# data[].attributes.headline
Связан ли смысл жизни с понятием счастья и удовлетворения ?

# data[].attributes.subject
Связан ли смысл жизни с понятием счастья и удовлетворения ?

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
ДИАНА САМБЕТБАЙ

# data[].attributes.attachment_link.title
Философия проект 

# data[].attributes.headline
Может ли смысл жизни меняться в течение жизни человека, и какие факторы влияют на этот процесс? 

# data[].attributes.subject
Может ли смысл жизни меняться в течение жизни человека, и какие факторы влияют на этот процесс? 

# data[].attributes.body
https://imwerden.de/pdf/frankl_chelovek_v_poiskakh_smysla_1990.pdf

В. Франкл «Человек в поисках смысла»

# data[].attributes.headline
Какие философские системы и течения  предлагают разные подходы к пониманию смысла жизни?

# data[].attributes.subject
Какие философские системы и течения  предлагают разные подходы к пониманию смысла жизни?

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Parents often say: 'I just want my children to be happy.' It is unusual to hear: 'I just want my children's lives to be meaningful,' yet that's what most of us seem to want for ourselves. We fear meaninglessness. We fret about the 'nihilism' of this or that aspect of our culture. When we lose a sense of meaning, we get depressed. What is this thing we call meaning, and why might we need it so badly?

Let's start with the last question. To be sure, happiness and meaningfulness frequently overlap. Perhaps some degree of meaning is a prerequisite for happiness, a necessary but insufficient condition. If that were the case, people might pursue meaning for purely instrumental reasons, as a step on the road towards happiness. But then, is there any reason to want meaning for its own sake? And if there isn't, why would people ever choose lives that are more meaningful than happy, as they sometimes do?

The difference between meaningfulness and happiness was the focus of an investigation I worked on with my fellow social psychologists Kathleen Vohs, Jennifer Aaker and Emily Garbinsky, published in the Journal of Positive Psychology this August. We carried out a survey of nearly 400 US citizens, ranging in age from 18 to 78. The survey posed questions about the extent to which people thought their lives were happy and the extent to which they thought they were meaningful. We did not supply a definition of happiness or meaning, so our subjects responded using their own understanding of those words. By asking a large number of other questions, we were able to see which factors went with happiness and which went with meaningfulness.

As you might expect, the two states turned out to overlap substantially. Almost half of the variation in meaningfulness was explained by happiness, and vice versa. Nevertheless, using statistical controls we were able to tease two apart, isolating the 'pure' effects of each one that were not based on the other. We narrowed our search to look for factors that had opposite effects on happiness and meaning, or at least, factors that had a positive correlation with one and not even a hint of a positive correlation with the other (negative or zero correlations were fine). Using this method, we found five sets of major differences between happiness and meaningfulness, five areas where different versions of the good life parted company.

The first had to do with getting what you want and need. Not surprisingly, satisfaction of desires was a reliable source of happiness. But it had nothing - maybe even less than nothing - to add to a sense of meaning. People are happier to the extent that they find their lives easy rather than difficult. Happy people say they have enough money to buy the things they want and the things they need. Good health is a factor that contributes to happiness but not to meaningfulness. Healthy people are happier than sick people, but the lives of sick people do not lack meaning. The more often people feel good - a feeling that can arise from getting what one wants or needs - the happier they are. The less often they feel bad, the happier they are. But the frequency of good and bad feelings turns out to be irrelevant to meaning, which can flourish even in very forbidding conditions.

The second set of differences involved time frame. Meaning and happiness are apparently experienced quite differently in time. Happiness is about the present; meaning is about the future, or, more precisely, about linking past, present and future. The more time people spent thinking about the future or the past, the more meaningful, and less happy, their lives were. Time spent imagining the future was linked especially strongly to higher meaningfulness and lower happiness (as was worry, which I'll come to later). Conversely, the more time people spent thinking about the here and now, the happier they were. Misery is often focused on the present, too, but people are happy more often than they are miserable. If you want to maximise your happiness, it looks like good advice to focus on the present, especially if your needs are being satisfied. Meaning, on the other hand, seems to come from assembling past, present and future into some kind of coherent story.

This begins to suggest a theory for why it is we care so much about meaning. Perhaps the idea is to make happiness last. Happiness seems present-focused and fleeting, whereas meaning extends into the future and the past and looks fairly stable. For this reason, people might think that pursuing a meaningful life helps them to stay happy in the long run. They might even be right - though, in empirical fact, happiness is often fairly consistent over time. Those of us who are happy today are also likely to be happy months or even years from now, and those who are unhappy about something today commonly turn out to be unhappy about other things in the distant future. It feels as though happiness comes from outside, but the weight of evidence suggests that a big part of it comes from inside. Despite these realities, people experience happiness as something that is felt here and now, and that cannot be counted on to last. By contrast, meaning is seen as lasting, and so people might think they can establish a basis for a more lasting kind of happiness by cultivating meaning.

Social life was the locus of our third set of differences. As you might expect, connections to other people turned out to be important both for meaning and for happiness. Being alone in the world is linked to low levels of happiness and meaningfulness, as is feeling lonely. Nevertheless, it was the particular character of one's social connections that determined which state they helped to bring about. Simply put, meaningfulness comes from contributing to other people, whereas happiness comes from what they contribute to you. This runs counter to some conventional wisdom: it is widely assumed that helping other people makes you happy. Well, to the extent that it does, the effect depends entirely on the overlap between meaning and happiness. Helping others had a big positive contribution to meaningfulness independent of happiness, but there was no sign that it boosted happiness independently of meaning. If anything, the effect was in the opposite direction: once we correct for the boost it gives to meaning, helping others can actually detract from one's own happiness.

We found echoes of this phenomenon when we asked our subjects how much time they spent taking care of children. For non-parents, childcare contributed nothing to happiness or meaningfulness. Taking care of other people's children is apparently neither very pleasant nor very unpleasant, and it doesn't feel meaningful either. For parents, on the other hand, caring for children was a substantial source of meaning, though it still seemed irrelevant to happiness, probably because children are sometimes delightful and sometimes stressful and annoying, so it balances out.

Our survey had people rate themselves as 'givers' or as 'takers'. Regarding oneself as a giving person strongly predicted more meaningfulness and less happiness. The effects for being a taker were weaker, possibly because people are reluctant to admit that they are takers. Even so, it was fairly clear that being a taker (or at least, considering oneself to be one) boosted happiness but reduced meaning.

The depth of social ties can also make a difference in how social life contributes to happiness and meaning. Spending time with friends was linked to higher happiness but it was irrelevant to meaning. Having a few beers with buddies or enjoying a nice lunch conversation with friends might be a source of pleasure but, on the whole, it appears not to be very important to a meaningful life. By comparison, spending more time with loved ones was linked to higher meaning and was irrelevant to happiness. The difference, presumably, is in the depth of the relationship. Time with friends is often devoted to simple pleasures, without much at stake, so it may foster good feelings while doing little to increase meaning. If your friends are grumpy or tiresome, you can just move on. Time with loved ones is not so uniformly pleasant. Sometimes one has to pay bills, deal with illnesses or repairs, and do other unsatisfying chores. And of course, loved ones can be difficult too, in which case you generally have to work on the relationship and hash it out. It is probably no coincidence that arguing was itself associated with more meaning and less happiness.

If happiness is about getting what you want, it appears that meaningfulness is about doing things that express yourself

A fourth category of differences had to do with struggles, problems, stresses and the like. In general, these went with lower happiness and higher meaningfulness. We asked how many positive and negative events people had recently experienced. Having lots of good things happen turned out to be helpful for both meaning and happiness. No surprise there. But bad things were a different story. Highly meaningful lives encounter plenty of negative events, which of course reduce happiness. Indeed, stress and negative life events were two powerful blows to happiness, despite their significant positive association with a meaningful life. We begin to get a sense of what the happy but not very meaningful life would be like. Stress, problems, worrying, arguing, reflecting on challenges and struggles - all these are notably low or absent from the lives of purely happy people, but they seem to be part and parcel of a highly meaningful life. The transition to retirement illustrates this difference: with the cessation of work demands and stresses, happiness goes up but meaningfulness drops.

Do people go out looking for stress in order to add meaning to their lives? It seems more likely that they seek meaning by pursuing projects that are difficult and uncertain. One tries to accomplish things in the world: this brings both ups and downs, so the net gain to happiness might be small, but the process contributes to meaningfulness either way. To use an example close to home, conducting research adds immensely to the sense of a meaningful life (what could be meaningful than working to increase the store of human knowledge?), but projects rarely go exactly as planned, and the many failures and frustrations along the way can suck some of the joy out of the process.

The final category of differences had to do with the self and personal identity. Activities that express the self are an important source of meaning but are mostly irrelevant to happiness. Of the 37 items on our list that asked people to rate whether some activity (such as working, exercising or meditating) was an expression or reflection of the self, 25 yielded significant positive correlations with a meaningful life and none was negative. Only two of the 37 items (socialising, and partying without alcohol) were positively linked to happiness, and some even had a significant negative relationship. The worst was worry: if you think of yourself as a worrier, that seems to be quite a downer.

If happiness is about getting what you want, it appears that meaningfulness is about doing things that express yourself. Even just caring about issues of personal identity and self-definition was associated with more meaning, though it was irrelevant, if not outright detrimental, to happiness. This might seem almost paradoxical: happiness is selfish, in the sense that it is about getting what you want and having other people do things that benefit you, and yet the self is more tied to meaning than happiness. Expressing yourself, defining yourself, building a good reputation and other self-oriented activities are more about meaning than happiness.

Does all of this really tell us anything about the meaning of life? A 'yes' answer depends on some debatable assumptions, not least the idea that people will tell the truth about whether their lives are meaningful. Another assumption is that we are even capable of giving a true answer. Can we know whether our lives are meaningful? Wouldn't we have to be able to say exactly what that meaning is? Recall that my colleagues and I did not give our study respondents a definition of meaning, and we didn't ask them to define it themselves. We just asked them to rate their level of agreement with statements such as: 'In general, I consider my life to be meaningful.' To look deeper into the meaning of life, it might help to clarify some basic principles.

First of all, what is life? One answer supplies the title to A Constellation of Vital Phenomena (2013), Anthony Marra's moving novel about Chechnya following the two recent wars. A character is stranded in her apartment with nothing to do and starts reading her sister's Soviet-era medical dictionary. It offers her little in the way of useful or even comprehensible information - except for its definition of life, which she circles in red: 'Life: a constellation of vital phenomena - organisation, irritability, movement, growth, reproduction, adaptation.' That, in a sense, is what 'life' means. I should add that we now know it is a special kind of physical process: not atoms or chemicals themselves, but the highly organised dance they perform. The chemicals in a body are pretty much the same from the moment before death to the moment after. Death doesn't alter this or that substance: the entire dynamic state of the system changes. Nonetheless, life is a purely physical reality.

The meaning of 'meaning' is more complicated. Words and sentences have meaning, as do lives. Is it the same kind of thing in both cases? In one sense, the 'meaning' of 'life' could be a simple dictionary definition, something like the one I gave in the previous paragraph. But that's not what people want when they ask about the meaning of life, any more than it would help someone who was suffering from an identity crisis to read the name on their driver's licence. One important difference between linguistic meaning and what I'll call the meaningfulness of a human life is that the second seems to entail a value judgment, or a cluster of them, which in turn implies a certain kind of emotion. Your mathematics homework is full of meaning in the sense that it consists entirely of a network of concepts - meanings, in other words. But in most cases there is not much emotion linked to doing sums, and so people tend not to regard it as very meaningful in the sense in which we are interested. (In fact, some people loathe doing mathematics, or have anxiety about it, but those reactions hardly seem conducive to viewing the subject as a source of meaning in life.)

Questions about life's meaning are really about meaningfulness. We don't simply want to know the dictionary definition of our lives, if they have such a thing. We want our lives to have value, to fit into some kind of intelligible context. Yet these existential concerns do seem to touch on the merely linguistic sense of the word 'meaning' because they invoke understanding and mental associations. It is remarkable how many synonyms for meaningfulness also refer to merely verbal content: we talk, for instance, about the point of life, or its significance, or whether or not it makes sense. If we want to understand the meaning of life, it seems as though we need to grapple with the nature of meaning in this less exalted sense.

A bear can walk down the hill and get a drink, as can a person, but only a person thinks the words 'I'm going to go down and get a drink'

Linguistic meaning is a kind of non-physical connection. Two things can be connected physically, for example when they are nailed together, or when one of them exerts a gravitational or magnetic pull on the other. But they can also be connected symbolically. The connection between a flag and the country it represents is not a physical connection, molecule to molecule. It remains the same even if the country and the flag are on opposite sides of the planet, making direct physical connection impossible.

The human mind has evolved to use meaning to understand things. This is part of the human way of being social: we talk about what we do and experience. Most of what we know we learn from others, not from direct experience. Our very survival depends on learning language, co-operating with others, following moral and legal rules and so on. Language is the tool with which humans manipulate meaning. Anthropologists love to find exceptions to any rule, but so far they have failed to find any culture that dispenses with language. It is a human universal. But there's an important distinction to make here. Although language as a whole is universal, particular languages are invented: they vary by culture. Meaning is universal, too, but we don't invent it. It is discovered. Think back to the maths homework: the symbols are arbitrary human inventions, but the idea expressed by 5 x 8 = 43 is inherently false and that's not something that human beings made up or can change.

The neuroscientist Michael Gazzaniga, professor of psychology at the University of California Santa Barbara, coined the term 'left-brain interpreter' to refer to a section in one side of the brain that seems almost entirely dedicated to verbalising everything that happens to it. The left-brain interpreter's account is not always correct, as Gazzaniga has demonstrated. People quickly devise an explanation for whatever they do or experience, fudging the details to fit their story. Their mistakes have led Gazzaniga to question whether this process has any value at all, but perhaps his disappointment is coloured by the scientist's natural assumption that the purpose of thinking is to figure out the truth (this, after all, is what scientists themselves supposedly do). On the contrary, I suggest that a big part of the purpose of thinking is to help one talk to other people. Minds make mistakes but, when we talk about them, other people can spot the errors and correct them. By and large, humankind approaches the truth collectively, by discussing and arguing, rather than by thinking things through alone.

Many writers, especially those with experience of meditation and Zen, remark on how the human mind seems to prattle on all day. When you try to meditate, your mind overflows with thoughts, sometimes called the 'inner monologue'. Why does it do this? William James, author of The Principles of Psychology (1890), said that thinking is for doing, but in fact a lot of thinking seems irrelevant to doing. Putting our thoughts into words is, however, vital preparation for communicating those thoughts to other people. Talking is important: it is how the human creature connects to its group and participates in it - and that is how we solve the eternal biological problems of survival and reproduction. Humans evolved minds that chatter all day because chattering aloud is how we survive. Talking requires people to take what they do and put it into words. A bear can walk down the hill and get a drink, as can a person, but only a person thinks the words 'I'm going to go down and get a drink.' In fact, the human might not just think those words but also say them aloud, and then others can come along for the trip - or perhaps offer a warning not to go after all, because someone saw a bear at the waterside. By talking, the human being shares information and connects with others, which is what we as a species are all about.

Studies on children support the idea that the human mind is naturally programmed to put things into words. Children go through stages of saying aloud the names of everything they encounter and of wanting to bestow names on all sorts of individual things, such as shirts, animals, even their own bowel movements. (For a time, our little daughter was naming hers after various relatives, seemingly without any animosity or disrespect, though we encouraged her not to inform the namesakes.) This kind of talk is not directly useful for solving problems or any of the familiar pragmatic uses of thinking, but it does help to translate the physical events of one's life into speech so that they can be shared and discussed with others. The human mind evolved to join the collective discourse, the social narrative. Our relentless efforts to make sense of things start small, with individual items and events. Very gradually, we work towards bigger, more integrated frameworks. In a sense, we climb the ladder of meaning - from single words and concepts to simple combinations (sentences), and then on to the grand narrative, sweeping visions, or cosmic theories.

Democracy provides a revealing example of how we use meaning. It does not exist in nature. Every year, countless human groups conduct elections, but so far nobody has observed even a single one in any other species. Was democracy invented or discovered? It probably emerged independently in many different places, but the underlying similarities suggest that the idea was out there, ready to be found. The specific practices for implementing it (how votes are taken, for example) are invented. All the same, it seems as though the idea of democracy was just waiting for people to stumble upon it and put it to use.

Wondering about the meaning of life indicates that one has climbed a long way up the ladder. To understand the meaning of some newly encountered item, people might ask why it was made, how it got there or what it is useful for. When they come to the question of life's meaning, similar questions arise: why or for what purpose was life created? How did this life get here? What is the right or best way to make use of it? It is natural to expect and assume that these questions have answers. A child learns what a banana is: it comes from the store and, before that, from a tree. It's good to eat, which you do by (very important) first removing the outer peel to get at the soft, sweet inside. It's natural to assume that life could be understood in the same way. Just figure out (or learn from others) what it's about and what to do with it. Go to school, get a job, get married, have kids? Sure thing. There is, moreover, a good reason to want to get all this straight. If you had a banana and failed to understand it, you might not get the benefit of eating it. In the same way, if your life had a purpose and you didn't know it, you might end up wasting it. How sad to miss out on the meaning of life, if there is one.

Marriage is a good example of how meaning pins down the world and increases stability

We begin to see how the notion of a meaning of life puts two quite different things together. Life is a physical and chemical process. Meaning is non-physical connection, something that exists in networks of symbols and contexts. Because it is not purely physical, it can leap across great distances to connect through space and time. Remember our findings about the different time frames of happiness and meaning. Happiness can be close to physical reality, because it occurs right here in the present. In an important sense, animals can probably be happy without much in the way of meaning. Meaning, by contrast, links past, present and future in ways that go beyond physical connection. When modern Jews celebrate Passover, or when Christians celebrate communion by symbolically drinking the blood and eating the flesh of their god, their actions are guided by symbolic connections to events in the distant past (indeed, events whose very reality is disputed). The link from the past to the present is not a physical one, the way a row of dominoes falls, but rather a mental connection that leaps across the centuries.

Questions about life's meaning are prompted by more than mere idle curiosity or fear of missing out. Meaning is a powerful tool in human life. To understand what that tool is used for, it helps to appreciate something else about life as a process of ongoing change. A living thing might always be in flux, but life cannot be at peace with endless change. Living things yearn for stability, seeking to establish harmonious relationships with their environment. They want to know how to get food, water, shelter and the like. They find or create places where they can rest and be safe. They might keep the same home for years. Life, in other words, is change accompanied by a constant striving to slow or stop the process of change, which leads ultimately to death. If only change could stop, especially at some perfect point: that was the theme of the profound story of Faust's bet with the devil. Faust lost his soul because he could not resist the wish that a wonderful moment would last forever. Such dreams are futile. Life cannot stop changing until it ends. But living things work hard to establish some degree of stability, reducing the chaos of constant change to a somewhat stable status quo.

By contrast, meaning is largely fixed. Language is possible only insofar as words have the same meaning for everyone, and the same meaning tomorrow as today. (Languages do change, but slowly and somewhat reluctantly, relative stability being essential to their function.) Meaning therefore presents itself as an important tool by which the human animal might impose stability on its world. By recognising the steady rotation of the seasons, people can plan for future years. By establishing enduring property rights, we can develop farms to grow food.

Crucially, the human being works with others to impose its meanings. Language has to be shared, for private languages are not real languages. By communicating and working together, we create a predictable, reliable, trustworthy world, one in which you can take the bus or plane to get somewhere, trust that food can be purchased next Tuesday, know you won't have to sleep out in the rain or snow but can count on a warm dry bed, and so forth.

Marriage is a good example of how meaning pins down the world and increases stability. Most animals mate, and some do so for long periods or even for life, but only humans marry. My colleagues who study close relationships will tell you that relationships continue to evolve and change, even after many years of marriage. However, the fact of marriage is constant. You are either married or not, and that does not fluctuate from day to day, even though your feelings and actions toward your spouse might change considerably. Marriage smooths out these bumps and helps to stabilise the relationship. That's one reason that people are more likely to stay together if they are married than if not. Tracking all your feelings toward your romantic partner over time would be difficult, complicated and probably always incomplete. But knowing when you made the transition from not married to married is easy, as it occurred on a precise occasion that was officially recorded. Meaning is more stable than emotion, and so living things use meaning as part of their never-ending quest to achieve stability.

The Austrian psychoanalytic thinker Viktor Frankl, author of Man's Search for Meaning (1946) tried to update Freudian theory by adding a universal desire for meaningfulness to Freud's other drives. He emphasised a sense of purpose, which is undoubtedly one aspect but perhaps not the full story. My own efforts to understand how people find meaning in life eventually settled on a list of four 'needs for meaning', and in the subsequent years that list has held up reasonably well.

The point of this list is that you will find life meaningful to the extent that you have something that addresses each of these four needs. Conversely, people who fail to satisfy one or more of these needs are likely to find life less than adequately meaningful. Changes with regard to any of these needs should also affect how meaningful the person finds his or her life.

The first need is, indeed, for purpose. Frankl was right: without purpose, life lacks meaning. A purpose is a future event or state that lends structure to the present, thus linking different times into a single story. Purposes can be sorted into two broad categories. One might strive toward a particular goal (to win a championship, become vice president or raise healthy children) or toward a condition of fulfilment (happiness, spiritual salvation, financial security, wisdom).

People ask what is the meaning of life, as if there is a single answer

Life goals come from three sources, so in a sense every human life has three basic sources of purpose. One is nature. It built you for a particular purpose, which is to sustain life by surviving and reproducing. Nature doesn't care whether you're happy, much as people wish to be happy. We are descended from people who were good at reproducing and at surviving long enough to do so. Nature's purpose for you is not all-encompassing. It doesn't care what you do on a Sunday afternoon as long as you manage to survive and, sooner or later, reproduce.

The second source of purpose is culture. Culture tells you what is valuable and important. Some cultures tell you exactly what you are supposed to do: they mark you out for a particular slot (farmer, soldier, mother etc). Others offer a much wider range of options and put less pressure on you to adopt a particular one, though they certainly reward some choices more than others.

That brings us to the third source of goals: your own choices. In modern Western countries in particular, society presents you with a broad range of paths and you decide which one to take. For whatever reason - inclination, talent, inertia, high pay, good benefits - you choose one set of goals for yourself (your occupation, for example). You create the meaning of your life, fleshing out the sketch that nature and culture provided. You can even choose to defy it: many people choose not to reproduce, and some even choose not to survive. Many others resist and rebel at what their culture has chosen for them.

The second need for meaning is value. This means having a basis for knowing what is right and wrong, good and bad. 'Good' and 'bad' are among the first words children learn. They are some of the earliest and most culturally universal concepts, and among the few words that house pets sometimes acquire. In terms of brain reactions, the feeling that something is good or bad comes very fast, almost immediately after you recognise what it is. Solitary creatures judge good and bad by how they feel upon encountering something (does it reward them or punish them?). Humans, as social beings, can understand good and bad in loftier ways, such as their moral quality.

In practice, when it comes to making life meaningful, people need to find values that cast their lives in positive ways, justifying who they are and what they do. Justification is ultimately subject to social, consensual judgment, so one needs to have explanations that will satisfy other people in the society (especially the people who enforce the laws). Again, nature makes some values, and culture adds a truckload of additional ones. It's not clear whether people can invent their own values, but some do originate from inside the self and become elaborated. People have strong inner desires that shape their reactions.

The third need is for efficacy. It's not very satisfying to have goals and values if you can't do anything about them. People like to feel that they can make a difference. Their values have to find expression in their life and work. Or, to look at it the other way around, people have to be able steer events towards positive outcomes (by their lights) and away from negative ones.

The last need is for self-worth. People with meaningful lives typically have some basis for thinking that they are good people, maybe even a little better than certain other people. At a minimum, people want to believe that they are better than they might have been had they chosen or behaved or performed badly. They have earned some degree of respect.

The meaningful life, then, has four properties. It has purposes that guide actions from present and past into the future, lending it direction. It has values that enable us to judge what is good and bad; and, in particular, that allow us to justify our actions and strivings as good. It is marked by efficacy, in which our actions make a positive contribution towards realising our goals and values. And it provides a basis for regarding ourselves in a positive light, as good and worthy people.

People ask what is the meaning of life, as if there is a single answer. There is no one answer: there are thousands of different ones. A life will be meaningful if it finds responses to the four questions of purpose, value, efficacy, and self-worth. It is these questions, not the answers, that endure and unify.

# data[].attributes.attachment_link.title
What is better - a happy life or a meaningful one? | Aeon Essays

# data[].attributes.attachment_link.description
Happiness is not the same as a sense of meaning. How do we go about finding a meaningful life, not just a happy one?

# data[].attributes.attachment_link.title
Текст абзаца

# data[].attributes.attachment_link.title
Смысл жизни человека

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
MyBook - электронная библиотека

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Серия "Эксклюзивная классика"

Albert Camus

L'HOMME REVOLTE

Перевод с французского Е. Головиной ("Бунтующий человек") и М. Ваксмахера ("Недоразумение")

Компьютерный дизайн А. Чаругиной

Печатается с разрешения издательства Editions Gallimard.

© Editions Gallimard, Paris, 1951, 1958

© Перевод. Е. Головина, 2016

© Перевод. М. Ваксмахер, наследники, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Бунтарь

И сердце открыто отдалось суровой страдающей земле, и часто ночью в священном мраке клялся я тебе любить ее бестрепетно до смерти, не отступаясь от ее загадок. Так я с землею заключил союз на жизнь и смерть.

Гёльдерлин. Смерть Эмпедокла

Введение

Есть преступления на почве страсти и преступления, продиктованные рассудком. Грань между первыми и вторыми зыбка. В Уголовном кодексе удобства ради различие между ними проводится по принципу предумышленности. Мы живем во времена предумышленности и идеальных преступлений. Наши преступники перестали быть беззащитными детьми, находящими себе оправдание в любви. Напротив, они повзрослели и заручились неопровержимым алиби: подобная философия способна послужить любой цели и даже превратить убийц в судей.

В "Грозовом Перевале" Хитклиф готов ради обладания Кэти уничтожить целый мир, но ему и в голову не пришло бы заявлять, что это преступление разумно или найдет оправдание в обществе. Он совершит его, и все. У него нет никаких убеждений. Зато есть сила любви и сила характера. Но, поскольку любовь такой силы встречается редко, убийство остается чрезвычайным происшествием, событием исключительным. Однако с того момента, когда за неимением силы характера призывают себе на помощь доктрину, когда преступление ищет для себя рациональных обоснований, оно начинает распространяться с невиданной прежде быстротой - как способен лишь разум - и берет на вооружение все фигуры силлогизма. Оно было одиноким, как крик, и вот оно уже универсально, как наука. Еще вчера судимое, сегодня оно диктует законы.

Мы не собираемся выражать здесь свое возмущение происходящим. Цель данного эссе - в очередной раз признать сегодняшнюю реальность, состоящую в появлении рассудочного преступления, и исследовать его мотивы: без этого я не в состоянии понять свое время. Возможно, кто-то сочтет, что эпоха, за пятьдесят лет поработившая, сломавшая и убившая семьдесят миллионов человеческих существ, должна быть в первую очередь подвергнута осуждению. При этом следует еще осознать ее виновность. В наивные времена, когда тиран, дабы прославиться, стирал с лица земли целые города; когда прикованный к колеснице победителя раб тащился через ликующий город; когда врагов на глазах собравшейся публики бросали на растерзание зверям - во времена столь простодушных преступлений никаких колебаний по поводу их оценки даже не возникало. Но лагеря смерти под лозунгом свободы и массовые убийства, оправдываемые любовью к человечеству или стремлением к безграничному человеческому счастью, в каком-то смысле выбивают почву из-под возможности давать им оценку. Когда преступление рядится в шкуру невинности, все встает с ног на голову, что мы и наблюдаем в наши дни, и уже невинность вынуждена оправдываться. Цель настоящего эссе - признать и исследовать это странное явление.

Может ли невинность, способная к действию, запретить себе убивать - вот в чем вопрос. Мы можем действовать только здесь и сейчас, в окружении людей, среди которых живем. И мы ничего не узнаем, пока не выясним, имеем ли мы право убить другого человека или согласиться с тем, что он будет убит. Поскольку сегодня любая акция прямо или косвенно приводит к убийству, мы не можем предпринимать никаких действий, пока не ответим на вопрос, должны ли мы совершить убийство и почему.

Таким образом, главное не в том, чтобы добраться до исходной сути вещей, а в том - раз мир такой, какой он есть, - чтобы понять, как следует в нем действовать. Во времена нигилизма, возможно, имело смысл задаваться вопросом о том, что такое самоубийство. Во времена идеологий надлежит спросить себя, что такое убийство. Если в убийстве есть своя правота, то мы, так же, как наша эпоха, несем за это ответственность. Если же нет, то мы должны расписаться в собственном безумии и нам необходимо либо найти ему обоснование, либо вообще перестать рассуждать на эту тему. В любом случае нам предстоит дать ясный ответ на вопрос, заданный кровавыми драмами века. Мы - допрашиваемые. Тридцать лет назад, прежде чем решиться убить себя, требовалось пройти стадию почти полного отрицания, включая отрицание себя через самоубийство. Бог жульничает, мир, в том числе я, жульничает тоже, поэтому я умру - вопрос стоял о самоубийстве. Сегодня идеология отрицает только других, только тех, кто жульничает. И убивает. Сегодня увенчанные наградами убийцы что ни день собираются в ячейку - вопрос стоит об убийстве.

Оба типа аргументации неразрывно сплетены друг с другом. Но главное, в эту ткань вплетены и мы сами, и так плотно, что больше не в силах выбирать, на какой из вопросов отвечать. Сегодня не мы выбираем вопросы, а они нас. Примем это как данность. Настоящее эссе ставит своей целью продолжить - столкнувшись с проблемой убийства и бунта - размышление, заданное проблемой самоубийства и понятием абсурда.

Пока что из этого размышления вытекает всего одно понятие - понятие абсурда. Оно, в свою очередь, не дает нам в том, что касается убийства, ничего, кроме противоречия. Если пытаться строить правила поведения на чувстве абсурда, отношение к убийству становится по меньшей мере безразличным, что, как следствие, делает возможным само убийство. Если ни во что не веришь, если ничто не имеет смысла, если мы не настаиваем ни на каких ценностях, значит, все возможно и ничто не важно. Нет больше никаких "за" и "против", а убийца не прав и не виноват. Можно подбрасывать угольку в печь крематория, а можно заниматься лечением прокаженных. Зло и добродетель суть дело случая или каприза.

Допустим, мы решим воздержаться от какого бы то ни было действия. Но это будет означать, что мы соглашаемся с тем, что кто-то кого-то убивает, в крайнем случае искренне сокрушаемся о несовершенстве человеческой природы. Также можно заменить действие трагическим дилетантизмом - тогда человеческая жизнь превращается в ставку в игре. Наконец, можно попробовать предпринять небескорыстное действие. В последнем случае, за неимением высшей ценности, направляющей действие, оно будет устремлено на достижение конкретной ближайшей цели. Если отсутствует различие между истинным и ложным, добрым и злым, останется одно - показать себя наиболее успешным, иначе говоря, самым сильным. Мир тогда будет разделяться не на праведников и негодяев, а на хозяев и рабов. Таким образом, с какой стороны ни посмотри, в поле отрицания и нигилизма убийство окажется в привилегированном положении.

Если мы соглашаемся принять абсурдистский подход, нам следует приготовиться убивать, отдавая предпочтение логике перед угрызениями совести, которые мы назовем иллюзорными. Разумеется, потребуются некоторые оговорки, но, если верить опыту, существенно меньшие, чем нам представляется. К тому же, как мы обычно видим, всегда остается возможность убивать чужими руками. Все подчинено логике - если логика применима.

Но при подходе, подразумевающем, что убийство и позволительно, и одновременно непозволительно, о какой логике может идти речь? Одним из самых важных следствий, вытекающих из анализа, основанного на абсурде, является осуждение убийства - и это после того, как тот же самый анализ доказал безразличие отношения к убийству. Действительно, из аргументации абсурда вытекает отрицание самоубийства и поддержание отчаянной конфронтации между человеком, терзаемым вопросами, и молчанием мира. Самоубийство означало бы конец этой конфронтации, а логика абсурда не способна от нее отказаться, не отринув собственных предпосылок. В рамках этой логики подобный шаг означал бы бегство или избавление. В то же время очевидно, что эта аргументация признает единственным необходимым благом жизнь, поскольку именно жизнь является непременным условием для возникновения этой конфронтации; вне жизни логика абсурда не имеет основания. Чтобы заявить, что жизнь абсурдна, надо иметь живое сознание. Каким образом, не делая заметных уступок чувству комфорта, сохранить в неприкосновенности исключительное право на смерть? Как только мы признаем, что жизнь есть благо, мы должны согласиться, что оно распространяется на всех людей. Если самоубийство логически необъяснимо, то же самое относится и к убийству. Да, логика абсурда допускает фатальное убийство, но не признает рассудочного. Однако в рамках упомянутой конфронтации убийство и самоубийство суть явления одного порядка, и мы вынуждены либо признать, либо отвергнуть и то и другое.

Абсолютный нигилизм, признающий правомерность самоубийства, еще легче признает рассудочное убийство. Если наше время с такой легкостью оправдывает убийство, то именно в силу равнодушия к жизни, которое есть признак нигилизма. Наверное, были эпохи, когда страстная любовь к жизни заявляла о себе так громко, что это порой приводило к криминальным эксцессам. Но сами эти эксцессы были сравнимы с жаром, достигаемым в момент наивысшего наслаждения. В них не было ничего от монотонного порядка, устанавливаемого убогой логикой, для которой все безразлично. Эта логика обосновала ценность самоубийства, которой пропиталось наше время, доведя ее до крайнего выражения, каким стало узаконенное убийство. Одновременно она нашла свою кульминацию в массовом самоубийстве, наиболее убедительную демонстрацию которого мы увидели во время апокалипсиса гитлеровского режима в 1945 году. Саморазрушение ничего не значило для безумцев, готовивших себе в подземных бункерах смерть как апофеоз жизни. Главное - не умирать одному, а прихватить с собой остальной мир. Человек, кончающий с собой в одиночестве, в каком-то смысле сохраняет понятие ценности жизни, потому что не считает себя вправе распоряжаться чужими жизнями. Доказательством служит тот факт, что в своем стремлении господствовать над окружающими он никогда не использует чудовищную силу и свободу, даруемую ему решением умереть; всякое одиночное самоубийство, не вызванное озлоблением, в некотором смысле благородно или исполнено презрения. Но презирать что-либо можно только во имя чего-то другого. Если мир безразличен к самоубийству, то лишь потому, что внутри самоубийства существует некая идея, к которой оно относится или могло бы относиться небезразлично. Мы полагаем, что, уничтожая себя, уносим с собой весь мир, но из самого факта смерти рождается ценность, возможно, говорящая о том, что жить все-таки стоило. Таким образом, абсолютный нигилизм не сводится к самоубийству. Он может реализоваться лишь при условии полного уничтожения себя и других. Во всяком случае, его можно пережить только при условии стремления к этому сладостному пределу. Самоубийство и убийство предстают двумя гранями одной сущности - несчастного рассудка, предпочитающего страданию ограниченного бытия черную экзальтацию, при которой земля и небо взаимно уничтожают друг друга.

Точно так же если мы отказываем в резонах самоубийству, то мы не можем предоставить их убийству. Нельзя быть нигилистом наполовину. Логика абсурда не в состоянии одновременно сохранять жизнь рассуждающего и соглашаться на принесение в жертву всех остальных. Стоит признать невозможность абсолютного отрицания, то есть в какой-то мере признать право на жизнь, как из этого сразу же вытекает невозможность отрицания чужой жизни. Таким образом, тот же довод, в силу которого мы согласились, что нигилизм равнодушен к убийству, лишает его обоснований, и мы возвращаемся все к той же проблематике беззакония. На практике подобная аргументация убеждает нас, что убивать можно и в то же время убивать нельзя. Она не разрешает противоречия, не объясняет, чтó может помешать убийству и чтó может его оправдать; носители угрозы сами под угрозой, мы влекомы лихорадочной эпохой нигилизма и, с комом в горле хватаясь за оружие, ощущаем свое одиночество.

Но к этому основному противоречию добавляется куча других, стоит нам допустить, что мы живем в мире абсурда, и забыть о его истинном характере, который заключается в том, что абсурд - это пройденный этап, стартовая точка, экзистенциальный эквивалент методического сомнения Декарта. Абсурд сам по себе есть противоречие.

Он противоречив содержательно, поскольку, желая поддерживать жизнь, исключает ценностные суждения, тогда как жизнь сама по себе уже есть ценностное суждение. Дышать - уже значит судить. Было бы явным заблуждением утверждать, что жизнь есть вечный выбор. Но точно так же нельзя представить себе жизнь, лишенную всякого выбора. С этой простой точки зрения абсурд в действии невообразим. Он так же невообразим с точки зрения способа выражения. Всякая философия бессмыслицы опирается на противоречие, заключенное уже в самом факте ее самовыражения. Тем самым она сообщает минимум связности бессвязности и вводит последовательность в то, что, с ее же точки зрения, не может иметь последствий. Речь сама по себе восстанавливает связи. Единственным логичным поведением, основанным на бессмыслице, было бы молчание, если бы молчание само по себе не могло быть значимым. Совершенный абсурд стремится к немоте. Если он говорит, значит, он собой любуется или, как мы увидим в дальнейшем, считает себя временным. Это самолюбование, эта оценка себя ясно указывает на глубинную двусмысленность позиции абсурда. Абсурд, претендующий на выражение одиночества человека, некоторым образом заставляет его жить перед зеркалом. Тогда возникает риск, что изначальный надлом станет для него естественным. Если с таким усердием расчесывать рану, в конце концов начнешь получать от этого удовольствие.

Кого-кого, а великих авантюристов абсурда нам хватало. Но в конечном итоге их величие измеряется тем, что они отказались от удовольствий абсурда, сохранив его требования. Они разрушают, но ради увеличения, а не ради уменьшения. "Мои враги - те, кто желает разрушать, а не творить себя", - говорит Ницше. Он разрушает, но ради попытки созидания. Он превозносит честность, бичуя жуиров со "свиным рылом". Чтобы избежать самолюбования, абсурдное рассуждение приходит к отрицанию. Оно отказывается разбрасываться и стремится к произвольной развязке, вставая на сторону молчания, этой странной аскезы бунта. Рембо, воспевший "хорошенькое преступленьице, мяукающее в уличной грязи", бежит в Африку только ради того, чтобы жаловаться на одинокое, без семьи, существование. Жизнь для него была "фарсом, в котором играют все без исключения". Но в смертный час он кричит, обращаясь к сестре: "Я ухожу в землю, а ты - ты будешь гулять под солнцем!"

Итак, абсурд, понимаемый как правило жизни, противоречив. Что же удивительного в том, что он так и не дал нам оснований для законности убийства? Впрочем, это вообще невозможно - определить свое отношение к чему-либо, руководствуясь какой-то одной эмоцией. Чувство абсурда - просто одно из чувств в ряду других. Тот факт, что им оказалось окрашено столько мыслей и поступков в период между двумя войнами, доказывает лишь его мощь и его законность. Но сила чувства - еще не доказательство его универсальности. Ошибка целой эпохи заключалась в том, что она сформулировала - или думала, что сформулировала, - общие правила действия на основе непреодолимого чувства безнадежности. В начале рассуждения могут лежать как великие страдания, так и великое счастье. Они играют роль ходатаев. Но мы не способны различать их и сохранять в ходе рассуждения. Если было законно принимать в расчет чувствительность абсурда и диагностировать зло в том виде, в каком мы находим его в себе и в других, то невозможно видеть в этой чувствительности и в подразумеваемом ею нигилизме ничего иного, кроме стартовой точки, изжитой критики, эквивалента - в экзистенциальном плане - систематического сомнения. После чего следует разбить застывшую зеркальную игру и влиться в непреодолимое движение, благодаря которому абсурд превосходит сам себя.

# data[].attributes.attachment_link.title
Читать книгу "Бунтующий человек. Недоразумение (сборник)" онлайн полностью📖 - Альбера Камю - MyBook.

# data[].attributes.attachment_link.description
Читать онлайн книгу "Бунтующий человек. Недоразумение (сборник)" автора Альбера Камю 📚. Простая регистрация на сайте ✔. В эту книгу вошли два произведения Камю, совершенно разные по жанру, но в равной степени значимые как для его творчества, так и для французского экзистенциализма в целом.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Lucius Annaeus Seneca is a towering and controversial figure of antiquity. He lived from 4 BCE to 65 CE, was a Roman senator and political adviser to the emperor Nero, and experienced exile but came back to Rome to become one of the wealthiest citizens of the Empire. He tried to steer Nero toward good governance, but in the process became his indirect accomplice in murderous deeds. In the end, he was 'invited' to commit suicide by the emperor, and did so with dignity, in the presence of his friends.

Seneca wrote a number of tragedies that directly inspired William Shakespeare, but was also one of the main exponents of the Stoic school of philosophy, which has made a surprising comeback in recent years. Stoicism teaches us that the highest good in life is the pursuit of the four cardinal virtues of practical wisdom, temperance, justice and courage - because they are the only things that always do us good and can never be used for ill. It also tells us that the key to a serene life is the realisation that some things are under our control and others are not: under our control are our values, our judgments, and the actions we choose to perform. Everything else lies outside of our control, and we should focus our attention and efforts only on the first category.

Seneca wrote a series of philosophical letters to his friend Lucilius when he was nearing the end of his life. The letters were clearly meant for publication, and represent a sort of philosophical testament for posterity. I chose letter 92, 'On the Happy Life', because it encapsulates both the basic tenets of Stoic philosophy and some really good advice that is still valid today.

The first thing to understand about this letter is the title itself: 'happy' here does not have the vague modern connotation of feeling good, but is the equivalent of the Greek word eudaimonia, recently adopted also by positive psychologists, and which is best understood as a life worth living. For Seneca and the Stoics, the only life worth living is one of moral rectitude, the sort of existence we look back to at the end and can honestly say we are not ashamed of.

That said, and contrary to popular lore, the Stoics weren't killjoys. Indeed, in his essay 'On Tranquillity of Mind', Seneca himself wrote:

Socrates did not blush to play with little boys, Cato used to refresh his mind with wine after he had wearied it with application to affairs of state, and Scipio would move his triumphal and soldierly limbs to the sound of music ... It does good also to take walks out of doors, that our spirits may be raised and refreshed by the open air and fresh breeze: sometimes we gain strength by driving in a carriage, by travel, by change of air, or by social meals and a more generous allowance of wine: at times we ought to drink even to intoxication, not so as to drown, but merely to dip ourselves in wine: for wine washes away troubles and dislodges them from the depths of the mind, and acts as a remedy to sorrow as it does to some diseases.

Stoics are often contrasted with Epicureans, and 'On the Happy Life' includes passages where Seneca comments on that contrast. Epicureanism, however, should not be interpreted in the modern sense of laissez-faire hedonism ( à la sex, drugs and rock'n'roll), as it actually was a philosophy of moderation aimed mostly at avoiding pain (both physical and mental) and at enjoying the simple pleasures of life (like healthy meals and good friendship).

Both the Stoics and the Epicureans valued the practice of virtue and the pleasures of life. The difference was one of priorities: the Epicureans, for instance, withdrew from political life because it was bound to cause pain (consider the recent US elections and you might sympathise). The Stoics, by contrast, would never trade moral rectitude for either the pursuit of pleasure or the avoidance of pain.

Seneca wrote a much longer essay on the same topic of what makes for a happy life, one that includes a set of seven 'commandments to himself' (from book XX 'Of a Happy Life'). They provide a way to philosophically structure our own lives:

I) I will look upon death or upon a comedy with the same expression of countenance.

II) I will despise riches when I have them as much as when I have them not.

III) I will view all lands as though they belong to me, and my own as though they belonged to all mankind.

IV) Whatever I may possess, I will neither hoard it greedily nor squander it recklessly.

V) I will do nothing because of public opinion, but everything because of conscience.

VI) I will be agreeable with my friends, gentle and mild to my foes: I will grant pardon before I am asked for it, and will meet the wishes of honourable men half-way.

VII) Whenever either Nature demands my breath again, or reason bids me dismiss it, I will quit this life, calling all to witness that I have loved a good conscience, and good pursuits.

is the K D Irani Professor of Philosophy at the City College of New York. He blogs at platofootnote.org and howtobeastoic.org. His latest book is How to Be a Stoic: Using Ancient Philosophy to Live a Modern Life (2017).

# data[].attributes.attachment_link.description
You and I will agree, I think, that outward things are sought for the satisfaction of the body, that the body is cherished out of regard for the soul, and that in the soul there are certain parts which minister to us, enabling us to move and to sustain life, bestowed upon us just for the sake of the primary part of us. In this primary part there is something irrational, and something rational. The former obeys the latter, while the latter is the only thing that is not referred back to another, but rather refers all things to itself. For the divine reason also is set in supreme command over all things, and is itself subject to none; and even this reason which we possess is the same, because it is derived from the divine reason.

# data[].attributes.headline
ответ на исследовательский вопрос #2

# data[].attributes.subject
ответ на исследовательский вопрос #2

# data[].attributes.body
В "Бытие и Ничто" Жан-Поль Сартр рассматривает концепцию свободы выбора и ответственности за свои поступки. Его философия, разработанная в послевоенный период, под влиянием эссенциализма (концепция, предполагающая, что у вещей есть некая глубинная реальность, истинная природа, которую нельзя узреть напрямую, и что для нас важна именно эта скрытая сущность) и феноменологии, подчеркивает, что человек обретает свой смысл через собственные свободные решения, несмотря на отсутствие заранее заданного смысла в мире. Этот контекст послевоенной эпохи сформировал у Жан-Поля Сартра убеждение в необходимости личной ответственности и свободного выбора, что влияло на его взгляд на смысл жизни.

пример: Жан-Поль Сартр приводит пример «плохой веры» (mauvaise foi). Рассматривая ситуацию в кафе, где человек притворяется, будто он не свободен и действует по заранее установленным правилам, Сартр показывает, как индивид может отказываться от своей свободы, выбирая путь ложной уверенности и избегая ответственности за свои решения.

В произведении "Изгоняющие" Альберта Камю также заметно влияние социокультурного контекста. В послевоенные годы исследователи сталкивались с вопросами о смысле жизни и морали в условиях бессмысленности и абсурда. Камю, будучи представителем экзистенциализма (уникальности человека) поднимает тему абсурда и отсутствия объективного морального порядка в мире. Контекст в послевоенной Франции, где многие искали смысл после ужасов войны, влиял на формирование идей Камю о бессмысленности и одиночестве человека.

пример: Альберт Камю приводит пример абсурда, который выражается в сценах, где персонажи сталкиваются с бессмысленными и трагическими событиями в условиях эпидемии чумы. Камю исследует, как человеческие судьбы противостоят абсурду, выраженному в хаосе и безразличии мира к человеческим страданиям.

Таким образом, и в "Бытии и Ничто", и в "Изгоняющих" контекст культуры, общества и истории играет ключевую роль в формировании философских взглядов на смысл жизни, отражая вызовы и вопросы своего времени.

Цитата, которую вы предоставили, подчеркивает, что феномен смысла жизни представляет собой обобщенную структуру, включающую в себя систему смысловых конструктов субъекта. Давайте разберем основные идеи и приведем примеры для лучшего понимания.

Таким образом, смысл жизни человека формируется в контексте культурных ценностей, социокультурных систем и индивидуальных особенностей, и его понимание требует учета всех этих факторов.

1. Глобальный смысловой конструкт:

- Пример: Личное представление о цели в жизни, например, стремление к творчеству и влиянию на общество, может служить глобальным смысловым конструктом.

2. Система смысловых конструктов:

- Пример: Профессиональная деятельность, такая как врач или учитель, формирует систему смысловых конструктов, связанных с миссией помощи людям или обучением.

3. Влияние культурных ценностей:

- Пример: В обществе, где ценят семейные традиции, смысл жизни для индивида может быть связан с созданием семьи и передачей ценностей потомкам.

4. Связь мировоззрения с социокультурной системой:

- Пример: Личное отношение к религиозным убеждениям может быть связано с социокультурной системой, определяющей стандарты морали и поведения.

5. Скрытые интересы, потребности и установки:

- Пример: Стремление к успеху в карьере может быть связано не только с общепринятыми стандартами, но и с скрытыми потребностями личности, такими как признание или самореализация.

https://dao-in-out.ru/upload/iblock/613/61356eaac3f209023b1a08d6e015db59.pdf

# data[].attributes.headline
Жизнь и смерть. Смысл жизни

# data[].attributes.subject
Жизнь и смерть. Смысл жизни

# data[].attributes.headline
Может ли каждый человек иметь уникальный смысл жизни, или существует общий смысл для всех?

# data[].attributes.subject
Может ли каждый человек иметь уникальный смысл жизни, или существует общий смысл для всех?

# data[].attributes.body
http://yanko.lib.ru/books/philosoph/haydegger-butie_i_vremya-8l.pdf

# data[].attributes.headline
Проклятие замаскированное под благо

# data[].attributes.subject
Проклятие замаскированное под благо

# data[].attributes.body
Бауман указывает на то, что свобода может быть использована как оружие для подавления и угнетения других людей, поэтому необходимо быть осторожными и ответственными в ее использовании. Речь идет об осознанном выборе свободы и понимании, что она не всегда является самоцелью, а служит на благо обществу.

Проклятие, замаскированное под благо, может проявиться в ситуациях, когда кто-то предлагает освобождение или свободу, но на самом деле использует это для манипуляции или контроля.

Если рассматривать идею, что освобождение иногда может быть проклятием, то это обычно связано с пониманием, что свобода не всегда приносит благо. Один из примеров, который можно увидеть в главе "Смешанные блага свободы", может быть следующим:

ПРИМЕР:

Представьте себе ситуацию, в которой человек получает свободу от ограничений и контроля, но не обладает необходимыми навыками или знаниями для правильного использования этой свободы. В таком случае, освобождение от ограничений может привести к ошибкам, конфликтам и негативным последствиям. Это может интерпретироваться как проклятие, так как свобода, в данном контексте, становится источником проблем, а не благом.

Человек достигает свободы, подчиняясь обществу и его нормам. Это можно рассматривать как аргумент в пользу того, что освобождение от рабства превращается в зависимость от общества, что может восприниматься как проклятье. Проклятие, замаскированное под благо, заключается в том, что отсутствие норм может привести к бесконечной муке нерешительности и страху, тем самым лишаясь своей истинной свободы выбора.Это может быть воспринято как аргумент в пользу того, что даже в условиях свободы без норм, люди могут чувствовать себя проклятыми из-за отсутствия ясности и уверенности.

# data[].attributes.body
к сожалению это приложение не позволяет загружать видео. максимальный формат - 20мб - столько весит фотография, поэтому мы оставляем ссылку на видео:

https://t.me/video1938190/2

# data[].attributes.headline
исследовательские вопросы

# data[].attributes.subject
исследовательские вопросы

# data[].attributes.body
1. Может ли каждый человек иметь уникальный смысл жизни, или существует общий смысл для всех? (Виктория)

2. Как влияют культурные, социальные и исторические контексты на восприятие смысла жизни? (Элиза)

3. Связан ли смысл жизни с понятием счастья и удовлетворения? (Юлианна)

4. Какие философские системы и течения предлагают разные подходы к пониманию смысла жизни? (Диана)

5. Может ли смысл жизни меняться в течение жизни человека, и какие факторы влияют на этот процесс? (Алина)

# data[].attributes.attachment_caption
Смысл жизни. Человек и его потребность быть личностью

# data[].attributes.headline
исследовательские вопросы + 4 источника к каждому

# data[].attributes.subject
исследовательские вопросы + 4 источника к каждому

# data[].attributes.body
1. Может ли каждый человек иметь уникальный смысл жизни, или существует общий смысл для всех? (Виктория)

1) https://aeon.co/essays/what-is-better-a-happy-life-or-a-meaningful-one

2) https://cyberleninka.ru/article/n/o-smysle-zhizni/viewer

3) «Бытие и время» Мартин Хайдеггер

2. Как влияют культурные, социальные и исторические контексты на восприятие смысла жизни? (Элиза)

1)https://cyberleninka.ru/article/n/postizhenie-smysla-zhizni-v-sisteme-kulturnyh-tsennostey

2) https://aeon.co/videos/after-his-cat-dies-an-11-year-old-imagines-a-cycle-of-life-and-death-that-will-reunite-them

3) «бытие и ничто» жан -поль сартар

4) альберт камю «изгонание и царство»

3. Связан ли смысл жизни с понятием счастья и удовлетворения? (Юлианна)

1) Альберт Камю "миф о Сизифе"

2)https://cyberleninka.ru/article/n/ponimanie-schastya-v-kontekste-smysla-zhizni-cheloveka

3)https://aeon.co/classics/massimo-pigliucci-on-senecas-stoic-philosophy-of-happiness

4. Какие философские системы и течения предлагают разные подходы к пониманию смысла жизни? (Диана)

1) "Человек в бунте" Альберт Камю
2) https://cyberleninka.ru/article/n/smysl-zhizni-chelovek-i-ego-potrebnost-byt-lichnostyu

3)https://aeon.co/ideas/philosophers-should-be-keener-to-talk-about-the-meaning-of-life

5. Может ли смысл жизни меняться в течение жизни человека, и какие факторы влияют на этот процесс? (Алина)

1) В. Франкл «Человек в поисках смысла»https://imwerden.de/pdf/frankl_chelovek_v_poiskakh_smysla_1990.pdf

2) https://aeon.co/essays/what-is-better-a-happy-life-or-a-meaningful-one

3)https://cyberleninka.ru/article/n/smysl-zhizni-cheloveka/viewer

# data[].attributes.attachment_link.title
Смысл жизни. Человек и его потребность быть личностью

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Philosophers ponder the meaning of life. At least, that is the stereotype. When I risk admitting to a stranger that I teach philosophy for a living and face the question 'What is the meaning of life?', I have a ready response: we figured that out in the 1980s, but we have to keep it secret or we'd be out of a job; I could tell you, but then I'd have to kill you. In fact, professional philosophers rarely ask the question and, when they do, they often dismiss it as nonsense.

The phrase itself is of relatively recent origin. Its first use in English is in Thomas Carlyle's parodic novel Sartor Resartus (1836), where it appears in the mouth of a comic German philosopher, Diogenes Teufelsdröckh ('God-born devil-dung'), noted for his treatise on clothes. The question of life's meaning remains both easy to mock and paradigmatically obscure.

What is the meaning of 'meaning' in 'the meaning of life'? We talk about the meaning of words, or linguistic meaning, the meaning of an utterance or of writing in a book. When we ask if human life has meaning, are we asking whether it has meaning in this semantic sense? Could human history be a sentence in some cosmic language? The answer is that it could, in principle, but that this isn't what we want when we search for the meaning of life. If we are unwitting ink in some alien script, it would be interesting to know what we spell out, but the answer would not have authority over us, as befits the meaning of life.

'Meaning' could mean purpose or function in a larger system. Could human life play that role? Again, it could, but yet again, this seems irrelevant. In Douglas Adams's Hitchhiker's books, the Earth is part of a galactic computer, designed (ironically) to reveal the meaning of life. Whatever that meaning might be, our role in the computer program is not it. To discover that we are cogs in some cosmic machine is not to discover the meaning of life. It leaves our existential maladies untouched.

Seeing no other way to interpret the question, many philosophers conclude that the question is confused. If they go on to talk about meaning in life, they have in mind the meaning of individual lives, the question of whether this life or that life is meaningful for the person who is living it. But the meaning of life is not an individual possession. If life has meaning, it has a meaning that applies to us all. Does this idea make sense?

I think it does. We can make progress if we turn from the words that make up the question - 'meaning' in particular - to the contexts in which we feel compelled to ask it. We raise the question 'Does life have meaning?' in times of anguish, or despair, or emptiness. We ask it when we confront mortality and loss, the pervasiveness of suffering and injustice, the facts of life from which we recoil and which we cannot accept. Life seems profoundly flawed. Is there meaning to it all? Historically, the question of life's meaning comes into focus through the anxiety of early existentialist philosophers, such as Søren Kierkegaard and Friedrich Nietzsche, who worried that it has none.

On the interpretation that this context suggests, the meaning of life would be a truth about us and about the world that makes sense of the worst. It would be something we could know about life, the Universe and everything, that should reconcile us to mortality and loss, suffering and injustice. Knowledge of this truth would make it irrational not to affirm life as it is, not to accept things as they are. It would show that despair, or angst, is a mistake.

The idea that life has meaning is the idea that there is a truth of this extraordinary kind. Whether or not there is, the suggestion is not nonsense. It is a hope that animates the great religions. Whatever else they do, religions offer metaphysical pictures whose acceptance is meant to bestow salvation, to reconcile us to the seeming faults of life. Or if they do not supply the truth, if they do not claim to convey the meaning of life, they offer the conviction that there is one, however hard to grasp or articulate it might be.

The meaning of life might be theistic, involving God or gods, or it might be non-theistic, as in one form of Buddhism. What distinguishes Buddhist meditation from mindfulness-based stress-reduction is the aim of ending suffering through metaphysical revelation. The emotional solace of Buddhism is meant to derive from insight into how things are - in particular, into the non-existence of the self - an insight that should move anyone. To come to terms with life through meditation for serenity, or through talk therapy, is not to discover the meaning of life, since it is not to discover any such truth.

Albert Einstein wrote that to know an answer to the question 'What is the meaning of human life?' means to be religious. But there is in principle room for non-religious accounts of meaning, ones that do not appeal to anything beyond the given world or the world revealed to us by science. Religion has no monopoly on meaning, even if it is hard to see how a non-transcendent truth could meet our definition: to know the meaning of life is to be reconciled to all that is wrong with the world. At the same time, it is hard to prove a negative, to show that nothing short of religion could play this role.

Philosophers are prone to see confusion in the question 'What is the meaning of life?' They have replaced it with questions about meaningful lives. But the search for life's meaning will not go away and it is perfectly intelligible. I cannot tell you the meaning of life or give assurance that it has one. But I can say that it is not a mistake to ask the question. Does life have meaning? The answer is: it might.

# data[].attributes.attachment_link.title
Philosophers should be keener to talk about the meaning of life | Aeon Ideas

# data[].attributes.attachment_link.description
Does life have a meaning or is it stupid even to ask? Why we should not give up looking for an answer to this question

# data[].attributes.headline
для проекта будут использованы первоисточники:

# data[].attributes.subject
для проекта будут использованы первоисточники:

# data[].attributes.body
1. "Бытие и ничто" (L'Être et le Néant) - Жан-Поль Сартр (Виктория)

2. "Против университетских философов" (Against the Academicians) - Августин Аврелий (Элиза)

3.  "Миф о Сизифе" Альберт Камю (Юлианна)

4. "Человек в бунте" Альберт Камю (Диана)

5. В.Франкл «Человек в поисках смысла»(Алина)

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Parents often say: 'I just want my children to be happy.' It is unusual to hear: 'I just want my children's lives to be meaningful,' yet that's what most of us seem to want for ourselves. We fear meaninglessness. We fret about the 'nihilism' of this or that aspect of our culture. When we lose a sense of meaning, we get depressed. What is this thing we call meaning, and why might we need it so badly?

Let's start with the last question. To be sure, happiness and meaningfulness frequently overlap. Perhaps some degree of meaning is a prerequisite for happiness, a necessary but insufficient condition. If that were the case, people might pursue meaning for purely instrumental reasons, as a step on the road towards happiness. But then, is there any reason to want meaning for its own sake? And if there isn't, why would people ever choose lives that are more meaningful than happy, as they sometimes do?

The difference between meaningfulness and happiness was the focus of an investigation I worked on with my fellow social psychologists Kathleen Vohs, Jennifer Aaker and Emily Garbinsky, published in the Journal of Positive Psychology this August. We carried out a survey of nearly 400 US citizens, ranging in age from 18 to 78. The survey posed questions about the extent to which people thought their lives were happy and the extent to which they thought they were meaningful. We did not supply a definition of happiness or meaning, so our subjects responded using their own understanding of those words. By asking a large number of other questions, we were able to see which factors went with happiness and which went with meaningfulness.

As you might expect, the two states turned out to overlap substantially. Almost half of the variation in meaningfulness was explained by happiness, and vice versa. Nevertheless, using statistical controls we were able to tease two apart, isolating the 'pure' effects of each one that were not based on the other. We narrowed our search to look for factors that had opposite effects on happiness and meaning, or at least, factors that had a positive correlation with one and not even a hint of a positive correlation with the other (negative or zero correlations were fine). Using this method, we found five sets of major differences between happiness and meaningfulness, five areas where different versions of the good life parted company.

The first had to do with getting what you want and need. Not surprisingly, satisfaction of desires was a reliable source of happiness. But it had nothing - maybe even less than nothing - to add to a sense of meaning. People are happier to the extent that they find their lives easy rather than difficult. Happy people say they have enough money to buy the things they want and the things they need. Good health is a factor that contributes to happiness but not to meaningfulness. Healthy people are happier than sick people, but the lives of sick people do not lack meaning. The more often people feel good - a feeling that can arise from getting what one wants or needs - the happier they are. The less often they feel bad, the happier they are. But the frequency of good and bad feelings turns out to be irrelevant to meaning, which can flourish even in very forbidding conditions.

The second set of differences involved time frame. Meaning and happiness are apparently experienced quite differently in time. Happiness is about the present; meaning is about the future, or, more precisely, about linking past, present and future. The more time people spent thinking about the future or the past, the more meaningful, and less happy, their lives were. Time spent imagining the future was linked especially strongly to higher meaningfulness and lower happiness (as was worry, which I'll come to later). Conversely, the more time people spent thinking about the here and now, the happier they were. Misery is often focused on the present, too, but people are happy more often than they are miserable. If you want to maximise your happiness, it looks like good advice to focus on the present, especially if your needs are being satisfied. Meaning, on the other hand, seems to come from assembling past, present and future into some kind of coherent story.

This begins to suggest a theory for why it is we care so much about meaning. Perhaps the idea is to make happiness last. Happiness seems present-focused and fleeting, whereas meaning extends into the future and the past and looks fairly stable. For this reason, people might think that pursuing a meaningful life helps them to stay happy in the long run. They might even be right - though, in empirical fact, happiness is often fairly consistent over time. Those of us who are happy today are also likely to be happy months or even years from now, and those who are unhappy about something today commonly turn out to be unhappy about other things in the distant future. It feels as though happiness comes from outside, but the weight of evidence suggests that a big part of it comes from inside. Despite these realities, people experience happiness as something that is felt here and now, and that cannot be counted on to last. By contrast, meaning is seen as lasting, and so people might think they can establish a basis for a more lasting kind of happiness by cultivating meaning.

Social life was the locus of our third set of differences. As you might expect, connections to other people turned out to be important both for meaning and for happiness. Being alone in the world is linked to low levels of happiness and meaningfulness, as is feeling lonely. Nevertheless, it was the particular character of one's social connections that determined which state they helped to bring about. Simply put, meaningfulness comes from contributing to other people, whereas happiness comes from what they contribute to you. This runs counter to some conventional wisdom: it is widely assumed that helping other people makes you happy. Well, to the extent that it does, the effect depends entirely on the overlap between meaning and happiness. Helping others had a big positive contribution to meaningfulness independent of happiness, but there was no sign that it boosted happiness independently of meaning. If anything, the effect was in the opposite direction: once we correct for the boost it gives to meaning, helping others can actually detract from one's own happiness.

We found echoes of this phenomenon when we asked our subjects how much time they spent taking care of children. For non-parents, childcare contributed nothing to happiness or meaningfulness. Taking care of other people's children is apparently neither very pleasant nor very unpleasant, and it doesn't feel meaningful either. For parents, on the other hand, caring for children was a substantial source of meaning, though it still seemed irrelevant to happiness, probably because children are sometimes delightful and sometimes stressful and annoying, so it balances out.

Our survey had people rate themselves as 'givers' or as 'takers'. Regarding oneself as a giving person strongly predicted more meaningfulness and less happiness. The effects for being a taker were weaker, possibly because people are reluctant to admit that they are takers. Even so, it was fairly clear that being a taker (or at least, considering oneself to be one) boosted happiness but reduced meaning.

The depth of social ties can also make a difference in how social life contributes to happiness and meaning. Spending time with friends was linked to higher happiness but it was irrelevant to meaning. Having a few beers with buddies or enjoying a nice lunch conversation with friends might be a source of pleasure but, on the whole, it appears not to be very important to a meaningful life. By comparison, spending more time with loved ones was linked to higher meaning and was irrelevant to happiness. The difference, presumably, is in the depth of the relationship. Time with friends is often devoted to simple pleasures, without much at stake, so it may foster good feelings while doing little to increase meaning. If your friends are grumpy or tiresome, you can just move on. Time with loved ones is not so uniformly pleasant. Sometimes one has to pay bills, deal with illnesses or repairs, and do other unsatisfying chores. And of course, loved ones can be difficult too, in which case you generally have to work on the relationship and hash it out. It is probably no coincidence that arguing was itself associated with more meaning and less happiness.

If happiness is about getting what you want, it appears that meaningfulness is about doing things that express yourself

A fourth category of differences had to do with struggles, problems, stresses and the like. In general, these went with lower happiness and higher meaningfulness. We asked how many positive and negative events people had recently experienced. Having lots of good things happen turned out to be helpful for both meaning and happiness. No surprise there. But bad things were a different story. Highly meaningful lives encounter plenty of negative events, which of course reduce happiness. Indeed, stress and negative life events were two powerful blows to happiness, despite their significant positive association with a meaningful life. We begin to get a sense of what the happy but not very meaningful life would be like. Stress, problems, worrying, arguing, reflecting on challenges and struggles - all these are notably low or absent from the lives of purely happy people, but they seem to be part and parcel of a highly meaningful life. The transition to retirement illustrates this difference: with the cessation of work demands and stresses, happiness goes up but meaningfulness drops.

Do people go out looking for stress in order to add meaning to their lives? It seems more likely that they seek meaning by pursuing projects that are difficult and uncertain. One tries to accomplish things in the world: this brings both ups and downs, so the net gain to happiness might be small, but the process contributes to meaningfulness either way. To use an example close to home, conducting research adds immensely to the sense of a meaningful life (what could be meaningful than working to increase the store of human knowledge?), but projects rarely go exactly as planned, and the many failures and frustrations along the way can suck some of the joy out of the process.

The final category of differences had to do with the self and personal identity. Activities that express the self are an important source of meaning but are mostly irrelevant to happiness. Of the 37 items on our list that asked people to rate whether some activity (such as working, exercising or meditating) was an expression or reflection of the self, 25 yielded significant positive correlations with a meaningful life and none was negative. Only two of the 37 items (socialising, and partying without alcohol) were positively linked to happiness, and some even had a significant negative relationship. The worst was worry: if you think of yourself as a worrier, that seems to be quite a downer.

If happiness is about getting what you want, it appears that meaningfulness is about doing things that express yourself. Even just caring about issues of personal identity and self-definition was associated with more meaning, though it was irrelevant, if not outright detrimental, to happiness. This might seem almost paradoxical: happiness is selfish, in the sense that it is about getting what you want and having other people do things that benefit you, and yet the self is more tied to meaning than happiness. Expressing yourself, defining yourself, building a good reputation and other self-oriented activities are more about meaning than happiness.

Does all of this really tell us anything about the meaning of life? A 'yes' answer depends on some debatable assumptions, not least the idea that people will tell the truth about whether their lives are meaningful. Another assumption is that we are even capable of giving a true answer. Can we know whether our lives are meaningful? Wouldn't we have to be able to say exactly what that meaning is? Recall that my colleagues and I did not give our study respondents a definition of meaning, and we didn't ask them to define it themselves. We just asked them to rate their level of agreement with statements such as: 'In general, I consider my life to be meaningful.' To look deeper into the meaning of life, it might help to clarify some basic principles.

First of all, what is life? One answer supplies the title to A Constellation of Vital Phenomena (2013), Anthony Marra's moving novel about Chechnya following the two recent wars. A character is stranded in her apartment with nothing to do and starts reading her sister's Soviet-era medical dictionary. It offers her little in the way of useful or even comprehensible information - except for its definition of life, which she circles in red: 'Life: a constellation of vital phenomena - organisation, irritability, movement, growth, reproduction, adaptation.' That, in a sense, is what 'life' means. I should add that we now know it is a special kind of physical process: not atoms or chemicals themselves, but the highly organised dance they perform. The chemicals in a body are pretty much the same from the moment before death to the moment after. Death doesn't alter this or that substance: the entire dynamic state of the system changes. Nonetheless, life is a purely physical reality.

The meaning of 'meaning' is more complicated. Words and sentences have meaning, as do lives. Is it the same kind of thing in both cases? In one sense, the 'meaning' of 'life' could be a simple dictionary definition, something like the one I gave in the previous paragraph. But that's not what people want when they ask about the meaning of life, any more than it would help someone who was suffering from an identity crisis to read the name on their driver's licence. One important difference between linguistic meaning and what I'll call the meaningfulness of a human life is that the second seems to entail a value judgment, or a cluster of them, which in turn implies a certain kind of emotion. Your mathematics homework is full of meaning in the sense that it consists entirely of a network of concepts - meanings, in other words. But in most cases there is not much emotion linked to doing sums, and so people tend not to regard it as very meaningful in the sense in which we are interested. (In fact, some people loathe doing mathematics, or have anxiety about it, but those reactions hardly seem conducive to viewing the subject as a source of meaning in life.)

Questions about life's meaning are really about meaningfulness. We don't simply want to know the dictionary definition of our lives, if they have such a thing. We want our lives to have value, to fit into some kind of intelligible context. Yet these existential concerns do seem to touch on the merely linguistic sense of the word 'meaning' because they invoke understanding and mental associations. It is remarkable how many synonyms for meaningfulness also refer to merely verbal content: we talk, for instance, about the point of life, or its significance, or whether or not it makes sense. If we want to understand the meaning of life, it seems as though we need to grapple with the nature of meaning in this less exalted sense.

A bear can walk down the hill and get a drink, as can a person, but only a person thinks the words 'I'm going to go down and get a drink'

Linguistic meaning is a kind of non-physical connection. Two things can be connected physically, for example when they are nailed together, or when one of them exerts a gravitational or magnetic pull on the other. But they can also be connected symbolically. The connection between a flag and the country it represents is not a physical connection, molecule to molecule. It remains the same even if the country and the flag are on opposite sides of the planet, making direct physical connection impossible.

The human mind has evolved to use meaning to understand things. This is part of the human way of being social: we talk about what we do and experience. Most of what we know we learn from others, not from direct experience. Our very survival depends on learning language, co-operating with others, following moral and legal rules and so on. Language is the tool with which humans manipulate meaning. Anthropologists love to find exceptions to any rule, but so far they have failed to find any culture that dispenses with language. It is a human universal. But there's an important distinction to make here. Although language as a whole is universal, particular languages are invented: they vary by culture. Meaning is universal, too, but we don't invent it. It is discovered. Think back to the maths homework: the symbols are arbitrary human inventions, but the idea expressed by 5 x 8 = 43 is inherently false and that's not something that human beings made up or can change.

The neuroscientist Michael Gazzaniga, professor of psychology at the University of California Santa Barbara, coined the term 'left-brain interpreter' to refer to a section in one side of the brain that seems almost entirely dedicated to verbalising everything that happens to it. The left-brain interpreter's account is not always correct, as Gazzaniga has demonstrated. People quickly devise an explanation for whatever they do or experience, fudging the details to fit their story. Their mistakes have led Gazzaniga to question whether this process has any value at all, but perhaps his disappointment is coloured by the scientist's natural assumption that the purpose of thinking is to figure out the truth (this, after all, is what scientists themselves supposedly do). On the contrary, I suggest that a big part of the purpose of thinking is to help one talk to other people. Minds make mistakes but, when we talk about them, other people can spot the errors and correct them. By and large, humankind approaches the truth collectively, by discussing and arguing, rather than by thinking things through alone.

Many writers, especially those with experience of meditation and Zen, remark on how the human mind seems to prattle on all day. When you try to meditate, your mind overflows with thoughts, sometimes called the 'inner monologue'. Why does it do this? William James, author of The Principles of Psychology (1890), said that thinking is for doing, but in fact a lot of thinking seems irrelevant to doing. Putting our thoughts into words is, however, vital preparation for communicating those thoughts to other people. Talking is important: it is how the human creature connects to its group and participates in it - and that is how we solve the eternal biological problems of survival and reproduction. Humans evolved minds that chatter all day because chattering aloud is how we survive. Talking requires people to take what they do and put it into words. A bear can walk down the hill and get a drink, as can a person, but only a person thinks the words 'I'm going to go down and get a drink.' In fact, the human might not just think those words but also say them aloud, and then others can come along for the trip - or perhaps offer a warning not to go after all, because someone saw a bear at the waterside. By talking, the human being shares information and connects with others, which is what we as a species are all about.

Studies on children support the idea that the human mind is naturally programmed to put things into words. Children go through stages of saying aloud the names of everything they encounter and of wanting to bestow names on all sorts of individual things, such as shirts, animals, even their own bowel movements. (For a time, our little daughter was naming hers after various relatives, seemingly without any animosity or disrespect, though we encouraged her not to inform the namesakes.) This kind of talk is not directly useful for solving problems or any of the familiar pragmatic uses of thinking, but it does help to translate the physical events of one's life into speech so that they can be shared and discussed with others. The human mind evolved to join the collective discourse, the social narrative. Our relentless efforts to make sense of things start small, with individual items and events. Very gradually, we work towards bigger, more integrated frameworks. In a sense, we climb the ladder of meaning - from single words and concepts to simple combinations (sentences), and then on to the grand narrative, sweeping visions, or cosmic theories.

Democracy provides a revealing example of how we use meaning. It does not exist in nature. Every year, countless human groups conduct elections, but so far nobody has observed even a single one in any other species. Was democracy invented or discovered? It probably emerged independently in many different places, but the underlying similarities suggest that the idea was out there, ready to be found. The specific practices for implementing it (how votes are taken, for example) are invented. All the same, it seems as though the idea of democracy was just waiting for people to stumble upon it and put it to use.

Wondering about the meaning of life indicates that one has climbed a long way up the ladder. To understand the meaning of some newly encountered item, people might ask why it was made, how it got there or what it is useful for. When they come to the question of life's meaning, similar questions arise: why or for what purpose was life created? How did this life get here? What is the right or best way to make use of it? It is natural to expect and assume that these questions have answers. A child learns what a banana is: it comes from the store and, before that, from a tree. It's good to eat, which you do by (very important) first removing the outer peel to get at the soft, sweet inside. It's natural to assume that life could be understood in the same way. Just figure out (or learn from others) what it's about and what to do with it. Go to school, get a job, get married, have kids? Sure thing. There is, moreover, a good reason to want to get all this straight. If you had a banana and failed to understand it, you might not get the benefit of eating it. In the same way, if your life had a purpose and you didn't know it, you might end up wasting it. How sad to miss out on the meaning of life, if there is one.

Marriage is a good example of how meaning pins down the world and increases stability

We begin to see how the notion of a meaning of life puts two quite different things together. Life is a physical and chemical process. Meaning is non-physical connection, something that exists in networks of symbols and contexts. Because it is not purely physical, it can leap across great distances to connect through space and time. Remember our findings about the different time frames of happiness and meaning. Happiness can be close to physical reality, because it occurs right here in the present. In an important sense, animals can probably be happy without much in the way of meaning. Meaning, by contrast, links past, present and future in ways that go beyond physical connection. When modern Jews celebrate Passover, or when Christians celebrate communion by symbolically drinking the blood and eating the flesh of their god, their actions are guided by symbolic connections to events in the distant past (indeed, events whose very reality is disputed). The link from the past to the present is not a physical one, the way a row of dominoes falls, but rather a mental connection that leaps across the centuries.

Questions about life's meaning are prompted by more than mere idle curiosity or fear of missing out. Meaning is a powerful tool in human life. To understand what that tool is used for, it helps to appreciate something else about life as a process of ongoing change. A living thing might always be in flux, but life cannot be at peace with endless change. Living things yearn for stability, seeking to establish harmonious relationships with their environment. They want to know how to get food, water, shelter and the like. They find or create places where they can rest and be safe. They might keep the same home for years. Life, in other words, is change accompanied by a constant striving to slow or stop the process of change, which leads ultimately to death. If only change could stop, especially at some perfect point: that was the theme of the profound story of Faust's bet with the devil. Faust lost his soul because he could not resist the wish that a wonderful moment would last forever. Such dreams are futile. Life cannot stop changing until it ends. But living things work hard to establish some degree of stability, reducing the chaos of constant change to a somewhat stable status quo.

By contrast, meaning is largely fixed. Language is possible only insofar as words have the same meaning for everyone, and the same meaning tomorrow as today. (Languages do change, but slowly and somewhat reluctantly, relative stability being essential to their function.) Meaning therefore presents itself as an important tool by which the human animal might impose stability on its world. By recognising the steady rotation of the seasons, people can plan for future years. By establishing enduring property rights, we can develop farms to grow food.

Crucially, the human being works with others to impose its meanings. Language has to be shared, for private languages are not real languages. By communicating and working together, we create a predictable, reliable, trustworthy world, one in which you can take the bus or plane to get somewhere, trust that food can be purchased next Tuesday, know you won't have to sleep out in the rain or snow but can count on a warm dry bed, and so forth.

Marriage is a good example of how meaning pins down the world and increases stability. Most animals mate, and some do so for long periods or even for life, but only humans marry. My colleagues who study close relationships will tell you that relationships continue to evolve and change, even after many years of marriage. However, the fact of marriage is constant. You are either married or not, and that does not fluctuate from day to day, even though your feelings and actions toward your spouse might change considerably. Marriage smooths out these bumps and helps to stabilise the relationship. That's one reason that people are more likely to stay together if they are married than if not. Tracking all your feelings toward your romantic partner over time would be difficult, complicated and probably always incomplete. But knowing when you made the transition from not married to married is easy, as it occurred on a precise occasion that was officially recorded. Meaning is more stable than emotion, and so living things use meaning as part of their never-ending quest to achieve stability.

The Austrian psychoanalytic thinker Viktor Frankl, author of Man's Search for Meaning (1946) tried to update Freudian theory by adding a universal desire for meaningfulness to Freud's other drives. He emphasised a sense of purpose, which is undoubtedly one aspect but perhaps not the full story. My own efforts to understand how people find meaning in life eventually settled on a list of four 'needs for meaning', and in the subsequent years that list has held up reasonably well.

The point of this list is that you will find life meaningful to the extent that you have something that addresses each of these four needs. Conversely, people who fail to satisfy one or more of these needs are likely to find life less than adequately meaningful. Changes with regard to any of these needs should also affect how meaningful the person finds his or her life.

The first need is, indeed, for purpose. Frankl was right: without purpose, life lacks meaning. A purpose is a future event or state that lends structure to the present, thus linking different times into a single story. Purposes can be sorted into two broad categories. One might strive toward a particular goal (to win a championship, become vice president or raise healthy children) or toward a condition of fulfilment (happiness, spiritual salvation, financial security, wisdom).

People ask what is the meaning of life, as if there is a single answer

Life goals come from three sources, so in a sense every human life has three basic sources of purpose. One is nature. It built you for a particular purpose, which is to sustain life by surviving and reproducing. Nature doesn't care whether you're happy, much as people wish to be happy. We are descended from people who were good at reproducing and at surviving long enough to do so. Nature's purpose for you is not all-encompassing. It doesn't care what you do on a Sunday afternoon as long as you manage to survive and, sooner or later, reproduce.

The second source of purpose is culture. Culture tells you what is valuable and important. Some cultures tell you exactly what you are supposed to do: they mark you out for a particular slot (farmer, soldier, mother etc). Others offer a much wider range of options and put less pressure on you to adopt a particular one, though they certainly reward some choices more than others.

That brings us to the third source of goals: your own choices. In modern Western countries in particular, society presents you with a broad range of paths and you decide which one to take. For whatever reason - inclination, talent, inertia, high pay, good benefits - you choose one set of goals for yourself (your occupation, for example). You create the meaning of your life, fleshing out the sketch that nature and culture provided. You can even choose to defy it: many people choose not to reproduce, and some even choose not to survive. Many others resist and rebel at what their culture has chosen for them.

The second need for meaning is value. This means having a basis for knowing what is right and wrong, good and bad. 'Good' and 'bad' are among the first words children learn. They are some of the earliest and most culturally universal concepts, and among the few words that house pets sometimes acquire. In terms of brain reactions, the feeling that something is good or bad comes very fast, almost immediately after you recognise what it is. Solitary creatures judge good and bad by how they feel upon encountering something (does it reward them or punish them?). Humans, as social beings, can understand good and bad in loftier ways, such as their moral quality.

In practice, when it comes to making life meaningful, people need to find values that cast their lives in positive ways, justifying who they are and what they do. Justification is ultimately subject to social, consensual judgment, so one needs to have explanations that will satisfy other people in the society (especially the people who enforce the laws). Again, nature makes some values, and culture adds a truckload of additional ones. It's not clear whether people can invent their own values, but some do originate from inside the self and become elaborated. People have strong inner desires that shape their reactions.

The third need is for efficacy. It's not very satisfying to have goals and values if you can't do anything about them. People like to feel that they can make a difference. Their values have to find expression in their life and work. Or, to look at it the other way around, people have to be able steer events towards positive outcomes (by their lights) and away from negative ones.

The last need is for self-worth. People with meaningful lives typically have some basis for thinking that they are good people, maybe even a little better than certain other people. At a minimum, people want to believe that they are better than they might have been had they chosen or behaved or performed badly. They have earned some degree of respect.

The meaningful life, then, has four properties. It has purposes that guide actions from present and past into the future, lending it direction. It has values that enable us to judge what is good and bad; and, in particular, that allow us to justify our actions and strivings as good. It is marked by efficacy, in which our actions make a positive contribution towards realising our goals and values. And it provides a basis for regarding ourselves in a positive light, as good and worthy people.

People ask what is the meaning of life, as if there is a single answer. There is no one answer: there are thousands of different ones. A life will be meaningful if it finds responses to the four questions of purpose, value, efficacy, and self-worth. It is these questions, not the answers, that endure and unify.

# data[].attributes.attachment_link.title
What is better - a happy life or a meaningful one? | Aeon Essays

# data[].attributes.attachment_link.description
Happiness is not the same as a sense of meaning. How do we go about finding a meaningful life, not just a happy one?

# data[].attributes.headline
жизнь и смерть. смысл жизни

# data[].attributes.subject
жизнь и смерть. смысл жизни

# data[].attributes.body
• введение

1.1. обоснование актуальности темы
1.2. цель и задачи исследования
1.3. обзор литературы и исследовательских работ по теме

• философские течения и подходы к вопросу о жизни и смерти

2.1. краткий обзор основных философских школ и течений, затрагивающих тему жизни и смерти (экзистенциализм, буддизм, христианская философия)
2.2. анализ основных аргументов и понятий, связанных с жизнью и смертью, представленных в различных философских системах.

•смысл жизни

3.1. понятие смысла жизни: определения и интерпретации
3.2. философские идеи и теории о смысле жизни (список литературы)
3.3. исследование вопроса о поиске смысла жизни с точки зрения собственного мировоззрения и убеждений.

•жизнь и смерть

4.1. понятия жизни и смерти в философии и религии.
4.2. рассмотрение смерти как неминуемой части жизни: философские аспекты смерти и смерти как вызов смыслу жизни.
4.3. размышления о вечности и бессмертии души.

•этика и практика в контексте жизни и смерти

5.1. этические дилеммы, связанные с жизнью и смертью (эвтаназия, самоубийство, вопросы медицинской этики).
5.2. рассмотрение практических аспектов подхода к жизни и смерти (подготовка к смерти, страх перед смертью, уход за  больными).

•заключение

6.1. сводные выводы и ответ на вопрос о смысле жизни на основе проведенного анализа.
6.2. завершающее заключение и рефлексия о значимости исследования

•список литературы

7.1. перечисление использованных источников и литературы.

•приложения

8.1. дополнительные материалы, такие как цитаты, графики, таблицы и т.д.

# data[].attributes.headline
Сущность жизни и смерт

# data[].attributes.body
Сущность жизни и смерти как состояния бытийности и небытия https://cyberleninka.ru/article/n/suschnost-zhizni-i-smerti-kak-sostoyaniya-bytiynosti-i-nebytiya

# data[].attributes.headline
ссылка на сайт “aeon”

# data[].attributes.subject
ссылка на сайт “aeon”

# data[].attributes.body
https://aeon.co/philosophy/meaning-the-good-life

# data[].attributes.headline
Командное эссе

# data[].attributes.subject
Командное эссе

# data[].attributes.body
https://cyberleninka.ru/article/n/smysl-zhizni-chelovek-i-ego-potrebnost-byt-lichnostyu

# data[].attributes.body
https://cyberleninka.ru/article/n/smysl-zhizni-cheloveka

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Слово гедонизм с древнегреческого языка переводится как "удовольствие, наслаждение", и это полностью объясняет суть достаточно сложного философского понятия. Учение гедонизма предполагает, что высшим благом и даже смыслом жизни является удовольствие. Оно представляется, как главная ценность бытия, все остальное - лишь инструмент, способ достичь наслаждения.

Достаточно часто философию гедонизма отождествляют с идеями утилитаризма, но они далеко не равнозначны. Приверженцы утилитарного течения находят моральную ценность поступков в принесенной ими пользе. А под пользой понимается ощущение счастья, удовлетворения. Причем это счастье в той или иной степени должны испытывать все участники процесса, на которых мог повлиять один поступок. Если говорить простым языком - утилитаризм пропагандирует счастье для всех, а наивысшее его проявление заключается в осчастливливании как можно большего количества людей. Ну и себя, конечно, тоже. То есть, важен результат - все счастливы. Утилитаризм - это полноценная моральная система, затрагивающая все общество в целом.

А что такое гедонизм простыми словами? Это стремление любыми путями получить свою порцию наслаждения. Здесь не идет речь о коллективном удовольствии, и даже нет попыток трактовать само понятие "счастье". Гедонисты просто хотят, чтоб им было побольше "хорошо" и поменьше "плохо", а как это влияет на окружающих - дело второстепенное. Но это совершенно не значит, что все люди, живущие по принципу гедонизма, эгоистичны - среди них могут быть и альтруисты. У них вполне может иметься потребность осчастливить других, но о себе гедонисты думают в первую очередь.

Отличается гедонизм и от эвдемонизма, хотя эти понятия тоже близки по сути. Эвдемонизм - это стремление к счастью, оправдывающее любые способы его достижения. Что бы ни сделал человек, любой поступок его оправдывается, если он в итоге ощутил блаженство. "Счастье ради счастья" - вот девиз эвдемонистов. Это учение можно сравнить с буддизмом и его высшей задачей - достижением нирваны.

С философской точки зрения, глобальной задачей гедониста является даже не получение удовольствия и радости, а избегание боли. Именно боль, физическая и психологическая, мешает наслаждаться жизнью, приносит страдания, тогда как каждый человек стремится к наслаждению. Согласно учению гедонизма, существует лишь жизнь земная, нет никаких загробных миров. Все это противоречит главным идеям христианства и ислама, служит призывом к получению удовольствий от жизни в настоящем, а не в будущем.

Каждый человек имеет право на счастье - в этом суть гедонизма. Нет правильных и неправильных путей получить заветное удовольствие, как и нет стремления к личному благосостоянию в противовес общественному. Все это весьма неоднозначно с этической и моральной точки зрения, ведь грань между личным наслаждением и общественным дискомфортом слишком тонка - очень легко причинить боль другим, пытаясь получить удовольствие для себя. Но если получится поделиться счастьем, гедонист совсем не будет против.

Гедонизм тесно связан с эпикуризмом - этическим течением III века до нашей эры, основоположником которого был греческий философ Эпикур. Основные идеи обоих учений можно представить четырьмя тезисами:

Получается, что никакие богатства, чины и положение в обществе не являются залогом счастливой жизни. Удовольствие лишь в субъективном восприятии. Ну и в отсутствии своего антагониста - страдания. Выходит, что все люди на планете - гедонисты. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. А счастье - это, по большому счету, не физическое удовольствие, а состояние безмятежности и покоя.

Такое направление, как гедонизм, основал древнегреческий философ Аристипп еще в IV веке до нашей эры. Он был учеником Сократа, который всегда проповедовал жизнь, исполненную познания, и в этом находил ее смысл. В отличие от учителя, Аристипп очень любил удовольствия, как физические, так и духовные, и ставил их во главу угла, провозглашая наслаждение движущей силой жизни, а физическое процветание - высшим благом.

Последователей Аристиппа стали называть киренаиками (от названия города, откуда был родом философ, - Кирены). По их мнению, у человеческой души может быть два состояния: удовольствие и страдание. Отсутствие и того, и другого ученики школы гедонизма считали застоем. Как известно, физическая боль сильнее психологической, как и удовольствия тела превосходят по силе душевные. Поэтому и стремились гедонисты, прежде всего, к наслаждению физическому. Но подчеркивали, что человек должен управлять своими удовольствиями, а не наоборот. Кто становился жертвой своих желаний, считался недостойным уважения.

Согласно Эпикуру, все удовольствия можно разделить на три категории:

Даже удовольствия из второй категории способны причинить человеку страдания, а третьи - и вовсе практически никогда не дают гедонисту длительного ощущения счастья. Страдания часто становятся физическими: болезни от неправильной еды, избытка сна, употребления алкоголя. Но и душа может болеть не меньше: чего только стоит несчастная любовь! От избытка удовольствий приходит зависть, ревность, жадность - эти чувства никого еще не сделали счастливыми.

Намного позже времен Эпикура другой философ Генри Сиджвик предложил разделить понятие гедонизма на две группы:

То есть, этика гедонизма заключается в слове "должен", а психология - в слове "желает".

Всего через пару лет после опытов на мозге мышей и обнаружения в нем центров удовольствия ученые связали работу этих центров с нейромедиаторами, такими как дофамин, норадреналин и серотонин. После попыток стимулировать те же зоны у людей стало понятно, что нейромедиаторы не столько дают ощущение счастья, сколько его "обещают". И человек, в отличие от мыши, не увлекается стимуляцией центров удовольствия так, что забывает есть и пить. Ему приятно, конечно, но очень быстро этого становится мало - хочется еще больше удовольствия, а его нет. По сей день науке неизвестно, что именно дарит людям счастье, как этот процесс протекает на физиологическом уровне.

Современный человек, исповедующий гедонизм, стремится от жизни получать все самое лучшее: он окружает себя красивыми вещами, покупает модную одежду, ест вкусную еду, любит свое тело и заботится о нем. Но делает он это не потому, что любит комфорт и хочет взять свою порцию счастья от роскоши и удобства. Истинное удовольствие гедонисту доставляет чувство обладания, он - яркий представитель поколения потребителей. Приятные эмоции гедонист-потребитель получает, даже просматривая красивые картинки в соцсетях, прогуливаясь между ярких витрин, отведав роллы в модном ресторане. Выходит, что как и любой дофаминовый стимулятор (будь то наркотик или шоколад), гедонизм вызывает зависимость - удовольствия никогда не бывает много. Это не хорошо и не плохо, если в меру.

Гедонистическая жизнь, как сознательный выбор, имеет ряд плюсов. Человек приходит к осознанности, учится фиксироваться на положительных моментах, не зацикливается на негативе. Именно о таких людях сегодня принято говорить "живут в моменте": они берут от жизни все, развиваются, учатся, отдыхают, зарабатывают деньги - делают это так, чтобы получить наслаждение. Еще такой пример идей гедонизма: сейчас люди все больше внимания уделяют собственному здоровью, состоянию тела, правильному питанию. Ведь все это способствует улучшению здоровья, значит, в перспективе оградит от физической боли - а это близко культуре гедонизма.

Человек легко подсаживается на наркотики, потому что те могут имитировать действие нейростимуляторов. В попытках получить дофаминовое удовольствие наркоманы вынуждены каждый раз увеличивать дозу, потому что со временем ощущения теряют свою яркость, уровень наслаждения снижается. В итоге все, что дает наркотик, - это избавление от физических страданий, вызванных ломкой.

К подобным последствиям может привести и неуправляемый гедонистический образ жизни. В обществе все более заметны тенденции к нивелированию духовных ценностей. На первый план выходят материальные блага, процветает потребительство. Это опускает человека до уровня животного и в теории называется примитивным гедонизмом.

На физиологическом уровне избыток гормона удовольствия - дофамина - приводит к снижению внимания, рассеянности, невозможности надолго сконцентрироваться на чем-то одном. В свою очередь, в случае нехватки гормона счастья начинается апатия и депрессия, снижается физическая активность. Так что, "все яд, все - лекарство, и то и другое определяет доза". В жизни главное - баланс.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
слово гедонизм

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гедонизм простыми словами

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гедонизм смысл

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
философия гедонизма

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
жизнь в гедонизме

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
этика гедонизма

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гедонизм означает

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
принцип гедонизма

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гедонизм и эвдемонизм

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гедонизм термин

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
человек гедонизм

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
суть гедонизма

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
гедонизм учение

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Евгения Бушан

# data[].attributes.attachment_link.title
Гедонизм: смысл жизни или простое потребительство

# data[].attributes.attachment_link.description
В середине прошлого века американские физиологи открыли центры удовольствия в головном мозге. Опыты проводились на мышах и крысах, им стимулировали определенные участки мозга, и животным это настолько нравилось, что они отказывались от еды и воды. Мыши буквально умирали от истощения, но не прекращали безостановочно замыкать электрическую цепь, которая стимулировала маленькую точку в их мозгу.

# data[].attributes.attachment_caption
Моя интеллектуальная доска Padlet

# data[].attributes.headline
Погожева Виктория, С

# data[].attributes.body
Погожева Виктория, Сергеева Элиза, Самбетбай Диана, Тусупова Алина, Платонов Тускул (групповая работа на занятии)

# data[].attributes.attachment_caption
Индивидуальный падлет Погожева Виктория 

# data[].attributes.headline
Погожева Виктория 

# data[].attributes.subject
Погожева Виктория 

# data[].attributes.headline
жизнь и смерть. смысл жизни

# data[].attributes.subject
жизнь и смерть. смысл жизни

# data[].attributes.headline
Тусупова Алина

# data[].attributes.subject
Тусупова Алина

# data[].attributes.body
https://padlet.com/alinatussupova/padlet-5xsw2jpasgqigex3

# data[].attributes.headline
Самбетбай  Диана

# data[].attributes.subject
Самбетбай  Диана

# data[].attributes.body
https://padlet.com/dianasambetbay/padlet-as8jle9zlb7i9aa2

# data[].attributes.headline
Разум и опыт

# data[].attributes.subject
Разум и опыт

# data[].attributes.headline
Командное эссе

# data[].attributes.subject
Командное эссе

# data[].attributes.body
Ограниченное мышление людей

# data[].attributes.headline
Аргумент удачи 

# data[].attributes.subject
Аргумент удачи 

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
I was raised as a Quaker, but around the age of 20 my faith faded. It would be easiest to say that this was because I took up philosophy - my lifelong occupation as a teacher and scholar. This is not true. More accurately, I joke that having had one headmaster in this life, I'll be damned if I want another in the next. I was convinced back then that, by the age of 70, I would be getting back onside with the Powers That Be. But faith did not then return and, as I approach 80, is nowhere on the horizon. I feel more at peace with myself than ever before. It's not that I don't care about the meaning or purpose of life - I am a philosopher! Nor does my sense of peace mean that I am complacent or that I have delusions about my achievements and successes. Rather, I feel that deep contentment that religious people tell us is the gift or reward for proper living.

I come to my present state for two separate reasons. As a student of Charles Darwin, I am totally convinced - God or no God - that we are (as the 19th-century biologist Thomas Henry Huxley used to say) modified monkeys rather than modified mud. Culture is hugely important, but to ignore our biology is just wrong. Second, I am drawn, philosophically, to existentialism. A century after Darwin, Jean-Paul Sartre said that we are condemned to freedom, and I think he is right. Even if God does exist, He or She is irrelevant. The choices are ours.

Sartre denied such a thing as human nature. From this quintessential Frenchman, I take that with a pinch of salt: we are free, within the context of our Darwinian-created human nature. What am I talking about? A lot of philosophers today are uncomfortable even raising the idea of 'human nature'. They feel that, too quickly, it is used against minorities - gay people, the disabled, and others - to suggest that they are not really human. This is a challenge not a refutation. If a definition of human nature cannot take account of the fact that up to 10 per cent of us have same-sex orientation, then the problem is not with human nature but with the definition.

What, then, is human nature? In the middle of the 20th century, it was popular to suggest that we are killer apes: we can and do make weapons, and we use them. But modern primatologists have little time for this. Their findings suggest that most apes would far rather fornicate than fight. In making war we are really not doing what comes naturally. I don't deny that humans are violent, however our essence goes the other way. It is one of sociability. We are not that fast, we are not that strong, we are hopeless in bad weather; but we succeed because we work together. Indeed, our lack of natural weapons points that way. We cannot get all we want through violence. We must cooperate.

Darwinians did not discover this fact about our nature. Listen to the metaphysical poet John Donne in 1624:

No man is an island,
Entire of itself,
Every man is a piece of the continent,
A part of the main.
If a clod be washed away by the sea,
Europe is the less.
As well as if a promontory were.
As well as if a manor of thy friend's
Or of thine own were:
Any man's death diminishes me,
Because I am involved in mankind,
And therefore never send to know for whom the bell tolls;
It tolls for thee.

Darwinian evolutionary theory shows how this all came about, historically, through the forces of nature. It suggests that there is no eternal future or, if there is, it is not relevant for the here and now. Rather, we must live life to the full, within the context of - liberated by - our Darwinian-created human nature. I see three basic ways in which this occurs.

First, family. Humans are not like male orangutans whose home life is made up mainly of one-night stands. A male turns up, does his business, and then, sexually sated, vanishes. The impregnated female births and raises the children by herself. This is possible simply because she can. If she couldn't then, biologically it would be in the interests of the males to lend a hand. Male birds help at the nest because, exposed as they are up trees, the chicks need to grow as quickly as possible. Humans face different challenges, but with the same end. We have big brains that need time to develop. Our young cannot fend for themselves within weeks or days. Therefore humans need lots of parental care, and our biology fits us for home life, as it were: spouses, offspring, parents, and more. Men don't push the pram just by chance. Nor boast to their co-workers about their kid getting into Harvard.

Second, society. Co-workers, shop attendants, teachers, doctors, hotel clerks - the list is endless. Our evolutionary strength is that we work together, helping and expecting help. I am a teacher, not just of my children, but of yours (and others) too. You are a doctor: you give medical care not just to your children, but to mine (and others) too. In this way, we all benefit. As Adam Smith pointed out in 1776, none of this happens by chance or because nature has suddenly become soft: 'It is not from the benevolence of the butcher, the brewer, or the baker that we expect our dinner, but from their regard to their own self-interest.' Smith invoked the 'invisible hand'. The Darwinian puts it down to evolution through natural selection.

Though life can be a drag sometimes, biology ensures that we generally get on with the job, and do it as part of our fulfilled lives. John Stuart Mill had it exactly right in 1863: 'When people who are fairly fortunate in their material circumstances don't ﬁnd sufﬁcient enjoyment to make life valuable to them, this is usually because they care for nobody but themselves.'

Third, culture. Works of art and entertainment, TV, movies, plays, novels, paintings and sport. Note how social it all is. Romeo and Juliet, about two kids in ill-fated love. The Sopranos, about a mob family. A Roy Lichtenstein faux-comic painting; a girl on the phone: 'Oh, Jeff... I love you, too... but...' England beating Australia at cricket. There are evolutionists who doubt that culture is so tightly bound to biology, and who are inclined to see it as a side-product of evolution, what Stephen Jay Gould in 1982 called an 'exaptation'. This is surely true in part. But probably only in part. Darwin thought that culture might have something to do with sexual selection: protohumans using songs and melodies, say, to attract mates. Sherlock Holmes agreed; in A Study in Scarlet (1887), he tells Watson that musical ability predates speech, according to Darwin: 'Perhaps that is why we are so subtly influenced by it. There are vague memories in our souls of those misty centuries when the world was in its childhood.'

Draw it together. I have had a full family life, a loving spouse and children. I even liked teenagers. I have been a college professor for 55 years. I have not always done the job as well as I could, but I am not lying when I say that Monday morning is my favourite time of the week. I'm not much of a creative artist, and I'm hopeless at sports. But I have done my scholarship and shared with others. Why else am I writing this? And I have enjoyed the work of fellow humans. A great performance of Mozart's opera The Marriage of Figaro is heaven. I speak literally.

This is my meaning to life. When I meet my nonexistent God, I shall say to Him: 'God, you gave me talents and it's been a hell of a lot of fun using them. Thank you.' I need no more. As George Meredith wrote in his poem 'In the Woods' (1870):

The lover of life knows his labour divine,
And therein is at peace.

A Meaning to Life (2019) by Michael Ruse is published via Princeton University Press.

# data[].attributes.attachment_link.title
The meaning to life? A Darwinian existentialist has his answers | Aeon Ideas

# data[].attributes.attachment_link.description
As I near my 80th year, I have the meanings to my life, thanks to the combined powers that be of Darwin and Sartre

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Фото: Justin Sullivan / Getty Images

Аскетизм в обиходном понимании означает образ жизни, связанный с отказом от каких-либо удовольствий, развлеченией, излишеств. Это противоположность гедонизму. С точки зрения философии, аскетизм - это метод нравственного совершенствования через регуляцию телесных и душевных желаний. В буддизме, христианстве и других религиях под аскетизмом, как правило, понимается комплекс самоограничений, который человек предпринимает для укрощения "мирского" в себе и духовного очищения. В этой статье разбираемся, какие виды современного аскетизма бывают и какие привычки аскетов может попробовать каждый из нас.

Аскетизм как образ жизни

В последнее время принцип аскезы - добровольного ограничения - проникает в жизнь все большего числа людей наравне с другими практиками осознанности. Современные аскеты отказываются от того, что для большинства является повседневной нормой: социальных сетей, мяса и сахара, спонтанного шопинга. Причем мотивация у одной и той же аскезы может быть разной. Для кого-то первоочередную роль играют этические принципы, для кого-то - забота о здоровье, а кто-то ограничивает себя, чтобы испытать силу характера, закалить волю или "расчистить эфир" для духовных поисков.

Чистое питание

Чистое питание (от англ. clean eating) подразумевает в первую очередь отказ от рафинированного сахара и обработанных продуктов. Адепты этой набирающей популярность диеты предпочитают есть цельные продукты, желательно фермерские и экологически чистые, отказываются от фастфуда и джанк-фуда, полуфабрикатов, консервов, промышленных сладостей и выпечки, сладкой газировки и соков из пакета. Они стараются готовить дома, чтобы точно знать состав блюд, и есть только свежеприготовленную пищу.

Мясо и рыбу не обязательно исключать, однако, например, животные должны содержаться на свободном выпасе, питаться натуральным кормом без гормонов и других добавок. Вместе с тем, нередко последователи чистого питания являются вегетарианцами или веганами, убирают из рациона продукты, содержащие глютен.

Еще одно ответвление чистого питания - сыроедение. В этом случае все продукты употребляются без термической обработки, основу рациона составляют овощи, фрукты, зелень, орехи.

Однако врачи советуют осторожно подходить к подобным переменам в рационе, вдумчиво планировать меню, чтобы покрывать все потребности организма в питательных веществах, витаминах и минералах, регулярно сдавать анализы на дефициты.

Медиааскетизм и цифровой детокс

Благодаря смартфонам и мобильному интернету практически любая информация стала доступна в любое время дня и ночи. Социальные сети создают иллюзию участия в жизни друзей и близких (и даже известных людей, с которыми вы не знакомы лично), а новости можно прочитать в любой момент. Удаленная работа в период пандемии добавила нам поводов не выпускать из рук смартфон или ноутбук. Границы рабочего дня становятся размытыми, ведь мессенджеры и электронная почта делают нас доступными круглосуточно.

Все это может негативно сказываться на самочувствии и ментальном здоровье, вызывать тревогу, обсессивное желание постоянно проверять соцсети. Кроме того, прокрастинация в соцсетях мешает вовремя и качественно выполнять рабочие задачи или не дает сосредоточиться на личных делах, уделять время хобби. Социальные сети быстро обеспечивают нас дозой "дешевого" дофамина - нейромедиатора, служащего элементом системы вознаграждения мозга. Дофамин по идее должен давать нам энергию, стимулирующую к действию. Однако в случае с соцсетями мы расходуем эту энергию впустую.

Медиааскетизм (цифровое воздержание) является попыткой контролировать потоки информации, которую мы получаем через цифровые каналы. Это может быть и полный отказ от соцсетей, и ограничение проводимого в них времени. Сюда же можно отнести и фильтрацию новостных пабликов, выработку личных правил потребления новостей. Например, можно читать их только с утра в начале рабочего дня, слушать по радио в машине или узнавать их из вечерних рассылок любимого СМИ.

Есть также практика digital-детокса, когда на определенное время вы отказываетесь от гаджетов и не выходите в сеть. Такой "цифровой пост" можно устраивать время от времени, когда случился эмоциональный перегруз, или совмещать с отпуском, чтобы не тратить в путешествии время на соцсети и общение в комментариях. А можно практиковать отказ от интернета на регулярной основе. Например, откладывать телефон и не читать сообщения за пару часов до сна, не открывать соцсети в выходные. Или наоборот, не отвлекаться на них всю рабочую неделю, а в выходные выкладывать фотографии и рассказывать подписчикам о своей жизни.

Социальный аскетизм

Социальный аскетизм в чем-то связан с медиааскетизмом, так как наше общение часто происходит в интернете. Смысл в том, чтобы отфильтровать свои социальные связи и пересмотреть круг общения, убрав из него лишних людей - например, тех, кто высасывает из вас энергию или не разделяет ваших ценностей, кто отнимает ваше время пустыми разговорами и так далее. Исходя из логики социального аскетизма, не стоит соглашаться на все приглашения, если не хочется, встречаться с токсичными родственниками или ежедневно ходить на обед с коллегами, когда хочется побыть в одиночестве. Важно качество общения, а не количество.

Отсюда проистекает и отказ от социальных сетей. Автор книги "Аскетизм" Патрик Дж. Холл пишет: "Чтобы нас не забывали, чтобы о нас всегда помнили, нам приходится день и ночь напоминать о себе. Буквально навязывать свое общество всему миру. Вести сотню аккаунтов в социальных сетях, общаться с сотнями бестолковых людей, обмениваться сотнями бессмысленных фраз". Он рекомендует подойти к вопросу радикально и полностью удалить все свои аккаунты в соцсетях.

Минимализм в интерьере

Минимализм в архитектуре и искусстве начал развиваться в послевоенные годы. Один из самых известных архитекторов XX века Людвиг Мис ван дер Роэ сформулировал девиз этого направления так: "Меньше значит больше" (Less is more). В XXI веке минимализм прочно перекочевал в интерьер. В моду вошли скандинавский стиль и обстановка в духе японского аскетизма.

Минималистичный интерьер предполагает однотонные светлые стены (никаких обоев в цветочек), лаконичные шторы и другой домашний текстиль, натуральные материалы и простые формы, отсутствие "пылесборников" в виде ковров на стенах или коллекции вазочек и статуэток на полке. Во главу угла ставится не количество вещей, а их качество и функциональность.

Поклонники минималистичного интерьера руководствуются разными мотивами. Для кого-то это просто красиво, эстетика для них на первом месте. Кто-то стремится экономить или следует принципам "лучше меньше, да лучше" и "скупой платит дважды". А некоторые обставляют жилье аскетично исходя из соображений осознанного потребления и заботы об экологии.

Моде на минимализм в обустройстве дома во многом мы обязаны книге Мари Кондо "Магическая уборка", вышедшей в 2011 году. В ней автор учит избавляться от ненужных вещей и организовывать пространство так, чтобы не накапливать лишнее. Кондо призывает с благодарностью расставаться с некогда любимыми, но уже не используемыми вещами, и оставлять только то, что дарит вам чувство радости.

Книги о том, как организовать жилое пространство минималистично, практично, но уютно, выходят регулярно. Например, в 2020 году появилась книга "Дом минималиста" Джошуа Беккера. Беккер - своеобразный амбассадор современного аскетизма, ранее он написал книгу "Меньше значит больше".

Тренд на минимализм даже породил новую профессию - организатор пространства. Это человек, который приходит к вам домой и помогает обустроить удобную систему хранения вещей: одежды, обуви, детских игрушек, исходя из возможностей квартиры и свободных площадей. Некоторые блогеры проводят "марафоны расхламления" для своих подписчиков.

Осознанное потребление

Минимализм в доме - часть глобального тренда на осознанное потребление. Оно по сути распространяет идеи аскетизма на все сферы жизни: гардероб, технику, еду, воспитание детей. Вещей в нашей жизни часто становится больше, чем это по-настоящему нужно. Во-первых, они заполняют свободное пространство, их надо убирать и хранить. Во-вторых, их производство и утилизация вредят природе.

Главная идея осознанного потребления - не покупать лишнего, использовать вещи долго, чинить их и давать вторую жизнь, передавая их другим. Для первых шагов на пути осознанного потребления можно сверяться с чек-листом:

Прежде чем купить вещь, стоит спросить себя, действительно ли она необходима?

Если да, то можно ли взять ее в аренду или одолжить у друзей?

Можно ли будет потом продать ее или отдать кому-то другому?

Как утилизировать эту вещь, когда она придет в негодность? Можно ли сдать ее на переработку?

Еще один из аспектов осознанного потребления - отказ от одноразовых вещей, которые не перерабатываются, и замена их многоразовыми альтернативами. Например, многие уже отказались от покупки воды в пластиковых бутылках и берут с собой многоразовую тару из дома. Также можно покупать кофе на вынос в свою кружку-термос, завести многоразовые бахилы, ватные диски, средства женской гигиены и детские подгузники.

Fashion-аскетизм

Масс-маркет сделал моду доступной. Каждые пару месяцев бренды выпускают свежие коллекции, побуждая нас покупать новые вещи. Демократичные цены и физическая доступность (магазинов много, они есть во всех крупных городах) позволяют обновлять гардероб часто. Но "быстрая мода" (fast fashion), как правило, обеспечивает нас вещами невысокого качества. Такая одежда быстро приходит в негодность, ее приходится выбрасывать и отправляться в магазин за новой.

Ежегодно магазины продают порядка 80 млрд предметов одежды, при этом в среднем каждая из этих вещей надевается всего семь раз. В Китае этот показатель еще ниже, там одну вещь надевают в среднем три раза, а потом выбрасывают. При этом одежда плохо подлежит переработке, в основном ее отправляют на свалки или на мусоросжигательные заводы.

Выходом из замкнутого круга "покупка вещи - мусор - покупка новой" может стать минималистичный подход к гардеробу. Вот что можно сделать:

Сформировать капсульный гардероб, в котором все вещи сочетаются между собой. Эта одежда должна быть базой именно для вас, соответствовать вашему образу жизни. Не стоит руководствоваться универсальными списками из серии "30 вещей, которые должны быть у каждой женщины". Для кого-то базу составляют платья-футляры и юбки-карандаши, а для кого-то джинсы и пуловеры oversize.

Собрать "капсулу" может помочь профессиональный стилист. Сейчас разбор гардероба со специалистом стал доступнее, многие из них ведут блоги и продают свои услуги в Instagram. Есть также опция "шопинг со стилистом". Профессионал подберет подходящие вещи и поможет не накупить лишнего.

Покупать качественные вещи, которые сможете носить годами. Одна дорогая, но добротная вещь может прослужить дольше, чем несколько дешевых из масс-маркета.

Вести wish-list и записывать все, что хотите купить. Идти в магазин именно за этими вещами, избегая бесцельного шопинга просто для настроения.

Бережно относиться к одежде, чинить ее, стирать в соответствии с рекомендациями на этикетке, пользоваться услугами химчистки. Если вещь надоела или у вас изменился размер одежды, можно сдать ее в комиссионку, отдать на благотворительность, продать, обменять на свопе.

Брать одежду напрокат. Это актуально для вечерних нарядов или одежды для фотосессий.

Плюсы и минусы аскетизма в XXI веке

Поклонники минималистичного образа жизни могут назвать множество преимуществ, которые дает аскетизм в современном мире. Вот лишь некоторые из них:

Быть аскетом - бережно по отношению к природе. На производство вещей (одежды, мебели, косметики, упаковки) расходуется огромное количество ресурсов. Доставка товаров по всему миру вносит вклад в климатические изменения за счет выбросов углерода. Кроме того, чем больше мы выбрасываем, тем быстрее растут свалки. Отказ от мяса, молока или рыбы также помогает бороться с глобальным потеплением. Порядка четверти всех мировых выбросов парниковых газов образуется при производстве продуктов питания, а 31% из них связан с животноводством и промышленным разведением рыбы.

Минимализм дарит больше свободного времени. Если не тратить время на соцсети и общение с неприятными людьми, его можно посвятить хобби, отдыху или качественному общению с близкими. Дом, в котором нет ничего лишнего и каждая вещь занимает свое место, быстрее убирать и проще содержать в порядке. А лаконичный гардероб, состоящий из универсальных комплектов, освобождает вас от ежедневных зависаний у шкафа в размышлениях, что надеть.

Высвобождается энергия, которую можно применить в работе и творчестве. Если мысли не заняты бытовыми заботами, а внимание не переключается постоянно на гаджеты, проще сконцентрироваться на по-настоящему важных задачах.

Улучшается ментальное состояние. Фокус внимания смещается с других людей на вас самих. Уходят FOMO (страх упустить что-то, от англ. fear of missing out) и постоянное сравнение себя с другими, картинки чьей жизни вы наблюдаете в соцсетях, снижается тревога.

Однако и минусы у такой жизни тоже бывают:

Неофитам свойственно желание действовать радикально, они хотят изменить жизнь раз и навсегда в соответствии с новыми принципами. Загоревшись идеями аскетизма, можно сгоряча избавиться даже от нужных вещей и испортить отношения с близкими, чьи потребительские привычки перестали вас устраивать.

Стремясь ограничить - пусть и добровольно - себя во многом, можно лишить себя всех удовольствий и источников радости. Или ругать себя за редкую спонтанную покупку. Минимализм не должен невротизировать, он призван избавить вас от лишнего стресса, а не становиться его источником.

"Потребление создает иллюзию наполненности и удовлетворенности - это упрощенный способ заполнения жизни, потому что качественная наполненность требует больших усилий, времени и воображения", - говорит Йоахим Клекнер, пенсионер из Германии. У него только 50 вещей, включая одежду, гаджеты и надувной матрас, он ведет семинары по минимализму. Он утверждает, что, избавившись от лишнего, приобрел время на жизнь и людей.

Пресыщение мешает наслаждаться, поэтому аскетизм может помочь обострить вкус к жизни. Когда удовольствия становятся привычными, они перестают радовать. В последнее время на Западе популярность набирает так называемое дофаминовое голодание. Его устраивают себе инвесторы и сотрудники IT-компаний из Кремниевой долины. Суть практики в том, чтобы на время (несколько часов, день или несколько дней) исключить все стимулы, доставляющие сиюминутное удовольствие. Например, под запрет могут попасть: фастфуд, сладости, соцсети и гаджеты в целом, просмотр фильмов и сериалов, музыка, спорт, хобби. Можно гулять, медитировать, заниматься бытовыми делами, есть максимально простую еду. Идея в том, чтобы освежить взгляд, стать более сконцентрированным, подойти осознанно к своим привычкам и после ярче чувствовать радость от привычных вещей.

Известные аскеты современности

Один из самых известных последователей аскетичного стиля - сооснователь Apple Стив Джобс. Его образ, в котором нет ничего лишнего, вошел в историю: черная водолазка, придуманная дизайнером Иссея Мияке, синие джинсы Levi's и кроссовки New Balance. Это была по сути его униформа, уместная в любой день и в любых обстоятельствах. Одинаковых водолазок, сшитых на заказ, у него было много. Готовый набор позволял не отвлекаться на ежедневный выбор одежды и со временем даже стал фирменным стилем Джобса. Коллеги также отмечали минималистичный интерьер его дома и бережные потребительские привычки. Например, оказавшись в Нью-Йорке в холодный день без верхней одежды, Джобс не стал покупать дорогое пальто, поскольку в Калифорнии, где он жил, оно ему не нужно.

Соучредитель Meta (ранее - Facebook) Марк Цукерберг тоже сделал своей визитной карточкой минимализм в одежде. Его стандартный "костюм" - серая футболка, джинсы, кроссовки. Он утверждает, что это позволяет ему сохранять энергию для по-настоящему важных дел и избегать стресса: "Существует ряд психологических теорий, согласно которым даже маленькие решения вроде "что надеть", "что съесть на завтрак" утомляют и приводят к стрессу. А я не трачу энергию на такие глупые и несерьезные вещи".

Основатель IKEA Ингвар Кампрад называл растрачивание ресурсов смертным грехом. Он стремился к рациональности и экономии не только в бизнесе (например, плоская упаковка для мебели позволяла беречь место на складе), но и в личной жизни. Кампрад говорил, что покупает вещи на барахолках и не упускает возможности постричься во время поездок в развивающиеся страны, где услуги дешевле. Он летал в эконом-классе и порядка 20 лет водил одну и ту же машину.

# data[].attributes.attachment_link.title
Аскетизм: что это и нужен ли он в современном мире | РБК Тренды

# data[].attributes.attachment_link.description
Во времена перепотребления и доступности многих благ цивилизации всё больше людей выбирают аскезу как образ жизни. Рассказываем, что такое аскетизм сегодня и вспоминаем примеры известных предпринимателей-минималистов

# data[].attributes.body
Смысл жизни (гедонизм)

1. Основатели

Основателями гедонизма считаются античные философы Эпикур и Аристипп.Философию гедонизма первым предложил Аристипп — ученик Сократа, основатель киренской школы. Киренаики считали, что потребность индивида в удовольствиях выше социальных условностей и что наслаждению не стоит давать положительную или отрицательную оценку. В определении киренаиков гедонизм имморален, что отличает его от эвдемонизма — стремления к счастью и индивидуальному благополучию посредством нравственного поведения, добродетельной жизни.

2. Основные тексты:

1) "Этика" Эпикура - в этом произведении Эпикур формулирует основные идеи гедонизма, утверждая, что наивысшим благом для человека является удовольствие и отсутствие боли.

2) "Федон" Платона - в этом диалоге Платон обсуждает идеи жизни и смерти, особенно в контексте философии.

3) "Беседы о счастье" Эпикура - в этих писаниях основатель эпикурейской философии Эпикур выражает идеи гедонизма, который связан с поиском удовольствия и избеганием боли.

3. Центральным понятием гедонизма является наслаждение или удовольствие. Гедонизм утверждает, что наслаждение должно быть основной целью и смыслом жизни. Он признает приятные ощущения и удовольствия как важные аспекты человеческого существования и стремится к их максимизации.

4. Отношение к религии:

Например, в христианстве смысл жизни связан с любовью к Богу и ближнему, подчинением Божьим заповедям и достижением спасения. В буддизме смысл жизни состоит в освобождении от страданий и достижении нирваны, а в исламе - в покорности перед Аллахом и исполнении его воли.

Гедонизм, в свою очередь, сконцентрирован на максимизации удовольствия и минимизации боли в этой жизни. Он не учитывает духовные аспекты или веру в после жизни. Таким образом, гедонистический подход к смыслу жизни может быть противоположен религиозным учениям.

Однако стоит отметить, что некоторые религии, например, некоторые формы неопаганизма или древние культы, могли иметь элементы гедонизма в своих верованиях и практиках. Однако это не является общей чертой всех религий и не отражает их основных учений о смысле жизни.

5. Оценка современности:

Принципы и идеи гедонизма, которые подчеркивают важность достижения удовольствия и избегания боли как наивысшей цели жизни, остаются актуальными и применимыми в современном мире. Вот несколько аспектов, демонстрирующих их актуальность:

Психологическое благополучие: В современном обществе все еще актуальна идея, что достижение удовольствия и счастья являются важными аспектами психологического благополучия. Психологи и психиатры часто исследуют, как удовольствие и положительные эмоции способствуют психическому здоровью. Этический баланс: Гедонистический подход напоминает о необходимости баланса между наслаждением и умеренностью. Это актуально в современном обществе, где чрезмерное потребление и аскетизм могут привести к негативным последствиям. Этика и выборы: Гедонизм поднимает важные вопросы об этике и выборе в современном мире. Люди продолжают размышлять о том, какие ценности и цели преследовать в своей жизни.

Однако, стоит отметить, что гедонизм также вызывает критику и вызывает вопросы о его ограничениях. Неконтролируемое и избыточное стремление к удовольствию может привести к проблемам, включая зависимости и негативное воздействие на здоровье.

Таким образом, принципы гедонизма по-прежнему актуальны в современном мире, но их применение и интерпретация должны учитывать сложности и балансировку между удовольствием и ответственностью.

6. Примеры философов: Примеры философов, связанных с гедонизмом:

1. Эпикур - основатель эпикуреизма, который учил, что счастье и благо состоят в наслаждении умеренными удовольствиями и избегании боли. Он призывал к простоте жизни и дружбе как важным источникам счастья.

2. Бентам - английский философ и основатель классического гедонизма. Он разработал концепцию "исчисления удовольствия", согласно которой каждое действие должно быть оценено по количеству удовольствия, которое оно приносит людям.

3. Милль - английский философ и сторонник гедонизма. Он развивал идеи Бентама, но добавил в них элементы качества удовольствия. Милль считал, что некоторые удовольствия, такие как интеллектуальные и духовные, более ценны, чем физические.

4. Ницше - немецкий философ, который выразил критику гедонизма и предложил свою концепцию "воли к власти". Он считал, что стремление к власти и саморазвитие являются основой смысла жизни, а поиск удовольствия может привести к пассивности и упадку.

Это лишь некоторые примеры философов, связанных с гедонизмом. Каждый из них имеет свои особенности и вариации этого учения.

7. Исторический контекст:

Гедонизм - философское направление, целью которого является удовольствие и избегание боли. Он имеет древние корни в античной философии.

Исторический контекст:

Древняя Греция: Гедонизм возник в античной Греции в IV-III веках до н.э., где философы, такие как Эпикур и Ерасмос из Кифа, разработали его концепции. Религиозные различия: Гедонизм противопоставлялся аскетизму и духовным учениям своей эпохи, подчеркивая важность наслаждения и удовольствия. Факторы, влияющие на развитие гедонизма:

Философская дискуссия: Философы активно дискутировали о природе счастья, добродетели и удовольствия, внося разнообразные аргументы в обсуждение. Социокультурные изменения: Гедонизм становился актуальным в связи с изменениями в социокультурной среде, где более созерцательный и индивидуалистический подход к жизни становился важным. Влияние философов: Эпикур, среди других, оказал сильное влияние на развитие гедонизма, предложив систему этики, основанную на удовольствии и избегании боли.

Гедонизм оставил свой след в истории философии и продолжает вызывать интерес и дискуссии в современных обсуждениях о смысле человеческой жизни.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
﻿УДК 008

смысл жизни.

человек и его потребность

выть личностьЮ

Л.П. Шиповская,

доктор философских наук, профессор,

ФГОУВПО "Российский государственный университет туризма и сервиса", г. Москва

Each individual has a unique concept of the meaning of life, which is a key ideological notion. A human being has a goal not only to change the outward things but also to practice self-improvement. The need to live as an active individual is a major aspect of human nature.

Представление о смысле жизни у каждого человека свое. Этот вопрос - ключевая мировоззренческая проблема. Смысл и цель жизни человека заключается в изменении им не только окружающего мира, но изменении и развитии себя. Одним из важнейших аспектов проблем человека является формирование потребности стать и быть активной личностью.

Ключевые слова: смысл жизни, рефлексия, понятие личности, пространство личности, моральность личности.

Поиск смысла жизни, обретение смысла бытия есть исключительно человеческие потребности, имеющие витальное (жизненно важное) значение. Человек сам определяет свое предназначение и смысл жизни. Проблема смысла жизни - это проблема искомого идеала или истины. Человек - единственное существо, которое осознает свою смертность и может делать ее предметом обсуждения. Призвание, назначение, задача всякого человека - всесторонне развивать все свои способности, внести личный вклад в историю, в прогресс общества, его культуры, смысл жизни общества.

Смысл жизни заключен в самой жизни, ее вечном движении как становлении самого человека. Смысл жизни - это осознаваемая ценность, которой человек подчиняет свою жизнь, ради чего ставит и осуществляет жизненные цели. Вопрос о смысле жизни - это вопрос о смысле смерти человека и о его бессмертии. Если человек не оставил после своей жизни тени, значит, его жизнь по отношению к вечности была лишь призрачной.

Вопрос о смысле жизни так или иначе встает перед каждым человеком - если он хоть сколько-нибудь сложился как человек.

Поиск цели жизни имеет в своей основе мысль о ценности человеческой жизни, причем ценности не только для самого человека, но и

для общества, для других людей. В.И. Слобод-чиков говорит о двух основных способах существования человека: 1) "жизнь, не входящая за пределы непосредственных связей, в которой живет человек", когда "весь человек находится внутри жизни, всякое его отношение - это отношение к определенным явлениям жизни, а не к жизни в целом" [10, а 21]; 2) появление "собственно внутренней рефлексии", которая "прерывает этот непрерывный поток жизни и выводит человека за его пределы. С появлением такой рефлексии связано ценностно-смысловое определение жизни" [10, а 22-23].

Рефлексия является одной из функций личности. Рефлексия - своеобразное возвышение над самим собой и противостояние самому себе. Необходимо ли это человеку? Что побуждает человека противостоять самому себе? Мышление, память, воля, потребности, внимание, личное "Я", деятельность и др. образуют логико-психический круг человеческого бытия. Все такого рода элементы психики выражаются суммарно одним словом - сознание.

Представление о смысле жизни у каждого человека свое, но в этих индивидуальных представлениях неизбежно присутствует общее, обусловленное целями и интересами общества, к которым принадлежит человек.

Вопрос о смысле жизни человека - ключевая мировоззренческая проблема, от ее решения зависит направленность социальной деятельности. Смысл жизни человека нельзя искать вне самой его жизни. Правильно определить смысл своей жизни - значит найти самого себя.

Проблема смысла жизни имеет ряд аспектов: философский, социологиче-

ский, этический, религиозный, социальнопсихологический. Например, с философской точки зрения существует два ответа на этот вопрос.

1. Смысл жизни первоначально присущ жизни в ее глубинных основаниях, для этого подхода наиболее характерно религиозное толкование жизни. Единственное, что делает осмысленной жизнь и потому имеет для человека абсолютный смысл - это действенное соучастие в богочеловеческой жизни.

2. Смысл жизни созидается самим субъектом. В соответствии с этим утверждением можно понимать, что мы сами сознательно продвигаемся к поставленной перед нами цели любыми способами бытия. Придаем смысл жизни и тем самым выбираем и создаем человеческую сущность только мы и никто другой.

Социологический аспект является основным, ибо он раскрывает зависимость смысла жизни от общественных отношений, в которые включен социальный объект, и показывает, что именно общественные отношения способствуют или наоборот препятствуют осуществлению жизненных целей.

Смысл человеческой жизни нельзя понять и объяснить, если замыкаться в узкой сфере этических категорий, ибо смысл и назначение человека выявляются только в практической деятельности по изменению окружающего мира, лишь в общественной практике реализуются цель и знание человека. Смысл и цель жизни человека заключается в изменении окружающего мира ради удовлетворения его потребностей, это неоспоримо. Но изменяя внешнюю природу, человек изменяет и свою собственную природу, т.е. есть изменяет и развивает самого себя. В.В. Налимов утверждает, что человек "существует лишь в той мере, в какой он погружен в мир смыслов" (Цит. по [5, с. 116]). Природа смыслов может быть понята только через их проявление в бытии, содержащем сознание; сознание "предстает перед нами как некоторое устройство, непре-

станно и по-новому раскрывающее смыслы" [8, с. 247]. Личность выступает как генератор и преобразователь смыслов; она открыта миру и способна преобразовывать его своими действиями, порождаемыми новыми смыслами. Смыслы делают нас активными, психически здоровыми, но если они не обновляются постоянно в соответствии с меняющейся ситуацией, они могут играть и негативную роль: угнетать, подавлять, догматизировать человека. Поиск смыслов приводит личность человека к соприкосновению с предельной реальностью мира. Раскрывая смыслы мира, активно участвуя в раскрытии потенциально заложенных в нем смыслов, человек расширяет и гармонизирует смысловую ткань своей собственной личности, выходя за ее пределы [7, с. 85].

Таким образом, рефлексия и смысл неразрывно связаны в структуре личности. Утрата человеком смысла вызвана утратой духовного центра и порождает специфическую форму тревоги. В. Франкл связывает утрату человеком смысла жизни с духовной смертью. У Хайдеггера смысл проявляется или строится в пространстве сознания, является феноменом сознания, результатом познавательной деятельности человека, хотя и относится к явлениям мира как к своему предмету. Мир предстает как глобальный смыслообразующий контекст: все осмысленное получает свой смысл именно в мире как живом пространстве человеческой деятельности. По мнению Ясперса, смысл - предмет не объяснения, а понимания и, следовательно, смысл жизни определяется тем, как мы определяем свое место в рамках целого. Ясперс, Сартр и др. связывали понятие смысла с проблематикой смысла человеческого бытия. С этим связано духовное самоутверждение человека; отношение к смыслам или направленность на осмысленные содержания (рефлексивное отношение к себе) непосредственно связаны с витальностью, жизненной и творческой силой человека.

Потребность человека в рефлексии, в поиске смысла своего существования является важнейшей составляющей человеческого существования. В жизни каждого человека наступают периоды переосмысления сути жизни вообще и своей собственной в частности. Конечной причиной, порождающей и сам процесс поиска смысла и переосмысления смысла жизни, является развитие потребно-

стей. Выходя на более высокий уровень развития потребностей, человек формирует свой собственный мир, определяющим в котором становится осмысление общечеловеческих ценностей (жизнь, красота, добро, любовь, свобода, творчество).

Вопрос о смысле жизни принадлежит к числу "вечных", неразрешимых вопросов, которым вот уже несколько десятков столетий болеют народы западного мира. Разум человеческий не мирится со смертью и не может признать разумности своего уничтожения. Смерть больше всего другого заставляла человека добиваться разрешения проблемы о цели и смысле жизни. Человеку, утерявшему истину о непрерывности жизни, смерть действительно должна казаться ужасной бессмыслицей, и, ища смысла жизни, человек хочет спастись от бессмысленности смерти. Во имя чего стоит жить, во имя какой высшей цели дана человеку жизнь, чтобы он мог признать разумность этой цели и приемлемость ее для всякого?

Идеалы земной жизни, даже наиболее высокие из них, никогда полного счастья создать человеку не могут. Из уст современного молодого человека можно услышать, что смысл его жизни состоит в удовольствиях, радости, счастье. Но удовольствие является лишь следствием наших стремлений, а не его целью. Если бы люди руководствовались только принципом удовольствия, это привело бы к полному обесцениванию нравственных действий, поскольку действия двух человек, один из которых потратил деньги на чревоугодие, а другой на благотворительность, были бы равноценными, т.к. следствием того и другого является удовольствие. Что касается радости как смысла жизни, то радость сама должна иметь смысл. Радость - следствие достигнутой цели.

Смысл жизни выступает наиболее гибкой характеристикой и материальных и духовных потребностей. В конечном счете, сама система потребностей определяется смыслом жизни: если таковым является умножение личного богатства, то, естественно, это ведет к гипертрофированному развитию материальных потребностей. И, наоборот, ставшее целью жизни духовное развитие господствует в структуре личности соответствующих духовных потребностей.

Смысл жизни определяется, прежде всего, конкретными историческими условиями, интересами и потребностями, общими истори-

ческими задачами данного класса. В конечном счете, смысл жизни определяется объективно существующей системой общественных отношений. Несомненно, материальная сторона жизнедеятельности человека не является чем-то второстепенным, скорее, становится базисом развития духовных потребностей человека, часто определяет уровень его социального взаимодействия с окружающими людьми, статус и роли индивида в обществе.

Важнейшим аспектом проблемы человека является формирование потребности стать и быть активной личностью, духовно богатой и гармонично развитой. Вопрос о том, что такое человеческая личность, каковы перспективы становления и воспитания человека в современном мире, дискуссионны.

Понятие личности в психологии обозначает особый способ существования человека - существование его как члена общества, представителя определенной социальной группы. Понятия "индивид" и "субъект" близки к понятию "личность", но в строгом научном смысле не являются синонимами, они означают различные уровни организации субъективной реальности человека. Каждое из них раскрывает специфическую сторону (или ряд сторон) индивидуального бытия человека. Понятие личности тесно связано с понятием позиции и соотносимыми с ним понятиями социальной роли и социального статуса человека. А.Н. Леонтьев называет личность "сверхчувственным" образованием именно за то, что связи и отношения с другими людьми составляют особого рода реальность, недоступную непосредственному восприятию, предполагающую использование познавательных возможностей мышления, разума человека.

Статус определяет поведение человека, включенного в систему сложившихся социальных отношений, где для него заданы место и способ действия, тип нормативного поведения. В статусной системе всегда есть нормы, которые регулируют наши отношения, потребности, наши действия. Понятия статуса и роли имеют отношение к определению личности. Не случайно в обыденном сознании личность человека отождествляют с его социальным положением, общественным статусом, о личности судят по его социальным действиям, потребностям, социальной роли.

По широко распространенному в психологии определению роль - это программа,

которая отвечает ожидаемому поведению человека в структуре той или иной социальной группы, это заданный, несвободный способ его участия в жизни общества. Однако понятия статуса и роли не охватывают самой сути личности - способности человека как личности действовать свободно, самостоятельно и ответственно. Личностное поведение - это поведение по собственному, свободному выбору. Пространство личности - это пространство социального поведения человека, его поступки. Личность проявляется и формируется через поступки. Поступок в психологии определяется как сознательное действие, акт нравственного самоопределения человека, в котором он утверждает себя как личность в своем отношении к другому человеку, к себе самому, обществу и миру в целом. Место человека в социальной жизни может быть задано, предписано ему волей случая, рождения, обстоятельствами. Место человека в жизни может быть выбрано, найдено, завоевано им самим, по его собственной воле и свободному, осознанному выбору. В этом случае говорят о выборе субъектом позиции в жизни, о его личностном самоопределении.

Позиция - это наиболее целостная характеристика человека как личности. Человек, у которого есть потребность свободно, самостоятельно и ответственно определять свое место в жизни, в обществе, в культуре - это личность. Личность есть целиком социокультурное образование. Однако раз и навсегда занять неизменную позицию в отношениях с другими людьми невозможно. В каждой точке существования вновь и вновь возникает необходимость свободного и самостоятельного выбора, неизбежность принятия на себя ответственности за свои действия перед другими и самим собой. А потому личность - это не раз и навсегда сформированное качество, состояние, структура или уровень. Человек каждый раз должен утверждать себя как личность, выбирать и отстаивать собственные позиции со школьного возраста и до глубокой старости. Личность есть специфический способ существования человека. Личность - всецело продукт общественно-исторического и онтогенетического развития человека. Она реализуется в социальном статусе и социальных ролях индивида, в его социально-значимых поступках и мотивах, побуждениях и т.д.

Можно говорить об особом личностном бытии человека. Личностным способом человек может и не жить: он может жить, например, индивидным (в патологии), субъектным способом, душевными пристрастиями и влечениями.

Личностный способ бытия есть исходный уровень культурной и духовной жизни человека. Но в общественной жизни духовность может быть представлена в различной мере. Личность может утверждать себя и на негативных нормах и ценностях, существующих в человеческой культуре. Потому личность нельзя рассматривать только с положительным знаком. В качестве относительно самостоятельного компонента структуры личности выступает направленность личности - характерные для нее потребности, мотивы, чувства, интересы, оценки, симпатии и антипатии, идеалы и мировоззрение.

Характер (в широком смысле слова) также неотделим от личности, поскольку реализует главные жизненные устремления человека. Принципиальная общность личности и характера проявляется в присущей им совокупности основных жизненных отношений человека.

Различия проявляются в том, что личность определяет специфику позиции человека, мотивов и смыслов его социального действия, нравственных ориентиров, на которых оно строится, в то время как характер по преимуществу определяет способы действия, способы достижения намеченных целей.

В значении слова "личность" можно выделить два основных смысла. Один, наиболее очевидный, - несовпадение собственных характеристик человека, его лица с содержанием роли, которую он исполняет. Другой смысл - социальная типичность изображаемого персонажа, его открытость другим людям.

Само понятие личности имеет смысл лишь в системе общественных отношений, реализуемых через определенные социальные роли. Однако социальные роли - это не конечный, а исходный пункт в понимании сущности личности. Для научной психологии важна не роль сама по себе, а ее носитель, субъект. Принятие или непринятие социальной роли, серьезность ее исполнения, ответственность за последствия своих действий характеризует человека как личность.

Личность в ее узком понимании может контрастировать с характером. Житейская

психология дает многочисленные примеры несовпадения личности и характера.

Можно встретить, напрмер, "хорошего человека" - индивида с социально ценной, нравственной позицией с плохим характером (недостаточно сдержанным, безвольным). Как противоположность - негодяй и подлец (личностная позиция) с хорошим характером (общительным, уравновешенным). В научной литературе отмечается, что на личностном уровне бытия человек преодолевает недостатки своего характера: личность в своем развитии "снимает" характер. Нередко личность человека рассматривается в отрыве от ее носителя, от субъективного, внутреннего мира человека. Действительно, личность человека представляет собой особое измерение, которое получает человек как субъект общественных отношений и деятельности.

Стремление и потребность человека стать личностью формируют у него ценностные ориентации, это является признаком зрелой личности, показателем меры социальности, степени вхождения человека в общественносоциальные учреждения и общности. В силу этого в любом обществе ценностные ориентации личности оказываются объектом воспитания и целенаправленного формирования.

Понятие личностных ценностей связывается с освоением конкретным индивидом общественных и групповых ценностей. Социальные ценности, преломляясь через призму индивидуальной жизнедеятельности, входят в психологическую структуру личностных ценностей, или ценностных ориентаций личности.

Основное содержание ценностных ориентаций личности составляют политические, философские, нравственные убеждения человека, глубокие и постоянные привязанности, нравственные принципы поведения. Ценностные ориентации обеспечивают устойчивость личности, определенность и последовательность поведения, постоянство взаимоотношений человека с социальным миром, с другими людьми. Выступая важнейшим фактором мотивации поведения личности, ценностные ориентации лежат в основе социальных поступков личности и влияют на процесс личностного выбора. Личности нет там, где индивид отказывается идти на риск выбора, пытается избежать социальной оценки своих поступков, честного ответа перед самим собой о мотивах своего социального поведения.

Потребность в самостоятельном выборе решений на совершение действий и поступков, которые получат социальную оценку, заранее принимать на себя ответственность за последствия этих действий, - заявка человека право удовлетворения потребности быть личностью.

Самостоятельность и ответственность в социальном поведении составляют самые существенные характеристики человека как личности. Самостоятельность действия - это действие с опорой на свои собственные интеллектуальные и духовные силы. Личностный поступок обдумывается человеком наедине с собой, обсуждается в диалоге с внутренним собеседником, со своим Я. В философии в таком случаеговорятобавтономии"самозаконности" личности как способности человека возводить в принцип самостоятельно выработанные нормы поведения и добровольно им следовать.

Человек, признающий свою ошибку, вызывает уважение других. Напротив, стремление уйти от ответа за совершенные действия однозначно оценивается другими как внутренняя слабость, личностная недоразвитость, а нередко и безнравственность.

Личностное поведение всегда оценивается с точки зрения существующей морали, поэтому личность - это моральная категория. Человек оценивается с позиций, принятых в данном обществе, социуме, группе ценностей, норм и эталонов взаимоотношений: так принято поступать, а так не принято в данном сообществе. Усвоение этих правил формирует моральность личности. Моральность личности отличается от ее нравственности и предполагает ориентацию на частные, исторические конкретные оценки других, сообщества.

Нравственность - ориентация на самостоятельно принятые абсолютные принципы и ценности. Различие моральности и нравственности отчетливо проявляется в различных формах переживания человеком норм морали и нравственных ценностей. Нарушение норм морали, осознание человеком несоответствия своего поведения, принятым в данном сообществе и разделяемым им самим, требованиям морали переживается в эмоции стыда. Стыд переживается как неудовлетворенность собой, своим поведением, осуждение и обвинение себя. В отличие от стыда совесть представляет собой потребность личности осуществлять нравственный самоконтроль, самостоятельно формулировать для

себя нравственные обязанности, требовать от себя выполнения и самооценки совершаемых поступков. Мы связываем совесть с более высоким уровнем духовного развития человека, с его индивидуальностью.

Важную характеристику бытия человека среди людей составляет достоинство личности. Личность - не только объект и продукт общественных отношений, но и активный субъект деятельности, общения, сознания, самосознания. Умение отстаивать свою позицию, действовать самостоятельно и ответственно это и есть достоинство личности. Сообщество признает за индивидом право быть личностью,

быть достойным на совершение поступков и социально оцениваемых действий, т.е. быть субъектом социального поведения.

Чтобы удовлетворить потребность быть личностью, необходимо самостоятельно осуществлять выбор, оценивать последствия принятого решения и держать ответ за них перед собой и обществом, в котором живешь, владеть арсеналом приемов и средств, с помощью которых можно регулировать собственное поведение, подчинить его своей власти. Быть личностью - значит обладать свободой выбора и нести ее бремя.

Литература

1. ГримакЛ. П. Резервы человеческой психики. М., 2002.

2. Ильин А.В. Мотивы человека. М., 2000.

3. Каверин С.Б. Психология потребностей. М., 2002.

4. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 2005.

5. Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. 2-е, испр. изд. М.: Смысл, 2003.

6. Мерлин В.С. Структура личности. Характер, способности, самосознание. Пермь, 2004.

7. Налимов B.B. Возможно ли учение о человеке в единой теории знания?// Человек в системе наук/ Под ред. И.Т.Фролова. М.: Наука, 1989.

8. Налимов B.B. Спонтанность сознания. Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. М.: Прометей, 1989.

9. Психология формирования и развития личности. М, 2005.

10. Слободчиков В.И. Развитие субъективной реальности в онтогенезе: Автореф. дис... д-ра психол. наук. М., 1994.

11. Шиповская Л. П. Человек и его потребности. М,. 2003.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
научная статья бесплатно на тему смысл жизни. человек и его потребность быть личностью текст научной работы по психологическим наукам из научного журнала сервис plus. смысл жизни

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
понятие личности

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
пространство личности

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
моральность личности

# data[].attributes.attachment_link.title
Смысл жизни. Человек и его потребность быть личностью

# data[].attributes.attachment_link.description
Представление о смысле жизни у каждого человека свое. Этот вопрос ключевая мировоззренческая проблема. Смысл и цель жизни человека заключается в изменении им не только окружающего мира, но изменении и развитии себя. Одним из важнейших аспектов проблем человека является формирование потребности стать и быть активной личностью.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
КиберЛенинка

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Туев Василий Афанасьевич

# data[].attributes.attachment_link.title
Понимание счастья в контексте смысла жизни человека

# data[].attributes.attachment_link.description
Цель настоящего исследования состоит в философском осмыслении состояния счастья в контексте смысла жизни человека. В исследовании проанализирована современная ситуация «дефицита счастья», которая связана с феноменом «экзистенциального вакуума», сложившимся на фоне потребительских ориентаций общества рыночного характера. В таком обществе счастье предельно упрощается, сводится к удовлетворению первичных потребностей, а человеческая жизнь обессмысливается. Как следствие, счастье становится поверхностным и примитивным. В статье выявлены трудности определения феномена счастья, которые связаны с его многозначностью, соотношением с реальностью и субъективностью. Обозначены исторические подходы к пониманию счастья, которые сложились еще в античности (гедонизм, стоицизм, эвдемонизм) и получили свое развитие в дальнейшем. В ходе исторического анализа показано, что в каждую эпоху счастье понималось по-разному, в чем выразилась его зависимость от условий социального бытия. Для достижения счастья масштабного и устойчивого необходимы определенные социальные условия, которые будут стимулировать человека к повышению его культуры и к творчески-созидательной деятельности. Это возможно в таком обществе, в котором производство ориентировано на развитие человека, а потребление служит лишь предпосылкой такого развития. Источником истинного счастья выступают созидательная деятельность человека, труд, любовь к другому человеку, преданность делу, поступок, диктуемый совестью, то есть все, что делает счастье сопутствующим результатом реализации высших человеческих потребностей. Однако счастье связано не только с реализацией духовных потребностей, но и с их возвышением, то есть возникновением духовных потребностей высших уровней. В исследовании сделан вывод о том, что в интересах обретения счастья человек должен посредством формирования творческого отношения к социальной действительности работать над возвышением своих потребностей. Результаты исследования можно применять в педагогической деятельности, в подготовке специалистов в области философии и других гуманитарных наук.

# data[].attributes.headline
Интеллект карта

# data[].attributes.subject
Интеллект карта

# data[].attributes.attachment_caption
The meaning to life? A Darwinian existentialist has his answers | Aeon Ideas

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
I was raised as a Quaker, but around the age of 20 my faith faded. It would be easiest to say that this was because I took up philosophy - my lifelong occupation as a teacher and scholar. This is not true. More accurately, I joke that having had one headmaster in this life, I'll be damned if I want another in the next. I was convinced back then that, by the age of 70, I would be getting back onside with the Powers That Be. But faith did not then return and, as I approach 80, is nowhere on the horizon. I feel more at peace with myself than ever before. It's not that I don't care about the meaning or purpose of life - I am a philosopher! Nor does my sense of peace mean that I am complacent or that I have delusions about my achievements and successes. Rather, I feel that deep contentment that religious people tell us is the gift or reward for proper living.

I come to my present state for two separate reasons. As a student of Charles Darwin, I am totally convinced - God or no God - that we are (as the 19th-century biologist Thomas Henry Huxley used to say) modified monkeys rather than modified mud. Culture is hugely important, but to ignore our biology is just wrong. Second, I am drawn, philosophically, to existentialism. A century after Darwin, Jean-Paul Sartre said that we are condemned to freedom, and I think he is right. Even if God does exist, He or She is irrelevant. The choices are ours.

Sartre denied such a thing as human nature. From this quintessential Frenchman, I take that with a pinch of salt: we are free, within the context of our Darwinian-created human nature. What am I talking about? A lot of philosophers today are uncomfortable even raising the idea of 'human nature'. They feel that, too quickly, it is used against minorities - gay people, the disabled, and others - to suggest that they are not really human. This is a challenge not a refutation. If a definition of human nature cannot take account of the fact that up to 10 per cent of us have same-sex orientation, then the problem is not with human nature but with the definition.

What, then, is human nature? In the middle of the 20th century, it was popular to suggest that we are killer apes: we can and do make weapons, and we use them. But modern primatologists have little time for this. Their findings suggest that most apes would far rather fornicate than fight. In making war we are really not doing what comes naturally. I don't deny that humans are violent, however our essence goes the other way. It is one of sociability. We are not that fast, we are not that strong, we are hopeless in bad weather; but we succeed because we work together. Indeed, our lack of natural weapons points that way. We cannot get all we want through violence. We must cooperate.

Darwinians did not discover this fact about our nature. Listen to the metaphysical poet John Donne in 1624:

No man is an island,
Entire of itself,
Every man is a piece of the continent,
A part of the main.
If a clod be washed away by the sea,
Europe is the less.
As well as if a promontory were.
As well as if a manor of thy friend's
Or of thine own were:
Any man's death diminishes me,
Because I am involved in mankind,
And therefore never send to know for whom the bell tolls;
It tolls for thee.

Darwinian evolutionary theory shows how this all came about, historically, through the forces of nature. It suggests that there is no eternal future or, if there is, it is not relevant for the here and now. Rather, we must live life to the full, within the context of - liberated by - our Darwinian-created human nature. I see three basic ways in which this occurs.

First, family. Humans are not like male orangutans whose home life is made up mainly of one-night stands. A male turns up, does his business, and then, sexually sated, vanishes. The impregnated female births and raises the children by herself. This is possible simply because she can. If she couldn't then, biologically it would be in the interests of the males to lend a hand. Male birds help at the nest because, exposed as they are up trees, the chicks need to grow as quickly as possible. Humans face different challenges, but with the same end. We have big brains that need time to develop. Our young cannot fend for themselves within weeks or days. Therefore humans need lots of parental care, and our biology fits us for home life, as it were: spouses, offspring, parents, and more. Men don't push the pram just by chance. Nor boast to their co-workers about their kid getting into Harvard.

Second, society. Co-workers, shop attendants, teachers, doctors, hotel clerks - the list is endless. Our evolutionary strength is that we work together, helping and expecting help. I am a teacher, not just of my children, but of yours (and others) too. You are a doctor: you give medical care not just to your children, but to mine (and others) too. In this way, we all benefit. As Adam Smith pointed out in 1776, none of this happens by chance or because nature has suddenly become soft: 'It is not from the benevolence of the butcher, the brewer, or the baker that we expect our dinner, but from their regard to their own self-interest.' Smith invoked the 'invisible hand'. The Darwinian puts it down to evolution through natural selection.

Though life can be a drag sometimes, biology ensures that we generally get on with the job, and do it as part of our fulfilled lives. John Stuart Mill had it exactly right in 1863: 'When people who are fairly fortunate in their material circumstances don't ﬁnd sufﬁcient enjoyment to make life valuable to them, this is usually because they care for nobody but themselves.'

Third, culture. Works of art and entertainment, TV, movies, plays, novels, paintings and sport. Note how social it all is. Romeo and Juliet, about two kids in ill-fated love. The Sopranos, about a mob family. A Roy Lichtenstein faux-comic painting; a girl on the phone: 'Oh, Jeff... I love you, too... but...' England beating Australia at cricket. There are evolutionists who doubt that culture is so tightly bound to biology, and who are inclined to see it as a side-product of evolution, what Stephen Jay Gould in 1982 called an 'exaptation'. This is surely true in part. But probably only in part. Darwin thought that culture might have something to do with sexual selection: protohumans using songs and melodies, say, to attract mates. Sherlock Holmes agreed; in A Study in Scarlet (1887), he tells Watson that musical ability predates speech, according to Darwin: 'Perhaps that is why we are so subtly influenced by it. There are vague memories in our souls of those misty centuries when the world was in its childhood.'

Draw it together. I have had a full family life, a loving spouse and children. I even liked teenagers. I have been a college professor for 55 years. I have not always done the job as well as I could, but I am not lying when I say that Monday morning is my favourite time of the week. I'm not much of a creative artist, and I'm hopeless at sports. But I have done my scholarship and shared with others. Why else am I writing this? And I have enjoyed the work of fellow humans. A great performance of Mozart's opera The Marriage of Figaro is heaven. I speak literally.

This is my meaning to life. When I meet my nonexistent God, I shall say to Him: 'God, you gave me talents and it's been a hell of a lot of fun using them. Thank you.' I need no more. As George Meredith wrote in his poem 'In the Woods' (1870):

The lover of life knows his labour divine,
And therein is at peace.

A Meaning to Life (2019) by Michael Ruse is published via Princeton University Press.

# data[].attributes.attachment_link.title
The meaning to life? A Darwinian existentialist has his answers | Aeon Ideas

# data[].attributes.attachment_link.description
As I near my 80th year, I have the meanings to my life, thanks to the combined powers that be of Darwin and Sartre

# data[].attributes.attachment_link.title
Прагматизм - философия и идеи американского прагматизма

# data[].attributes.attachment_link.description
Философия Прагматизма. Прагматизм - философия и идеи американского прагматизма.

# data[].attributes.attachment_link.title
О смысле жизни

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Philosophers ponder the meaning of life. At least, that is the stereotype. When I risk admitting to a stranger that I teach philosophy for a living and face the question 'What is the meaning of life?', I have a ready response: we figured that out in the 1980s, but we have to keep it secret or we'd be out of a job; I could tell you, but then I'd have to kill you. In fact, professional philosophers rarely ask the question and, when they do, they often dismiss it as nonsense.

The phrase itself is of relatively recent origin. Its first use in English is in Thomas Carlyle's parodic novel Sartor Resartus (1836), where it appears in the mouth of a comic German philosopher, Diogenes Teufelsdröckh ('God-born devil-dung'), noted for his treatise on clothes. The question of life's meaning remains both easy to mock and paradigmatically obscure.

What is the meaning of 'meaning' in 'the meaning of life'? We talk about the meaning of words, or linguistic meaning, the meaning of an utterance or of writing in a book. When we ask if human life has meaning, are we asking whether it has meaning in this semantic sense? Could human history be a sentence in some cosmic language? The answer is that it could, in principle, but that this isn't what we want when we search for the meaning of life. If we are unwitting ink in some alien script, it would be interesting to know what we spell out, but the answer would not have authority over us, as befits the meaning of life.

'Meaning' could mean purpose or function in a larger system. Could human life play that role? Again, it could, but yet again, this seems irrelevant. In Douglas Adams's Hitchhiker's books, the Earth is part of a galactic computer, designed (ironically) to reveal the meaning of life. Whatever that meaning might be, our role in the computer program is not it. To discover that we are cogs in some cosmic machine is not to discover the meaning of life. It leaves our existential maladies untouched.

Seeing no other way to interpret the question, many philosophers conclude that the question is confused. If they go on to talk about meaning in life, they have in mind the meaning of individual lives, the question of whether this life or that life is meaningful for the person who is living it. But the meaning of life is not an individual possession. If life has meaning, it has a meaning that applies to us all. Does this idea make sense?

I think it does. We can make progress if we turn from the words that make up the question - 'meaning' in particular - to the contexts in which we feel compelled to ask it. We raise the question 'Does life have meaning?' in times of anguish, or despair, or emptiness. We ask it when we confront mortality and loss, the pervasiveness of suffering and injustice, the facts of life from which we recoil and which we cannot accept. Life seems profoundly flawed. Is there meaning to it all? Historically, the question of life's meaning comes into focus through the anxiety of early existentialist philosophers, such as Søren Kierkegaard and Friedrich Nietzsche, who worried that it has none.

On the interpretation that this context suggests, the meaning of life would be a truth about us and about the world that makes sense of the worst. It would be something we could know about life, the Universe and everything, that should reconcile us to mortality and loss, suffering and injustice. Knowledge of this truth would make it irrational not to affirm life as it is, not to accept things as they are. It would show that despair, or angst, is a mistake.

The idea that life has meaning is the idea that there is a truth of this extraordinary kind. Whether or not there is, the suggestion is not nonsense. It is a hope that animates the great religions. Whatever else they do, religions offer metaphysical pictures whose acceptance is meant to bestow salvation, to reconcile us to the seeming faults of life. Or if they do not supply the truth, if they do not claim to convey the meaning of life, they offer the conviction that there is one, however hard to grasp or articulate it might be.

The meaning of life might be theistic, involving God or gods, or it might be non-theistic, as in one form of Buddhism. What distinguishes Buddhist meditation from mindfulness-based stress-reduction is the aim of ending suffering through metaphysical revelation. The emotional solace of Buddhism is meant to derive from insight into how things are - in particular, into the non-existence of the self - an insight that should move anyone. To come to terms with life through meditation for serenity, or through talk therapy, is not to discover the meaning of life, since it is not to discover any such truth.

Albert Einstein wrote that to know an answer to the question 'What is the meaning of human life?' means to be religious. But there is in principle room for non-religious accounts of meaning, ones that do not appeal to anything beyond the given world or the world revealed to us by science. Religion has no monopoly on meaning, even if it is hard to see how a non-transcendent truth could meet our definition: to know the meaning of life is to be reconciled to all that is wrong with the world. At the same time, it is hard to prove a negative, to show that nothing short of religion could play this role.

Philosophers are prone to see confusion in the question 'What is the meaning of life?' They have replaced it with questions about meaningful lives. But the search for life's meaning will not go away and it is perfectly intelligible. I cannot tell you the meaning of life or give assurance that it has one. But I can say that it is not a mistake to ask the question. Does life have meaning? The answer is: it might.

# data[].attributes.attachment_link.title
Philosophers should be keener to talk about the meaning of life | Aeon Ideas

# data[].attributes.attachment_link.description
Does life have a meaning or is it stupid even to ask? Why we should not give up looking for an answer to this question

# data[].attributes.headline
Как влияют культурные, социальные и исторические контексты на восприятие смысла жизни? (Элиза)

# data[].attributes.subject
Как влияют культурные, социальные и исторические контексты на восприятие смысла жизни? (Элиза)

# data[].attributes.headline
жан-поль сартр «бытие и ничто»

# data[].attributes.subject
жан-поль сартр «бытие и ничто»

# data[].attributes.body
https://dao-in-out.ru/upload/iblock/613/61356eaac3f209023b1a08d6e015db59.pdf

# data[].attributes.headline
альберт камю «изгнание и царство»

# data[].attributes.subject
альберт камю «изгнание и царство»

# data[].attributes.body
https://filosoff.org/camus/wp-content/uploads/sites/94/2015/11/kamju-alber-izgnanie-i-carstvo-filosoff.org_.pdf?ysclid=lpgam58gse869920848

# data[].attributes.headline
киберленинка ссылка

# data[].attributes.subject
киберленинка ссылка

# data[].attributes.body
https://cyberleninka.ru/article/n/postizhenie-smysla-zhizni-v-sisteme-kulturnyh-tsennostey