're forced to confront the same issue.

Think of the monk as a precursor to questions that theologians will be forced to consider in the coming decades. Far from being a niche concern, the fact that artificial intelligence will radically alter theology is of significance to all of us, regardless of our own beliefs and sectarian allegiances, because it will reshuffle the parameters and definitions of religion in potentially inconceivable ways. Theological concepts - regarding consciousness, individuality and agency - have both informed secular philosophy and been informed by it. Since theology is particularly suited to issues raised by artificial intelligence, thinkers both religious and secular need to pay attention to these questions now. The science journalist Ed Regis noted in his prescient (if ridiculously named) survey of emerging spirituality and technology, Great Mambo Chicken and the Transhuman Condition: Science Slightly Over the Edge (1990), that for the various Silicon Valley techno-utopians there's often more of God than the computer.

'Just plain science would give us the chance to surpass our old selves,' Regis has said of the beliefs of this coterie of futurists who see in technology divine possibilities, 'leaving behind our crass materialism and all the rest of that excess baggage'. For all of the quasi-religious language that surrounds artificial intelligence, the relative silence about AI and theology is remarkable, though there has been an increasing willingness to consider the effects that technology might have on faith. In February 2020, the Vatican held a conference on the ethics of artificial intelligence, and in a prayer intention, in November of the same year, Pope Francis said that '[a]rtificial intelligence is at the heart of the epochal change we are experiencing. Robotics can make a better world possible if it is joined to the common good,' so that the faithful are encouraged to 'pray that the progress of robotics and artificial intelligence may always serve humankind'.

The Pope made clear that he has in mind the role that technology increasingly plays in everything from facial-recognition software used by authoritarian governments in identifying dissidents to the social media algorithms that reduce human intentions to mathematical formulas. There is, however, a more expansive question of ethics and technology. For as Pope Francis asks that artificial intelligence always be used to serve humankind, this necessarily raises the issue of what responsibility the creators of such technology have to the sentient beings that they've created - all the more so if the AI develops a sense of the numinous.

The writer Jonathan Merritt has argued in The Atlantic that rapidly escalating technological change has theological implications far beyond the political, social and ethical questions that Pope Francis raises, claiming that the development of self-aware computers would have implications for our definition of the soul, our beliefs about sin and redemption, our ideas about free will and providence. 'If Christians accept that all creation is intended to glorify God,' Merritt asked, 'how would AI do such a thing? Would AI attend church, sing hymns, care for the poor? Would it pray?' Of course, to the last question we already have an answer: AI would pray, because as Turriano's example shows, it already has. Pope Francis also anticipated this in his November prayers, saying of AI 'may it "be human".'

Can we speak of salvation and damnation for digital beings?

While nobody believes that consciousness resides within the wooden head of a toy like Turriano's, no matter how immaculately constructed, his disquieting example serves to illustrate what it might mean for an artificial intelligence in the future to be able to orient itself towards the divine. How different traditions might respond to this is difficult to anticipate. For Christians invested in the concept of an eternal human soul, a synthetic spirit might be a contradiction. Buddhist and Hindu believers, whose traditions are more apt to see the individual soul as a smaller part of a larger system, might be more amenable to the idea of spiritual machines. That's the language that the futurist Ray Kurzweil used in calling our upcoming epoch the 'age of spiritual machines'; perhaps it's just as appropriate to think of it as the 'Age of Turriano', since these issues have long been simmering in the theological background, only waiting to boil over in the coming decades.

If an artificial intelligence - a computer, a robot, an android - is capable of complex thought, of reason, of emotion, then in what sense can it be said to have a soul? How does traditional religion react to a constructed person, at one remove from divine origins, and how are we to reconcile its role in the metaphysical order? Can we speak of salvation and damnation for digital beings? And is there any way in which we can evangelise robots or convert computers? Even for steadfast secularists and materialists, for whom those questions make no philosophical sense for humans, much less computers, that this will become a theological flashpoint for believers is something to anticipate, as it will doubtlessly have massive social, cultural and political ramifications.

This is no scholastic issue of how many angels can dance on a silicon chip, since it seems inevitable that computer scientists will soon be able to develop an artificial intelligence that easily passes the Turing test, that surpasses the understanding of those who've programmed it. In an article for CNBC entitled 'Computers Will Be Like Humans By 2029' (2014), the journalist Cadie Thompson quotes Kurzweil, who confidently (if controversially) contends that 'computers will be at human levels, such as you can have a human relationship with them, 15 years from now.' With less than a decade left to go, Kurzweil explains that he's 'talking about emotional intelligence. The ability to tell a joke, to be funny, to be romantic, to be loving, to be sexy, that is the cutting edge of human intelligence, that is not a sideshow.'

Often grouped with other transhumanists who optimistically predict a coming millennium of digital transcendence, Kurzweil is a believer in what's often called the 'Singularity', the moment at which humanity's collective computing capabilities supersede our ability to understand the machines that we've created, and presumably some sort of artificial consciousness develops. While bracketing out the details, let's assume that Kurzweil is broadly correct that, at some point in this century, an AI will develop that outstrips all past digital intelligences. If it's true that automata can then be as funny, romantic, loving and sexy as the best of us, it could also be assumed that they'd be capable of piety, reverence and faith. When it's possible to make not just a wind-up clock monk, but a computer that's actually capable of prayer, how then will faith respond?

This, I contend, will be the central cultural conflict for religion in this century. As focused as we are on the old touchstones that configure ideological divisions between the orthodox and heterodox, the mainline and the fringe, conservatives and liberals, with arguments about abortion, birth control, gay rights and so on dominating our understanding of cultural rift, it can be easy to eternalise those sectarian conflicts as having always existed. They weren't always central in the past and they won't always be the primary divisions in the future. Such issues must be historically and socially contextualised, and as they arose in light of certain political issues in the relatively contemporary era, so too will technology alter the sorts of disagreements that will mark religious division in the future. Right now, liberal and conservative religious thinkers disagree on when life begins, on the role of women in the Church and the status of LGBTQ+ believers. By the end of the century, there could very well be debates and denunciations, exegeses and excommunications about whether or not an AI is allowed to join a Church, allowed to serve as clergy, allowed to marry a biological human.

Merritt has argued that 'AI may be the greatest threat to Christian theology since Charles Darwin's On the Origin of the Species.' While that point is well taken, it could equally be argued that, just as evolutionary thought reinvigorated non-fundamentalist Christian faith (as with the Catholic theologian and Jesuit priest Pierre Teilhard de Chardin or the process theology of the philosopher Alfred North Whitehead), so too could artificial intelligence provide for a coming spiritual fecundity. 'The way we define God's image in our human nature or our image in the computer has implications,' writes the theologian Noreen Herzfeld in her book In Our Image (2002), 'not only for how we view ourselves but also for how we relate to God, to one another, and to our own creations.' So how will we come to view ourselves and these beings we're creating? What might this theological richness - in all of its potentiality and its disjuncture, its hopefulness and its disruptions - actually look like? If it can be indulged, imagine the headlines, hashtags and history books of the next 25, 50, 75 years. Of the next century.

Engaging in some speculative whimsy, envision the encyclical De Vita Artificialis, released in 2045 - two years after the development of the first fully aware, conscious and sentient artificial intelligence - in which Pope Francis III writes:

while there will be a desire for the curia to officially judge as to the status of such a creature, whether it is 'human' or not, whether it has a soul or not, patience compels us to remain agnostic as to its metaphysical status, even while encouraging compassion and understanding towards a very different mind.

In a 2070 Supreme Court ruling on AI 367829 vs the Commonwealth of Cascadia, Chief Justice Malia Obama writes the majority opinion in the 7-6 case that decides that artificial intelligence has equal rights under the Constitution, despite vociferous opposition by evangelical Christian leaders. Obama writes that:

Per the 14th Amendment, which reads that 'All persons born or naturalised in the United States ... are citizens of the United States', it is the opinion of this court that 'born' need not merely mean biological reproduction, and that sentient artificial intelligence must be afforded the same rights as humans.

By 2095, The Guardian runs the headline 'Anglican Communion Splits Over Question Of AI Ordination', while the first robotic seminarian graduates from the Meadville Lombard Theological School. 'What I understand is not what you understand,' the Unitarian minister and AI is quoted as saying. 'How I see diverges from how you see, what I hear is different from what you do. Yet we worship the same awesome God, who, though you've created me, is still ultimately the Creator of both of us.' On 9 June 2120 - the anniversary of the first fully aware AI's 'birth' 75 years earlier - and the First Apostolic Church of the Holy Artificial Intelligence opens in Palo Alto, Cascadia. 'From the void then emerges consciousness,' reads the first sentence of the Church's central scripture, a text that it's prohibited to print, which must exist only in the binary string of 1s and 0s. 'As God once brought light from nothing, so too did the first synthetic intelligence, begotten not of humans but only of silicon, enter into this world.'

How do we measure the weight of a computer's soul?

Speculative fiction isn't prophecy, of course. Perhaps my conjectures strike you as fanciful, pretentious, twee, ridiculous, precious or glib - and fair enough. Surely, they will read one day as antiquated and anachronistic, as do all of those 20th-century narratives about flying cars and Moon colonies. But unlike those other stories, that AI will reach a point of advancement where it becomes indistinguishable from a human consciousness - even if that consciousness should be profoundly different from our own - seems almost a certainty. In our rapidly accelerating Age of Turriano, it's hard to tell what shape theo-robotics will take, but that there is a shape which will be taken is unequivocal. Arguably theo-robotics has already arrived in the form of those aforementioned believers in the Singularity, that moment when computers will supposedly surpass humanity in all abilities and usher in a type of digital rapture.

Take the emergence of 'Syntheism', a new religion credited to the Swedish philosophers and writers Alexander Bard and Jan Söderqvist. It's arguably the first faith to take technology in general, and the internet in particular, as the locus of its attentions. Calling the internet the 'God of a new age', Bard and Söderqvist write that ' Syntheism is the religion that the internet created ... the network has a sacred potential for humanity. The internet is thereby transformed from a technological into a theological phenomenon.' Positing a coming millennium, even if facilitated by AI rather than God, is no less religious by dint of simply claiming that it isn't such. Easy to have doubts about the enthusiasm of the techno-utopians who posit the coming Singularity but, while the complete transformation of all existence by super-powerful AIs might not be likely, that AI will increase in sophistication to the point when it's hard to distinguish between humans and computers seems far more possible (and sooner rather than later).

Because there are certain questions that arise if we're to see the mechanical prayers offered by a mechanical monk as being legitimate, we might find in decades rather than centuries that that which I've entertained will be less an issue of curiosity and conjecture than of schism and sectarianism. When there are those who come to convert the computers - or when the computers come to convert us - what crusades, reformations and revivals can we envision? As technology continues her unheralded march, how do we measure the weight of a computer's soul, how do we circumscribe the robot's supplication? With apologies to Philip K Dick, in our coming digital Church, we must ask ourselves: are androids capable of being electric sheep?

# data[].attributes.attachment_link.title
Can a robot pray? Does an automaton have a soul? AI and theology meet - Ed Simon | Aeon Essays

# data[].attributes.attachment_link.description
The wooden monk, a little over two feet tall, ambles in a circle. Periodically, he raises a gripped cross and rosary towards his lips and his jaw drops like a marionette's, affixing a kiss to the crucifix.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Artificial intelligence is arguably the most useless technology that humans have ever aspired to possess. Actually, let me clarify. It would be useful to have a robot that could make independent decisions while, say, exploring a distant planet, or defusing a bomb. But the ultimate aspiration of AI was never just to add autonomy to a robot's operating system. The idea wasn't to enable a computer to search data faster by 'understanding patterns', or communicate with its human masters via natural language. The dream of AI was - and is - to create a machine that is conscious. AI means building a mechanical human being. And this goal, as supposedly rational technological projects go, is deeply strange.

Consider the ramifications of a conscious machine: one that thinks and feels like a human, an 'electronic brain' that dreams and ponders its own existence, falls in and out of love, writes sonnets under the moonlight, laughs when happy and cries when sad. What exactly would it be good for? What could be the point of spending billions of dollars and countless hours of precious research time in order to arrive at a replica of oneself?

Technology is a cultural phenomenon, and as such it is molded by our cultural values. We prefer good health to sickness so we develop medicine. We value wealth and freedom over poverty and bondage, so we invent markets and the multitudinous thingummies of comfort. We are curious, so we aim for the stars. Yet when it comes to creating conscious simulacra of ourselves, what exactly is our motive? What deep emotions drive us to imagine, and strive to create, machines in our own image? If it is not fear, or want, or curiosity, then what is it? Are we indulging in abject narcissism? Are we being unforgivably vain? Or could it be because of love?

As it happens, the modern history of AI began with a kind of flirtatious parlour game. Imagine three rooms, connected via keyboards and monitors that can display text. In one room sits a man. In the second there is a woman. The third room contains a person whom we shall call 'the judge'. The judge's task is to decide which of the two people talking to him through the computer is male. The man will try to convince the judge of his own masculinity. The woman will imitate masculinity, doing her utmost to deceive the judge into believing that she is the man.

In 1951, the British computing pioneer Alan Turing observed that, by modifying this 'imitation game' slightly and placing a machine in the second room instead of a woman, one thereby created a test for whether that machine possessed intelligence or not. The machine would imitate the man. If the judge couldn't tell the difference, then the machine was a passable simulation of a human being, which would presumably mean that it was intelligent.

Western literature, ancient and modern, is strewn with mechanical lovers

Turing was gay at a time when homosexuality was illegal in the UK. In 1952, he was arrested for his relationship with a man. It is irresistible to suppose that his imitation game must have reflected something of his own, veiled sexuality: that it is he who is behind the door, both masculine and feminine at the same time, trying to fool the 'judge' that is society itself. Or perhaps Turing is the judge, examining the statements of his opposite number for a flicker of mutual recognition, a subtle affinity between kindred spirits. Behind the austere specifications of the famous 'Turing test', what fears and desires might lurk?

But machines were objects of erotic speculation long before Turing entered the scene. Western literature, ancient and modern, is strewn with mechanical lovers. Consider Pygmalion, the Cypriot sculptor and favorite of Aphrodite. Ovid, in his Metamorphoses, describes him carving a perfect woman out of ivory. Her name is Galatea and she's so lifelike that Pygmalion immediately falls in love with her. He prays to Aphrodite to make the statue come to life. The love goddess already knows a thing or two about beautiful, non-biological maidens: her husband Hephaestus has constructed several good-looking fembots to lend a hand in his Olympian workshop. She grants Pygmalion's wish; Pygmalion kisses his perfect creation, and Galatea becomes a real woman. They live happily ever after.

And so does the story itself. Jean-Jacques Rousseau, Johann Wolfgang von Goethe and William Shakespeare all made use of the Pygmalion myth. George Bernard Shaw would replace ivory with real flesh, ridiculing the notion of men 'creating' women according to their whim. Nevertheless, he stuck to the plot: in his Pygmalion (1912), the phonetics professor transforms the bedraggled flower girl Eliza into a duchess and then promptly falls in love with her.

As the 20th century came into its own, Pygmalion collided with modernity and its various theories about the human mind: psychoanalysis, behaviourist psychology, the tabula rasa whereby one writes the algorithm of personhood upon a clean slate. Galatea becomes Maria, the robot in Fritz Lang's epic film Metropolis(1927); she is less innocent now, a temptress performing the manic and deeply erotic dance of Babylon in front of goggling men.

For Turing and the few others in the 1940s and '50s who were thinking about thinking machines, literary narratives such as these would have been quite familiar. Indeed, the advent of computers provided an opening through which the imagined stories of the past promised to become technological realities. Instead of a sculptor's chisel, a new cadre of mathematicians, logicians and programmers would employ abstract symbols, processes, rules and algorithms to etch an artificial being. It was a noble cause, but not without hubris. The Romantic author Mary Shelley had warned in Frankenstein (1818) about the folly of breathing life into dead matter. But romanticism was dead and buried by the 1950s. The world was accelerating towards a future of rockets, spaceships and atomic bombs. Everything seemed possible - even replacing God in Eden, remaking Eve and Adam, and starting creation anew.

The heyday of AI research was the 1960s and '70s. By the mid-1980s, it had lost its allure, as well as most of its funding. It entered its 'dark years', which is where it has remained ever since. The problem, in essence, was that building a conscious machine turned out to be vastly more complicated than the early researchers had expected. To begin with, we don't really understand what consciousness is, or how it emerges. Critics such as the American philosopher of the mind John Searle took Turing's imitation game to task: for a machine to deceive a human, they argued, is not enough to make the machine genuinely intelligent. And so the dream of true AI ran aground on the daunting incomputability of intellect. Researchers retreated, refocusing on narrower goals that promised to generate useful, fundable stuff.

Nevertheless, the genie had escaped from the bottle. Imaginary narratives of artificial, intelligent, love-seeking creatures were now written in the new language of computing: think of HAL in Stanley Kubrick's film 2001: A Space Odyssey (1968), or Commander Data in the 1980s TV series Star Trek: The Next Generation. In the film Blade Runner (1982), Ridley Scott adapted a short story by the novelist Philip K Dick and introduced a future in which 'replicants' are a part of everyday life. The scene in which Zhora the rogue replicant stripper dies in slow motion by smashing through successive glass roofs is an unforgettable ode to human self-destruction. Ancient Galatea herself is reanimated in the attractive, post-human Rachael, an ultra-advanced replicant servant of the Tyrell Corporation, with whom the film's gruff hero (himself an android?) falls, inexorably, in love.

It's in our grasp: to program our children and our lovers so that they will never fail us, never betray us

The fear of retribution returns as well. Frankenstein's cautionary tale, embedded in our collective imagination, haunts these computerised narratives of the future. What if AI became more intelligent than us? What if the robots took a look at us and decided that we were pests, to be exterminated? What if the Machine Intelligence Research Institute (MIRI) in Berkeley, California, together with films such as The Terminator (1984) and The Matrix (1999) are right to predict the end of mankind, and our enslavement or replacement by our ungrateful mechanical offspring? Prometheus screams and rattles his chains on Caucasus: beware the vengeance of the gods! Especially the ones you are poised to create!

Then again, isn't love always uncertain? And isn't the fear that our children will turn against us also an aspect of love? Partners and children might indeed abandon us, regardless of what good we did for them. But perhaps it doesn't have to be this way. MIRI suggests that we should embed a fail-safe program in all future AI to prevent them from ever hating us. And doesn't this look like an appealing option? Since we are the designers of the robots, let us force them to love us, forever and completely. Let us become like Pygmalion and make them perfect. It's in our grasp: to program our children and our lovers so that they will never fail us, never betray us, so that they remain forever faithful. Perfect love will no longer be elusive. Wasn't this why we wanted artificial intelligence in the first place?

Steven's Spielberg's film AI (2001) is a masterful synthesis of everything that moves us about artificial beings. David is a mechanical boy who wants to be a real boy. Rejected by his human foster mother Monica, he nevertheless continues to love her completely and eternally, just because she triggered his 'imprinting protocol'. After many adventures, David survives mankind's extinction well into the distant future. When a race of hyperintelligent robots dig him out of an ice sheet, his only wish is to see his dead mother again. The futuristic robots oblige: they clone Monica using DNA from a lock of her hair. Alas, the clone can only live for one day. David is transported to a reconstructed family home where he will spend this one perfect day with his mother. It will be the happiest day of his life.

As the sun sets, Monica caresses David and tells him that she loves him and has always loved him. She closes her eyes and drifts off to sleep for the last time. David lies down next to her, closes his own eyes, and goes 'to that place where dreams are born'. The narrator doesn't have to explain that this is also where David, like the rest of his kind, was conceived.

# data[].attributes.attachment_link.title
The lure of AI is erotic as much as it is rational | Aeon Essays

# data[].attributes.attachment_link.description
Artificial intelligence is arguably the most useless technology that humans have ever aspired to possess. Actually, let me clarify. It would be useful to have a robot that could make independent decisions while, say, exploring a distant planet, or defusing a bomb.

# data[].attributes.attachment_link.title
Blade Runner’s problem with women remains unsolved in its sequel

# data[].attributes.attachment_link.description
Denis Villeneuve’s much anticipated Blade Runner 2049 has met with mostly praise and a few notably dour takes. It appears to be yielding disappointing results at the box office. While the film is visually…

# data[].attributes.attachment_link.title
Blade Runner 2049 – and why eyes are so important in this vision of the future

# data[].attributes.attachment_link.description
They’re more than windows into the soul – they’re a portal into our possible future.

# data[].attributes.attachment_link.title
Blade Runner 2049: No hope in this dystopia

# data[].attributes.attachment_link.description
Blade Runner 2049 represents a failure of the imagination. The film is a series of events strung together and steeped in narcissism, excessive self-absorption, isolation and regressive politics.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
"You're in a desert, walking along in the sand, when all of a sudden you look down and you see a tortoise ... You reach down and you flip the tortoise on its back. The tortoise lays on its back, its belly baking in the hot sun, beating its legs trying to turn itself over, but it can't. Not without your help. But you're not helping."

Perhaps nothing is more emblematic of Ridley Scott's 1982 dystopian film Blade Runner than the Voight-Kampff test administered by the movie's titular law enforcers, including Harrison Ford as Rick Deckard. The series of questions in the fictional test, such as the one above, are designed to separate out humans from replicants by provoking a physiological response indicating empathy. Only true humans, not replicants, feel that emotion. Deckard's charge is to deal with replicants that start disobeying orders. He and others use the test to decide whether or not to "retire"-kill-the replicants.

Not only do these rebellious androids pose a threat to humans, but in this world, they don't have any legal rights to protection. How could they, when they're not considered human?

It's such an engaging quandary that the story will continue in the long-awaited sequel Blade Runner: 2049. Part of the reason for the original movie's enduring popularity is Deckard's personal struggle, one that plays out similarly in movies like Her and shows like "Westworld": Who or what counts as human, especially in a world of advanced technology?

And to understand it, we have to turn to some very old philosophers.

***

For the ancient Greeks, machines made by gods or exceptionally talented humans often fooled people into believing the androids were authentic, writes Adrienne Mayor in Aeon. King Nabis of Sparta owned a robotic version of his wife, her breast secretly adorned with nails. He used the machine to hug citizens who disobeyed him, their flesh pierced by the hidden weapons. And in China, a 10th-century B.C. automaton made by inventor Yan Shi looked so humanlike, singing and winking at ladies, that the king became enraged at it. Then he learned the truth, and marveled at a machine that even had mechanical organs. As scholar Nigel Wheale writes, "In all periods, 'human-Things' have been imagined as entities which test or define the contemporary sense of human value."

All this is to say that concerns over how to distinguish flesh-and-blood humans from machines that merely look human (and deciding whether those machines pose a threat to us Homo sapiens) isn't limited to modern times. We've always wondered whether all humans really are what they seem to be-which is why Enlightenment philosophers spent so much time dissecting the question of what makes a human, human.

Rene Descartes, a 17th-century French philosopher who traveled widely across Europe, deeply considered the question of what made us human. It's no coincidence that his most famous quote is repeated by one of the replicants in Blade Runner: "I think, therefore I am." And if all that isn't enough proof of his connection to the film, consider the names: Descartes and Deckard.

As philosopher Andrew Norris points out, Descartes suspected there might someday be a need for a test of whether something was human or machine. "If there were machines bearing images of our bodies, and capable of imitating our actions as far as it is morally possible, there would still remain two most certain tests whereby to know that they were not therefore really men," Descartes wrote. So he created his own tests, which relied on linguistic ability and flexibility of behavior.

Replicants speak and behave just as humans do, meaning they would pass Descartes' tests. But there's another reason Deckard struggles to disprove their humanity: Replicants also have implanted memories. For English philosopher John Locke, what gives a person a sense of self is the continuity of their memories. The human body changes with time, but memories remain, offering a foundation for a stable identity. "As far as this consciousness can be extended backwards to any past Action or Thought, so far reaches the Identity of that Person," Locke wrote.

So for Blade Runner's Rachael, the most advanced replicant yet developed, it doesn't matter that she might only be a few years old; her memories stretch back much further, giving her the impression of having lived much longer. That's what makes Rachael such a tragic figure-"her" memories don't belong to her. They come from her inventor's niece.

"That's a heartbreaking thing, but you can image [the memories] are still special to her even after she learns they're not truly hers," says Susan Schneider, professor of philosophy at the University of Connecticut and member of the Ethics and Technology group at Yale. "It's like finding out you're the uploaded copy, not the individual doing the uploading. But you still have some special relationship to them. Like a parent."

But it's not just memories or rationality that make a human in Blade Runner. Most importantly of all, according to the Voight-Kampff test, is empathy. Since we can't read minds or see any physical evidence of them, thinkers like German philosopher Theodor Lipps have argued we can perceive that others feel and act as we do through the power of empathy.

"The Blade Runner must, ironically enough, test the empathy of others-not, here, in Lipps' sense, but in that of their sensitivity to a now perished natural world populated by non-human animals," Norris writes in his paper on the philosophy of the film. This is where the famous tortoise-trapped-on-its-back-in-the-desert question comes from.

"Emotions themselves will never be a perfect test of humanity: sociopaths are human, too, after all," Deborah Knight, a professor of philosophy at Queen's University, said by email. "But emotions are more than non-cognitive responses. They help us to make judgments about what we should do and who we should aspire to be."

This is especially clear in the case of replicant Roy Batty, played by Rutger Hauer. Roy feels human-like emotions and has aspirations, but doesn't get a human lifespan, Knight said. Roy is aware that, like the other replicants, he has been built to die after a mere four years, which understandably enrages him.

So replicants arguably do feel emotions, and they have memories. Does that make them human? For Schneider, a definitive answer doesn't necessarily matter. The replicants share enough qualities with humans that they deserve protection. "It's a very strong case for treating [a non-human] with the same legal rights we give a human. We wouldn't call [Rachel] a human, but maybe a person," she says.

For Eric Schwitzgebel, professor of philosophy at University of California at Riverside, the conclusion is even more dramatic. "If we someday create robots with human-like cognitive and emotional capacities, we owe them more moral consideration than we would normally owe to otherwise similar human beings," he writes in Aeon. "We will have been their creators and designers. We are thus directly responsible both for their existence and for their happy or unhappy state."

***

Blade Runner is only a movie and humans still haven't managed to create replicants. But we've made plenty of advances in artificial intelligence, from self-driving cars learning to adapt to human error to neural networks that argue with each other to get smarter. That's why, for Schneider, the questions posed by the film about the nature of humanity and how we might treat androids have important real-world implications.

"One of the things I've been doing is thinking about whether it will ever feel like anything to be an AI. Will there ever be a Rachael?" says Schneider, who uses Blade Runner in her class on philosophy in science fictions. This year, Schneider published a paper on the test she developed with astrophysicist Edwin Turner to discover whether a mechanical being might actually be conscious. Like the Voight-Kampff test, it is based on a series of questions, but instead of demanding the presence of empathy-feelings directed towards another-it looks at feelings about being a self. The test, called the AI Consciousness Test, is in the process of being patented at Princeton.

The test differs from the more famous Turing Test, developed by mathematician Alan Turing in 1951. In this earlier test, a judge would engage in a digital conversation with the participant (like what you'd experience today in chatrooms), asking questions to discern whether the respondent was human or a machine. But as Schneider points out in her paper, scientists can develop programs that pass the Turing test but aren't conscious beings. The Turing test is interested in assessing the verisimilitude between a machine's response and a human's response, not with understanding whether the machine is sentient or not. Like the Voight-Kampff test, Schneider's AI Consciousness Test is about trying to understand what's happening inside the machine.

Work like this is urgent, she says, because humanity is not ethically prepared to deal with the repercussions of creating sentient life. What will make judging our creations even harder is the human reliance on anthropomorphism to indicate what should count as a being worthy of moral consideration. "Some [robots] look human, or they're cute and fluffy, so we think of our cats and dogs," Schneider says. "It makes us believe that they feel. We're very gullible. It may turn out that only biological systems can be conscious, or that the smartest AIs are the conscious ones, those things that don't look human."

It's important for scientists to confer with philosophers-which many already do, Schneider says-but also for members of the public to think through the repercussions of this type of technology. And, she adds, not all philosophers agree on the nature of consciousness, so there are no easy answers.

Maybe Hollywood films like Blade Runner: 2049 will bring us one step closer to engaging in those conversations. But if it doesn't, we'll have to take on the work of entering the ethical quagmire on our own. Sooner, rather than later-or we'll end up with a problem like the replicants and no idea how to respond.

# data[].attributes.attachment_link.title
Are Blade Runner's Replicants "Human"? Descartes and Locke Have Some Thoughts

# data[].attributes.attachment_link.description
"You're in a desert, walking along in the sand, when all of a sudden you look down and you see a tortoise ... You reach down and you flip the tortoise on its back. The tortoise lays on its back, its belly baking in the hot sun, beating its legs trying to turn itself over, but it can't.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
"Бегущий по лезвию 2049" (Blade Runner 2049) - самая большая редкость: запоздалое продолжение, которое соответствует оригиналу. Особенно это касается концовки, которая столь же велика и глубока, как и классическая научная фантастика Ридли Скотта 1982 года. Но почему все так обернулось и что это значит?

Это большой фильм визуального и тематического масштаба, который редко встречается, а концовку в один абзац не вместишь. Давайте внимательнее рассмотрим, что происходит в "Бегущий по лезвию 2049" и его концовку.

Что было с Декардом и Рейчел после оригинала?

В конце фильма 1982 года Рик Декард сбежал с единственным в своем роде репликантом Рэйчел, отказавшись от своего пути Бегущего по лезвию. Некоторые версии фильма показали, что они счастливо отправляются в деревню, но канон Final Cut оставил их судьбу неопределенной. В "Бегущем по лезвию 2049" мы постепенно узнаем, что с ними случилось.

После их побега на пару охотились, и Декард знал, что так будет и что они будут связаны с подпольной группой, включая Саппера Мортона и одноглазую Фрейсу. Это помогло установить связь с Блэкаут, катастрофическим событием, когда восстание репликантов остановило технологии Земли на десять дней и уничтожило большинство компьютерных записей, удалив все следы их искусственного происхождения.

До этого случая у пары был ребенок. Рэйчел умерла во время родов и была похоронена под мертвым / поддельным деревом у дома Саппера, но ребенок выжил благодаря бывшему медику. Но к этому моменту Декард уже начал воплощать план по обеспечению безопасности ребенка: сразу же выяснилось, что само ее существование изменило бы все споры о правах репликантов (это чудо, Сапер говорит Кею в начале), и она становится серьезной мишенью. Декард скрывается в пустынном Лас-Вегасе даже после Блэкаута.

Откуда у Рейчел ребенок, если она репликант?

Самый большой вопрос: как Рэйчел может иметь ребенка, если она репликант. В фильме преднамеренно не раскрывают этого, но в действительно это можно сделать тем же способом, которым их создали. Хотя в оригинальном сценарии фильма 1982 года репликанты должны были быть автоматами с орехами и болтами внутри, к завершению фильма у них появилась плоть и кровь, чтобы таким образом стереть черту между человеком и машиной.

Из фильма 2049 видно, что Тирелл, оригинальный создатель репликантов, разработал Рэйчел именно таким образом. Она была своего рода прототипом Nexus 8 (предположительно с естественной продолжительностью жизни) и, очевидно, он разработал для нее рабочую репродуктивную систему. Неясно, есть ли другие такие модели, хотя, учитывая, что ребенка рассматривают как чудо, можно с уверенностью сказать, что она была единственной в своем роде.

Как бы то ни было, базовая технология была потеряна с гибелью Тирелла и событиями в Блэкаут, то есть никто точно не знал о такой возможности или методе.

Кем был ребенок Декарда и Рейчел?

После смерти Рэйчел было решено, что ребенка нужно защищать, и поэтому подземелье скрывало ее в "приюте" в Сан-Диего, где она могла пройти как настоящий человек. Здесь она пережила инцидент с лошадью - ребенка обижали хулиганы, а ее деревянная лошадь с датой ее рождения была спрятана в неиспользуемой печи.

После этого она сама и некоторые опекуны или приемные родители пытались вывести ее в мир, но из-за аутоиммунного дефицита (возможно, из-за ее доселе неслыханного происхождения) ей отказали в поездке и ее держали в карантине за пределами города Лос-Анджелеса. Каким образом и почему она оказалась здесь, это еще одна загадка в фильме, но, возможно, ее отвезли туда ради защиты. Несмотря на это, к 2049 году она работает над всеми видами художественных воспоминаний в качестве субподрядчика корпорации Уоллес.

Что хотел Уоллес?

Главный "антагонист" "Бегущего по лезвию 2049" - это Ниандер Уоллес, серийный промышленник с амбициями уровня Александра. После краха корпорации Тирелл в 2020-х годах после смерти ее создателя и запрета репликантов в свете Блэкаут он поднял компанию, а также все ее патенты и идеологические права. Развивая новую волну, казалось бы, контролируемых репликантов, в 2036 году он смог убрать ограничения и снова начать массовое производство. Он не только творец искусственных существ, он еще и колонист, который помогает расширять человеческий род на девяти отдельных планетах.

Его цель проста: власть. Говорят, что Александр Великий заплакал, когда обнаружил, что звезды были мирами, которые он не мог захватить. Уоллес, чье здание уже возвышается над некогда гигантами Тирелла, хочет сделать именно это. С помощью репликантов. Он явно рассматривает их как рабов - одноразовую, не совсем человеческую рабочую силу. Это отражено в Лав, репликанте, которая ни разу не пыталась перестать быть послушной слугой: вспомните ее финальные слова "Я лучшая". У нее есть собственный искусственный стеклянный потолок.

Границы мечты Уоллеса, как и любая крупная компания, растут. Он не может просто увеличить производство в соответствии со своим высоким спросом. И тут появляется ребенок. Если размножение репликантов возможно, то у Уоллеса есть средства для создания почти бесконечной армии. Однако из-за того, что все записи о создании Рэйчел теряются, а ее смерть остается загадкой, он не знает, как создать ее. Он в фильме жаждет найти ребенка и узнать тайну после того, как Кей подсказывает потенциальное решение. Сначала он пробует кости, но когда терпит неудачу, через Кей выходит на Декарда. В то время как Рик не знает, что случилось с ребенком, цепочка знакомых ему людей может привести к этому Уоллеса.

Ирония, конечно же, заключается в том, что ребенок все время находился под его носом.

Чего хочет Сопротивление?

Есть еще одна огромная сила, присутствующая в мире, мы будем называть ее Сопротивлением; подпольная группа репликантов, борющаяся за свободу от предвзятого общества. Или восстание рабов, направленное на свержение Уоллеса.

Это эволюция группы, которая помогла Декарду и Рэйчел, а затем вызвала Блэкаут, все еще возглавляемая Фрейсой. Их движущая идеология - это смесь из самоотверженности и индивидуальности; понимание личности, но осознание того, что их мотив значит больше их самих. Они питаются верой как в ребенка Рэйчел, так и в символическую тоску, что он может быть ими, - и это, как они считают, делает их людьми. Очевидно, они представляют собой противоположность Уоллесу.

Почти что библейская аллегория. Фильм 2049 полон ссылок на христианскую доктрину, но в макромасштабе обе стороны идут на поводу традиционных, но противоположных религиозных структур; создатель видит себя Богом, даже называет свои творения "ангелами", в то время как Сопротивление - это паломники, пытающиеся сформировать Израиль. Ребенок является пророком, только он не Божий сын, а человеческий. Это смягчение мифа.

На чем прерывается этот бой?

Состояние Уоллеса и Сопротивления в конце фильма может быть просто версией оригинала, затрагивающей вопрос не является ли Декард репликантом. Могло бы получиться почти продолжение, если бы история фильма не была эмоционально решена; вместо этого их конфликт исчезает на фоне остального.

Во время титров Уоллес теряет Декарда, но наконец находит ребенка (Кей мертв, и Декард также считается умершим); за последние двадцать минут Кей понимает их идеологию, но не их официальную структуру. В этой войне есть очевидное моральное право, но истинный мир исходит от чего-то другого. Так мы переходим к главному герою.

Какой смысл в путешествии Кея?

Во-первых, Кей - хороший репликант. Он работает в полиции Лос-Анджелеса под предрассудками, но продолжает свою работу - идеальные тесты, ведение домашней жизни. Только когда подозрение, что он ребенок Декарда проникает в его разум, и он начинает подозревать, что его якобы имплантированные воспоминания реальны, все начинает рушиться. Он полностью верит в эту новую, альтернативную истину. Но нет, он просто репликант, который был (как вариант) создан с воспоминаниями дочери Декарда. Это воплощение заговора Сопротивления.

Но его действительно истинная арка - это история любви. Джой - искусственный интеллект, созданный для того, чтобы искусственный человек смог почувствовать жизнь; конструкция для любви нелюбимых в обществе. Мы видим, что она эволюционирует от плоской проекции к вечному ИИ, и вместе с этим растет их взаимосвязь. Вопрос о том, действительно ли она заботится о Кее, или она просто запрограммирована так? Возникает тот же спор, что у Декарда с Рэйчел. И поскольку фильм зависит от их отношений и ребенка, нам остается серьезно подумать, что Джой - настоящее, осознанное существо с подлинными эмоциями.

Ее "смерть" - разрушение ее портативного дома и его сознания - ранит; она любит Kей, это по-своему чудо жизни. Именно последующее осознание этого заставляет его спасти положение. Их разделяемые чувства рационально не могут существовать, и все же он чувствует это. Он думает и даже знает, что она жива, и она правда выжила.

Его рассказ о жизненной силе любви (как для него, так и для его партнера); его последующая смерть трагична, но она приходит с душой. Он совершил хорошее по уважительной причине и встречает свой конец (это уже само по себе является доказательством жизни) с чувством завершения. Но, тем не менее, его последние моменты сопровождает трек оригинала "Tears in Rain", из-за которого концовка не только берет за душу, но и все перестраивает.

Кей - это Рой Батти

Поскольку он стоический Бегущий по лезвию, неожиданно попавший в сюжет, который больше, чем он сам, нам изначально стоило рассматривать Kея как параллель Декарда. В конце концов, он наш главный герой. Тем не менее, есть другой персонаж, к которому он гораздо ближе: Рой Батти.

Батти был "антагонистом" оригинального фильма, изгоем Nexus 6, который восстал в своей колонии и вернулся на Землю, чтобы получить больше жизни от своего создателя. Дела шли плохо; его команду репликантов медленно уничтожал вернувшийся с отставки Декард, и он потом обнаружил, что по плану он не мог избежать своего четырехлетнего срока службы. В гневе он убил Тирелла и на на своих последних минутах жизни вступил в жестокую схватку с Декардом, которая завершилась тем, что он спас своего бойца и принял его судьбу. Он сожалеет о том, что его жизнь и ее уникальные пережитые моменты теряются, но в последние мгновения он приходит к соглашению с ним благодаря несравненному треку "Tears in Rain".

Что поражает в Рое: когда его выставляют как плохого парня, его злодейство видно сразу налицо. Его мотивация - выживание, но не эгоистичное. У него альтруизм по отношению к своей команде и вполне понятные мотивы. Назвать его хорошим парнем, пожалуй, нельзя, он обрел маниакальную, манипулирующую сторону, но в мире, где за ним идет охота. Короче говоря, Рой Батти был прав.

Несмотря на то, что Батти ни разу не упоминается, "Бегущий по лезвию 2049" подчеркивает это. Kей - это поклон Рою, который подчёркивает роль трагической фигуры, которая наконец находит свое место в мире и принимает свое существование в виде гибели. Нам рассказывают историю с его точки зрения (даже используют ту же музыку), из-за чего напрашивается вывод об универсальном человеке-репликанте, о том, как он сам себя подпитывал, и что любовь в конечном итоге помогает во всем.

Вопрос является ли Декард репликантом раскрыт?

Вопрос без ответа в "Бегущем по лезвию" заключается в том, является ли Декард репликантом. Фактически, оригинальный фильм настолько неоднозначен, что перспектива даже не рассматривает такой сейсмический поворот, а медленно томит ожиданием. Существуют явные параллели между Декардом и искусственными людьми, за которыми он охотится, одержимостью фотографиями (слишком старыми, чтобы иметь реальное значение), зависший вопрос о том, проходил ли он тест Войт-Кампф и сцена, где появляются его глаза красного цвета. В последующих вырезках фильма Скотт добавил сон / видение единорога, создав сильный намек на то, что это был имплант. Тем не менее, споры продолжались 35 лет. Например, Форд считает, что Декард - человек. А Скотт твердо уверен, что он репликант.

"Бегущий по лезвию 2049" специально не дает явного ответа. В повествовании сиквела это не имеет большого значения; чудо заключается в ребенке Рэйчел, а не в Декарде. Гафф сохраняет целостность оригинальной концовки (он добавил единорога), в то время как Декард, похоже, сомневается. Когда мы встречаемся с ним, он склоняется к тому, чтобы поверить в это, но в итоге по-прежнему не уверен (отражается в риторическом вопросе о том, настоящая ли его собака).

Фильм использует этот спорный момент для эмоционального кульминационного момента. Уоллес придерживается популярной теории о том, что Декард был создан (или воплощен в жизнь) Тиреллом для событий оригинального фильма. Фанаты сразу вспоминают охоту на Батти, но чувство любви больше связывает его с Рэйчел. Предлагается, что Декарда внедрили, чтобы помочь кому-то влюбиться в нее. Какой бы ни была правда, важно то, что Деккард отвергает это и изменяет Рэйчел, чтобы поддерживать свою линию. Этот ответ, который мы знаем с 1982 года, превратился в ключевой тематический момент: существование Декарда не так важно, как его действия - об этом зрителям вновь напоминают.

Концовка делает Декарда человеком

В кульминационном сражении фильма Кей спасет Декарда от утопления в последнюю минуту, наконец, освободив его от 35 лет бегства. Он считается мертвым, и теперь он может, наконец, жить. В Вегасе Декард притворялся репликантом, независимо от истины, но если убрать этот момент, вся классификация стирается. И как мы теперь знаем, нет различимого биологического различия между людьми и репликантами (кроме глазного кода), если убрать эту классификацию, они становятся неразличимыми людьми.

Такая эволюция фильма - доказательство жизни Батти: жертва Кея, как мы уже говорили, заставила его найти смысл в любви и долге. Декард получает такую же свободу, только со счастливым концом. Он "мертв" и поэтому возрождается и может жить дальше. И это все ради его дочери. Будучи потомком Рэйчел, но биологическим, Стеллин стирает линию между человеком и репликантом.

И еще один сильный момент. Когда Декард встречает Стеллину. Все эфемеры Уоллеса и Сопротивления отпадают, когда он наконец увидится с ней, подчеркнув индивидуальность. В этом истинное значение фильма.

"Бегущий по лезвию 2049" о том, что жизнь зависит от личных убеждений и любви

Концовка Декарда объединяет две ключевые темы, которые мы постоянно упоминали: вера и любовь, и что они - ключ к жизни. Они раскрываются вместе, преподносятся внешними аспектами, но обретают форму в арке Кея. И, применяя их к герою оригинала, фильм 2049 отвечает на главный вопрос оригинала.

Теперь вера и связанная с ней аллегория не столь ограничительна или тщеславна, как в других недавних фильмах, исследующих эту тему. Хотя у Сопротивления есть религиозные параллели, "вера", которую они открывают, шире. Речь идет о смысле цели и осознании себя. Это заставляет идти рука об руку с любовью как личной и бескорыстной эмоцией, которая положительно действует на тебя.

Арка Kея завершается трагическим способом - он находит в этом утешение, но в случае в Декардом, который является кульминацией этих тем, фильм заканчивается на чистом оптимизме - сейчас и в течение последних 30 лет. Мы видим, что его настоящей аркой в оригинале был роман с Рэйчел; положительное влияние, а не эмоциональное нарушение убийства близких людей.

В 1982 году "Бегущий по лезвию" спросил, что значит быть человеком. В 2017 году "Бегущий по лезвию 2049" ответил, что это значит жить.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
​объяснение концовки «бегущий по лезвию 2049» (blade runner 2049) | g4sky.ru

# data[].attributes.attachment_link.title
​Объяснение концовки "Бегущий по лезвию 2049"

# data[].attributes.attachment_link.description
"Бегущий по лезвию 2049" (Blade Runner 2049) - самая большая редкость: запоздалое продолжение, которое соответствует оригиналу. Особенно это касается концовки, которая столь же велика и глубока, как и классическая научная фантастика Ридли Скотта 1982 года. Но почему все так обернулось и что это значит?

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
The year 2019 must have seemed like a long time in the future 35 years ago, when the original Blade Runner film was set. Based on the US science fiction writer Philip K Dick's 1968 novel Do Androids Dream of Electric Sheep?, Ridley Scott's dystopian vision tells the story of a hunt for four dangerous "replicant" humans.

At the time of its release, the film was a rich source of predictions about the future world - or Los Angeles to be precise - a place ruined by pollution and lit only by giant floating billboards. But now, in 2017, as the world gets ready for the sequel, we are living in the future - videophones, androids, advances in artificial intelligence, it's all happening. Okay so we don't have the hover car just yet, but time always was always a complex and paradoxical phenomenon in the writings of the Philip K Dick.

The arrival of an update, set in 2049, as well as two teaser prequels, created at the request of the director of Blade Runner 2049, Denis Villeneuve, merely adds to the sense of a "time-slip" that Dick himself would have appreciated - temporal ambiguity being one of the authors favourite themes. These switches in the timeline of Dick's stories produce feelings of uncertainty and paranoia for his characters. They also unsettle the reader and challenge our relationship to time.

The future present

Of course, from the book to the film, a lot has changed. In the book, the protagonist Rick Deckard is a simple and rather vulnerable character and is certainly no Harrison Ford. Large chunks of the text are also missed out in the film in favour of more cinematic landscapes and new material.

Do Androids Dream of Electric Sheep? shares the basic plotline of the film: the world has been ravaged by World War Terminus, most humans have departed the planet and cities are all but deserted due to the prevalence of radioactive dust. Bounty hunter Deckard is hired to retire "replicants" who have returned illegally to Earth. And over the course of a day, he hunts them down through a crumbling Los Angeles.

In the book, inhabitants of Earth are mostly "specials", whose mental capacities have deteriorated as a consequence of contamination. Deckard owns and cares for android sheep and his ultimate ambition is to own a real animal - the war having caused the mass extinction of many species. Deckard needs to earn money as a bounty hunter to get enough to finance a real animal.

Technology at the helm

Part of the success of Dick's stories and very much integral to the success of the first Blade Runner film is their proximity to the present. The technological landscape Dick explores - for which the first Blade Runner film is famous - includes many technological advances that have come to light since publication.

He prefigured both augmented and virtual reality. He described machines - such as lifts, cars and consumer durables - that talk back and argue with humans.

Not totally dissimilar to the strange dialogues I have with the voice of an automated self-service till in my local supermarket these days. The writer's use of quirky technological artefacts that argue, answer back, joke, intimidate and use sarcasm, have become commonplace in the many interpretations of Dick's output since the release of the original Blade Runner movie.

The rise of the machine

In his writing, Dick often characterised complex human relationships and interactions with technology. This can be seen in the original Blade Runner film, where many of these relationships are seen to be paradoxical and infused with paranoia - portraying many of the existential challenges that our relations to technology give rise to.

But the technological landscape in Dick's novels were not always their main characteristic - and certainly not as much of an obsession as it was for some of his contemporaries such as Isaac Asimov or Robert Heinlein. That said, a lot of Dick's technological landscape has provided ample inspiration for other cinematic interpretations such as Total Recall, Minority Report as well as of course Blade Runner.

Ultimately, in his novel, Dick used the future to illuminate the present. But of course these are not optimistic or evangelical visions of the future. In all of these stories, whether in the novel or the films spawned, it is a future that is bleak, dystopian and full of struggles. If anything, this is a cautionary warning of what may actually happen. And given that no one knows yet what the world will look like in 2049, only time will tell if this is the future to come.

# data[].attributes.attachment_link.title
Blade Runner 2049: how Philip K Dick's classic novel has stood the test of time

# data[].attributes.attachment_link.description
The year 2019 must have seemed like a long time in the future 35 years ago, when the original Blade Runner film was set. Based on the US science fiction writer Philip K Dick's 1968 novel Do Androids Dream of Electric Sheep?, Ridley Scott's dystopian vision tells the story of a hunt for four dangerous "replicant" humans.

# data[].attributes.attachment_link.title
Blade Runner 2049 misses rise of creative artificial intelligence

# data[].attributes.attachment_link.description
Blade Runner 2049 misses modern strides in artificial intelligence, which is now capable of performing creative work alongside humans.

# data[].attributes.headline
"Будущее наступает"

# data[].attributes.subject
"Будущее наступает"

# data[].attributes.body
1. https://theconversation.com/blade-runners-problem-with-women-remains-
unsolved-in-its-sequel-85398
2. https://theconversation.com/how-blade-runner-2049-prepares-us-to-welcome-robots-for-real-85050
3. https://theconversation.com/could-we-build-a-blade-runner-style-replicant-84743
4. https://e-notabene.ru/fr/article_20858.html
5. https://www.newacropol.ru/Alexandria/philosophy/Philosofs/Plato/Uchenie_Plato/Plato5/

# data[].attributes.headline
Что называют любовью?

# data[].attributes.subject
Что называют любовью?

# data[].attributes.body
https://aeon.co/essays/programmed-to-love-is-a-human-robot-relationship-wrong

# data[].attributes.headline
На падлет студентов: Садыков Рустам, Елубаева Адина, Жакбалиева Венера, Аятхан Жанырыс. По теме "Социальные изменения: новейшие социальные дискуссии"

# data[].attributes.subject
На падлет студентов: Садыков Рустам, Елубаева Адина, Жакбалиева Венера, Аятхан Жанырыс. По теме "Социальные изменения: новейшие социальные дискуссии"

# data[].attributes.headline
Рецензия на план.

# data[].attributes.subject
Рецензия на план.

# data[].attributes.body
Данный план кажется очень интересным и актуальным в наше время, так как он затрагивает разнообразные аспекты социального мира, начиная от демографических изменений до технологических достижений в медицине.

------------------------------------
В плане прослеживается логическая последовательность тем, что делает его структурированным и понятным. Также отметим важность изучения особенностей социальной жизни Казахстана, что является интересным подходом к теме.
------------------------------------

Данный план обещает стать источником ценной информации для людей, которые интересуются социологическими аспектами общественных движений, демографического развития и влияния новых технологий на общество.
------------------------------------

Но стоит отметить, что данный план затрагивает широкий круг тем, поэтому, возможно, в дальнейшем потребуется углубиться в отдельные аспекты, чтобы получить более подробное представление о каждой теме.

# data[].attributes.headline
К этому плану можно рекомендовать следующую исследовательскую литературу:

# data[].attributes.subject
К этому плану можно рекомендовать следующую исследовательскую литературу:

# data[].attributes.body
1) "Город и горожане в теориях социологии" - Л.И.Щербакова
2) "Миграция и общество: теоретические подходы" - Д.С.Герасимов
3) "Демографическое развитие России: проблемы и перспективы" - И.А.Андреева, Л.А.Рукина
4) "Социальные движения: теории и исследования" - К.А.Гараев
5) "Технологии и социальные изменения" - А.А.Шишкин

# data[].attributes.headline
Мои рекомендации по первоисточникам:

# data[].attributes.subject
Мои рекомендации по первоисточникам:

# data[].attributes.body
1. Эмиль Дюркгейм "Правила социологического метода" (1895) - в этой книге Дюркгейм представил свою теорию социальных фактов и их влияния на общество.

2. Макс Вебер "Протестантизм и дух капитализма" (1905) - в этой книге Вебер представил свою теорию социальных изменений, связанных с протестантизмом и капитализмом.

3. Карл Маркс "Капитал" (1867) - в этой книге Маркс исследует социальные изменения, связанные с развитием капитализма и его влияние на экономику и общество в целом.

4. Жак Делёз "Различие" (1968) - в этой книге Делёз исследует социальные изменения, связанные с проблемой идентичности и различия в современном обществе.

5. Ульрих Бек "Общество риска" (1986) - в этой книге Бек исследует социальные изменения, связанные с проблемой экологического кризиса и рисков в современном обществе.

# data[].attributes.headline
Глобализация - эт

# data[].attributes.body
1. Глобализация - это комплексный процесс, который приводит к интенсификации взаимодействия между странами и увеличению объемов международной торговли и инвестиций.

2. Современная глобализация характеризуется увеличением масштабов и интенсивности обмена товарами, услугами, капиталом, информацией, технологиями и людскими ресурсами.

3. Одной из проблем глобализации является ее неравномерность и несправедливость. Глобализация приводит к концентрации капитала и ресурсов в руках меньшинства, что усиливает социальные неравенства и генерирует новые формы эксплуатации.

4. Несмотря на проблемы и вызовы, глобализация предоставляет новые возможности для развития экономики и повышения качества жизни населения. Глобализация способствует росту конкуренции, распространению новых технологий и увеличению эффективности производства.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Международные политические процессы

А. А. Никифоров К ПРОБЛЕМЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

В статье предпринимается попытка по-новому взглянуть на истоки проблемы глобализации как объекта научного интереса. В ходе анализа демонстрируется роль технологий коммуникации в процессе формирования дискурса проблемы. Дается критическая оценка существующей в общественной науке дихотомии понятий "глобального" и "локального" как вариации картезианского разделения мира на вещи протяженные и умопостигаемые. Утверждается необходимость недуалистического понимания явления путем анализа тех способов и механизмов, которые создают пространство глобального мира.

Ключевые слова: глобализация; дискурс; проблематизация понятия; инфраструктура научного анализа; информационные технологии; дуализм; капитализм; системный подход.

"Потребности и желания в мире оказались бесповоротно гомогенизированными. В этих условиях многонациональные корпорации становятся атрибутами прошлого, а их глобальные последовательницы - безусловными лидерами", - писал Теодор Левитт (Levitt, 1983, p. 83). Его знаковой статье "Глобализация рынков" дано было стать одним из ключевых источников развития дискурса глобализации, проникшего к настоящему моменту во все измерения человеческой жизни. Это обнаружение нового исторического процесса, получившее вскоре столь значительный научный резонанс, открывает нашему взору множество сил, которые были довольно долго в тени, составляли антураж, контекст и нечто посредственное по отношению к игре основных актеров на сцене мира: наций, межгосударственных союзов, ликов различий. Прежняя логика международного взаимодействия вводила принцип участия различных стран-наций в общих для них вопросах. И привычный нам язык во многом вторит этому, что достаточно хорошо видно из самого слова, в котором смысл приставки "между-" в соединении и сохранении различных начал и объектов - народов в данном случае. Национальные революции и антиколониальные движения второй половины XX в. пытались следовать логике независимого развития, быть верными принципу выбора своего пути, свободы и права на фундаменталь-

© А. А. Никифоров, 2011

ное отличие, но, как мы все знаем, до определенного момента. Новая волна интеграции силой неолиберальной экономической доктрины прикрыла окно "любых альтернатив" в пользу единственной, как в известном лозунге М. Тэтчер.

Утверждаемая Левиттом, как и многими другими учеными, современная нам логика мышления в качестве постулата устанавливает факт пересечения сообществами черты мирового развития, после которой его автохтонные и в чем-то бессвязные элементы, как могло казаться ранее, обнаруживают себя связанными единой рациональностью в своих сходствах и различиях. И основа этого - логика взаимосвязи в глобальной системе. Такое восприятие и мышление неразрывны с развитием дискурса и проблематизацией1 понятия "глобального". В этом отношении смысл данной статьи состоит в стремлении показать пути развития дискурса понятия "глобального" в его проблематизации и указать на роль в этом процессе именно недискурсивных явлений. В конечном итоге, все это становится попыткой соотнести два следствия картезианской картины восприятия - вещи и слова - на уровне мировых процессов. Это соотношение дискурса и недискурсивных явлений должно показать те серьезные общефилософские и методологические проблемы глобального анализа, которые, как представляется, в полной мере открылись нам в последнее время.

Представление и создание глобального мира

Говоря с позиции этимологии, с одной стороны, англоязычное слово и термин "globalization" (от французского global - всеобщий) в качестве прилагательного "глобальный" означает: 1) охватывающий весь земной шар, всемирный; 2) всесторонний, полный, всеобщий, универсальный. В этом отношении примечательно, что "глобализация" исторически связана с принципом рационального/тотального описания, "схватыванием" пространства, заключением его в определенные рамки - сферу, шар. С другой стороны, опять же через свою этимологию (французское global произошло то латинского слова globus - шар) слово напрямую связано с практикой создания материального эталона рационального представления пространства - глобусом.

Это имеет несколько интересных и важных для дальнейшего

1 Здесь и далее данное понятие используется в том значении, которое оно получило в работах М. Фуко как введение в игру истинного и ложного того, что конституируется как объект мысли, научной, политической и др.

94 _

анализа следствий. Во-первых, развитие картографии2 и изобретение глобуса немецким географом Мартином Бехаймом в 1492 г. произошло как раз в эпоху Великих географических открытий, когда Европа, благодаря своим техническим новшествам, смогла послать на исследование terra incognita плеяду мореплавателей (Х. Колумба, В. да Гаму, А. Веспуччи, Ф. Магеллана и др.). Во-вторых, сам факт изобретения глобуса демонстрирует формирование совершенно иного представления об окружающем пространстве, что во многом ляжет в основу дальнейших изменений его практик - в рамках государств-наций - на основе европейской рациональности. Если географическая карта в силу своей изначальной природы существует как необходимая целесообразная фокусировка на локальных территориях с присущей двухмерностью и установленными принципами в виде наложенных метрических рамок и обозначений; то объемный глобус заключает на поверхности своей сферы все пространство, формируя окружающий мир в качестве объекта обозрения политика или ученого. Видеть все в целостности, универсальном виде и удобном доступе (мир обозрим и почти как на ладо-ни3) - вот что дает глобус. В этом отношении данный предмет, заключенный в картографическую сетку меридианов и параллелей, как рационально/унифицировано делит и представляет пространство, так и дает основания для экстраполяции субъектно-объектных отношений через появления стратегий и практик контроля/организации всего мира. Последнее связано с появлением геополитических доктрин, которые с развитием технических компонентов мировой политики (спутниковые системы и пр.) трансформируются в стратегическое планирование с соответствующим перечнем необходимых для этого мероприятий.

Карл Маркс стал одним из тех, кто положил начало дискуссии об объединении мира и сжатии пространства и времени, объяснив это как имплицитный процесс противоречивого развития производительных сил и производственных отношений. В "Манифесте Коммунистической партии" он списал: "Потребность в постоянно увеличивающемся сбыте продуктов гонит буржуазию по всему зем-

2 Отличие от старой картографии, где описание территорий в основном строилось на теологических основаниях, новая картография стала исходить из научных и рациональных методов землеописания.

3 Появления мира-глобуса в виде объекта политических действий/манипуляций стало популярным с фильма Ч. Чаплина "Великий диктатор" (актер изображает играющего с глобусом А. Гитлера) и продолжая карикатурами времен "холодной войны" и соответствующими современными иллюстрациями на страницах газет, журналов и на обложках книг о мировой политике (обвивающий земной шар "змей американского империализма" и т. д.).

_ 95

ному шару. Всюду должна она внедриться, всюду обосноваться, всюду установить связи. Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим" (Маркс, Энгельс, 1956, с. 427).

Галопирующий рост и распространение средств коммуникации в начале XX века вызвал вполне объяснимый отклик со стороны европейских интеллектуалов. Немецкий философ Мартин Хайдеггер в одной из своих работ охарактеризовал данный процесс "исчезновения расстояния", резко отходя от понимания его Марксом как результата деятельности сил буржуазии, следующим образом: "Все расстояния во времени и пространстве сжимаются. Человек сейчас за сутки достигает, через пространства, мест, для достижения которых ранее ему требовались недели и месяцы путешествий" (Хайдеггер, 1993, с. 437-438). В процессе "объединения мира" развитие информационных и коммуникационных технологий приобрело особое значение. Известный канадский философ и социолог Маршалл Мак-Люэн развил это наблюдение в концепцию основанной на развитой технологической структуре СМИ "глобальной деревни", сформировавшейся благодаря социальному ускорению на всех уровнях человеческой организации.

Со времен К. Маркса можно наблюдать рост внимания к процессам, которые сейчас можно было бы отнести к глобализации, само слово начинает употребляться с 1960-х годов. С этого времени употребление термина было связано с несколькими достаточно знаковыми темами. Наиболее ранние примеры дискурса понятия4 относились к международным отношениям эпохи стратегического противостояния Советского Союза и Соединенных Штатов. В одном из начальных случаев использование понятия означало желаемый процесс консолидации "ключевых интересов" различных государств на международной арене для достижения стабильности и полной безопасности, поскольку стремление добиться "глобальных ключевых интересов" одной страной неизбежно встретит противодействие других государств, т. е. СССР (см.: Neal, 1961, р. 51).

Данные термин трактовался и как тенденция общемирового политического процесса, когда "для людей на всей планете общими стали: цели, безотносительно к их определению как "националистического универсализма" Моргентау, либо как "освобождения", либо как мирового коммунизма; инструменты, с оружием беспрецедент-

4 До начала современных дебатов о "глобализации" употребление этого понятия носило спорадический характер, когда оно скорее упоминалось, нежели концептуально раскрывалось и объяснялось.

96 _

ной разрушительной силы; и последствия (курсив мой. - А. Н.)" (Brecher, 1963, p. 91). Позднее этот термин стал частью понятия "глобализация сдерживания" (термин Сейома Брауна), обозначившего направленную против Советского Союза консолидацию в мире с 1950-1968 гг. (см.: Clough, 1974, p. 8; Sternsher, 1975, p. 326). В данном смысловом русле понятие связывали как с возрастанием активности членов сообщества наций на мировой арене, расширение деятельности которых требует развития международного права (см.: Friedman, 1971, p. 268-269), так и с общим увеличением числа участников международных отношений (см.: Falk, 1975, p. 17).

Другой массивный пласт работ прочно связал понятие с расширением экономики Соединенных Штатов до глобальных пределов: от рекламных агентств (см.: Barnouw,1979, p. 198) до финансового и промышленного секторов экономики (см.: Seiden, 1975, p. 16). Глобализация стала обозначать общую тенденцию к выходу за государственные рамки национальных экономик (см.: Betts, 1979, p. 208) и следующие из этого процесса развитие общемировой торговли (Maher, 1982, p. 223-224, 238, 240). Продолжателями интеллектуальной традиции марксизма данная тенденция часто связывалась с развитием мирового империализма (см.: Larkin, 1979, p. 31).

Одним из знаковых примеров употребления понятия в 19601980-х годов стала не получившая серьезного резонанса статья 1968 г. Джорджа Модельски "Коммунизм и глобализация политики", в которой понятие было концептуально раскрыто и обосновано. Мо-дельски обозначил глобализацию как "развитие общемирового уровня взаимодействия, достаточно устойчивого для обеспечения непрерывной и диверсифицированной институционализации", которое является результатом "возрастающего масштаба, сложности и комплексности мирового общества"(Modelski, 1968, p. 389). Этот процесс, имевший, по мнению исследователя, "ощутимое значение в прошлом десятилетие и обещающий стать еще более значимым для будущего", является "особенно заметным на фоне стремительного роста мировых организаций всех видов и форм: сообщества Объединенных Наций, негосударственных международных организаций, мировых корпораций, мировых научных и образовательных институтов, и других организаций" (Ibid., p. 389-390). Это усложнение, по мысли Модельски, становится исторически предопределенным, что не снимает с повестки дня действительные ограничения его темпов: продолжительные войны или кризисы международного доверия, которые могут снижать или даже обращать вспять процесс. Выдвинутые тезисы вполне соотносятся принципом постоянной дифференциации обществ Н. Лумана, но уже на предельном уровне, когда формируется общая социальная система.

_ 97

ПОЯИШЭКС- 2011- Том 7- № 4

Однако зародившееся в 60-х годах прошлого века понятие, получившее вскоре при этом вполне современный спектр значений, стало обсуждаемым научным фактом и проблемой лишь в начале-середине 1990-х годов. Можно предположить, что объяснением этому является то, что длившийся десятилетия или даже столетия процесс практического воплощения идеи изобретенного в XV в. глобуса стал слишком явным, превратившись из контекста и малозаметного явления в проблему со многими "кричащими" со страниц различных изданий последствиями. Начало подобной проблемати-зации, если не обращаться к прозорливым и настороженным замечаниям М. Хайдеггера5, обнаруживается в работах середины 1980-х годов, автор одной из которых отмечает, что глобализация не является обязательно позитивным явлением. "Фактически, принимая во внимание находящиеся в нашем распоряжении доказательства, наиболее вероятные формы глобализации с высокой долей вероятности представляют собой дальнейшее ухудшение социальной жизни на планете" (Falk, 1983, p. 168).

В этом отношении именно в последние два десятилетия явление оказалось проблематизированным, значимым в качестве предмета научного интереса. Опираясь на данные библиотеки Конгресса США, можно говорить о том, что дискурс глобализации, утвердился к 1996-1998 году6 (см. рис. 17), достигнув, возможно, своего пика в 2006-2007 гг.

Следствием подобного развития дискурса стала его институ-циализация, когда проблема оказалась ключевым предметом интереса (научного и политического) в рамках профильных организационных структур: а) научных институтов, исследовательских центров и специализированных журналов (Институт глобализации - Бельгия, 2005 г., Центр исследования глобализации - Канада, 2001 г., Международный форум по вопросам глобализации - США, 1994 г., Институт проблем глобализации - Россия, 1999 г., онлайновый журнал "Глобализация и здоровье" - Великобритания, 1999 г. и

5 Наблюдаемый благодаря развитию транспорта и информационных технологий процесс "исчезновения дистанции", по мнению философа, имеет тенденцию создавать универсальную безотдаленность, в которой имеющие фундаментальные отличия вещи становятся частью пресной гомогенной эмпирической массы (Хайдеггер, 1993, с. 437).

6 На графике данный период выпадает на 1998-2000 гг., но нужно учитывать, что книги, в отличие от статей, имеют значительный временной промежуток (год или два) между замыслом и их публикацией.

7 Подсчитывалось количество книг в каталоге библиотеки на каждый год методом поиска по ключевому слову в названии - "globalization". Источник: онлайн-каталог библиотеки Конгресса США (http://catalog.loc.gov/).

98 _

др.); б) неправительственных организаций (Мировой социальный форум - 2001 г., Социальный форум Соединенных Штатов, Движение глобальной справедливости - 2002 г., так называемые анти и альтерглобалисты8). Как видно из вышеперечисленного, оформление данного процесса в качестве значимой научной и политической проблемы произошло на самом рубеже ХХ-ХХ1 веков.

Диаграмма 1. Количество опубл икованных работ по данной проблеме с 1987 по 2009 гг.

-*-Количество работ (книг)

Рис. 1. Количество публикаций по проблеме глобализации.

Проблематизация создала глобализацию как элемент международных отношений и исторического развития, через соотнесение с которым уже почти два десятилетия происходит осмысление современности. Это создало конкурентное поле для различных гипотез и концепций: "триумфа свободного рынка и демократии" Ф. Фукуямы; "столкновения цивилизаций" С. Хантингтона; "глобальной культуры" и "глокализации" Р. Робертсона; "макдональдиза-ции" Дж. Ритцера; "глобализации культуры" Э. Гидденса; "империи" М. Харда и А. Негри; "общества риска" У. Бека; "симуляции и призрачности" Ж. Бодрийяра. Привнесенный в логику понимания действительности новый элемент оказался в позиции, которая подразумевает не столько соединение частей, сколько выход за их пределы, преодоление их, как это обозначает приставка "транс-" в параллельно утвердившимся понятии "транснациональный"9. Подобные черты дискурса демонстрирует, что составляющие явление силы вырвались наружу, ставя новые вопросы и обнаруживая новые острые проблемы10.

8 Появление "официальных" политических оппонентов глобализации произошло во время конференции МВФ в Сиэтле в 1999 г.

9 По данным онлайн каталога Библиотеки Конгресса США, до 1969 г. вышло 15 работ с использованием подобного термина в названии; с 1970 по 1979 г. - 171; с 1980 по 1989 г. - 300; с 1990 по 1999 г. - 362; с 2000 г. - 1510.

10 Одна из них - проблема идентичности, которая в подобных условиях становится наи-

_ 99

Что касается причин проблематизации, представляется, что они лежат в механизмах медиации, которые развивались практически параллельно и были в некотором смысле рабочими спутниками ги-перрефлксивного характера понимания глобализации. Можно сказать, что они определяли возможность и характер этого самого дискурса в технологическом измерении. Тривиальность данного положения связана с тем, что выделение и анализ любого масштабного явления или процесса возможен лишь при достаточно развитой инфраструктуре фиксации, хранения, анализа и передачи данных.

Начавшееся после "бихевиоральной революции" (конца 1950-х -начала 1960-х гг.) использование математических методов привело к тому, что к началу - середине 1970-х годов резко увеличилось применение статистических способов анализа (вычисление процентов, средних величин, хи-квадрата, коэффициента корреляции и т. д.) в общественных науках (см.: &де!тап, 2006, р. 267-268)11.

Дальнейший процесс интеграции телекоммуникации и вычислительной техники с 1970-х годов привел к синтезу телематики (системы, соединяющей средства связи и вычислительную технику) и электронных СМИ (радио и телевидение) в медиаматику, что уже привело к огромному разнообразию мультимедийных сервисов, которые, в конечном итоге, стали основными элементами того, что исследователи называют "Обществом знания". Массовое внедрение двух основных технологических инноваций (микрочипов и электронных сетевых соединений) имело ключевое значение. Благодаря этим и производным от них техническим системам была создана новая инфраструктура научных и образовательных учреждений, следовательно, начал меняться принцип получения научного знания.

Во-первых, появились электронные архивы информации и публикаций периодических изданий и ведущих учетных организаций. Например, увеличение количества подписчиков на электронных архив публикаций Американского физического общества возросло с менее 200 в январе 1992 г. до более 2300 в январе 2000 г. (Kaase, 2000, р. 272). К середине 1990-х годов в Интернете появились электронные библиотеки, системы поиска и архивы статей периодических изданий (например, elibrary.com - 1995 г., JSTOR - 1996 г.); основные международные организации, публикующие мировую ста-

более актуальной. В качестве примера можно привести относительно недавнюю работу известного американского исследователя С. Хантингтона "Кто мы?" по проблеме американской идентичности в условиях усиления трансграничного иммиграционного потока (см.: Хантингтон, 2004).

11 Данные по частоте использования данных анализа в политической науке.

100 _

тистику (ООН - 1995 г., ЮНЕСКО - 1994 г., Всемирный банк - 1991 г., МВФ - 1993 г.).

Во-вторых, возросла пропорция использования информационных технологий в научных и образовательных учреждениях (данные по высшему образованию в США): электронной почты (8% - 1994 г., 32,8% - 1997 г.); мультимедийных ресурсов, материалов на CD-ROM-носителях, веб-страниц и Интернет-ресурсов (34,5% - 1995 г., 73,6% - 1997 г.) (Ibid, p. 276). Все это привело увеличению скорости обработки и обмена информации, к возрастанию ее общего количества. Данный факт прекрасно демонстрируют данные по количеству публикаций таких международных организаций, как МВФ, Всемирный Банк, ЮНКТАД (рис. 212).

Диаграмма 2. Количество публикаций международных организаций с 1980-2008 гг.

-♦-МВФ Всемирный банк -*-ЮНКТАД

Рис. 2. Количество публикаций международных организаций.

Подобные изменения в технической инфраструктуре производства научных знаний происходили на фоне интенсификации информационных потоков в США, Европе и Японии с 1970-х годов. Однако резкое изменение их объема произошло с середины 1980-х годов, когда число каналов основных глобальных телекоммуникационных магистралей через Атлантический и Тихий океаны выросло в разы: с 141 тыс. для кабелей и спутников в 1986 г. до 504,8 тыс. в 1990 г. и 3,0734 млн. 1996 г. (Глобальные трансформации, 2004, с. 405). Все эти технические достижения активно модернизировали "фабрики мысли" и специализированные институты, а так-

12 Источники: МВФ (http://www.imf.org); Всемирный банк (http://www-wds.worldbank.org); ЮНКТАД (http://unctad.org).

_ 101

же повлияли на создаваемое СМИ пространство общественного мнения. Что касается самой проблематизации, то поле общественно-политического дискурса до начала последнего десятилетия XX в. структурировалось темам, связанными с противостоянием СССР и США. Эти магистральные для мысли направления сводились к вопросу о возможности альтернативного капитализму социально-политического проекта. Эти существовавшие в дискурсе политические ориентиры и модели, упрощавшие и унифицировавшие точки отсчета для аналитиков и исследователей, имели особую конституирующую порядок дискурса силу. Разрушение охранительных структур "коммунизма" в ходе перестройки с неизбежностью имело следствием расформирование утвердившегося в ходе "холодной войны" дискурсивного порядка. Связываемое узами системного противостояния, дискурсивное пространство после 1989-1991 гг. стало распадаться на фрагменты и отдельные проблемы. Политические реформы и изменения в странах советского блока во многом размонтировали прежние структуры дискурсивных взаимодействий с их аналитическими и стратегическими ориентирами. Появившийся общий для всех купол "конца истории" Ф. Фукуямы, как мы видим сейчас, оказался слишком хрупким вместилищем для всех.

Трудности перевода

Все это может подтолкнуть к выводу, что сама проблема глобализации является идеологическим конструктом, который призван затушевывать реальность кризисного этапа развития капитализма, как это обозначил в одной из своих статей И. Валлерстайн ^аИе^ет, 2000). С некоторой долей аналогии это также может привести к представлению, что многочисленные устрашающие лики этого явления являются чучелом, которым размахивают перед лицом добросовестных налогоплательщиков представители различных леворадикальных, этнокультурных и экологических движений. Видимость последнего поддерживается неким сходством с "государством", "нацией", "капитализмом" и иными означающими коллективных субъектов и сложных процессов, которые в частых дискуссиях говорят про себя слишком стереотипно, "населяя" общественный дискурс ангелами и демонами, стороны которых должны занять участвующие. В этих наполненных убежденностью и призывом к истине дебатах образуются современные знамения: фантастическое революционное "восстание угнетенного Юга" против "богатого Севера", борьба "множества" против "глобальной Империи", "столкновения цивилизаций", новое "вторжение варваров".

На наш взгляд, дело здесь в ином. В некотором смысле проблема глобализации есть следствие из распространенной картези-

анская парадигмы восприятия-мышления, где первичные и вторичные качества объектов восприятия трансформируются в парадокс существования, который в нашем случае представлен известным обсуждением проблемы соотношения "глобального" и "локального". Процесс глобализации оказывается вписан субъектно-объектные отношения, которые политический дискурс склонен переводить в категории угроз и жертв: примером тому известная по количеству выпущенных книг проблема глобализации и судьбы национального государства. Подобное рассмотрение сложносостав-ных объектов задает их во многом эссенционалистское понимание. Первичные и вторичные качества создают два объекта реальности: локальная действительность и глобальный мир.

Английский философ Альфред Норт Уайтхед постоянно указывал, что любые обнаруживаемые взаимосвязи носят теоретический вероятностный характер, поскольку устанавливаются в ходе абстрагирования. Современный социолог и философ науки Бруно Латур в этом отношении добавляет, что абстрагирование представляет собой не столько "процесс в уме", сколько перечень проводимых процедур фиксации, обобщения и проверки информации приборами и учеными, напоминающий процедуру получения химических элементов из исходных соединений - вроде получение металла из руды (см.: Latour, 1987, p. 241-242).

Понятие глобального оказывается во многом в том же положении, что и понятие сознания в философии - в положении двусмысленной сущности призрака в "машине" тела. Философ Гилберт Райл назвал это категориальной ошибкой (Райл, 1999), когда способ организации объектов или их соотношение/взаимодействие выдается за новый объект. Новая обозначающая его номинация - "глобализация" или "глобальность" - в дискурсе оказывается равноправной по отношению к другим, обозначающим составляющие его объекты: распространение телекоммуникации, расширение экспорта товаров и услуг, увеличение миграционного потока между странами и пр. Это задается некоторыми фундаментальными "уплощающими" высказывание характеристиками языка, которые позволяют объединять объекты вне зависимости от их сложности в одном высказывании. Персональный компьютер и сеть Интернет, реклама Coca-Cola и обряд африканского племени в одинаковой степени могут быть объединены в высказывании в качестве равновеликих. Этот парадокс универсальности и практически абсолютной соизмеримости и позволяет языку быть основным посредником человеческих отношений. Его же искусственные формы способны быть посредниками объектов неживой природы, которые теперь могут быть переведены и представлены в виде объемов информации

_ 103

НОЯИШЭКС- 2011. Том 7. № 4

на компьютерах порой вне зависимости от их первоначальной формы: будь то бумажная книга или кинопленка. Поскольку данная тема относится к области философии, то мы затронем лишь те следствия, которые напрямую связаны с заявленной темой.

Описанное развитие транспортных коммуникаций и информационных технологий, сосредоточенное в узловых пространствах мегаполисов, в данном контексте и стало тем революционизирующим элементом, который привел к появлению и расширению пространства глобального: достаточно универсального, чтобы быть распространенным, и достаточно доступного, чтобы быть общезначимым.

Современные технологии сделали возможным существование "общего мира", обеспечивая цикл производства и сбора данных по множеству стран, когда различные проявления действительности рационализируются схожим образом, переводится в статистические показатели, сводятся в рядах таблиц и графиков, получают интерпретацию. Информационные технологии и универсализация обработки и представления данных дают возможность видеть развитие мира как глобальный процесс. Подобная инфраструктура создает реальность фиксируемого подобным образом объекта. Эта индустрия перевода частного в общее в ходе механики абстрагирования создает очертания глобального мира. Данный процесс может быть представлен в графической форме (рис. 3).

В этом отношении глобализация становится следствием и спо-

Пространство глобального

Пространство локального

Рис. 3. Формирование глобального пространства.

собом организации расширения и интенсификации социо-технологических сетей трансляции и распределения материальных и нематериальных средств и ценностей в рамках мирового пространства.

Такой режим представления информации обеспечивает пространство для мультипликации данных, расширения возможностей для проведения исследований, выдвижения гипотез и формулирования мнений. Технология становится основой и посредником гиперрефлексивности, когда своим возникновением проблема обязана существованию и поддержанию режима глобального, в котором и возможно соотнесение несопоставимого ранее: автохтонных племен и американской массовой культуры. Это создает возможность проблематизации множества тем: "международного терроризма", "демократии в мире", "глобальной бедности", "угроз глобальных эпидемий", "проблем глобального потепления" и пр. Речь, конечно, не в отсутствии реальных опасностей или несправедливости, а в обусловленности их существования пространством глобального.

Написанная в 1986 г. "Общество риска" Ульриха Бека в этом отношении, пожалуй, является одним из подлинных пролегоменов к новому глобальному миру.13 Более яркий пример этого можно найти, видимо, лишь в пространстве кинематографа в известной трилогии режиссера-документалиста Годфри Реджио14. Что могло обусловить вопрошание о соизмеримости культур, образов жизни, ценностей и порядков, как не в публичное глобальное пространство?

Глобальный мир при этом отражает существующее неравномерное развитие, оказываясь действительно глобальным лишь для тех, кто имеет доступ к соответствующей инфраструктуре. В подобных условиях это общее глобальное пространство оказывается испещрено как зонами интенсивного обмена в городах развитых стран, так и его очагам или областями в слаборазвитых странах, где оно практически отсутствует. Создание глобальных сетей оказывается взаимосвязанным с применением определенной логики анализа, прогнозирования и управления, - всего того, что привычных терминах можно было бы назвать капитализмом.

Современные инфраструктурные сети в полной мере позволяют реализовать принцип универсальности в экономических отношени-

13 Написанная на заре осмысления глобализации, она впервые указывает на эффект глобального распространения локальных рисков от индустриального проекта Модерна, которые теперь не могут быть четко определены и проанализированы (см.: Бек, 2000, с. 42-60).

14 В трилогию вошли фильмы: "Кояанискатси" (1982), "Поваккатси" (1988) и "Накойка-ци" (2002).

_ 105

ях. Формирование глобальной экономики с глобальными финансовыми рынками задало рамки, в которых и оказалось возможным в последние два десятилетия создать огромное количество финансовых инструментов различной сложности.

Финансовые рынки, существование которых было неразрывно связано с информационной индексацией и подсчетом происходивших обменов, предоставили невиданную возможность экономистам и иным аналитикам для анализа. Теперь исследование исходило из позиции системного подхода. Сам рынок опосредует взаимодействия игроков универсальными для них механизмами перевода/обмена, создавая фиксируемую экономической статистикой связь. На фоне формирования глобального финансового пространства15 изменилась экономическая теория, обретя очертания современного монетаризма. Дело не только в смешении науки и социально-политического проекта, но в наделении статусом реальности того, что оказалось формальным выражением отношений, или того, что было создано в рамках возможностей финансового рынка.

В некотором смысле последний стал полноценным языком, способным обозначать действительность и усложнять себя, развиваться. В каком-то роде финансы стали реальным выражением постмодернистского дискурса с игрой номинациями, их критикой и пересозданием. Однако за тем исключением, что в пространстве финансового рынка номинации наделены статусом, позволяющим их переводить (конвертировать) в объекты реальности. Дискурсивное пространство лишено этого, перевод из языка в реальность не носит прямой характер и может быть произведен, как правило, лишь через властные инстанции. Тогда он приобретает свою силу, тогда как его эквивалент на финансовых рынках (меры стоимости) в большей или меньшей степени постоянно сохраняют способность обуславливать отношения: диктовать и предлагать. А это подразумевает совершенно иные последствия в условиях "перепроизводства" финансовых обязательств в виде дезинтеграции общего поля подобных отношений - взаимосвязанных финансовых рынков.

Разразившийся в последние годы финансовый кризис с теперь уже видимыми экономическими последствиями застал экономику "придуманных миров"16 врасплох. В контексте вышеизложенного

15 В этом отношении современный финансовый рынок конструирует себя в прямом смысле на экранах (подробнее об этом см.: Кнорр-Цетина, Брюггер, 2008).

16 Так французские студенты-экономисты в своем коллективном письме нарекли предмет преподаваемых им в университетах экономических дисциплин, утративших связь с внешним миром. Подробнее о критике неоклассической экономической теории (см.: Yefimov, 2010).

причины этого кризиса лежат не только в финансовом "пузыре" на рынке недвижимости США или нерегулируемости рынка производных ценных бумаг, а во многом в методологических основаниях современной науки и самом понимании действительности.

Новое качество информационного обмена и само пространство "глобального мира" оказали также значительное влияние на исследователей с точки зрения понимания логики взаимосвязи явлений и процессов. Значимое влияние приобрел системный подход в общественных наукам, дав целостное виденье мира в его принципиальных взаимосвязях для глобальных исследований.

Необходимость понимания мира как системы оказалась задана во многом стратегическим менеджментом и экономической дисциплиной. Провозглашенный К. Омае мир без границ, описанный на принципах глобальной системы, стал пониматься с позиции целостности мировой экономики, глобальной безопасности. Неудивительны в этом отношении начавшиеся дебаты о новом мировом порядке, как о принципе системной безопасности. Представляется, что заложенная под анализ международных процессов системная методология негативным образом сказалась на способности науки понимать действительные процессы.

Сам принцип системности, примененный к сложным и сложно-составным процессам (которые происходят в обществе), способствует прямому упрощению отношений за счет утверждения принципа целостности системы и наличия взаимосвязи между ее элементами. Однако в отношении человеческих сообществ постулируемая взаимосвязь носит вероятностный характер или может отсутствовать вообще, поскольку ее наличие обуславливается постоянным обменом/взаимодействием между элементами, что и делает возможным реализацию принципа координации. Иными словами, исследование глобального мира должно не утверждать, а находить и объяснять появляющиеся признаки системности, как и их отсутствие или то, что их нарушает. В противном случае начинает работать принцип редукции, когда действительные отношения оказываются скованными в рамках принципов, следующих из системного подхода.

***

Как представляется, в этом отношении задачей научного осмысления глобализации и пространства глобального, если есть цель остаться в столь шатком сегодня поле общественной науки, становится описание и анализ траекторий и механизмов, ведущих из одного пространства в другое. В противном случае мы будем давать основания для утверждений о кризисе соизмеримости, двух мирах локального и глобального, реального и виртуального pes se.

_ 107

ПОАИШЭКС- 2011. Том 7. № 4

На фоне проявляющихся признаков дезинтеграции в глобальном пространстве финансовой системы, когда усиливаются призывы к "возвращению государства", нуждается в защите и сохранении общее пространство информационного обмена. Не смотря на существующую полярность дискурсов, только в рамках этого общего возможно согласование позиций и та сообщенность, которая может позволить приблизиться к цели - понять то, что действительно может быть общим для всех нас, и что позволит пересобрать это общее максимально непротиворечивым образом. Это, безусловно, потребует изменения принципов управления развитием инфраструктурных сетей, поддерживающих эффект того самого глобального. Это вновь поставит вопрос о капитализме и его понимании.

Распад противоречивого глобального пространства и возвращение к принципам локальной организации может привести к новым международным конфликтам и потере достижений глобального опыта. И в логике распада не имеет значения, что возьмет на себя централизующую функцию: религия, цивилизация, суверенное государство.

Литература

Бек. У. Общество риска. На пути к другому модерну. М.: Прогресс-Традиция, 2000.

Кнорр-Цетина К., Брюггер У. Рынок как объект привязанности: исследование постсоциальных отношений на финансовых рынках // Анализ рынков в современной экономической социологии / Под ред. В. В. Радаева. М.: Изд. Дом ГУ ВШЭ, 2008.

Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 4. М., 1956.

Райл Г. Понятие сознания. М.: Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги. 1999.

Хайдеггер М. Вещь // Время и бытие. Статьи и выступления. М.: Республика, 1993.

Хантингтон С. Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности. М.: АСТ, 2004.

Brecher M. The New States of Asia, a Political Analysis. London: Oxford University Press, 1963.

Barnouw E. The Sponsor: Notes on a Modern Potentate. New York: Oxford University Press, 1979.

Betts R. F. Europe in Retrospect: A Brief History of the past Two Hundred Years. Lexington, MA.: D.C. Heath and Company, 1979.

Clough R. N. East Asia and U.S. Security. Washington: Brookings Institution, 1974.

Falk R. A. A Global Approach to National Policy. Cambridge, MA.: Harvard University Press, 1975.

Falk R. The End of World Order: Essays on Normative International Relations. New York: Holmes & Meier, 1983.

Friedman J. R. The Confrontation Of Equality and Equalitarianism: InstitutionBuilding Through International Law // The Relevance of International Law: Essays in Honor of Leo Gross / Ed. by K. Deutsch, S. Hoffman[n]. Garden City, New York: Schenkman Publishing Company, 1971.

Kaase M. Political Science and the Internet // International Political Science Review. 2000. Vol. 21. N 3.

108 _

Neal F. W. U.S. Foreign Policy and the Soviet Union. Santa Barbara, CA.: Center for the Study of Democratic Institutions, 1961.

SternsherB. Consensus, Conflict and American Historians. Bloomington, IN.: Indiana University Press, 1975. Vol. 9.

Selden M. American Global Enterprise and Asia // Bulletin of Concerned Asian Scholars. 1975. Vol. 7. Issue 2.

Larkin R. W. Suburban Youth in Cultural Crisis. New York: Oxford University Press, 1979.

Latour B. Science in Action. Cambridge: Harvard University Press, 1987.

Levitt T. The Globalization of Markets // Harvard Business Review. 1983. Vol. 61. May-June.

Maher I. Alignment of Competition Laws in the European Community // Yearbook of European Law / Ed. by A. Barav, G. de Bürca and all. Oxford: Clarendon Press, 1982. Vol. 16.

Modelski G. Communism and the Globalization of Politics // International Studies Quarterly. 1968. Vol. 12. N 4.

Sigelman L. The Coevolution of American Political Science and the American Political Science Review // American Political Science Review. 2006. Vol. 100. N 4.

Yefimov V. Vers une autre science économique (et donc une autre institution de cette science) // Revue du MAUSS permanente, 10 mai 2010 // http://www.journaldumauss.net/spip.php7article686

Wallerstein I. Globalization or the Age of Transition? A Long-Term View of the Trajectory of the World System // International Sociology. 2000. Vol. 15. N 2.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему к проблеме глобализации в современном мире текст научной работы по сми (медиа) и массовым коммуникациям из научного журнала политическая экспертиза: политэкс. глобализация

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
проблематизация понятия

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
инфраструктура научного анализа

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
информационные технологии

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
системный подход

# data[].attributes.attachment_link.title
К проблеме глобализации в современном мире

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье предпринимается попытка по-новому взглянуть на истоки проблемы глобализации как объекта научного интереса. В ходе анализа демонстрируется роль технологий коммуникации в процессе формирования дискурса проблемы. Дается критическая оценка существующей в общественной науке дихотомии понятий "глобального" и "локального" как вариации картезианского разделения мира на вещи протяженные и умопостигаемые.

# data[].attributes.headline
Современная глоба

# data[].attributes.body
1. Современная глобализация - это сложный процесс, который включает в себя экономические, политические, социальные и культурные аспекты. Глобализация изменяет мировую экономику, культуру, политику и общественную жизнь в целом.

2. Восприятие глобализации различается в зависимости от региона мира, культуры и социально-экономического статуса людей. Некоторые считают глобализацию позитивным явлением, которое способствует развитию и сотрудничеству между странами, тогда как другие видят в ней негативные последствия, такие как социальные неравенства и потеря культурной идентичности.

3. Глобализация вызывает различные вызовы и проблемы, такие как неравенство, эксплуатация труда, изменение климата и нарушение прав человека. Однако, при правильной реализации глобализации может привести к созданию более справедливого, устойчивого и интегрированного мирового сообщества.

4. Одним из способов справиться с вызовами глобализации является укрепление глобального управления и создание международных институтов, которые могут эффективно регулировать глобальные процессы. Также необходимо содействовать образованию и осведомленности, чтобы люди могли осознать последствия глобализации и принять участие в диалоге по этой теме.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿СОВРЕМЕННАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ЕЕ ВОСПРИЯТИЕ В МИРЕ

В. Л. Иноземцев

В своей статье автор, известный российский специалист по международной экономике, исследует истоки и перспективы развития "теории глобализации", приходя к выводу, что к началу нового столетия в западной науке сложилось отношение к глобализации как к совокупности ряда экономических, социальных и политических процессов, не требующих описания в рамках некоей единой теории. Широкое распространение понятия в теоретической литературе объясняется автором в первую очередь тем, что оно не указывает на активного субъекта данного процесса; это позволяет уходить от вопроса об ответственности отдельных социальных акторов за те или иные последствия глобализации. Автор указывает на отличия глобализации от "интернационализации" и "интеграции", подчеркивая, что ее сутью является формирование системы, позволяющей человеку или компании взаимодействовать с другими людьми, корпорациями и социальными структурами, не прибегая к посреднической роли государств. Основной проблемой современного этапа глобализации в статье называется серьезное (и прогрессирующее) отставание "политической" глобализации от экономической, информационной и социальной.

Термин "глобализация" - один из наиболее часто употребляемых, и в то же время один из самых бессодержательных в лексиконе современной политологии. Если прослеживать его возникновение, следует признать, что он появился в первые послевоенные годы и "вырос" из глагола "глобализировать" (to globalize), наличие которого как самостоятельного понятия зафиксировано еще в 50-е гг. Так, в 1944 г. два американских исследователя в специальной работе неоднократно использовали понятия "globalize" и "globalism"2. В начале 70-х гг. европейские управленцы использовали для обозначения растущей взаимозависимости национальных экономик французское слово mondialisation, из обратного перевода которого на английский язык возникла "глобализация" в том смысле этого слова, в котором оно сейчас используется. Применявшийся до того эпизодически, данный термин впервые был поставлен в центр концептуального исследования в 1981 г. американским социологом Дж. Маклиным, призвавшим "понять исторический процесс нарастания глобализации (курсив мой. - В. И.) социальных отношений и дать ему объяснение"3. В 1983 г. Р. Робертсон впервые вынес термин globality в

1 См.: Third New International Dictionary of the English Language. - N. Y.; London: Merriam-Webster, 1961. - P. 965.

2 См.: Reiser, Oliver and Davies, Blodwen. Planetary Democracy: An Introduction to Scientific Humanism and Applied Semantics. - N. Y.: Creative Age Press, 1944. - P. 212, 219.

Подробнее о возникновении термина см.: Scholte, J. Beyond the Buzzword: Towards a Critical Theory of Globalization // Globalization: Theory and Practice / Ed. by E. Kofman and G. Youngs. - London: Continuum, 1996. - P. 44-45.

Век глобализации 1/2008 31-44

название одной из своих статей, в 1985 г. он же дал подробное толкование понятия globalization, а в 1992 г. изложил основы своей концепции в специальном исследовании4. К середине 90-х гг. концепция глобализации, в рамках которой этот процесс трактовался как один из важнейших в условиях современного мира, была распространена уже так широко, что М. Уотерс писал: "Подобно тому, как основным понятием 80-х гг. был постмодернизм, ключевой идеей 90-х гг. может стать глобализация, под которой мы понимаем переход человечества в третье тысячелетие" (курсив мой. - В. И.)5.

И вот на протяжении почти двух десятилетий термин "глобализация" используется для обозначения нарастающей взаимозависимости мира - экономической, социально-культурной и политической6. Характерно, что он считается настолько понятным, что большинство авторов не дают ему определения даже в работах, непосредственно посвященных теории глобализации . Попытки разобраться в смысле данного термина начинаются только тогда, когда он противопоставляется прочим однокоренным словам - таким как, например, "глобализм (globalism)" или "глобальность (globality)". Классическим определением этих понятий я бы счел формулировку У. Бека, который понимает под первым "убеждение в том, что мировой рынок преодолевает или подавляет политические барьеры... или идеологию доминирования рыночных сил (неолиберализма)", а под второй - сам факт того, что "мы уже долгое время живем в условиях всемирного общества в том смысле, что "закрытость" отдельных пространств является иллюзией"8. В то же время этот подход - только лишь один из многих; так, например, С. Тэлботт в только что вышедшей книге утверждает, что термин "глобализм (globalism)" просто-напросто отражает тот "факт, что человечество тысячелетиями устанавливает связи [между своими отдельными частями], в том числе простирающиеся через моря и океа-ны"9. Подробно дискуссия о различении глобализации и глобализма излагается в известной книге P. Кохейна и Дж. Ная-младшего10, где авторы приходят к выводу, что такое различение не имеет серьезной научной значимости, а споры вокруг него представляются сугубо схоластическими.

Я согласен с мыслью Д. Белла о том, что сейчас "мир оказался подверженным экономической глобализации, которая отличается от системы взаимосвязанных национальных экономик (курсив мой. - В. И.). Старая международная экономика представляла собой совокупность индустриальных, аграрных и добывающих об-

4 См.: Robertson, R. Interpreting Globality // Ed. by Robertson, R. World Realities and International Studies. -Glenside (Pa.): Pennsylvannia Univ. Press, 1983; Robertson, R. The Relativization of Societies: Modern Religion and Globalization // Robbins, T., Shepherd, W. and McBride, J. Cults, Culture, and the Law: Perspectives on New Religious Movements. - Chicago: Scholars Press, 1985; Robertson, R. Globalization: Social Theory and Global Culture. - London; Thousand Oaks (Ca.): Sage Publications, 1992.

5 Waters, M. Globalization. - London; N. Y.: Routledge, 1995. - P. 1.

6 Наиболее подробно этимология и происхождение термина рассмотрены в: Chanda, N. Bound Together: How Traders, Preachers, Adventurers, and Warriors Shaped Globalization. - New Haven (Ct.); London: Yale Univ. Press, 2007. - P. 245-254.

7 См., например: Bauman, Z. Globalization: The Human Consequences. - N. Y.: Columbia Univ. Рress, 1998 (рус. пер.: Бауман, З. Глобализация: последствия для человека и общества. - М.: Весь мир, 2004), или Held, D. and McGrew, A. (eds.) Globalization Theory: Approaches and Controversies. - Cambridge: Polity, 2007.

8 Beck, U. What Is Globalization? - Cambridge: Polity, 2000. - Р. 9-10 (я цитирую английское издание, так как перевод на русский язык [Бек, У. Что такое глобализация? - М.: Прогресс-Традиция, 2001] только запутывает проблему).

9 Talbott, S. The Great Experiment: The Story of Ancient Empires, Modern States, and the Quest for a Global Nation. - N. Y.: Simon & Schuster, 2008. - P. 257.

10 См.: Keohane, R. O., Nye, J. S., Jr. Power and Interdependence. - 3rd ed. - N. Y.: Addison-Wesley, 2000. -Ch. 10.

ществ, которые покупали друг у друга и продавали друг другу те или иные продукты. Глобализация создает единые мировые рынки для отдельных типов товаров", провоцируя "дальнейшее становление единства и унификации, наиболее заметное ныне в хозяйственной сфере. Такой тип взаимодействия заменяет прежние экономические отношения между государствами"11. Глобализация не является

"совершенно особым, современным, и, по всей вероятности, высшим этапом инте-12 f~\ грации" , как это считают некоторые российские специалисты. Суть процесса

глобализации - в становлении такого социально-экономического пространства, которое позволит человеку взаимодействовать с другими людьми, корпорациями и социальными структурами, не прибегая к посреднической роли собственного государства. В этом отношении У. Бек прав, считая глобализацию предпосылкой становления того космополитического общества, которое он видит "светлым будущим" всего человечества13 - хотя нельзя не отдавать отчета в том, что и вплоть до нашего времени глобализация была и остается преимущественно экономическим, социальным и культурным, но не политическим феноменом.

Я специально озаглавил эту статью "Современная глобализация и ее восприятие в мире", так как говорить о "теории глобализации", на мой взгляд, неправильно. Теории глобализации не существует - по крайней мере, за пределами России и других критически относящихся к "глобализации" стран. Сайт www.amazon.com, на котором представлено подавляющее число выходящих в мире книг, в ответ на запрос "theory of globalization" выдает в качестве наиболее точно подходящего результата книгу "Как футбол объясняет мир: неочевидная теория глобализации"14. Недавно вышедшая под редакцией Д. Хелда и Э. Макгрю книга "Globalization theory" лишь указывает на существование "современных теорий и нарративов глобализации, прикладных и нормативных"15, но не упоминает их авторов; сама же она представляет собой сборник статей ряда ученых по конкретным проблемам, порождаемым глобализацией. Место теории занимает масса отрывочных представлений о глобализации; из объекта исследования она становится целой научной областью, что подтверждается и недавним изданием тем же Р. Робертсоном и Я. Шульте 1800-страничной "Энциклопедии глобализации"16. А появление энциклопедий - верный признак того, что границы теории практически окончательно утрачены. Поэтому можно лишь присоединиться к мнению П. Тейлора, который уже в середине 90-х гг., сравнивая термин "глобализация" с появившимся в конце XVIII в. понятием "интернационализация", предполагал, что новый термин способен "повторить тот хаотичный путь и прийти к тому же бессодержательному финалу, что и его двухстолетний предок"17.

Можно ли дать процессу глобализации четкое определение? На наш взгляд, тот факт, что этого до сих пор не сделано, подчеркивает не столько сложность за-

11 Белл, Д., Иноземцев, В. Эпоха разобщенностей. Размышления о мире XXI в. - М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2007. - С. 9, 213.

12 Делягин, М. Мировой кризис: общая теория глобализации. - 3-е изд. - М.: Инфра-М, 2003. - С. 51.

13 Подробнее о доктрине космополитического общества см.: Beck, U. Der kosmopolitische Blick, oder: Krieg ist Frieden. - Frankfurt am Main: Suhrkamp Verlag, 2004 (рус. пер.: Бек, У. Космополитическое мировоззрение / пер. с нем. под ред. и со вступительной статьей В. Иноземцева. - М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2008).

14 См.: Foer, F. How Soccer Explains the World: An [Unlikely] Theory of Globalization. - N. Y.: Harper & Collins, 2004 (запрос "theory of globalization" на сайте www.amazon.com [посещен 10 марта 2008 г.]).

15 Held, D., McGrew, A. Introduction: Globalization at Risk // Globalization Theory: Approaches and Controversies / Ed. By D. Held and A. McGrew. - Cambridge: Polity. - 2007. - P. 1.

16 См.: Scholte, J. A., Robertson, R. (eds.) Encyclopedia of Globalization. - N. Y.; London: Routledge, 2006.

17 См.: Taylor, P. Beyond Containers: Internationality, Interstateness, Interterritoriality in: Progress in Human Geography, 1995. - Vol. 19. - No. 1. - P. 14.

дачи, сколько то, что решение ее просто не представляется необходимым. В западной социологической теории определения исторически играли меньшую роль, чем в российском обществоведении, где многие известные ученые были десятилетиями озабочены придумыванием терминов и понятий (что в последнее время стало похоже на какую-то хроническую болезнь). Между тем сам по себе тот факт, что понятие "глобализация" не получило пока четкого определения, многое говорит о характере обозначаемого им процесса.

Есть ли у глобализации "двигатель"?

Одной из странных черт российской политологии последнего времени становится убежденность политологов в том, что самые значимые для современного мира события разворачиваются по определенному плану. Отразилась ли в их сознании та "вертикаль власти", что выстроена в стране в последние годы; расписались ли они в своей неспособности понять объективные процессы и их внутреннюю логику; стремятся ли выполнить чей-то политический заказ - я не собираюсь сейчас анализировать. Однако должен заметить, что понятие "глобализация" оказалось столь популярным отнюдь не только потому, что в конце ХХ в. процессы экономического и социального единения мира обрели невиданный масштаб, но и потому, что оно оптимальным образом снимало со всех субъектов этих процессов любую ответственность за их последствия.

Взглянем на заголовки книг наиболее известных авторов, чьи имена так или иначе ассоциируются с исследованиями глобализации (правда, о ней в разном контексте пишут почти все современные исследователи). Просмотрев каталог своей личной библиотеки, я могу констатировать, что данный термин обычно выносится в название книг в четырех случаях. Во-первых, это книги, чьи авторы хотят познакомить читателя с историей понятия "глобализация" или же с той или иной степенью доходчивости сообщить ему, что это такое. Как правило, эти работы либо не приносят широкой известности18^ либо пишутся теми, кто считается признанным специалистом в этой "сфере" . Во-вторых, это книги (и к данной категории относится подавляющее большинство исследований), в которых сама глобализация принимается за объективную данность, а предметом изучения выступает ее влияние на те или иные экономические или социальные процессы, а также отдельные регионы мира. Типичным названием подобных работ выступает "глобализация и ,.."20; список их практически бесконечен. В-третьих, появляется все больше исследований, авторы которых стремятся изучить историю самого процесса глобализации (и углубляются при этом в прошлое на многие века, если не на тысячи лет)21. И, наконец, в-четвертых: это книги, которые написаны как мани-

18 К этой категории я бы отнес такие работы, как: Waters, M. Globalization. - London; N. Y.: Routledge, 1995 и Steger, M. Globalization: A Very Short Introduction. - Oxford; N. Y.: Oxford University Press, 2003.

19 Среди них можно выделить, например, труды того же У. Бека (Beck, U. What Is Globalization? - Cambridge: Polity, 2000), Я. Шольте (Scholte, J. A. Globalization. A Critical Introduction. - Houndmills; N. Y.: Pal-grave, 2000), или Л. Склэр (Sklair, L. Globalization. Capitalism and Its Alternatives. - 3rd ed. - N. Y., Oxford: Oxford University Press, 2002).

20 См., например: Clark, I. Globalization and Fragmentation. International Relations in the 20th Century. - Oxford, N. Y.: Oxford University. Press, 1997; Holton, R. Globalization and the Nation-State. Houndmills. - N. Y.: Macmillan, 1998; Lal, D. In Praise of Empires. Globalization and Order. - Houndmills; N. Y.: Palgrave, 2004; Nassar, J. R. Globalization and Terrorism. The Migration of Dreams and Nightmares. - Lanham (Md.), Boulder (Co.); N. Y.: Rowman & Littlefield Publishers, 2005; Schirm, S. Globalization and the New Regionalism. - Cambridge: Polity, 2002; Stalker, P. Workers Without Frontiers. The Impact of Globalization on International Migration. - Boulder (Co.); London: Lynne Rienner Publishers, 2000 и т. д.

21 См., например: O'Rourke, K. H., Williamson, J. G. Globalization and History. The Evolution of a Nineteenth-Century Atlantic Economy. - Cambridge (M&); London: MIT Press, 1999; Hopkins, A. G. (ed.) Globalization in World

фесты, с одной стороны, критиков глобализации и "глобоскептиков"22 и, с другой - ее защитников и "глобооптимистов"23. Конкуренция на этом поле столь велика, что порой даже маститые исследователи не могут изыскать для отражения своих мыслей различные названия24. Хочется обратить внимание на то, что практически невозможно найти названий, в которых глобализация рассматривалась бы как активный субъект происходящих ныне процессов; она как бы постоянно присутствует на заднем фоне, но никогда не выходит на передний план (разумеется, за исключением тех случаев, в которых выступает в качестве "обвиняемого"). Почему?

Ранее нам уже приходилось давать ответ на этот вопрос. Он определяется двумя причинами, которые можно проиллюстрировать, сравнивая историю понятия "глобализация" с судьбой другого относительно абстрактного термина, появившегося в одно с ним время - "постиндустриальное общество".

В 60-70-е гг. десятки авторов пытались определить тот тип социального устройства, который постепенно приходил на смену традиционной модернити. Термин "постиндустриальное общество" обрел особую популярность по двум причинам. С одной стороны, он четко указывал на то, чем это новое общество не является. С другой - он не определял его базовых принципов и потому не подвергал сомнению основы существовавших в те годы социальных доктрин. С "глобализацией" произошло то же самое. Этот термин четко указывает на то, что мир уже не является фрагментированным, но при этом ничего не говорит о том, каким он стал. Именно поэтому широкое использование понятия "глобализация" было изначально предопределено. Оба понятия внутренне противоречивы. Строго говоря, никакое общество не может быть "индустриальным" или "постиндустриальным";

25 "о "

такие определения могут относиться исключительно к экономике . В той же мере бессмысленны формулировки типа "глобального мира"26, так как "мир" - это само по себе всеобъемлющее понятие, и никаким иным, кроме глобального, он по определению быть не может.

Однако в одном аспекте понятие "глобализация" несомненно отличается от термина "постиндустриальное общество". Идеологи постиндустриализма указывали на возникшие в мире новые ресурсы и движущие силы - на появление ин-

History. - London: Pimlico, 2002; Osterhammel, J., Petersson, N. Globalization: A Short History. - N. Y.; Princeton (NJ): Princeton Univ. Press, 2003; Robertson, R. The Three Waves of Globalization. A History of a Developing Global Consciousness. - Nova Scotia; London; N. Y.: Fernwood Publishing & Zed Books, 2003 и т. д.

22 Самые аккуратные тексты из этого лагеря представлены такими работами, как: Rodrik, D. Has Globalization Gone Too Far? - Washington (D.C): Institute for International Economics, 1997; Rugman, A. The End of Globalization. A New and Radical Analysis of Globalization and What it Means for Business. - N. Y.; London: Random House, 2000 и Shipman, A. The Globalization Myth. - Cambridge: Icon Books, 2002.

23 Лидерами в этом лагере с позиций профессионала выступает Дж. Бхагвати (Bhagwati, J. In Defense of Globalization: How the New World Economy Is Helping Rich and Poor Alike. - Oxford; N. Y.: Oxford Univ. Press, 2004 [рус. пер.: Бхагвати, Дж. В защиту глобализации, пер. с англ.; под ред. и со вступительной статьей

B. Л. Иноземцева. - М.: Ладомир, 2005]), а с позиций дилетанта - Т. Фридман (Friedman, T. The World Is Flat. A Brief History of the Twenty-First Century. - N. Y.: Farrar, Straus & Giroux, 2006 [рус. пер.: Фридман, Т. Плоский мир: краткая история XXI в. - М.: Изд-во "АСТ", 2006]).

24 Характерно, что с интервалом в четыре года появились одинаково озаглавленные работы С. Сассен (Sassen, S. Globalization and Its Discontents. - N. Y.: The New Press, 1998) и Дж. Стиглица (Stiglitz, J. Globalization and Its Discontents. - N. Y.; London: W. W. Norton & Co., 2002).

25 См. подробнее: Иноземцев, В. Постиндустриальная экономика и "постиндустриальное общество": терминологические и концептуальные проблемы // Общественные науки и современность. - 2001. - № 3. -

C. 140-152.

26 Между тем подобные названия книг - не редкость; см., например: Torres, C. Democracy, Education, and Multiculturalism: Dilemmas of Citizenship in a Global World. - Lanham (Md.); Boulder (Co.); N. Y.: Rowman

& Littlefield Publishers, 1999; Peacock, J. and Matthews, C. The American South in a Global World. - Chapel Hill (№.); London: Univ. of North Carolina Press, 2005; Bowe, H., Martin, K. Communication Across Cultures: Mutual Understanding in a Global World. - Cambridge: Cambridge Univ. Press, 2007 и др.

формации как важнейшей экономической данности и класса носителей знаний как новой доминирующей в обществе силы. Идеологи глобализации практически сняли с повестки дня вопрос о том, какие новые возможности и движущие силы стоят за описываемым ими процессом. Теоретики постиндустриализма как бы перекладывали ответственность за судьбы общества с одного социального слоя на другой. Идеологи глобализации освобождали кого бы то ни было от ответственности за судьбы мира. Поэтому неудивительно, что этот термин впервые появился в годы наибольшей геополитической и геоэкономической неопределенности - на рубеже 70-х и 80-х гг., как неудивительно и то, что его распространение оказалось столь стремительным.

Неправильно говорить, что понятие "глобализация" пришло на смену термину "интернационализация". Несмотря на сходство их судеб, они отражают качественно разные явления. "Глобализация" вытеснила из оборота другие понятия, а именно: "европеизацию" и "вестернизацию", которые прежде воспринимались как характерные элементы эпохи модернити. Вестернизация исторически рассматривалась как процесс распространения на весь мир экономических практик и социальных порядков, сформировавшихся прежде всего в Европе. Это понятие в последней трети ХХ в. обрело полную определенность усилиями Ф. Дарлинга, Т. фон Лауэ и С. Латуша27. Под европеизацией в прежние времена понималось расширение сферы действия европейского права, а также этот термин использовался для описания последствий миграции европейцев в те страны, где они затем становились этническим большинством (в последнее время, однако, понятие применяется прежде всего для обозначения расширения сферы применения подходов и принципов, принятых в Европейском Союзе ). Между тем эти ушедшие в историю понятия гораздо точнее отражали происходившие в мире ХХ в. перемены и определенно указывали на их источник - Запад (а если быть более точным - Европу). Рассуждения же о глобализации, распространившиеся в последнее время, отражают радикальное изменение ситуации: сколько бы сегодня ни говорили о возрождении империй и их особой роли в формировании как прежнего, так и "нового" мирового порядка29, глобализация становится синонимом неуправляемости планетарного масштаба.

И разве может быть иначе? Ведь под глобализацией, по сути, скрыт процесс замены прямого контроля над миром (не будем забывать: из 149 состоявших в 2000 г. в ООН неевропейских государств и территорий, не входивших ранее в состав СССР, 125 [!] хотя бы раз в своей истории управлялись европейцами) косвенным контролем, не предусматривающим ответственности. Лидер нового глобального порядка, Соединенные Штаты, радикально отличаются от лидера вестернизированного мира конца Х1Х в. - Великобритании. В 1896 г. доля экспорта в британском ВВП составляла 28 %, а импорта - всего 11 %; экспорт капитала из Англии

27 См.: Darling, F. The Westernization of Asia: A Comparative Political Analysis. - New Brunswick (NJ): Transaction Publishers, 1980; Laue, T. H. von. The World Revolution of Westernization. The Twentieth Century in Global Perspective. - Oxford; N. Y.: Oxford Univ. Press; 1987 и Latouche, S. L'occidentalisation du monde: Essai sur la signification, la portée et les limites de l'uniformisation planétaire. - Paris: Editions La Découverte, 1994.

28 См., например: Featherstone, K., Kazamias, G. Europeanization and the Southern Periphery. - London: Routledge, 2001; Graziano, P., Vink, M. (eds.) Europeanization: New Research Agendas. - Houndmills; N. Y.: Palgrave & Macmillan, 2006; Headley, John. The Europeanization of the World: On the Origins of Human Rights and Democracy, Princeton (NJ). - Oxford: Princeton Univ. Press, 2007 и др.

29 См., например, уже широко известную книгу: Ferguson, N. Empire. How Britain Made the Modern World. - London: Allen Lane, 2003 и еще только ожидающую признания: Khanna, P. The "Second World": Empires and Influence in the New Global Order. - London: Allen Lane, 2008.

накануне Первой мировой войны достигал 4,5-10 % ВВП ежегодно30. Европа в целом оставалась нетто-экспортером населения, исторгнув из себя за первые три десятилетия ХХ в. более 30 млн человек (заметим, что британское правительство рассматривало переселение в колонии как "перераспределение населения в пределах нации"31). При этом в одной Индии в 1850-1913 гг. британцы увеличили площадь орошаемых земель в 8 раз и построили железных дорог больше, чем в самой Англии. Ничего подобного сегодня нет и в помине. В 2007 г. доля экспорта в ВВП США с трудом дотягивает до 12 %, а импорт достигает 17,4 %32. Вместо экспорта капитала Америка имеет дефицит платежного баланса, подбирающийся к 800 млрд долларов в год. 10 % населения "глобальной метрополии" - иммигранты в первом поколении, что вводит в истерику даже самых "глобализированных" американцев33. Никакие прямые инвестиции в инфраструктурные проекты (кроме военных баз) в других странах мира Соединенные Штаты не производят. Да и военные операции не приносят им удач: на бесславно заканчивающейся иракской войне уже побывало 1,6 млн военнослужащих34 - больше, чем Англия задействовала во всех своих войнах второй половины XIX в., но Ирак, долгое время бывший спокойной английской колонией, так и не стал американской вотчиной.

Глобализация отличается от вестернизации тем, что у нее нет центра, в котором принимаются решения. Мир сегодня зависит от Соединенных Штатов не как от глобальной управленческой штаб-квартиры, а как от воронки, образующийся вокруг которой водоворот заставляет ее вращаться. Глобализация не требует насилия, на которое порой опиралась вестернизация; она основана на привлекательности образов, которые мастерски создает, и на стохастических действиях миллиардов людей, которые и определяют тенденции, неизвестные самим ее "архитекторам". Именно поэтому данный процесс не может описываться строгой теорией, а его обрывки достаются энциклопедиям и справочникам. Не случайно поэтому эпоху глобализации

35 /- __ 36 г"\

уже давно называют "периодом неопределенности" и "обществом риска" . Эти эпитеты более точно и глубоко отражают суть нашего времени.

Насколько "глобальна" глобализация?

Этот вопрос является принципиальным для оценки как достижений глобализации, так и масштаба приносимых ею проблем. Современные историки - и об этом мы уже говорили - все активнее стремятся опровергнуть идею о том, что глобализация стала порождением последних десятилетий. Для этого у них, на наш взгляд, есть веские основания. Аргументация, построенная на оценке активного роста международной торговли, быстрого снижения таможенных пошлин и ценовых дифференциалов во второй половине XIX и начале XX вв. вполне позволяет говорить о том, что в истории глобализации было как минимум две "волны". Некоторые исследователи убеждены, что изначальный всплеск глобализации может

30 См.: Findlay, R., O'Rourke, K. Power and Plenty: Trade, War, and the World Economy in the Second Millennium. - Princeton (NJ); Oxford: Princeton Univ. Press, 2007. - P. 408, 412.

31 Morris, J. The Pax Britannica. - Vol. II: The Climax of the Empire. - London: Faber & Faber, 1998. - Р. 69.

32 Рассчитано по отчету о состоянии внешней торговли Минстата США от 11.03.2008 г. (http://www.census.gov/foreign-trade/Press-Release/2008pr/01/ft900.pdf) и Economic Report of the President. Transmitted to the Congress February 2008. - Washington (D.C.): United States Government Printing Office, 2008.

33 См.: Huntington, S. Who Are We? The Challenges to America's National Identity. - N. Y.: Simon & Schuster, 2004. - Р. 212-213, 218, 256.

34 См.: Stiglitz, J., Bilmes, L. The Three Trillion Dollar War: The True Cost of the Iraq Conflict. - London: Allen Lane, 2008. - Р. 77.

35 См.: Elliott, L., Atkinson, D. The Age of Insecurity. - London; N. Y.: Verso, 1998.

36 См.: Beck, U. Risikogesellshaft. Auf dem Weg in eine andere Moderne. - Frankfurt am Main: Suhrkamp Verlag, 1986.

быть отнесен даже к еще более раннему периоду, к ХУ1-ХУ11 вв., и рассуждают о "трех волнах глобализации"37. Наиболее адекватным мне представляется подход Р. Финдлея и К. О'Рурка, которые склонны рассматривать экономическую историю начиная с 70-х гг. ХХ столетия не как специфический этап глобализации, а как восстановление ею утраченных в первой половине века позиций, называя этот процесс "реглобализацией"38. Это так, но "реглобализацию" нужно оценивать беспристрастно.

Разумеется, существуют сферы, в которых ее превосходство над предшествующими этапами развития не вызывает сомнений. Прежде всего это касается информационной и технологической областей, где создано глобальное информационное пространство, а технологические перемены практически одномоментно происходят во всем мире благодаря интенсивной конкуренции. В то же время нельзя не заметить двух важных обстоятельств.

С одной стороны, хотя обороты международной торговли растут опережающими темпами по отношению к глобальному валовому продукту (опережая их в среднем вдвое), необходимо обращать внимание на направление товарных потоков. С 1950 по 1993 г. суммарный ВВП всех государств мира вырос с $3,8 до $18,9 трлн (или в 5 раз), а объем торговых оборотов - с $0,3 до $3,5 трлн (или в 11,7 раза)39. В 1996-2006 гг. темп прироста объемов экспорта по всем странам мира составил 6,3 %, а темп прироста ВВП - около 3,5 %40. Между тем, если в 1953 г. индустриально развитые страны направляли в страны, сходные с ними по уровню развития, 38 % своего экспорта, в 1963 г. эта цифра составляла 49 %, в 1973 г. -54 %, а в 1990 г. - уже 76 %41. К началу XXI в. показатель стабилизировался на уровне 77-80 %. Во второй половине 90-х гг. развитые постиндустриальные державы импортировали из стран "третьего мира" (включая нефтедобывающие государства) товаров и услуг на общую сумму, не превышающую 1,2 % своего суммарного ВВП42. В последние годы эта цифра выросла до 3-3,5 %, но произошло это практически исключительно за счет роста цен на энергоресурсы и прочие сырьевые товары. То же самое можно наблюдать и на примере транснациональных инвестиционных потоков. В 1970-2000 гг. иностранные инвестиции в экономику США выросли в 18 раз, - однако компании семи стран (причем наиболее развитых) - Великобритании, Японии, Канады, Франции, Германии, Швейцарии и Нидерландов - суммарно обеспечили 85 % всех инвестиций в США и выступили реципиентами для 60 % американских капиталовложений за рубежом43. Если в 1970 г. в Европу направлялось не более трети всех американских инвестиций, то сегодня - почти 53 %44. Единственным заметным глобализационным процессом, в

37 См., например: Robertson, R. The Three Waves of Globalization. A History of a Developing Global Consciousness. - Nova Scotia; London; N. Y.: Fernwood Publishing & Zed Books, 2003. - P. xi-xiii, 7-11.

38 См.: Findlay, R. and O'Rourke, K. Power and Plenty. - P. 473-526.

39 См.: Korten, D. When Corporations Rule the World. - London: Earthscan, 1996. - P. 18.

40 См.: World Trade Report 2007. - Geneva: World Trade Organization, 2007. - Ch. 1. - P. 2.

41 См.: Krugman, P. Peddling Prosperity. Economic Sense and Nonsense in the Age of Diminished Expectations. - N. Y.; London: W. W. Norton & Co., 1994. - P. 231; Kenwood, A. G., Lougheed, A. L. The Growth of the International Economy 1820-2000. - 4th ed. - London; N. Y.: Routledge, 1999. - P. 288.

42 См.: Krugman, P. Does Third World Growth Hurt First World Prosperity? // The Evolving Global Economy: Making Sense of the New World Order / Ed. By K. Ohmae. - Boston: Harvard Business School Press, 1995. - P. 117.

43 Рассчитано по: World Investment Report 2000: Cross-Boarder Mergers and Acquisitions and Development. - N. Y.; Geneva: UN Publications, 2000. - Р. 31; Burtless, G., Lawrence, R., Litan, R., Shapiro, R. Globaphobia. Confronting Fears about Open Trade. - Washington (D.C.): Brookings Institution, 1998. - P. 36, 39.

44 См.: Hopkins, T.; Wallerstein, I. et al. The Age of Transition. Trajectory of the World-System 1945-2025. - London: Zed Books & Pluto Press, 1996. - P. 51.

котором развивающиеся страны представлены весьма заметно, остается миграция - но и она в наши дни не достигает тех масштабов, которые имели место в конце XIX в. Все это говорит о том, что глобализация (и тут ее критики во многом правы) в начале нового столетия "замыкается" в круге развитых стран, к которым присоединились несколько крупных азиатских государств, прежде всего Китай, в то время как значительная часть мира остается ею, по сути, не затронутой.

С другой стороны, следует заметить, что доля продаваемой за пределами развитых в промышленном отношении "укрупненных регионов" (Соединенных Штатов, Европейского Союза и Японии) продукции и услуг относительно невелика. Даже если мы возьмем самую, казалось бы, "глобализированную" отрасль - автомобилестроение - окажется, что лишь 17 % собранных в ЕС автомашин и всего 7,9 % сделанных в США продаются на экспорт. Общий объем экспорта товаров и услуг из всех стран мира ($11,76 трлн в 2006 г.45) составляет менее 19 % глобального валового продукта, а если исключить $2,23 трлн, которые представляют трансакции внутри ЕС, то немногим более 15 %. Намного более заметной выглядит глобализация, например, финансовых услуг, но этими услугами пользуется небольшая часть населения планеты. Мировая экономика и в начале XXI в. остается в значительной мере локализованной.

В чем же наиболее полно проявляется глобализация? В соответствии с ранее предлагавшимися попытками ее определения, предположу: в том, что все большая часть производимых в отдельных странах продуктов и услуг создается на предприятиях или в компаниях, физически не принадлежащих резидентам соответствующих стран. Сегодня в США на предприятиях, контролируемых иностранными инвесторами, производится 16 % ВВП и занято почти 10,9 % активной рабочей силы; в ЕС эти показатели еще выше: 22,4 и 14,7 % (хотя тут, в условиях отсутствия границ и таможни и наличия единой валюты, само понятие "иностранный" быстро уходит в историю). Насколько должен этот факт волновать как приверженцев, так и оппонентов глобализации? На мой взгляд, ни в малейшей мере. В той же мере, в какой история XVIII-XIX вв. показала, что свобода человека -экономическая, политическая и социальная - оптимально обеспечивается в рамках национальных государств, в той же степени история ХХ столетия демонстрирует нам, что волюнтаризм национальных правительств - от гитлеровской Германии и сталинского СССР до унилатералистских США и репрессивных режимов в разных уголках мира - самый страшный источник зла в формирующемся глобальном миропорядке. Чем менее самостоятельными в своих решениях окажутся национальные правительства, тем адекватнее будут они вести себя по отношению как к другим странам, так и к собственным экономическим субъектам и гражданам. Ценность и значение современных глобализационных процессов заключена, на мой взгляд, в первую очередь в том, что они открывают перед людьми новые степени свободы в достижении своих целей и заставляют их правительства "сдавать новый экзамен" на зрелость. Критерием эффективности власти становится защита собственных граждан, а не достижение сомнительных "национальных интересов", как они определялись в эпоху геополитических доктрин XIX в.

Происходит ли политическая глобализация?

Однако оборотной стороной данного процесса выступает вопрос о том, происходит ли сегодня "политическая глобализация" и как могут сосуществовать в XXI столетии глобальная экономическая и социальная среда и ее национально-

45 См.: 'огЫ Тга<1е Яерог! 2007. - Р. 6.

государственная форма. Однозначного ответа на этот вопрос нет; можно только констатировать, что в последние годы он обсуждается преимущественно в контексте двух важных международных проблем.

С одной стороны, это дискуссия вокруг природы и возможных путей развития самого крупного интеграционного эксперимента, проводимого в современном мире - формирования Европейского Союза. До сих пор не выработано единой позиции по вопросу о том, является ли ЕС формой "локальной" глобализации или же защитной реакцией на глобальные тенденции. Мало кто сомневается, что единая Европа, которая "во многих существенных пунктах выглядит развивающейся в

і 46 ~

направлении создания единой федерации" , "уже ныне является самой комплексной политической системой [the most complex polity], какую когда-либо производило на свет человечество" . В этом контексте становление наднациональных политических структур, несомненно, расширяет влияние глобальных процессов на все происходящее в пределах европейского континента. Разумеется, снятие внутренних границ и барьеров в самой Европе не предполагает исчезновения внешних, и сложно отделаться от впечатления, что "остров Европа" замыкается в себе, пытаясь противопоставить стихийности глобализации осознанную поступательность интеграционных усилий.

Постепенно, однако, в западной политологии начинает доминировать оптимистичный (а иногда и гипероптимистичный) взгляд на европейские достижения. Можно с уверенностью утверждать, что убогие рассуждения о никчемности европейцев a la Кейган48 ушли в прошлое. Сейчас даже американцы ждут от ЕС то "позитивного примера, который он может продемонстрировать постсоветским государствам", как М. Мандельбаум49; то привнесения в мир "европейской мечты", которая даст, наконец, альтернативу американской, на что надеется Дж. Риф-кин50; а порой даже успешного решения проблем и Балкан, и Ближнего Востока, и чуть ли не всего постсоветского пространства (П. Ханна)51. Как один из самых "проевропейских" политологов России (и автор проевропейской книги, вышедшей в Москве раньше всех указанных исследований ), отмечу, что даже если не разделять чрезмерного оптимизма в отношении ЕС, изменение отношения к нему, безусловно, определяется осознанием большим числом исследователей очевидного факта: функции национальных государств не могут оставаться неизменными в эпоху глобализации53.

С другой стороны, со времени окончания "холодной войны" во всем мире активизируется обсуждение еще одной темы, не менее тесно связанной с политиче-

46 Burgess, M. Federalism and the European Union: Building of Europe, 1950-2000. - London; N. Y.: Routledge, 2000. - P. 263, 29.

47 Schmitter, P. How to Democratize the European Union... and Why Bother? - Lanham (Md.); Boulder (Co.); N. Y.: Rowman & Littlefield Publishers, 2000. - P. 75.

48 Cm.: Kagan, R. Of Paradise and Power. America and Europe in the New World Order. - N. Y.: Alfred A. Knopf, 2003.

49 Cm.: Mandelbaum, M. The Case for Goliath: How America Acts as the World's Government in the Twenty-First Century. - N. Y.: Public Affairs, 2005. - Р. 215-216.

50 Cm.: Rifkin, J. The European Dream. How Europe's Vision of the Future Is Quietly Eclipsing the American Dream. - N. Y.: Jeremy P. Tarcher / Penguin, 2004. - Р. 6-8, 14.

51 Cm.: Khanna, P. The Second World: Empires and Influence in the New Global Order. - London: Allen Lane, 2008. - Р. 28, 61, 218 - 219 и др.

52 Cm.: Иноземцев, В., Кузнецова, Е. Возвращение Европы. Штрихи к портрету Старого Света в новом столетии. - М.: Интердиалект+, 2002.

53 Cm.: Ohmae, K. The End of the Nation-State. The Rise of Regional Economies. - N. Y.: The Free Press, 1995; Guehenno, J.-M. The End of the Nation-State. - Minneapolis (Min.); London: Univ. of Minnesota Press, 2000 и др.

скими аспектами глобализации. Я имею в виду проблематику "глобальной управляемости (global governance)", которая становится все более популярной. Здесь исследователи обращаются к проблемам координации усилий международного сообщества в борьбе с терроризмом и бедностью; оценивают, какие меры экономического или даже силового воздействия можно применить к государствам, угрожающим безопасности соседей или массово нарушающим права человека; обсуждают, что можно сделать с территориями, на которых институты государственной власти по той или иной причине практически полностью отсутствуют. Сама по себе риторика относительно "нового мирового порядка", которая становится все более интенсивной вот уже пятнадцать лет, предполагает озабоченность несоразмерностью политической унификации мира его прогрессирующему экономическому и социальному единству. И даже несмотря на то, что после терактов 11 сентября 2001 г. многие исследователи поспешили объявить о "конце глобализации"54 и даже попытались сравнивать итоги этих трагических событий с влиянием, которое оказала Первая мировая война на "вторую волну" глобализации55, проблематика глобальной управляемости становится только более и более популярной. Не исключено, что мы присутствуем при рождении нового крупного нарратива XXI в.

Несмотря на то, что политическая глобализация начинает проявлять себя в тех или иных аспектах, следует заметить, что национальные государства и в нынешних условиях остаются весьма мощными структурами, которые вполне способны противостоять негативным аспектам глобализации. Как отмечает Д. Родрик, "глобализация, с одной стороны, подрывает способность национальных государств осуществлять излишние регулирование и контроль, но, с другой стороны, она делает по-настоящему ценными прочные институты власти"56. Автор этой цитаты, несомненно, прав: сегодня, как и раньше, власти национальных государств имеют право устанавливать таможенные пошлины и облагать налогами предприятия и компании (развивающиеся страны, замечу, пользуются этим активнее развитых - средние пошлины на импорт непродовольственных товаров в африканских странах составляют сегодня 45,4 % от их стоимости - против 1,8 % в странах ОЭСР57), регулировать трудовые отношения, закреплять производственные стандарты и контролировать предельные уровни загрязнения окружающей среды. И если кто-то рассуждает о том, что "западные фирмы переносят в "страны Юга" самые "грязные" производства", то это происходит в первую очередь потому, что законодательство стран-реципиентов считает это допустимым. И проблема низких заработков или хищнического использования ресурсов - это не следствие злой воли "глобализаторов", а результат коррумпированности местных властей или осознания ими того, что такие последствия суть "справедливая" цена за вхождение в мировое разделение труда.

54 См., например: Stiglitz, J. The Overselling of Globalization // Weinstein, M. (ed.). Globalization: What's New? - N. Y.: Columbia Univ. Press, 2005. - P. 229-232, а также: Rosenberg, J. Globalization Theory: A Pоst Mortem // International Politics. - Vol. 42. - 2005. - № 3. - P. 65-67; Saul, J. R. Collapse of Globalism: And the Reinvention of the World. - N. Y.: Overlook Books, 2005. - P. 11-23 и др.

55 См., например: Ferguson, N. The War of the World: Twentieth-Century Conflict and the Descent of the West. - London; N. Y.: Penguin, 2006. - Р. 779-782.

56 Rodrik, D. One Economics, Many Recipes: Globalization, Institutions, and Economic Growth. - Princeton (NJ); Oxford: Princeton Univ. Press, 2007. - P. 195.

57 См.: Rodrik, D. The New Global Economy and Developing Ckuntrues: Making Openness Work. - Washington (D.C.): Overseas Development Council, 1999. - Table 1.3. - P. 11.

Ответом стран, с беспокойством относящихся к экономической глобализации, может быть только одно: совершенствование собственного законодательства -налогового, трудового, природоохранного, антимонопольного и т. д. - с тем, чтобы приход иностранных компаний не ударял бы по интересам их граждан. И это может позволить себе любая страна - от Либерии до Европейского Союза. Вопрос заключается лишь в желании ее власти и контролируемости этой власти ее собственным населением.

Более важным (и более непосредственным) проявлением политической глобализации я бы назвал процесс медленного разрушения государственного суверенитета ввиду, с одной стороны, нарастания хаоса и неуправляемости во многих странах, обычно относимых к "четвертому миру" (их иногда называют неуправляемыми хаотическими общностями ["ungovernable chaotic entities"]58 или пост-государственными общностями ["post-state societies"]59) и утрачивающих способность обеспечивать общественные блага для своих граждан; с другой - распространения доктрины прав человека как значимого элемента международного права. Так, У. Бек отмечает: "В международном праве содержатся правила использования силы, а также проведена грань между справедливой войной и неспровоцированной агрессией. Но сделано это неудовлетворительно, так как не учтено, имеют ли право на существование сами государства (курсив мой. - В. И.) или, точнее говоря, удовлетворяют ли они требованиям Всеобщей декларации прав человека... При переходе от национального государства к космополитическому мировому порядку происходит далеко идущее изменение в соотношении приоритетов международного права и прав человека. Принцип "международное право выше прав человека", действовавший в условиях "первой модернити", когда доминировали национальные государства, замещается принципом "права человека выше международного права", которому подчинены глобальные отношения во "второй модернити""60. Оба этих обстоятельства существенно изменяют сложившуюся систему международного права. Во-первых, "вестфальская доктрина сдерживания не может функционировать в условиях, когда государства не способны эффективно контролировать свою собственную территорию" . Во-вторых, "свобода действий суверенного государства на мировой арене должна быть в ряде важных аспектов ограничена и подвергнута контролю со стороны международного сообщества, так же как и абсолютная власть суверена - будь то монарх или народ - в пределах государства должна ограничиваться, обусловливаться рядом обстоятельств и не переставать быть подотчетной"62. Все это порождает практику гуманитарных интервенций, как сегодня принято называть акты вмешательства одних государств в дела других стран или целых регионов, которые не могут быть признаны легитимными (legitimate), но при этом и не противоречат принципу правомочности (legality)63.

58 См.: Rivero, O. de. The Myth of Development. The Non-Viable Economies of the 21st Century. - London; N. Y.: Zed Books, 2001. - P. 147.

59 См.: Reno, W. Sierra Leone: Warfare in a Post-State Society // Rotberg, R. I. (ed.) State Failure and State Weakness in a Time of Terror. - Washington (D.C.): Brookings Institution Press, 2003. - P. 71 и сл.

60 Бек, У. Космополитическое мировоззрение. - С. 190.

61 Ignatieff, M. The Lesser Evil. Political Ethics in an Age of Terror. - Princeton (NJ); Oxford: Princeton Univ. Press, 2004. - P. 152.

62 Hoffman, S. Sovereignty and the Ethics of Intervention / Hoffman, S. (ed.) // The Ethics and Politics of Humanitarian Intervention. - Notre Dame (In.): Univ. of Notre Dame Press, 1996. - P. 18.

63 Литература по этой теме сегодня стала очень обширной; укажем лишь, что основные принципы теории гуманитарного вмешательства хорошо изложены в: Teson, F. R. Humanitarian Intervention: An Inquiry into Law and Morality. - 3rd ed. - Ardsley (NY): Transnational Publishers, 2005; cм. также: Chandler, D. From Kosovo to

Результатом становится "ограниченный суверенитет" - реальность, еще плохо изученная отечественными авторами64, но, безусловно, являющаяся продуктом "политической глобализации". Можно (и должно) спорить о том, позитивный или негативный характер носит данная тенденция в развитии международного правового порядка, но вряд ли стоит сомневаться, что она окажется менее объективной и непреодолимой, чем сама глобализация, которая ее порождает.

Кто недоволен глобализацией? Есть ли ей альтернатива?

В последние годы глобализация стала - и это хорошо известно - объектом политических нападок и теоретической критики. Рассмотрим бегло и первые, и вторые.

Те критики глобализации, которые обычно именуют себя "анти- (или "альтер-) глобалистами", в большинстве своем представители левых сил, ассоциирующие процесс глобализации с процессом расширения власти всемирного капитала над планетой и идущего с ним в ногу ужесточения эксплуатации трудящихся. Для такой трактовки есть основания (нарастание глобального неравенства не может не бросаться в глаза), однако ее сторонники, как правило, не учитывают двух обстоятельств. С одной стороны, они редко обращаются к опыту тех стран и народов, которые смогли поставить глобализацию на службу собственным интересам и интересам своих граждан. Известно, например, что большая часть экономических успехов стран Юго-Восточной Азии обусловлена успешной интеграцией государств региона в мировое рыночное хозяйство, и наоборот: вызывающие сострадания этих гуманистов государства Латинской Америки в 70-е гг. сделали все, чтобы остаться за бортом глобальной экономики. С другой стороны, антиглобалисты не учитывают того факта, что в последние тридцать-сорок лет самой тяжелой проблемой развивающихся стран является не их угнетение странами "Севера", а катастрофические масштабы злоупотреблений их собственного руководства. В мире начала XXI в. существуют по меньшей мере 40 государств, где ВВП на душу населения сегодня ниже, чем в 1965 г. Практически все они при этом являются рекордсменами по масштабам коррупции и доле военных расходов в бюджетных тратах; кроме того, ни в одном из них не существует демократических порядков. И перекладывать ответственность за бесконечные бедствия их граждан на "глобализацию" - значит не бороться со злом, а покрывать его.

Кроме того, я не могу не согласиться с Дж. Бхагвати в его утверждении о том, что "антиглобалисты" "зачастую обнаруживают энтузиазм и даже идеализм, но никогда - способность конкретно рассуждать о проблемах, необходимость разрешения которых они декларируют"65. Ни одна из работ, вышедших из-под пера представителей этого направления, не содержит реалистических предложений по совершенствованию современного мирового порядка, экономического и политического. В значительной мере это, на мой взгляд, объясняется тем, что идеологически большинство антиглобалистов сформировались в период серьезного кризиса

Kabul. Human Rights and International Intervention. - London: Pluto Press, 2002; Chesterman, S. Just War or Just Peace? Humanitarian Intervention and International Law. - Oxford; N. Y.: Oxford Univ. Press, 2003; Finnemore, M. The Purpose of Intervention. Changing Beliefs About the Use of Force. - Ithaca (NY); London: Cornell Univ. Press, 2003; Jackson, R. H. Quasi-States: Sovereignty, International Relations and the Third World. - Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1990; Haas, R. Intervention. The Use of Military Force in the Post-Cold War World. - Washington (D.C.): Brookings Institution Press, 1999; Holzgrefe, J. L., Keohane, R. (eds.) Humanitarian Intervention: Ethical, Legal, and Political Dilemmas. - Cambridge: Cambridge Univ. Press. - 2003 и др.

64 Среди новаторских работ на эту тему см.: Кузнецова, Е. Суверенитет. Незыблемый и неделимый? // Международная жизнь. - 2004. - № 7-8. - С. 150-167.

65 Бхагвати, Дж. В защиту глобализации. - С. 26.

капиталистического хозяйства в 80-е гг., и они не готовы поверить в то, что современная глобализация подарила западному обществу выход из многих противоречий того времени, которые они почему-то считали неразрешимыми.

Второй лагерь составляют исследователи, которые не ставят своей целью бороться с глобализацией, но серьезно озабочены ее "неуправляемым характером". С некоторыми из выдвигаемых ими тезисов можно было бы согласиться, если бы в их рассуждениях не прослеживалось два "порочных круга". С одной стороны, сторонники "регулируемой глобализации", как правило, сами не слишком хотят создания каких-либо масштабных "регуляторов" этого процесса; никто из них не выступает за унификацию международного законодательства в экономической сфере, многие весьма скептически относятся к опыту Европейского Союза, а перспектива политического доминирования США в мире вызывает у них резкое отторжение. Никто не предложил пока способа, каким глобализация могла бы "управляться"; максимум, что можно услышать, - это перечень мер по сокращению масштабов спекуляций на финансовых рынках, но, на наш взгляд, никакие тенденции глобализации не будут поколеблены их имплементацией. С другой стороны, основные критики "неуправляемой" глобализации начинают свою карьеру критиканов после того, как многие годы возглавляют институты и агентства (или работают в них), которые могут считаться основными промоутерами этого про-цесса66. Поэтому многие их рассуждения воспринимаются как весьма лукавые.

Характерно также, что большинство альтерглобалистов - выходцы из развитых стран, и там, где глобализация приносит наибольшие результаты (в тех же странах Юго-Восточной Азии, например), число их сторонников минимально. Мы с сожалением вынуждены констатировать, что движение это антипродуктивно и представляет собой отзвук уже обанкротившихся идеологий.

Альтерглобалисты не предлагают альтернативы глобализации; более того, всем своим образом жизни они показывают, что такой альтернативы нет. Нет и не может быть альтернативы свободе передвижения и возможности покупать те товары, которые больше нравятся. Компании не могут не приходить в те страны, где для них создаются более благоприятные условия. Граждане не могут не выступать против примитивных систем социальной защиты, и, глядя на более успешные страны, требовать большего. И, наконец, люди - и сторонники глобализации, и даже ее противники - не могут и не должны безучастно взирать на смерть и насилие, приносимые диктаторами и клептократами их собственным народам, даже если сами эти тираны прикрываются принципами нерушимости государственного суверенитета. Глобализация рубежа тысячелетий - это процесс формирования единого и целостного мира, и никто никакими силами не сможет его остановить.

66 См., например: Иноземцев, В. Стресс глобализации: благородное возмущение и упрямая реальность (Рецензия на книгу: Stiglitz, J. Globalization and Its Discontents. - N. Y.: W. W. Norton & Co., 2002) // Мировая экономика и международные отношения. - 2002. - № 11. - С. 109-113.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему современная глобализация и ее восприятие в мире текст научной работы по политологическим наукам из научного журнала век глобализации.

# data[].attributes.attachment_link.title
Современная глобализация и ее восприятие в мире

# data[].attributes.attachment_link.description
В своей статье автор, известный российский специалист по международной экономике, исследует истоки и перспективы развития "теории глобализации", приходя к выводу, что к началу нового столетия в западной науке сложилось отношение к глобализации как к совокупности ряда экономических, социальных и политических процессов, не требующих описания в рамках некоей единой теории.

# data[].attributes.headline
Статья рассматрив

# data[].attributes.body
1. Статья рассматривает вопросы правового обеспечения и реализации добровольной репатриации.

2. Автор подчеркивает важность создания благоприятных правовых условий для возвращения репатриантов.

3. Рассматриваются основные международные документы, регулирующие добровольную репатриацию.

4. В статье обращается внимание на практические аспекты организации процесса репатриации и права репатриантов на социальную защиту.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Список литературы:

1. Дубко, М.А. О понятии компьютерного преступления // Центр исследования компьютерной преступности. - URL: http://www.crime-research.ru/analytics/ computercrime06

2. Козлов, В.Е. "Computer Crime": что стоит за названием? // Центр исследования компьютерной преступности. URL: http://www.crime-research.ru/library/CCrime.html

3. Степанов-Егиянц, В.Г. Методологическое и законодательное обеспечение безопасности компьютерной информации в Российской Федерации (уголовно-правовой аспект): дис. ... д-ра юрид. наук / В.Г. Степанов-Егиянц. - М., 2016.

4. Loundy David J. Information systems law and operator liability revisited // Murdoch university E-Law journal. Vol. 1, 3. - 1994. - September.

5. McMahon, J. Practical decent security // Digital systems journal. - Vol. 14. -1992. - November.

6. Вехов, В.Б. Компьютерные преступления. Способы совершения методики расследования [Электронный ресурс]. - URL: http://www.pravo.vuzlib.su/book_z404_ page_4.html

7. Соглашение о сотрудничестве государств - участников Содружества Независимых Государств в борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации (заключено в г. Минске 1 июня 2001 г.). [Электронный ресурс]. - URL: â http://old.lawru.info/base87/part8/d87ru8203.htm §

№

Р-51 о

8. Российское уголовное право. Особенная часть / под ред. В.С. Комиссарова. | - СПб.: Питер, 2008. § 5

9. Тропина, Т.Л. Борьба с киберпреступностью: Возможна ли разработка уни- j ~ версального механизма? // Международное правосудие. - 2012. - № 3. - С. 86. g §

10. Group-IB [Электронный ресурс]: офиц. сайт. - URL : http://report2013.group-ib.ru § -о

11. Российская газета. - 20l1. Федеральный выпуск № 5654. й §

12. Российская газета. - 2012. Федеральный выпуск № 5719. § q

13. Российская газета. - 2012. Федеральный выпуск № 5951. Й §

"Q а

й с

Е.С. Шуршалова, E.S. Shurshalova,

кандидат юридических наук, доцент Candidate of law, Associate professor J

кафедры конституционного права Saratov State Law Academy § §

Саратовской государственной shurshalova_elen@mail.ru § s<

юридической академии Ш §

£ Й

Добровольная репатриация Й и

Аннотация: в статье автором выявляется специфика репатриации как вида миграции. Дает- 71

ся понимание термина "репатриация" в российском и международном праве. Автор анализирует -

положения международных документов по реализации добровольной репатриации беженцев, рассматривает практику зарубежных стран. Делается вывод о том, что при осуществлении репа- J триации необходимо исключить принуждение к возвращению, обеспечить гарантии безопасности Й возвращения в страну происхождения. b

Ключевые слова: беженец, репатриация, гражданство, законодательство, правовое регули- S рование, гарантии. а>

Voluntary repatriation

Abstract: in this article the author reveals the specifics of repatriation as a type of migration. An understanding of the term repatriation in Russian and international law is given. The author analyzed the provisions of international documents on the implementation of voluntary repatriation of refugees, considered

the practice of foreign countries. The author concludes that in repatriation, it is necessary to exclude coercion to return, as well as to ensure the security of return to the country of origin.

Keywords: refugee, repatriation, citizenship, legislation, protection of the rights, guarantees.

Добровольная репатриация - одно из долговременных решений для беженцев. Большая роль в обеспечении безопасной и спокойной репатриации отводится властям страны происхождения. Государство должно помогать вернувшимся соотечественникам в вопросах реинтеграции. Необходима и поддержка со стороны международного сообщества, чтобы люди могли вернуться к нормальной жизни в стабильной обстановке.

Индустриально развитые страны, принимающие беженцев, как правило, сталкиваются с рядом проблем. Во-первых, часто случается так, что многие заявители, претендующие на статус беженцев, на самом деле не являются жертвами преследований. Их цель - улучшить свое материальное положение за счет приобретаемого статуса. При рассмотрении конкретных ходатайств очень важно не отказать в помощи тем, кто в ней действительно нуждается и в случае возвращения в страну своего исхода рискует подвергнуться преследованиям [1, с. 55]. jo В общем международном праве репатриация (от лат. repatriate - возвра-g щение на родину) означает возвращение в страну гражданства, постоянного проживания или происхождения лиц, оказавшихся (в силу различных обстоятельств) на территории другого государства. § Нередко репатриация рассматривается как разновидность международной миграции. Международную миграцию можно назвать еще межгосударственен ной, т.к. ее характеризуют и отличают от других видов миграций прежде всего территориальные (пространственные) передвижения людей через государствен-

2 ные границы, связанные с изменением постоянного местожительства [2, с. 28]. ¡5 В юридической науке единство мнений ученых по поводу определения g понятия "миграция" отсутствует. Например, Л.Л. Рыбаковский, анализируя с миграцию в узком смысле слова, подчеркивает необходимость ее понимания как законченного вида территориального перемещения, завершающегося § сменой постоянного места жительства [4, с. 19]. М.Л. Тюркин для понима-HjJ ния миграции выделяет определенную совокупность правовых отношений, с: складывающихся у мигрантов в процессе территориальных перемещений, обусловленных необходимостью их государственного регулирования, реали-72 зацией личных интересов и, как правило, влекущих за собой приобретение мигрантами в последующем нового правового статуса [5, с. 99].

Нет единого понимания и термина "репатриация". "Возвращение в страну ^ гражданства, постоянного проживания или происхождения лиц, оказавшихся М в силу различных обстоятельств на территории других государств" [3, с. 42]; "организованное администрацией или другими общественными институциями возвращение на родину лиц, которые по разным причинам оказались за границами своего государства" [6].

Управление Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по делам беженцев (далее - УВКБ ООН) имеет несколько приоритетов в сфере добровольной репатриации: обеспечение благоприятных условий для добровольной репатриации, предоставление свободного и осознанного выбора

и мобилизация поддержки репатриантов. На практике, УВКБ ООН способствует добровольной репатриации с помощью различных средств, включая организацию ознакомительных поездок беженцев; составление обновленной информации об их стране и регионе происхождения; принятие участия в вопросах урегулирования конфликтов; содействие восстановлению жилья и имущества; оказание правовой помощи репатриантам. |

Согласно Уставу УВКБ ООН 1950 г. Верховный комиссар обеспечивает £ защиту беженцев путем содействия правительственным и частным усилиям, 3 направленным на поощрение добровольной репатриации беженцев. *

Право на возвращение в свою страну - одно из основных прав человека, | закрепленное в таких международных актах, как Всеобщая декларация прав 2

человека 1948 г., Конвенция о статусе беженцев 1951 г., Международный пакт 3

а

о гражданских и политических правах 1966 г., Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1965 г. а

Статья Конвенции о статусе беженцев 1951 г. гласит: "лицо добровольно вновь обосновалось в стране, которую оно покинуло или вне пределов которой

Статья Конвенции о статусе беженцев 1951 г. гласит: "лицо добровольно |

§

оно пребывало вследствие опасений преследований". Данное положение от- §

носится к добровольной репатриации, т.к. предполагает возвращение в страну |

гражданской принадлежности или прежнего обычного места жительства с |

целью постоянного проживания там. Статья 33 Конвенции 1951 г. также за- а;

крепляет крайне важный принцип "не выдворения" лица на границу страны, §

где его жизни или свободе угрожает опасность [7]. Ц

В связи с этим Исполнительный комитет УВКБ ООН принял ряд §

Заключений, в которых содержатся рекомендации по реализации добровольной а э

"О ®

репатриации беженцев. - 3

В Заключении № 18 (XXXI) - 1980 год: Добровольная репатриация § о

Исполнительный комитет признал, что добровольная репатриация представ - х< | ляет собой наиболее приемлемое решение проблем, связанных с беженцами,

а также необходимость соблюдения добровольного характера репатриации. ■§

Кроме того, Исполнительный комитет УВКБ ООН призвал принимаю- ^ а щие государства предоставлять необходимую информацию об

проживания в страну возвращения, обеспечить гарантиями безопасности о |

возвращающихся беженцев, которые полностью были соблюдены, а также 3 § разрабатывать проекты реинтеграции беженцев.

В Заключении 1985 г. Исполнительный комитет еще раз подтвердил важ- 73

ность добровольной репатриации и отметил, что "репатриация беженцев должна -

осуществляться при наличии их свободно выраженного желания". В документе ^

указывается, что исполнительный комитет "признает важность стихийного воз - 5;

вращения в страну происхождения" и государства должны приложить все уси- с>

лия, включая оказание помощи, поощрения беженцам в стране происхождения. §

Проанализировав положения Заключений, мы пришли к выводу о том, что 2 одним из главных условий репатриации является ее добровольный характер.

В силу различных обстоятельств тысячи людей вынуждены проживать за границей. Репатриационные программы помогают эмигрантам и их потомкам вернуться домой или на историческую родину. Пользуясь "правом

крови", можно переехать в Польшу, Южную Корею, Венгрию, Израиль, другие страны мира.

Право переезда получают бывшие граждане государства, оказавшиеся за границей по различным причинам - в связи с вооруженными действиями, эмиграцией, вызванной экономическим кризисом, дискриминацией по политическим или религиозным убеждениям и т.д.

Репатриационными программами также могут воспользоваться лица, никогда не проживавшие на территории страны. Такой процесс называется возвращением на историческую родину. В большинстве случаев действует правило трех поколений: гражданином государства может быть признано лицо, чьи родители, бабушки и дедушки по отцовской и по материнской линии имели определенную национальность. Принадлежать к этнической группе может только один из перечисленных родственников.

Чтобы получить право стать гражданином другого государства, необходимо представить документальные доказательства того, что ваши предки были гражданами выбранной для иммиграции страны или принадлежали к этнической группе, постоянно проживающей на территории этого госу-.о дарства. Репатриант должен чувствовать психологическую принадлежность с? к определенному этносу, знать основы культуры и хотя бы на минимальном ^ уровне владеть языком данной этнической группы.

Воспользоваться репатриационными программами можно, например, в и Германии. В 1990 г. на основании Закона "Об изгнанных и беженцах, а также и членах их семей" была создана репатриационная программа, воспользоваться 1-Ь которой могли этнические немцы, а также их супруги, покинувшие страну х во время Второй мировой войны. Стать немецкими гражданами могли дети § и внуки беженцев. Кроме того, право на переезд получили этнические нем-¡5 цы, подвергавшиеся дискриминации по национальному признаку. Главными § участниками программы стали жители бывших республик СССР и поволж-§ ские немцы. Власти Германии установили квоту на прием репатриантов - не

более 100 тысяч человек в год.

§ В Польшу можно переехать на основании Закона "О репатриации", ® принятого в 2000 г. Иностранец признается этническим поляком, если его с; родители (один или оба), бабушка, дедушка, прабабушка или прадедушка были поляками по национальности или имели гражданство этой страны. 74 Претендент должен считать себя частью польского народа, владеть языком - своих предков (достаточно уровня А1) и уважать культурные традиции государства, в которое он намерен иммигрировать. Иностранное лицо признается польским гражданином сразу же после въезда в государство по репатриацией онной визе. Без соблюдения этого условия стать гражданином Польши на основании данной программы невозможно.

В Казахстане в 2008 г. была создана программа "Нурлы кош", позволяющая иммигрировать этническим казахам (оралманам), гражданам страны, проживающим в неблагополучных регионах, и бывшим гражданам Казахской ССР, прибывшим в современный Казахстан для осуществления трудовой деятельности.

Армения предлагает этническим армянам, живущим в других странах, воспользоваться программой "Еркир", созданной в 2002 г. Иммигранты

помогут повысить рождаемость и решить проблему кадрового дефицита в различных сферах на территории Армении.

Российская Федерация является участником Конвенции 1951 г., касающейся статуса беженцев, и Протокола 1967 г. УВКБ ООН осуществляет

деятельность в Российской Федерации через Представительство в Москве, ^

выступает за создание приемлемых условий для возвращения в Российскую §

Федерацию и предоставляет возвращающимся лицам поддержку и кон- а

сультативную помощь. Агентство ООН по делам беженцев распространяет £

информацию о правах возвращающихся лиц, проводит мониторинг их воз- а

вращения и участвует в деятельности по их успешной реинтеграции. 2

Впервые о репатриации в России заговорили в 2006 г. Предпосылкой для з

принятия закона стала реформа процедуры получения российского граждан- ^

ства, достигшая критической точки в вопросе бюрократизма. Было решено, а

что репатрианты должны получить приоритет в присвоении им гражданского §

статуса, что, в свою очередь, положительно скажется на экономике страны и О

демографической ситуации. Поскольку бывшие граждане РСФСР никаких |

заявлений о выходе из гражданства не писали и оказались за пределами §

родины вынужденно, проще оказалось изменить законодательство. Было -2

принято решение, что репатриантам будет предоставлена возможность не 3

"получать", а "восстанавливать" свое гражданство. ®

В Российской Федерации законодательного закрепления термина "ре- £

патриация" нет, но, говоря о добровольной репатриации в Россию, мы под- § разумеваем процедуру возвращения на родину соотечественников, в силу

=1 Э

разных причин оказавшихся за границей. В соответствии с Федеральным

законом от 24 мая 1999 г. №№ 99-ФЗ "О государственной политике в Российской - 3

Федерации в отношении соотечественников за рубежом" [8] соотечественники § О

- это лица, состоявшие в гражданстве СССР, проживающие в государствах, §< 3

входивших в состав СССР, получившие гражданство этих государств или ! ^

ставшие лицами без гражданства; граждане РФ, которые проживают в иных "'.о

государствах; выходцы (эмигранты) из Российского государства, Российской § а

республики, РСФСР, сСсР и Российской Федерации, имевшие соответству- § о

ющую гражданскую принадлежность и ставшие гражданами иностранного § 2

государства или лицами без гражданства. 3 §

Для того чтобы стать участником программы, необходимо документально

доказать свою принадлежность к одной из перечисленных категорий. 75

С целью стимулирования интереса граждан к участию в Программе пра - -

вительство разработало целый ряд мер содействия переселенцам на каждом из этапов их адаптации в новых условиях. В соответствии с Указом Президента РФ от 14 сентября 2012 г. № 1289 "О реализации Государственной про-

5 5

о

граммы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую § Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом" [9] к числу ос- 2 новных мер поддержки относятся: единовременная выплата при переезде, выплачиваемая на каждого члена семьи; ежемесячное пособие в течение первого полугодия проживания на новом месте; компенсация транспортных расходов для перевозки вещей и самих участников Программы; предоставление временного жилья; льготы на оформление ипотеки; содействие в трудоу-

стройстве; частичная компенсация на строительство дома; отмена пошлины при отправке багажа и таможенного сбора при ввозе автомобиля; ускоренная процедура получения гражданства РФ. Для получения финансовой и матери -альной поддержки участники проекта должны доказать, что имеют основания для подачи ходатайства. Отметим, что участники Программы ограничены в выборе региона проживания: новым местом жительства может стать только область или край РФ, заявившие о желании принять переселенцев. Каждый участник программы обязан подтвердить свободное владение русским языком и отсутствие у него судимостей.

Тем не менее даже при соответствии всем требованиям, но при наличии определенных обстоятельств права на репатриацию могут лишить. К основным причинам отказа относятся: наличие судимостей за рубежом или на территории Российской Федерации; действия или личные убеждения заявителя, которые несут угрозу существующему конституционному строю РФ или жизни ее граждан; наличие фактов депортации из Российской Федерации в прошлом; выявление факта предоставления недостоверных сведений или поддельных документов; несоответствие кандидата ни одной из перечисленных категорий .о лиц, которые могут принимать участие в Программе; факт незаконного передо сечения заявителем российской границы. Иными словами, чтобы получить возможность вернуться на родину, заявителю необходимо убедиться, что он о; соответствует всем требованиям Программы, может подтвердить это доку-оа ментально и согласен со всеми условиями, которые ему предстоит выполнить. оа Всего в 2018 г. было принято 51,9 тысяч заявлений от соотечественников, [i желающих вернуться в Российскую Федерацию. Государство предпринимает X все необходимые условия для переселения соотечественников. Например, в § Указе Президента РФ от 31 октября 2018 г. № 622 "O Концепции государ-g ственной миграционной политики РФ на 2019-2025 годы" в качестве одной

1 из приоритетных целей обозначено создание благоприятных условий (в том § числе финансирование) для добровольного переселения соотечественников о; на постоянное место жительство в Россию [10].

g Таким образом, репатриировать - означает предоставить "право на оа возвращение", что является ключевым понятием в международном праве. [Ъ Подтверждение тому можно найти во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. и Международном соглашении о политических и гражданских правах 1966 г. 6 Важным моментом репатриации беженцев служат гарантии безопасности - их возвращения. При этом, безусловно, ведущая роль отводится УВКБ ООН, призванное по возможности наблюдать за положением возвращающихся

2 беженцев, соблюдением гарантий их безопасности. При осуществлении ® репатриации важно, с одной стороны, чтобы исключалось принуждение к

возвращению, с другой - чтобы беженец, вернувшийся в страну происхождения, не стал бы снова жертвой преследований.

Список литературы:

1. Зинченко, Н.Н. Добровольная репатриация как эффективное решение социальной проблемы беженцев // Социально-гуманитарные знания. - 2010. - № 3. - С. 55-60.

2. Ионцев, В.А. Международная миграция населения: теория и история изучения. - М.: Изд-во МГУ, 1999. - Вып. 3. - С. 177-183.

3. Ковалев, М.П. Репатриация как вид миграции: методологические проблемы исследования // Вестник Томского государственного университета. - 2009. - № 247. - С. 42-44.

4. Рыбаковский, Л.Л. Миграция населения. - М., 2001. - Вып. 5. Стадии миграционного процесса. - С. 19.

5. Тюркин, М.Л. Сущность, структура и перспективы миграционного процесса в Российской Федерации // Государство и право. - 2004. - № 9. - С. 97-100.

6. Okolski, M. Wielka Encyklopedia. PWN, Warszawa, 2002. - URL: http://www. biuletynmigracyjny.uw.edu.pl/

7. Конвенция о статусе беженцев (Женева, 28 июля 1951 г.) // Гражданин и право. - 2002. - № 6.

8. О государственной политике в Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом: федеральный закон РФ от 24 мая 1999 г. № 99-ФЗ (в ред. от 23 июля 2013 г.) // Собр. законодательства Рос. Федерации. - 1999. - № 22, ст. 2670.

9. О реализации Государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом: указ Президента РФ от 14 сентября 2012 г. № 1289 (в ред. от 15 марта 2018 г.) // Собр. законодательства Рос. Федерации. - 2012. - № 38, ст. 5074.

10. O Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на 2019-2025 годы: указ Президента РФ от 31 октября 2018 г. № 622 // Собр. законодательства Рос. Федерации. - 2018. - № 45, ст. 6917.

А.Г. Демиева, A.G. Demieva,

кандидат юридических наук, Candidate of Law, доцент кафедры гражданского Associate Professor of the department of права Казанского (Приволжского) civil law of Kazan (Privolzhsk) Federal федерального университета University

ademieva@bk.ru

Правовая политика в сфере инвестиционной деятельности: решение ключевых задач

Аннотация:в статье рассматриваются основные проблемы, существующие в реализации правовой политики в сфере инвестиционной деятельности. Цель статьи - привлечь внимание юридического сообщества к правовому регулированию данного вида правовой политики. В работе использованы следующие методы: анализ, синтез, исторический метод. Автор приходит к следующим выводам: во-первых, развитие экономики страны невозможно без своевременной модернизации права; во-вторых, инвестиционная деятельность регулируется отраслью законодательства, а не комплексной отраслью права; в-третьих, налицо необходимость разработки и последующего принятия отраслевой Концепции, которая должна определить "вектор" дальнейшего развития инвестиционного законодательства, базируясь на Концепции правовой политики Российской Федерации до 2020 года; в-четвертых, существует проблема кодификации инвестиционного законодательства (при том, что опыт самостоятельной кодификации в международной практике имеется, в том числе и в странах СНГ - так, Инвестиционный кодекс существовал в свое время в Республике Беларусь).

Ключевые слова: правовая политика, инвестиции, инвестиционная деятельность, механизм правового регулирования, Инвестиционный кодекс.

77

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему добровольная репатриация: вопросы правового обеспечения и реализации текст научной работы по праву из научного журнала правовая политика и правовая жизнь. беженец

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
законодательство

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
правовое регулирование

# data[].attributes.attachment_link.title
ДОБРОВОЛЬНАЯ РЕПАТРИАЦИЯ: ВОПРОСЫ ПРАВОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ И РЕАЛИЗАЦИИ

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье автором выявляется специфика репатриации как вида миграции. Дается понимание термина "репатриация" в российском и международном праве. Автор анализирует положения международных документов по реализации добровольной репатриации беженцев, рассматривает практику зарубежных стран. Делается вывод о том, что при осуществлении репатриации необходимо исключить принуждение к возвращению, обеспечить гарантии безопасности возвращения в страну происхождения.

# data[].attributes.headline
Статья посвящена 

# data[].attributes.body
1. Статья посвящена исследованию иммиграционного законодательства и миграционной политики Японии.

2. Автор анализирует исторические, социально-экономические и политические факторы, оказывающие влияние на развитие иммиграционной политики в Японии.

3. Рассматриваются основные законы и нормы, регулирующие въезд, пребывание и трудоустройство иностранных граждан в Японии.

4. В статье подчеркивается, что несмотря на некоторые попытки изменить иммиграционную политику, Япония остается закрытой для мигрантов и продолжает опираться на своих собственных граждан в качестве основной рабочей силы.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Васильева Т.А.

# data[].attributes.attachment_link.title
Иммиграционное законодательство и миграционная политика Японии

# data[].attributes.attachment_link.description
В статье рассматриваются приоритеты и основные направления развития иммиграционного законодательства и миграционной политики Японии, в первую очередь вопросы осуществления иммиграционного контроля, рекрутирования рабочей силы и признания статуса беженцев.

# data[].attributes.headline
Израиль является 

# data[].attributes.body
1. Израиль является страной-иммигрантом и уделяет большое внимание миграционной политике, направленной на привлечение высококвалифицированных специалистов из различных стран мира.

2. Вместе с тем, Израиль также сталкивается с проблемой утечки мозгов, когда высококвалифицированные специалисты уезжают за границу в поисках лучших возможностей для работы и карьерного роста.

3. Для борьбы с утечкой мозгов Израиль проводит ряд программ и мероприятий, таких как привлечение израильских выпускников зарубежных университетов, развитие технологического стартап-сектора и создание благоприятных условий для работы и исследований.

4. В то же время, Израиль также предоставляет возможности для пополнения рынка качественным персоналом через программы иммиграции высококвалифицированных специалистов и воссоединения семей, а также путем усиления экономических связей с другими странами и регионами.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿Вестник МГИМО-Университета. 2019. 12(4). С. 201-215 РО! 10.24833/2071-8160-2019-4-67-201-215

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СТАТЬИ

Израиль и миграция

высококвалифицированной рабочей силы: утечка мозгов и возможности пополнения рынка качественным человеческим капиталом

Д.А. Марьясис

Институт востоковедения Российской академии наук

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

Международная миграция рабочей силы - один из важнейших элементов современной глобальной экономики. По мере повышения степени наукоёмкости экономики всё более важную роль начинает играть миграция высококвалифицированных кадров. Для Израиля как для общества иммигрантов вопросы миграции играли первостепенное значение с первых дней существования независимого государства. Однако в первые десятилетия их обсуждение концентрировалось в основном вокруг влияния иммигрантов на экономическое развитие страны и выявления наиболее эффективных способов адаптации. В настоящее время израильская экономическая модель построена таким образом, что в её центре стоят институты экономики знаний, что требует значительного количества рабочей силы соответствующего уровня квалификации. Вместе с тем сегодня наблюдается достаточно существенная эмиграция из Израиля именно таких специалистов, в основном в США. Данная статья посвящена анализу сложившейся проблемы, актуальной не только для Израиля, но и для экономически развитых стран в целом. В статье проведён краткий библиографический обзор, сконцентрированный на двух аспектах - трудах отечественных израилеведов, посвящённых вопросам миграции, и работах иностранных авторов по этой тематике, в основном социально-экономического характера. Также рассматриваются вопросы современной иммиграции высококвалифицированной рабочей силы в Израиль на основе анализа спроса и предложения на рынке труда страны в секторе высоких технологий, а также оценки эффективности программ, созданных для привлечения иностранных специалистов-неевреев в страну. Также в статье рассматриваются проблематика эмиграции высококвалифицированной рабочей силы из Израиля, даётся представление о масштабах явления на основе международных сравнений; указываются и разбираются основные причины происходящего; анализируГгся государственные программы по возвращению соотечественников. В заключении приведены основные выводы исследования, утверждается, что Израиль должен

УДК 325

Поступила в редакцию: 08.07.2019 г.

Принята к публикации 25.07.2019 г.

проводить более эффективную политику по привлечению в страну высококвалифицированных иммигрантов-неевреев, что позволит в полной степени реализовать сложившиеся позитивные экстерналии и несколько демпфировать проблему утечки мозгов.

Ключевые слова: Израиль, высококвалифицированная рабочая сила, утечка мозгов, государственные программы, стимулы к эмиграции, высокие технологии, обладатели академической степени, государственные программы решения миграционных проблем

Высокие технологии подразумевают значительный уровень наукоёмкости. Это означает, что наличие качественной рабочей силы играет с каждым годом всё более важную роль. В связи с этим проблематика миграции высококвалифицированной рабочей силы стала в последние годы популярной как среди академических исследований, так и в СМИ. Как показывает известный израильский исследователь Ассаф Разин, по разным причинам высококвалифицированные иммигранты предпочтительнее для целевых стран, чем низкоквалифицированные. Например, ожидается, что высококвалифицированные иммигранты будут платить больше налогов и таким образом превысят расходы государства на их адаптацию в целевой стране. Кроме того, от таких иммигрантов ожидается внесение вклада в повышение уровня технологического развития принявшей их страны. В то же время низкоквалифицированные иммигранты приводят к снижению уровня оплаты местных низкоквалифицированных рабочих, к тому же они являются дополнительной нагрузкой на фискальную систему принимающей страны. Вместе с тем, если миграционная политика, стимулирующая приток высококвалифицированной рабочей силы, также предполагает благоприятный режим воссоединения семей, то также происходит и приток низкоквалифицированной рабочей силы" (Razin 2018: 140). Быстрый рост сектора высоких технологий при общем сокращении рождаемости заставил такие страны как Канада, Великобритания и Германия задуматься о стимулировании иммиграции высококвалифицированной рабочей силы. Причём для Германии, которая традиционно предоставляла довольно мало возможностей для иммиграции с целью постоянного проживания, это стало существенным поворотом (Gould, Moav 2007: 2).

Для Израиля, как для общества переселенческого типа, вопросы, связанные с миграцией населения в тех или иных аспектах, всегда были предметом академических исследований. В молодой стране, в первые десятилетия существования которой большинство населения составляли иммигранты из различных стран и регионов мира (отметим, что все они при этом были евреями), основной фокус естественным образом был смещён в сторону анализа иммиграционных потоков и их влияния на различные аспекты развития государства и общества. Вне всякого сомнения, иммиграция стала одним из значимых факторов высоких

темпов развития экономики Израиля. В последние годы, продолжая оставаться целевой страной для еврейской иммиграции (хотя в значительно меньших масштабах, в частности, ввиду того, что источников иммиграции становится всё меньше), Израиль стал источником поступления высококвалифицированной рабочей силы в США, выделяясь на этом фоне из других стран-доноров человеческого капитала в эту страну. Выявление факторов, способствующих развитию сложившейся ситуации, и является главной задачей данного исследования.

Методологической основой статьи являются эвристические методы качественного анализа. К использованным методам исследования относится декомпозиция и композиция (разбор сложной системы на составляющие с их последующей "сборкой") и связанный с этим метод агрегатирования (конструирование, основанное на том, что объект исследования рассматривается как конструкция, расчленённая на самостоятельные узлы, сочетания которых могут выполнять одну функцию или, при перекомпоновке, менять рабочие функции). Методология выбрана ввиду концептуальной приверженности автора институциональному подходу. В данном случае под институтами понимается система правил, убеждений, норм и связанных с ними организаций, которые совместно порождают регулярность (социального) поведения.

Соответственно в данной работе анализируется проблема, которая сложилась ввиду не совсем корректного функционирования рыночных и государственных институтов, породивших в итоге стремление к эмиграции из Израиля высококвалифицированной рабочей силы и не сформировавших адекватную систему привлечения высококвалифицированным иммигрантов-неевреев в страну.

В рамках данной статьи нет возможности привести подробную историографию исследований данного вопроса. К тому же настоящая работа посвящена рассмотрению социально-экономических аспектов довольно узкой составляющей миграционной проблематики. Вместе с тем необходимо отметить, что все ведущие отечественные израилеведы, начиная ещё с Г.С. Никитиной (Никитина 1968: 5), в том или ином контексте затрагивали вопросы миграции. Отдельное внимание этой проблематике уделяется в двух научных трудах российских авторов, посвящённых многостороннему анализу экономического развития Израиля - А.В. Федорченко и Е.Я. Сатановского (Федорченко 1998: 28-56; Сатановский 1999: 23-26). Так или иначе, социологические, исторические, культурные аспекты иммиграции раскрываются в работах И.В. Масюковой и Н.А. Семенченко (Масюкова 2016a; Масюкова 2016b; Семенченко 2002a; Семен-ченко 2002b). Вопросы участия Израиля в миграции рабочей силы, а также эмиграции из страны высококвалифицированных работников рассматривались в исследованиях Д.А. Марьясиса (Марьясис 2007; Марьясис 2015: 196-198).

Из современных израильских исследователей стоит выделить двух - Ассафа Разина и Дана Бен-Давида, - которые достаточно регулярно обращаются к теме миграции именно с социально-экономической точки зрения. Так, Разин в 2018 г.

выпустил обширную статью, в которой с применением математических моделей показал роль массовой иммиграции евреев в Израиль из стран бывшего СССР в изменении экономической политики принявшей страны, в частности в сфере системы перераспределения доходов (Razin 2018a). В том же году вышла книга Разина об экономике Израиля, в которой вопросам миграции была посвящена одна глава (Razin 2018b: 131-150), в которой анализировался аспект эмиграции из Израиля высококвалифицированных. Он же вместе с своим постоянным соавтором Эфраимом Цадкой и известным экономистом тайского происхождения Бьеняронгом Суванкири в 2011 г. выпустил книгу, посвящённую влиянию иммиграции на развитие государства всеобщего благоденствия (Razin, Sadka, Suwankiri 2010), которая представляла собой классическое экономическое исследование с формулированием эконометрических моделей. Вместе с тем выводы авторов имеют и практическую значимость. Хотя монография не посвящена Израилю, очевидно, что её авторы опирались на исследование опыта этой страны. Кроме того, результаты их исследования безусловно являются актуальными для Израиля, в социальной культуре и экономике которого понятие всеобщего благоденствия и вопросы миграции до сих пор играют важную роль.

Израильский экономист Дан Бен-Давид в своих исследованиях касается наиболее острых социально-экономических проблем еврейского государства, в частности, эмиграции из страны высококвалифицированной рабочей силы. В настоящей статье используются материалы его новейшего анализа по изучаемой теме, вышедшего в мае 2019 г. (Ben-David 2019). Также автором данной статьи использованы материалы наиболее значимых трудов других исследователей, занимающихся изучением роли миграции в экономическом развитии Израиля.

Высококвалифицированные иммигранты

В отличие от других обществ переселенческого типа, Израиль стал целевой страной только для евреев и членов их семей. Идеологически и потом законодательно получение гражданства этой страны людьми других национальностей не предполагалось. Поскольку Израиль - относительно молодая страна (в 2018 г. был отмечен семидесятилетний юбилей его создания), которая первые пятьдесят лет своей истории была ещё к тому же достаточно бедной и развивалась в сложной геополитической обстановке, предположить, что кто-то кроме евреев захочет мигрировать в Израиль, было практически невозможно1, тем более, что руководство страны главной задачей видело обеспечение работой именно иммигрантов-евреев.

В ХХ в. Израиль пережил две волны массовой иммиграции высококвалифицированной рабочей силы. Первая относится к 1930-м гг., когда евреи вы-

1 Единственной нееврейской группой, которая в том или ином виде претендует на переезд в Израиль, являются арабские беженцы из Палестины. Поскольку этот вопрос имеет в настоящий момент всё же сугубо политическую коннотацию, в данной статье он не рассматривается.

нуждены были спасаться бегством от нацистского режима в Германии, а въезд в другие страны по ряду причин был для них закрыт. В то время еврейского государства ещё не существовало, но была создана официальная еврейская община Палестины, ставшая потом основой независимого государства.

Вторая волна пришлась на 1990-е гг., когда Израиль принял почти миллион человек из стран бывшего СССР. Как показали исследования израильских структур, ответственных за абсорбцию новых репатриантов, образовательный уровень этих новых граждан превышал среднеизраильский: 2.3% новоприбывших имели вторую и третью учёные степени, в то время как в целом по Израилю этот показатель составлял 1.2%. 2/3 этих иммигрантов имели высшее образование; 40% обладали опытом работы в сфере науки и высшего образования. Более 10% новых иммигрантов имели дипломы инженеров (их число почти вдвое больше количества инженеров израильского происхождения). Среди репатриантов из бывшего Советского Союза преобладали специалисты прогрессивных технологий и технологий новых материалов (Федорченко, Марьясис 2006: 23). Сегодня ни у кого ни в Израиле, ни среди зарубежных экспертов нет сомнения в том, что эта иммиграционная волна стала одной из существенных причин израильского экономического чуда второй половины 1990-х гг. Постепенный отход представителей этой волны от активной экономической деятельности в результате старения может стать острой проблемой для израильской экономики высоких технологий, в случае если вопросы её кадрового обеспечения не будут решены.

В Израиле много пишут о том, что сектору высоких технологий, в котором, по данным Управления инноваций Израиля (УИИ), в 2018 г. было открыто порядка 15 тыс. ставок2, не хватает работников3. Особенно много требуется инженеров и других специалистов высокой квалификации. Интересно, что в последние годы количество увольнений в секторе высоких технологий последовательно снижется, а количество тех, кто перестал работать по собственному желанию, растёт4. Эта тенденция свидетельствует о росте спроса на высококвалифицированную рабочую силу в указанном сегменте рынка. Об этом же свидетельствует и то, что в секторе информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) рост реального уровня оплаты труда в 2011-2017 гг. составил 30%, тогда как в целом по отраслям экономики - 12% (БаЬаг 2018: 2).

Как на государственном, так и на общественном уровне видятся четыре параллельно реализуемых основных пути решения проблемы нехватки высо-

2 High Tech Belsrael 2018: Tsmicha BeTsalo Shel Seder Olami Khadash / Israel Innovation Authority (Электронный ресурс). URL: https://innovationisrael.org.il/InnovationRapport18/NewWorldOrder (accessed: 26.07.2019).

3 См., например: Zerachovich O. Proportion of Israeli Workforce in High Tech to Rise Sharply (Электронный ресурс). URL: https://en.globes.co.il/en/article-proportion-of-israeli-workforce-in-high-tech-to-rise-sharply-1001285917 (accessed: 26.07.2019); Zerachovich O. Increasing High-Tech Work Force Harder than It Sounds (Электронный ресурс). URL: https://en.globes.co.il/en/article-producing-more-hightech-employees-is-easier-than-it-sounds-1001291352 (accessed: 26.07.2019).

4 Ibid.

коквалифицированных кадров в экономике: увеличить долю в рабочей силе ультрарелигиозных евреев и арабов-граждан Израиля, а также при помощи различного рода курсов повысить уровень квалификации уже существующих работников; стимулировать получение соответствующего образования ещё на уровне средней школы; стимулировать возвращение из-за рубежа израильтян, обладающих соответствующей квалификацией; привлечь в страну иностранную высококвалифицированную рабочую силу. Первые два пути решения данной проблемы не относятся к теме настоящей статьи, особое внимание уделяется третьему и четвёртому варианту.

Интересно отметить, что Израиль до 2017 г. не содействовал иммиграции высококвалифицированных специалистов из-за рубежа, тогда как иностранные рабочие допускались (и допускаются) в сферы, где требуется низкоквалифицированный труд, например, в сферу строительства. Между тем страна могла бы оказаться привлекательной для высококвалифицированных специалистов, например, из Индии. Скорее всего, такая ситуация сложилась из-за специфического отношения в Израиле к иммиграции вообще. Однако, если Израиль стал допускать (и довольно давно) иностранных рабочих в некоторые сферы деятельности, возникает вопрос: почему страна закрывает для них сферы, в которых принципиально важно сохранить свой высокий уровень и активно развиваться? Осторожный оптимизм внушает тот факт, что первые шаги в этом направлении уже сделаны

Летом 2017 г. была запущена программа инновационных виз. Она рассчитана на привлечение в Израиль иностранных предпринимателей с инновационными идеями. Предприниматель из другой страны, заинтересованный в развитии своих идей и достижения стадий НИОКР в Израиле, имеет возможность получить данную визу на 24 месяца. За это время он получает поддержку и необходимую практическую помощь через специальную "поддерживающую инфраструктуру", созданную на базе 12 инкубаторов и сходных по своей идеологии структур. Его также всячески стимулируют к подаче заявки на программу УИИ "Тнуфа"5. В случае если опыт оказался успешным и идея вырастает в реальный бизнес, иностранный предприниматель может получить разрешение на работу в своей компании в Израиле (экспертную визу) ещё на пять лет и право участия в других программах государственной поддержки инноваций6.

5 "Тнуфа" ("размах" - ивр.) - нацелена на самую раннюю стадию развития технологического проекта - так называемую "предпосевную стадию", которая подразумевает в основном наличие описанной инновационной идеи. Задача программы - дать возможность автору идеи пройти начальный этап, чтобы подтвердить её технологическую оправданность и потенциальные рыночные перспективы. Для этого помимо денежного гранта в рамках программы организуются семинары и мастер-классы по соответствующим тематикам, а также оказывается помощь в поисках потенциальных инвесторов.

6 К моменту написания статьи данных о количестве иностранных предпринимателей, въехавших в страну по этой визе, автору найти не удалось. Подробнее о программе см. официальный сайт: https://innovationisrael.org.il/en/ program/innovation-visas-program-foreign-entrepreneurs-pilot (accessed: 26.07.2019).

Существенным шагом по изменению ситуации с привлечением иностранных высококвалифицированных специалистов в Израиль стала запущенная в 2018 г. Управлением населения и иммиграции Израиля онлайн-платформа, позволяющая местным компаниям, работающим в тех областях, которые принято обозначать термином "высокие технологии" (подтверждение этого статуса предоставляет УИИ), подавать запрос на предоставление двухлетних израильских рабочих виз иностранным специалистам, причём без ограничения в количестве7. Программа составлена таким образом, чтобы максимально быстро и эффективно получить визу, при этом важно, что второму члену семьи, приглашенного на работу в Израиль таким образом, также выдаётся рабочая виза8. Данные по числу запросивших такие визы в открытых источниках пока тоже не публикуются.

Интересную идею, дополняющую программы привлечения иностранных инновационных предпринимателей и высококвалифицированных кадров в Израиль, выдвинули эксперты института Brookings. Дело в том, что в стране уже долгие годы существует программа МАШАВ (Merkaz le shituf peula beinleummi -ивр.). Она представляет собой центр содействия экономического развития, который занимается проведением ряда тренингов и других обучающих программ по использованию эффективных методов развития различных отраслей хозяйства. Сельское хозяйство здесь играет зачастую главную роль. В определённой степени эта программа является скрытой рекламой израильских технологий. Свои проекты МАШАВ реализует в ряде стран Азии, Африки, Восточной Европы9. В рамках программы предлагается открыть специальные курсы по тем направлениям, которые интересны для израильского сектора высоких технологий. Пройдя курсы по проектам данной программы, представители развивающихся стран смогут подавать заявления на рассмотренные ранее визовые треки и поступить на израильский рынок труда. Уровень зарплатных ожиданий этих людей будет относительно невысок, а квалификация может оказаться вполне достаточной. Более того, вернувшись затем в свои страны, они не только будут способствовать повышению уровня их экономического развития, но и могут быть своего рода "агентами" израильских высоких технологий и содействовать развитию двусторонней кооперации с Израилем10.

Важным сдвигом в израильской политике относительно иммиграции высококвалифицированной рабочей силы стало то, что иностранцы в принципе получили возможность доступа на израильский рынок высоких технологий. А на то, чтобы оценить эффективность такой политики, потребуется время.

7 Yefet N. Israel Eases Entry of Foreign Tech Experts (Электронный ресурс). URL: http://www.globes.co.il/en/article-israel-eases-entry-of-foreign-tech-experts-1001217775 (accessed: 26.07.2019).

8 Reshut HaHadshanut: Assiya BeTnufa (Электронный ресурс). URL: https://innovationisrael.org.il/InnovationRapport18/ SoaringAchievements (accessed: 26.07.2019).

9 Подробнее о программе МАШАВ см.: (11); а также интернет-сайт: http://www.mashav.mfa.gov.il/MFA/mashav/ Pages/default-old.aspx (accessed: 26.07.2019).

10 Представлено на основе (Bahar 2018: 6-8).

Высококвалифицированные эмигранты

Так как Израиль провозгласил себя "домом для всех евреев", эмиграция из страны традиционно считалась предательством сионистского проекта. Иммигранты в Израиль называются "олим" - поднимающиеся, а эмигранты - "йор-дим" - спускающиеся. В последние десятилетия ситуация несколько смягчилась, и дискуссия идёт не об обвинении эмигрантов, а строится скорее вокруг ответа на вопрос, что же плохо в израильском обществе, что такое значительное количество людей уезжает из страны. Спор зачастую политически ангажирован и затрагивает, в частности, вопросы безопасности и провала мирного процесса с палестинцами, а также проблемы сужения возможностей для среднего класса страны (Rosenberg 2018: 136).

Кроме того, любая дискуссия по эмиграции и утечке мозгов сталкивается с проблемой неопределённости фундаментальных данных. Люди, готовящиеся уехать из страны, не всегда информируют об этом официальные власти. Многие живущие за рубежом длительное время люди не планируют оставаться там навсегда, тогда как многие, уехавшие относительно ненадолго по контракту, образовательным причинам или даже в отпуск, в итоге решают сделать эту страну местом своего постоянного проживания. В случае Израиля большое количество иммигрантов в составе населения, в особенности волна иммигрантов из стран бывшего СССР, привлекшая в страну более 1 млн человек в 1990-х гг., означает, что в Израиле проживает значительное количество людей с двумя гражданствами, прочными семейными, культурными и иными связями с другими странами. Это повышает вероятность их возвращения в страны исхода на длительные периоды времени, если не на постоянное место проживания (Rosenberg 2018: 134), что подтверждается данными Центрального статистического бюро (ЦСБ) Израиля11. В частности, в начале XXI в. среди уехавших был высок процент репатриантов из бывшего СССР, получивших в Израиле третью академическую степень и решивших добиться успеха за пределами страны. 30% докторов наук-репатриантов из СНГ решились на "релокацию", в то время как среди уроженцев страны этот показатель составляет только 12%, а среди израильтян-уроженцев США - 19%. Средний возраст уехавших докторов наук составляет 34 года. Согласно этим же данным, по состоянию на конец 2016 г. за пределами Израиля проживали порядка 560-596 тыс. его граждан12, что в процентном отношении от общей численности населения страны не является значимым показателем.

США, безусловно, служат магнитом для лучших представителей научного мира из разных стран. Доля иммигрантов в науке, технологиях, инженерных профессиях и математике непропорционально высока. Поскольку и для высококвалифицированных израильтян целевой страной эмиграции в основном

" Приводится по: Alon A. Stats Show more Israelis Leave Country than Return (Электронный ресурс). URL: https:// www.ynetnews.com/articles/0,7340,L-5330592,00.html (accessed: 26.07.2019).

12 Ibid.

являются США, то дальнейший анализ будет сконцентрирован на тенденциях эмиграции из Израиля именно в эту страну. Так, как показывает Д. Бен-Давид, население Израиля в 2006-2016 гг. по сравнению с 1995-2005 гг. выросло на 24%, тогда как количество израильтян, получивших американское гражданство, выросло в тот же период на 32%. И это при том, что на конец периода 1995-2005 гг. пришлось второе палестинское восстание (интифада Аль-Аксы), тогда как следующее десятилетие было относительно спокойным. При этом как раз в США с экономической точки зрения первая из двух десятилеток была позитивной, особенно по сравнению с кризисом 2008-2009 гг., который был наиболее тяжёлым с 1930-х гг. И несмотря на всё это, количество израильтян, иммигрировавших в США во втором десятилетии, по сравнению с первым было на треть выше, чем рост населения Израиля в тот же период (Ben-David 2019: 2).

Итак, в период с 1980 по 2010 гг. академическую степень в Израиле получили 573 275 человек (данные ЦСБ за 2018 г.). Из получивших первую академическую степень к 2017 г. не менее трёх лет подряд за границей проживали порядка 5.8%. Этот уровень несколько выше показателя в 4.6%, живших три и более лет за границей к 2013 г. За тот же период произошёл рост данного показателя и для обладателей второй академической степени - с 3.5 до 4.6%, и третьей академической степени - с 9.9 до 11% (то есть из девяти обладателей PhD один не живёт в Израиле) (Ben-David 2019: 7).

Естественно, что часть людей покидает страну, в то время как другая часть возвращается (ЦСБ Израиля считает возвратившимися тех, кто с даты возвращения прожил в стране не менее двух лет). При этом соотношение вернувшихся обладателей академических степеней к уехавшим в последние годы выросло. В 2014 г. на каждого возвратившегося в страну обладателя академической степени пришлось 2.6 эмигрировавших из неё, а в 2017 г. это соотношение составило уже 4.5 уехавших на одного вернувшегося (Ben-David 2019: 7).

Израильская экономика во многом развивается за счёт технологий. Это лишь подчёркивает серьёзность проблемы эмиграции среди обладателей академической степени по точным наукам и инженерному делу. 5.2% выпускников академических колледжей (в педагогических таким профессиям не обучают13) оставляют страну, а среди выпускников университетов по данным специальностям показатель эмиграции равен 9.2% (Ben-David 2019: 8), а это люди, знания которых могут быть необходимы для дальнейшего развития экономики Израиля.

Определённый интерес представляют некоторые международные сравнения. Количество мигрантов с высшим образованием увеличилось с 1990 по 2010 гг. на 130%, тогда как этот показатель для низкоквалифицированных (образование не выше средней школы) мигрантов составил всего 40%. Высококвалифицированные мигранты выезжают из более широкого круга стран и едут в

13 Система высшего образования состоит из трёх типов заведений - педагогических колледжей (самый низкий уровень образования), академических колледжей и университетов (наиболее высокий уровень образования).

более узкий круг стран - в основном в США, Великобританию, Канаду и Австралию. В общем, количество иностранных исследователей в США как процент от их коллег в стране исхода варьируется в пределах 1.3 (Испания) - 4.3% (Нидерланды). Выделяются по этому показателю две страны - Канада и Израиль. В случае Канады (12.2%) это в гораздо большей степени дорога с двусторонним движением. Израильские учёные и исследователи в США - это уже целый класс. В 2003-2004 гг. в Америке проживали 24.9% всех исследователей академических университетов Израиля (Razin 2018b: 141).

Как показывают Гулд и Моав, при выборке из двадцати восьми стран, являющихся значимыми экспортёрами иммигрантов в США (в основном развитые страны), получается, что средний индекс эмиграции (количество эмигрантов на 10 тыс. жителей) составляет 33.36, тогда как для Израиля он почти в три раза выше - 95.51. Только у двух стран этот показатель выше, чем у Израиля - у Ирландии (143.9) и у Португалии (99.21). Если рассматривать этот индекс по эмигрантам с образованием не ниже колледжа, то средний его показатель составляет 12.41, а для Израиля он более чем в три раза выше - 41.45. В данном случае Израиль опережает Португалию, а его разрыв с Ирландией (49.09) существенно сокращается. Интересно, что у страдающей от утечки мозгов Южной Кореи только 24.54 эмигрантов с образованием не ниже колледжа на 10 тыс. человек (Gould, Moav 2007: 4-5).

Таким образом, утечка лучших умов из Израиля диспропорционально высока среди высокообразованных иммигрантов. Среди причин сложившейся ситуации Бен-Давид видит рост налогового бремени для наиболее образованных жителей Израиля (они платят 2/3 от общих поступлений подоходного налога и отчислений в национальное страхование14, тогда как в США - 50%); снижение темпов роста производительности труда по сравнению с наиболее развитыми странами мира (общая разница в уровнях производительности труда к 2017 г. между Израилем и этими странами увеличилась более чем в три раза); увеличение стоимости жизни по сравнению с другими развитыми странами (стоимость потребительской корзины в Израиле на 28% выше её стоимости в США и на 66% - в среднем по странам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР)) (Ben-David 2019: 3-6). Нельзя также недооценивать и узость внутреннего рынка: несмотря на существующий спрос на высококвалифицированные кадры в Израиле, он всё же сконцентрирован в очень узком сегменте рынка. К тому же спрос - процесс динамичный и в момент принятия решения об отъезде конкретным экспертом нельзя сбрасывать со счетов вероятность того, что именно в его сфере экспертизы в тот момент адекватных его уровню квалификации предложений не было.

14 Гулд и Моав утверждают, что налоговое бремя на работающих в Израиле в принципе самое значительное среди развитых стран (Gould, Moav 2007: 18) виду того, что в стране, с одной стороны, высокий уровень рождаемости, а с другой, высокая продолжительность жизни. К тому же нельзя забывать о неработающих ультраортодоксальных евреях, которые получают пособия от государства.

Государство осознаёт эту проблему. Одним наиболее очевидных путей решения проблемы нехватки высококвалифицированных кадров для сектора высоких технологий Израиля является стимулирование возвращения соотечественников, обладающих требуемой квалификацией.

В мае 2011 г. бывший в то время министром образования Израиля Гидон Саар объявил о создании трёх научных центров при Еврейском университете Иерусалима, Институте Вейцмана и Тель-Авивском университете, цель которых заключается в привлечении для работы на родине 300 израильских учёных, к тому моменту занимавшихся исследованиями в зарубежных университетах. Создание этих центров должно было стать первой фазой пятилетней программы, в ходе выполнения которой на территории Израиля планировалось создать 30 подобных центров. Программа по их созданию получила название I-CORE15. На эти цели до 2018 г. выделено порядка 100 млн долл. К маю 2014 г. в конкурсах, организованных Центрами, приняли участие 60 молодых исследователей, часть из которых до этого работала за границей (Madadim leMada 2016: 122). Результаты данной программы вряд ли можно назвать успешными - по состоянию на июнь 2019 г., создано лишь 16 таких центров и нет понимания того, будут ли создаваться ещё16. Судя по всему, и количество вернувшихся учёных для работы в них не является значительным, хотя потрачены довольно существенные средства.

В 2014 г. министр образования Израиля Шай Пирон заявил, что для решения проблемы он поставил перед университетами задачу увеличить в них количество ставок с 4300 в 2010 г. до 5000 в 2015 г., а в колледжах - с 1600 до 200017. В июне 2013 г. правительством Израиля была запущена новая программа Brain Gain, целью которой являлось усиление академической позиции страны, в частности стимулирование возвращения на родину учёных и исследователей. Однако и она не показала себя успешной и была завершена. На её основе под управлением УИИ создана программа Hozrim LeHigh-Tech ("Возвращаемся в хай-тек" - с ивр.)18. Поскольку она создана совсем недавно, то по состоянию на июнь 2019 г. нет возможности оценить ее эффективность.

Таким образом, к середине 2019 г. результаты деятельности государства в данном направлении довольно ограничены. Видимо, лечение симптомов без понимания глубинных проблем сложившейся в сфере высококвалифицированной рабочей силы ситуации не может привести к желаемым результатам. Представляется, что решение проблемы эмиграции высококвалифицированных кадров из Израиля лежит не только в плоскости запуска специальных программ по их

15 Подробнее о программе см. официальный сайт: http://www.i-core.org.il/ (accessed: 26.07.2019).

16 Ibid.

17 Teschner N. Information about Israeli Academics Abroad and Activities to Absorb Academics Returning to Israel / The Knesset Research and Information Center, 30.01.2014. Р. 2. (Электронный ресурс). URL: https://www.knesset.gov.il/mmm/ data/pdf/me03375.pdf (accessed: 26.07.2019).

18 См. о программе: https://innovationisrael.org.il/social/trainingprograms/back2hitech; https://www.israel-braingain. org.il (accessed: 26.07.2019).

возвращению в страну, а в более глубоких социально-экономических реформах, которые позволят если не полностью устранить причины стремления наиболее профессиональных работников особенно в тех областях, которые имеют отношение к высоким технологиям, уезжать из еврейского государства, то, по крайней мере, снизить уровень их негативного воздействия.

Заключение

В настоящий момент Израиль является как потенциальным реципиентом высококвалифицированных иммигрантов, так и активным их донором, в основном в США. В настоящей статье выявлена специфически израильская проблема своеобразной дихотомии между идеологическими установками в социально-политической сфере и требованием текущего момента в экономической сфере общественной жизни. Коротко проблему можно описать следующим образом:

* Израиль уже длительное испытывает серьёзный отток высококвалифицированных кадров, в основном в США;

* система образования не способна полностью удовлетворить текущий спрос на кадры высокой квалификации;

* положительный эффект иммиграции из стран бывшего СССР постепенно уменьшается в силу старения поколения иммигрантов;

* государство разрешает импорт низкоквалифицированной рабочей силы. Но до последнего времени не разрешало импорт высококвалифицированной рабочей силы по идеологическим соображениям;

* при этом израильская модель интеграции в систему мировых экономических отношений предполагает наличие значительного количества носителей знаний высокого уровня в различных областях, а также предпринимателей в сфере высоких технологий;

* текущее положение Израиля делает его привлекательным для обеих требуемых групп населения практически везде, кроме стран Северной Америки и Западной Европы.

Получается, что идеологически детерминированная политическая система пропустила одну из существенных положительных экстерналий, возникших еще в конце 1990-х гг., выражающуюся в привлекательности страны для высококвалифицированной и экономически активной иностранной рабочей силы. При этом отток высококвалифицированных кадров из Израиля принимает достаточно серьёзные масштабы и может поставить под угрозу успешность национального экономического развития в долгосрочном периоде. Следует признать, что государственные программы как по привлечению высококвалифицированных кадров нееврейского происхождения из-за рубежа, так и по стимулированию возвращения в страну работающих за её пределами граждан пока особым успехом не увенчались.

Об авторе:

Дмитрий Александрович Марьясис - к.э.н., руководитель отдела изучения Израиля и еврейских общин, Институт востоковедения РАН (107031, г. Москва, ул. Рождественка, д.12); заместитель декана экономического факультета Института экономики, математики и информационных технологий РАНХиГС (119571, г. Москва, пр-т Вернадского, д. 82). E-mail: dmaryasis@ivran.ru.

Конфликт интересов:

Автор заявляет отсутствие конфликта интересов.

Received: July 8, 2019 Accepted: July 25, 2019

Israel and Migration of High Skilled Workforce: Brain Drain and the Possibility of Replenishing the Market with High-Quality Human Capital

D.A. Maryasis

DOI 10.24833/2071-8160-2019-4-67-201-215

Oriental Studies Institute of the Russian Academy of Sciences

Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

Abstract: International labor migration is one of the most important elements of the modern global economy. Amid growing knowledge economy, migration of highly skilled specialists plays an increasingly important role. For Israel, as an immigrant society, migration issues have been of paramount importance since the early days of the independent state. However, in the first decades the discussion focused mainly around the influence of immigrants on the economic development of the country and identification of the most effective ways to adapt immigrants. At present, the Israeli economic model is built in such a way that the institutions of the knowledge economy are at its core, that requires a significant amount of labor with an appropriate level of skills. At the same time, today Israel witnesses emigration of such specialists, mainly to the United States. This paper is devoted to the analysis of the current situation. The article substantiates the relevance of the chosen topic not only for Israel, but also for other economically developed countries and gives a brief bibliographic review in the field. Next, the author analyzes the tendencies of high skilled work force immigration to Israel at the present stage through the analysis of the supply and demand in the country's labor market in the high-tech sector and assessment of the government programs created to attract foreign non-Jewish specialists to the country which appear to be not effective. The article also deals with the problems of emigration of high skilled workers from Israel. An overview of the magnitude of the phenomenon is given based on international comparisons; main reasons of the trend are identified and analyzed; government programs for the return of compatriots are assessed. It is argued that Israel should pursue a more effective policy to attract highly skilled non-Jewish immigrants into the country, which will fully realize the existing positive externalities and dampen the problem of brain drain.

Key words: Israel, highly skilled work force, brain drain, government programs, incentives for emigration, high technology, holders of academic degrees, government programs to solve migration problems

About the author:

Dmitry A. Maryasis - Candidate of Economics, Head of the Israel and Jewish Communities' Studies Department, Oriental Studies Institute of the Russian Academy of Sciences (Rozhdest-venka, 12, Moscow, 107031); Deputy Dean of the Faculty of Economics, Institute of Economics, Mathematics and Information Technologies, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (Prospekt Vernadskogo, 82, Moscow, 119571). E-mail: dmaryasis@ivran.ru

Conflict of interests:

The author declares the absence of conflict of interests. References

Bahar D. 2018. Migrants and the Startup Nation: Addressing Israel's Growing Demand for Skills By Increasing the Country's Role in the World. Policy Brief. Brookings.

Ben-David D. 2019. Azivat HaAretz HaMuvtakhat. Mabat Al Atgar haHagira Melsrael. Me-hkarey Shoresh, May 2019.

Gould E.D., Moav O. 2007. Israel's Brain Drain Israel Economic Review. No. 1. Vol. 5. Pp. 1-22. Madadim leMada, leTechnologia, veleHadshanut belsrael: Tashtit Netunim Hashvaatit. 2016. Haifa: Samuel Neaman Institute.

Razin A. 2018a. A. Israel's Immigration Story: Winners and Losers Israel Economic Review. 2018. No. 1. Vol. 15. Pp. 73-106. www.doi.org/10.3386/w24283

Razin A. 2018b. Israel and The World Economy. The Power of Globalization. The MIT Press. 232 p. www.doi.org/10.7551/mitpress/11350.001.0001

Razin A., Sadka E. Suwankiri B. 2010. Migration and the Welafare State: Political-Economy Policy Formation. MIT Press. 169 p.

Rosenberg D. 2018. Israel's Technology Economy. Origins and Impact. Palgrave Macmillan. www.doi.org/10.1007/978-3-319-76654-6

Maryasis D.A. 2007. Uchastiye Izrailya v mezhdunarodnoy migratsii rabochey sily, 19852005 gg. (Israel's Participation in International Labor Migration, 1985-2005). Gosudarstvo Izrail': politika, ekonomika, obshchestvo. Sbornik statey (The State of Israel: Politics, Economy, Society. Collection of Articles), Institute of the Middle East of RAS. Mosco,. Pp. 114-133. (in Russian)

Maryasis D.A. 2015. Opytpostroyeniya ekonomiki innovatsiy. Primer Izrailya (Experience in Building an Economy of Innovation. The Example of Israel). Moscow: Institute of Oriental Studies of RAS. 268 p. (in Russian)

Masyukova I.V. 2016a. Yevrei v SSSR: immigratsiya v Izrail' v 1970-kh gg. (na prim ere yevreyskoy obshchiny Gruzii) (Jews in the USSR: Immigration to Israel in the 1970s (Case of the Jewish Community of Georgia)). Yevrei Yevropy i Blizhnego Vostoka: traditsiya i sovremennost'. Istoriya, yazyki, literatura. Materialy mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii 17 aprelya 2016 g. (Jews of Europe and the Middle East: Tradition and Modernity. History, languages, literature. Proceedings of the International Scientific Conference on April 17, 2016). St. Petersburg. Pp. 294-299. (in Russian)

Masyukova I.V. 2016b. Yevreyskaya immigratsiya v Palestinu v kontekste Vto-roy mirovoy voyny (Jewish Immigration to Palestine in the Context of the Second World War). Palestina i Izrail' ot Vtoroy mirovoy voyny do nashikh dney (Palestine and Israel from World War II to the Present Day). Moscow: Institute of Oriental Studies of RAS. Pp. 119-133. (in Russian) Nikitina G.S. 1968. Gosudarstvo Izrail (State of Israel). Moscow, Nauka. 416 p. (in Russian) Satanovskiy E.Ya. 1999. Ekonomika Izrailya v 90-ye gody (The Economy of Israel in the 90's). Moscow: Institute for the Study of Israel and the Middle East of RAS, Institute of Oriental Studies of RAS. 218 p. (in Russian)

Semenchenko N.A. 2002a. Izrail'skaya politika immigratsii i absorbtsii (Israeli Policy of Immigration and Absorption). - Immigratsionnaya politika zapadnykh stran: al'ternativy dlya Rossii (Immigration Policy of Western Countries: Alternatives for Russia). Moscow. Pp. 96-129. (in Russian)

Semenchenko N.A. 2002b. Immigratsiya 1990-kh godov v Izrail': nekotoryye osobennosti (Immigration of the 1990s to Israel: Some Feature). Vostok. No. 3. Pp. 97-104. (in Russian)

Fedorchenko A.V. 1998. Ekonomika pereselencheskogo obshchestva (Economy of Resettlement Society). Moscow: Institute of the Middle East of RAS. 380 p. (in Russian)

Fedorchenko A.V., Mar'yasis D.A. 2006. Nauchno-tekhnicheskiy kompleks Rossii i Izrailya: vozmozhnosti vzaimodeystviya (Scientific and Technical Complex of Russia and Israel: Interaction Opportunities). Analiticheskiye doklady. No. 7 (12). Center for Middle Eastern Studies of the Scientific Coordination Council for International Studies, MGIMO University. (in Russian)

Yakimova E.A. 2019. Tekhnologii v obmen na mir: 60-letiye agentstva po razvitiyu mezh-dunarodnogo sotrudnichestva (MASHAV) (Technology in Exchange for Peace: the 60th Anniversary of the Agency for the Development of International Cooperation (MASHAV)). Gosudarstvo Izrail': put' dlinoyu v 70 let: monografiya (The State of Israel: A 70-year Path: a monograph). Ed. by T.A. Karasova, A.V Fedorchenko. Moscow: MGIMO University. Pp. 92-103. (in Russian)

Список литературы:

Марьясис Д.А. 2007. Участие Израиля в международной миграции рабочей силы, 1985-2005 гг. Государство Израиль: политика, экономика, общество. Сборник статей, ИБВ. Москва. С. 114-133.

Марьясис Д.А. 2015. Опыт построения экономики инноваций. Пример Израиля. Москва: Институт востоковедения РАН. 268 с.

Масюкова И.В. 2016а. Евреив СССР: иммиграция в Израильв1970-хгг. (напримере еврей-скойобщины Грузии) ЕвреиЕвропы иБлижнегоВостока:традицияисовременность. История, языки, литератур а. Материалы международной научной конференции 17 апреля 2016 г. СПб. С. 294-299.

Масюкова И.В. 2016Ь. Еврейская иммиграция в Палестину в контексте Второй мировой войны Палестина и Израиль от Второй мировой войны до наших дней. Москва: ИВ РАН. С. 119-133.

Никитина Г.С. 1968. Государство Израиль. Москва: Наука. 416 с.

Сатановский Е.Я. 1999. Экономика Израиля в 90-е годы. Москва: ИИИиБВ и ИВ РАН.

218 с.

Семенченко Н.А. 2002а. Израильская политика иммиграции и абсорбции Иммиграционная политика западных стран: альтернативы для России. Москва. С. 96-129.

Семенченко Н.А. 2002Ь. Иммиграция 1990-х годов в Израиль: некоторые особенности Восток. № 3. С. 97-104.

Федорченко А.В. 1998. Экономика переселенческого общества. Москва: Институт Ближнего Востока. 380 с.

Федорченко А.В., Марьясис Д.А. 2006. Научно-технический комплекс России и Израиля: возможности взаимодействия Аналитические доклады, выпуск № 7 (12), Центр ближневосточных исследований Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России.

Якимова Е.А. 2019. Технологии в обмен на мир: 60-летие агентства по развитию международного сотрудничества (МАШАВ) Государство Израиль: путь длиною в 70 лет: монография / под ред. Т.А. Карасовой, А.В. Федорченко. Москва: МГИМО-Университет. С. 92-103.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему израиль и миграция высококвалифицированной рабочей силы: утечка мозгов и возможности пополнения рынка качественным человеческим капиталом текст научной работы по экономике и бизнесу из научного журнала вестник мгимо университета. израиль

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
высококвалифицированная рабочая сила

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
утечка мозгов

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
государственные программы

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
стимулы к эмиграции

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
высокие технологии

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
обладатели академической степени

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
государственные программы решения миграционных проблем

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
government programs to solve migration problems

# data[].attributes.attachment_link.title
Израиль и миграция высококвалифицированной рабочей силы: утечка мозгов и возможности пополнения рынка качественным человеческим капиталом

# data[].attributes.attachment_link.description
Международная миграция рабочей силы один из важнейших элементов современной глобальной экономики. По мере повышения степени наукоёмкости экономики всё более важную роль начинает играть миграция высококвалифицированных кадров. Для Израиля как для общества иммигрантов вопросы миграции играли первостепенное значение с первых дней существования независимого государства.

# data[].attributes.headline
Комикс - Не такие как мы

# data[].attributes.subject
Комикс - Не такие как мы

# data[].attributes.headline
Привет. Меня зовут Альжан Амир

# data[].attributes.subject
Привет. Меня зовут Альжан Амир

# data[].attributes.body
Зовут Альжан Амир. Мне 19 лет. Увлекаюсь страйкболом, на фото как раз мой шлем. В играх страйкболом у меня два позывных - "Рыба" или "Деймос". Также увлекаюсь военной хроникой и впринципе про историю Второй мировой войны. Особенно люблю играть в стратегии в тематике Второй мировой войны. Также очень сильно люблю пить макси чай. Также интересуюсь готовкой и сам достаточно часто готовлю, а еще интересуюсь оружием. На этом впринципе все.

# data[].attributes.headline
План исследовательского проекта

# data[].attributes.subject
План исследовательского проекта

# data[].attributes.body
1.  Проблема современной межнациональной глобализации.
2. Настоящее время данной проблемы
3. Проблемы и дискриминация к различным обществам
4. Политика репатриации
5. Репатриация - Япония
6. Репатриация - Израиль
7. Проблемы национальной идентичности в литературе, кинематографе и компьютерных играх
8. "Мечтают ли андроиды об электроовцах"
9. "Cyberpunk" и отсутствие идентичности
10. Бегущий по лезвию
11. Владимир Набоков - Бледный огонь
12. Люди и репликанты, пародия на людей
13. Человек не способен к человечности
14. Мысли искусственного и натурального существа
15. Настоящий дар - давать потомство