# data[].attributes.headline
Основная проблема, которая явилась поводом к написанию рассмотренной нами книга В. Франкла явилась проблема утраты людьми смысла жизни, которая была актуальной не только для одной страны или нескольких стран, а для всего общества в целом. Франкл был отнюдь не единственным, кто констатировал в 50-60 гг. все более широкое распространение в западном обществе утраты людьми смысла собственной жизни. Однако, никому не удалось столь глубоко понять психологические корни этого явления и дать ответ на многие вопросы, которые принесла новая эпоха.Созданная Франклом теория логотерапии и экзистенционального анализа представляет собой сложную систему философских, психологических и медицинских воззрений не природу и сущность человека, механизмы развития личности в норме и патологии и на пути и способы коррекции аномалий в развитии личности. В своей теории Франкл выделяет три основных части: учение о стремлении к смыслу, учение о смысле жизни и учение о свободе воли.

# data[].attributes.subject
Основная проблема, которая явилась поводом к написанию рассмотренной нами книга В. Франкла явилась проблема утраты людьми смысла жизни, которая была актуальной не только для одной страны или нескольких стран, а для всего общества в целом. Франкл был отнюдь не единственным, кто констатировал в 50-60 гг. все более широкое распространение в западном обществе утраты людьми смысла собственной жизни. Однако, никому не удалось столь глубоко понять психологические корни этого явления и дать ответ на многие вопросы, которые принесла новая эпоха.Созданная Франклом теория логотерапии и экзистенционального анализа представляет собой сложную систему философских, психологических и медицинских воззрений не природу и сущность человека, механизмы развития личности в норме и патологии и на пути и способы коррекции аномалий в развитии личности. В своей теории Франкл выделяет три основных части: учение о стремлении к смыслу, учение о смысле жизни и учение о свободе воли.

# data[].attributes.headline
Экзистенциальный вакуум проявляется в основном в состоянии скуки. Теперь вполне понятен Шопенгауэр, когда он говорил, что человечество, по-видимому, обречено вечно колебаться между двумя крайностями - нуждой и скукой. Действительно, скука в наше время ставит перед психиатром гораздо больше проблем, нежели нужда. И эти проблемы растут с угрожающей быстротой, так как процесс автоматизации, по-видимому, приведет к значительному увеличению свободного времени. Беда состоит в том, что большинство не знает, что же делать со вновь образовавшимся свободным временем"

# data[].attributes.subject
Экзистенциальный вакуум проявляется в основном в состоянии скуки. Теперь вполне понятен Шопенгауэр, когда он говорил, что человечество, по-видимому, обречено вечно колебаться между двумя крайностями - нуждой и скукой. Действительно, скука в наше время ставит перед психиатром гораздо больше проблем, нежели нужда. И эти проблемы растут с угрожающей быстротой, так как процесс автоматизации, по-видимому, приведет к значительному увеличению свободного времени. Беда состоит в том, что большинство не знает, что же делать со вновь образовавшимся свободным временем"

# data[].attributes.headline
Экзистенциальный вак

# data[].attributes.body
Экзистенциальный вакуум – это состояние внутренней опустошенности. Альтернативное название – экзистенциальный кризис. Говоря простыми словами, это потеря человеком смысла и цели жизни, вызванная глубоким разочарованием или фрустрацией. Разберем подробнее, что такое экзистенциальный вакуум в психологии.

# data[].attributes.attachment_link.title
Виктор Франкл - Экзистенциальный вакуум

# data[].attributes.headline
Экзистенциальный вак

# data[].attributes.body
Экзистенциальный вакуум - это феномен, который одновременно усиливается и распространяется». Виктор Франкл, Человек в поисках смысла, М., «Прогресс», 1990 г., с. 308. ПРИМЕР.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Несомненно, важнее, как человек воспринимает судьбу, нежели - какова она на самом деле. © В. Гумбольдт

Жил был чудак - он был невероятно богат и мог позволить купить себе все то, что только мог представить. Решив свои материальные проблемы и обретя статус и власть, он пробовал жить ради удовольствия, но не нашел такого, которое смогло бы вызвать юношескую остроту ощущений. Ведь все что он смог нарисовать в своем воображении, он уже получил и все, о чем мечтал - совершил. Тогда он купил себе спортивный самолет и освоил навыки пилотирования. Но как только взлетел и покружился в небе понял, что скорости спортивного самолета для драйва явно недостаточно. Решив так, он пересел на сверхзвуковой самолет. Но не гиперскорости и риск на гране фола, ни деликатесы, яхты и автомобили, многоэтажные виллы и Топ-модели не решили его проблемы. Он получил все, что только можно себе представить. Он создал собственную финансовую империю, но остался должен главному кредитору - своей жизни. И только с годами он понял, насколько беден и насколько тягостным на фоне внутренней пустоты может быть бремя власти и богатства.

Каждому времени своя психотерапия и свои неврозы. Человек наших дней, как справедливо считал Виктор Франкл, уже не так остро переживает чувство неполноценности, о котором говорил Адлер, и вовсе не обременен фрустрацией сексуальных потребностей, о которых твердил Фрейд. Его главная проблема - фрустрация потребностей экзистенциальных, то щемящее ощущение пустоты и глубокой утраты смысла, которую Франкл, в противовес "предельным переживаниям" Маслоу, назвал "переживание бездны" или "экзистенциальным вакуумом".

Переживание бездны и ноогенный невроз

Причину, рождающую состояние экзистенциального вакуума Франкл видит в том, что в отличие от представителей животного мира, инстинкты не помогают определить человеку то, что ему нужно. С другой стороны, в отличие от человека прошлых лет, существующие устои, ценности и традиции перестали диктовать человеку современному то, что ему должно. Пребывая в состоянии неопределенности, когда человек не знает, ни того, что ему должно, ни того, что ему нужно, он неизбежно утрачивает ясность представления того, чего же он желает. В итоге, он либо впадает конформизм и слепо следует "повестке дня", желая и действуя так же, как и другие, либо повинуется тоталитарному давлению со стороны других, требующих от него исполнения того, чего желают они.

Следствием экзистенциальной фрустрации, утраты ценностных ориентиров и возникающих на этой почве внутренних конфликтов становится специфическое невротическое состояние, которое Франкл определил как "ноогенный невроз". В отличие от классических неврозов, которых рассматривает психотерапия, ноогенные неврозы не являются психогенным заболеванием. Практическим методом, используемым в дифференциальной диагностике и позволяющим отличить ноогенный невроз от классического психогенного стал тест Джеймса Крамбо

Статистические данные, подвергшиеся компьютерной обработке, позволили Крамбо подтвердить: ноогенный невроз действительно характеризуется иной картиной болезни, которая не диагностируется и не излечивается средствами традиционной психотерапии. Согласно результатам масштабных исследований, проведенных позже австрийскими, американскими, британскими специалистами было выяснено, что около 20% от общего количества неврозов носят ноогенный характер.

Экзистенциальный вакуум, отмечает Франкл - феномен, который не только стремительно распространяется по планете, но и усиливается в своих проявлениях. Механическая теория человека и релятивистская теория жизни, внедряемые школах и ВУЗах системами образования создают идеальную питательную среду для формирования в мировоззрении молодых людей состояния экзистенциального вакуума.

В качестве доказательства серьезности проблемы Франкл приводит убедительную статистику:

Подробный опрос, проведенный среди студентов Университета штата Айдахо, выживших после неудачной попытки самоубийства, показал: для 85% из них основным мотивом их поступка стала потеря смысла существования. Показательно, что 93% из них были совершенно здоровы, как психически, так и физически, не были замечены в асоциальных действиях, жили во вполне благополучных семьях и ладили с домашними и друзьями. Более того, многие вели весьма активную общественную жизнь и могли похвастать академическими успехами. Таким образом, отмечает Франкл, причина их поступка никак не могла быть объяснена неудовлетворенными потребностями.

Не менее убедительны данные опроса, проведенного американским Советом по образованию, содержащим информацию по 189 733 студентам из 390 университетов страны. 73, 7% опрошенных обозначили свою ближайшую и главную цель так: определить для себя мировоззрение, которое позволило бы сделать жизнь осмысленной.

На основании проведенных исследований, полностью соглашаясь с профессором Джозефом Кацом из Университета штата Нью-Йорк, Франкл делает вывод: следующее поколение людей, создающих материальные ценности в социуме в своей массе будет интересоваться профессиями, которые смогут приносить не только деньги, но и смысл.

Пирамида смыслов по Маслоу

Одна из самых популярных теорий мотивации, упрощенно представленных в виде пирамиды потребностей человека была предложена

Согласно Маслоу, потребности могут быть определены и реализованы человеком только в порядке их возрастания - от "низших" - к "высшим". Таким образом, необходимым условием для реализации высших потребностей человека является обязательная предварительная реализация каждого из низших.

Человек, уверен Маслоу, не в состоянии испытать потребности более высокого порядка до тех пор, пока не удовлетворит своих примитивных нужд - потребности в пище и воде, сексуальный инстинкт ..., далее потребности в безопасности, потребности в отношениях, любви, потребности в участии в социальной жизни. Ступенькой повыше он расположил потребность в признании и уважении, далее - жажду к знаниям и потреблению новой информации. Сразу над ними он расположил ценности эстетической сферы - потребность человека в гармонии и произведениях искусства. На самой верхушке пирамиды, по мнению Маслоу, человека ждет его внутренний потенциал, который ожидает своей реализации, но лишь после того, как он поднимется по всем предыдущим.

Пирамида ценностей Маслоу

Согласно Маслоу, идеальное общество, в первую очередь, сытое общество, лишенное любого повода для страха и тревог. Здесь нужно уточнить, что в понятие сытости Маслоу включил не только пищу и воду, но и кислород, сон и секс. Человек, лишенный хлеба насущного, по его глубокому убеждению, вряд ли будет размышлять о любви и самореализации. С другой стороны, человек, который любит, продолжает оставаться биологическим организмом и нуждаться в пище, вопреки пафосу любовных романов.

Таким образом, согласно иерархической модели Маслоу, возводящей стремление к смыслу и самоактуализации на верхушку пирамиды человеческих ценностей, фактически такое стремление предлагается рассматривать как побочный продукт человеческого существования, роскошь, которую можно позволить себе только тогда, когда ты сыт, пьян, удовлетворен, защищен и уважаем ... .

Видимо осознавая хрупкость своей логической конструкции, Маслоу согласился на допущение, что для перехода на вышестоящую ступеньку потребности, соответствующие нижестоящей могут быть удовлетворены лишь частично, при этом предложенную иерархию он рекомендовал использовать с привязкой к возрастным категориям. Несмотря на популярность, концепция Маслоу подвергалась конструктивной критике и не подтвердила свою состоятельность на больших статистических выборках. Не ответил Маслоу на вопрос: почему некоторые человеческие потребности низшего порядка продолжают мотивировать даже после того, как удовлетворены.

Экзистенциальный тупик Маслоу

Критикуя иерархическую концепцию Маслоу, Виктор Франкл замечает, что все не слишком хитроумные заключения ее автора свелись в конце концов к выводу: "Сначала пища, после мораль". Вместе с тем, сама жизнь и обширная психиатрическая практика свидетельствует о другом: вопрос о смысле существования человек чаще всего формулирует для себя именно тогда, когда судьба ставит его в крайне сложное и бедственное положение.

В качестве яркого примера, демонстрирующего обратное, Франкл приводит своих неизлечимых пациентов в их последние дни и узников, уцелевших в застенках немецких концлагерей. Одним из таких узников, испытавших на себе весь ужас пребывания в трех лагерях в течение трех лет стал сам Франкл. Его личный лагерный опыт позволил подтвердить одну из основных концепций логотерапии: в жизни каждого человека присутствует смысл, ждущий подтверждения и только тот, кто сохранил веру в этот смысл и бережет свой смысл выживает в тяжелейших условиях. Именно смысл позволил людям сохранить жизнь и достоинство там, где царил голод, страх и методичное унижение всех базовых человеческих ценностей.

С другой стороны нельзя отрицать тот факт, что не только фрустрация потребностей низшего порядка стимулирует человека к размышлениям о смысле бытия. Эта проблема, как подтвердила приведенная статистика, прекрасно знакома и "обществу изобилия", о котором некогда мечтал Маслоу. Таким образом, заключает Франкл, стремление к смыслу - это мотив sui generis, который нельзя свести к любым другим человеческим потребностям. Сам факт существования человека неразрывно связан с необходимостью его самотрансценденции. То есть, его бытие в каждый момент времени ориентировано на нечто вне его самого, на смысл, который необходимо осуществить или же на любимого человека. Таким образом, заключает Франкл, человек может самореализоваться лишь в той мере, в какой забывает про себя.

Становится ясно, что человека, рассматривающего своей целью жизнь ради развлечений, удовольствий и наслаждений неминуемо настигнет фрустрация стремления смыслу и его верный спутник -состояние экзистенциального вакуума.

Как утверждает логотерапия, человек, переживающий состояние экзистенциального вакуума и утративший волю к смыслу пытается стяжать ощущение счастья и удовлетворения жизнью в обход смысла. Внутреннюю пустоту, ощущение тревоги и неудовлетворенности он пытается заглушить транквилизаторами либо "эмоциональным" в виде удовольствий или химическими стимуляторами. На самом деле, отмечает Франкл, счастье и ощущение собственной значимости - вовсе не есть цель, к которой следует стремиться, они - не более чем временный "побочный" продукт, который сопровождает ее достижение.

Такой вывод позволяет понять, почему Крамбо, использующего методы групповой логотерапии при лечении алкоголиков и видящего ее главную задачу в снятии экзистенциальной фрустрации удалось добиться значительно лучших результатов в сравнении с традиционными психотерапевтическими методами лечения. Похожие и даже лучшие результаты отслеживаются и при лечении наркозависимых, где число пациентов, видящих главной причиной их зависимости в экзистенциальной фрустрации приближается к 100%. Число пациентов полностью излечившихся от наркомании при применении методов логотерапии составило 40% против 11%, в группах, где лечение осуществлялось традиционными методами.

Технологии и экзистенциальный вакуум

О серьезности психологических проблем, возникающих в связи с внутренней опустошенностью и утратой ценностных ориентиров рассуждали многие светлые умы, начиная с времен античности - и до наших дней. "Тот, кто не видит в своей жизни смысла - заключил некогда А. Эйнштейн, - не просто несчастлив, он скорее нежизнеспособен".

Особую остроту эти проблемы приобрели сегодня, когда в сознании большинства прочно закрепился культ ценностей низшего порядка. Человек покорил пространство, завоевал воздух, открыл глубинные свойства материи и, как ему кажется, вплотную подобрался к созданию искусственного интеллекта. С каждым днем в его распоряжении оказывается все больше возможностей, но в отсутствии внутреннего стержня - смысла, обладание ими не делает жизнь человека счастливее. Напротив, отсутствие смыла и ценностных ориентиров обесценивает ее, увеличивает риск превращения инструментов развития в инструменты разрушения и дальнейшего расслоения общества.

Проблема фрустрации смысла выглядит тем серьезнее, чем дальше и упрямее человек ее отодвигает, и чем больше "альтернативных" возможностей предоставляет ему цивилизация. Потерянное можно было бы найти, но для этого, по крайней мере, его отсутствие нужно заметить. "Как" в земной жизни развивается стремительно, а вот "Зачем" после нескольких столетий духовной рассеянности как-то незаметно потерялось. Человечество оказалось в положении забывчивого шахматиста, выработавшего перспективную стратегию развития партии и на каком-то этапе вдруг осознавшего, что не помнит первоначальной цели занятой позиции.

Большинству наших современников вопрос "Зачем" кажется не заслуживающим внимания и ретроградным, а чаще всего вообще не рассматривается и не осознается. Стремительно развиваясь вширь технологически современное человечество не пытается определиться со смыслом и направлением своего движения. Иногда нам кажется, что технологии способны заменить смысл жизни, поскольку помогают комфортно потратить отпущенное нам время, но по факту мы все чаще напоминаем детей, сумевших вызвать духов, но не представляющих как отправить их обратно.

Наше несчастье велико - нам не хватает главного - смысла жизни. И каждому, кто испытывает состояние экзистенциального вакуума рано или поздно придется отправиться на его поиски. Хуже, если понимание бессмысленности прожитых дней придет тогда, когда уже ничего нельзя изменить.

Источник: Франкл Виктор "Человек в поисках смысла"

Ещё почитать:

# data[].attributes.attachment_link.title
Экзистенциальный вакуум в нашей жизни. Виктор Франкл

# data[].attributes.attachment_link.description
Несомненно, важнее, как человек воспринимает судьбу, нежели - какова она на самом деле. © В. Гумбольдт Жил был чудак - он был невероятно богат и мог позволить купить себе все то, что только мог представить. Решив свои материальные проблемы и обретя статус и власть, он пробовал жить ради удовольствия, но не нашел такого, которое смогло бы вызвать юношескую остроту ощущений.

# data[].attributes.headline
Термин «экзистенциальный вакуум» используется для описания состояния, в кото ром люди жалуются на внутреннюю пустоту. Они страдают от ощущения бессмыслен ности, пустоты и тщетности. Экзистенциальный вакуум — это «переживание пропас ти», которое во многом отличается от пикового переживания, описанного Маслоу.

# data[].attributes.subject
Термин «экзистенциальный вакуум» используется для описания состояния, в кото ром люди жалуются на внутреннюю пустоту. Они страдают от ощущения бессмыслен ности, пустоты и тщетности. Экзистенциальный вакуум — это «переживание пропас ти», которое во многом отличается от пикового переживания, описанного Маслоу.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Что посмотреть?

# data[].attributes.attachment_link.title
Жизнь прекрасна (1997) «La vita è bella» - Трейлер (Trailer)

# data[].attributes.headline
В основе сюжета филь

# data[].attributes.body
В основе сюжета фильма лежит биография Рубино Ромео Сальмони — итальянского еврея, узника Освенцима. Сценарий фильма создан по мотивам книги Сальмони «Я победил Гитлера» ("Alla fine ho sconfitto Hitler», Rubino Romeo Salmonì), в которой он описывает своё пребывание в лагере смерти. Сальмони умер в июле 2011 года.

Фильм отлично дополняет книга Виктора Франкла - Сказать жизни "ДА!" Психолог в концлагере. Наибольшие шансы выжить, по наблюдениям Франкла, имели не те, кто отличался наиболее крепким здоровьем, а те, кто отличался наиболее крепким духом, кто имел смысл, ради которого стоит жить. Внутренне человек может быть сильнее своих внешних обстоятельств.

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Психология, философия и размышления о жизни.

# data[].attributes.attachment_link.title
Жизнь прекрасна, фильм о преодолении невзгод / культура

# data[].attributes.attachment_link.description
Жизнь прекрасна показывает нам, что с волей вы можете достичь всего. Жизнь от прекрасного смеха до слез заставляет нас видеть красоту в ужасе.

# data[].attributes.headline
Воля к смыслу – одно

# data[].attributes.body
Воля к смыслу – одно из ключевых понятий логотерапии Виктора Франкла. Согласно Франклу, Воля к смыслу – первичная мотивация человека. «Это наиболее человеческое из всех явлений, поскольку животное, естественно, никогда не печется о смысле своего существования».

# data[].attributes.headline
Смысл нельзя дать, его нужно найти. Совесть — это орган смысла. Пусть даже совесть держит человека в неизвестности относительно того, постиг ли он смысл своей жизни, такая «неизвестность» не освобождает его от «риска» повиноваться своей совести или по крайней мере прислушиваться к ее голосу.

# data[].attributes.subject
Смысл нельзя дать, его нужно найти. Совесть — это орган смысла. Пусть даже совесть держит человека в неизвестности относительно того, постиг ли он смысл своей жизни, такая «неизвестность» не освобождает его от «риска» повиноваться своей совести или по крайней мере прислушиваться к ее голосу.

# data[].attributes.headline
Первый принцип: 

# data[].attributes.body
Первый принцип: «Тот, кто знает, «зачем» жить, преодолевает почти любое «как».

«Зачем» — это цель. А «как» — это уже достижение цели.

Второй принцип: «В нечеловеческих условиях способен выжить только тот, кто устремлен в будущее, кто мечтает выполнить свое предназначение».
Третий принцип: «Никто не вправе вершить бесправие, даже тот, кто от бесправия пострадал, и пострадал очень жестоко».
Четвертый принцип: «Каждый человек незаменим, а жизнь его неповторима. И поэтому задача каждого человека настолько же уникальна, насколько уникальна его возможность выполнять эту задачу».
Пятый принцип: «Я видел смысл своей жизни в том, чтобы помогать другим увидеть смысл в своей жизни».
Шестой принцип: «Любовь — это высочайшая и предельная цель, к которой только может стремиться человек. Спасение человека заключено в любви и достигается через любовь».
Седьмой принцип: «Именно там, где мы беспомощны и лишены надежды, будучи не в состоянии изменить ситуацию, — именно там мы ощущаем необходимость измениться самим».

# data[].attributes.attachment_link.title
Виктор Франкл - 7 принципов поиска смысла жизни

# data[].attributes.headline
В своей антропологии

# data[].attributes.body
В своей антропологии В. Франкл обосновывает понимание человека с точки зрения димензиональной онтологии, то есть в единстве трех измерений: телесного, психического и ноэтического (духовного). При этом Франкл говорит, что в его онтологии не может быть ни параллелизма, ни монизма: «антропологическое единство и целостность человека сохраняются»

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Психологию Франкла назвали третьей венской школой психотерапии [7]. Первая венская школа психотерапии (психоанализ) была основана Зигмундом Фрейдом, который открыл в человеке бессознательное и описал его. Последователь и коллега Фрейда Альфред Адлер соглашался с его идеями в том, что психическая болезнь вызывается подавлением влечений и вытеснением в бессознательное. Однако, в отличие от Фрейда, Адлер говорил уже не о подавленном стремлении человека к удовольствию, а о подавленном стремлении человека к власти, основав тем самым вторую венскую школу психотерапии. Виктор Франкл выдвинул гипотезу, что причиной психических фрустраций может быть подавленное стремление (воля) к смыслу. Он считал, что человек - это единственное животное, которому необходимо найти смысл, и поэтому стремление, воля к смыслу для человека более важны, чем стремление к удовольствию или власти. Эти идеи стали отправным пунктом для создания третьей венской школы.

В отличие от Фрейда и Адлера (как, впрочем, и от многих других психотерапевтов), Франкл много внимания в своем учении уделил вопросам понимания сущности человека, его принципиальным отличиям от других животных, не обладающих разумом. Исследование духовной составляющей человека, которую Франкл рассматривал как главную, сущностную черту человека, занимало большое место в научном творчестве этого мыслителя. Учение Франкла о смысле как нельзя точно соответствует менталитету русского человека.

Неслучайно сам Франкл говорил в своих выступлениях, что он высоко ценит творчество русских писателей-философов Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского. Сложившийся стереотип о загадочной русской душе, как бы к нему ни относились, имеет определенный смысл. Отношение русского человека к миру, другим людям и к самому себе менее рационально и прагматично, чем отношение западного человека, и даже более духовно. Поэтому удивительно, что творчество Франкла было долгое время неизвестно широким слоям русских читателей и стало популярным в России только в 80-90 годах ХХ века. Однако, несмотря на популярность, даже сегодня далеко не все российские гуманитарии хорошо знакомы с творчеством Франкла, в то время как учения Фрейда, Адлера и Юнга известны абсолютно всем.

Проблема осмысления человеческого бытия волновала философов с древнейших времен. В нынешнюю эпоху, с присущей ей утратой положительных ценностей и идеалов, тематика смысла стала особенно актуальной. Именно бытие, а не обладание раскрывает перед индивидами подлинный смысл их существования, то есть человек обретает себя благодаря духовным ценностям и идеалам. Термин "логотерапия" был впервые использован Франклом в лекции, прочитанной в 1926 году в Академическом обществе медицинской психологии. Логотерапия по сути своей является экзистенциальным направлением, рассматривающим проблемы философской или духовной природы. Акцент смещается на рассмотрение проблем, связанных с поиском смысла в жизни, творчестве, любви, страдании. Именно эти проблемы приводят к экзистенциальной фрустрации и пустоте.

Смысл жизни и цель жизни не одно и то же. Невозможно постичь смысл жизни, задавая вопрос о цели существования. Сам смысл вырисовывается в результате человеческого реагирования на жизненные ситуации и задачи, которые возникают на его пути. Несмотря на то что биологические, психологические, а также социальные факторы влияют на реакции человека, всегда имеется элемент свободы выбора. Следовательно, человек несет ответственность за свои реакции, выборы и действия [2]. Наследие В. Франкла многократно становилось предметом пристального рассмотрения учеными. Однако ряд аспектов опередившего время учения В. Франкла продолжают оставаться мало исследованными. Это в полной мере имеет отношение к тем антропологическим идеям, которые пронизывают практически все труды выдающегося мыслителя.

В своей антропологии В. Франкл обосновывает понимание человека с точки зрения димензиональной онтологии, то есть в единстве трех измерений: телесного, психического и ноэтического (духовного). При этом Франкл говорит, что в его онтологии не может быть ни параллелизма, ни монизма: "антропологическое единство и целостность человека сохраняются" [1]. Вертикаль свободного, духовного, личностного - собственно человеческого - измерения противопоставляется В. Франклом плоскости психофизического, которая детерминирована генетикой, семейным воспитанием и социальным научением [3]. Важнейшими свойствами человеческого существования являются трансценденция и самодистанцирование. Таким образом, человек вступает в сферу, образованную новым измерением - ноэтическим (духовным). В. Франкл проводит принципиальное различение между динамическими силами психического и духовного измерений. Человек переживает мотивирующую силу психического, направленную на поддержание гомеостаза, как нечто настоятельно толкающее его к разрядке напряжения.

Гомеостатическим процессам противостоит "энергетика" духовного измерения, которая создает постоянное напряжение между тем, чего человек уже достиг, и тем, что он еще должен осуществить; это напряжение поддерживает направленность на воплощение ценностей и осуществление смысла. Как утверждает В. Франкл, психодинамический подход "слеп" в отношении ценностей (подходит все, что служит средством достижения цели). В отличие от "слепоты" психодинамики, духовное бытие, как магнит, притягивает человека к ценностям, которые он воспринимает как важные лично для него. В. Франкл подчеркивает, что человек как духовное существо - не замкнутая монада. Духовное бытие представляет собой постоянное трансцендирование, выход за собственные пределы в сферу человеческого общения, взаимодействия, в сферу ценностей и смыслов [3]. Выход за пределы себя в область ценностей и смыслов возможен, доказывает В. Франкл. Он апеллирует к феномену человеческой свободы, демонстрируя, что именно она и позволяет человеку вырваться за пределы телесности в аксиологические пространства.

У Франкла проблема человека доводится до антропологического статуса. Значение приобретает вопрос - что есть человек вообще? Категорический императив логотерапии звучит так: "живи так, как если бы жил во второй раз, и в первый раз уже поступил так неправильно, как собираешься поступить". Этот прием ставит человека перед лицом конечности своей жизни, перед ответственностью за себя, свои поступки, свою жизнь. Размышляя о свободе воли, В. Франкл подчеркивает, что свобода человека как конечного существа ограничена биологическими, психологическими и социальными условиями его жизни. Но это не означает несвободу человека. Принципиальную свободу по отношению к наследственности, влечениям и обстоятельствам внешней среды ему дает ноэтическое (духовное) измерение, в котором он всегда обладает свободой, позволяющей ему принимать решения. У человека есть та внутренняя свобода, благодаря которой он может изменять свои отношения к условиям своей жизни и к самому себе. В. Франкл пишет: "Человек - это существо, которое всегда может сказать "нет" своим влечениям, человек - это меньше всего продукт наследственности и окружения, человек - это существо, которое наряду со стремлением к наслаждению неудержимо стремится и к ценностям. Человек - это больше, чем психика, человек - это дух" [5]. Человеку свойственно стремление к осмыслению своей жизни. И потому, утверждает В. Франкл, воля к смыслу является базальной мотивацией человеческого бытия. Влечения к удовольствию или к власти, по мысли В. Франкла, являются вторичными и выступают на передний план только тогда, когда само стремление к смыслу у человека фрустрировано. Смысл, его поиск и осуществление есть основная мотивирующая сила человеческого поведения. Без смысла жизнь становится бессодержательной и лишенной будущего; выносить чувство бессмысленности - тяжкая мука: греческий миф о Сизифе описывает бессмысленный труд как величайшее наказание человека [3]. По В. Франклу, смысл находится вовне, в мире и не может быть произвольно выдуман, сконструирован человеком. Детально осуществив экзистенциальный анализ способов бытия человека, мыслитель пришел к неопровержимому выводу о том, что полноценная жизнь обладает объективным для человека смыслом. Наличие этого объективного смысла и может позволить ему с уверенностью отвечать себе, что его поступки имеют смысл [2].

Итак, по мысли В. Франкла, смысл человеческой жизни объективен, и он может быть найден любым человеком. Предпосылкой для его нахождения является состояние открытости человеческого сознания смысложизненным вопросам. В. Франкл, говорил, что человеку для нахождения смысла следует вопрошать жизнь, он должен понимать происходящее в ней и "держать перед жизнью ответ". Но, говоря об уникальности и неповторимости жизненной задачи каждого, В. Франкл акцентирует внимание на том, что эта особость имеет объективные основания, коренящиеся в уникальности и неповторимости ситуации человеческого бытия. Именно эти объективные характеристики ситуации человеческого бытия и должны быть, по мысли В. Франкла, определяющими в поиске людьми смысла их жизни.

В. Франкл полагает, что сегодняшний человек всерьез озабочен поиском смысла собственного бытия. Человек ищет смысл по причине своего стремления к смыслу и находит его в творчестве, любви и надежде, в страдании. Логотерапия - это определенная духовная практика, помогающая человеку найти свой смысл жизни, именно найти, а не навязать его. Личность, по Франклу, должна сама прийти к подлинному смыслу своего бытия. При этом для Франкла смысл - это не смысл жизни вообще, а смысл конкретной жизненной ситуации, следовательно, смысл жизни будет меняться, поскольку меняются жизненные ситуации. Смертность человека, как считает Франкл, также привносит в жизнь глубокий смысл. Поиск смысла человеком есть не что иное, как борьба, именно в страдальческой борьбе человек познает свое жизненное предназначение. Осуществляя смысл своей жизни, человек осуществляет сам себя, реализацию своей личности.

Антропология Франкла изображает человека как проникнутого стремлением к смыслу, в котором тот находит соответствующее его сущности исполнение. Однако как личность человек в конечном счете остается тайной. Это глубокое уважение к чести личности, ее совести и ее смыслу, которым она живет, и отличает экзистенциальный подход логотерапии.

Замалеев А.Ф., д.филос.н., профессор, зав. кафедрой истории русской философии философского факультета ГОУ "Санкт-Петербургский государственный университет", г. Санкт-Петербург.

Марков Б.В., д.филос.н., профессор, зав. кафедрой философской антропологии философского факультета ГОУ "Санкт-Петербургский государственный университет", г. Санкт-Петербург.

Библиографическая ссылка
Замалиева С.А. ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПТЫ УЧЕНИЯ В. ФРАНКЛА О ЧЕЛОВЕКЕ // Современные проблемы науки и образования. - 2012. - № 1. ;
URL: https://science-education.ru/ru/article/view?id=5563 (дата обращения: 14.03.2023).

# data[].attributes.attachment_link.title
ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПТЫ УЧЕНИЯ В. ФРАНКЛА О ЧЕЛОВЕКЕ - Современные проблемы науки и образования (сетевое издание)

# data[].attributes.attachment_link.description
Замалиева С.А. 1 1 ГОУ «Санкт-Петербургский государственный университет», Санкт-Петербург

# data[].attributes.body
Франкл назвал три пути, благодаря которым человек может сделать свою жизнь более осмысленной: созидание, получение нового опыта и, собственно, нахождение смысла в самой жизни, в том числе и в страданиях. Последний, крайний путь, Франкл открыл, будучи узником нацистского концлагеря, где старался не только выжить сам, но и помочь заключенным. Он, а также другие психологи и социальные работники, оказавшиеся Терезиенштадте, организовали специальную службу помощи и создали целую информационную сеть, благодаря которой узнавали о суицидальных склонностях других узников лагеря смерти.

# data[].attributes.attachment_link.title
Лечение смыслом: логотерапия Виктора Франкла

# data[].attributes.headline
книга в открытом дос

# data[].attributes.body
книга в открытом доступе

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
Flip.kz - интернет-магазин

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Когда в книжном магазине я вижу молодого человека, жадно скупающего недешевые книги современников о мотивации, навязанные покупателю блестящими маркетинговыми ходами, мне хочется остановить его сказать: "Стоп, дружище, поступи экономно: вместо ста книг о мотивации прочитай одного Франкла". Ведь книга австрийского ученого писалась в исключительных исторических обстоятельствах - на основе его опыта обретения и удерживания мотивации в условиях концентрационного лагеря, когда любая минута могла стать для него последней. Франкл не просто прошел через пекло и уцелел, но смог поддержать мотивацию к жизни у других, кто был рядом - в блоке концлагеря, в котором содержался психолог, не было зафиксировано ни одного суицида.

Есть над чем подумать. Читается за пол дня с перерывами.

Читать эту книгу нужно не спеша, вдумываясь в каждое слово. Осмысление всего происходящего с героем наступает ни сразу, необходимо время. Страшно осознавать через какие унижения и пытки прошли все эти люди и при этом остались живы. Рекомендую всем, кто потерял смысл жизни или кто его ещё не обрёл!

Очень классная книга. Прочитала за 2 дня. Психолог Виктор Франкл не описывает здесь подробно хронологии или кошмары концлагеря. Он повествует всё вкратце глазами психолога, больше уделяется внимание на ментальное здоровье заключённых. Душевное состояние анализируется начиная с первых дней прибытия в лагерь и до освобождения. Апатие, безразличие, голод, страх, и много-много бесконечных мук переживает каждый человек. Но даже в таком состоянии безысходности, когда кроме еды не остаётся больше ни о чем думать и нету сил и всё вокруг раздражает, автор улавливает сущность и смысл всех страданий, и приводит цель и смысл жизни, как главное, за что можно здесь выжить. Мысли и любимом человеке, переживания за родных меня до глубины тронуло. Страшнее всего было читать про газовые камеры или другие случаи сортировки заключённых, где многих на самом деле отвезли сжигать. Ведь в те моменты никто не мог предугадать последствия, и сам автор едва не оказался несколько раз на грани смерти. Даже после освобождения многим из уцелевших становится конечно же ещё хуже, они душевно продолжают страдать. Да, здесь прекрасно объясняется смысл фразы "человек привыкает ко всему". К тому же, каждая минута в жизни это борьба. Даже в самой смерти, даже в тех минутах смертной казни люди видят смысл, и принимают как есть или не осознают весь ужас поначалу. В конце книги также автор рассказывает что люди делятся только на две "расы" - человечность и непорядочность, не важно, заключённый он или надзиратель.

На мой взгляд это must-read для всех. Когда тебе очень плохо, больно, страшно, когда кажется, что выхода нет, когда теряешь надежду, эта книга в состоянии помочь посмотреть на ситуацию с другой стороны. При этом в ней нет нравоучений или советов. Эта книга биография одного психолога, который попал в концлагерь и нашёл смысл такого ужасного опыта, он нашёл ради чего жить и выжил. Виктор Франклин подарил этому миру много трудов и этот один из лучших ❤️

Покупаю второй раз. Произведение, которое может спасти многих в наше сложное время. Если Вы не знаете как жить дальше и жизнь полна страхов, то именно это Ваше ЛЕКАРСТВО.

Если честно ожидала большего, в целом приобрести можно. Листы белые , шрифт комфортный.

Сколько эмоций чувств (слезы) Эта книга-своеобразный гимн стойкости и непоколебимости Человеческого духа!

Сильная книга. Автор описал события происходившие в концлагере, на что может пойти человек оказавшись в таких жёстких условиях жизни. Его наблюдения за человеком, как разрушается его личность, как его обманывает собственный мозг, все это вы можете прочесть в этой книге.

Если честно, книга не оставила сильного впечатления, как пишут в комментариях. Возможно, эта книгу была прочитана не в нужное время. Попробую прочитать через время🤔

стоит прочесть

Пустая трата времени и денег ! вообще не впечатлила книга , сплошная Вода!

Пришлось ждать 2 дня. Это ещё с учётом того что оно находилось в моем городе. Но ничего страшного. Книга неожиданно очень маленькая. Будет удобно его носить в сумке. Впервые буду читать Франкла. Надеюсь оно оставит у меня хорошее впечатление. Книга хорошо упакована, без повреждений.

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
сказать жизни «да!». психолог в концлагере

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
альпина нон-фикшн

# data[].attributes.attachment_link.keywords[]
виктор эмиль франкл

# data[].attributes.attachment_link.title
Сказать жизни "ДА!". Психолог в концлагере

# data[].attributes.attachment_link.description
Когда в книжном магазине я вижу молодого человека, жадно скупающего недешевые книги современников о мотивации, навязанные покупателю блестящими маркетинговыми ходами, мне хочется остановить его сказать: "Стоп, дружище, поступи экономно: вместо ста книг о мотивации прочитай одного Франкла".

# data[].attributes.headline
Виктор Франкл сам не

# data[].attributes.body
Виктор Франкл сам невероятно трогательно и подробно описал свою жизнь в книге «Воспоминания Над сказать, что название на русском неверное, так как на немецком оно звучит следующим образом: «Was nicht in meinen Büchern stehet Lebenserinnerungen, - что в дословном переводе означает что не написано в моих книгах Воспоминания жизни. Он не просто перечисляет сухие факты своей жизни, оп описывает очень необычные повороты судьбы, встречи, рассказывает с большой теплотой о тех людях. с которыми он был знаком

# data[].attributes.attachment_link.provider_name
B17.ru - Сайт психологов

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Сегодня я бы хотела поговорить о книге Виктора Франкла "Сказать жизни "Да!". Психолог в концлагере". Я выбрала именно эту книгу, так как она оказала на меня огромное влияние, равно как и сама личность Виктора Франкла. Первый раз я прочитала, вернее даже "проглотила", её за один день. И потом перечитывала снова. На мой взгляд, она не может никого оставить равнодушным. И даже не потому, что она написана про страдания евреев в концлагерях, это нечто большее, намного большее. Это пример невероятного мужества и стойкости, проявленные человеком в самых невыносимых условиях. И несмотря на то, что она описывает настоящий ад на Земле, в ней есть невероятная надежда и непобедимое ничем "влечение" к жизни. Мне кажется, что эта книга целиком изменила мое мировоззрение. Я "до" прочтения этой книги, и я "после" - это два совершенно разных человека. Я знаю, что в знаменитом опроснике Марселя Пруста есть такой вопрос: "С кем из когда-либо живших на Земле людей Вы бы хотели познакомиться лично?". Я точно знаю, что этим человеком для меня был бы Виктор Франкл.
Биография Виктора Франкла
Сначала я бы хотела коротко осветить основные факты биографии самого Виктора Франкла.

Виктор Эмиль Франкл родился в Вене 26 марта 1905 года. Еще учась в школе, он заинтересовался идеями Зигмунда Фрейда и вступил с ним в переписку, и даже по его рекомендации опубликовал научную статью в Международном психоаналитическом журнале. Позже он проявил интерес к идеям Альфреда Адлера, вступил в Общество Индивидуальной психологии, но спустя несколько лет, в 1927 году покинул его из-за идейных разногласий с его основателем [1, стр. 267].

В 1928 году Виктор Франкл основал Центр консультирования в Вене, который он возглавлял несколько лет. Он получил степень доктора медицины и работал клиницистом. С 1930 по 1938 годы он был штатным сотрудником нейропсихиатрической университетской клиники. В 1933 году Франкл исследовал такое явление как "невроз безработицы", в связи с международным экономическим кризисом, который бушевал во всем мире в то время. В начале 40-х годов он работал в Венском еврейском госпитале, был арестован нацистами и с 1942 года по 1945 год находился в немецких концентрационных лагерях (Аушвиц, Дахау, Освенцим, Терезиенштадт). Там он потерял всю свою семью: отца, мать, брата и жену. Именно во время своего заключения он задумал написать книгу о том, что пережил во время заключения и представить ее в форме научного наблюдения-исследования, которое и было опубликовано им после окончания Второй мировой войны в форме книги "Сказать жизни "Да!"". Психолог в концентрационном лагере". Эта книга вышла в свет в 1959 году на английском языке и пять раз объявлялась "книгой года" в США, а также неоднократно переиздавалась в разных странах мира. Именно эта книга принесла Франклу мировую известность [1, стр. 267].

В 1946 году Виктор Франкл стал директором Венской неврологической больницы. С 1947 года он преподавал в Венском университете. В 1949 году Франкл получил степень доктора философии. В 1950 году он возглавил австрийское общество психотерапевтов. В 1955 года он стал профессором неврологии и психиатрии Венского университета. В 60-ые и 70-ые годы Франкл много путешествовал по миру, выступал в разных университетах, и в 29-ти из них получил звание почетного доктора. В 1977 году в США был создан Институт Виктора Франкла. В 1985 году Виктор Франкл приезжал в СССР, в Москву и прочитал две лекции на психологическом факультете МГУ. Он умер в Вене 3 сентября 1997 года в очень преклонном возрасте 92-х лет [1, стр. 268].

Даже не верится, что человек, который пережил столько горя и страданий, не впал в депрессию, не покончил с собой, а сделал столько, что хватило бы еще на несколько жизней, и умер, лишь чуть-чуть не дожив до своего столетия.
История создания книги "Сказать жизни "Да!": Психолог в концлагере"
Виктор Франкл сам невероятно трогательно и подробно описал свою жизнь в книге "Воспоминания" [2]. Надо сказать, что название на русском неверное, так как на немецком оно звучит следующим образом: "Was nicht in meinen Büchern stehet. Lebenserinnerungen", - что в дословном переводе означает "Что не написано в моих книгах. Воспоминания жизни". Он не просто перечисляет сухие факты своей жизни, он описывает очень необычные повороты судьбы, встречи, рассказывает с большой теплотой о тех людях, с которыми он был знаком. От этой книги, как и от всех книг Виктора Франкла, исходит "метафизическое тепло", они очень утешают.

В этой замечательной книге есть глава, которая называется "Возвращение в Вену", в ней он описывает, как появилась на свет книга "Сказать жизни "ДА!"". Вернувшись из лагеря в Вену Франкл узнал, что его жена, его мать и брат погибли. Про отца он знал и ранее, так как от голода и лишений в первом концентрационном лагере, в котором они содержались, у отца начался отёк легких и Франкл сам сделал ему укол смертельной дозы морфия, ампулу с которым сумел нелегально пронести с собой в одежде. В Вене он сразу отправился к своему учителю Петцле, который возглавлял университетскую психиатрическую клинику, Франкл хотел помочь ему, так как знал, что он состоял в национал-социалистической партии, но не успел, так как Петцле навсегда отстранили от работы. Петцле очень боялся, что Франкл покончит с собой. Другой его друг, Питтерманн, заставил его расписаться на пустом бланке, а затем вписал туда вакансию главврача венской неврологической поликлиники, которую Франкл возглавлял следующие 25 лет. Франкл описывает, как встретился после возвращения с близким другом Паулем Полаком, рассказал ему о смерти жены, родителей и брата, неожиданно для себя разрыдался и сказал: " Пауль, когда с человеком случается столько несчастий, когда он подвергается подобным испытаниям, в этом должен быть какой-то смысл. Я чувствую - не могу выразить это иначе, - будто от меня чего-то ждут, от меня чего-то требуют. Наверное, я к чему-то предназначен " [2, стр.146].

Отто Каудерс вскоре сменил Петцля на посту главы психиатрической клиники в Вене, именно он предложил Франклу продолжить его работу над книгой "Доктор и душа", которую он задумал еще до ареста, и замысел которой тщательно вынашивал в концлагере. Именно это его и спасло. Он смог погрузиться в работу. Франкл пишет, что он надиктовывал свою книгу. Работал он непрерывно, три стенографистки сменяли друг друга в течение дня, а он все диктовал и диктовал, расхаживая взад-вперед по неотапливаемой и практически необставленной венской квартире, где в окнах вместо стекол был картон. Иногда чувства настолько переполняли его, что он бросался в кресло и плакал, как он пишет, " не в силах справиться с мыслями, которые обретали для меня щемящую ясность. Открылись шлюзы... " [2, стр. 147].

В это же время, в 1945 году он за девять дней надиктовал и книгу "Сказать жизни "Да!"". Очень интересен тот факт, что про это он в своих воспоминаниях пишет как бы вскользь и невзначай, между делом, как бы не придавая этому большого значения. Более того, пока он диктовал эту книгу, ему пришла идея опубликовать ее анонимно, чтобы " обрести полную свободу и высказаться до конца". На обложке первого издания не было имени Виктора Франкла, и лишь спустя какое-то время, когда книга уже долго была в продаже, друзья убедили его подкрепить содержание своим именем. Франкл согласился. Он пишет: " Не странно ли, что та книга, которую я писал с намерением издать анонимно, безо всякого расчета на личный успех, именно она превратилась в бестселлер даже по американским понятиям? Американские университеты пять лет подряд объявляли ее "книгой года". Во многих университетах она включена в обязательное чтение" [2, стр. 147-148]. Франкл приводит множество историй о том, как эту книгу в некоторых монастырях стало традицией читать за трапезой, в некоторых церквях на воскресной исповеди, монахини заказывали закладки с цитатами из этой книги, он получал множество писем от заключенных, которые читали эту книгу в тюрьме и она давала им надежду. Однажды он навещал Карла Ясперса в Базеле, и он сказал ему следующие слова: " Герр Франкл, я прочел все ваши книги, но эта, о концлагере (и он указал на свой книжный шкаф, где она стояла), принадлежит к числу немногих поистине великих произведений человечества " [2, стр. 159].

Мне кажется, что все же точнее всего об этой книге сказал сам Франкл в посвящении одному своему другу: " Писать собственной кровью нелегко - но легко написать хорошую книгу " [2, стр. 149].
Книга "Сказать жизни "Да!""
Теперь обратимся к содержанию самой книги "Сказать жизни "Да!": Психолог в концлагере". Здесь я снова хотела бы подчеркнуть, что мне не нравится русская версия названия данной книги. На немецком оно звучит немного иначе: "Trotzdem Ja zum Leben sagen". И дословно переводится как "Все равно сказать жизни "Да!"". Слово "trotzdem", которое с немецкого переводится как "все равно", "несмотря на", "вопреки", - на мой взгляд, незаслуженно упущено переводчиками, так как само по себе оно здесь ключевое, ведь Франкл пишет именно про "упрямство духа". Выжить, несмотря ни на что!

Книга начинается небольшого вступления, как бы подводя читателя к основному ее содержанию, и лишь потом повествование переходит к описанию разных этапов, или фаз жизни в концлагере, которых всего три: прибытие в лагерь, жизнь в нем и освобождение из него. Получается, что книга представляет собой как бы триптих или трилогию, почти как "Божественная комедия" Данте Алигьери "Ад", "Чистилище", "Рай".
Психолог в концлагере
Первая, вступительная глава рассказывает, для чего была задумана эта книга и о чем в ней пойдет речь. Франкл пишет, что основной его целью было показать жизнь обычного заключенного, не выдающегося героя, боровшегося с нацистами, организовывавшего побеги, или подлеца-надсмотрщика из числа самих заключённых, так называемых капо, которые превосходили СС-овцев в своей жестокости, а самого простого, рядового человека, в его рутинной, ежедневной жизни. Он пишет, что основной задачей каждого заключенного и главной его заботой была ежедневная борьба за жизнь. Сам Франкл, несмотря на свое образование, работал на тяжелых земляных работах, где выжить было намного сложнее, ведь работать приходилось на морозе и на жаре, в снег и в дождь, словом, в любую погоду. Шансы выжить были невелики. Но он, как психолог и наблюдатель, берет на себя смелость описать именно ощущения человека в таких условиях постоянной борьбы за выживание.

Когда я читала это вступление, мне сразу вспомнилась повесть Александра Солженицына "Один день Ивана Денисовича". Ведь она тоже была посвящена не каким-то героическим событиям, а "всего лишь" жизни простого человека в концлагере, в его рутине и, хоть и ужасающей, но монотонности и обыденности. Раз уж я провожу здесь такую параллель, то не могу не вспомнить и того, что изначально повесь Солженицына называлась "Щ-854", то есть по номеру, под которым Иван Денисович содержался в концлагере, название "Один день Ивана Денисовича" предложил Александр Твардовский, главный редактор "Нового мира", журнала, в котором эта повесть впервые была опубликована. Виктор Франкл один из подразделов вступления называет "Отчет заключенного №119104", почти как Солженицын. При первой публикации книги это и было единственное указание на авторство. И лишь друзья Франкла позже посоветовали ему поставить свое имя на обложке книги. Франкл пишет: " Надо сказать, что первоначально я хотел выпустить эту книгу не под собственным именем, а только под своим лагерным номером. Причиной тому была моя нерасположенность к обнаружению своих переживаний. Так и было сделано; но меня стали убеждать в том, что анонимность обесценивает публикацию, а открытое авторство, наоборот, повышает ее познавательную ценность. И я, переборов страх самораскрытия, набрался мужества ради дела подписаться собственным именем " [3, стр. 28].

Мне кажется, такие затруднения с авторством были связаны с внутренним расщеплением, которое естественным образом происходит внутри заключенного, так как вся лагерная обстановка нацелена на то, чтобы стереть какую-либо человеческую идентичность. Психика включает самые ранние и самые примитивные защиты, чтобы оградить человека от этой невыносимой боли, которая связана с воспоминаниями о жизни в невыносимых условиях. Очень трудно спустя какое-то время после освобождения снова идентифицироваться с тем человеком, который все это пережил и перечувствовал. Лагерный номер - это определенного рода защита своего доброго имени, а значит в каком-то смысле и своего собственного Я от испытанного ужаса. Возможно также, что и само написание такой книги или повести - это попытка интегрировать травматичный опыт, переварить его, рассмотрев со всех сторон, и описав во всех подробностях.
Фаза первая: прибытие в лагерь
Франкл начинает описание первой фазы с прибытия в лагерь смерти Аушвиц, который располагался рядом с польским городом Освенцим, и поэтому часто в России именуется именно по названию этого города. Он называет эту фазу "шоком прибытия". Заключенных везли в поезде, в плотно набитых людьми вагонах, в которых люди сидели и лежали на последних остатках своего имущества. Он описывает, какой ужас у пассажиров поезда вызвала надпись "Аушвиц", ведь именно об этом лагере было известно благодаря его газовым камерам, крематориям и массовым убийствам, которые в нем совершались. Так как основная задача Франкла в книге не только и даже не столько описывать бытовые подробности, хотя он безусловно и на этом заостряет свое внимание, сколько описывать внутрипсихическую жизнь заключенного, то его повествование то и дело перебивается описанием тех чувств, которые заключенные испытывали на подъезде к лагерю. Сначала это было ощущение ледяной остановки сердца от осознания, что это Аушвиц, а не какой бы то ни было другой лагерь, затем постепенное погружение в ужасную атмосферу страха и суеты. Заключенные слышат окрики снаружи остановившегося поезда, Франкл описывает это так: " И вот - там, снаружи, - команда, окрик, грубый, хриплый, надсадный - тот, который мы будем слышать во всех лагерях и который звучит как последний крик убиваемого и даже более того - как постоянный крик человека, которого все время убивают" [3, стр. 31]. Это постепенное погружение в атмосферу смерти и уничтожения. Далее в вагон врываются заключённые и начинают растаскивать вещи вновь прибывших. Франкл описывает их как людей наглых, неотесанных, с красными лицами. Это капо, надсмотрщики из числа лагерной элиты, специально отобранной из заключенных. Они растаскивают вещи, и под предлогом разгрузки вагонов пытаются украсть ценности. Но всем своим сытым видом они дают надежду тем, кто только прибыл, что здесь возможно выжить. Лица их красны от того, что они часто пьют. Франкл пишет, как бы оправдывая это их пристрастие: " И кто станет обвинять человека, если, годами живя в такой внешней обстановке, с таким внутренним состоянием, он захочет хоть ненадолго себя одурманить! " [3, стр. 34].

Следующим этапом после прибытия в лагерь была селекция. Всех заключённых сортировали и распределяли налево-направо. "Налево" - означало в газовые камеры, а "направо" - означало на работы. Сортировкой занимался офицер СС, которого Франкл описывает так: " И вот он передо мной - высокий, стройный, молодцеватый, в безукоризненной, просто ослепительной форме - элегантный, холеный мужчина, такой неизмеримо далекий от тех существ, что мы сейчас собой представляем " [3, стр. 35]. Для большинства прибывших это был смертный приговор, лишь небольшая часть отправлялась на работу. Франкл пишет о том, что все заключенные находились в этот момент в состоянии "бреда помилования", то есть все время ожидали, что все это закончится и их внезапно отпустят, ужас сам собой закончится, как бывает у приговоренных к смертельной казни.

Далее наступал этап дезинфекции. Отобранных для работ заключенных гнали в банный корпус, где им было приказано сдать все свои ценные вещи, именно здесь Франкл оставил труд всей своей жизни, свою рукопись книги "Доктор и душа". Далее заключенным приказывали раздеться всего за 2 минуты, их брили, били и загоняли в душевые. Все это ужасно, человек начинал постепенно смиряться с новым положением вещей, что он не сможет оставить себе ничего из того, что он привез с собой, приучался терпеть унижения, побои, но в момент, когда из крана шла вода, а не газ, он испытывал настоящее счастье. Человеку с самых первых этапов не оставалось ничего кроме "голого существования". Франкл пишет: " За несколько минут ожидания душа мы остро ощутили свою наготу. Да, теперь у тебя действительно нет ничего, кроме собственного тела. Нет даже волос - нет ничего, кроме нашего в самом прямом смысле голого существования " [3, стр. 41].

Франкл описывает, какие первые реакции стали появляться у заключенных, которые все еще продолжали пребывать в шоковом состоянии. Сначала это был черный юмор. В таком униженном положении это было единственное, что оставалось. Кроме того, у людей стало появляться любопытство: смогу ли я выжить в таких условиях? Что меня ждет дальше? Психика один за другим начинала включать свои защитные механизмы, основным из которых, судя по описаниям Франкла, было сильнейшее расщепление. Он описывает бытовые условия жизни в неотапливаемых бараках, где людям приходилось спать на деревянных нарах вповалку под тонким одеялом, используя в качестве подушки свой собственный локоть. Заключенным пришлось отказаться от зубных щеток, иногда по нескольку дней не умываться, когда замерзала вода в водопроводе, носить одежду до тех пор, пока она физически не истлевала на теле. Все это и многое другое раньше казалось невозможным, но здесь Франкл цитирует знаменитую фразу Достоевского о том, что "человек ко всему привыкает", и добавляет " но не спрашивайте нас как " [3, стр. 45].

В заключение описания первой фазы Франкл обращается к размышлениям о самоубийстве, которые рано или поздно приходили в голову каждого заключенного. Для этого нужно было всего лишь коснуться колючей проволоки, по которой был пропущен ток высокого напряжения. Франкл в первый же день пребывания в Аушвице дал себе слово никогда этого не делать по религиозным убеждениям. Он пишет: " Самоубийство здесь теряло смысл, потому что вообще было невозможно рассчитывать на сколько-нибудь долгую жизнь" [3, стр. 46]. Он описывает свою реакцию на рассказ лагерника о том, как не попасть в газовую камеру, и на его прогноз о том, что у Франкла больше всего шансов туда попасть. Он лишь усмехнулся в ответ, не почувствовав при этом никакого страха. Казалось бы, реакция аномальная, так как он должен был ужаснуться. Но Франкл говорит о том, что в психиатрии давно известно, что чем нормальнее человек, тем аномальнее его реакции в аномальной ситуации: "... реакция заключенных в концлагере, взятая сама по себе, являет картину ненормального, неестественного душевного состояния, но рассмотренная в связи с ситуацией, она предстает как нормальная, естественная, типичная " [3, стр. 49].
Фаза вторая: жизнь в лагере
Франкл пишет о том, что вслед за фазой шока наступает фаза апатии, когда заключенные начинают постепенно привыкать к жизни в лагере с ее ежедневными истязаниями, лишениями и просто бытовыми муками. Он пишет о том, что люди теряют всякую способность чувствовать и сопереживать, внутри что-то отмирает, постепенно уходят все аффективные реакции. Перед тем, как апатия целиком захватывает психическую жизнь заключенного он испытывает сначала жгучую тоску по своему дому и по родным, с которыми он разлучен, жгучее чувство, которое не дает покоя. После этого наступает отвращение к тому месту, в котором он находится. Лохмотья, нечистоты, ежедневный садизм капо, грязь между бараками - все это отвратительно. И в завершении приходит апатия, с которой он остается жить в лагере на долгие месяцы.

Заключенным приходилось терпеть ежедневные побои, наказания за малейшую, даже самую незначительную провинность. Апатия и внутреннее отупение в каком-то смысле защищали от страданий. Однако основной урон причиняла не физическая боль, не телесное переживание, а внутреннее. Франкл пишет: " Причиняема побоями телесная боль была для нас, заключенных, не самым главным (точно так же, как для подвергаемых наказанию детей). Душевная боль, возмущение против несправедливости - вот что, несмотря на апатию, мучило больше " [3, стр. 56].

Франкл пишет о том, что тяжелее всего было переносить не физические лишения, голод и холод, а презрение со стороны надзирателей, офицеров СС. Но несмотря на нечеловеческие условия в нем сохранялось чувство собственного достоинства. Он описывает эпизод, когда офицер заявил ему, что он никуда негодный рабочий и что в прошлой, мирной жизни скорее всего был таким же врачом, просто выуживал деньги из своих пациентов, на что Франкл ответил, что основную свою работу он делал бесплатно в больнице для бедных. Это было смертельно опасно в его положении, но его спас капо трудовой команды, в которой он работал, который вступился за него, отвел офицера в сторону и сказал, что знает Франкла как хорошего работника. Этот эпизод помог вернуть ему чувство собственного достоинства и произвел большое впечатление на других заключенных [3, стр. 57-63].

Заключенные могли "удовлетворить" свои потребности только во сне или в мечтах. Франкл пишет, что мир грез помогал забыть ту ужасную реальность, в которой они находились ежедневно. Заключенные мечтали о хлебе, о вкусной еде, о сигаретах, о хорошей одежде и о горячей ванне. Происходила регрессия внутрипсихической жизни к самым простым и примитивным желаниям. Франкл особенно подробно описывает мучительное чувство голода, с которым приходилось бороться заключенным. Рацион был крайне скудный: на весь день выдавалась тарелка водянистого супа, кусок хлеба и кусок колбасы или немного маргарина. Этого было недостаточно для поддержания сил с учетом тяжелой физической нагрузки. Заключенные таяли на глазах, уходила подкожная жировая клетчатка, мышцы. Оставались только кожа и кости. Заключенные неустанно разговаривали о еде, придумывали, какие комплексные обеды они будут есть, когда освободятся из лагеря. Франкл называет это "желудочным онанизмом". Он никогда не съедал свой хлеб целиком, всегда оставлял кусочек на раннее утро, так как возвращение из сна в ужасы лагерной жизни было самым невыносимым, и чтобы хоть чуть-чуть сгладить эти ощущения, он сосал во рту кусочек хлеба. Чувство голода превалировало над остальными желаниями настолько, что заключенные не испытывали сексуального влечения и возбуждения. Заключенные постепенно лишались каких-быто ни было сентиментальных чувств, все, что не служило цели выживания отходило на второй план. Франкл пишет: " Отмирали все духовные запросы, все высокие интересы. В общем все, что относится к области человеческой культуры, впало в некий род зимней спячки " [3, стр. 73]. Единственными исключениями были политика и религия. Заключенные интересовались положением дел на фронте, так как это сулило освобождение. Религия же давала надежду на спасение. Регулярно, возвращаясь с работ, старожилы лагеря совершали молитвы [3, стр. 74].

На мой взгляд невероятно пронзительно и проникновенно Франкл описывает, как спасала его в лагере фантазия о его жене. Он пишет о любви в самом высоком, божественном смысле. Его простые, но филигранно точные слова пробирают до дрожи, до слез, поэтому хочу привести здесь большие цитаты, так как это невозможно пересказать, это можно только снова и снова перечитывать. Лишенный буквально всего во внешней реальности он обращался к своему внутреннему миру и воссоздавал в нем образ любимой женщины. Франкл пишет: " И вдруг меня пронзает мысль: ведь сейчас я впервые в жизни понял истинность того, что столь многие мыслители и мудрецы считали своим конечным выводом, что воспевали столь многие поэты: я понял, я принял истину - только любовь есть то конечное и высшее, что оправдывает наше здешнее существование, что может нас возвышать и укреплять! Да, я постигаю смысл того итога, что достигнут человеческой мыслью, поэзией, верой: освобождение - через любовь, в любви! Я теперь знаю, что человек, у которого нет уже ничего на этом свете, может духовно - пусть на мгновение - обладать самым дорогим для себя - образом того, кого любит. В самой тяжелой из всех мыслимо тяжелых ситуаций, когда уже невозможно выразить себя ни в каком действии, когда единственным остается страдание, - в такой ситуации человек может осуществить себя через воссоздание и созерцание образа того, кого он любит" [3, стр. 79]. Он даже не знал в тот момент, жива ли его жена. Он знал, что она находится в лагере для женщин, что она отчаянно борется за свою жизнь в таких же невыносимых условиях. Но в тот момент ему было не важно, жива ли она. Он говорит: "...чем меньше любовь сосредотачивается на телесном естестве человека, тем глубже она проникает в его духовную суть, тем менее существенным становится его "так-бытие" (как это называют философы), его "здесь-бытие", "здесь-со-мной-присутствие", его телесное существование вообще....Знай я в тот момент, что она умерла, я уверен, что все равно, вопреки этому знанию, вызывал бы ее духовный образ, и мой духовный диалог с ним был бы таким же интенсивным и так же заполнял всего меня. Ибо я чувствовал в тот момент истинность слов Песни Песней: "Положи меня, как печать, на сердце твое... ибо крепка, как смерть, любовь" (8:6) " [3, стр. 81].

Бегство "в себя", в свой внутренний мир - было единственной возможностью сохранить себя. Те, кто был на это способен, держались дольше всех, так как в них сохранялась сила духа. Эта внутренняя жизнь состояла из воспоминаний о прошлом, о самых незначительных бытовых мелочах, о простых удовольствиях, которые теперь казались недосягаемым счастьем. Но также она состояла и в обостренном восприятии прекрасного. С какой-то невероятной чувствительностью заключенные начинали ощущать красоту природы. Буквально падая от усталости, они могли внезапно оставить свою тарелку супа, чтобы полюбоваться красивым закатом или видом гор. Это восприятие красоты окружающей природы очень утешало [3, стр. 84].

Франкл пишет о том, что несмотря на все тяготы жизни, в лагере все равно существовало нечто, что можно назвать "искусством". Время от времени в бараках устраивались концерты, где читались стихи, исполнялись арии. Обладатели хороших голосов среди заключенных могли даже заработать себе таким образом лишнюю тарелку супа или кусок хлеба. Франкл говорит, что несмотря на скудность и убогость такого творчества это все равно помогало и утешало людей в таком тяжелом положении. Он пишет о том, что заключенным не меньше помогал и юмор, который также создавал как бы дистанцию между заключенными и их невыносимым положением, хотя такие лагерные шутки могли быть понятны лишь тем, кто прошёл через эти испытания. Франкл пишет, что иногда радость могли вызывать невероятные события, даже парадоксальные. Например, однажды заключенных привезли в лагерь Дахау из Аушвица и один из заключенных уснул от смертельной усталости в бараке, поэтому конвоир не досчитавшись его, наказал всех вновь прибывших заключённых. Но они были счастливый! Потому что они покинули Аушвиц, где были газовые камеры и крематорий. Здесь, в Дахау не было этого страшного "камина", а значит непосредственная угроза жизни миновала [3, стр. 90-93].

Заключенные завидовали арестантам обычных тюрем, так как им приходилось намного проще, у них были банные дни, зубные щетки и щетки для одежды, и даже индивидуальные нары. Заключенные завидовали тем из них, кого отправляли на работать на фабрики, в тепло. Удачей считалось даже если ты попал на более легкие работы, где не было угрозы получить физические увечья. Попасть в команду, где не так свирепствовали офицеры уже считалось счастьем. А однажды Франкла спасла от неминуемой смерти воздушная тревога, так как особо ретивый офицер СС решил как следует его проучить, но не успел. Франкл пишет, что никогда не мог себе представить, что когда-либо будет рад воздушной тревоге. Невероятным счастьем считалось получить освобождение от работы на 1-2 дня, и попасть в особый барак на "облегченном режиме". Порции еды таким заключенным урезались, но зато не нужно было выходить на улицу, на работы, можно было просто лежать на нарах, тесно прижавшись к товарищам, чтобы согреться. Это считалось великим счастьем. А однажды, когда Франкл уже достиг предельной степени истощения, он получил предложение пойти работать в сыпнотифозный барак и несмотря на слова товарищей, которые кинулись его отговаривать, принял это предложение, так как понял, что это его единственная возможность выжить, получив освобождение от работ в качестве землекопа, к которой он уже был непригоден. Он приводит это как иллюстрацию странной, искаженной логики и даже интуиции лагерника, которая ежедневно помогла спасать свою жизнь [3, стр. 95-98].

Под воздействием окружающей, практически сюрреалистичной действительности заключённые превращались в стадо, стиралась личность, полностью пропадало самоуважение, люди превращались в овец, которых туда-суда перегоняли надсмотрщики-садисты. Франкл пишет: " Мы дошли до состояния стада овец, которые только и знают, что избегать нападения собак и, когда их на минутку оставят в покое, немного поесть" [3, стр. 101]. Но иногда заключенными овладевало желание уединения, так как жизнь на виду у своих товарищей и у охранников была крайне тягостной. Франкл описывает свое излюбленное место для уединения - небольшой водопроводный люк рядом с сыпнотифозным бараком, в котором он работал, где он мог сквозь колючую проволоку наблюдать баварский пейзаж и предаваться своим мыслям. Довольно дико представить себе, как человек может настолько отрешаться от окружающей действительности, это трудно уложить в голове. Он пишет: " Завшивленные мертвецы, лежавшие рядом, не мешали мне. От мира мечтаний меня могли оторвать только шаги конвоира, прохаживавшегося вдоль проволоки, или голос, звавший меня получить новую порцию медикаментов, выделенных для моего карантинного барака " [3, стр. 103]. Удивительно, что Франкл сам переболел сыпным тифом, выжил и продолжил оказывать помощь больным товарищам. Он описывает, что, спасаясь от ночного бреда, страдая от высокой температуры, стал по памяти восстанавливать свою книгу, которую вынужден был уничтожить при поступлении в Аушвиц, и которая была опубликована под названием "Доктор и душа" уже после освобождения из лагеря.

Франкл пишет о том, что человек в лагере все время ощущал себя игрушкой не только в руках садистов-надсмотрщиков, но и в руках судьбы. Одно неверное решение могло стоить жизни. Франкл говорит: " Я всегда думал и утверждал, что человек начинает понимать, зачем то или иное случилось в его жизни и что было для него у лучшему, лишь спустя некоторое время, через пять или десять лет. В лагере же это иногда становилось ясно через пять или десять минут" [3, стр. 106]. Так он описывает, что иногда в Аушвице формировались "облегченные эшелоны" для отправки в другой лагерь и люди всеми силами пытались попасть в списки, менялись местами со своими товарищами, лишь бы уехать, как им казалось, из Аушвица, а вечером оказывалось, что это была всего лишь уловка и весь "эшелон" отправлялся в газовую камеру. Франкл описывает удивительный эпизод, когда снова формировался подобный эшелон с сыпнотифозными больными, ему предложили поменяться с одним из врачей. Но он принял для себя решение всегда полагаться на судьбу и не пытаться увильнуть. Он сказал, что не бросит своих больных и отправится с ними. На следующий день эшелон ушел из Аушфица в другой лагерь, а спустя несколько недель в Аушвице начался каннибализм, о чем Франкл узнал позже. Фактически этот эшелон спас ему жизнь вопреки ожиданиям. И тут же он вспоминает удивительную притчу: " Один знатный перс прогуливался однажды в саду в сопровождении слуги. И вот слуга, уверяя его, что видел сейчас Смерть, которая ему угрожала, стал умолять дать ему самого быстрого коня, чтобы он мог вихрем умчаться отсюда и вечером быть уже в Тегеране. Хозяин дал ему такого коня, и слуга ускакал. Возвращаясь домой, хозяин сам увидел Смерть и спросил: "Зачем ты так испугала моего слугу и угрожала ему?" "Вовсе нет, ответила Смерть, - я не пугала его, я сама удивилась, что он еще здесь, ведь я должна встретиться с ним сегодня вечером в Тегеране" " [3, стр. 111].

Наряду с апатией, потерей чувства собственного достоинства и возможности принимать решения и делать осознанный выбор, заключенных охватывала раздражительность. Тому находилась масса причин: голод, скученность, недосып, антисанитария. По малейшему поводу могли возникать драки у тех, у кого еще были силы. Франкл пишет, что это был простейший способ разрядки аффекта. Кроме того, бараки кишели насекомыми, все заключенные безуспешно боролись со вшами, это лишь усугубляло всеобщее раздражение. Требования офицеров СС были унизительны, а порой и просто абсурдны. Франкл описывает, как он часами вынужден был поддерживать видимость порядка в бараке с сыпнотифозными больными только из-за того, что ждал обхода. Больные в бреду стягивали с себя одеяла и нарушали созданный им порядок, от чего раздражение в нем нарастало до такой степени, что ему хотелось кого-нибудь из них ударить и он с трудом сдерживался [3, стр. 124-126].

Франкл не только описывает типичные реакции заключенных и характер их аффективной жизни, он пишет и о том, что в лагере у каждого человека все равно сохранялся выбор: стать типичным лагерником, по сути просто животным, или остаться человеком. И свободу этого выбора у человека не мог отнять никто. Он вспоминает, что наравне с человеческой низостью и подлостью в лагере можно было наблюдать и героические поступки, когда заключенный отдавал тарелку супа товарищу, делился хлебом, ухаживал за умирающими. Франкл утверждает, что именно это духовная свобода и напыляет жизнь человека смыслом. Он пишет: " Духовная свобода человека, которую у него нельзя отнять до последнего вздоха, дает ему возможность до последнего же вздоха наполнять свою жизнь смыслом. Ведь смысл имеет не только деятельная жизнь, дающая человеку возможность реализации ценностей творчества, и не только жизнь, полная переживаний, жизнь, дающая возможность реализовать себя в переживании прекрасного, в наслаждении искусством или природой. Сохраняет свой смысл и жизнь - как это было в концлагере, - которая не оставляет шанса для реализации ценностей в творчестве или прореживании. Остается последняя возможность наполнить жизнь смыслом: занять позицию по отношению к этой форме крайнего принудительного ограничения ее бытия. Созидательная жизнь, как и жизнь чувственная, для него давно закрыта. Но этим еще не все исчерпано. Если жизнь вообще имеет смысл, то имеет смысл и страдание. Страдание является частью жизни, точно так же, как судьба и смерть. Страдание и смерть придают бытию цельность " [3, стр. 130-131]. Франкл утверждает, что человек всегда противостоит своей судьбе, но только от внутренней силы духа зависит то, как он встретит ее удары и в конечном счете свою собственную смерть. Любое жизненное испытание - это испытание силы человеческого духа, умения сохранять внутреннюю свободу и противостоять обстоятельствам.

Франкл описывает еще одну особенность лагерной жизни. Это "безвременное существование". Он говорит о том, что, попадая в лагерь, ни один из заключенных не знал, когда закончится его срок и главное, чем - смертью или освобождением. Свое существование человек начинал воспринимать как "временное". В таком состоянии искажается внутрипсихическое ощущение течения времени как такового. Один день может казаться бесконечным, а целая неделя пролетать совершенно незаметно. Бесцельность такой ущербной жизни создавала еще большую дистанцию с реальной жизнью, за колючей проволокой. Заключенные чувствовали, что они будто попали на тот свет, жизнь превращалась в бесконечное умирание. Это было невероятно тяжелое испытание для психики [3, стр. 135-141].

Франкл описывает, что больше всего помогало переносить тяготы лагерной жизни, что могло служить спасением и психологической опорой. Это была вера в будущее, надежда на то, что оно будет, устремленность к цели впереди. Он рассказывает, что сам неоднократно прибегал к такому приему в самых ужасных обстоятельствах. Когда ему приходилось маршировать на морозе в незашнурованных ботинках, с трудом натянутых на голые ноги из-за отеков и из-за язв, то он представлял себе, как он будет делать доклад в огромной аудитории, в теплом помещении, стоя на высокой кафедре. Как он будет рассказывать о том своем опыте, который получает сейчас в концентрационном лагере. И тогда тоска отступала. Фактически превращая свои собственные переживания и страдания в объект исследования, он получал возможность смотреть на них как бы со стороны, отстраняться, рефлексировать над своим опытом. Он говорит о том, что иногда заключенные совершенно теряли надежду и впадали в полный эмоциональный ступор, не вставали с нар, не ели, не одевались, не лечились, лежали в луже своих собственных экскрементов, оставаясь при этом совершенно безучастными ко всему происходящему вокруг. Это обычно означало начало конца, в таком состоянии они очень быстро уходили из жизни. Также он пишет о том, что необычайно высокая смертность в лагерях наблюдалась в период с Рождества по Новый 1945 год. Многие заключенные надеялись, что к этому времени лагеря освободят наступающие войска союзников, но этого не случилось, люди теряли надежду, заболевали, чаще всего сыпным тифом, который свирепствовал повсюду, и умирали. Франкл цитирует Ницше: "У кого есть "Зачем", тот выдержит почти любое "Как". Чтобы выжит в лагере, как пишет Франкл, " надо было в той мере, в какой позволяли обстоятельства, помочь заключенному осознать свое "Зачем", свою жизненную цель, а это дало бы ему силы перенести наше кошмарное "Как", все ужасы лагерной жизни, укрепиться внутренне, противостоять лагерной действительности. И наоборот: горе тому, кто больше не видит жизненной цели, чья душа опустошена, кто утратил смысл жизни, а вместе с ним - смысл сопротивляться " [3, стр. 147-148].

Франкл обращается к центральному вопросу своей теории, к вопросу о смысле жизни. Он пишет, что вопрос о смысле жизни ставится не самим человеком, а самой его жизнью перед человеком, то есть человек должен сам на него ответить, и что нет универсальной формулы, которая работала бы на все времена. Даже в рамках отдельной, конкретной человеческой жизни ее смысл может меняться в зависимости от обстоятельств и требований конкретной ситуации. Жизнь каждого человека уникальна, и он не может ответь на свои вопросы, вбирая опыт другого человека, он должен получать свой уникальный и неповторимый опыт. И снова Франкл пишет о страдании, он подчеркивает важность такого чувственного опыта: " Он (человек) должен осознать уникальность своего страдания - ведь во всей Вселенной нет ничего подобного; никто не может лишить его этих страданий, никто не может испытать их вместо него. Однако в том, как тот, кому дана эта судьба, вынесет свое страдание, заключается уникальная возможность неповторимого подвига" [3, стр. 150]. Франкл пишет, как ему удалось отговорить двоих заключенных от попыток самоубийства. Оба они утверждали, что им больше нечего ждать от жизни, но он смог убедить, что жизнь ждет чего-то от каждого из них. После освобождения оказалось, что одного из них на чужбине ждал его обожаемый ребенок, а второй, который был ученым с радостью вернулся к своим научным трудам, которые остались неоконченными до войны. Франкл пишет: " Единственность, уникальность, присущие каждому человеку, определяют и смысл каждой отдельной жизни. Неповторим он сам, неповторимо то, что именно он может и должен сделать - в своем труде, в творчестве, в любви. Осознание такой незаменимости формирует чувство ответственности за собственную жизнь, за то, чтобы прожить ее всю, до конца, высветить во всей полноте. Человек, осознавший свою ответственность перед другим человеком или перед делом, именно на него возложенным, никогда не откажется от жизни. Он знает, зачем существует, и поэтому найдет в себе силы вытерпеть почти любое "как" " [3, стр. 153]. Франкл пишет о том, как важны были меры индивидуальной и коллективной психотерапии, как они были спасительны. Если индивидуальную "работу" внутри себя каждый заключенный вел сам с собой в одиночестве, ежедневно, то коллективные встречи случались крайне редко, но были не менее важными и духоподъемными. Он описывает один день, когда весь лагерь был наказан за кражу картошки со склада: все заключенные были лишены суточного пайка. К вечеру все люди были предельно голодны и раздражены, вдобавок из-за перебоев с электричеством в бараке погас свет. И вот тогда староста барака заговорил о смерти товарищей, о приближающейся эпидемии, соловом о всех тех страхах, которые были на уме у каждого. Он обратился к Франклу и тот подхватил его речь, и заговорил со своими товарищами о смысле, о предельном смысле человеческого бытия. Он говорил о том, что все страдания и смерть не напрасны, что никто не может знать своего будущего, но у каждого оно обязательно есть. И что даже если нет никакой надежды на светлое будущее, то любого человека может утешить опыт его прошлой жизни, того, что он уже перечувствовал и перестрадал, ведь это то, чего никто никогда не сможет у него отнять и это то, что будет навсегда сохранено для Вечности. Он говорил о том, что несмотря ни на что, человек должен сохранять стойкость как в жизни, так и в смерти. Эта речь помогла утешить его товарищей, но Франкл говорит, что гораздо больше, чем просто слова на людей действовал собственный пример, пример тех людей, которые не сломались и согнулись под гнетом самых немыслимых испытаний [3, стр. 156-159].

Наконец, Франкл обращается к психологии лагерной охраны. Он пишет, что по большей части это были откровенные садисты, глубоко нарушенные психопаты, которых специально отбирали на такие должности. Они получали огромное удовольствие от издевательств над беззащитными и без того униженными заключенными. Но, с другой стороны, среди начальников лагерей и охранников встречались очень порядочные сострадательные люди, которые всеми силами старались помочь заключенным и даже тратили на это свои личные средства. Он описывает случай, когда одного такого лагерного начальника, который помогал заключенным, евреи прятали у себя после освобождения и согласились выдать американцам только после того, как американский офицер дал им слово, что ни один волос не упадет с головы этого человека. Франкл заключает: " Лагерная жизнь дала возможность заглянуть в самые глубины человеческой души. И надо ли удивляться тому, что в глубинах этих обнаружилось все, что свойственно человеку. Человеческое - это сплав добра и зла. Рубеж, разделяющий добро и зло, проходит все человеческое и достигает самых глубин человеческой души. Он различим даже в бездне концлагеря. Мы изучили человека так, как его, вероятно, не изучило ни одно предшествующее поколение. Так что же такое человек? Это существо, которое всегда решает, кто он. Это существо, которое изобрело газовые камеры. Но это и существо, которое шло в эти камеры, гордо выпрямившись, с молитвой на устах " [3, стр. 164-165].
Фаза третья: после освобождения
Когда фронт подошел к воротам лагеря, все заключенные были освобождены, а те из офицеров СС, кто не успел сбежать или переодеться в гражданское, были арестованы. Франкл описывает, как непривычно было выходить бывшим заключенным за ворота лагеря. За годы заключения они привыкли к крикам, пинкам и издевательствам. Теперь им предстояло вернуться назад к мирной жизни. И удивительным было то, что никто из них не мог сначала испытать настоящую радость. Весь окружающий мир воспринимался как кино, как картинка. Людям нужно было заново учиться этому чувству. Фрнакл пишет, что у всех заключённых наблюдалась выраженная деперсонализация, иначе было невозможно существовать в лагере, человек полностью отщеплял свое внутреннее пространство от внешней реальности, уходил в мир грез, фантазий и мечтаний. Теперь же, когда это больше не требовалось, и можно было получать удовольствие здесь и сейчас, заключенные не могли вспомнить, как это делать. В психологии для такого состояния есть термин "алекситимия", обедненность чувствами [3, стр. 168].

Оказалось, что тело было более пластично и податливо изменениям и именно оно пробуждалось раньше, чем спящая душа. Люди начинали есть. Вернее, Франкл поправляет сам себя и говорит, что люди начинали "жрать". Они ели часами, ели днем и ночью, и никак не могли наесться. Когда же ненадолго наступало насыщение, то их "прорывало", и они начинали взахлеб говорить-говорить и говорить, рассказывая о том, что им довелось пережить. Это фаза, когда человек отходит от шока и сильнейшего напряжения. И лишь после этого, спустя еще какое-то время внутри падал барьер, и к человеку возвращались чувства. Жизнь начиналась заново [3, стр. 169].

Франкл описывает, как тяжело было переживать бывшим заключенным ту агрессию, которой они были переполнены. Некоторые из них были одержимы идеей отомстить за свои унижения, за смерть близких. И это были вовсе не злые люди, а добрые и надежные товарищи. Но после того издевательства, которому они много лет подвергались, они мечтали только об одном: истязать садистов в ответ. Франкл пишет, что ему стоило немалых трудов переубеждать своих товарищей, объясняя им, что это порочный круг и может привести к еще более тяжелым последствиям [3, стр. 170].

Франкл говорит, насколько тяжело заключенным было снова интегрироваться в социум. Друзья и знакомые, которые под час не знали об ужасах, которые творились в концлагерях, не могли найти для них никаких слов утешения и поддержки, а она была очень нужна. Ведь каждый раз бывшие заключенные обращались к мысли о том, что все их страдания были напрасны. Особенно тяжело приходилось тем, кому некуда было вернуться. Во многом это автобиографично, ведь сам Франкл потерял всю свою семью. Следующие строки он пишет о себе: " Горе тому, кто не найдет в живых любимого человека, мысль о котором единственная поддерживала его в лагере. Горе тому, кто тысячи раз мечтал о моменте возвращения, если этот момент окажется совсем не таким. Да, он садится в трамвай, да, он подъезжает к дому, да, он нажимает кнопку звонка - точно так, как он себе это тысячи раз представлял. Но открывает ему не тот, кто должен был открыть - тот больше уже никогда не откроет... " [3, стр. 174]. Но тут же он пишет о том, что подобные трудности не должны обезоруживать психотерапевта, они, напротив, дают стимул и ставят задачу. Наконец, Франкл говорит о том, что весь этот нечеловеческий опыт со временем превращается в воспоминание, как о кошмарном сновидении, но то, что от него остается, это полное бесстрашие. Человеку, прошедшему через такое жизненное испытание, воистину нечего больше бояться.
Семья, которую Виктор Франкл потерял
Прежде, чем перейти к заключению, я бы хотела рассказать о нескольких эпизодах из книги "Воспоминания" Виктора Франкла, которые невероятно остро врезались мне в память своей пронзительностью, трогательностью и болью, с которой они были написаны. Они посвящены его родителям и его любимой супруге.

Прежде всего, хочу подчеркнуть, что Виктор Франкл мог избежать концентрационных лагерей. Он стал уже довольно известным ученым еще до войны и даже смог получить выездную визу в США, когда немцы оккупировали Австрию. Он действительно мог просто уехать и не переживать всего того ужаса и ада, с которыми ему предстояло столкнуться в концлагере. Но перед получением визы он внезапно понял, что перед ним стоит моральная дилемма: как же он может спасти себя и оставить своих родителей, которых неминуемо ждала депортация в концлагеря. И тогда он решил, что ему нужен знак свыше, стоит ли ему забирать визу и пользоваться своим шансом на спасение, или нет. Он вышел прогуляться, а по возвращении домой обнаружил на столе кусок мрамора, который его отец вытащил из груды обломков сожженной синагоги. Это был осколок скрижалей. Отец Франкла был глубоко верующий человек и он сразу сообщил, что даже может сказать ему, какая это скрижаль, ибо только одна из десяти заповедей начинается на эту букву. На просьбу Франкла назвать эту заповедь отец ответил: "Чти отца своего и мать свою, дабы продлились дни твои на земле...". Это и был для него знак свыше. Он решил остаться со своей семьей и разделить с ними их участь [2, стр. 115].

Оставшись в Вене со своими родителями Франкл встретил свою первую жену. Она тоже была еврейкой, ее звали Тилли Гроссер. Он с невероятной нежностью описывает эту женщину и свои чувства к ней. Они были последней еврейской парой, которая была зарегистрирована в еврейском ЗАГСЕ в Вене, после этого ЗАГС закрыли. Еврейкам было запрещено рожать детей, необходимо было либо делать аборт, либо их отправляли в концлагерь. Тилли пришлось принести в жертву их нерожденного ребенка. Франкл написал об этом книгу много лет спустя, она называется "Неуслышанный крик о смысле". Последний раз они простились в Аушвице, куда их привезли в одном эшелоне, а после многочасового ожидания, женщин и мужчин разделили. Франкл пишет, что на прощание громко крикнул ей, что она должна выжить любой ценой. Уже после своего освобождения в Тюркхайме Франкл брел через поле и повстречал такого же освобожденного узника, который крутил в руках небольшой медальон. Это был маленький золотой глобус с синей эмалью на месте океанов, с надписью по ленте экватора "Мир движется любовью". Он вспомнил, что похожую подвеску он подарил Тилли на первый ее день рождения, который они праздновали вместе. Он решил, что возможно, это была именно та самая подвеска и выкупил ее у незнакомца. Он пишет: " На нем осталась небольшая вмятина, но мир, как и прежде, был движим любовью... " [2, стр. 128]. Вернувшись в Вену, Франкл узнал, что Тилли умерла в Берген-Бельзене, уже после того, как он был освобожден английскими войсками. На момент освобождения в нём было найдено 17 000 трупов, а в течение шести недель после освобождения к ним добавилось еще 17 000 человек, умерших от истощения, в том числе и Тилли. Франкл пишет, что тогда же он узнал, что цыгане ночью варили на костре части трупов, в особенности предпочитая печень. И после этих рассказов его долго преследовала навязчивая картина, как цыгане поедают печень Тилли [2, стр. 128].
Заключение
В заключение мне бы хотелось подчеркнуть, что несмотря на то, о чем написана эта книга, и что местами ее очень трудно, может быть даже невыносимо читать, - я первый раз читая ее плакала целые сутки, - она оставляет невероятное впечатление радости и воли к жизни. Она невероятно вдохновляет. Недаром именно эта книга была переведена на огромное количество языков мира, много раз становилась бестселлером, и по праву является одной из самых известных книг Виктора Франкла. Известно, что любой тезе всегда есть антитеза. Так, мне вспомнилась книга еще одного узника концлагерей, Тадеуша Боровского, которая называется "У нас в Аушвице". Но эта книга производит совсем другое впечатление, она ошпаривает тебя как кипятком. В ней показана трагедия превращения жертвы в соучастника преступлений. Сам Боровский не смог жить с этой памятью, он покончил с собой через шесть лет после освобождения из концлагеря, в возрасте двадцати восьми лет. Ему казалось, что он, работавший в похоронной команде, выжил за чужой счет. В отличие от него Франкл всегда оставался верен себе и своему призванию. Он ни разу не пытался перехитрить судьбу и получить себе какие-то привилегированные условия. Он был предельно честен и прям, выполнял свой долг, и даже будучи узником концлагеря оставался психотерапевтом, "доктором души" для своих товарищей, а иногда и просто врачом, работая в самых страшных, сыпнотифозных бараках. Его книга оказывает такое сильное воздействие на читателя, потому что это не просто ничем не подкрепленная голая теория, напротив, это опыт проживания от первого лица, опыт индивидуального психического страдания, детально изученный, проработанный, ментализированный. Эта книга представляет собой огромную ценность и как научное психологическое исследование, и как философский трактат, основа рожденной Франклом теории логотерапии.
Список литературы

1. Постклассический психоанализ. Энциклопедия в 2 т. Том II. Валерий Лейбин. М.: Издательский дом "Территория будущего", 2006 (Сери "Университетская библиотека Александра Погорельского") - 568 с.

2. Франкл В. Воспоминания / Виктор Франкл; Пер. с нем. - 3-е изд. - М.: Альпина нон-фикшн, 2018. - 196 с.

3. Франкл В. Сказать жизни "Да!": Психолог в концлагере / Виктор Франкл; Пер. с нем. - 9-е изд. - М.: Альпина нон-фикшн, 2019. - 239 с.

# data[].attributes.attachment_link.title
Анализ книги Виктора Франкла "Сказать жизни "Да!": Психолог в концлагере"

# data[].attributes.attachment_link.description
Сегодня я бы хотела поговорить о книге Виктора Франкла "Сказать жизни "Да!". Психолог в концлагере". Я выбрала именно эту книгу, так как она оказала на меня огромное влияние, равно как и сама личность Виктора Франкла. Первый раз я прочитала, вернее даже "проглотила", её за один день. И потом перечитывала снова.

# data[].attributes.headline
Виктор Эмиль Франкл 

# data[].attributes.body
Виктор Эмиль Франкл – австрийский философ, психолог и невролог еврейского происхождения. Несколько лет провел в нацистских концентрационных лагерях, после занимался научной работой, нацеленной на предотвращение суицидов среди пациентов.

# data[].attributes.attachment_link.readable_text
Виктор Франкл - биография

Виктор Эмиль Франкл - австрийский философ, психолог и невролог еврейского происхождения. Несколько лет провел в нацистских концентрационных лагерях, после занимался научной работой, нацеленной на предотвращение суицидов среди пациентов.

Виктор Франкл - талантливый австрийский психиатр, невролог и философ, обладавший способностью находить в каждой личности скрытое добро. Основателю логотерапии удалось спасти тысячи алкоголиков, наркоманов и просто людей, потерявших смысл жизни. По мнению доктора, причина подавляющего большинства самоубийств кроется в отсутствии цели и понимания, что человек кому-то нужен.

Детство и юность

Психотерапевт родился 26 марта 1905 года в Вене, его родители были евреями. Отец мальчика трудился в Министерстве социальной защиты, мать также состояла на государственной службе. Виктор был средним ребенком в семье с тремя детьми.

О матери Франкл сохранил самые теплые воспоминания: она была исключительно мягкой и добросердечной женщиной. Отец мальчика отличался суровым нравом, но главными его достоинствами были скрупулезность и порядочность. Несмотря на частые вспышки гнева у главы семейства, все домочадцы чувствовали себя в абсолютной безопасности.

В трехлетнем возрасте Виктор заявил родителям, что непременно станет врачом. Задолго до окончания гимназии юноша создал первый научный труд под названием "Психология философского мышления". Далее молодой человек поступил на медицинский факультет университета Вены, откуда вышел дипломированным специалистом в области психиатрии и неврологии.

Наука и лагеря

Профессиональная биография ученого началась в 1920-х годах, когда он опубликовал собственную программу психологической помощи молодежи. В 1933 году молодой доктор возглавил отделение по профилактике суицидов в одном из медучреждений австрийской столицы. Франкл оказывал психологическую помощь наиболее подверженным мыслям о самоубийстве слоям населения. В тридцатые годы профессор буквально спас от смерти несколько десятков тысяч женщин.

Когда Австрия вошла в состав гитлеровской Германии, врачам еврейского происхождения было строго запрещено лечить арийцев. В начале 1940-х Виктор стал руководителем неврологического отделения клиники Ротшильда, где разрешалось лечить евреев. В те годы многие талантливые доктора уже были репрессированы нацистами, и Франклу приходилось совмещать должность психиатра с работой в нейрохирургии.

В 1941-м у доктора появился шанс получить американскую визу и покинуть оккупированную родину. Однако Виктору пришлось отказаться - в Австрии оставались его пожилые родители, нуждавшиеся в опеке.

В 1942 году профессор получил свой первый срок и был отправлен в чешский лагерь Терезиенштадт, где к тому времени уже находились его родители.

Этот лагерь от других отличался принципиально: здесь располагалась синагога, работали театры, выставки и различные кружки по интересам. Терезиенштадт демонстрировали комиссиям Красного Креста, как образцовое заведение и даже пансионат для престарелых евреев.

Под нацистским "гуманизмом" скрывалась суровая правда: после недолгого пребывания в пансионате заключенные отправлялись в страшные лагеря смерти. Этой участи не избежала и мама Виктора, проведшая свои последние дни в печально знаменитом Освенциме. Осенью 1944-го Франкла перевели в не менее жестокий Аушвиц, однако вскоре отправили в Тюрхайм - одну из тюрем Дахау.

В каждом из лагерей доктор вместе со своими товарищами по несчастью был занят на тяжелых работах. Днем Виктор укладывал рельсы, а по вечерам старался приободрить новых друзей чтением лекций по психологии и альпинизму.

Потерявшим смысл жизни заключенным Франкл предлагал попробовать методику аутотренинга. Она заключалась в том, что каждый из несчастных узников должен был представить, что вскоре он преодолеет все беды и окажется в окружении своих близких. Применив этот метод к себе и другим заключенным, психиатр пришел к интересному выводу: стремление к смыслу жизни является ничем иным, как "подсознательным богом" для каждого. Обретя заветную цель, даже в таких тяжелейших условиях человек может сохранить достоинство и желание продолжать жить. Впоследствии эта теория легла в основу книги "Человек в поисках смысла" и некоторых других работ.

Франклу удалось выжить, и в конце апреля 1945 года он вместе с оставшимися заключенными был освобожден американскими солдатами.

Немного восстановившись после концлагеря, ученый продолжил свою научно-публицистическую деятельность. В своих статьях врач категорически отвергал коллективную ответственность немцев за фашизм. Из личного опыта Франкл помнил, что даже в самых суровых лагерях среди надзирателей находились сердобольные люди, саботировавшие жестокие приказы начальства.

В 1946-м Виктор стал руководителем психотерапевтической клиники в Вене. Одним из наиболее эффективных способов лечения стал метод "от обратного", когда больному с плохой памятью предлагалось стать чемпионом планеты по забывчивости. Удивительно, но после нескольких сеансов память таких пациентов постепенно улучшалась. Также в клинике активно применяли методику логотерапии: больным внушали, что они намного умнее, работоспособнее, уравновешеннее, чем они были на самом деле. После курса лечения пациенты действительно приближались к этому идеалу.

Личная жизнь

"Откуда берутся дети" Виктор с братьями узнали еще в юности - служанка семьи любезно разрешала им раздевать и ощупывать себя. Тогда будущий ученый был уверен, что во взрослой жизни не станет тратить ночное время на сон, а будет заниматься исключительно плотскими утехами.

В разгар Второй мировой доктор завел семью, женившись на коллеге Тилли Гроссер. Когда стало понятно, что супруга ожидает ребенка, было решено сделать аборт из-за нарастающих репрессий к людям еврейской национальности. Вскоре Тилли арестовали и отправили в концлагерь, откуда она, как и родственники Франкла, не вернулась. Все время в заключении психиатр мысленно разговаривал с любимой женщиной, находя утешение и поддержку в этих вымышленных диалогах. Своей "мертвой Тилли" автор посвятил книгу "Доктор и душа", опубликованную уже после войны.

В 1947-м освобожденный узник женился вторично: его избранницей стала католичка Элеонора Швиндт. Личная жизнь супругов сложилась удачно, а брак продлился до самых последних дней. С самого начала в семье установилось уважительное отношение к вероисповеданию друг друга: они вместе ходили в синагогу и костел, одинаково праздновали еврейские и католические праздники.

У Виктора и Элеоноры родилась дочь Габриэль, посвятившая впоследствии свою жизнь детской психиатрии. Выйдя замуж, девушка родила Франклу внуков Александра и Катарину, а позже доктор даже успел подержать на руках правнучку Анну-Викторию.

После войны автор издал более трех десятков книг, которые были переведены на несколько языков. Помимо этого, доктор много путешествовал по миру с семинарами и лекциями, посвященными психиатрии. Стал обладателем двадцати девяти докторских степеней.

Виктор любил побаловать себя чашечкой крепкого кофе. Отправляясь в поездки, врач запасался кофеиновыми таблетками - на случай, если в ресторане не окажется достаточно крепкого напитка. Еще одной страстью психотерапевта были галстуки: ими он часами мог любоваться в витринах магазинов.

Франкл был неплохим композитором: сохранились несколько его произведений в ритме танго. Выступая с лекциями, профессор часто пользовался юмором, украшал свои речи забавными анекдотами и каламбурами.

Смерть

Основатель гуманистической психологии умер 2 сентября 1997 года от сердечного приступа. Похоронили врача в еврейской части Центрального кладбища в австрийской столице.

К 110-летнему юбилею Виктора Франкла в Вене был открыт музей, посвященный его жизни и научной деятельности. В 2019-м австрийский монетный двор выпустил серию "Венские школы в психологии", куда вошла памятная монета с изображением знаменитого целителя душ.

Литература

Виктор Франкл написал несколько десятков книг, многие из которых были переведены на русский язык:

"Человек в поисках смысла: Сборник";

"Доктор и душа";

"Воля к смыслу";

"Основы логотерапии. Психотерапия и религия";

"Теория и терапия неврозов: Введение в логотерапию и экзистенциальный анализ";

"Психотерапия на практике";

"Логотерапия и экзистенциальный анализ: Статьи и лекции";

"Сказать жизни "Да!": психолог в концлагере";

"Страдания от бессмысленности жизни. Актуальная психотерапия";

"Воспоминания".

Интересные факты

Будучи подростком, Франкл сочинил первое литературное произведение. Это был рассказ о докторе, который изобрел чудодейственные таблетки, помогающие людям в разы увеличить свой интеллект. Прознавшие о великом открытии фармацевты искали изобретателя по всему миру, но так и не смогли найти. Врач испытал таблетки на себе и стал одним из самых умных людей на планете. Одновременно с этим он вдруг осознал, что не желает извлекать коммерческую выгоду из своего открытия и поселился в глухом лесу для создания новых изобретений. Позже эта притча вошла в книгу "Воспоминания", которую автор опубликовал на закате своих дней.

Даже став очень пожилым человеком, Виктор продолжал заниматься альпинизмом. Он очень гордился тем, что в альпийских горах несколько троп было названо в его честь.

На седьмом десятке философ увлекся пилотированием самолетов. В то время он преподавал в институте Сан-Диего, где нет гор и возможности выбираться для восхождений. Уже через несколько месяцев занятий обладатель нескольких докторских степеней совершил свой первый вылет без инструктора.

Ссылки

# data[].attributes.attachment_link.title
Виктор Франкл - биография экзистенциального психолога

# data[].attributes.attachment_link.description
Виктор Эмиль Франкл - австрийский философ, психолог и невролог еврейского происхождения. Несколько лет провел в нацистских концентрационных лагерях, после занимался научной работой, нацеленной на предотвращение суицидов среди пациентов. Виктор Франкл - талантливый австрийский психиатр, невролог и философ, обладавший способностью находить в каждой личности скрытое добро.

# data[].attributes.headline
Аудио версия книги.<

# data[].attributes.body
Аудио версия книги.

# data[].attributes.attachment_link.authors[].name
Солёное Радио

# data[].attributes.attachment_link.title
"Сказать жизни ДА" (Виктор Франкл). Аудио книга за 30 минут.

# data[].attributes.headline
1.Философия Виктора 

# data[].attributes.body
1.Философия Виктора Франкла. Книга "Сказать жизни - Да!"
2.Осмысление жизни.
3.7 принципов жизни и теория личности Виктора Франкла.
4.Фильм о Викторе Франкле "Жизнь прекрасна"(1997) и экзистенциальный вакуум