# data[].attributes.headline
Культура мышления

# data[].attributes.subject
Культура мышления

# data[].attributes.body
Основные разделы Философии

# data[].attributes.headline
Философия искусства 

# data[].attributes.subject
Философия искусства 

# data[].attributes.headline
Философские концепции сознания 

# data[].attributes.subject
Философские концепции сознания 

# data[].attributes.headline
«Мәңгілік ел» и «Рухани жаңғыру» – философия нового Казахстана.

# data[].attributes.subject
«Мәңгілік ел» и «Рухани жаңғыру» – философия нового Казахстана.

# data[].attributes.headline
Жизнь и смерть. Смысл жизни 

# data[].attributes.subject
Жизнь и смерть. Смысл жизни 

# data[].attributes.headline
Философия истории 

# data[].attributes.subject
Философия истории 

# data[].attributes.headline
Свобода слова и самовыражения 

# data[].attributes.subject
Свобода слова и самовыражения 

# data[].attributes.headline
Экзистенциализм 

# data[].attributes.subject
Экзистенциализм 

# data[].attributes.headline
Диля Запарова 

# data[].attributes.subject
Диля Запарова 

# data[].attributes.body
Всем привет! Друзья называют меня просто Запарам или же Вальбурга, из за моего инстаграма. Я учусь на втором курсе университета NARXOZ по специальности маркетинг и реклама

# data[].attributes.headline
Философия древнего востока 

# data[].attributes.subject
Философия древнего востока 

# data[].attributes.headline
"Три истины" Шакарима. Шакарим о душе

# data[].attributes.subject
"Три истины" Шакарима. Шакарим о душе

# data[].attributes.headline
Всем привет. Меня зо

# data[].attributes.body
Всем привет. Меня зовут Дина Куанышбек. Мне 19 лет. Учусь на втором курсе на специальности «HR и бизнес планирование».

# data[].attributes.headline
Всеем привет! Меня з

# data[].attributes.body
Всеем привет! Меня зовут Жансая,я студенка 2 курса по специальности "Менеджмент и управление"👐🏻

# data[].attributes.headline
Учение о бытие в арабо-мусульманской философии (Аль-Кинди, Аль-Фараби, Ибн Сина и Ибн Рушд) 

# data[].attributes.subject
Учение о бытие в арабо-мусульманской философии (Аль-Кинди, Аль-Фараби, Ибн Сина и Ибн Рушд) 

# data[].attributes.headline
Индивидуальный падлет Запаровой Дилярам 

# data[].attributes.subject
Индивидуальный падлет Запаровой Дилярам 

# data[].attributes.headline
Философские концепции истины

# data[].attributes.subject
Философские концепции истины

# data[].attributes.headline
Всем привет! Меня зо

# data[].attributes.body
Всем привет! Меня зовут Диана и мне 19 лет. Я студентка 2-го курса в университете Narxoz, специальность Hr менеджер. Люблю крепко по спать и хорошо посмеяться…

# data[].attributes.headline
Наука и образование в философии 

# data[].attributes.subject
Наука и образование в философии 

# data[].attributes.headline
Индвидуальный падлет Убайдулла Жансая

# data[].attributes.subject
Индвидуальный падлет Убайдулла Жансая

# data[].attributes.headline
Тезисы  филосовской истины

# data[].attributes.subject
Тезисы  филосовской истины

# data[].attributes.body
Что есть истина?
Красота и ценность истины.

Извечна гармония истины и красоты. В глубокой древности египетские мудрецы в знак непогрешимости и мудрости носили золотую цепь с драгоценным камнем, называющуюся истиной. Неувядаемая красота, гармония и благородство Парфенона — древнегреческого храма богини мудрости Афины Паллады символизируют могущество мудрости и непобедимость истины. В мифологическом образе истина — прекрасная гордая и благородная женщина; иногда это богиня любви и красоты Афродита в колеснице, влекомой голубями — вечным символом мира.

Стремление к истине и красоте как высшему благу есть, согласно Платону, исступленность, восторженность, влюбленность. Надо любить истину так, говорил Л. Н. Толстой, чтобы всякую минуту быть готовым, узнав высшую истину, отречься от всего того, что прежде считал истиной.

Величайшие умы человечества всегда видели в истине ее высокий нравственно-эстетический смысл. Когда, например, Ф. М. Достоевский утверждал, что красота спасет мир, то он, конечно, был далек от каких бы то ни было религиозно-мистических мотивов (в чем его порой обвиняют), но говорил именно об этом высоком смысле истины, отрицая ее сугубо утилитарный, прагматический смысл. Действительная истина не может быть ущербной. Простая полезность ее не может служить нравственному возвышению человечества.

# data[].attributes.body
1. Аль-Кинди считал, что печаль - это духовная тоска, появляющаяся в результате потери вещей или людей, которых мы любим или чувство, возникающее у нас, когда не получается достичь страстно желаемого. Он применял когнитивные стратегии по борьбе с депрессией. В частности, чтобы облегчить боль утраты, ученый предлагал использовать мир разума, интеллекта и хранить, и лелеять в нем то, что нам так дорого, так как в мире разума никто не может у нас ничего отнять. Он утверждал, что печаль - это не то, что возникает внутри нас, а то, что мы сами на себя навлекаем.

2. В философии аль-Фараби понятие «разум» занимает центральное место. Для него это способность и деятельность человеческого духа, направленная на познание сущности предметов и универсальной связи между ними. Он считал, что «мудрость – есть знание отдаленных причин, от которых зависит бытие остальных существующих вещей и ближайших вещей, имеющих причины».

# data[].attributes.headline
Индивидуальный падлет Куанышбек Дины

# data[].attributes.subject
Индивидуальный падлет Куанышбек Дины

# data[].attributes.headline
Индивидуальный падлет Жараспаева Диана

# data[].attributes.subject
Индивидуальный падлет Жараспаева Диана

# data[].attributes.attachment_link.title
Концепция социологизаций

# data[].attributes.headline
Тезисы по хрестоматийному материалу

# data[].attributes.subject
Тезисы по хрестоматийному материалу

# data[].attributes.body
Человек непредсказуем и нельзя точно определить, кем станет этот самый человек, даже мы сами (мы можем мыслить и предположить). Человек и его сущность остаётся неясна до тех пор, пока человек себя полностью не проявит.

Каким человек делает себя сам, таким он и становится в последствии, и первоначально, он из себя ничего не представляет.

Любой образ может влиять на человека тем или иным образом, также можно предположить, что существует определенный образ, его же можно считать, доминирующим шаблоном, к которому кто либо стремится, сделав свой выбор.

# data[].attributes.headline
Тезисы по хрестоматийному материалу 

# data[].attributes.subject
Тезисы по хрестоматийному материалу 

# data[].attributes.body
Бердяев заключает, что экзистенциально-антропологический подход, является основой предмета и задач философских знаний. То есть, нужно определять сущность бытия из личности человека, с помощью человека и других людей, выделяя природные факторы устройства, а также мировые.

Дух - это свободная энергия, стремящаяся выбраться во внешние формы мироздания. Изначально, в духе содержаться не только человеческие качества, а также богочеловеческие особенности. Дух-основа высшего существа.

Согласно Бердяеву, Экзистенциализм, не может не считаться не религиозным течением. Он отмечал особенность свободы человека. Свобода человеческой жизни невозможна без творческого, духовного, совестных и других начал на протяжении всей жизни.

Свобода по Бердяеву - онтологическая реальность. Не созданная божеством, свобода - категория, которая предшествует Богу, она неограниченная и не сдержана кем либо и чем либо

# data[].attributes.headline
Бердяев, Философия свободы  

# data[].attributes.subject
Бердяев, Философия свободы  

# data[].attributes.headline
Как проявляется высшая свобода философии Бердяева? 

# data[].attributes.subject
Как проявляется высшая свобода философии Бердяева? 

# data[].attributes.attachment_link.title
Философия свободы и творчества Бердяева — Алексей Козырев

# data[].attributes.attachment_link.title
Может ли человек быть свободным? Очень кратко

# data[].attributes.headline
Что такое философия, ответ Андрея Тесля 

# data[].attributes.subject
Что такое философия, ответ Андрея Тесля 

# data[].attributes.attachment_link.title
Что такое философия? Очень кратко

# data[].attributes.headline
Сартр Ж.П Экзистенциализм - это гуманизм 

# data[].attributes.subject
Сартр Ж.П Экзистенциализм - это гуманизм 

# data[].attributes.attachment_link.title
Сартр Ж_П_  Экзистенциализм_это_гуманизм

# data[].attributes.headline
Философия Экзистенциализма

# data[].attributes.subject
Философия Экзистенциализма

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Правое полушарие Интроверта

# data[].attributes.attachment_link.title
Философия экзистенциализма за 10 минут

# data[].attributes.headline
Философия Сартра 

# data[].attributes.subject
Философия Сартра 

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Правое полушарие Интроверта

# data[].attributes.attachment_link.title
Философия Сартра за 10 минут

# data[].attributes.headline
Чему научиться у Экзистенциалистов 

# data[].attributes.subject
Чему научиться у Экзистенциалистов 

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Краткую версию статьи можно послушать. Если вам так удобнее, включайте подкаст.

Что такое экзистенциализм

Это философское направление, в основе которого лежит идея о том, что люди живут в непостижимой вселенной, обречены постоянно делать выбор и нести за него ответственность. Причём они не знают, что правильно, а что нет.

Одним из первых экзистенциалистов был датский философ Сёрен Кьеркегор ещё в XIX веке. Однако по‑настоящему направление сформировалось в первой половине XX столетия. Две мировые войны, кризис традиций, неспособность существующих теорий объяснить происходящее и утрата веры в прогресс сделали критические идеи Николая Бердяева, Карла Ясперса, Симоны де Бовуар, Альбера Камю и Жана‑Поля Сартра популярными. Два последних экзистенциалиста даже удостоились Нобелевской премии по литературе. Оба получили признание за свои художественные произведения, которые были неразрывно связаны с философией экзистенциализма.

Экзистенциализм стал значимым явлением в западной культуре. Эта философия сильно повлияла на творчество художников Альберто Джакометти и Джексона Поллока, а также кинорежиссёров Жан‑Люка Годара и Ингмара Бергмана. Знаковую роль в интеллектуальном мире эта концепция играет и сегодня.

Чему экзистенциализм может научить современного человека

Хотя направление существует уже многие годы, некоторые идеи актуальны и сейчас.

1. Продолжать искать смысл жизни, хоть мир и абсурден

Экзистенциалисты пришли к выводу, что огромная Вселенная не имеет цели, логики и смысла. Человеку приходится самостоятельно создавать себя в безразличном к нему мире, где никто никому ничего не должен. Поэтому люди одиноки, и даже общение не может избавить от этого чувства. Для экзистенциалистов бытие стало абсурдом.

Так, Альбер Камю сравнивал существование с трудом мифического царя Сизифа. Боги наказали правителя и обрекли его вечно тащить огромный камень на гору, с которой тот всё время падает, почти достигнув вершины.

Люди, подобно Сизифу, обречены искать смысл жизни и не находить его. Поэтому они могут ощущать чувство тревоги, заброшенности и бесцельности своего пребывания - переживать так называемый экзистенциальный кризис.

Однако абсурдность мира не означает, что надо перестать искать смысл жизни. Потому как без этого поиска, согласно экзистенциалистам, невозможно полноценно жить. Если человек перестанет спрашивать себя, для чего существует, бытие начнёт всё сильнее тяготить его, а сам он погрузится в экзистенциальный кризис.

2. Нести ответственность за свой выбор

Экзистенциалисты предполагают, что существование никак не предопределено, а универсального пути не бывает. Каждый индивид сам выбирает свою дорогу, каждый день создаёт, или придумывает, себя. В этом смысле мы уникальны и не похожи ни на животных, ни на неживые объекты.

Но свобода в экзистенциализме - это не дар, а тяжёлое бремя. Она постоянно требует делать выбор. Согласно Сартру, человек "обречён на свободу", так как он должен либо быть самим собой, либо постоянно подстраиваться под окружение.

И за любой выбор надо нести ответственность.

3. Быть самим собой

Сартр утверждал, что личностью можно считать только "того, кто заставляет ценности существовать, чтобы они определяли его действия". Поэтому для экзистенциалистов следовать долгу и поступать согласно своим реальным представлениям и идеалам - не одно и то же.

Например, подлинно свободный человек будет вставать по будильнику не из‑за работы, а потому что сам решил просыпаться в шесть утра, быть ответственным и ходить каждый день в офис.

Моральные нормы экзистенциалисты считают искусственными, условными, а порой и вовсе ложными. Конечно, это не значит, что можно делать всё, что хочешь, например воровать или убивать. Главное - трезво оценивать собственные идеалы и навязанные обществом и миром правила. Так можно понять, к чему вы стремитесь на самом деле и что для вас по‑настоящему важно. Это поможет перестать беспокоиться и избавиться от синдрома упущенной выгоды.

4. Помнить, что не только пол и внешность характеризуют человека

Согласно экзистенциалистам, мы можем и должны обращать больше внимания на духовное, нежели на материальное. Ведь национальность, пол, цвет кожи и класс не определяют человека. Это лишь интерпретация его образа. Поэтому экзистенциалисты рекомендуют абстрагироваться от своего "Я" и от окружающего мира, чтобы взглянуть на себя и на других глазами беспристрастного наблюдателя. Только так можно увидеть людей настоящими.

5. Мыслить критически

Экзистенциалисты сомневались практически во всём: в морали, познаваемости мира и человека, существовании высших сил. Конечно, не обязательно повторять за философами, но умение мыслить критически в эпоху, когда очень сложно отличить правду от лжи, крайне ценно.

# data[].attributes.attachment_link.title
Что такое экзистенциализм и как он может вам помочь - Лайфхакер

# data[].attributes.attachment_link.description
Экзистенциализм - это философское направление, основывающееся на том, что люди живут в непостижимом мире, обречены делать выбор и нести ответственность.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Онлайн лекторий Aeterna

# data[].attributes.attachment_link.title
Проблема истины в философии

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Молодой ученый

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Проблема истины является одной из главных в философии науки. Однако однозначного понимания её природы нет. Наряду с характеристикой истины как вида знания, имеется её понимание как некоего феномена, обладающего объективным существованием. В ряде религиозных учений под истиной понимается Бог, Абсолют, сущность, лежащая в основе всех явлений. Слияние человеческой души с божественной рассматривается как полное овладение истиной в йоге, суфизме, христианской мистике. В этих учениях, как правило, декларируется постижение истины иррациональным путем. Ибо постижение Бога возможно только в результате мистического опыта, интуиции [1; 2]. Трактовка истины как объективно существующего феномена, как некоего образца, получило название онтологической концепции истины. В современной философии науки эту позицию занимает В. С. Хазиев [3]. Видимо, к онтологической концепции истины тяготеет и юнговская концепция архетипа, о которой мы ранее писали [4, c. 83-114; 5].

Аристотель положил начало пониманию истины как вида знания, т. е. как гносеологической категории. "Истину говорит тот, кто считает разъединенное разъединенным, и связанное - связанным, а - ложное тот, кто думает обратно тому как дело обстоит с вещами... Так вот, не потому ты бледен, что мы правильно считаем тебя бледным, а, наоборот, именно потому, что ты бледен, мы, утверждающие это, говорим правду" [6, c. 250]. Суть аристотелевского понимания истины вкратце можно выразить в виде следующего определения: "Истина - это знание, соответствующее действительности". Такую концепцию истины теперь называют классической или корреспондентской [7, с. 196-197]. Такое понимание истины развивается также в работах Ф. Бэкона, К. А. Гельвеция, П. Д. Гольбаха, Д. Дидро, Б. Спинозы.

В отечественной литературе существует мнение, что подобную аристотелевской концепции истины развивал и Платон. Но скорее всего, прав М. Хайдеггер, который утверждает, что внимательное прочтение Платона позволяет сделать вывод, что под истиной он понимал, прежде всего, постигаемую идею [8]. По другому говоря, Платон стоит у истоков онтологической концепции истины.

У классического определения истины есть один недостаток: как определить соответствие знания действительности? Ведь любая информация о действительности нам дана в виде знания о ней. Т. е. сама действительность нам дана как феномен сознания в виде образов, мыслей, фактов. Решение этой проблемы привело к формированию конвенциалистской (когерентной) концепции истины. В наиболее явном виде она представлена в работе А. Пуанкаре "О науке" (М.: Наука, 1990). Она основывается на принципе непротиворечивости, самосогласованности знания. В этом случае под истиной понимается знание о предмете, не противоречащее другим знаниям о нем. Например, если знание, полученное теоретическим путем, подтверждается чувственным опытом человека, знаниями, полученными при помощи органов чувств, то это знание и есть истина. Таким образом, мы приходим к следующему определению истины, которое характеризует всю философию позитивизма: "Истина - это знание, согласованное с другими знаниями". Видно, что оно несколько шире, чем приведенный выше случай совпадения теоретического знания с чувственным опытом человека. Здесь подразумевается и "вписанность" нового знания в существующую систему знаний о том или ином фрагменте мира, например, в картину физической или социальной реальности, математическую модель и т. д. Думается, что определение истины как знания, согласованного с другими знаниями, является наилучшим из возможных её определений в рамках научного мышления.

В отечественной философии встречается определение истины как знания, подтвержденного практикой. Думается, такое понимание истины согласуется с конвенциалистской концепцией. Ведь в этом случае речь идет о соответствия концептуального знания практике.

При выяснении природы истины, как правило, выделяют еще прагматистскую концепцию истинного знания. Нередко она трактуется упрощенно: истинно то, что полезно. Между тем, представители прагматизма предлагают сместить внимание от проблемы истинности знания на его эффективность. "Ваши проблемы стали бы намного проще, если бы вместо того, чтобы говорить, что вы хотите познать истину, вы просто сказали бы, что хотите достигнуть состояния веры ( уверенности - Р.Р.), не подверженной сомнению", - пишет Пирс. Короче говоря, истина - это то, во что мы верим, то, что придает нам уверенность. Понятно, что другой человек в это может не верить. Значит, для него это не есть истина [9]. Д. В. Пивоваров называет такое понимание истины оценочным: "Соответствие объекта потребностям субъекта (S → D), или значимость О для S, - ценность, преломленная в знании в форме оценки" [10, c. 377].

Устойчивость верования отдельного человека повышается, если его верование поддерживается и другими людьми. Такой способ повышения убежденности человека Пирс называл " методом авторитета ". Но этот метод не гарантирует от возможности совершения ошибки, поэтому говорить о его непогрешимости нельзя. Даже "Начала" Евклида, пользовавшиеся безусловным авторитетом научности, оказались неточными с точки зрения авторов неевклидовой геометрии. Всякое знание, включая и научное, погрешимо. И с этим нужно смириться: допускать возможность ошибочности нашего знания, но если нет оснований для сомнения, считать его истинным. Эти идеи Пирса развивал другой представитель прагматизма - У. Джемс, который пишет: "Прагматизм наблюдает истину за ее работой в отдельных случаях и затем обобщает. Истина для него - это родовое название для всех видов определенных рабочих ценностей в опыте" [11, 47]. Таким образом, истина - это то, что приносит пользу при его практическом применении.

В философской литературе можно встретить утверждение о существовании экзистенциальной концепции истины [12]. Считается, что такое понимание истины присуще тем, кто полагает, что истина это то, что значимо для человека. Но такое понимание истины полностью вписывается в "принцип Пирса", согласно которому значение объекта определяется знанием того, что с ним можно делать [13, c. 46]. Мы полагаем, что так называемая экзистенциальная концепция истины является вариантом её прагматистской трактовки.

Противоположностью истины является заблуждение. Заблуждение нужно отличать от лжи. Ложь - это преднамеренное искажение истины, а заблуждение не содержит такого намерения. Заблуждающийся считает свое знание истинным, а лжец - нет. Поэтому противоположностью лжи является правда, а не истина. Правда включает в себя истину, но не сводится к ней - в ней отражается еще и нравственная оценка того, кто выражает истину. Когда мы говорим, что некто сказал правду, здесь содержится и нравственная оценка человека: он имел мужество сказать истину, хотя мог и сокрыть её. Знаток тонкостей русского языка В. Даль писал, что правда - это истина на деле, в образе, честность, неподкупность, справедливость. С. А. Азаренко связывает правду с указанием на "предельную личную убежденность говорящего" [14, c. 538].

Не тождественна истинности и правильность знания. Правильность - это, прежде всего, логическая характеристика знания, выражающая его непротиворечивость. Знание может быть правильным, но неистинным, так как кроме соответствия логическим нормам, она должна соответствовать и другим знаниям, например, полученным практическим путем. Д. В. Пивоваров указывает еще на одно понимание правильности: "Соответствие знания правилам деятельности субъекта (S → D) - это правильность знания [11, c. 377]. Он считает правильность операциональной характеристикой знания. Например, документ может быть составлен правильно, но в его содержании могут быть ошибки.

Как отличить истину от заблуждения? Главной трудностью при ответе на этот вопрос является отмеченная уже проблема сравнения знания об объекте с самим объектом. Как бы мы не старались, это оказывается невозможным. Почему? Дело в том, что любая информация об объекте нам может быть дана только в виде результата его отражения нашей психикой. Если сначала мы получили знание об объекте из теоретических источников, а затем решили проверить его соответствие действительности, то вся процедура такой проверки оказывается операцией сравнения теоретической информации об объекте с информацией о нем, полученной с помощью органов чувств. Мы можем ощупывать объект, воздействовать на него другими предметами, измерять, наблюдать, получая в конечном счете так называемое эмпирическое (опытное) знание о нем. Если полученное эмпирическое знание не противоречит знанию теоретическому, то последнее и объявляется истинным.

Правда, в процедуре проверки истины всегда неявно участвует и третий вид знания - мировоззренческое знание. Это знание имеет характер убеждений, кристаллизуется в течение всей жизни, концентрируя в себе наиболее ценный жизненный опыт личности. Мировоззренческое знание участвует в процессе познания от начала до конца: основательно влияя на выбор объекта исследования, оно служит затем постоянно действующей матрицей, с которой сопоставляются полученные результаты. Если теоретическое знание вписывается в области практического и мировоззренческого знаний, то у человека создается чувство уверенности в его истинности. Такое представление о критерии истины не противоречит широко распространенному в отечественной философии и науке мнению, что истиной является знание, подтвержденное на практике. Речь, как видно, идет о сопоставлении одного знания с другим, полученным эмпирическим путем.

На деле процесс проверки истины является более сложным. Новое теоретическое знание обычно сопоставляется с другими теориями и существующими в данной области принципами. То же происходит и в процессе получения эмпирических результатов: меняются условия наблюдения и эксперимента, рассматриваются аналогичные ситуации в других областях знания, возникшие при иных обстоятельствах.

Так, в процессе получения истины по уголовному делу имеет место согласование различных знаний: данных криминалистической экспертизы, результатов следственного эксперимента, наблюдений за подозреваемым, показаний свидетелей, знаний, являющихся обобщением личного жизненного опыта следователя, коллективного практического опыта органов дознания, следствия, суда и т. д.

Таким образом, критериями отличия истины от заблуждения являются:

- соответствие знания логическим нормам (логический критерий);

- согласованность знания с господствующими в этой области теориям, истинность которых не вызывает сомнения (теоретический критерий);

- соответствие знания убеждениям субъекта познания (мировоззренческий критерий);

- согласованность знаний, полученных теоретическим, умозрительным путем, со знаниями эмпирического характера.

Литература:

1. Рахматуллин Р. Ю. Суфийская антропология // Исламоведение. 2013. № 1.

2. Рахматуллин Р. Ю., Хидиятов Н. Ю. Иррационалистическое направление в философии. Уфа, 1995.

3. Хазиев В. С. Трагедия категории "онтологическая истина" // Философские науки. 2001. № 2.

4. Рахматуллин Р. Ю. Онтологизированные образы в научном познании (генезис и функции). Уфа, 2000.

5. Рахматуллин Р. Ю. О метафизических основаниях внеисторического в праве // Молодой ученый. 2013. № 11.

6. Аристотель. Сочинения. В 4 т. Т. 1. М.: "Мысль", 1976.

7. Рахматуллин Р. Ю., Исаев А. А., Янбухтин Р. М., Сухоплюев П. А. Основы философии. Уфа, 2012.

8. Хайдеггер М. Учение Платона об истине // Историко-философский ежегодник. М.: Наука, 1986.

9. Пирс Ч. Начала прагматизма: В 2 т. СПб., 2000.

10. Пивоваров Д. В. Два вида познания: гносеология религии // Пивоваров Д. В. Синтетическая парадигма в философии: избр. статьи. Екатеринбург, 2011.

11. Джемс В. Прагматизм. СПб., 1910.

12. Рябоконь Н. В. Философия. Минск, 2009.

13. Рахматуллин Р. Ю. Прагматизм: общая характеристика // Материали за Х международна научна практична конференция "БЪДЕЩИТЕ ИЗСЛЕДВАНИЯ - 2014". 17-25 февруари, 2014. София, 2014.

14. Азаренко С. А. Правда // Современный философский словарь. М., 2004.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
понимание истины

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
мировоззренческое знание

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
онтологическая концепция истины

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
соответствие знания

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
теоретическое знание

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
отечественная философия

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
чувственный опыт человека

# data[].attributes.attachment_link.title
Истина как философская категория

# data[].attributes.attachment_link.description
Проблема истины является одной из главных в философии науки. Однако однозначного понимания её природы нет. Наряду с характеристикой истины как вида знания, имеется её понимание как некоего феномена, обладающего объективным существованием. В ряде религиозных учений под истиной понимается Бог, Абсолют, сущность, лежащая в основе всех явлений.

# data[].attributes.headline
Тезис о смысле жизни

# data[].attributes.subject
Тезис о смысле жизни

# data[].attributes.body
Человек — единственное существо, знающее, что оно преходяще, и в то же время единственное существо, которое борется за вечность, за продление своей жизни, стремится к тому, чтобы оставить о себе добрую память в сознании последующих поколений.
Призвание, назначение каждого человека в том, чтобы всесторонне развивать свои физические и духовные силы, все свои способности, в том числе способности мышления и любви. Содействуя созданию достойных человека условий жизни, в борьбе с многоликими формами зла формируется человек большой души и светлой мечты, преисполненный веры в значимость ценностей, ради которых стоит жить.
Широкую известность получила точка зрения, согласно которой смысл жизни заключен в самой жизни — ее сохранении, воспроизводстве и освобождении от страданий. Но, например, И. А. Ильин утверждал, что попытка видеть смысл жизни в самой жизни несостоятельна, ибо существуют ценности, стоящие выше самой жизни (например, самопожертвование). Человек есть существо духовное, поэтому высшими ценностями выступают духовные, и, прежде всего религиозные, ценности.

# data[].attributes.attachment_link.title
В чем СМЫСЛ ЖИЗНИ? 3 типа МЫШЛЕНИЯ — ТОПЛЕС

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
У каждого хоть раз возникал вопрос, для чего мы появились на этот свет, существует ли цель нашего существования? И время от времени мы стараемся разобраться в смысле жизни и познать ее философию. В этой подборке собраны самые популярные книги, в которых авторы размышляют на эти вечные, масштабные и очень важные темы.

# data[].attributes.attachment_link.title
Топ 20 книг о смысле жизни - Эксмо

# data[].attributes.attachment_link.description
У каждого хоть раз возникал вопрос, для чего мы появились на этот свет, существует ли цель нашего существования? И время от времени мы стараемся разобраться в смысле жизни и познать ее философию. В этой подборке собраны самые популярные книги, в которых авторы размышляют на эти вечные, масштабные и очень важные темы.

# data[].attributes.body
"блага общества и государства выше индивидуальных благ человека"

Вся духовная культура и философское мышление Востока обращены к бытию личности, ее самосознанию и самосовершенствованию, осуществляемым посредством ухода от материального мира.

# data[].attributes.body
«Похоже, единственная дорога, которая и в двух мирах даст возможность жить по-доброму, относиться к людям по-братски, – это дорога мусульманина».

Когда вожделение мучает душу, то приходит суд Совести. По Шакариму, суд Совести существует в другой жизни. Раб божий должен держать ответ перед Творцом, должен быть готовым отвечать на вопросы. Если так, то в действительности у него есть только один путь – путь мусульманина.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.attachment_link.title
Пустая доска

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.attachment_link.title
Пустая доска — копия

# data[].attributes.body
Субъект образовательного пространства в ситуации роста информационной свободы вовлекается в ситуацию смысловой и этической ответственности за истину. Онтологическая ответственность констатируется постольку, поскольку субъект не пассивно постигает истину, «не просто конструирует ее, но и поддерживает ее»

Специальные дисциплины делают студента специалистом», а «...философия и гуманитарные дисциплины формируют в нем личность - мыслящего и ответственного творца собственной жизни... Человек, не приобщившийся к гуманитарной культуре, оказывается не более чем роботом, действующим по вложенной в него кем-то программе»- живое общение, как и гуманитарные дисциплины, по-прежнему должны «освящать» образовательное пространство.

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.headline
Аль Кинди. Трактат "Как уберечь себя от печали" 

# data[].attributes.subject
Аль Кинди. Трактат "Как уберечь себя от печали" 

# data[].attributes.body
страницы 6-18

# data[].attributes.headline
Этика. Утилитаризм 

# data[].attributes.subject
Этика. Утилитаризм 

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта

# data[].attributes.body
" Все действительное разумно и все разумное действительно"

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта 

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта 

# data[].attributes.headline
Тезисы по хрестоматийному материалу 

# data[].attributes.subject
Тезисы по хрестоматийному материалу 

# data[].attributes.body
Свобода открывается в той части жизни человека, в который он может свободно вести себя, так как хочет и это касается только его. Какие либо его нравы вполне для него нормальны до тех пор, пока эти так называемые нравы не приносят другим какие либо угрозы.

Плохое поведение одного человека подвергает других влиянию, хотя и не приносит особого вреда.

Различные точки зрения несут в себе позитивных характер, так как со временем люди могут потерять свою индивидуальность подстраиваясь под один шаблон.

В своей работе, Милль показывает четыре стороны познания познания: Сходства, различия, остатки и изменения. Все это складывается к тому, что человеку позволено все, что не приносит вреда окружающим

# data[].attributes.headline
Милль Дж. О свободе 

# data[].attributes.subject
Милль Дж. О свободе 

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Милль Дж.

О свободе.1859.

Текст статьи Джона Стюарта Милля приводится по источнику:

Милль Дж. О свободе / Пер. с англ. А. Фридмана // Наука и жизнь. - 1993. № 11. С. 10-15; № 12. С. 21-26.

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста на соответствующей странице источника.

В последние годы мы часто слышим и читаем утверждения о том, что нам еще предстоит построить правовое государство, что нужно научиться политической культуре, что необходимо гарантировать свободу каждому гражданину страны. И если дело обстоит так, то вряд ли отыщется для всей этой жизненно необходимой работы лучший учебник, нежели статья основателя английского позитивизма философа и экономиста Джона Стюарта Милля (1806-1873) "О свободе". Вот как определяет предмет своего труда сам автор, Дж. Милль:

"Предмет этого эссе не так называемая свобода воли, столь неудачно противопоставляемая доктрине философской необходимости, а гражданская, или социальная свобода; сущность и пределы власти, которую общество вправе осуществлять над личностью. Вопрос редко ставился и вряд ли обсуждался, но в последнее время глубоко влияет на практические противоречия века и, видимо, вскоре его признают самым существенным для будущего. Он далеко не нов, в некотором смысле разделял человечество с давних времен, но по мере прогресса цивилизованных народов проявляется по-новому и требует различного и более основательного рассмотрения".

Автор статьи глубок и честен в своих доводах, изложенных со старомодной неторопливостью и обстоятельностью. Написана она в 1859 году, когда у нас еще только шли дебаты об отмене крепостного права. Она позволит еще раз проверить, насколько продуманы и обоснованы ваши демократические убеждения, избавит от иллюзорной надежды на спасительное действие голых юридических схем, покажет тот рубеж, к которому предстоит вернуться, и вызовет грустную зависть, свидетельствующую, что не все еще нами потеряно и "за гранью страданий есть новые дни".

(Наука и жизнь. - 1993. № 11. С. 10.)

Джон Стюарт Милль

О СВОБОДЕ

1. СВОБОДА И АВТОРИТЕТ

Борьба свободы с Властью - наиболее заметная черта известной нам истории, особенно в Греции, Риме и Англии. В старое время это был спор подданных и правительства. Под свободой разумелась защита от тирании правителей. Правители (кроме некоторых демократий в Греции) были поставлены в неизбежно антагонистическую позицию по. отношению к народу. Власть считалась необходимым, но и весьма опасным оружием, которое можно обратить как против внешнего врага, так и против подданных. Следовательно, нужно ограничить власть правителя над обществом, и это ограничение и есть то, что мыслится под свободой. Ее можно достичь двумя путями. Во-первых, признанием некоторых прав. Во-вторых, установлением конституционных ограничений. Однако приходит время, когда подданные уже не думают, что независимая власть правителей, противоречащая интересам людей, - закон природы. Они предпочитают рассматривать правителей как уполномоченных, которых можно отозвать. Постепенно это новое требование выборной и ограниченной во времени власти становится целью народной партии. Нужно, чтобы правители были из народа, чтобы их интересы и воля совпадали с народными. Правителю, по-настоящему подотчетному, должным образом смещаемому, можно доверить власть. Это будет власть народа, лишь сконцентрированная в форме, удобной для исполнения. Таково мнение, а вернее, чувство, обычное для теперешних либералов в Англии и, видимо, доминирующее на континенте.

Демократические республики заняли большую часть планеты, и выборное и ответственное правительство оказалось предметом анализа и критики как реальный факт. Теперь видно, что слова "самоуправление", "власть народа" не выражают подлинной свободы. Народ может захотеть подавить часть своих сограждан, и нужно защититься от этого, как от любого злоупотребления властью. Итак, ограничение власти правительства не теряет своего значения и тогда, когда носители власти подотчетны обществу (то есть сильнейшей его части).

Сперва тирании большинства опасались (и до сих пор опасаются) главным [11, с.10] образом, когда она проявляется в действиях властей. Но мыслящие люди поняли, что общество само по себе тирания, тирания коллектива над отдельными личностями, и возможность угнетать не ограничивается действиями чиновников. Общество вводит свои законы, и, .если они неверны или вообще касаются вещей, в которые обществу нечего вмешиваться, возникает тирания куда сильнее любых политических репрессий, и хоть дело не доходит до крайностей, но ускользнуть от наказаний труднее, они проникают в детали жизни гораздо глубже и порабощают саму душу. Законов против тирании чиновников недостаточно; нужна защита от тирании господствующих мнений и чувств, от стремления общества навязать свои идеи как правила поведения.

Хотя эту мысль вряд ли оспорят в общем, однако на практике еще не выяснено, как соотносятся индивидуальная независимость и общественный контроль. Значит, нужно установить правила поведения: сначала законы, затем - взгляды на то, что не попадает под их действие. Нет двух поколений, да и двух народов, где бы взгляды на эти правила совпадали, и решения одних поразительны для других. Однако любой народ, любая эпоха не подозревают, что их правила можно оспорить. Они кажутся очевидными и оправданными. Такова общая иллюзия - один из примеров магической силы привычки, которая не только "вторая натура" (по пословице), но и постоянно принимается за первую.

Эффект обычая не допускает сомнений в правилах поведения, потому что считается излишним объяснять обычай. Доказывать его необходимость не нужно ни другим, ни себе. Люди верят, что их чувства в данном случае сильнее логики, и доводы ни к чему. Руководит ими принцип, что "каждый должен поступать, как я и мои друзья, одобряющие мое поведение". Для собственных [11, с.11] пристрастий рядового человека такая поддержка - довод не только достаточный, но и единственный, определяющий его взгляды. Суждения о том, что хорошо и что плохо, зависят от многих причин. Иногда это разум, иногда суеверие и предрассудки; часто социальные симпатии, нередко - антиобщественные чувства: зависть, ревность, спесь, презрение; но большей частью страх за себя и желание пробиться - эгоизм, законный или незаконный.

Мораль страны исходит из интересов класса, который в данное время на подъеме. Зато когда прежде господствовавший класс теряет свою власть, мораль общества часто преисполняется нетерпеливым отвращением к нему. Другой решающий принцип правил поведения, навязанный законом или общественным мнением, - рабское преклонение перед предполагаемым превосходством господ.

Единственный случай, когда идея была воспринята из принципа, из высших соображений, и, за редким исключением, поддерживалась всеми, это - религиозная вера; что являет самый поразительный пример ущербности человеческого разума, ибо в религиозной ненависти искреннего фанатика всего яснее обнажается слепое чувство.

Протестанты точно так же, как католическая церковь, иго которой они сбросили, не желали допустить разницу в верованиях. Но когда полной победы никто не одержал и каждой секте пришлось ограничиться сохранением уже занятых позиций, меньшинство повсюду должно было просить разрешения верить по-своему. Именно на этом поле битвы права меньшинства были принципиально утверждены и отвергнуты притязания общества управлять диссидентами. Великие писатели, которым мир обязан религиозной терпимостью, определяли свободу совести как неоспоримое право. Но на практике религиозная свобода вряд ли реализуется, кроме разве случаев, когда люди равнодушны к религии и не хотят смущать свой покой теологическими раздорами. Там, где чувства большинства искренни и сильны, оно продолжает требовать подчинения меньшинства.

Цель этого эссе - заявить принцип, который должен управлять всеми отношениями общества к личности - независимо от того, используются ли точно установленные законы или моральное принуждение общественного мнения. Принцип этот прост: единственное оправдание вмешательства в свободу действий любого человека - самозащита, предотвращение вреда, который может быть нанесен другим. Собственное благо человека, физическое или моральное, не может стать поводом для вмешательства, коллективного или индивидуального. Не следует заставлять его делать что-либо или терпеть что-то из-за того, что по мнению общества так будет умнее и справедливее. Можно увещевать, уговаривать, упрекать, но не принуждать и не угрожать. Чтобы оправдать вмешательство, нужно выяснить, причинит ли его поведение кому-нибудь вред. Человек ответственен только за ту часть своего поведения, которая касается других. В остальном - абсолютно независим. Над собой, своим телом и душой личность суверенна.

Вряд ли нужно говорить, что это относится лишь к взрослым. Тех, что все еще нуждаются в заботах других, следует защищать и от собственных действий. По этой же причине оставим в стороне отсталые народы, где сам период можно считать несовершеннолетием. Деспотизм - законный метод управлять варварами, если цель благая и действительно достигается. Свобода в принципе неприменима к обществу, предшествующему эпохе, где можно спокойно совершенствоваться путем свободных и равных дискуссий.

Я рассматриваю полезность как окончательный довод в вопросах этики, но полезность в широком смысле, основанную на постоянных интересах человека. Эти интересы должны подчинять индивидуальные порывы внешнему контролю, только если действия личности задевают посторонних. Причинившего вред другим следует наказать по закону или, если это неприложимо, наказать общим порицанием. Есть также множество действий, приносящих общую пользу, и к ним общество вправе принудить - к свидетельским показаниям, участию в обороне и другим делам. Есть и некоторые индивидуальные акты - спасение погибающих, защита беззащитных от насильника, совершать которые человек обязан, и за бездействие он ответственен (причинить зло другим можно и бездействием). Правда, последний случай требует принуждения более осторожного. Быть в ответе за содеянное зло - правило, отвечать за то, что не помешал злу, - исключение. Но есть область, в которой общество заинтересовано лишь косвенно, - та часть жизни, что касается лишь тебя самого, а если задевает прочих, то лишь с их добровольного и добытого [11, с.12] без обмана согласия. Во-первых, это внутреннее царство сознания, требующее свободы в самом понятном смысле; свобода мыслей и чувств; абсолютная свобода мнения по всем предметам. Свобода изъявления и опубликования мнений может показаться подпадающей под другой принцип, так как задевает прочих, но будучи почти столь же важной, как свобода мысли, по сути Неотъемлема от нее. Во-вторых, свобода вкусов и занятий, возможность строить жизнь в соответствии своему характеру; делать то, что нравится. В-третьих, из такой свободы каждого следует, в тех же пределах, свобода групп, свобода объединения для любых целей, лишь бы не вредили остальным (предполагается, что объединение добровольное и без обмана). Какова бы ни была форма правления, общество, где эти свободы не уважают, не является свободным. Каждый - страж своего здоровья - умственного и физического. Человечество больше выиграет, позволяя людям жить по-своему, чем принуждая жить "как надо" с точки зрения остальных.

Хотя эта мысль ничуть не нова и некоторым покажется трюизмом, она противоречит существующей практике. Общество изо всех сил старается заставить людей применяться к его взглядам. Прежние социумы считали себя вправе регулировать все детали частной жизни, утверждая, что в крошечной республике, которой постоянно угрожают вторжения и мятежи, даже в краткие промежутки отдыха нельзя позволить себе целительный эффект свободы. В современном мире огромных государств невозможно столь глубокое вмешательство закона в частную жизнь; но машина моральных репрессий казнит отклонения от господствующего мнения еще сильнее. Религия, самый мощный из элементов, формирующих мораль, почти всегда руководствовалась или амбицией иерархии, пытающейся контролировать все стороны поведения, или духом пуританства.

В мире вообще растет стремление увеличить власть над личностью, поскольку все перемены стремятся усилить общество и ослабить личность. Это - не случайное зло, которое само собой исчезает, - наоборот, оно будет расти. Желание и правителей, и граждан навязать свои взгляды и пристрастия так энергично поддерживается свойствами человеческой натуры (у одних лучшими, у других худшими), что его вряд ли сдерживает что-либо, кроме недостатка власти. [11, с.13]

2. СВОБОДА МЫСЛИ И ДИСКУССИИ

Прошло, надеюсь, время, когда нужно было защищать "свободу печати" от продажного или тиранического правительства. Теперь, вероятно, излишни доводы против того, чтобы судья или чиновник, чуждый интересам народа, предписывал свое мнение и решал, что можно дозволять к печати. Хотя английские законы о печати не свободней, чем при династии Тюдоров, сейчас не грозит запрет дискуссий, и в других конституционных странах правительство редко пытается контролировать выражение мыслей. Само принуждение здесь - незаконно. Лучшее правительство не более вправе на него, чем худшее. Даже если принуждение делается в согласии с общественным мнением, это так же вредно. Если бы все человечество минус единица было одного мнения и только один против, то подавлять мнение этого одного ничуть не справедливее, чем ему подавлять мнение человечества. Особое зло подавления мнений в том, что обездоливается все человечество, и те, кто против данной мысли, еще больше, чем ее сторонники. Если мысль верна, они лишены возможности заменить ложь истиной; если неверна, теряют (что не менее нужно) ясный облик и живое впечатление истины, оттененной ложью.

Необходимо рассмотреть отдельно эти две гипотезы. Никогда нельзя быть уверенным, что мнение, которое хочется подавить, ложно; но и будь это так, все равно, подавление вредно.

Отказываясь выслушать мнение из-за того, что считаешь его ложным, объявляешь свою уверенность абсолютной. Замалчивая дискуссию, претендуешь на непогрешимость. Каждый знает, что может ошибиться, но мало кто остерегается этого или допускает мысль, что истина, которой он придерживается, может оказаться ошибкой.

Общеизвестно, что другие эпохи, страны, секты, церкви, классы думали да и теперь думают иначе, чем мы, но это не колеблет нашей веры. Видно, векам свойственно ошибаться, как и личностям; у каждого века есть взгляды, которые потом сочтут и ложными, и нелепыми; и нет сомнения, что общепризнанные нынче истины будут отвергнуты в свою очередь.

Этот довод, вероятно, оспорят так: "Запрещая пропагандировать ложную идею, власть ведь не претендует на непогрешимость. Ей дано право судить, она его использует. При этом, [11, с.13] возможно, ошибается, но разве это значит, что не следует судить вообще? Если отказаться действовать из боязни ошибиться, долг останется невыполненным".

Я отвечаю, что власть претендует на гораздо большее. Огромная разница утверждать правоту, позволяя оспаривать ее, - и претендовать на нее, не допуская дискуссий. Полная свобода выражений - необходимое условие, чтобы оправдать претензии на истину. Большинство мудрецов любой эпохи придерживалось взглядов, признанных потом ошибочными, и делало или одобряло вещи, которые нынче никто не оправдает. Почему же в итоге перевесили разумные взгляды и устоялось разумное поведение? Если это действительно так, - а иначе человечество было бы почти безнадежно, - то только благодаря свойству нашего разума исправлять ошибки. Он исправляет их посредством споров и опыта. Одного опыта недостаточно. Нужны споры, чтобы показать, как истолковывать опыт. Ложные идеи и практика постепенно уступают фактам и доводам, но эти факты и доводы нужно сперва представить.

Самая нетерпимая из церквей, Римско-католическая, даже при канонизации святого терпеливо выслушивает "адвоката дьявола". Оказывается, святейшему из людей нельзя воздать посмертные почести, пока не услышано и не взвешено все, что может сказать о нем враг. Взгляды, в которых мы более всего хотим убедиться, следует не охранять, а позволять подвергать нападкам оппонентов.

В наш век, лишенный веры и запуганный скептицизмом, люди уверены не столько в истинности своих убеждений, сколько в невозможности обойтись без них. Они требуют защитить устоявшиеся взгляды от критики не ради их истинности, а ради их важности для общества. Они-де полезны, даже, может быть, необходимы для спокойствия души, и правительство должно охранять их как основу государства. В случае необходимости оно может и обязано действовать согласно своим убеждениям, опираясь на общественное мнение. Часто говорят, а еще чаще думают, что только плохие люди хотят подорвать эти благотворные взгляды, и нет дурного в том, чтобы их приструнить. Такой образ мыслей оправдывает подавление дискуссий с точки зрения не истины, а пользы. Верность идеи - это часть ее полезности. Если знаешь, что данная мысль желательна, разве можно не выяснять, верна ли она? Не плохие, а самые лучшие люди считают, что ложная идея не может быть полезной.

Чтобы лучше проиллюстрировать, как ошибочно запрещение высказывать осуждаемые идеи, перейду к фактам. История помнит, как рука закона выкорчевывала лучших людей и благороднейшие идеи и как некоторые доктрины выживали, чтобы (словно в насмешку) их использовали для таких же гонений на новых диссидентов.

Сократ родился в стране, изобиловавшей великими людьми, но современники считали его добродетельнее всех. Признанный учитель Платона и Аристотеля, чья слава растет уже более двух тысяч лет, Сократ был обвинен согражданами в нечестии и аморальности, судим и казнен. Обвинитель утверждал, что Сократ не верит в богов; а потому его учение и беседы "развращают молодежь". Суд (есть все основания думать, что судьи были искренни) нашел Сократа виновным и осудил лучшего из людей.

Перейдем к другому примеру судебной несправедливости, к событиям на Голгофе. Человек, в последующие века почитающийся Богом, был предан позорной казни. За что? За кощунство! Люди не только не узнали своего благодетеля, они обращались с ним как с чудовищем безбожия, хотя за это их теперь самих следует считать такими. Они, видимо, были не хуже нас, даже напротив, обладали в чрезмерном объеме религиозными, моральными и патриотическими чувствами своей эпохи. Такие люди в любое время (в том числе и наше) могут прожить всю жизнь беспорочно и в почете. Верховный первосвященник разодрал свои одежды, услышав слова, по тогдашним понятиям, невероятно греховные; гнев и ужас его был, вероятно, столь же искренен, как у большинства уважаемых и набожных людей современности от его поведения. Но многие из них, живи они тогда и будь иудеями, вели бы себя так же. Ортодоксальный христианин, думающий, что те, кто побивал камнями мучеников, были хуже его, пусть помнит, что было время, когда одним из гонителей последователей Христа был будущий святой Павел.

Прибавим еще пример, самый поразительный. Если когда-либо кто-нибудь из правителей был вправе считать себя лучше и просвещеннее своих современников, то это император Марк Аврелий. Абсолютный владыка всего цивилизованного мира, он всю жизнь был не только безупречным судьей, но и - чего можно меньше всего ожидать [11, с.14] от стоика - сохранил нежнейшее сердце. Немногие недостатки, приписываемые ему, извинительны, а его сочинения - высочайший этический дар древности - мало чем отличаются от учения Христа. Если смотреть не догматически, то он, преследовавший христиан, был более христианином, чем почти все христианские короли. Император знал, что состояние общества плачевно. Он считал своим долгом не допустить его распада; и не видел, как объединить общество, если существующие связи исчезнут. Новая религия открыто угрожала им, значит, его долг - не принять эту религию, а уничтожить. Теология Христа к тому же не казалась ему верной и богоданной., Странная история распятого бога была неправдоподобной, а система, покоящаяся на столь невероятной основе, не могла для него быть тем обновлением, которым оказалась после всех невзгод. Кротчайший и симпатичнейший из философов и царей с торжественным чувством долга начал гонения. По-моему, это - один из трагичнейших фактов истории.

Теория, которая утверждает, что правда всегда победит, - одна из приятных выдумок. История полна примеров гибели истины от преследований. Если идею не окончательно подавляют, то отодвигают ее торжество на века. Реформация возникала раз двадцать до Лютера и была подавлена: Арнольд из Брешии, фра Дольчино, Савонарола, альбигойцы, вальденсы, лолларды, гуситы - все были подавлены. Даже после Лютера преследования реформаторов еще удавались. В Испании, Италии, Фландрии, Австрии протестантизм выкорчевали и, вероятно, то же было бы и в Англии, проживи дольше Мария, а не Елизавета.

Никто не сомневается, что римская империя могла бы уничтожить христианство, Оно распространилось и стало господствовать потому, что гонения были случайными и недолгими. Ленивая сентиментальность полагать, что истина сама по себе в силах одолеть темницы и плахи. Людей не более влечет правда, чем ложь. Реальное преимущество истины в том, что, если идея верна, ее могут уничтожить раз, два, многократно, но с течением времени она вновь будет возрождаться, пока в одном из своих появлений не попадет в благоприятную эпоху.

Современная общественная нетерпимость не казнит, не выкорчевывает идеи, но понуждает людей либо маскировать мысли, либо воздерживаться от их распространения. И такое положение кое-кого удовлетворяет. Ибо господствующее мнение защищено от внешних помех без неприятного процесса наказаний и арестов, без абсолютного запрета мыслить. Удобный вариант - обеспечить покой в интеллектуальной области, чтобы все шло, как заведено. Но ради этого покоя в жертву приносится отвага человеческого разума. Если большинству активнейших и любознательнейших умов советуют держать при себе свои принципы и убеждения, а обращаясь к публике, стараться, насколько возможно, приспособить их к тем взглядам, с .которыми они в душе не согласны - то открытые, бесстрашные натуры и интеллекты расцвести при этом не могут. Появятся соглашатели, приспособленцы, сами не верящие в то, что проповедуют.

Те, кого не страшит вынужденное молчание еретиков, должны понять, что в итоге справедливой и полной дискуссии об еретических идеях не будет, хотя сами эти идеи не исчезнут. Но от запрета на исследования, не умещающиеся в пределах ортодоксии, больше всего пострадают отнюдь не еретики, а те, чье умственное развитие сдавлено, а разум окован из страха перед ересью. Кто подсчитает, сколько потерял мир из-за того, что многие могучие интеллекты, соединенные, однако, с робким характером, не решились следовать отважным, независимым мыслям. Среди них можно найти совестливых, тонко чувствовавших, всю жизнь боровшихся с собственными мыслями, которых не заглушить, истощивших свою изобретательность в попытках примирить совесть и разум с ортодоксией и все же, вероятно, не преуспевших в этом. Нельзя быть великим мыслителем, не признавая, что твой первый долг - идти за своим интеллектом, куда бы он ни привел.

Но свобода мысли нужна не только великим. Средним людям она еще нужнее, чтобы они могли достичь того уровня, на который способны. В атмосфере умственного рабства было много и много еще будет великих философов-одиночек, но никогда не было и не будет в этой атмосфере интеллектуально активных людей. [11, с.15]

Отбросим теперь предположение, что господствующее мнение ложно, допустим, что оно верно. Разумно ли его охранять, не допуская свободной и открытой дискуссии? Хотя человек убежденный неохотно признает возможность ошибки, его должна тревожить мысль, что самая справедливая истина, если ее не оспаривать свободно и смело, неизбежно превращается в догму.

Есть люди, которые, получив свою веру от авторитетов, думают, что сомневаться вредно. Если у них достаточно влияния, они не позволяют рассмотреть истину беспристрастно и мудро. Но противники все равно ее отвергнут (но уже грубо, резко), ибо полностью предотвратить дискуссию трудно, а когда она начнется, слепая вера отступит даже перед слабейшими возражениями. Не так должны хранить истину разумные существа.

Во что бы мы ни верили, следует научиться защищать свою веру хоть от простых возражений. Даже в естествознании всегда возможно разное толкование фактов - геоцентрическая теория по этой причине существовала вместо гелиоцентрической, флогистон - вместо кислорода. А если обратиться к более сложным вещам - к морали, религии, политике, общественным отношениям и деловой жизни, - три четверти доводов каждого спорщика направлены на то, чтобы развеять видимые достоинства противного мнения. Второй по величине оратор древности писал, что изучал доводы противника тщательнее собственных. То, что было для Цицерона средством успеха, следует практиковать всем, ищущим истину. Знающий только свою точку зрения, знает очень мало. Его доводы могут быть вески и неоспоримы. Но если он не в силах опровергнуть доводы противника, даже не знает их, то нет оснований предпочесть то или иное мнение.

Кстати, недостаточно воспринять чужие взгляды и их истолкования собственными усилиями. Это путь, не дающий реального контакта с доводами противника. Их нужно слышать из уст того, кто верит в них, защищает всерьез и во всю силу. Нужно узнать их в наиболее яркой и убедительной форме, почувствовать все трудности, с которыми столкнешься, защищая свой взгляд. Тот, кто никогда не ставил себя на место думающего иначе, не предвидел его возражений, в сущности, не знает по-настоящему и своей доктрины. Ему неизвестны все компоненты истины, которые определяют решение разума, полностью информированного. Это понимание так существенно, что, если бы оппонентов важнейших истин не было, их следовало бы вообразить и снабдить сильнейшими доводами, какие мог бы придумать самый ловкий "адвокат дьявола".

Чтобы ослабить силу этих соображений, враг свободных дискуссий может сказать, что толпе нет нужды понимать все "за" и "против". Рядовому человеку ни к чему уменье показать ошибку оппонента. Достаточно, чтобы нашелся кто-то. один, способный ответить и отвести попытки сбить с толку необученных. Простые умы, которых посвятили в доступные их пониманию азы доктрины, могут довериться авторитетам, понимая, что у самих нет ни знаний, ни талантов, чтобы справиться с трудностями.

Но даже такой взгляд признает, что необходима уверенность в том, что есть удовлетворительные ответы на все вопросы; но как отвечать, если вопросов не слышно? Как почувствовать, что ответ удовлетворителен, если оппонент не может проявить своего недовольства?

Могут подумать, что отсутствие свободной дискуссии, если господствующее мнение верно, наносит лишь интеллектуальный вред (так как люди остаются невежественными), но не моральный, ибо ценность доктрины и ее влияние не снижаются. Однако при отсутствии спора забываются не только основы доктрины, но часто и само ее значение.

Это иллюстрируют почти все этические доктрины и религии. Для своих основателей и их учеников они были полны жизни и значения. Значение это не ослабевало и, может быть, даже усиливалось, пока шла борьба за утверждение доктрины. Наконец она побеждала, становилась преобладающей. Возражения ослабевали и постепенно гасли. Доктрина закреплялась, ее сторонники уже не принимали учение, а получали по наследству. Раньше верующие постоянно были начеку, готовясь защищаться или нападать, теперь, став тихими, стараются не замечать возражений и не ищут аргументов в свою защиту. Часто проповедники жалуются, [12, с.21] как трудно удержать в умах верующих живое впечатление истины, которую те признают лишь формально, она не проникает в их чувства, не управляет их поведением.

До какой степени доктрина, приспособленная всей своей сутью производить глубочайшее впечатление на умы, может превратиться в слепую веру, ничуть не реализованную в воображении, в чувствах и в мыслях, показывает то, как верит большинство христиан. Под христианством я разумею максимы и заповеди Евангелия. Они считаются священными и принимаются как законы всеми, исповедующими христианство. Но вряд ли преувеличу, сказав, что ни один из тысячи не поступает и не соотносит свои поступки с этими законами. Он ориентируется в своем поведении на обычай своего класса, страны или профессии. С одной стороны, у него набор этических максим, которые возвещены непогрешимой мудростью, а с другой - набор повседневных суждений и действий. А в целом возникает компромисс между верой Христа и интересами мирской жизни. Первый набор почитают, второму - служат по-настоящему.

Можно не сомневаться, что не так было у первых христиан. Иначе христианство никогда бы не выросло из безвестной секты презираемых евреев в мировую религию. Когда их враги говорили: "Смотри, как эти христиане любят друг друга" (сегодня такое вряд ли услышишь), они явно чувствовали смысл своей веры. Видимо, это объясняет, почему христианство теперь так мало распространяется и после XVIII века ограничивается в основном Европой и выходцами из Европы.

Это относится и ко всем традиционным учениям. Литература всех народов полна замечаний о том, что есть жизнь и как вести себя в ней; замечаний, которые все знают, повторяют или почтительно слушают, считают трюизмами, но по-настоящему понимают лишь в результате опыта, обычно болезненного. Как часто, испытав непредвиденное несчастье или разочарование, припоминаешь хорошо известную пословицу, которая, если бы ее прежде понял, спасла бы от беды. Конечно, причиной тому не только отсутствие дискуссий: на свете много истин, значение которых постигаешь лишь на собственном опыте. Но многое в них лучше бы понималось и глубже отпечатывалось в душе, если бы человек чаще слышал, как о них спорят люди понимающие. Фатальное наше стремление не думать о вещи, ставшей несомненной, - причина половины ошибок. Современный писатель хорошо сказал: "глубокий сон обнародованного мнения".

Нынче модно опровергать противника, указывая слабости его теории и ошибки практики, но не обосновывая своих истин. Такой негативной критики недостаточно для конечного результата; критика - не слишком ценное средство достичь позитивного знания или убеждения, достойного этого имени. Пока люди снова не станут систематически упражняться в спорах, у нас будет несколько великих учений, но при среднем низком уровне интеллекта во всех областях знания, кроме математики и физики. И если хоть кто-нибудь оспаривает ходячее мнение, возблагодарим его за это, выслушаем и порадуемся, что он делает для нас то, что иначе пришлось бы с огромным трудом делать самим.

Остается сказать об одной из главных причин, почему разница мнений полезна. Мы рассмотрели два варианта: 1) господствующее мнение ложно, а другое - верно, 2) господствующее мнение верно, но конфликт с противоположным необходим, чтобы яснее понять и глубже ощутить истину. Обычно не бывает ни того, ни другого. Правда лежит посреди враждующих доктрин; и нонконформистское мнение дополняет ту часть, которая есть у господствующего. Еретические взгляды обычно и есть эти подавляемые и пренебрегаемые истины. Разорвав свои цепи, они либо ищут примирения с правдой общего мнения, либо выступают как враги, чтобы с такими же крайностями утвердиться в качестве полной истины. Так бывает чаще всего, человеческий разум, как правило, односторонен. Отсюда - при революции мнений одна часть истины утверждается, другая гаснет. Даже прогресс, которому следовало бы их соединять, заменяет одну неполную истину другой - улучшение состоит в том, что новый клочок правды нужнее и более соответствует эпохе, чем заменяемый.

Так, в XVIII веке почти у всех кружилась голова от восхищения так называемой цивилизацией и чудесами науки, литературы и философии. Каким целительным шоком оказался парадокс Руссо, взорвавшийся бомбой и разбивший плотную массу одностороннего мнения. Не то чтобы господствующее мнение было в целом дальше от истины, чем Руссо, наоборот, в нем было больше правды и гораздо меньше ошибок. Тем не менее в доктрине Руссо находилось много именно тех истин, которых не хватало господствующему мнению: мысли о высших ценностях простой жизни, о деморализирующем лицемерии цивилизованного общества.

В политике тоже стало почти тривиальностью, что для нормальной политической жизни нужны и партия реформ, и партия консерваторов (покуда одна из [12, с.22] них не поумнеет настолько, чтобы стать партией и порядка, и прогресса). Каждое из этих мировоззрений обязано своей полезностью недостаткам другого, но именно взаимная борьба держит каждое в разумных пределах. Если мнения, одобряющие демократию и аристократию, собственников и уравнителей, кооперацию и конкуренцию, роскошь и воздержание, коллективизм и индивидуализм, свободу и дисциплину, не выражены с одинаковой свободой, не обоснованы с одинаковым талантом и энергией, то нет шансов, что обоим будет отдано должное.

Истина в практической жизни - вопрос примирения и сочетания противоречий. Но очень мало людей, достаточно беспристрастных, чтобы добровольно приспособляться и корректировать свои взгляды; и истина постигается в результате грубой борьбы, под враждебными знаменами. В любом важном вопросе больше оснований не только быть терпимым, но и поощрять из двух мнений то, которое в данный момент в меньшинстве. Именно оно представляет сейчас интересы пренебрегаемые, ту сторону человеческого благосостояния, которая в большей опасности.

Могут возразить: "В некоторых принципах много правды! К примеру, христианская мораль справедлива, и тот, кто учит, не руководствуясь ею, ошибается полностью". Поскольку этот случай самый важный в практике, то лучше всего подойдет для проверки генеральной максимы. Но прежде чем заявлять, что соответствует христианской морали, а что нет, хорошо бы выяснить, что понимают под этой моралью.

Если это мораль Нового Завета, то может ли почерпнувший свои знания из Евангелия полагать, что там содержится цельная доктрина? Евангелие везде ссылается на древнюю мораль, ограничивает свои предписания частными случаями, изъясняется в самых общих терминах, которые зачастую нельзя буквально истолковать, и обладает скорее выразительностью поэта, чем точностью законодателя. Извлечь из этого этическую доктрину невозможно, не прибегая к Ветхому Завету, то есть системе, конечно, разработанной, но во многом варварской и предназначенной для варваров. Святой Павел, явный враг толкования доктрины в иудейском духе, тоже обращается к древней морали, но греческой и римской, и его советы христианам в огромной степени приспособлены к этому миру, вплоть до явного разрешения рабства.

Та мораль, что называется христианской, создана не Христом и апостолами, а гораздо позже, католической церковью первых пяти веков. Ни в коем случае не отрицаю, что человечество очень обязано этой морали, но не постесняюсь сказать, что во многих важных пунктах она неполная и односторонняя, и, если бы в становлении нашей жизни не участвовали и другие идеи, дела наши были бы куда хуже. В так называемой христианской морали нет положительных утверждений, так как она в основном - протест против язычества. Ее идеалы скорее негативные, чем позитивные; скорее пассивные, чем активные: Безвредность, а не Доблесть; Удаление от Зла, а не Стремление к Добру; предписаний: "Ты не должен" - неоправданно больше, чем "Ты должен". Ужасаясь чувственности, христианская мораль обожествляет аскетизм; считает надежду на рай и угрозу ада признанными и похвальными мотивами добродетельной жизни.

Если в современной морали есть хоть в какой-то степени чувство долга, то оно исходит от античности, не от христианства. В частной жизни великодушие, личное достоинство, широта ума, даже чувство чести вызваны гуманной, а не религиозной частью воспитания и никогда бы не возникли из этики, чья единственная признанная доблесть - смирение. Я далек от утверждения, что эти недостатки христианской этики - врожденные и неизбежные или что, если в моральной доктрине отсутствуют какие-то элементы, ее нельзя принять. Тем более не приписываю эти недостатки самому Христу.

Очень боюсь, что, отвергая стандарты мирские (не нашел для них названия получше), которые сосуществуют с христианской этикой и дополняют ее, мы создаем в результате характер низменный, рабский, подчиняющийся тому, что он считает Высшей Волей, неспособный даже мысленно подняться до концепции высшего добра. Думаю, что для морального возрождения человечества рядом с христианской этикой должна существовать другая, что христианская этика не исключение из правила, что при несовершенстве нашего разума интересы истины требуют разницы мнений.

Не утверждаю, что самая неограниченная свобода мнений положит конец бедам, причиняемым сектантством. Узко мыслящие люди наверняка утвердят и навяжут любую истину, которую принимают всерьез, и даже станут действовать согласно ей, словно нет других истин. Стремление всех доктрин стать сектантскими свободные дискуссии не излечивают, а часто усиливают; истину, которую следовало бы увидеть, сектанты не видят, а отвергают тем яростнее, чем тверже ее провозглашают оппоненты. Но, в отличие от страстного спорщика, на стороннего наблюдателя сопоставление мнений оказывает целительный [12, с.23] эффект. Не яростная схватка двух частей истины, а спокойное подавление одной из них есть главное зло.

Прежде чем расстаться с вопросом о свободе мнений, хорошо бы упомянуть тех, кто считает, что при свободе слова не следует переходить границы честного спора. Трудно установить эти границы; судя по опыту, если атакуют сильно и убедительно, всегда у оппонента возникает обида. И почти невозможно убедить спорщика, что он перешел границы корректности.

Непорядочнее всего - исказить противоположное мнение, сокрыть факты, прибегнуть к софизмам. Запрет "неумеренных выражений", то есть оскорблений, сарказма, перехода на личность и тому подобного, вызывает больше симпатии, когда направлен против обеих сторон, но обычно он касается только диссидентов, а защитников господствующего мнения не только не осуждают, но и одобряют за проявление праведного гнева.

Вообще мнение непопулярное разрешается высказать только умеренным тоном, тщательно избегая ненужных оскорблений, от которых потом не открестишься, не теряя почвы, - а в то же время неистовые вопли защитников господствующей доктрины отпугивают людей от спора и не дают выслушать новые мысли. Значит, ради истины и справедливости, гораздо важнее унять ругань крикунов из партии большинства. [12, с.24]

3. ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ КАК ОДИН ИЗ ЭЛЕМЕНТОВ БЛАГОСОСТОЯНИЯ

Никто не требует, чтобы поступки были столь же свободны, как мысли. Наоборот, даже мысль теряет свою неприкосновенность, если при некоторых обстоятельствах может побудить к дурному поступку. Заявления, что из-за торговцев хлебом бедняки голодают или что собственность - это кража, могут быть напечатаны, но справедливо подлежат наказанию, если высказаны перед возбужденной толпой у дома торговца. Любой акт, причиняющий без должного основания вред другим, может, а иногда и должен сдерживаться словом и, если нужно, активным вмешательством. Нельзя вредить другим лицам - так ограничивается свобода личности. Но если, действуя согласно своим наклонностям и мнениям, человек не задевает прочих, ему следует позволить осуществлять свои мысли за свой собственный счет - по тем же причинам, которые требуют свободы мнений.

Покуда люди несовершенны, разница мнений полезна, и так же полезны разные способы жизни и свободная возможность развиваться любому характеру, кроме опасного для других; ценность любого образа жизни следует доказать на практике, позволяя каждому испробовать его.

Более всего мешают этому принципу не сомнения в средствах, которыми хочешь привести к признанной цели, а равнодушие людей к самой цели. Если б все ощущали, что свободное развитие личности - одно из ведущих условий благоденствия, что это не только связующий элемент цивилизации, культуры, обучения, воспитания, но и необходимая его часть и условие всех этих вещей - то недооценка свободы не грозила бы, и установить границы между нею и общественным контролем было бы не очень трудно. Беда в том, что ценность личной самостоятельности принимают неохотно, предпочитая не замечать ее. Большинство довольно своим образом жизни и не понимает, почему он не устраивает других людей. Более того, даже большинству реформаторов самостоятельность не кажется идеалом, скорее вызывает ревность, как причина тревог и, возможно, мятежной помехи их реформам. Мало кто понял значение доктрины Гумбольдта, столь известного ученого и политика: "Цель человека, предписанная вечными и неизменными велениями разума, а не внушенная смутными и преходящими страстями, - высшее и наиболее гармоничное развитие его сил до полного совершенства".

Впрочем, как ни мало привыкли люди к таким мыслям, как ни странно для них значение, придаваемое индивидуальности, вопрос здесь только в степени. Никто не считает, что идеально вести себя значит в точности копировать других. С другой стороны, нелепо претендовать, чтобы люди жили так, словно до них мир ничего не знал, словно прежний опыт не доказывает, что один образ жизни предпочтительней другого. Все согласны, что юность следует учить и тренировать, чтобы она знала и использовала плоды человеческого опыта.

Но преимущество человека в том, что, достигнув зрелости, он использует и истолковывает этот опыт по-своему. Его дело - найти то, что в признанном опыте соответствует его характеру и обстоятельствам. Традиции и обычаи других людей показывают, чему их научил их опыт; это следует учесть. Но их опыт, во-первых, может быть слишком узок или неверно истолкован, во-вторых, истолкование, возможно, верно, но не всем подходит. Обычаи годятся для обычных характеров и обычных обстоятельств, а данные обстоятельства и характер могут быть необычны. Третье: хотя обычай и хорош, и подходит, но, подчиняясь ему [12, с.24] только потому, что это обычай, не разовьешь тех качеств, что специфичны для человека. Способность предвидеть, судить, различать, умственная активность и даже моральное предпочтение развиваются только, когда делаешь выбор. Тот, кто во всем следует обычаю, не выбирает. Он не определяет, что лучше, и не стремится к этому. А мораль и разум, подобно мускулам, укрепляются лишь в действии.

Тому, кто позволяет миру выбрать для него план жизни, не нужно никаких способностей, креме обезьяньего подражания. Тот, кто выбрал план сам, использует все свои способности: наблюдательность, чтобы видеть; размышление, чтобы предвидеть; активность, чтобы собирать материал для решения; умение различать, чтобы решиться; а когда решился-- твердость и самоконтроль, чтобы не изменить решению.

Конечно, и без всего этого можно выйти на верный путь. Но в чем тогда ваша ценность как человека ? В реальности важен не только поступок, но и как он совершается. Среди того, что создает человек, правильно использующий свою жизнь, совершенствуя и украшая мир, важнее всего, конечно, он сам. Если бы было возможно строить дома, выращивать хлеб, сражаться, вершить суд, даже возводить храмы и творить молитвы, поручив все это машинам, - то мы потеряли бы многое. Человеческая натура - не машина, построенная по модели, чтобы совершать в точности предписанную работу, а дерево, которое должно развиваться и расти всесторонне, соответственно стремлению внутренних сил, делающих его живым существом.

Страсти и импульсы такая же часть современного человека, как убеждения и ограничения; сильный порыв опасен, только если он неуравновешен. Дурно поступают не из-за сильных страстей, а из-за слабой совести. Сильные импульсы - всего лишь другое название энергии. Энергию можно направить и на дурное, но из энергичной натуры всегда извлечешь больше, чем из вялой. Естественные чувства всегда можно развить. Из обостренной чувствительности, делающей личные порывы живыми и мощными, вырастает и самая страстная любовь к добродетели. О человеке, у которого страсти и порывы выражают натуру, развитую и усовершенствованную культурой, говорят, что у него есть характер. У того, у кого нет своих страстей и порывов, характера не больше, чем у паровика. Человек, думающий, что развитие индивидуальности страстей и порывов не следует поощрять, вероятно, полагает, что обществу не нужны сильные натуры и высокий уровень энергии нежелателен.

На некоторых ранних стадиях общества людей с сильными характерами трудно было контролировать. Трудность была в том, чтобы заставить сильную личность подчиняться правилам, контролирующим порывы. Но теперь общество намного сильнее личности, и грозит ему не избыток, а нехватка личных порывов и пристрастий.

Желательно это подавленное состояние человеческой натуры или нет?

Желательно! - отвечают кальвинисты. "Самоволие - великое зло. Все благое, на что человек способен, достигается послушанием. Выбора нет: надо делать так, а не иначе. "Что не долг, то грех". Человек по природе вконец испорчен, никто не спасется, пока не убита эта природа". Для сторонника такой теории уничтожение любых человеческих способностей, возможностей и чувств - не зло; нужно только целиком положиться на волю Божию.

Сейчас существует сильная тенденция навязать эту узколобую теорию и ограниченный тип человека, которому она покровительствует. Но если верить в доброту Творца, то логично думать, что человеку даны способности, чтобы развивать их, а не выкорчевывать. "Языческое самоутверждение" - один из элементов человеческой ценности, не менее важный, чем "христианское самоотречение".

Не сводя до единообразия все индивидуальные черты, а развивая их, не нарушая при этом права и интересы других людей, человек станет благородным и прекрасным, и, поскольку труд влияет на характер работника, жизнь человека будет богаче, разнообразнее и ярче, давая гораздо больше пищи высоким думам и возвышенным чувствам. Пропорционально развитию индивидуальности повышается сознание собственной ценности, а значит, человека могут больше ценить другие. Жизнь каждого становится полной, а там, где больше жизни в единицах, больше ее и в массе.

Необходимой долей принуждения нельзя пренебрегать, иначе сильные личности нарушат права прочих; но это принуждение компенсируется даже с точки зрения человеческого развития. Если личности запрещено удовлетворять свои наклонности за счет других, она получит в результате развития этих других те средства развития, которых лишилась. Да и сама из-за ограничения эгоизма лучше разовьет общественные стороны своей натуры. Придерживаясь строгих правил справедливости, развиваешь чувства и способности, полезные для собратьев. Но если запрещаются вещи безобидные только потому, что кому-то это не нравится, разовьется лишь упрямая [12, с.25] сила сопротивления, человек помрачнеет, и весь характер его испортится. Разные люди должны по-разному жить, тогда натура каждого свободно разовьется.

Сказав, что индивидуальность связана с развитием и что только воспитание индивидуальности создает хорошо развитый характер, я бы мог на том закончить, ибо нет большей похвалы любому условию человеческой деятельности, чем утверждение, что оно приближает нас к самому лучшему состоянию. Однако подобных соображений, боюсь, мало.

И я, во-первых, сказал бы, что в практических делах оригинальность - ценный элемент. Везде нужны не только люди, открывающие новые истины, но и те, кто способен начать новое на практике, дать пример более просвещенного поведения, более тонкого вкуса и чувства. Это по силам лишь тому, кто не верит, что мир достиг совершенства. Конечно, но каждый может оказать такое благодеяние; не много людей, чей опыт (если его примут) улучшит установленное поведение. Но эти немногие - соль земли, без них жизнь была бы стоячей лужей.

Подлинных гениев всегда очень мало; но чтобы они были, необходимо сохранять почку, на которой вырастают титаны. Гений свободно дышит лишь в атмосфере свободы, ему труднее приспособиться к стереотипам, устроенным обществом. Если гений из робости согласится быть втиснутым в стандартную форму и позволит той своей части, которая не вмещается, остаться неразвитой, общество мало приобретет. Если же сильный характер разобьет эту форму, показав, что общество не смогло его принизить до посредственности, к нему "приклеят" ярлык "дикарь", "сумасброд", уподобясь тем, кто сожалеет, что Ниагара не течет плавно меж берегов, как голландские каналы. Я энергично настаиваю на значении гениев, на необходимости позволить им свободно развиваться и в мыслях, и на деле.

Знаю, в теории никто не против, но знаю, что почти каждый абсолютно равнодушен к этому. Думают, что гениальность хороша, когда создает восхитительное стихотворение или картину. Но что касается оригинальности в подлинном смысле слова, оригинальности мыслей и дел, почти все считают, что без нее можно великолепно обойтись. Неоригинальные умы не видят в ней пользы. Не понимают, зачем она - да и как им понять? Если бы поняли, какой в ней прок, это уже была бы не оригинальность. Вспомнив, что любую вещь кто-то когда-то сделал первым и что все существующие блага - плоды оригинальности, будем достаточно скромны, чтобы верить - не все еще сделано, и оригинальность нужна тем больше, чем меньше сознаешь, что ее не хватает.

По правде, сколько ни проповедуют или даже ни оказывают уважения реальному или мнимому умственному превосходству, общая тенденция в мире - предоставить посредственности больше власти. В древности, в Средние Века, и в уменьшающейся степени во время долгого перехода от феодализма к современности индивидуальность была сама по себе силой. Теперь она затерялась в толпе. В политике уже тривиально утверждение, что миром правит общественное мнение. Единственная настоящая власть - это власть массы и правительств, ставших органами инстинктов и тенденций толпы.

За общественное мнение не везде принимают мнение одних и тех же слоев общества: в Америке это мнение всех белых, в Англии - среднего класса. Но всегда это масса, то есть коллективная посредственность. И - еще большая "новинка": массы черпают свое мнение не из книг и не от церковных или государственных деятелей. Их взгляды создают люди, подобные им, обращающиеся к ним или говорящие от их имени. Я не сожалею об этом. Не считаю, что на теперешнем низком уровне разума возможно что-нибудь лучшее. Но тем не менее власть посредственности есть власть посредственности.

Начало всех благородных и мудрых вещей идет и должно идти от индивидуальностей. Честь и слава среднему человеку, если он способен следовать этой инициативе, способен внутренне отозваться на мудрое и благородное и идти за ним с открытыми глазами. Я не пропагандирую "обожествление героя". Гений вправе претендовать только на свободу указывать путь. Заставлять других идти по нему не только несовместимо со свободой и развитием людей, но и вредно для самого гения, так как развращает его. Кажется, однако, что когда мнение массы стало или становится господствующим, противовесом и коррекцией этой тенденции стала бы все более превозносимая индивидуальность великих мыслителей. В этих обстоятельствах вместо того, чтобы подавлять индивидуальность, следует поощрять ее действия, отличные от действий массы. Главная опасность сегодня в том, что не многие решаются быть эксцентричными. [12, с.26]

Источник:
Милль Дж. О свободе / Пер. с англ. А. Фридмана // Наука и жизнь. - 1993. № 11. С. 10-15; № 12. С. 21-26.

# data[].attributes.attachment_link.title
О свободе. 1859 (Милль Дж.)

# data[].attributes.headline
Есть ли у нас свобода? 

# data[].attributes.subject
Есть ли у нас свобода? 

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Правое полушарие Интроверта

# data[].attributes.attachment_link.title
Есть ли у нас свобода воли?

# data[].attributes.headline
Может ли человек быть свободным? 

# data[].attributes.subject
Может ли человек быть свободным? 

# data[].attributes.attachment_link.title
Может ли человек быть свободным? Очень кратко

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта 

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта 

# data[].attributes.attachment_link.title
Colorful Calm Corporate Clean Mind Map (1)

# data[].attributes.headline
Тезисы по хрестоматийному материалу 

# data[].attributes.subject
Тезисы по хрестоматийному материалу 

# data[].attributes.body
Книга рассказывает о истории мирового искусства, что дает нам представление об эволюции всего направления искусства. То, какими были стили раньше и как их начали менять, а также то, какими они являются сейчас.

Книга показывает направления а так же их художников в хронологическом порядке, что дает большее понимание об искусстве.

Анализ изобразительного искусства дает нам еще большее понимание, стилей о которых автор говорит простым языком.

# data[].attributes.headline
Сьюзи Хож. Искусство. 50 идей, о которых нужно знать. 

# data[].attributes.subject
Сьюзи Хож. Искусство. 50 идей, о которых нужно знать. 

# data[].attributes.headline
Общество и культура 

# data[].attributes.subject
Общество и культура 

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта 

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта 

# data[].attributes.attachment_link.title
Pink Pastel Textured Compay Mind Map Brainstorm 

# data[].attributes.headline
Тезисы по хрестоматийному материалу. 

# data[].attributes.subject
Тезисы по хрестоматийному материалу. 

# data[].attributes.body
"Взрослый в любом действии с каким-либо предметом заранее опирается на предыдущий опыт обращения с ним." Сразу вспоминается выражение "Каков привет, таков ответ", человек отзеркалевает то обращение к себе, какое было у его собеседника.

Как только мы рождаемся, мы входим в мир, где каждый говорит и имеет свои мысли, а значит и вкладывает в родившегося определенные мысли.

Мы находимся среди людей, они образуют человеческое окружение в котором они индивидуальны и близки нам. В таком обществе мы более открытые и проявляем взаимное доверие по отношению друг к другу.

Почти у каждого человека существует определенный шаблон с типами людей. В разном понимании и существуют разные шаблоны. Кто то - добрый, а кто то злой. Такая идея человеческого поведения довольно расплывчата и неточна.

# data[].attributes.headline
Ортега-и-Гассет Хосе. Социальное, или как обнаружить общество 

# data[].attributes.subject
Ортега-и-Гассет Хосе. Социальное, или как обнаружить общество 

# data[].attributes.attachment_link.title
Ортега-и-Гассет. Социальное, или как обнаружить общество

# data[].attributes.headline
Философия религии 

# data[].attributes.subject
Философия религии 

# data[].attributes.body
1. В религии на первом плане вера, в философии - мысль и знание.

2. По основной идее даосизма - человек — это скопление многочисленных духов — божественных сил, которым соответствовали небесные духи.

3. Суть исламской религии состоит в проявлении полной покорности Аллаху и повиновении Ему, благодаря чему отдельный человек обретает внутренний мир, который устанавливается также и в обществе в целом.

# data[].attributes.headline
Свобода воли. Жан Фреско 

# data[].attributes.subject
Свобода воли. Жан Фреско 

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Жак Фреско и Проект Венера

# data[].attributes.attachment_link.title
Свобода воли - Жак Фреско

# data[].attributes.headline
Философия за  5 минут. Рене Декарт. Философия нового времени (рационализм) 

# data[].attributes.subject
Философия за  5 минут. Рене Декарт. Философия нового времени (рационализм) 

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Дима Богомолов

# data[].attributes.attachment_link.title
ФИЛОСОФИЯ ЗА 5 МИНУТ | Рене Декарт

# data[].attributes.headline
Философия истории

# data[].attributes.subject
Философия истории

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ - 1) процесс развития философии с ее зарождения в древних Китае, Индии, Греции и до сегодняшнего дня; 2) возникшая еще в древности часть философского знания, со временем превратившаяся в особую философскую дисциплину, предметом которой является реконструкция, описание, теоретическое осмысление как данного процесса в целом, так и отдельных его этапов и формообразований.

ИСТОРИЯ ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ. Некоторые авторы считают, что история философии как особый раздел зародилась вместе с самой философией и воплотилась уже в первых размышлениях древних мыслителей о своих предшественниках. Однако до Платона и Аристотеля "историко-философские" экскурсы не были ни обширными, ни сколько-нибудь упорядоченными. Появившиеся в диалогах Платона размышления о философах прошлого тоже играли еще вспомогательную роль. Да и у Аристотеля, которого считают одним из первых историков философии, экскурсы в историю мысли (в кн. I, 3-10 главах и в кн. III, 4-5 главах "Метафизики"), при всей их беспрецедентной для древности систематизированности, вряд ли были самостоятельной историей философии. Ее начало условно можно отнести ко времени появления специальных историко-философских сочинений, первым из которых считается работа Диогена Лаэртия (1-я пол. 3 в.) "О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов" в 10 книгах, содержащая множество полезных эмпирических данных об античной философии, но лишенная теоретических, концептуальных рефлексий; это характерно и для других доксографов древней философии - Секста Эмпирика, Цицерона, Тертуллиана, Стобея и др.

В средневековой философии также еще не сложилась история философии как самостоятельная дисциплина. Интерес к историческому мыслительному материалу был обусловлен почтением средневековых авторов к "авторитетам", т.е. наиболее крупным мыслителям-теологам, в т.ч. и к философам. Проблеме аутентичности текстов уделялось мало внимания (так, долгое время оперировали сводом сочинений, приписываемых Аристотелю, не вникая в вопрос об их подлинности); сохранялась значительная свобода в интерпретации и критике текстов предшественников, определяемая содержательно-проблемной стороной дела; при обращении к историческому материалу средневековые мыслители - за исключением, возможно, Фомы Аквинского - не проявляли склонности к его систематизации; собственно история философии почти не отделялась от истории теологии. В "эпоху переводов" (12-13 вв.) вводятся в оборот многие тексты античной и ранней средневековой мысли (знакомство с историко-философскими разделами сочинений Аристотеля ощущается в исторических экскурсах многих средневековых авторов).

Расцвет историко-философского знания приходится на Новое время. При этом в отношении к истории философии в 17 в. можно различить три основных подхода: 1) для Декарта не имеет самостоятельного значения; ссылки на сочинения других авторов немногочисленны; позиции предшественников излагаются в предельно обобщенном виде. Таково же положение истории философии в основных сочинениях Канта; 2) главное сочинение Лейбница "Новые опыты..." строится как своего рода антитеза к тезисам "Опыта о человеческом разумении" Локка; 3) собственно историко-философские сочинения становятся все более основательными, и количество их постоянно растет; наиболее заметные среди них в 17 в.: Г.Фосс, "О философии и школах философов" (1658); Т.Стэнли, "История философии" в 3 т. (1655-61); Г.Хорн, "История философии" (1655). Эти произведения имеют ярко выраженный теологический характер: развитие философских учений до возникновения христианства как бы подчинено движению к христианству, а после его возникновения - служению христианскому вероучению. И хотя такова же основная идея ряда историко-философских сочинений 18 в., в них присутствуют и новые моменты, акцентирующие "светские" культурно-мировоззренческие идеи и учения; история философии начинает увязываться с историей человеческого сознания и познания. Наиболее известные работы 18 в.: Я.Бруккер "Критическая история философии от сотворения мира до наших дней" в 5 т. (1742-44); Деланд, "Критическая история философии" в 3 т. (1737); И.А.Эберхард, "Всеобщая история философии для использования в академических лекциях" (1788). Оформившиеся на рубеже 18 и 19 вв. и развившиеся в начале XIX в. историко-философские учения воплотились в следующих работах: Буле, "Учебник по истории философии и ее критической литературе" в 8 т. ( 1796- 1804); Д.Тидеманн, "Дух спекулятивной философии" (1791), В.Теннеман, "История философии" в 11 т. (1798-1819); Ф.Aст, "Очерк истории философии" (1807); Т.Рикснер, "Руководство по истории философии" в Зт. (1822- 1823); X.Риттер, "История ионийской философии" (1821); Ф.В.Шеллинг, лекции "Кистории новой философии" (1827). В эти историко-философские сочинения, написанные современниками Гегеля, начинает вторгаться дух историзма, проникает идея развития; оформляется требование тщательно исследовать источники и прослеживать зависимость каждого философского учения от предшествующих и современных ему идей. Теннеман и Тидеманн (на которых ссылается Гегель) подчеркивали роль логических принципов для оценки истории философии Aст и Рикснер считали, что в каждой философской системе имеется зерно вечной истины.

Самым значительным явлением в ряду этих поисков стала история философии Гегеля,наиболее глубоко разрабатанная им в Берлинский период. История философии органично включена в процесс развития абсолютного духа и его проявления в истории в качестве "мирового духа". Историко-философский процесс предстает у Гегеля как порождение определенного духа времени (Zeitgeist), как выражение духа своей эпохи, "духа народа" (Volksgeist), как завершение определенной эпохи (образ совы Минервы, вылетающей в сумерки); как интегральная часть культуры наряду с искусством и религией. В силу единства логического и исторического порядок следования систем философии в ее истории у Гегеля тот же, что и логическое следование понятийных определений идеи; более поздние учения, особенно широко дифференцированные и систематизированные, предстают как диалектическое "снятие" предыдущих. История философии у Гегеля - это и восхождение по ступеням научности, и подобно тому, как "спекулятивная логика в диалектическом смысле указывает на идеальные конституенты этой науки вплоть до самопознания идеи, так и история философии обнаруживает - и тоже диалектически - становление этой науки во времени" ( Düsing К. Hegel und die Geschichte der Philosophie. Darmstadt, 1983, S. 28). История философии Гегеля оказала глубокое стимулирующее воздействие на все последующее развитие философской мысли.

Философы гегелевской школы создали ряд ценных историко-философских трудов: Э.Целлер написал "Философию греков" (1844-52); К.Прантль - "Историю логики" (т. 1-2, 1858-70); К.Фишер создал фундаментальный труд "История новой философии" (т. 1-8, 1854-77); Л.Фейербах, придерживавшийся гегельянских взглядов при написании "Истории новой философии от Бэкона до Спинозы", затем подверг критике всевластие панлогизма в гегелевской философии, в т.ч. и его истории философии.

Во 2-й пол. 19 и в 20 в. история философии становится все более конкретным и систематизированным знанием. Усиливается внимание к первоисточникам, создается специализированная текстология и герменевтика текстов античной и средневековой философии, издаются: собрание фрагментов досократиков Г.Дильса ("Die Fragmente der Vorsokratiker", 1903; с 1934-37 редактируется и переиздается В.Кранцем); тексты стоиков (собрание фон Арнима в 3 т., 1903-05) и др. Значительные успехи делает история средневековой философии (работы Э.Жильсона). Усиливается интерес к истории восточной философии (индийской, китайской, арабской), которая с кон. 19 и нач. 20 столетия становится самостоятельной областью историко-философского исследования (работы П.Дойссена, С.Дасгупты, С.Радхакришнана, Ф.И.Щербатского, П.Хакера, К.Поттера, Макса Мюллера, Дж.Легга, Э.У.Грэма, Дж.Нидэма, Ю.К.Шуцкого).

Российская мысль начинает осмысливать собственную историю: в 1890 Я.Колубовский прилагает к переводу популярного западного пособия Ибервега-Гейнце "История новой философии в сжатом очерке" свой текст "Философия у поляков и русских". Е.Бобров в 1899-1902 публикует четыре выпуска работы "Философия в России. Материалы, исследования и заметки"; в 1907 Р.Иванов-Разумник опубликовал двухтомную "Историю русской общественной мысли". В 20 в. русские мыслители написали ряд ценных работ по истории отечественной философии (Г.Г.Шпет, В.В.Зеньковский, Н.О.Лосский и др.).

Активно разрабатывается история отдельных областей философского знания (Э.Кассирер, "Проблема познания в философии и науке нового времени", т. 1-2, 1906-07; упомянутая ранее работа К.Прантля по истории логики; Ф.Йодль, "История этики в новой философии" т. 1-2, 1882-89 и др.). Специальной областью истории философии становятся текстология (научная атрибуция текстов, выявление точной хронологии, оценка традиционных версий и комментариев), историко-философская герменевтика, проблематика перевода философских текстов с одного языка на другие.

Характерно, что многие ведущие представители важнейших философских направлений в 20 в. стали авторами специальных и, как правило, фундаментальных историко-философских сочинений (В. Виндельбанд, П.Наторп, Э.Кассирер, В.Дильтей, К.Ясперс, Б.Рассел, Э.Гуссерль, Ф.Коплстон и многие другие). В настоящее время история философии - одна из самых разветвленных областей философского знания.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ. Исторически данные формы философии, воплощенные в уникально-личностной форме, не "снимаются" последующим процессом и вряд ли сводимы к кратким безличным формулам наподобие математических. История философии как особая дисциплина, имеющая своим предметом объективный исторический процесс развития философии, издавна задается вопросом: является ли данный процесс закономерным, и если является, то каковы эти закономерности? К их числу многие исследователи (вслед за Гегелем и Марксом) относят: 1) рождение и развитие философии в целостном контексте цивилизации и культуры; зависимость этого развития от характера той или иной эпохи и обратное воздействие философии на эпоху, ее ценности и культуру; 2) способность идей и ценностей философии перешагивать границы времени и социального пространства их рождения. Эти закономерности имеют вид своего рода неснимаемых живых антиномий, пронизывающих весь исторический процесс развития философии. Рождаясь в первоначальном единстве с протонаучным знанием, философия затем и обособляется от науки в относительно самостоятельную область знания, и находит пути к более прочному союзу с наукой. Начиная с Нового времени, философия весьма часто мыслит и конституирует себя в качестве науки, но в ее составе постоянно возникают и существуют формы знания, сознательно строящие себя в отличие от науки и даже в противоположность ей. Поэтому история философии как процесс отличается множеством форм: к ним относятся и научно-сігиентистские формы, и философии религиозного типа, и мистико-иррационалистические концепции.

ТИПОЛОГИЗАЦИЯ ФОРМ ФИЛОСОФИИ. Имеются частные и общие типологии истории философии, опирающиеся на те или иные критерии и принципы. Так, Гегель в "Науке логики" выделяет в философии Нового времени "три отношения мысли к объективности": 1) "прежняя метафизика", которая рассматривала мысли как основные определения вещей; 2) разделение мысли и основных определений вещей (кульминация - кантовская критическая философия); 3) философия "непосредственного знания", вновь пытающаяся связать мысли и определения вещей. Ф.Тренделенбург предложил при систематизации истории философии учитывать решение проблемы отношения субъекта к объекту и соответственно выделять материализм и идеализм как основные разновидности философского знания. Эта схема была заимствована Энгельсом и впоследствии перекочевала в учебники по диалектическому материализму. В.Дильтей модифицировал схему Тренделенбурга, выделив три главные разновидности философских учений: натурализм (Демокрит, Гоббс, Гольбах, все сенсуалистические теории познания, релятивизм и скептицизм, материализм как метафизика), идеализм свободы (Анаксагор, Сократ, Платон, Аристотель, Цицерон, Кант, Якоби, Шиллер, Вольтер, Руссо, Бергсон, ряд христианских философов) и объективный идеализм (элеаты, Гераклит, Бруно, Спиноза, Шеллинг, Гегель, Шопенгауэр).

Своеобразную историко-философскую типологию предложил К.Ясперс в книге "Великие философы". С его точки зрения, историко-философские классификации надо строить не вокруг отдельных проблем и методов, а принимать в расчет тесно связанные с личностью, с самой жизнью особенности философствования. Ясперс прежде всего выделяет группу мыслителей, оказавших на человечество наиболее глубокое влияние, - Сократ, Будда, Конфуций, Иисус. Их мысль тесно связана с их жизненным деянием. Не важно, считает Ясперс, были ли они философами в собственном смысле слова, но без них философия непредставима. Вторая группа - именно "великие философы", разделяемые на четыре подгруппы: а) мыслители типа Платона, Августина, Канта, чье влияние - в силе их идей и произведений; б) метафизики - Парменид, Гераклит, Плотин, Спиноза; "конструктивные головы" - Гоббс, Лейбниц, Фихте; в) создатели философских систем - Аристотель, Фома Аквинский, Гегель; г) "отрицатели", "радикальные изобретатели" - Декарт, Юм, Паскаль, Кьеркегор, Ницше. К третьей группе мыслителей-философов Ясперс относит тех, чьи размышления обращены к жизни и поэзии: греческие трагики, Данте, Шекспир, Гете, Гёльдерлин, Достоевский и др.

Обобщенные типологии истории философии строятся также а) сообразно временному членению истории: античная, средневековая философия, философия Нового времени и современности; б) сообразно региональному (а внутри него - национальному) членению: европейская, восточная (индийская, китайская, арабская и т.д.) философия.

ОБЩЕЕ И СПЕЦИФИЧЕСКОЕ В ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОМ ПРОЦЕССЕ. Существенным является вопрос о том, как совмещаются друг с другом целостность истории философии как мирового процесса и региональные, национальные, эпохальные особенности тех или иных конкретных форм философского знания. Против идеи целостности мирового философского процесса выдвигаются такие, напр., аргументы, как 1) независимое друг от друга существование древнейших образцов философствования; 2) неповторимое своеобразие индийской, китайской, западной философий (отсюда - недопустимость европоцентризма); 3) специфика философии отдельных исторических этапов; 4) уникальность философских произведений и концепций отдельных мыслителей. Каждое крупное философское образование специфично и неповторимо и может стать "непроницаемым" для подхода, скроенного по меркам философий других эпох и регионов (предпринимались, напр., попытки искусственно "вестернизировать" восточную или русскую философию или, напротив, подогнать западную мысль под восточные образцы). Мировая философия если и существует, то только в форме преемственности, взаимовлияния неповторимо-своеобразных актов, результатов, методов и стилей философствования, всегда вписанных в уникальные исторические, региональные, национальные культурные контексты. Так, от античной мысли, при всем ее неповторимом своеобразии, тянутся, не прерываясь и сегодня, нити влияния или какого-то другого воздействия ко всем значительным философским поворотам последующих эпох. То же можно сказать о других великих философиях и философах прошлого.

Однако такую связь и преемственность, благодаря которой существует относительно устойчивое единство, именуемое "мировой философией", неверно искать в деятельности каждого философа. Это - связи, существующие в укрупненно-исторических масштабах, так сказать, в целом. Те или иные философы Запада или Востока могут погружаться в философское творчество, не зная и не учитывая идеи других философских регионов. Но во времени и пространстве региональных культур и философий всегда найдутся такие "точки" - представленные, как правило, творениями выдающихся мыслителей, - где непременно завяжутся прочные узлы связей, взаимодействий и т.д. Мир античности был постепенно и целенаправленно введен в "пространство" последующей западной и восточной культур. Кто-то из философов всегда брал на себя миссию перевода одной из региональных философий на язык слов и понятий культуры другого региона, другой эпохи. Важным фактом является несомненный параллелизм развития философии, включающей и на Западе, и на Востоке некоторые архетипы (учение о мировом океане, о первоначалах, о мировых стихиях, о диалектике противоположностей и т.д.), которые скорее всего являются парадигмами начальных стадий философствования как такового. Они (может, в еще большей степени, чем непосредственное взаимовлияние) свидетельствуют о существовании мировой философии как непрерывного и относительно единого процесса, ибо показывают, что в философствовании есть своя внутренняя логика, всеобщие законы рождения и развития философских идей, которые, как и любое всеобщее, пробивают себе дорогу через особенное (региональные и эпохальные единства) и единичное (конкретные философские идеи, концепции, произведения). С этой проблематикой тесно связана историко-философская компаративистика.

1. Богомолов А.С., Ойзерман Т.И. Основы теории историко-философского процесса. М., 1983;

2. Каменский З. А. История философии как наука. М., 1992;

3. Buccker J.J. Historia critica philosophiae, 5 Bde. Lpz., 1742-44;

4. Tiedemann D. Geist der spekulativen Philosophie, Bd. 1. Marb., 1791;

5. Tenneman W.G. Geschichte der Philosophie, Bd. 1. Lpz., 1789;

6. Buhle J.G. Lehrbuch der Geschichte der Philosophie und einer kritischen Literatur derselben. 9 Bde. Gött., 1796-1804;

7. Ast F. Grundriß der Geschichte der Philosophie, 2 Aufl., Landshut, 1925;

8. Hegel G.W.F. Vorlesungen über die Geschichte der Philosophie. - Nachschriften von Hotho ( 1823/24), Griesheim (1825/26), Helcel ( 1825/26), Pinder ( 1825/ 26), Hueck (1827/28);

9. Erdmann J.E. Versuch einer wissenschaftlichen Darstellung der Geschichte der neueren Philosophie. Lpz. - Riga - Dorpat, 1836;

10. Hegel and the History of Philosophy, ed. by J. J.O'Malley etc. Den Haag, 1974.

H.В.Мотрошилова

# data[].attributes.attachment_link.title
ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ

# data[].attributes.attachment_link.description
ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ - 1) процесс развития философии с ее зарождения в древних Китае, Индии, Греции и до сегодняшнего дня; 2) возникшая еще в древности часть философского знания, со временем превратившаяся в особую философскую дисциплину, предметом которой является реконструкция, описание, теоретическое осмысление как данного процесса в целом, так и отдельных его этапов и формообразований.

# data[].attributes.headline
Основы философии истории 

# data[].attributes.subject
Основы философии истории 

# data[].attributes.attachment_link.title
6.6 Основы философии истории - Философия для бакалавров

# data[].attributes.headline
Философия и религия: сходства и отличия

# data[].attributes.subject
Философия и религия: сходства и отличия

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Отмечая сходство философии и религии, следует сказать, что в религии, как и в философии, речь идет о самых общих представлениях о мире, из которых люди должны исходить в своей жизни; фундаментальные религиозные идеи - о Боге, о Божественном творении мира, о бессмертии души, о Божьих заповедях, которые человек должен выполнять, и т.д. - по своему характеру сходны с философскими [2, с.486]. Подобно философии, религия также исследует первопричины мыслимого (Бог), является формой общественного сознания [1].

Г.В.Ф. Гегель, сравнивая религию с философией, обращал внимание на то, что "различие двух сфер не должно быть понимаемо так абстрактно, как будто мыслят лишь в философии, а не в религии; в последней также имеются представления, общие мысли". Более того, "религия имеет общее содержание с философией, и лишь их формы различны".

Различие между религией и философией по Гегелю, в том, что философия зиждется на понятиях и представлениях, а религия - в основном на представлениях (т. е. конкретно-чувственных образах). Поэтому философия может понять религию, а религия философию - нет. "Философия, как постигающее мышление... - указывает он,- обладает перед представлением, являющимся формой религии, тем преимуществом, что она понимает и то и другое: она может понимать религию, она понимает также рационализм и супранатурализм, понимает также и себя, но обратное не имеет места; религия, опирающаяся на представления, понимает лишь то, что стоит на одной и той же точке зрения с нею, а не философию, понятие, всеобщие определения мысли". В религии делается упор на веру, культ, откровение, а в философии - на интеллектуальное постижение. Тем самым философия дает дополнительную возможность постижения смысла и осмысления мудрости, заложенных в религии. В религии на первом плане вера, в философии - мысль и знание. Религия догматична, а философия антидогматична. В религии есть культ в отличие от философии. Карл Ясперс писал: "Признаком философской веры, веры мыслящего человека, служит всегда то, что она существует лишь в союзе со знанием. Она хочет знать то, что доступно знанию, и понять самоё себя" [1].

Обратимся к другим мнениям. Н.А. Моисеева и В.И. Сороковикова отмечают особенности: 1) мировоззрения (в философии опора на рационально-теоретическое знание, в религии - на веру, вера в сверхъестественное - основа религиозного мировоззрения); 2) мышления (философская мысль нуждается в свободе от догм, она не должна быть скована никаким авторитетом и может все подвергнуть сомнению, религия нуждается в авторитете и признает некие истины на веру, не требуя доказательств); 3) сознания (философия пытается дать целостное представление о мире, в религии же происходит раздвоение мира на "земной", естественный, постигаемый органами чувств, и "небесный", сверхъестественный, сверхчувственный, трансцендентный) [3, с.28].

Подобные мысли и у А.С. Кармина: 1) религиозные идеи не обосновываются, а принимаются на основе веры и не подлежат никакой критике, философия же стремится аргументировать все свои утверждения; 2) в отличие от религии, философия постоянно подвергает критике свои собственные выводы; 3) религия авторитарна, навязывает человеческому разуму определенные "сверхразумные" догматы, философия же требует самостоятельности мышления, в ней разум не подчиняется никаким авторитетам [2, с. 487].

Диалектика взаимодействия философии и религии проявляется в: 1) религизации философии: а) религиозности философии; б) учете в деятельности философа уровня и направленности религиозности в обществе; 2) философизации религии: а) занятии философией служителей культа; б) создании философских школ (направлений) на религиозной основе [4].

Религия сближается с философией при решении задачи доказательства бытия Божия, рационального обоснования религиозных догматов. Образуется особое философское направление - религиозная философия (теология, теоретическое богословие). Существуют различные религиозно-философские доктрины, в которых религиозное содержание подкрепляется философской аргументацией [2, с.487].

Роль теистической философии в жизни общества: 1) положительная: а) раскрывает общечеловеческие нормы морали; б) утверждает идеалы мира; в) приобщает людей к знаниям особого рода; г) сохраняет традиции; 2) отрицательная: а) формирует одностороннюю картину мира; б) осуждает (преследует) людей за отказ от теистических взглядов; в) поддерживает устаревшие обычаи, нормы, ценности [4, с. 233].

Литература

1. Алексеев П.В. Социальная философия: Учебное пособие / П.В. Алексеев. - М.: ООО "ТК Велби", 2003 - 256 с.

2. Кармин А.С. Культурология / А.С. Кармин. - СПб.: Лань, 2004. - 928 с.

3. Моисеева Н.А. Философия: Краткий курс / Н.А. Моисеева, В.И. Сороковикова. - СПб.: Питер, 2004. - 352 с.

4. Романов И.Н. Философия. Исследования - тексты - схемы - таблицы - упражнения - тесты. Учебное пособие / И.Н. Романов, А.И. Костяев. - М.: Педагогическое общество России, 2003. - 352 с.

# data[].attributes.attachment_link.title
Философия и религия: сходства и отличия - Студенческий научный форум

# data[].attributes.attachment_link.description
Текст работы размещён без изображений и формул. Полная версия работы доступна во вкладке ”Файлы работы” в формате PDF

# data[].attributes.headline
Философия религии. Что это такое? 

# data[].attributes.subject
Философия религии. Что это такое? 

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
ТРИКСТЕР. Научно о религии

# data[].attributes.attachment_link.title
Философия религии. Что это такое? Часть 1

# data[].attributes.headline
Верят ли философы в Бога?

# data[].attributes.subject
Верят ли философы в Бога?

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Правое полушарие Интроверта

# data[].attributes.attachment_link.title
Верят ли философы в бога?

# data[].attributes.headline
Подготовленные падлеты:

# data[].attributes.subject
Подготовленные падлеты:

# data[].attributes.body
1. Культура мышления. Что такое философия
2. Философия древнего востока
3. Три истины Шакарима
4. Учение о бытии в арабо-мусульманской философии (Аль-Кинди, Аль-Фараби, Ибн Сина и Ибн Рушд )
5. Философские концепции истины
6. Науки и образование в философии

7. Экзистенциализм
8. Жизнь и смерть. Смысл жизни

9. Утилитаризм. Этика
10. Свобода слова и самовыражения.
11. Философия искусства.
12. Общество и культура.
13. Философия истории.
14. Философия религии.
15. «Мәңгілік ел» и «Рухани жаңғыру» – философия нового Казахстана

# data[].attributes.body
1. Философия идей «Мәңгілік ел» и «Рухани жаңғыру» направлены на построение сильного, самодостаточного и духовно богатого общества, что является одной из главных целей нашей страны.

2. Если не сохранить национальный код и национальную культуру, возрождения не будет.

3. Модернизация наших многовековых национальных ценностей и раскрытие жизненности идеи Вечной Родины человеческому обществу является современным требованием развития национального самосознания.

4. Мощь и сила государственной власти измеряется владением казахским языком. На каком бы языке ни говорило государство, сила этого языка всегда будет преобладать.

# data[].attributes.headline
Культура и общество: социальное бытие культуры, взаимосвязь понятий, тождество или различия 

# data[].attributes.subject
Культура и общество: социальное бытие культуры, взаимосвязь понятий, тождество или различия 

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Соотношение культуры и общества - это одна из самых сложных теоретических проблем, решаемых в рамках социологии культуры. Эти понятия практически тождественны - таково мнение, распространённое в обиходе.

Взаимосвязь понятий культуры и общества
Представление о культуре
Однако теоретики заявляют о конкретном тождестве понятий культуры и общества, или таком тождестве, которое, кроме совпадения, предполагает и различие, не жёсткое, не возводящее между понятиями глухой преграды.
В литературе встречаются различные трактовки отношения культурного и общественного.

Так, в сочинениях М. Кагана

культура предстаёт как продукт деятельности общества, само общество представляется как субъект этой деятельности.

Иначе видит это соотношение Э. Маркарян, представляя культуру как одну из функций общества.
Понятие общества
Неоднозначно понимается и само общество, воспринимаемое как специфическая часть бытия или самобытная реальность.

Различные социально-философские концепции примиряет общее положение:

общество - не просто совокупность людей, не собрание индивидов, а определённая система, внутри которой люди объединены комплексом различных отношений, связей.

В частности марксистская формула, определяющая общество не как простое собрание индивидов, а как сумму отношений и связей, в которых они пребывают между собой, не теряет актуальности и поныне.

Взаимодействие людей - необходимое условие деятельности человека. Младенец, едва появившийся на свет, наделённый совокупностью индивидуальных качеств, унаследованных от родителей, попадает в общественную среду, не зависящую от него. Проходя жизненный путь, человек находит место в конкретной системе общественных связей, обретает социальные роли, соотносит себя с определёнными культурными традициями и получает возможность действовать в качестве субъекта культуры. Если воспринимать культуру как способ деятельности людей, то общественные отношения следует считать основой, полем, плацдармом для этой деятельности. Общество - основа, на которой создаётся обоснованное - культура.

Культура и общественные отношения не соотносятся как целое и часть, они тесно переплетаются, взаимопроникают.

Социальное бытие культуры

Теоретики выделяют традиционные (срединные) и специфические культуры.

Традиционная (срединная) культура

Срединные культуры доминируют в обществе, определяя образ жизни большей части людей.

Традиционный или срединный тип определяют как устойчивую сумму ценностных ориентаций общества, обусловливающих его единство. Или своего рода культурное ядро, не позволяющее специфическим крайностям изменять сложившийся способ жизнедеятельности.

Традиционная культура препятствует расколу общества на субкультуры, возникновению контркультуры. Именно в недрах срединного типа происходит формирование системы идеалов и ценностей, которые выражают интересы большинства людей и обеспечивают передачу социального опыта.

Срединная культура воплощает тип культурной жизни, доминирующий в конкретном обществе и в конкретное время. Разрушение традиционного культурного типа недопустимо, поэтому в любом нормальном обществе (государстве) принимаются меры для его надёжной защиты и укрепления как основы жизни и самоидентификации конкретного социального организма.
Специфические культуры - маргинальная, субкультура и контркультура
Маргинальный культурный тип начинает формироваться при отходе людей от срединного типа. Это происходит при резком изменении жизненных условий, когда люди переезжают, например, из города в деревню или в другую страну. Люди, оказавшиеся в иной культурной среде, становятся маргиналами, испытывающими затруднения с самоидентификацией, часто не могут определённо заявить о своей принадлежности к той или другой культуре.

Термин "субкультура" принято применять для характеристики специфической формы организации жизни людей и социальных групп, которые стремятся к созданию внутри доминирующего, традиционного культурного типа собственного, достаточно обособленного культурного пространства.

Социальной базой для формирования субкультуры выступают следующие социальные группы:

возрастные группы,

религиозные сообщества,

этнические образования,

неформальные группы.

Различные общественные образования стремятся оптимальным образом приспособить под себя доминирующую культуру, поэтому есть смысл говорить о субкультуре как способе адаптации господствующего типа для социальных групп. Специфическая субкультура выступает также как альтернативная общепринятой форма социальной активности, позволяющая социальным группам придать смысл своему обособленному культурному существованию. В качестве примера субкультуры можно привести разные групповые культуры: молодёжные, спортивные, профессиональные, музыкальные и другие.

Субкультура не посягает на изменение традиционной культуры, довольствуется относительно автономным положением, изолируя при этом свои ценности и специфические признаки. Причём, эти ценности и идеалы не противоречат срединному типу, они взаимодействуют с ним.

Когда периферийные, локальные культурные ценности не вмещаются в рамках субкультуры, выходят за них, стараются подменить собой фундаментальные ценности срединной культуры, имеет смысл говорить о формировании контркультуры.

Характеризуя проблему культуры и общества, исследователи обращаются также к анализу этнической и национальной культур, организующих органическое единство. В основе этих культур лежат национальные и этнические ценности.
Наша презентация: Основные взгляды на связь культуры и общества
Можно выделить две стороны в этом вопросе:

Первая: культура есть характеристика развития общества, его технологичности и способа функционирования. Общество является субъектом культурной деятельности.

Вторая: культура характеризует общество и его движение с точки зрения активного участия человека. Отношения между отдельными людьми, их группами образуют "субстанцию" культуры. Другими словами, уровень развития общественных отношений является показателем как развития человека, так и его культуры, следовательно, не будет ошибкой считать культуру обществом в его человеческом значении.

Вам понравилось? Не скрывайте от мира свою радость - поделитесь

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
культура и общество

# data[].attributes.attachment_link.title
Культура и общество - взаимосвязь понятий

# data[].attributes.attachment_link.description
Соотношение культуры и общества - это одна из самых сложных теоретических проблем, решаемых в рамках социологии культуры. Эти понятия практически тождественны - таково мнение, распространённое в обиходе. Представление о культуре Однако теоретики заявляют о конкретном тождестве понятий культуры и общества, или таком тождестве, которое, кроме совпадения, предполагает и различие, не жёсткое, не возводящее между понятиями глухой преграды.

# data[].attributes.headline
Философия культуры 

# data[].attributes.subject
Философия культуры 

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Варнавка Препотенский

# data[].attributes.attachment_link.title
Философия культуры.  Доброхотов.  Лекция1

# data[].attributes.headline
Искусство: Классика против современности 

# data[].attributes.subject
Искусство: Классика против современности 

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Ни для кого не секрет, что классику сейчас рассматривают в качестве канона. О ней нужно помнить при создании новых шедевров, хотя использовать её как точку опоры вовсе не обязательно. Тем не менее, на каждом углу мы слышим: "Классика важна! Без неё никуда!" Что это: мнение наших современников или отголоски морали прошлого?

Мы держимся за память поколений, считая её самым важным и ценным, что у нас есть. Нельзя оставить прошлое без внимания как нельзя закрыть историю в большом и тёмном подвале. Поэтому взрослые, больше знакомые с классикой, пытаются сейчас всеми способами пробудить в своих чадах интерес к "вечному". Однако чем больше появляется нового, привлекательного на вид, тем сильнее современные дети отдаляются от классики в любом виде искусства: кинематографе, литературе, музыке и многом другом.

Ещё поколение назад было намного проще заинтересовать десятилетнего ребёнка "Электроником" или "Приключениями Тома Сойера". Сейчас это становится почти невозможным. Всё потому, что есть "новое" и "блестящее", не покрытое пылью. В этом и заключается проблема современности. Жизнь стала сложнее, её ритм ускорился, а содержание произведений искусства упростилось. Понять их можно легко и быстро, не затрачивая времени на размышление. Правда такова, что современное искусство стало привлекательнее классического.

Что скажут "герои нашего времени"

Однако эталоном любого искусства остаётся именно она - классика. В её произведениях содержатся грандиозные идеи в отношении устройства нашего мира и осмысления места человека во Вселенной, по кусочкам собирается вся история человечества. Но многое в них уже устарело и стало не слишком понятным для подрастающего поколения.

Возьмём, например, литературу. Из-за трудности восприятия описаний, исторических понятий, из-за неполноты знаний подростки зачастую избегают встречи с классикой и находят её скучной.

Интернет-опрос, проведённый нашим изданием в социальной сети "ВКонтакте", проходил среди молодых людей и подростков в возрасте от 15 до 20 лет.
Им были заданы следующие вопросы:

читаете ли вы классическую литературу и каких именно авторов?

как вы относитесь к классике вообще?

увлекаетесь ли вы изучением живописных работ русских художников XIX - XX веков?

нравится ли вам искусство?

нужно ли современному человеку изучение классики, должен ли он интересоваться прошлым своих предшественников?

Исходя из ответов на данные вопросы, можно сказать следующее: если не считать школьную программу по литературе, люди в этом возрасте читают в основном зарубежную классику. Как правило, это книги, которые "навязываются" интернет-ресурсами, социальными сетями. Многие не могут понять всю сложность сюжета этих произведений.

С художниками дела обстоят несколько иначе: их творчество большинство знает на уровне "Девочки с персиками" и "Мишек в сосновом бору". По-настоящему изобразительным искусством интересуются в основном те, кому приходится с ним работать или кто действительно получает от этого удовольствие. И эти молодые люди действительно в нём разбираются. Остальные же не могут отличить картину Рафаэля от произведений других художников, а Моне от Мане.

При этом многие из опрошенных считают, что классическое искусство необходимо современному человеку для поддержания и осмысления моральных ценностей. Но не все его изучают, и далеко не всем оно нравится. Кому-то просто не хватает времени на тщательное ознакомление с произведениями искусства, а кто-то плохо понимает все те аспекты, которые содержит в себе классика. Некоторые привыкли читать, слушать и смотреть то, что сейчас актуально. Вместе с тем, говоря о классике, многие вспоминают о традициях и истории, что побуждает людей интересоваться этими предметами. И это замечательно.

Когда искусство становится классикой?

Перед тем, как стать классическим, любое произведение проходит длинный путь. Разве могли, например, современники Есенина и Маяковского предположить, что стихи этих поэтов попадут в школьную программу и станут очень важными для понимания того времени, той эпохи? Вспомним теперь Ван Гога. Его современники не понимали творений художника, а сейчас его картины оцениваются в миллионы долларов.

Довольно трудно ответить, как или когда классика становится классикой. Произведения, называемые классическими, обычно имеют ряд общих признаков. Прежде всего, их авторы должны поднимать проблемы, волнующие его современников. Такие произведения искусства быстро становятся заметными, их начинают обсуждать или перечитывать и надолго запоминают. Но самое главное - это испытание временем. Только оно помогает по-настоящему понять, насколько важны содержание и смысл произведений не только для людей одной конкретной эпохи, а для человечества в целом. И только со временем произведения великих авторов занимают достойное место в огромном хранилище мировой культуры.

# data[].attributes.attachment_link.title
Искусство: классика vs. современность

# data[].attributes.attachment_link.description
Ни для кого не секрет, что классику сейчас рассматривают в качестве канона. О ней нужно помнить при создании новых шедевров, хотя использовать её как точку опоры вовсе не обязательно. Тем не менее, на каждом углу мы слышим: "Классика важна! Без неё никуда!" Что это: мнение наших современников или отголоски морали прошлого?

# data[].attributes.headline
Низкое и высокое искусство - что это? 

# data[].attributes.subject
Низкое и высокое искусство - что это? 

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Анастасия Постригай

# data[].attributes.attachment_link.title
Высокое и низкое искусство – что это?  Интеллект и искусство

# data[].attributes.headline
Национальная идея «Мәңгілік ел» и ее духовное наследие 

# data[].attributes.subject
Национальная идея «Мәңгілік ел» и ее духовное наследие 

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Статья посвящена национальной идее "Мәңгілік ел", предложен ной президентом страны Н. Назарбаевым. Описывается статус каза хского языка как языка межнационального общения среди граждан Казахстана; выкладываются статистические данные; подчёркивает ся значимость и богатство языка; даётся понятие "восьмигранный". Раскрываются такие понятия, как калым (приданное для невесты), бесік қуда (сватание с колыбельного возраста), бел куда (сватовство друзей), а также шашу, сырға салу, есік көрсету, төс қағыстыру, бет ашар. Рассказывается о делении на жузы у казахского народа и о генеалогическом древе родов. В конце статьи более подробно опи сывается обряд, связанный с рождением ребенка; поверья, приметы и запреты на некоторые детали, которым следуют до рождения; обя зательные обряды, которые совершают после рождения: қырқынын шығару, бесікке салу, тұсау кесу и т. д.

"Мәңгілік ел" - это национальная идея нашего общеказахстанского дома. Мечта всех наших предков. За 22 года суверенного развития созданы главные ценности, которые объединяют всех казахстанцев, составляют фундамент будущего нашей страны: стабильность, толерантность, равенство всех, несмотря ни на что: религиозные пристрастия, национальность и так далее", - сказал президент Н.А. Назарбаев. Реализация национальной идеи "Мәңгілік ел" несет в себе огромные перспективы для дальнейшего политического, экономического и духовного развития нашего будущего поколения. Ведь само название,

"Мәңгілік ел" говорит о том, что наш народ вечен, и поэтому молодое поколение Казахстана должно не только трудиться на благо нашей страны, развивая и поднимая её экономику, образование и другие сферы деятельности. Наша молодежь, в первую очередь, должна сохранить те духовные богатства, которые веками отвоевывали и оставили нам в наследство наши воинственные мудрые предки. Культура, традиции, духовное наследие нашего народа своими корнями уходит глубоко в древность.

Начнем с родного казахского языка. По-казахски наш язык называется ана тілі - родной язык, то есть материнский язык. Общеизвестно, что казахский язык является государственным языком, ведь восемьдесят процентов населения Казахстана общаются между собой посредством казахского языка. Официально статус государственного казахский язык приобрел после получения Казахстаном независимости. Конечно, кроме коренного народа у нас в стране проживают и другие малые и большие народы: русские, уйгуры, татары, курды, корейцы, украинцы, узбеки и многие другие. Но основная масса казахов живет в приграничных странах с Казахстаном. Самая большая казахская диаспора в Китае (2,7 млн.), Узбекистане (1,5 млн.), России (1,2 млн.). В Конституции Республики Казахстан гарантированы национальные и равные гражданские права представителей всех наций и народностей, проживающих в Казахстане, создание условий для развития их языка и культуры. Конституция закрепила за казахским языком статус государственного языка, а за русским статус языка межнационального общения. Кроме того, государство приняло на себя обязательство заботиться о развитии языков всех наций и народностей Казахстана. Вопрос о языке - явление сложное, многогранное, связанное со всеми сферами жизнедеятельности общества. Язык не может существовать и развиваться автономно, вне общества. Если он не будет выполнять соответствующие функции в сфере экономики, политики, культуры, в социальной сфере, то его ждет неминуемая деградация и гибель. Главная задача в области языковой политики - это поднять казахский язык до подлинного уровня государственного языка. Этот процесс должен идти одновременно с развитием других языков республики. Решение данного вопроса это, прежде всего забота о будущем казахской нации, о судьбе других наций, населяющих республику, попытка сохранения дружбы и единства между ними как залога процветания нашей общей Родины - Республики Казахстан. Огромное спасибо главе государства в том, что вместе с нашими уважаемыми учеными профессорами забили тревогу и стали развивать программу внедрения казахского языка во все государственные учреждения, школы, садики и стали усиленными темпами переходить на государственный казахский язык, иначе нам грозила бы опасность исчезновения как нации.

Культ слова у тюркских народов обусловлен еще и тем, что общение, слово предстает для человека как одна из самых ценных возможностей

познания нового, каждый гость, каждый новый человек, появляющийся в их среде - это источник новой информации, сведений о новых землях, обычаях, событиях, новых идеях. Членораздельная речь была важнейшим показателем принадлежности к людскому сообществу, тем более искусен был человек в общении со словом, чем более проявляется у него дар красноречия, остроумия, тем выше он оценивался сообществом, как человек, в большей степени, чем другие люди, наделенный божьим даром, божьей милостью. И, наоборот, чем более человек был неуклюж в общении со словом, тем ниже была его ценность в глазах социума. Вот почему ораторство, красноречие так высоко ценилось у казахов. И здесь, естественно, возникает вопрос: "Каким же должен быть такой человек? В человекопонимании казахов выделяется восемь базовых категорий нравственно-духовного каркаса этики. Это сана - разум, сезим - гармония, ар - честь и достоинство, ұят - совесть, намыс - гордость, қанағат - умеренность, игілік - благодеяние, талап - стремление быть духовно цельным и одновременно всесторонне развитым, как восьмигранный кристалл алмаза.

Созданные столетия назад, процеженные через фильтры мудрости, получившие права на вечную жизнь, дошедшие до наших дней, казахские пословицы, поговорки, сказки не теряют своего значения, озаряют своим светом исторический путь нравственно-психологического развития народа. Мудрые изречения, пословицы и поговорки вплетаются в сказания и песни, в айтысы и толгау. Пословицы служили не только одной из наиболее распространенных форм выражения народной радости и печали, мудрости и жизненного опыта, но и являлись своеобразным кодексом моральных норм. Моральный кодекс, выраженный в пословицах, играл важную роль в воспитании, начиная с детства и до старости. Тематика казахских пословиц всеобъемлюща. Она охватывает все стороны жизни: от повседневного быта до истории, искусства, объемлет широкий кодекс нравственности, преподает нормы народной этики.

Кроме красивого, богатого и мудрого казахского языка, у нашего народа есть еще много интересных традиции, красивых обрядов и обычаев.

Казахи - одна из самых уникальных, культурных и развитых наций, так как ни у одного народа, кроме казахов, не существует генеалогического древа: деление на племена и жузы, - это своего рода порядок существовавшего общественного строя. Существует три жуза: старший, средний и младший. В каждый жуз входили определенные роды. Каждый род имел свою "тамгу", "уран", "герб", и даже "флаг". Казахи Старшего жуза занимали территорию юга. В начале XX века их численность составляла 750 тысяч. Делились они на роды: жалаир, ошакты, канлы, дулаты, сунны, албаны, уйсуни. Казахи Среднего жуза традиционно проживали в Центральном, Северном, Восточном Казахстане, на юге - вдоль р. Сырдарья, северной стороны хребтов Кентау, Семиречье. В начале XX века их насчитывалось 1400 тысяч. Крупными племенами являлись аргыны (около 590 тысяч), найманы (321 тыс.), кыпчаки (125 тыс.), кереи (317 тыс.). Казахи Младшего жуза селились в основном в Западном Казахстане. Их численность в начале XX века составляла 1160 тысяч. Делились они на крупные племена; алимулы (около 300 тыс.), байулы (585 тыс.) и жетиру (275 тыс.). Во всех трех жузах имелись свои Бии, которые выбирались всем родом. Кроме представителей трех жузов существовали еще и так называемые "ақ суек" - это представители высшего класса, они не относятся ни к одному из данных родов, но, так же как и все, подчиняются общим законам. Во всех народных сборищах, собраниях баи, султаны и весь остальной народ обязательно первое слово предоставляли Биям трех жузов, затем высказывались остальные по возрасту и социальному положению. По тому, как делились казахские роды на жузы, была составлена схема генеалогического древа отдельно для каждого жуза, рода. Главная причина сохранения генеалогической системы родства - необходимость передачи из поколений в поколение семейной собственности, знаний и квалификации кочевника.

"Перевод между ногами женщин, на наш взгляд, связан с имитацией рождения. Этим как бы вводили в заблуждение злых духов, преследующих детей этой семьи. Вынос ребенка через шанырак можно объяснить двояко: это делалось с целью ввести в заблуждение злых духов, или с целью приобщения ребенка к покровительству духов предков" [2, 78]. Кроме того, внутри обряда "бесікке салар" есть и другие обряды, которые совершаются внутри самого обряда: "шільде күзет", "тыштырма", а внутри обряда "қырқынан шығару": "шаш алу", "тырнақ алу", "қырық қасық су қую" и т.д. А еще есть обряды, связанные с правильными именами, которые даются младенцу при рождении. Первые колыбельные песни, при первых шагах в годик обряд: "түсау кесу" и т.д. Если углубляться и расписывать все обряды, то можно писать целые книги по каждому обряду и ритуалу.

Таков краткий ретроспективный взгляд на духовный облик нашей земли и ее народа. Многое из ее золотого фонда безвозвратно утеряно. Тем более велика наша ответственность перед потомками, человечеством за сохранность, возрождение тех крупиц, которые еще имеются. Мы должны сохранить наш с вами родной язык, и другие не менее важные обряды, традиции и ритуалы для наших детей. Это - не только наша история, уклад жизни, все, чем дышали, как жили наши предки, которые пронесли через века и сохранили для нас, этот - драгоценный живительный сок, сбереженный для нас нашими предками. Ведь национальная идея "Мәңгілік ел" выступает не только за развитие нашего государства, она заинтересована в сохранности нашего духовного наследия, и мы должны приложить все усилия, для того, чтобы воплотить и продолжить в будущем.
Литература

1. Безертинов Р.Н. Тенгрианство - религия тюрков и монголов. - Набережные челны: Аяз. - 2000.

2. Толеубаев А.Т. Реликты доисламских веровании в семейной обрядности казахов. - Алма-Ата.

3. Аргинбаев Х.А. Брак и семья у казахов: ист.-этногр. сб. / Отв. ред. А.Х. Маргулан. -Алма-Ата, 1973 (на каз. яз.).

4. Кенжеахметулы С. Казахские народные традиции и обряды / Пер. с каз. З.С. Кенжеахментовой. - Алматы, 2002.

5. Каскабасов С.А. Колыбель искусства. - Алма-Ата: Өнер, 1992.

6. Ногербек Б.Р. Экранно-фольклорные традиции в казахском кино. - Алматы: RUAN, 2008.

7. Жусупова Б.Ж. Қазақ халқының салт - дәстүрлері. - Алматы: Көшпенділер, 2007.

8. 8 Турсунов Е.Д. Происхождение носителей казахского фольклора. - Алматы: Дайк - Пресс, 2004.

9. Турсунов Е.Д. Возникновение баксы, акынов, сери и жырау. - Астана, 1999.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Тойбаева Ж.А., Туякбаева А.Ш.

# data[].attributes.attachment_link.title
Национальная идея "Мәңгілік ел" и ее духовное наследие

# data[].attributes.attachment_link.description
Статья посвящена национальной идее "Мәңгілік ел", предложен­ ной президентом страны Н. Назарбаевым. Описывается статус каза­ хского языка как языка межнационального общения среди граждан Казахстана; выкладываются статистические данные; подчёркивает­ ся значимость и богатство языка; даётся понятие "восьмигранный".

# data[].attributes.headline
Патриотический акт «Мәңгілік Ел»

# data[].attributes.subject
Патриотический акт «Мәңгілік Ел»

# data[].attributes.attachment_link.title
Патриотический акт «Мәңгілік Ел»

# data[].attributes.body
"Действие не может быть хорошим только потому, что таким является его результат"

# data[].attributes.headline
Концептуальная карта

# data[].attributes.subject
Концептуальная карта