# data[].attributes.headline
Биография автора

# data[].attributes.subject
Биография автора

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Уильям Фолкнер писал, что Марк Твен был "первым по-настоящему американским писателем, и все мы с тех пор - его наследники", а Эрнест Хемингуэй считал, что вся современная американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется " Приключения Гекльберри Финна". Из русских писателей о Марке Твене особенно тепло отзывались Максим Горький и Александр Куприн.

Клеменс утверждал, что псевдоним Марк Твен был взят им в юности из терминов речной навигации. Тогда он был помощником лоцмана на Миссисипи, а выкрик "марк твен" ( англ. mark twain, досл.: "метка двойка") означал, что согласно отметке на лотлине достигнута минимальная глубина, пригодная для прохождения речных судов - 2 морские сажени (≈ 3,7 м).

Однако существует версия о литературном происхождении этого псевдонима: в 1861 году в журнале Vanity Fair вышел юмористический рассказ Артемуса Уорда ( Artemus Ward) (настоящее имя Чарльз Браун) "Северная звезда" о трёх моряках, одного из которых звали Марк Твен. Сэмюэл очень любил юмористический отдел этого журнала и читал в своих первых выступлениях именно произведения Уорда.

Кроме псевдонима Марк Твен, Клеменс один раз в 1896 году подписался как сир Луи де Конт ( фр. Sieur Louis de Conte) - под этим псевдонимом он издал свой роман "Личные воспоминания о Жанне д'Арк сира Луи де Конта, её пажа и секретаря".

Сэмюэл Клеменс родился 30 ноября 1835 года в маленьком городке Флориде (штат Миссури, США); позже он шутил, что, родившись, увеличил его население на один процент. Он был третьим из четырёх выживших детей (всего их было семь) Джона Маршалла Клеменса (11 августа 1798 - 24 марта 1847) и Джейн Лэмптон (1803-1890). Семья имела корнские, английские и шотландско-ирландские корни. Отец, будучи уроженцем Вирджинии, был назван в честь председателя Верховного Суда США Джона Маршалла. Родители познакомились, когда Джон переехал в Миссури, и поженились 6 мая 1823 года в Колумбии в Кентукки.

Всего у Джона и Джейн было семеро детей, из которых выжили лишь четверо: сам Сэмюэл, его братья Орайон (17 июля 1825 - 11 декабря 1897) и Генри (1838-1858), и сестра Памела (1827-1904). Его старшая сестра Маргарет (1833-1839) умерла, когда Сэмюэлу было 3 года, а спустя ещё 3 года умер его другой старший брат Бенджамин (1832-1842). Его ещё один старший брат Плизант (1828-1829) умер ещё до рождения Сэмюэла в возрасте шести месяцев. Когда Сэмюэлу было 4 года, семья в поисках лучшей жизни переехала в другой город штата Миссури - Ханнибал. Именно этот город и его жители позже были описаны Марком Твеном в его знаменитых произведениях, особенно в " Приключениях Тома Сойера " (1876).

Отец Клеменса умер в 1847 году от пневмонии, оставив много долгов. Самый старший сын, Ора́йон, скоро начал издавать газету, и Сэм начал вносить туда свой посильный вклад как наборщик и иногда как автор статей. Некоторые из самых живых и самых спорных статей газеты выходили как раз из-под пера младшего брата - обычно, когда Орайон был в отъезде. Сам Сэм также иногда путешествовал в Сент-Луис и Нью-Йорк.

Но зов реки Миссисипи всё-таки привёл Клеменса к работе лоцмана на пароходе. Это была профессия, которой, по признанию самого Клеменса, он занимался бы всю жизнь, если бы гражданская война не положила конец частному пароходству в 1861 году. Так Клеменс был вынужден искать другую работу.

Твен вступил в масонство в ложе "Полярная Звезда" № 79 в Сент-Луисе 22 мая 1861 года. Во время одного из путешествий он прислал из Палестины в адрес своей ложи "молоточек", к которому было приложено выдержанное в юмористическом духе письмо, гласящее: "Рукоятка молоточка вырезана братом Клеменсом из ствола ливанского кедра, в своё время посаженного братом Гоффредом Бульонским возле стен Иерусалима ".

После недолгого знакомства с народным ополчением (этот опыт он красочно описал в 1885 году), Клеменс в июле 1861 года уехал от войны на запад. Тогда его брату Орайону предложили должность секретаря губернатора Территории Невада. Сэм и Орайон две недели ехали по прериям в дилижансе к шахтёрскому городу Вирджинии, где в Неваде добывали серебро.

Опыт пребывания на Западе США сформировал Твена как писателя и лёг в основу его второй книги. В Неваде, надеясь разбогатеть, Сэм Клеменс стал шахтёром и начал добывать серебро. Ему приходилось подолгу жить в лагере вместе с другими старателями - этот образ жизни он позже описал в литературе. Но Клеменс не смог стать удачливым старателем, ему пришлось оставить добычу серебра и устроиться работать в газету "Territorial Enterprise" там же, в Вирджинии. В этой газете он впервые использовал псевдоним "Марк Твен". В 1864 году он переехал в Сан-Франциско, где начал писать для нескольких газет одновременно. В 1865 году к Твену пришёл первый литературный успех, его юмористический рассказ " Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса " был перепечатан по всей стране и назван "лучшим произведением юмористической литературы, созданным в Америке к этому моменту".

Весной 1866 года Твен был командирован газетой "Sacramento Union" на Гавайи. По ходу путешествия он должен был писать письма о своих приключениях. По возвращении в Сан-Франциско эти письма ждал оглушительный успех. Полковник Джон Мак Комб, издатель газеты "Alta California", предложил Твену поехать в турне по штату, читая увлекательные лекции. Лекции сразу же стали бешено популярны, и Твен исколесил весь штат, развлекая публику и собирая по доллару с каждого слушателя.

Первого успеха как писатель Твен добился в другом путешествии. В 1867 году он упросил полковника Мак Комба спонсировать его поездку в Европу и на Ближний Восток. В июне, в качестве корреспондента "Alta California" и " New-York Tribune", Твен отправился в Европу на пароходе "Квакер-Сити". В августе он посетил также и Одессу, Ялту и Севастополь (в "Одесском вестнике" от 24 августа 1867 года помещён "Адрес" американских туристов, написанный Твеном). В составе делегации корабля Марк Твен посетил в Ливадии резиденцию русского императора.

Письма, написанные Твеном во время путешествия по Европе и Азии, отправлялись им в редакцию и печатались в газете, а позже легли в основу книги "Простаки за границей". Книга вышла в 1869 году, распространялась по подписке и имела огромный успех. До самого конца его жизни многие знали Твена именно как автора "Простаков за границей". В целом же за свою писательскую карьеру Твену довелось путешествовать по Европе, Азии, Африке и Австралии.

В феврале 1870 года, на пике успеха от "Простаков за границей", Марк Твен женился на Оливии Лэнгдон (27.11.1845 - 5.6.1904), уроженке городка Эльмира, расположенном в живописном районе Пальчиковых озёр штата Нью-Йорк. С ней он познакомился в декабре 1867 года через её брата Чарльза. В своё первое свидание они посетили лекцию Чарльза Диккенса в городе Нью-Йорке. Клеменс-Твен ухаживал за Оливией в течение 1868 года, в основном посылая ей письма. Помолвка произошла ​​в феврале 1869 года, свадьба состоялась в Эльмире, и церемония была проведена служителями конгрегации Джозефом Твичеллом и Томасом К. Бичером.

После свадьбы Клеменс с семьёй переехали в город Буффало (штат Нью-Йорк), где они жили в доме, купленном для них Джервисом Лэнгдоном, отцом Оливии. Поначалу им было трудно. Джервис скончался от рака в августе. А Лэнгдон Клеменс - их первый ребёнок, родившийся в ноябре, был недоношенным. Затем Оливия заболела брюшным тифом, поэтому Клеменсы переехали в Эльмиру, чтобы семья Оливии могла присматривать и за ней, и за Лэнгдоном.

В 1871 году семья перебралась в город Хартфорд (Коннектикут). Сначала они арендовали большой дом в районе Нук-Фарм и быстро стали важными участниками общественной и литературной жизни. В этот период Твен часто читал лекции в США и Англии. Затем он начал писать острую сатиру, резко критикуя американское общество и политиков, это особенно заметно в сборнике " Жизнь на Миссисипи ", написанном в 1883 году. Благодаря доходам Сэмюэля Клеменса от его книг и лекций, а также наследству Оливии, жизнь семьи в Хартворде была благополучной. В 1874 году Клеменсы переехали в дом, который они построили на купленном участке земли, в котором они прожили до 1891 года.

Одной из вдохновляющих Марка Твена вещей был стиль заметок Джона Росса Броуна.

Самым большим вкладом Твена в американскую и мировую литературу считается роман " Приключения Гекльберри Финна". Также очень популярны " Приключения Тома Сойера", " Принц и нищий", " Янки из Коннектикута при дворе короля Артура" и сборник автобиографических рассказов "Жизнь на Миссисипи". Марк Твен начинал свою карьеру с непритязательных юмористических куплетов, а заканчивал полными тонкой иронии очерками человеческих нравов, остро-сатирическими памфлетами на социально-политическую тематику и философски-глубокими и, при этом, весьма пессимистическими размышлениями о судьбе цивилизации.

Многие публичные выступления и лекции были утрачены или не были записаны, отдельные произведения и письма были запрещены к печати самим автором при его жизни и на десятилетия после смерти.

Твен был прекрасным оратором. Получив признание и известность, Марк Твен много времени уделял поиску молодых литературных талантов и помогал им пробиться, используя своё влияние и приобретённую им издательскую компанию.

Твен увлекался наукой и был дружен с Николой Теслой. Они много времени проводили вместе в лаборатории Теслы. В своё произведение "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура" Твен ввёл путешествие во времени, в результате которого многие современные технологии оказались представлены в Англии времён короля Артура. Технические подробности, приводимые в романе, свидетельствуют о хорошем знакомстве Твена с достижениями современной ему науки.

В 1882 году - более чем за десять лет до того, как методы дактилоскопии стали известны в Соединённых Штатах - Твен описал поиск преступника по отпечатку пальца в романе "Жизнь на Миссисипи".

Двумя другими наиболее известными увлечениями Марка Твена были игра на бильярде и курение. Посетители дома Твена иногда говорили, что в кабинете писателя стоял такой густой табачный дым, что самого хозяина почти нельзя было разглядеть.

Твен был видной фигурой Американской антиимперской лиги, которая протестовала против американской аннексии Филиппин. В ответ на эти события, в которых погибло около 600 человек, Твен написал памфлет "Инцидент на Филиппинах", но произведение было опубликовано только в 1924 году - через 14 лет после его смерти.

Время от времени некоторые произведения Твена запрещались американской цензурой по разным причинам. В основном это объяснялось активной гражданской и социальной позицией писателя. Некоторые произведения, которые могли бы оскорбить религиозные чувства людей, Твен не печатал по просьбам своей семьи. Так, например, " Таинственный незнакомец " остался неопубликованным до 1916 года. Одной из наиболее противоречивых работ Твена была юмористическая лекция в парижском клубе, опубликованная под названием "Размышления о науке онанизма". Центральная идея лекции была такой: "Если уж нужно рискнуть жизнью на сексуальном фронте, то не мастурбируйте слишком много". Эссе было опубликовано лишь в 1943 году ограниченным тиражом в 50 экземпляров. Ещё несколько антирелигиозных произведений оставались неопубликованными до 1940-х годов.

Сам Твен относился к цензуре c иронией. Когда в 1885 году публичная библиотека в Массачусетсе решила изъять из фонда "Приключения Гекльберри Финна", Твен написал своему издателю:

Они исключили Гека из библиотеки как "мусор, пригодный только для трущоб", из-за этого мы несомненно продадим ещё 25 тысяч экземпляров.

В 2000-е годы в США вновь были предприняты попытки запретить роман "Приключения Гекльберри Финна" из-за натуралистичных описаний и словесных выражений, оскорбительных для негров. Хотя Твен был противником расизма и империализма и в своём неприятии расизма зашёл гораздо дальше своих современников, многие слова, бывшие во всеобщем употреблении во времена Марка Твена и использованные им в романе, сейчас действительно звучат как расовые оскорбления. В феврале 2011 года в США вышло первое издание книг Марка Твена "Приключения Гекльберри Финна" и "Приключения Тома Сойера", в котором подобные слова и выражения заменены на политкорректные (например, слово "nigger" (негр) заменено по тексту на "slave" (раб)).

До своей смерти писатель пережил потерю трёх из четырёх детей, умерла также его жена Оливия. В свои поздние годы Твен находился в глубокой депрессии, но всё ещё мог шутить. В ответ на ошибочный некролог в "New York Journal", он произнёс свою знаменитую фразу: "Слухи о моей смерти несколько преувеличены". Материальное положение Твена также пошатнулось: его издательская компания разорилась; он вложил своё состояние и капитал жены в наборную машину Пейджа, которая, проиграв конкуренцию линотипу, оказалась финансовым провалом; плагиаторы украли права на несколько его книг.

В 1893 году Твен был представлен нефтяному магнату Генри Роджерсу, одному из директоров компании "Standard Oil". Роджерс помог Твену выгодно реорганизовать финансовые дела, и они стали близкими друзьями. Твен часто гостил у Роджерса, они выпивали и играли в покер. Можно сказать, что Твен даже стал для Роджерсов членом семьи. Внезапная смерть Роджерса в 1909 году глубоко потрясла Твена. Хотя Марк Твен многократно публично благодарил Роджерса за спасение от финансового краха, стало ясно, что их дружба имела взаимовыгодный характер. Видимо, Твен значительно повлиял на смягчение крутого нрава нефтяного магната, имевшего прозвище "цербер Роджерс". После смерти Роджерса его бумаги показали, что дружба со знаменитым писателем сделала из безжалостного скряги настоящего благотворителя и мецената. Во время дружбы с Твеном Роджерс начал активно поддерживать образование, организовывал образовательные программы, особенно для негров и талантливых людей с ограниченными физическими возможностями.

Сэмюэль Клеменс, известный всему миру как Марк Твен, умер 21 апреля 1910 года, на 75-м году жизни, от грудной жабы ( стенокардии). За год до смерти он сказал: "Я пришёл в 1835 году с Кометой Галлея, через год она снова прилетает, и я рассчитываю уйти вместе с ней". Так оно и случилось.

Топонимы штата Миссури

Со взглядами Марка Твена на идеальную форму правления и политический режим можно ознакомиться, прочитав его речь "„ Рыцари труда " - новая династия", с которой 22 марта 1886 года он выступил в городе Хартфорде, на заседании клуба "В понедельник вечером". Впервые эта речь под заглавием "Новая династия" была опубликована в сентябре 1957 года в журнале "New England Quarterly".

Марк Твен придерживался позиции, что власть должна принадлежать народу и только народу:

Власть одного человека над другими означает угнетение - неизменно и всегда угнетение; пусть не всегда сознательное, преднамеренное, обдуманное, не всегда суровое, или тяжкое, или жестокое, или огульное, - но так или иначе - всегда угнетение в том или ином виде. Кому ни вручи власть, она непременно проявится в угнетении. Дайте власть дагомейскому царьку - и он тут же начнет проверять меткость своей новенькой скорострельной винтовки на каждом, кто проходит мимо его дворца; люди будут падать один за другим, но ни ему, ни его придворным и в голову не придет, что он совершает нечто неподобающее. Дайте власть главе христианской церкви в России - императору, - и он одним мановением руки, точно отгоняя мошкару, пошлет несчетное множество молодых мужчин, матерей с младенцами на руках, седовласых старцев и юных девушек в невообразимый ад своей Сибири, а сам преспокойно отправится завтракать, даже не ощутив, какое варварство только что совершил. Дайте власть Константину или Эдуарду IV, или Петру Великому, или Ричарду III, - я мог бы назвать ещё сотню монархов, - и они перебьют своих ближайших родичей, после чего отлично заснут, даже без снотворного... Дайте власть кому угодно - и эта власть будет угнетать.

Автор подразделял людей на две категории: угнетателей и угнетённых. Первых немного - король, горстка других надсмотрщиков и подручных, а вторых множество - это народы мира: лучшие представители человечества, рабочие люди - те, кто своим трудом добывает хлеб. Твен считал, что все правители, какие до сих пор правили в мире, сочувствовали и покровительствовали классам и кланам раззолоченных бездельников, ловких казнокрадов, неутомимых интриганов, возмутителей общественного спокойствия, думающих только о своей выгоде. По мнению писателя, единственным правителем или королём должен быть сам народ:

Много раз мне случалось видеть, как бьют лошадь, и я глубоко сожалел, что не знаю лошадиного языка и не могу шепнуть: "Дурачина, ты же сильнее! Ударь его копытами!" Миллионы трудящихся во все века были теми же лошадьми - были ими. Чтобы стать хозяевами положения, им нужен был искусный вождь, который собрал бы воедино их силу и научил их, как ею пользоваться. Теперь они обрели этого вождя и стали хозяевами положения; впервые в этом мире порфиру надел подлинный властелин, впервые слова "король божьей милостью" перестали быть ложью.

Но этот король - прирождённый враг тех, кто интригует и говорит красивые слова, но не работает. Он будет нам надежной защитой против социалистов, коммунистов, анархистов, против бродяг и корыстных агитаторов, ратующих за "реформы", которые дали бы им кусок хлеба и известность за счёт честных людей. Он будет нам прибежищем и защитой против них и против всех видов политической хвори, заразы и смерти.

Как он использует свою власть? Сначала - для угнетения. Ибо он не более добродетелен, чем те, кто властвовал до него, и не хочет вводить никого в заблуждение. Разница лишь в том, что он будет угнетать меньшинство, а те угнетали большинство; он будет угнетать тысячи, а те угнетали миллионы. Но он никого не будет бросать в тюрьмы, никого не будет бить плетьми, пытать, сжигать на кострах и ссылать, не будет заставлять своих подданных работать по восемнадцать часов в день и не будет морить голодом их семьи. Он позаботится о том, чтобы все было справедливо - справедливый рабочий день, справедливая заработная плата.

Был последовательным противником рабства и расизма:

Вполне возможно, что рост линчеваний объясняется присущим человеку инстинктом подражания, - этим да ещё самой распространенной человеческой слабостью: страхом, как бы тебя не стали сторониться и показывать на тебя пальцем, потому что ты поступаешь не так, как все. Имя этому - Моральная Трусость, и она является доминирующей чертой характера у 9999 человек из каждых десяти тысяч. Я не претендую на это открытие - в глубине души самый тупоумный из нас знает, что это так. История не допустит, чтобы мы забыли или оставили без внимания эту важнейшую черту нашего характера.

История настойчиво и не без ехидства напоминает нам, что с сотворения мира все бунты против человеческой подлости и угнетения зачинались одним храбрецом из десяти тысяч, тогда как остальные робко ждали и медленно, нехотя, под влиянием этого человека и его единомышленников из других десятков тысяч, присоединялись к движению.

Аболиционисты это помнят. Втайне общественное мнение уже давно было на их стороне, но каждый боялся во всеуслышание заявить об этом, пока по какому-то намеку не догадался, что его сосед втайне думает так же, как он. Тогда-то и поднялся великий шум. Так всегда бывает. Настанет день, когда так будет в Нью-Йорке и даже в Пенсильвании.

Жена Твена, глубоко верующая протестантка ( конгрегационалистка), так и не смогла "обратить" мужа, хотя он старался при её жизни избегать острых тем. Немало романов Твена (например, "Янки при дворе короля Артура") содержат крайне резкие выпады в адрес католической церкви. В последние годы Твен написал немало рассказов на религиозную тематику, в которых высмеивает протестантскую этику (например, "Любознательная Бесси").

Из посмертно опубликованных материалов ясно, что Марк Твен был бесконечно далёк от любой существующей религиозной конфессии. Свои взгляды он подытожил в 1906 году в "Размышлениях о религии":

Теперь давайте поговорим об истинном Боге, настоящем Боге, великом Боге, высочайшем и верховном Боге, подлинном творце реальной вселенной... - вселенной, не изготовленной вручную для астрономической детской, но возникшей в безграничной протяженности пространства по повелению только что упомянутого подлинного Бога, Бога невообразимо великого и величественного, по сравнению с которым все другие боги, мириадами кишащие в жалком людском воображении, подобны рою комаров, затерявшемуся в бесконечности пустого неба...

Когда мы исследуем бесчисленные чудеса, великолепие, блеск и совершенство этой бесконечной вселенной (теперь мы знаем, что вселенная бесконечна) и убеждаемся, что всё в ней, от стебелька травы до лесных великанов Калифорнии, от неведомого горного ручейка до безграничного океана, от хода приливов и отливов до величественного движения планет, беспрекословно подчиняется строгой системе точных, не знающих исключения законов, мы постигаем - не предполагаем, не заключаем, но постигаем, - что Бог, который единой мыслью сотворил этот неимоверно сложный мир, а другой мыслью создал управляющие им законы, - этот Бог наделен безграничным могуществом...

Известно ли нам, что он справедлив, благостен, добр, кроток, милосерден, сострадателен? Нет. У нас нет никаких доказательств того, что он обладает хотя бы одним из этих качеств, - и в то же время каждый приходящий день приносит нам сотни тысяч свидетельств - нет, не свидетельств, а неопровержимых доказательств, - что он не обладает ни одним из них.

По полному отсутствию у него любого из тех качеств, которые могли бы украсить бога, внушить к нему уважение, вызвать благоговение и поклонение, настоящий бог, подлинный бог, творец необъятной вселенной ничем не отличается от всех остальных имеющихся в наличии богов. Он каждый день совершенно ясно показывает, что нисколько не интересуется ни человеком, ни другими животными - разве только для того, чтобы пытать их, уничтожать и извлекать из этого занятия какое-то развлечение, делая при этом все возможное, чтобы его вечное и неизменное однообразие ему не приелось.

Методы, к которым прибегают церковники, - весьма любопытны, а история их - занимательна. Во все времена римская церковь имела своих рабов, покупала и продавала их, санкционировала работорговлю, поощряла её. Долгое время спустя после того, как некоторые христианские народы освободили своих рабов, церковь все ещё продолжала владеть ими. Но разве можно сомневаться в том, что церковь не могла поступать иначе, - ведь все это делалось ею в соответствии с волей господа, а она была его единственным представителем на земле, полномочным и непогрешимым толкователем его библии. Существовало священное писание, которое можно было толковать только так, а не иначе; церковь всегда была права: она лишь поступала так, как предписывала ей библия.

Уверенная в своей правоте, церковь на протяжении многих веков ни разу не возвысила голос против рабства. Сегодня мы, наконец, слышим, что папа римский объявил работорговлю грехом и даже посылает в Африку специальную экспедицию, чтобы приостановить захват новых рабов. Итак, догматы остались те же, изменилась лишь тактика. Почему? Да потому, что человечество решило подправить библию. Сама церковь никогда на это не идет, но она в то же время никогда не упускает случая пристроиться в хвост событий и приписать себе чужие заслуги. Именно так она поступает и в данном случае.

- Марк Твен, Библейские поучения и религиозная тактика.

Детство Сэмюэля Клеменса описывается в биографических повестях Мириам Мэйсон "Мальчик с великой Миссисипи" и "Юный писатель".

В качестве литературного героя Марк Твен (под своим настоящим именем Сэмюэл Клеменс) появляется во второй и третьей частях научно-фантастической пенталогии "Мир Реки" писателя Филипа Хосе Фармера. В книге второй "Сказочный корабль", Сэмюэл Клеменс, возрождённый в таинственном Мире Реки вместе со всеми умершими в разные времена на Земле людьми, становится исследователем и искателем приключений. Он мечтает о постройке большого колёсного речного парохода, чтобы проплыть по Реке до самого её истока. Со временем это ему удается, однако после постройки пароход у писателя крадёт его партнёр, король Иоанн Безземельный. В книге третьей "Тёмные замыслы", Клеменс, преодолевая многочисленные трудности, заканчивает строительство второго парохода, который у него тоже пытаются украсть.

В двух экранизациях цикла, снятых в 2003 и 2010 годах, роль Сэмюэля Клеменса сыграли актёры Камерон Дейду и Марк Деклин.

В фильме "Марк Твен против..."(1976) заглавного героя сыграл Олег Табаков.

В романе "Уплыть за закат" Роберта Хайнлайна главная героиня несколько раз упоминает свои встречи с Сэмюэлем Клеменсом, в том числе приводятся его слова о комете Галлея.

Дэн Симмонс в романе "Костры Эдема" также упоминает Сэмюэля Клеменса, используя реальный эпизод из его биографии - поездку на Гавайи.

В повести В. П. Крапивина "Давно закончилась осада..." описывается встреча главного героя с Сэмюэлем Клеменсом во время посещения Севастополя в 1867 году.

Сэмюэл Клеменс фигурирует в качестве одного из главных персонажей в рассказе Джеффри Лэндиса "Глаза Америки", где описывается выдуманная история борьбы за пост президента США между Томасом Эдисоном и Уильямом Брайаном.

В мультипликационном пластилиновом фильме "Приключения Марка Твена" 1985 года Марк Твен - персонаж-рассказчик, а действие мультфильма состоит из фрагментов произведений и в нём фигурируют герои произведений Самуэля Клеменса в ходе рассказа автора мальчику о своей жизни.

В романе "Порог" (2019) Сергея Лукьяненко в честь Марка Твена назван научный межпланетный корабль "Твен" и его квантовый компьютер с искусственным интеллектом - Марк. Марк - синтетическая личность с имитацией характера немолодого ироничного мужчины, разговаривающая с экипажем хрипловатым баритоном.

Оливия - супруга с 1870 года, умерла в 1904. В браке родились четверо детей.

"Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса", сборник рассказов (1867)

"История Мэйми Грант, девочки-миссионера" (1868)

"Простаки за границей, или Путь новых паломников" (1869)

"Закалённые" (1871), русский перевод под названием "Налегке" (1959)

"Позолоченный век" (1873), роман написан совместно с Ч. Д. Уорнером

"Старые и новые очерки" (1875), сборник рассказов

"Старые времена на Миссисипи" (1875)

"Приключения Тома Сойера" (1876)

"Пешком по Европе" (1880)

"Принц и нищий" (1881)

"Жизнь на Миссисипи" (1883),

"Приключения Гекльберри Финна" (1884)

"Рыцари труда - новая династия" (1886)

"Письмо ангела-хранителя" (1887), опубликовано в 1946 году

"Янки из Коннектикута при дворе короля Артура" (1889)

"Дневник Адама" (1893)

"Простофиля Вильсон" (1894)

"Том Сойер за границей" (1894)

"Том Сойер - сыщик" (1896)

"Личные воспоминания о Жанне д'Арк сьера Луи де Конта, её пажа и секретаря" (1896)

"Школьная горка", осталась незавершенной (1898)

"Человек, который совратил Гедлиберг" (1900)

"Рассказ собаки" (1903)

"Сделка с Сатаной" (1904)

"Дневник Евы" (1905)

"Три тысячи лет среди микробов (Жизнеописание микроба с примечаниями, сделанными той же рукой семь тысяч лет спустя). Перевод с микробского Марка Твена. 1905 г." (1905)

Монолог короля Леопольда в защиту его владычества в Конго (1905)

"Письма с Земли" (1909)

"№ 44, Таинственный незнакомец. Старинная рукопись, найденная в кувшине. Вольный перевод из кувшина", осталась незавершенной (1902-1908)

(1866) "What Have the Police Been Doing?" ("Чем занимается полиция?", эссе)

(1867) "The Celebrated Jumping Frog of Calaveras County"

(1869) "Innocents Abroad" (документальные истории из путешествий)

(1871) "Autobiography and First Romance"

(1872) "Roughing It" (документальное произведение)

(1873) "The Gilded Age: A Tale of Today"

(1875) "Sketches New and Old" (собрание очерков)

(1876) "Old Times on the Mississippi" (документальное произведение)

(1876) "The Adventures of Tom Sawyer"

(1877) "A True Story and the Recent Carnival of Crime" (рассказы)

(1878) "Punch, Brothers, Punch! and other Sketches" (сборник рассказов)

(1880) "A Tramp Abroad" (документальные истории из путешествий)

(1880) "1601: Conversation, as it was by the Social Fireside, in the Time of the Tudors"

(1882) "The Prince and the Pauper"

(1883) "Life on the Mississippi" (документальное произведение)

(1884) "The Adventures of Huckleberry Finn"

(1886) "Knights of Labor: The New Dynasty" ("Рыцари труда - Новая династия", эссе)

(1889) "A Connecticut Yankee in King Arthur's Court"

(1892) "The American Claimant"

(1892) "Merry Tales" (сборник рассказов)

(1893) "The $1,000,000 Bank Note and Other New Stories" (сборник рассказов)

(1894) "Tom Sawyer Abroad"

(1894) "Pudd'n'head Wilson"

(1896) "Tom Sawyer Detective"

(1896) "Personal Recollections of Joan of Arc"

(1897) "How to Tell a Story and other Essays" (документальное эссе)

(1897) "Following the Equator" (документальные истории из путешествий)

(1900) "The Man That Corrupted Hadleyburg" ("Человек, который совратил Гедлиберг")

(1901) "Edmund Burke on Croker and Tammany" (политическая сатира)

(1901) "The United States of Lyncherdom" ("Соединенные Линчующие Штаты", эссе)

(1901) "To the Person Sitting in Darkness" ("Человеку, ходящему во тьме", эссе)

(1902) "A Defence of General Funston" ("В защиту генерала Фанстона", эссе)

(1902) "A Double Barrelled Detective Story"

(1904) "A Dog's Tale"

(1905) "King Leopold's Soliloquy" (политическая сатира)

(1905) "The War Prayer"

(1906) "The $30,000 Bequest and Other Stories"

(1906) "Moro massacre" ("Избиение моро")

(1906) "What Is Man?" (эссе)

(1907) "Christian Science" ("Христианская наука", документальное произведение)

(1907) "A Horse's Tale"

(1907) "Is Shakespeare Dead?" (документальное произведение)

(1909) "Captain Stormfield's Visit to Heaven"

(1909) "Letters from the Earth"

(1916) "The Mysterious Stranger"

(1923) "Bible Teaching and Religious Practice" ("Библейские поучения и религиозная тактика", статья)

(1924) "Mark Twain's Autobiography" (автобиография, опубликована после смерти автора)

(1967) "Tom Sawyer's Conspiracy" (опубликована после смерти автора)

Марк Твен. Собрание сочинений в одиннадцати томах. - СПб.: Тип. братьев Пантелеевых, 1896-1899.

Том 1. "Американский претендент", юмористические очерки и рассказы;

Том 2. "Янки при дворе короля Артура";

Том 3. "Похождения Тома Соуэра", "Том Соуэр за границей";

Том 4. "Жизнь на Миссисипи";

Том 5. "Приключения Финна Геккльберри, товарища Тома Соуэра";

Том 6. "Прогулка за границей";

Том 7. "Принц и нищий", "Сыскные подвиги Тома Соуэра в передаче Гекка Финна";

Том 8. Рассказы;

Том 9. Простодушные у себя дома и заграницею;

Том 10. Простодушные у себя дома и заграницею (заключение);

Том 11. "Вильсон Мякинная голова", из "Новых странствований вокруг света".

Марк Твен. Собрание сочинений в 12 томах. - М.: ГИХЛ, 1959-1961, 300 000 экз.

Том 1. Простаки за границей, или путь новых паломников (перевод И. Гуровой и Р. Облонский)

Том 2. Налегке (перевод В. Топер и Т. Литвиновой)

Том 3. Позолоченный век (перевод Н. Галь и Л. Хвостенко)

Том 4. Приключения Тома Сойера (перевод К. Чуковского). Жизнь на Миссисипи (перевод Р. Райт-Ковалёвой)

Том 5. Пешком по Европе. Принц и нищий

Том 6. Приключения Гекльберри Финна. Янки из Коннектикута при дворе короля Артура

Том 7. Американский претендент. Том Сойер за границей. Простофиля Вильсон

Том 8. Личные воспоминания о Жанне Д`Арк

Том 9. По экватору. Таинственный незнакомец

Том 10. Рассказы. Очерки. Публицистика. 1863-1893

Том 11. Рассказы. Очерки. Публицистика. 1894-1909

Том 12. Из "Автобиографии". Из "Записных книжек"

Марк Твен. Собрание сочинений в 8 томах. - М.: "Правда" (серия "Библиотека „Огонёк""), 1980

Марк Твен. Собрание сочинений в 8 томах. - М.: Голос, Глагол, 1994. - ISBN 5-900288-05-6, 5-900288-09-9

Марк Твен. Собрание сочинений в 18 томах. - М.: Терра, 2002. - ISBN 5-275-00668-3, 5-275-00670-5

Александров, В. Марк Твен и Россия // Вопросы литературы. - 1985. - № 10. - С. 191-204.

Балдицын П. В. Творчество Марка Твена и национальный характер американской литературы. - М.: Издательство "ВК", 2004. - 300 с.

Боброва М. Н. Марк Твен. - М.: Гослитиздат, 1952.

Зверев А. М. Мир Марка Твена: очерк жизни и творчества. - М.: Дет. лит., 1985. - 175 с.

Марк Твен в воспоминаниях современников. / Сост. А. Николюкина; вступ. статья, коммент., указ. В. Олейника. - М.: Худож. лит.; Терра, 1994. - 415 с.

Мендельсон М. О. Марк Твен. - М.: Молодая гвардия, 1964. - 430 с.

Ромм, А. С. Марк Твен. - М.: Наука, 1977. - 192 с.

Старцев А. И. Предисловие к изданию "Соединённые линчующие штаты". - М.: "Художественная литература", 1969.

Старцев А. И. Марк Твен и Америка // Предисловие к I тому Собрания сочинений Марка Твена в 8 томах. - М.: Правда, 1980.

Чертанов М. Марк Твен. - М.: Молодая гвардия, 2012. - 480 с.

Марк Твен и его роль в развитии американской реалистической литературы. - М., Наука, 1987.

Зверев А. М. Марк Твен // История всемирной литературы. - М.: Наука, 1991. - Т. 7. - С. 559-568.

# data[].attributes.attachment_link.title
Марк Твен - Википедия

# data[].attributes.attachment_link.description
Уильям Фолкнер писал, что Марк Твен был "первым по-настоящему американским писателем, и все мы с тех пор - его наследники", а Эрнест Хемингуэй считал, что вся современная американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется " Приключения Гекльберри Финна". Из русских писателей о Марке Твене особенно тепло отзывались Максим Горький и Александр Куприн.

# data[].attributes.headline
Чтение онлайн "Принц и нищий"

# data[].attributes.subject
Чтение онлайн "Принц и нищий"

# data[].attributes.body
Впервые опубликована книга в Канаде в 1881 году

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Милым и благонравным детям Сузи и Кларе Клеменс, с чувством сердечной любви посвящает эту книгу их отец

Эту повесть я расскажу вам в том виде, в каком я слышал ее от одного человека, слышавшего ее от своего отца, который слышал ее от своего отца, а тот от своего и так дальше. Триста лет, а быть может, и долее, отцы передавали ее сыновьям, и таким образом она была сохранена для потомства. Возможно, что это исторический факт, но возможно - предание, легенда. Пожалуй, все это было, а пожалуй, и не было, но все же могло бы быть. Возможно, что в старое время в эту историю верили мудрецы и ученые, но возможно и то, что только простые, неученые люди верили в нее и любили ее.

Глава I
Рождение принца и рождение нищего

О, в милосердии двойная благодать:
Блажен и тот, кто милует, и тот,
Кого он милует. Всего сильнее
Оно в руках у сильных; королям
Оно пристало больше, чем корона.

Шекспир.

Венецианский купец

Это было в конце второй четверти шестнадцатого столетия.

В один осенний день в древнем городе Лондоне в бедной семье Кенти родился мальчик, который был ей совсем не нужен. В тот же день в богатой семье Тюдоров родился другой английский ребенок, который был нужен не только ей, но и всей Англии. Англия так давно мечтала о нем, ждала его и молила Бога о нем, что, когда он и в самом деле появился на свет, англичане чуть с ума не сошли от радости. Люди, едва знакомые между собою, встречаясь в тот день, обнимались, целовались и плакали. Никто не работал, все праздновали - пировали, плясали, пели, угощались вином, и такая гульба продолжалась несколько дней и ночей. Днем Лондон представлял собою очень красивое зрелище: на каждом балконе, на каждой крыше развевались яркие флаги, по улицам шествовали пышные процессии. Ночью тоже было на что посмотреть: на всех перекрестках пылали большие костры, а вокруг костров веселились целые полчища гуляк. Во всей Англии только и разговоров было что о новорожденном Эдуарде Тюдоре, принце Уэльском, а тот лежал, завернутый в шелка и атласы, не подозревая обо всей этой кутерьме и не зная, что с ним нянчатся знатные лорды и леди, - ему это было безразлично. Но нигде не слышно было толков о другом ребенке, Томе Кенти, запеленатом в жалкие тряпки. Говорили о нем только в той нищенской, убогой семье, которой его появление на свет сулило так много хлопот.

Глава II
Детство Тома

Перешагнем через несколько лет.

Лондон существовал уже пятнадцать веков и был большим городом по тем временам. В нем насчитывалось сто тысяч жителей, иные полагают - вдвое больше. Улицы были узкие, кривые и грязные, особенно в той части города, где жил Том Кенти, - невдалеке от Лондонского моста. Дома были деревянные; второй этаж выдавался над первым, третий выставлял свои локти далеко над вторым. Чем выше росли дома, тем шире они становились. Остовы у них были из крепких, положенных крест-накрест балок; промежутки между балками заполнялись прочным материалом и сверху покрывались штукатуркой. Балки были выкрашены красной, синей или черной краской, смотря по вкусу владельца, и это придавало домам очень живописный вид. Окна были маленькие, с мелкими ромбами стекол и открывались наружу на петлях, как двери.

Дом, где жил отец Тома, стоял в вонючем тупике за Обжорным рядом. Тупик назывался Двор Отбросов. Дом был маленький, ветхий, шаткий, доверху набитый беднотой. Семья Кенти занимала каморку на третьем этаже. У отца с матерью существовало некоторое подобие кровати, но Том, его бабка и обе его сестры, Бэт и Нэн, не знали такого неудобства: им принадлежал весь пол, и они могли спать, где им вздумается. К их услугам были обрывки двух-трех старых одеял и несколько охапок грязной, обветшалой соломы, но это вряд ли можно было назвать постелью, потому что по утрам все это сваливалось в кучу, из которой к ночи каждый выбирал, что хотел.

Бэт и Нэн были пятнадцатилетние девчонки-близнецы, добродушные замарашки, одетые в лохмотья, и глубоко невежественные. Мать мало чем отличалась от них. Но отец с бабкой были сущие дьяволы: они напивались где только могли и тогда воевали друг с другом или с кем попало, кто только под руку подвернется. Они ругались и сквернословили на каждом шагу и в пьяном, и в трезвом виде. Джон Кенти был вор, а его мать - нищенка. Они научили детей просить милостыню, но сделать их ворами не могли.

Среди нищих и воров, наполнявших дом, жил один человек, который не принадлежал к их числу. То был добрый старик священник, выброшенный королем на улицу с ничтожной пенсией в несколько медных монет. Он часто уводил детей к себе и тайком от родителей внушал им любовь к добру. Он научил Тома читать и писать, от него Том приобрел и некоторые познания в латинском языке. Старик хотел научить грамоте и девочек, но девочки боялись подруг, которые стали бы смеяться над их неуместной ученостью.

Весь Двор Отбросов представлял собою такое же осиное гнездо, как и тот дом, где жил Кенти. Попойки, ссоры и драки были здесь в порядке вещей. Они происходили каждую ночь и длились чуть не до утра. Пробитые головы были здесь таким же заурядным явлением, как голод. И все же маленький Том не чувствовал себя несчастным. Иной раз ему приходилось очень туго, но он не придавал своим бедствиям большого значения: так жилось всем мальчишкам во Дворе Отбросов; поэтому он полагал, что иначе и быть не должно. Он знал, что вечером, когда он вернется домой с пустыми руками, отец изругает его и прибьет, да и бабка не даст ему спуску, а поздней ночью подкрадется вечно голодная мать и потихоньку сунет ему черствую корку или какие-нибудь объедки, которые она могла бы съесть сама, но сберегла для него, хотя уже не раз попадалась во время этих предательских действий и получала в награду тяжелые побои от мужа.

Нет, Тому жилось не так уж плохо, особенно в летнее время. Он просил милостыню не слишком усердно - лишь бы только избавиться от отцовских побоев, - потому что законы против нищенства были суровы и попрошаек наказывали очень жестоко. Немало часов проводил он со священником Эндрью, слушая его дивные старинные легенды и сказки о великанах и карликах, о волшебниках и феях, о заколдованных замках, великолепных королях и принцах. Великолепных королях и принцах. Воображение мальчика было полно всеми этими чудесами, и не раз ночью, в темноте, лежа на тощей подстилке из колкой соломы, усталый, голодный, избитый, он давал волю мечтам и скоро забывал и обиды, и боль, рисуя себе сладостные картины восхитительной жизни какого-нибудь изнеженного принца в королевском дворце. День и ночь его преследовало одно желание: увидеть своими глазами настоящего принца. Раз он высказал это желание товарищам по Двору Отбросов, но те подняли его на смех и так безжалостно издевались над ним, что он решил впредь не делиться своими мечтами ни с кем.

Ему часто случалось читать у священника старые книги. По просьбе мальчика священник объяснял ему их смысл, а порою дополнял своими рассказами. Мечтания и книги оставили след в душе Тома. Герои его фантазий были так изящны и нарядны, что он стал тяготиться своими лохмотьями, своей неопрятностью, и ему захотелось быть чистым и лучше одетым. Правда, он и теперь зачастую возился в грязи с таким же удовольствием, как прежде, но в Темзе стал он плескаться не только для забавы: теперь ему нравилось также и то, что вода смывает с него грязь.

У Тома всегда находилось на что поглазеть возле майского шеста в Чипсайде или на ярмарках. Кроме того, время от времени ему, как и всем лондонцам, удавалось полюбоваться военным парадом, когда какую-нибудь несчастную знаменитость везли в тюрьму Тауэра сухим путем или в лодке. В один летний день ему пришлось видеть, как сожгли на костре в Смитфилде бедную Энн Эскью, а с нею еще трех человек; он слышал, как некий бывший епископ читал им длинную проповедь, которая, впрочем, очень мало заинтересовала его. Да, в общем, жизнь Тома была довольно-таки разнообразна и приятна.

Понемногу чтение книг и мечты о жизни королей так сильно подействовали на него, что он, сам того не замечая, стал разыгрывать из себя принца, к восхищению и потехе своих уличных товарищей. Его речь и повадки стали церемонными и величественными. Его влияние во Дворе Отбросов с каждым днем возрастало, и постепенно сверстники привыкли относиться к нему с восторженным почтением, как к высшему существу. Им казалось, что он так много знает, что он способен к таким дивным речам и делам! И сам он был такой умный, ученый! О каждом замечании и о каждом поступке Тома дети рассказывали старшим, так что вскоре и старшие заговорили о Томе Кенти и стали смотреть на него как на чрезвычайно одаренного, необыкновенного мальчика. Взрослые в затруднительных случаях стали обращаться к нему за советом и часто дивились остроумию и мудрости его приговоров. Он стал героем для всех, кто знал его, - только родные не видели в нем ничего замечательного.

Прошло немного времени, и Том завел себе настоящий королевский двор! Он был принцем; его ближайшие товарищи были телохранителями, камергерами, шталмейстерами, придворными лордами, статс-дамами и членами королевской фамилии. Каждый день самозваного принца встречали по церемониалу, вычитанному Томом из старинных романов; каждый день великие дела его мнимой державы обсуждались на королевском совете; каждый день его высочество мнимый принц издавал приказы воображаемым армиям, флотам и заморским владениям.

Потом он в тех же лохмотьях шел просить милостыню, выпрашивал несколько фартингов, глодал черствую корку, получал обычную долю побоев и ругани и, растянувшись на охапке вонючей соломы, вновь предавался мечтам о своем воображаемом величии. А желание увидеть хоть раз настоящего живого принца росло в нем с каждым днем, с каждой неделей и в конце концов заслонило все другие желания и стало его единственной страстью.

В один январский день он, как всегда, вышел в поход за милостыней. Несколько часов подряд, босой, продрогший, уныло слонялся он вокруг Менсинг-Лэйн и Литтл-ист-Чип, заглядывая в окна харчевен и глотая слюнки при виде ужаснейших свиных паштетов и других смертоубийственных изобретений, выставленных в окне: для него это были райские лакомства, достойные ангелов, по крайней мере, судя по запаху, - отведывать их ему никогда не случалось. Моросил мелкий холодный дождь; день был тоскливый и хмурый. Под вечер Том пришел домой такой измокший, утомленный, голодный, что даже отец с бабкой как будто пожалели его - конечно, на свой лад: наскоро угостили его тумаками и отправили спать. Долго боль и голод, а также ругань и потасовки соседей не давали ему уснуть, но наконец мысли его унеслись в дальние чудесные страны, и он уснул среди принцев, с ног до головы усыпанных золотом и драгоценными каменьями. Принцы жили в огромных дворцах, где слуги благоговейно склонялись перед ними или летели выполнять их приказания. А затем, как водится, ему приснилось, что он и сам - принц. Всю ночь он упивался своим королевским величием; всю ночь окружали его знатные леди и лорды; в сиянии яркого света он шествовал среди них, вдыхая чудесные ароматы, восхищаясь сладостной музыкой и отвечая на почтительные поклоны расступавшейся перед ним толпы то улыбкой, то царственным кивком.

А утром, когда он проснулся и увидал окружающую его нищету, все вокруг - как всегда после подобного сна - показалось ему в тысячу раз непригляднее. Сердце его горестно заныло, и он залился слезами.

Глава III
Встреча Тома с принцем

Том встал голодный и голодный поплелся из дому, но все его мысли были поглощены призрачным великолепием его ночных сновидений. Он рассеянно брел по улицам, почти не замечая, куда идет и что происходит вокруг. Иные толкали его, иные ругали, но он был погружен в свои мечты, ничего не видел, не слышал. Наконец он очутился у ворот Темпл-Бара. Дальше в эту сторону он никогда не заходил. Он остановился и с минуту раздумывал, куда он попал, потом мечты снова захватили его, и он очутился за городскими стенами. В то время Стренд уже не был проселочной дорогой и даже считал себя улицей - но вряд ли он имел право на это, потому что, хотя по одну сторону Стренда тянулся почти сплошной ряд домов, дома на другой стороне были разбросаны далеко друг от друга - великолепные замки богатейших дворян, окруженные роскошными садами, спускавшимися к реке. В наше время на месте этих садов теснятся целые мили угрюмых строений из камня и кирпича.

Том добрался до деревни Черинг и присел отдохнуть у подножия красивого креста, воздвигнутого в давние дни одним овдовевшим королем, оплакивавшим безвременную кончину супруги; потом опять неторопливо побрел по прекрасной пустынной дороге, миновал роскошный дворец кардинала и направился к другому, еще более роскошному и величественному дворцу - Вестминстерскому. Пораженный и счастливый, глядел он на громадное здание с широко раскинувшимися крыльями, на грозные бастионы и башни, на массивные каменные ворота с золочеными решетками, на колоссальных гранитных львов и другие эмблемы английской королевской власти. Неужели настало время, когда его заветное желание сбудется? Ведь это королевский дворец. Разве не может случиться, что небеса окажутся благосклонны к Тому и он увидит принца - настоящего принца, из плоти и крови?

По обеим сторонам золоченых ворот стояли две живые статуи - стройные и неподвижные воины, закованные с ног до головы в блестящие стальные латы. На почтительном расстоянии от дворца виднелись группы крестьян и городских жителей, чающих хоть одним глазком увидеть кого-нибудь из королевской семьи. Нарядные экипажи с нарядными господами и такими же нарядными слугами на запятках въезжали и выезжали из многих великолепных ворот дворцовой ограды.

Бедный маленький Том в жалких лохмотьях приблизился к ограде и медленно, несмело прошел мимо часовых; сердце его сильно стучало, в душе пробудилась надежда. И вдруг он увидел сквозь золотую решетку такое зрелище, что чуть не вскрикнул от радости. За оградой стоял миловидный мальчик, смуглый и загорелый от игр и гимнастических упражнений на воздухе, разодетый в шелка и атлас, сверкающий драгоценными каменьями; на боку у него висели маленькая шпага, усыпанная самоцветами, и кинжал; на ногах были высокие изящные сапожки с красными каблучками, а на голове прелестная алая шапочка с ниспадающими на плечи перьями, скрепленными крупным драгоценным камнем. Поблизости стояло несколько пышно разодетых господ - без сомнения, его слуги. О, это, конечно, принц! Настоящий, живой принц! Тут не могло быть и тени сомнения. Наконец-то была услышана молитва мальчишки-нищего!

Том стал дышать часто-часто, глаза его широко раскрылись от удивления и радости. В эту минуту все его существо было охвачено одним желанием, заслонившим собою все другие: подойти ближе к принцу и всласть наглядеться на него. Не сознавая, что делает, он прижался к решетке ворот. Но в тот же миг один из солдат грубо оттащил его прочь и швырнул в толпу деревенских зевак и столичных бездельников с такой силой, что мальчик завертелся вьюном.

- Знай свое место, бродяга! - сказал солдат.

Толпа загоготала, но маленький принц подскочил к воротам с пылающим лицом и крикнул, гневно сверкая глазами:

- Как смеешь ты обижать этого бедного отрока? Как смеешь ты так грубо обращаться даже с самым последним из подданных моего отца короля? Отвори ворота, и пусть он войдет!

Посмотрели бы вы, как склонилась перед ним изменчивая, ветреная толпа, как обнажились все головы! Послушали бы, как радостно толпа закричала: "Да здравствует принц Уэльский!"

Солдаты отдали честь алебардами, отворили ворота и снова отдали честь, когда мимо них прошел принц Нищеты в развевающихся лохмотьях и поздоровался за руку с принцем Несметных Богатств.

- Ты кажешься голодным и усталым, - произнес Эдуард Тюдор. - Тебя обидели. Следуй за мной.

С полдюжины придворных лакеев бросились вперед - уж не знаю зачем: вероятно, они хотели вмешаться. Но принц отстранил их истинно королевским движением руки, и они мгновенно застыли на месте, как статуи. Эдуард ввел Тома в роскошно убранную комнату во дворце, которую он называл своим кабинетом. По его приказу были принесены такие яства, каких Том в жизни своей не видывал, только читал о них в книгах. С деликатностью и любезностью, подобающими принцу, Эдуард отослал слуг, чтобы они не смущали нищего гостя своими презрительными взорами, а сам сел рядом и, покуда Том ел, задавал ему вопросы.

- Как тебя зовут, отрок?

- Том Кенти, с вашего позволения, сэр.

- Странное имя. Где ты живешь?

- В Лондоне, осмелюсь доложить вашей милости. Двор Отбросов за Обжорным рядом.

- Двор Отбросов! Еще одно странное имя!.. Есть у тебя родители?

- Родители у меня есть. Есть и бабка, которую я не слишком люблю - да простит меня Господь, если это грешно!.. И еще у меня есть две сестры- близнецы - Нэн и Бэт.

- Должно быть, твоя бабка не очень добра к тебе?

- Она ни к кому не добра, смею доложить вашей светлости. В сердце у нее нет доброты, и все свои дни она творит только зло.

- Обижает она тебя?

- Лишь тогда она не колотит меня, когда спит или затуманит свой разум вином. Но как только в голове у нее проясняется, она бьет меня вдвое сильнее.

Глаза маленького принца сверкнули гневом.

- Как? Бьет? - вскрикнул он.

- О да, смею доложить вашей милости!

- Бьет! Тебя, такого слабосильного, маленького! Слушай! Прежде чем наступит ночь, ее свяжут и бросят в Тауэр. Король, мой отец...

- Вы забываете, сэр, что она низкого звания. Тауэр - темница для знатных.

- Правда! Это не пришло мне в голову. Но я подумаю, как наказать ее. А отец твой добр к тебе?

- Не добрее моей бабки Кенти, сэр.

- Отцы, кажется, все одинаковы. И у моего нрав не кроткий. Рука у него тяжелая, но меня он не трогает. Хотя на брань он, по правде сказать, не скупится. А как обходится с тобою твоя мать?

- Она добра, сэр, и никогда не причиняет мне ни огорчений, ни боли. И Нэн и Бэт так же добры, как она.

- Сколько им лет?

- Пятнадцать, с вашего позволения, сэр.

- Леди Елизавете, моей сестре, четырнадцать. Леди Джейн Грэй, моя двоюродная сестра, мне ровесница; они обе миловидны и приветливы; но моя другая сестра, леди Мэри, у которой такое мрачное, хмурое лицо... Скажи, твои сестры запрещают служанкам смеяться, дабы те не запятнали свою душу грехом?

- Мои сестры? Вы полагаете, сэр, что у них есть служанки?

Минуту маленький принц смотрел на маленького нищего с важной задумчивостью, потом произнес:

- Как же, скажи на милость, могут они обойтись без служанок? Кто помогаем им снимать на ночь одежду? Кто одевает их, когда они встают поутру?

- Никто, сэр. Вы хотите, чтобы на ночь они раздевались и спали без одежды, как звери?

- Без одежды? Разве у них по одному только платью?

- Ах, ваша милость, да на что же им больше? Ведь не два же у них тела у каждой.

- Какая странная, причудливая мысль! Прости мне этот смех; я не думал обидеть тебя. У твоих добрых сестер Нэн и Бэт будет платьев и слуг достаточно, и очень скоро: об этом позаботится мой казначей. Нет, не благодари меня, это пустое. Ты хорошо говоришь, легко и красиво. Ты обучен наукам?

- Не знаю, как сказать, сэр. Добрый священник Эндрью из милости обучал меня по своим книгам.

- Ты знаешь латынь?

- Боюсь, что знания мои скудны, сэр.

- Выучись, милый, - это нелегко лишь на первых порах. Греческий труднее, но, кажется, ни латинский, ни греческий, ни другие языки не трудны леди Елизавете, моей кузине. Послушал бы ты, как эти юные дамы говорят на чужих языках! Но расскажи мне о твоем Дворе Отбросов. Весело тебе там живется?

- Поистине весело, с вашего разрешения, сэр, если, конечно, я сыт. Нам показывают Панча и Джуди, а также обезьянок. О, какие это потешные твари! У них такая пестрая одежда! Кроме того, нам дают представления: актеры играют, кричат, дерутся, а потом убивают друг друга и падают мертвыми. Так занятно смотреть, и стоит всего лишь фартинг; только иной раз очень уж трудно добыть этот фартинг, смею доложить вашей милости.

- Рассказывай еще!

- Мы, мальчики во Дворе Отбросов, иногда сражаемся между собою на палках, как подмастерья.

У принца сверкнули глаза.

- Ого! Это и я бы не прочь. Рассказывай еще!

- Мы бегаем взапуски, сэр, кто кого перегонит.

- Мне пришлось бы по вкусу и это! Дальше!

- Летом, сэр, мы купаемся и плаваем в каналах, в реке, брызгаем друг в друга водой, хватаем друг друга за шею и заставляем нырять, и кричим, и прыгаем, и...

- Я отдал бы все королевство моего отца, чтобы хоть однажды позабавиться так. Пожалуйста, рассказывай еще!

- Мы поем и пляшем вокруг майского шеста в Чипсайде; мы зарываем друг друга в песок; мы делаем из грязи пироги. О, это прекрасная грязь! В целом мире ничто не доставляет нам больше приятности. Мы прямо-таки валяемся в грязи, не в обиду будь вам сказано, сэр!

- Ни слова больше, прошу тебя! Это чудесно! Если бы я только мог облачиться в одежду, которая подобна твоей, пойти босиком, всласть поваляться в грязи хоть один-единственный раз, но чтобы меня никто не бранил и не сдерживал, - я, кажется, с радостью отдал бы корону.

- А я, если бы я хоть раз мог одеться так, как вы, ваша светлость, только один-единственный раз.

- О, вот чего тебе хочется? Что ж, будь по-твоему! Снимай лохмотья и надевай этот роскошный наряд. У нас будет недолгое счастье, но от этого оно не станет менее радостным! Позабавимся, покуда возможно, а потом опять переоденемся, прежде чем придут и помешают.

Не прошло и пяти минут, как маленький принц Уэльский облачился в тряпье Тома, а маленький принц Нищеты - в великолепное цветное королевское платье. Оба подошли к большому зеркалу, и - о чудо! - им показалось, что они вовсе не менялись одеждой! Они уставились друг на друга, потом поглядели в зеркало, потом опять друг на друга. Наконец удивленный принц сказал:

- Что ты об этом думаешь?

- Ах, ваша милость, не требуйте, чтобы я ответил на этот вопрос. В моем звании не подобает говорить о таких вещах.

- Тогда скажу об этом я. У тебя такие же волосы, такие же глаза, такой же голос, такая же поступь, такой же рост, такая же осанка, такое же лицо, как у меня. Если бы мы вышли нагишом, никто не мог бы сказать, кто из нас ты, а кто принц Уэльский. Теперь, когда на мне твоя одежда, мне кажется, я живее чувствую, что испытывал ты, когда грубый солдат... Послушай, откуда у тебя этот синяк на руке?

- Пустяки, государь! Ваша светлость знает, что тот злополучный часовой...

- Молчи! Он поступил постыдно и жестоко! - воскликнул маленький принц, топнув босой ногой. - Если король... Не двигайся с места, пока я не вернусь! Таково мое приказание!

В один миг он схватил и спрятал какой-то предмет государственной важности, лежавший на столе, и, выскочив за дверь, помчался в жалких лохмотьях по дворцовым покоям. Лицо у него разгорелось, глаза сверкали. Добежав до больших ворот, он вцепился в железные прутья и, дергая их, закричал:

- Открой! Открой ворота!

Солдат, тот самый, что обидел Тома, немедленно исполнил это требование; как только принц, задыхаясь от монаршего гнева, выбежал из высоких ворот, солдат наградил его такой звонкой затрещиной, что он кубарем полетел на дорогу.

- Вот тебе, нищенское отродье, за то, что мне из-за тебя досталось от его высочества! - сказал солдат.

Толпа заревела, захохотала. Принц выкарабкался из грязи и гневно подскочил к часовому, крича:

- Я принц Уэльский! Моя особа священна, и тебя повесят за то, что ты осмелился ко мне прикоснуться!

Солдат отдал ему честь алебардой и, ухмыляясь, сказал:

- Здравия желаю, ваше королевское высочество! - Потом сердито: - Поди ты вон, полоумная рвань!

Толпа с хохотом сомкнулась вокруг бедного маленького принца и погнала его по дороге с гиканьем и криками:

- Дорогу его королевскому высочеству! Дорогу принцу Уэльскому!

# data[].attributes.attachment_link.title
Марк Твен, Принц и нищий - читать онлайн полностью - ЛитРес

# data[].attributes.attachment_link.description
Милым и благонравным детям Сузи и Кларе Клеменс, с чувством сердечной любви посвящает эту книгу их отец Эту повесть я расскажу вам в том виде, в каком я слышал ее от одного человека, слышавшего ее от своего отца, который слышал ее от своего отца, а тот от своего и так дальше.

# data[].attributes.body
Приключения Гекльберри Финна

# data[].attributes.attachment_link.title
Приключения Гекльберри Финна

# data[].attributes.body
Приключения Тома Сойера

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Аудиокниги Клуб - Слушаем Онлайн!

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Уже более столетия эта замечательная книга одинаково тепло принимается все новыми и новыми поколениями читателей, оставаясь не подверженной времени. И это не удивительно, ведь в ней есть все, что так захватывает читателя, - романтика приключений, захватывающий сюжет с неожиданными поворотами, живой юмор и даже романтические переживания юного героя. Ну и герой, мечтатель, сорванец и затейник Том, умудряющийся приносить столько проблем своим близким, вместе с тем добрый, смелый и веселый мальчуган, открытый и честный. Он получился таким живым и реальным еще и потому, что, как сознается сам автор, и Тома, и его приключения он писал из своего детства...

Huck Finn and Tom Sawyer [ориг.]

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
слушать онлайн

# data[].attributes.attachment_link.title
Твен Марк - Приключения Тома Сойера

# data[].attributes.attachment_link.description
Уже более столетия эта замечательная книга одинаково тепло принимается все новыми и новыми поколениями читателей, оставаясь не подверженной времени. И это не удивительно, ведь в ней есть все, что так захватывает читателя, - романтика приключений, захватывающий сюжет с неожиданными поворотами, живой юмор и даже романтические переживания юного героя.

# data[].attributes.headline
Янки из Коннектикута при дворе короля Артура

# data[].attributes.subject
Янки из Коннектикута при дворе короля Артура

# data[].attributes.body
Роман Марка Твена, впервые опубликованный в 1889 году.

# data[].attributes.headline
Таинственный незнакомец

# data[].attributes.subject
Таинственный незнакомец

# data[].attributes.body
Незаконченная повесть Марка Твена, впервые опубликована в 1916 году, после смерти автора

# data[].attributes.headline
Роман Марка Твена 1896 года

# data[].attributes.subject
Роман Марка Твена 1896 года

# data[].attributes.body
Личные воспоминания о Жанне д’Арк сьера Луи де Конта, её пажа и секретаря