# data[].attributes.headline
Экранизация произведений К.Г. Паустовского

# data[].attributes.subject
Экранизация произведений К.Г. Паустовского

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Константина Паустовского можно отнести к одному из самых любимых русских и советских писателей. Его творения еще при жизни автора удостоились интереса и внимания широкого круга читателей не только в РФ, но и за границей. В советское время его рассказы были внесены в рекомендуемый список по литературе для школьников.

Писатель в своих историях раскрывает тайны животного мира и явлений природы. Благодаря динамичным сюжетам истории быстро захватывают внимание юных читателей. Паустовский своим творчеством учит любви к природе и окружающему миру и заботе о близких и родных.

Сказки и рассказы Паустовского неоднократно были перенесены на киноэкраны в виде фильмов и мультфильмов, которые актуальны и интересны для аудитории и по сей день. Представляем вам все фильмы и мультфильмы по произведениям, рассказам и сказкам Константина Паустовского - полный список экранизаций.

Кара-Бугаз (1935)

По какому произведению Константина Паустовского снято: повесть "Кара-Бугаз"

1920 год. Пленники белогвардейской контрразведки, которых высадили на одном из необитаемых островов Каспийского моря, ждёт неминуемая гибель от жажды и голода.

Они отчаянно пытаются выжить, и четверым из них чудом удаётся спастись.

Судьба этого фильма, снятого по повести Константина Паустовского, трагична. Из-за того, что первым зрителем ленты стал Анри Барбюс, по приказу Сталина картину запрещают к показу...

Телеграмма (1957)

По какому произведению Константина Паустовского снято: рассказ "Телеграмма"

Режиссер: Юрий Щербаков

Актеры: Лидия Смирнова, Геннадий Юхтин, Николай Сергеев, Вера Попова, Нина Гуляева, Маргарита Жарова

1938 год. В далёком Заборье живёт старенькая учительница Екатерина Пожалостина. Её единственная дочь живёт и работает в Ленинграде. Из-за большой занятости и загруженности Насте никак не удаётся приехать к больной матери...

За Екатериной Петровной, которая тяжело заболела, ухаживают старик Тихон и девочка Манюшка.

Тихон отправляет Насте телеграмму, в которой сообщает о том, что её мать находится при смерти...

Северная повесть (1960)

По какому произведению Константина Паустовского снято: повесть "Северная повесть"

Режиссер: Евгений Андриканис

Актеры: Федор Никитин, Ева Мурниеце, Анатолий Торопов, Иван Кузнецов, Валентин Зубков, Николай Никитич, Георгий Черноволенко, Виктор Кулаков, Геннадий Юдин, Николай Хрящиков, Николай Свободин, Андрей Файт, Олег Стриженов, Александр Кутепов

Офицеру Павлу Бестужеву, сосланному за дерзость и неповиновение в один из дальних гарнизонов на севере Российской Империи, удаётся спасти раненого декабриста.

Бестужев, жертвуя собственной жизнью, помогает декабристу и его возлюбленной пересечь границу.

Пройдёт полтора века, прошлое и настоящее переплетутся весьма удивительным образом, и у этой истории появится неожиданное продолжение...

Обещание счастья (1965)

По какому произведению Константина Паустовского снято: новеллы "Старый челн", "Бриз", "Дождливый рассвет", "Белая радуга"

Четыре новеллы - четыре истории неразделённой и несостоявшейся любви.

В пронзительно трогательный, лиричный фильм гармонично вплетается музыка Сергея Рахманинова, а актёрам советской драматической школы удивительно точно удаётся передать образы главных героев.

Испытание временем и любовью удаётся пройти далеко не всем...

Стальное колечко (1971)

По какому произведению Константина Паустовского снято: сказка "Стальное колечко"

Кто из нас не верит в чудо? Вот и Варенька, дедушку которой едва не загрызли волки, верит, что у неё получится помочь деду Кузьме.

Однажды в доме заканчивается махорка, и девочка отправляется на станцию. По дороге домой ей встречается солдат и просит продать ему немного табака. Но Варенька отказывается брать деньги.

И тогда сапёр дарит ей волшебное колечко, которое удивительным образом меняет жизнь девочки.

Остров без любви (2003)

По какому произведению Константина Паустовского снято: рассказ "Вас буду ждать я..."

В основе сюжета сериала - малоизвестные, незаслуженно забытые рассказы, которые были написаны русскими писателями в ХХ веке. Каждая серия - это небольшой художественный фильм, снятый по мотивам одной из новелл.

Небольшой театр, сложные отношения между актёрами, неповторимая театральная атмосфера и вечная классика, которая всегда актуальна.

В четвертой серии нас ждёт встреча с героями рассказа Константина Паустовского "Вас буду ждать я...".

Мультфильмы

Растрёпанный воробей (1967)

По какому произведению Константина Паустовского снято: сказка "Растрёпанный воробей"

Режиссер: Алла Грачева

В одном небольшом городке живёт девочка по имени Маша.

Когда её няня Петровна открывает форточку, ворона живущая на улице, так и норовит пробраться в дом и поживиться чем-то.

Однажды в распахнутую форточку влетает воробей Пашка. Маше удаётся подружиться с отважным воробушком, не подозревая, что очень скоро ей понадобится его помощь...

Теплый хлеб (1973)

По какому произведению Константина Паустовского снято: сказка "Тёплый хлеб"

Режиссер: Ирина Гурвич

Во время войны, в одной из деревенек, остановились кавалеристы. Так случилось, что на окраине деревни разорвалась мина, осколки которой ранили лошадь.

Кавалеристы были вынуждены оставить её в селе. И благодаря этой лошадке люди смогли пережить тяжёлую зиму: мельник починил мельницу, смолол зерно...

Но однажды мальчик ударил лошадь. И в деревню вернулась лютая зима...

Стальное колечко (1979)

По какому произведению Константина Паустовского снято: сказка "Стальное колечко"

Режиссер: Леонид Бердичевский

На опушке леса стоит домишко, где живут девочка Варенька со своим дедом и воробушком Сидором. Девочка, как может, заботится о своей маленькой семье.

Но однажды на дедушку Кузьму в лесу напали волки. Лошадь, испугавшись, рванула вперёд и протащила несчастного старика по снегу до самого дома.

Теперь старик серьёзно болеет, и всё чаще говорит о том, что скоро умрёт. И всё-таки Варенька верит, что дедушку можно исцелить...

Квакша (1979)

По какому произведению Константина Паустовского снято: сказка "Квакша"

Девочка Таня очень любила зелёные деревья, цветы, животных. Обо всех она заботилась, всем помогала в трудную минуту.

Однажды девочка увидела, как на древесную лягушку набросился петух. Таня вовремя прибежала и отогнала разбойника, а потом папа рассказал ей о том, что эта лягушка непростая, а настоящая Квакша, которая умеет предсказывать погоду и вызывать дождь.

А лето в то время выдалось на удивление жаркое и сухое...

Солдатская сказка (1983)

По какому произведению Константина Паустовского снято: повесть-сказка "Старый жук"

Режиссер: Алла Грачева

Пётр Терентьев никогда не расстаётся с жуком-носорогом, которого ему подарил сынишка. В спичечном коробке, где живёт необычный жилец, уютно и спокойно. Но во время атаки врага жук, решивший посмотреть мир, выбирается из коробка и теряется.

Притаившись в кустах, любопытный жук-носорог долгое время наблюдал за ходом боя. Пролетавшие мимо снаряды и пули, он принял за неизвестных жуков.

Солдат же, увидев пустой коробок, расстроился, но... Жук, услышав голос Петра, вернулся к своему старому дому, чем удивил всех.

Жильцы старого дома (1988)

По какому произведению Константина Паустовского снято: рассказы "Жильцы старого дома"

На берегу реки стоит ветхий домишко, покосившийся от старости. Здесь в мире и согласии живут старик, пёс и курочка.

Однажды пёс погнался за котом, который долгое время воровал у них еду. Рыжий кот, загнанный под веранду, жалобно мяукал и отказывался выбираться наружу.

Тогда старик взял удочку, насадил на крючок рыбку и забросил её под веранду... А о том, что случится с рыжим разбойником дальше, вы узнаете, посмотрев удивительно трогательный и добрый мультфильм о жильцах старого дома.

Корзина с еловыми шишками (1989)

По какому произведению Константина Паустовского снято: рассказ "Корзина с еловыми шишками"

В бергенском лесу, где любил отдыхать известный композитор Эдвард Григ, дочка лесника, маленькая Дагни, собирала еловые шишки.

Музыкант помог девочке донести тяжёлую корзинку и пообещал, что в будущем, когда она подрастёт, он подарит ей одну удивительную вещь, которая сделает Дагни счастливой.

Вернувшись домой, в Берген, Эдвар Григ решает написать для девочки музыкальную пьесу...

# data[].attributes.attachment_link.title
Фильмы и мультфильмы по сказкам и рассказам Константина Паустовского список

# data[].attributes.attachment_link.description
Константина Паустовского можно отнести к одному из самых любимых русских и советских писателей. Его творения еще при жизни автора удостоились интереса и внимания широкого круга читателей не только в РФ, но и за границей. В советское время его рассказы были внесены в рекомендуемый список по литературе для школьников.

# data[].attributes.headline
Читать популярные рассказы - онлайн

# data[].attributes.subject
Читать популярные рассказы - онлайн

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
рассказы паустовского

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
сказки паустовского

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
читать рассказы паустовского к г

# data[].attributes.attachment_link.title
Рассказы и сказки Паустовского К. Г. читать для детей онлайн бесплатно

# data[].attributes.attachment_link.description
Здесь вы можете читать рассказы Паустовского для детей, входящие в золотой фонд советской литературы, которые проходят в школе. лучшие сказки Константина Паустовского для детей и взрослых

# data[].attributes.headline
"Книжный мир" писателя

# data[].attributes.subject
"Книжный мир" писателя

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
яндекс картинки

# data[].attributes.attachment_link.title
Яндекс.Картинки

# data[].attributes.attachment_link.description
Результаты поиска по запросу "книги паустовского" в Яндекс.Картинках

# data[].attributes.headline
К.Г. Паустовский  "Коротко о себе"

# data[].attributes.subject
К.Г. Паустовский  "Коротко о себе"

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
С детских лет мне хотелось увидеть и испытать все, что только может увидеть и испытать человек. Этого, конечно, не случилось. Наоборот, мне кажется, что жизнь была небогата событиями и прошла слишком быстро.

Но так кажется лишь до тех пор, пока не начнешь вспоминать. Одно воспоминание вытягивает за собой другое, потом третье, четвертое. Возникает непрерывная цепь воспоминаний, и вот оказывается, что жизнь была разнообразнее, чем ты думал.

Прежде чем рассказать вкратце свою биографию, я хочу остановиться на одном своем стремлении. Оно появилось в зрелом возрасте и с каждым годом делается сильнее. Сводится оно к тому, чтобы насколько можно приблизить свое нынешнее душевное состояние к той свежести мыслей и чувств, какая была характерна для дней моей юности.

Я не пытаюсь возвратить молодость - это, конечно, невозможно, - но все же пытаюсь проверять своей молодостью каждый день теперешней жизни. Молодость для меня существует как судья моих сегодняшних мыслей и дел.

С возрастом, говорят, приходит опыт. Он заключается, очевидно, и в том, чтобы не дать потускнеть и иссякнуть всему ценному, что накопилось за прожитое время.

Родился я в 1892 году в Москве, в Гранатном переулке, в семье железнодорожного статистика. До сих пор Гранатный переулок осеняют, говоря несколько старомодным языком, те же столетние липы, какие я помню еще в детстве.

Отец мой, несмотря на профессию, требовавшую трезвого взгляда на вещи, был неисправимым мечтателем. Он не выносил никаких тягостей и забот. Поэтому среди родственников за ним установилась слава человека легкомысленного и бесхарактерного, репутация фантазера, который, по словам моей бабушки, "не имел права жениться и заводить детей".

Очевидно, из-за этих своих свойств отец долго не уживался на одном месте. После Москвы он служил в Пскове, в Вильно и, наконец, более или менее прочно осел в Киеве, на Юго-Западной железной дороге.

Отец происходил из запорожских казаков, переселившихся после разгрома Сечи на берега реки Рось около Белой Церкви.

Там жили мой дед - бывший николаевский солдат, и бабка - турчанка. Дед был кроткий синеглазый старик. Он пел надтреснутым тенором старинные думки и казацкие песни и рассказывал нам много невероятных, а подчас и трогательных историй "из самой что ни на есть происшедшей жизни".

Моя мать - дочь служащего на сахарном заводе - была женщиной властной и неласковой. Всю жизнь она держалась "твердых взглядов", сводившихся преимущественно к задачам воспитания детей.

Неласковость ее была напускная. Мать была убеждена, что только при строгом и суровом обращении с детьми можно вырастить из них "что-нибудь путное".

Семья наша была большая и разнообразная, склонная к занятиям искусством. В семье много пели, играли на рояле, благоговейно любили театр. До сих пор я хожу в театр, как на праздник.

Учился я в Киеве, в классической гимназии. Нашему выпуску повезло: у нас были хорошие учителя так называемых "гуманитарных наук", - русской словесности, истории и психологии. Почти все остальные преподаватели были или чиновниками, или маньяками. Об этом свидетельствуют даже их прозвища: "Навуходоносор", "Шпонька", "Маслобой", "Печенег". Но литературу мы знали и любили и, конечно, больше времени тратили на чтение книг, нежели на приготовление уроков.

Со мной училось несколько юношей, ставших потом известными людьми в искусстве. Учился Михаил Булгаков (автор "Дней Турбиных"), драматург Борис Ромашов, режиссер Берсенев, композитор Лятошинский, актер Куза и певец Вертинский.

Лучшим временем - порой безудержных мечтаний, увлечений и бессонных ночей - была киевская весна, ослепительная и нежная весна Украины. Она тонула в росистой сирени, в чуть липкой первой зелени киевских садов, в запахе тополей и розовых свечах старых каштанов.

В такие весны нельзя было не влюбляться в гимназисток с тяжелыми косами и не писать стихов. И я писал их без всякого удержу, по два-три стихотворения в день.
Это были очень нарядные и, конечно, плохие стихи. Но они приучили меня к любви к русскому слову и к мелодичности русского языка.

О политической жизни страны мы кое-что знали. У нас на глазах прошла революция 1905 года, были забастовки, студенческие волнения, митинги, демонстрации, восстание саперного батальона в Киеве, "Потемкин", лейтенант Шмидт, убийство Столыпина в Киевском оперном театре.

В нашей семье, по тогдашнему времени считавшейся передовой и либеральной, много говорили о народе, но подразумевали под ним преимущественно крестьян. О рабочих, о пролетариате говорили редко. В то время при слове "пролетариат" я представлял себе огромные и дымные заводы - Путиловский, Обуховский и Ижорский, - как будто весь русский рабочий класс был собран только в Петербурге и именно на этих заводах.

Когда я был в шестом классе, семья наша распалась, и с тех пор я сам должен был зарабатывать себе на жизнь и ученье. Перебивался я довольно тяжелым трудом, так называемым репетиторством.

В последнем классе гимназии я написал первый рассказ и напечатал его в киевском литературном журнале "Огни". Это было, насколько я помню, в 1911 году.

С тех пор решение стать писателем завладело мной так крепко, что я начал подчинять свою жизнь этой единственной цели.

В 1912 году я окончил гимназию, два года пробыл в Киевском университете и работал и зиму и лето все тем же репетитором, вернее, домашним учителем.

К тому времени я уже довольно много поездил по стране (у отца были бесплатные железнодорожные билеты). Я был в Польше (в Варшаве, Вильно и Белостоке), в Крыму, на Кавказе, в Брянских лесах, в Одессе, в Полесье и Москве. Туда после смерти отца переехала моя мать и жила там с моим братом - студентом университета Шанявского. В Киеве я остался один.
В 1914 году я перевелся в Московский университет и переехал в Москву.

Началась первая мировая война. Меня как младшего сына в семье в армию по тогдашним законам не взяли.

Шла война, и невозможно было сидеть на скучноватых университетских лекциях. Я томился в унылой московской квартире и рвался наружу, в гущу той жизни, которую я только чувствовал рядом, около себя, но еще так мало знал.

Я пристрастился в то время к московским трактирам. Там за пять копеек можно было заказать "пару чая" и сидеть весь день в людском гомоне, звоне чашек и бряцающем грохоте "машины" - оркестриона. Почему-то почти все "машины" в трактирах играли одно и то же: "Шумел-горел пожар московский" или "Ах, зачем эта ночь так была хороша".
Трактиры были народными сборищами. Кого только я там не встречал! Извозчиков, юродивых, крестьян из Подмосковья, рабочих с Пресни и из Симоновой слободы, толстовцев, молочниц, цыган, белошвеек, ремесленников, студентов, проституток и бородатых солдат - "ополченцев". И каких только говоров я не наслушался, жадно запоминая каждое меткое слово.

Тогда у меня уже созрело решение оставить на время писание туманных своих рассказов и "уйти в жизнь", чтобы "все знать, все почувствовать и все понять". Без этого жизненного опыта пути к писательству были наглухо закрыты, - это я понимал хорошо.

Я воспользовался первой же возможностью вырваться из скудного своего домашнего обихода и поступил вожатым на московский трамвай. Но продержался я в вожатых недолго - вскоре меня разжаловали в кондукторы за то, что я разбил автомобиль с молоком знаменитой в то время молочной фирмы Бландова. Поздней осенью 1914 года в Москве начали формировать несколько тыловых санитарных поездов. Я ушел с трамвая и поступил санитаром на один из этих поездов.

Мы брали раненых в Москве и развозили их по глубоким тыловым городам. Тогда я впервые узнал и всем сердцем и навсегда полюбил среднюю полосу России с ее низкими и, как тогда мне казалось, сиротливыми, но милыми небесами, с молочным дымком деревень, ленивым колокольным звоном, поземками и скрипом розвальней, мелколесьем и унавоженными городами Ярославлем, Нижним Новгородом, Арзамасом, Тамбовом, Симбирском и Самарой.

Все санитары на поезде были студенты, а сестры - курсистки. Жили мы дружно и работали много.

Во время работы на санитарном поезде я слышал от раненых множество замечательных рассказов и разговоров по всяческим поводам. Простая запись всего этого составила бы несколько томов. Но записывать у меня не было времени. Поэтому я с легкой завистью читал потом превосходную книгу Софьи Федорченко "Народ на войне" - дословную запись солдатских разговоров.

Книга эта прогремела по России. Она была сильна как своей правдивостью, так и тем, что в ней уже слышался (в словах солдат) еще отдаленный, но явственный гром приближающейся революции.

В 1915 году всю нашу студенческую команду перевели с тылового поезда на полевой. Теперь мы брали раненых вблизи места боев, в Польше и Галиции, и отвозили их в Гомель и Киев.

Осенью 1915 года я перешел с поезда в полевой санитарный отряд и прошел с ним длинный путь отступления от Люблина в Польше до городка Несвижа в Белоруссии.
В отряде из попавшегося мне засаленного обрывка газеты я узнал, что в один и тот же день были убиты на разных фронтах два мои брата. Я остался у матери совершенно один, кроме полуслепой и больной моей сестры.

Я вернулся к матери, но долго не мог высидеть в Москве и снова начал свою скитальческую жизнь. Я уехал в Екатеринослав и работал там на металлургическом Брянском заводе, потом перекочевал в Юзовку на Новороссийский завод, а оттуда в Таганрог на котельный завод Нев-Вильдэ. Осенью ушел с котельного завода в рыбачью артель на Азовском море.
В свободное время я начал писать в Таганроге свою первую повесть "Романтики". Писал ее долго, несколько лет. Вышла в свет она значительно позже - в тридцатых годах в Москве.

Февральская революция застала меня в глухом городке Ефремове, бывшей Тульской губернии.

Я тотчас уехал в Москву, где уже шли и день и ночь шумные митинги на всех перекрестках, но главным образом около памятников Пушкину и Скобелеву.
Я начал работать репортером в газетах, не спал и не ел, носился по митингам и впервые познакомился с двумя писателями - другом Чехова стариком Гиляровским, "Дядей Гиляем", и начинающим писателем-волгарем Александром Степановичем Яковлевым.

Судорожная жизнь газетных редакций совершенно захватила меня, а беспокойное и шумное племя журналистов казалось мне наилучшей средой для писателя.
После Октябрьской революции и переезда Советского правительства в Москву я часто бывал на заседаниях ЦИКа (в "Метрополе", в "зале с фонтаном"), несколько раз слышал Ленина, был свидетелем всех событий в Москве в то небывалое, молодое и бурное время.

Потом опять скитания по югу страны, снова Киев, служба в Красной Армии в караульном полку, бои со всякими отпетыми атаманами - Зеленым, Струком, Червоным ангелом и "Таращанскими хлопцами".

Киев в то время часто осаждали. Вокруг города почти непрерывно гремела канонада, и население толком даже не знало, кто пытается захватить город - петлюровцы, Струк или деникинцы.

Из Киева я уехал в Одессу, начал работать там в газете "Моряк" пожалуй, самой оригинальной из всех тогдашних советских газет. Она печаталась на обороте разноцветных листов от чайных бандеролей и помещала множество морского материала - от стихов французского поэта и матроса Тристана Корбьера до первых рассказов Катаева.

Была блокада. Море было пустынно, но, как всегда, прекрасно. В редакции работало около семидесяти сотрудников, но никто из них не получал ни копейки гонорара. Платили то дюжиной перламутровых пуговиц, то синькой, то пачкой черного кубанского табака. Время было голодное и веселое.

В Одессе я впервые попал в среду молодых писателей. Среди сотрудников "Моряка" были Катаев, Ильф, Багрицкий, Шенгели, Лев Славин, Бабель, Андрей Соболь, Семен Кирсанов и даже престарелый писатель Юшкевич. Мы смотрели на него, как на реликвию.

В Одессе я жил в полуразрушенной дворницкой на Ланжероне, у самого моря, и много писал, но еще не печатался. Вернее, не позволял себе печататься, считая, что еще не добился умения овладевать любым материалом и жанром. Эту способность я считал в то время главным признаком писательской зрелости.

Вскоре мною снова овладела "муза дальних странствий". Я уехал из Одессы, жил в Сухуми - тогда еще очень провинциальном городке, в Батуми с его тяжелыми теплыми ливнями, в Тбилиси, был в Эривани, Баку и Джульфе, пока, наконец, не вернулся в Москву.

Несколько лет я работал в Москве редактором РОСТА и уже начал время от времени печататься. Первой моей книгой был сборник рассказов "Встречные корабли".
Летом 1932 года я задумал написать книгу об уничтожении пустынь, объехал все берега Каспийского моря и, возвратившись, написал повесть "Кара-Бугаз". Писал я ее не в Москве, а в Березниках, на Северном Урале, куда был послан корреспондентом РОСТА.

После выхода в свет "Кара-Бугаза" я оставил службу, и с тех пор писательство стало моей единственной всепоглощающей, порой мучительной, но всегда прекрасной и любимой работой.

Примерно в это время я "открыл" для себя под самой Москвой неведомую и заповедную землю - Мещеру.

Открыл я ее случайно, рассматривая клочок карты, - в него мне завернули в соседнем гастрономе пачку чая.

На этой карте было все, что привлекало меня еще с детства, - глухие леса, озера, извилистые лесные реки, заброшенные дороги и даже постоялые дворы.

Я в тот же год поехал в Мещеру, и с тех пор этот край стал второй моей родиной. Там до конца я понял, что значит любовь к своей земле, к каждой заросшей гусиной травой колее дороги, к каждой старой ветле, к каждой чистой лужице, где отражается прозрачный серп месяца, к каждому пересвисту птицы в лесной тишине.

Ничто так не обогатило меня, как этот скромный и тихий край. Там впервые я понял, что образность и волшебность (по словам Тургенева) русского языка неуловимым образом связаны с природой, с бормотаньем родников, криком журавлиных стай, с угасающими закатами, отдаленной песней девушек в лугах и тянущим издалека дымком от костра.
Мещера постепенно стала любимым приютом нескольких писателей. Там жил Фраерман и часто бывали Гайдар, Роскин, Андрей Платонов.

В Мещере я сдружился с Гайдаром - с этим удивительным человеком, существовавшим в повседневной действительности так же необыкновенно и задушевно, как и в своих книгах.
Мещере я обязан многими своими рассказами, "Летними днями" и маленькой повестью "Мещерская сторона".

Почти каждая моя книга - это поездка. Или, вернее, каждая поездка это книга.

После поездки в Поти я написал "Колхиду", после изучения берегов Черноморья - "Черное море", после жизни в Карелии и в Петрозаводске "Судьбу Шарля Лонсевиля" и "Озерный фронт".

Свою любовь к Ленинграду я выразил в какой-то мере в "Северной повести" и во многих других вещах.

Ездил я по-прежнему много, даже больше, чем раньше. За годы своей писательской жизни я был на Кольском полуострове, изъездил Кавказ и Украину, Волгу, Каму, Дон, Днепр, Оку и Десну, Ладожское и Онежское озера, был в Средней Азии, на Алтае, в Сибири, на чудесном нашем северо-западе в Пскове, Новгороде, Витебске, в пушкинском Михайловском, в Эстонии, Латвии, Литве, Белоруссии. Во время Великой Отечественной войны я был военным корреспондентом на Южном фронте и тоже изъездил множество мест.

У каждого писателя своя манера жить и писать. Что касается меня, то для плодотворной работы мне нужны две вещи: поездки по стране и сосредоточенность.

Написал я за свою жизнь как будто много, но меня не покидает ощущение, что все написанное только начало, а вся настоящая работа еще впереди. Это довольно нереальная мысль, если принять во внимание мой возраст.

Жизнь всегда кажется мне смертельно интересной во всех своих аспектах. Этим, очевидно, и объясняется, что я с одинаковой охотой обращаюсь к самым разнообразным темам и жанрам - к рассказу, повести, роману, сказке, биографической повести, краеведческому очерку, к пьесе, статьям и сценариям.

Несколько особняком стоит моя работа над автобиографическим циклом "Повесть о жизни". Первая книга этого цикла - "Далекие годы" - вышла в 1947 году. Сейчас уже вышло шесть книг: "Далекие годы", "Беспокойная юность", "Начало неведомого века", "Время больших ожиданий", "Бросок на юг" и "Книга скитаний". Мне предстоит написать еще две книги, чтобы довести действие этого цикла до наших дней.

В послевоенные годы я много ездил по Западу - был в Польше, Чехословакии, Болгарии, Турции, Италии, - жил на острове Капри, в Турине, Риме, в Париже и на юге Франции - в Авиньоне и Арле. Был в Англии, Бельгии - в Брюсселе и Стенде, - Голландии, Швеции и мимоходом еще в других странах.

Вот очень короткий отчет о моей жизни. Более полный отчет будет дан в том автобиографическом цикле, о котором я только что упомянул.

Мы часто обращаемся внутренним своим взором к Пушкину. Он вместил все, чем живет человек, в пределы своей блистательной поэзии. Заканчивая этот короткий очерк своей жизни, я хочу напомнить и себе и другим писателям тот пушкинский великий закон мастерства, следование которому навеки соединяет сердце писателя с сердцем его народа. Закон этот прост. Пушкин сказал:

...Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум,
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.

К. Паустовский
Март 1966 года
Крым. Ореанда.

# data[].attributes.attachment_link.title
Константин Паустовский "Коротко о себе"

# data[].attributes.attachment_link.description
С детских лет мне хотелось увидеть и испытать все, что только может увидеть и испытать человек. Этого, конечно, не случилось. Наоборот, мне кажется, что жизнь была небогата событиями и прошла слишком быстро. Но так кажется лишь до тех пор, пока не начнешь вспоминать. Одно воспоминание вытягивает за собой другое, потом третье, четвертое.